# Владимир Волошенюк Военно-дипломатические картинки Глава 9

Валерий Иванович Аблазов

Карантин вынудил изменить многие планы и вместо бездействия продвинуть позиции, которые откладывались на глубокую осень. Поэтому автор досрочно подготовил новые главы своей работы.

Владимир Волошенюк

Военно-дипломатические картинки


## Глава 9


"История соткана из лжи, в которую все верят."

Бонапрат Наполеон


История - это не то, что происходило когда-то на самом деле, а то, что об этом напишут писатели - историки и журналисты.


Описанные события действительно имели место в жизни,

но связь их героев с известными читателю людьми недопустима.


9.

Ликуй, мой друг сердечный,

Сдаваться не спеши,

Пускай течет он, грешный,

Неспешный пир души.

Б.Окуджава


В рамках культурной программы, которую кинокритик Ломинская организовывала для него по приезду из дальних странствий в один из первых приездов в Киев из Бухареста, состоялся культпоход в Национальный драматический театр им. Ивана Франко.

Любовь к театру Васильеву привила удивительная учительница по русскому языку и литературе в Суворовском училище. Софья Самойловна водила суворовцев на лучшие спектакли Театра русской драмы им. Леси Украинки.

Уже позже, в Киевском ВОКУ в увольнениях он часто захаживал в полюбившийся театр, одаривая контролерш шоколадками, чтобы проникнуть на спектакли без билетика. А в театре Франко был всего несколько раз, когда там гастролировали "Вахтанговцы".

Поэтому посещение театра Франко с кинокритиком Ломинской стало для него фактически открытием.

И если по Станиславскому театр начинался с вешалки, то по Ломинской театр начинался с закулисного буфета. Там царила атмосфера

"Кабачка 13-ти стульев", телевизионной программы далекого детства.

Импровизация и юмор, помноженные на драматический талант посетителей буфета, создавали "действо", которое иногда превосходило то, что видели зрители на сцене.

Заход в буфет очередного артиста, участвующего в спектакле, а потому в костюме и гриме, был маленьким личным бенефисом. Громогласные приветствия, смачные целования, причем, актеры - мужчины целовали не только актрис, но и других мужчин - актеров.

Перлы сыпались со всех сторон.

- Тан╓чка, душечка, - зычным баритоном диктовал Заслуженный артист - запиши на м╕й рахуночок у свою т╓традочку лангет. ╤ дай мен╕, будь ласочка, румочку чайку ╕з т╕╓╖ коричньово╖ пляшечки ╕з з╕рочками, Сашко мене пригоща╓.

Сашко, молодой артист, только что узнавший, что угощает "Заслуженного", быстро кивает головой в знак согласия.

- Треба горло промочити.

- Ты что петь будешь? - буфетчица Таня, невозмутимо реагирует на всякого рода шуточки и ловко управляется с выполнением заказов со всех сторон. Записывает в долг небольшие суммы на буфетные яства "испанским вельможам" в ярких дорогих костюмах, глядя на них, как на больших детей.

- Любушка, девочка моя, я тебе не бачив на прем"╓р╕, я був неперевершений, ну як завше, ти ж зна╓ш, - Народний артист склоняется в поклоне и укладывает голову на большие груди партнерше, с которой они служат в театре уже лет тридцать, - та берет его за седую шевелюру и нежно отталкивает.

- Йди геть, срамнику.

- Ти розум╕╓ш, сила ╓, - в доказательство демонстрируются накаченные бицепсы. Воля ╓, - крепко сжимается кулак. А сили вол╕ нема, - и рюмка коньяка лихо опрокидывается в рот с приклеенными усами.

- Друз╕, хочеться грати, як голодному срати, - слышится трагичная реплика из-за соседнего столика.

- Может мне бросить пить? - это фраза из свежего анекдота о посещении 80-летним помещиком доктора Боткина в Москве.

- Ни в коем случае, дружно отвечают товарищи.

Стеллу здесь знали буквально все. Ее тоже приветствовали, кто громко и почтительно, кто интимно, нежно обнимая и целуя. Васильев сидел, как завороженный.

- Мой друг, настоящий полковник, - гордо представляла она его своим наиболее близким друзьям, хотя Васильев был еще подполковником.

- Ну, ты здесь пользуешься невероятным успехом, - искренне заметил он.

- Еще бы, я жэншина, чертовски привлекательная, и еще могу пригласить голодных артистов в Арт. казино.

В это время Стелла вместе с Лесем Задунайским, з╕ркою театру, на чей спектакль они пришли, вела телевизионную программу "Арт.казино" на канале УТ-1. Программу для саморекламы спонсировал некий лотерейный аферист, фамилия ему была Бурда, впоследствии сбежавший в Израиль. Участвующие в программе актеры за демонстрацию своих талантов получали скромные гонорары и покушать.

В театральном буфете ближе к началу спектакля становится шумнее. Многие пришли после репетиции.

Васильев видит заходящего, лучезарно улыбающегося старенького, как ему кажется, актера. Его голова кругла и лыса, как биллиардный шар или колобок. Что-то есть неуловимо знакомое в его улыбке.

- Михайло Поликарпович Крамар, - говорит Стелла, ловя взгляд Васильева, - и добавляет, как бы читая его мысли.

- Сватання на Гончар╕вц╕.

- Стецько, - восхищенно шепчет он ей.

Милый, добрый, придурковатый Стецько. В детстве часто во время каникул они с друзьями смотрели этот фильм и сцены с его героем были самые любимые.

- Он одинок и почти живет в театре. Дома у него начинаются "манечки", что его хотят обворовать. Самые счастливые его мгновения, по-моему, это когда он выходит на сцену. В "Мастере" он классно играет Берлиоза.

Звучит третий звонок. Они со Стеллой выходят из буфета. На лестничной площадке в курилке не продохнуть. За кулисами на сцене последние суетные приготовления.

Зал почти полон, хотя ложи и не "блещут", атмосфера неповторимая. Их места в третьем ряду, в центре. Спасибо, милейшему, но не всегда и не со всеми, администратору Ивану Николаевичу. Работа у него такая. Но к заявке на два места от Задунайского вопросов не возникает. Стеллу он тоже знает и предлагает места в директорской ложе.

- Дякую Ванечка, - игриво отвечает та. Нам поближе, полковник хочет артисточек рассмотреть.

- Ну, тогда пусть бинокль возьмет.

Сегодня в театре "давали" пьесу "плаща и шпаги" "З коханням не жартують". Пьеса принадлежит перу испанского воина, а впоследствии священника Педро Кальдерона, ученика Лопе де Вега. Лучше и придумать нельзя было. Премьера состоялась совсем недавно. Актеры играли с наслаждением. Дона Алонсо - Задунайского окружали прекрасные донья Ленор (Инна Карпатос) и донья Беатрис (Людмила Земляникина), они - то и вызвали жгучий интерес Васильева.

Уже будучи старшим офицером, Васильев сохранил курсантскую восторженность по отношению к служительницам сцены, покорявшим сердца зрителей своей игрой, за что получил от Стеллы прозвище "Лариосик". Так у него появился второй псевдоним. Первый в Центре для оперативной работы он выбирал сам, поэтому псевдоним звучал более мужественно: "Рудольф", в дань уважения к знаменитому советскому разведчику Аббелю. Его уже на склоне жизни даже привозили в Киевское ВОКУ на встречу с курсантами и офицерами разведфака.

Ну, а актрисы до сих пор казались Васильеву необыкновенными и недосягаемыми женщинами. Поэтому достаточно было искры, чтобы увлечься до потери головы. Причем эта готовность по ходу спектакля относилась, как к лирической Ленор, так и к ученой и жеманной Беатрис в зависимости от сцен, в которых они блистательно находили свои краски для роли.

В антракте Васильев быстренько спустился на майдан "Незалежност╕" и в подземном переходе купил букет роз. Как же без них в финале! Иногда на спектаклях он видел, что на поклоне никто из зрителей не дарил цветы, и в глазах актеров, отдававших порой немало душевных сил в течение этих трех часов, читалась легкая обида. И как же они радовались даже самым незатейливым букетикам, как признанию их таланта и честного служения делу, которому они посвятили жизнь!

Зал с восторгом аплодировал в конце спектакля, отдавая каждому исполнителю свою долю оваций. И самые громкие аплодисменты - исполнителям главных ролей, выходившим на авансцену последними, утомленными, но счастливыми. Сегодня ими были Задунайский и Земляникина. Элегантный поклон, реверанс, аплодисменты и, на бис... спектакль продолжается.

У Васильева был только один букет. Пришлось делать выбор.

- Смелее, полковник, - подбодрила его Стелла.

- Смелости нам не занимать и не такие дела заваливали, - решительно ответил он и достал из пакета, принесенного для встречи, бутылку румынского сухого красного вина. Так с букетом и бутылкой он вышел на сцену. Дождавшись окончания очередного поклона главных исполнителей на бис, когда они после порхающей пробежки из глубины сцены остановились на авансцене, он подошел к ним и вручил цветы Беатрис.

Дон Алонсо ревниво "сверкул" очами и театрально взялся за эфес шпаги. В зале послышалось оживление. Спектакль продолжался. Васильев сделал легкий поклон "гишпанскому" идальго и преподнес бутылку вина.

Дон Алонсо подобрел, заулыбался и поднял ее, перед собой, как кубок Дэвиса. Зал отреагировал новой волной аплодисментов. Стоящие полукругом актеры тоже зааплодировали. Под эти аплодисменты Васильев покинул сцену.

- Ну, мы могем, - встретила его улыбающаяся Стелла.

- И за что меня отдали в Суворовское училище? Надо было идти в артисты.

- Ладно, пошли на встречу с прекрасным.

- В закулисный буфет?

- Это они артисты и их место в буфете, а ты - офицер и твое место в дамской гримерной.

По служебной лестнице мимо строгой вахтерши они поднялись на второй этаж. Здесь, "в крыле" располагались женские гримерки. В коридоре царило оживление. Гости с цветами и друзья участниц спектакля дожидались у дверей. Из гримерок раздавался смех. Актрисы, как бабочки, выпархивали из дверей, некоторые еще в гриме с костюмами в руках, и передавали их озабоченной костюмерше.

- Уже можно? - Стелла постучала в матовое стекло грмерки ╧ 9. И приоткрыла чуть-чуть дверь.

- Входите, входите, - послышался оттуда звонкий голос.

- Люся, девочка моя, ты все хорошеешь, креста на тебе нет - Стелла з Землянкиной обнялись и расцеловались, словно после долгой разлуки.

- Привет, Стелла, - улыбаясь, приветствовала ее Инна Карпатос, протирая лицо перед зеркалом. Они с Земляникиной были в одной гримерке.

- Иннусик, ты - прелесть, как всегда - проворковала Стелла.

- Согласен, - мысленно подтвердил Васильев, чувствуя себя немного смущенным.

- Мой друг, полковник, - торжественно, как на майской демонстрации, объявила она.

- Людмила, - Земляникина протянула руку.

- Целую ручки, - церемониально произнес он и поцеловал даме руку.

- А? Каков? - залихватски произнесла Стелла.

- Инна, - "дуенья Ленор" улыбнулась и помахала ему рукой, продолжая священнодействовать у зеркала.

- Ну, настоящий полковник, - игриво произнесла "дуенья Беатрис" и смерила его внимательным взглядом.

- Как послица, - почему то подумалось Васильеву. - Только нежности и тепла во взгляде больше.