# Школа Прапорщиков

Борис Геннадьевич Цеханович

Учёба в школе Прапорщиков Глава первая

Школа прапорщиков.

(продолжение романа "Срочка")


.....Идти пришлось километра три и когда мы уже отчаялись увидеть конечную цель нашего путешествия, то почти на окраине города радостно узрели означенную казарму с фашистким орлом на углу здания. Дневальный по КПП артиллерийской бригады, на территории которой располагалась школа прапорщиков, отвёл нас к расположению и тут, в канцелярии, я предстал по ясные очи командира учебной батареи старшего лейтенанта Скляр.

Командир взвода прапорщик Беломоин представился и объяснил цель прибытия, а сидевший за столом старший лейтенант, повёл слегка плечами и равнодушно брякнул: - Долго ехали, мы набор давно уже закончили...

И так это было безразлично сказано, что мне вдруг стало обидно и я не сдержался.

- Ну что за чёрт побери...!? Что за невезуха...? В военное училище четвёртый раз попасть не могу... А в армии служить хочу, так ещё и в школу прапорщиков не берут.... Что за ёб тв... мать и как с этим бороться... ни хрена не могу понять.

Командир батареи приосанился, пробуравив меня слегка возмущённым взглядом, и я подумал, что меня сейчас грозным рыком либо выгонят из канцелярии или начнут учить правилам поведения в присутствии офицера, но он невозмутимо продолжил: - Товарищ старший сержант, если бы вы меня не перебили, то услышали продолжение. Хоть мы набор и прекратили, но вчера один из курсантов написал рапорт с просьбой отчислить его, поэтому вы приехали вовремя. А за не сдержанность я вам, товарищ старший сержант, на первое время объявляю замечание.

- Есть замечание, товарищ старший лейтенант, - уже повеселевшим голосом ответил я, понимая, что шансы ещё не упущены.

- Идите, в курилку, посидите там, а я с вашим командиром пообщаюсь.

В расположении кроме наряда по батарее никого не было. Я вышел на улицу и с удовольствием опустился на скамейку в курилке. Туда же через несколько минут вышли любопытствующие дневальные и, живо познакомившись со мной, ввели в курс дела.

Наша учебная батарея, мне уже наверно можно было и так выразиться, действительно готовила командиров огневых взводов. Организационно она подчинялась школе прапорщиков располагавшейся в Фортсцине, но там готовили будущих прапорщиков по другим военным специальностям и все они там были в куче. Лишь наша батарея, из трёх учебных взводов, располагалась в Потсдаме и на базе артиллерийской бригады большой мощности готовила артиллерийских командиров взводов. Дисциплина в батарее была суровой, почти такой же, как и в сержантской учебке, поэтому для многих увольняемых из рядового состава, вкусив прелести дембельской вольноватой жизни, это было неприятным сюрпризом. Им вновь, со скрипом и с большой неохотой, пришлось вбивать себя в рамки жизни молодого солдата. Как раз этого и не выдержал тот, кого я сейчас заменяю. Оба дневальных были из сержантов, оба полтора года назад прошли учебку, только Чебаркульскую, поэтому им было гораздо проще. Да и мне тоже будет проще вновь ощутить себя молодым курсантом.

- Да, Боря, хоть ты сейчас и старший сержант, но лычки оставишь только на парадке. У нас тут лычки носят только сверхсрочники и сержанты, которых комбат поставил на должности командиров расчётов. Так что привыкай не отдавать приказы, а выполнять....

Из дверей батареи показался командир взвода, увидев меня, прошёл в курилку и сел рядом со мной. Дневальные, отдав воинское приветствие, деликатно удалились в батарею. Мы помолчали, взводный закурил и когда, докурив сигарету, выкинул её, стал прощаться.

- Ну, давай Цеханович... Смотри, чтоб тут всё было у тебя в порядке.., Полк не подкачай. Характеристику я тебе дал хорошую... Так что учись. А через полгода мы тебя ждём обратно.

Беломоин крепко пожал мне руку и ушёл, а я остался один в курилке с вещмешком у ног, в ожидании следующей команды. Она не замедлила: на крыльцо вышел дежурный по батарее и махнул мне рукой: - Иди, тебя командир батареи вызывает.

Решительно вскинув вещмешок на плечо, я также решительно шагнул в новую жизнь. В жизнь, которая открывала передо мной другие возможности и другие, более широкие горизонты. И я шагнул в неё свободно и с желанием....


Глава первая.


Теперь в канцелярии помимо командира батареи старшего лейтенанта Скляр, сидел ещё один старлей. В отличие от высокого и стройного комбата, тот был пониже ростом, плотненький и, как правило, с такой комплекцией, к годам сорока фигура несколько расползается по бокам, а спереди появляется приличная "трудовая мозоль".

- Вот тебе замена, Анатолий, - кивнул на меня Скляр и добавил уже для меня, - это твой командир взвода старший лейтенант Бучнев. А теперь сам расскажи о себе, а то твой прапорщик очень уж тебя расхваливал. Как будто всеми силами пытался сплавить.

Мой коротенький рассказ, растопил лёд настороженности в глазах обоих офицеров и комбат, как бы подводя черту, резюмировал: - Ну и хорошо, что ты учебку прошёл. Тут легче будет, а то твой предшественник из рядовых и сломался, когда увидел наши порядки. Кстати, он был не один такой.

- А ты сам - Не пожалеешь потом, что сюда попал? А то через неделю тоже рапорт накатаешь? - Неожиданно задал вопросы командир батареи.

- Никак нет. Решение принял осознанно...

- Ну и хорошо. Так, теперь..., в общих чертах о порядке службы. Идёшь во второй взвод, во второе отделение. Рядовым курсантом. Так что лычки свои ты на погонах больше не увидишь. И не важно, что ты у себя там старшиной батареи был - здесь ты рядовой курсант. Тебе это ясно? Отлично. Дальше.... А дальше тебя командир взвода лучше меня введёт в курс дела, да и остальные курсанты. Сегодня после обеда получаешь форму, оборудуешь её, а завтра на занятия.

Комбат перекинулся парой слов с командиром взвода и ушёл, а взводник стал записывать меня в штатно-должностную книгу, после чего более подробно поговорил со мной. Вроде бы он держался со мной сдержанно, но у меня сложилось стойкое впечатление, что я не глянулся. Что-то не понравилось ему во мне.

После такой "ёмкой" ознакомительной беседы, взводный отвёл меня в каптёрку и передал старшине, который был одновременно курсантом школы. Старшина сверхсрочной службы Шевелюхин, 27 лет, с Ютербогского гарнизона. Высокий, подтянутый, серые стальные глаза, как потом оказалось и стальной характер. Спокойно осмотрел меня, принял вещи и показал расположение и мою кровать. Остальное время я общался с дневальными, которые немного рассказали о местной обстановке и куда я попал.

Для того чтобы стать прапорщиком нужно было в течение полугода проучиться и закончить Школу прапорщиков. Наиболее известные куда из ГСВГ направляли для учёбы были, школа в Мулино - это Союз, а в Германии - Фортсцина. Это между Лукенвальде и Ютербогом. По какому принципу одних отправляли для учёбы в Союз, а других в Фортсцину, мне было неизвестно Но что там и там готовили одних и тех же специалистов - командиров взводов, в том числе и артиллерийских и старшин. И тут непонятно почему, но было принято решение организовать для артиллеристов - командиров огневых взводов отдельную часть школы при артиллерийской бригаде в городе Потсдам. И сейчас был второй набор. Всего нас было 85 человек, разбитых на три взвода, изучающие гаубицу Д-30 и 120мм миномёт. Дисциплина жёсткая, всё по Уставу и согласно распорядка дня, а также расписания занятий. Командир батареи и взводные, они же преподаватели - грамотные, но требовательные, как в учёбе, так и в повседневной жизни. А когда они уходят домой, бразды правления в батарее перехватывает старшина и тут тоже в сторону не уйдёшь.

- Так что, Боря, готовься... Забудь что ты "дедушка", что ты Дембель. Ты - оловянный солдатик и всё будешь делать под Счёт - "на Раз - и Два...." А в остальное ты сам вникнешь... и очень быстро. Кормят хорошо и накрывают в отдельном зале столовой. Херово только одно - не любят нас в бригаде срочники и пользуются любой возможностью унизить. Ходим только кучей и тебе советуем в одиночку по территории бригады не бродить, а то звиздюлей сразу отхватишь....

То, что к нам срочники относились с презреньем, это я ощутил уже через пару часов, когда вместе с остальной батареей пошёл на обед. Весь путь до столовой в четыреста метров строй батареи прошёл под улюлюканье, свист и презрительные крики солдат бригады, где возгласы: - Хомуты..., Куски..., Вешайтесь..., - были невинными, на фоне остальных воплей и оскорблений. Но строй курсантов прошёл через этот презрительно-оскорбительный гвалт с невозмутимым видом, хотя в душе у каждого из нас кипела обида.

У каждого своя дорога и я её выбрал сам и осознанно. Где-то в глубине души понимал их: у одних было полно чужого мусора в голове и они бездумно повторяли то, что услышали от других, традиционно крича "хомуты" и "куски", даже не задумываясь - А что под этим подразумевается? Другие, поумнее, может быть и сами пошли бы в прапорщики, но устали от двух лет службы и хотят через два месяца оказаться дома и хорошо отдохнуть. Кто-то на гражданке хочет жить так, как он хочет и чтобы над ним не стояли командиры или начальники... И много, много других достаточно веских причин уйти на гражданку. Но уж, чего греха таить, многие, если не все, втайне примеривали мундир прапорщика на себя. Не все ведь дебилы и прекрасно понимали, какие тогда могут быть плюсы во всех отношениях и моментах. Конечно, всем хотелось через некое количество месяцев приехать домой прапорщиком с кучей заграничных подарков, упакованным в импортные шмотки и небрежно рассказывать о реалиях забугорной жизни. Но..., но..., дембель вот он - через два месяца, а отпуск молодого прапорщика где-то в тумане и только в следующем году, что по солдатским меркам, тем более дембельской меркой - в далёком и туманном будущем.

Ведь если стать прапорщиком - это ведь значит, придётся отказаться от многого чего, а тут СВОБОДА и совсем скоро. Только потерпеть чуть-чуть. Не последнюю роль в этом негативе, который они на нас обрушивают, играет и банальная зависть. Хотя они этого ясно и не понимают, но она - зависть, где-то там, в глубине души ворочается.... И провоцирует своего хозяина вот на эти злобные и презрительные вопли.

Как же!? Вот они сумели себя зажать. Подчинить себя своей воле и заставить пройти через дополнительные трудности учёбы и через полгода стать прапорщиком, который приедет домой в отпуск белым человеком, когда ты уже будешь пахать простым работягой на заводе или колхозе и будет одаривать заграничными подарками и угощать друганов щедрой рукой, не считая куцые рубли в кармане. А ты вот не смог это сделать с собой и сейчас яришься в зависти....

Кормили тоже хорошо и в отдельном зале. Столики по четыре человека и посуда на столах уже не солдатская - металлическая, а другая. Цивильная, где ложки, вилки из нержавейки, тарелки фарфоро-керамические и стеклянные стаканы вместо кружек. Мелочь, но даже такой мелочью тебе говорят, что в армии ты перешёл на другой - более высший уровень.

И форму, которую я получал после обеда на вещевом складе, была до последней мелочи полностью из офицерского снабжения. Не было только звёздочек на погонах.

Расположение нашей школы находилось на первом этаже трёхэтажного здания, на высоком цоколе и имело отдельный вход с торца здания. На втором и третьем этажах располагались штабные помещения. Сам штаб бригады был в другом здании напротив столовой. Отдельная курилка, вдоль нашего расположения и двухметровым бетонным забором караульный городок. В следующем здании, справа от центрального КПП, на третьем этаже были наши классы для учёбы и самостоятельной подготовки. На вооружении, для проведения занятий, числилась 122 миллиметровая гаубица Д-30 и два 120мм миномёта. Они стояли на отдельной площадке в парке, где хранились огромные 130мм пушки. А сам парк выходил на берег широкого судоходного канала, являвшимся одним из шести коридоров для связи Западного Берлина с ФРГ и наша бригада находилась в центре пересечения этих коридоров - сухопутного, вдоль забора бригады с Потсдама в сторону Крампица, водного вдоль парка техники и воздушного, проходящего над бригадным городком. Если водный мы видели только во время перекуров, автомобильный слышали из-за забора, то вот воздушный воочию и в многочисленных самолётах всех типов. Здесь они шли по снижающей глиссаде на посадку на военный аэродром в Британской зоне Гатов и гражданский Темпельхоф и шли низко на взлёт. Каждые несколько минут. Каких только мы самолётов не видели. Но самой изюминкой была разведывательная "Рама" ещё времён Второй Мировой войны, которая безнаказанно пользовалась этим коридором и вела наблюдение за жизнедеятельностью советского военного городка. Ровно в 8 часов утра она появлялась над бригадой и висела там до вечера, с перерывами на обед и заправку. Ох и вёрткая она была - крутилась практически на одном месте и очень низко, так что был виден экипаж из троих человек. Её нудный постоянный звук - ИиииюююиюиииююююююююююююЮЮЮЮЮ ии иииии....., - до того въелся в мою душу и мозги всех военнослужащих этого места службы, что он до сих пор может запросто воспроизвестись в наших головах, даже по прошествии этих сорока лет. Но однажды у одного из прапорщиков, недавно прибывшего из Союза, не выдержали нервы и он выскочил на улицу с 40мм осветительной ракетой в руках. Как уж он там пристроил довольно большую палку, но он стрельнул ею по низко пролетающей Раме и чуть не попал. Палка пролетела прямо перед щедро остеклённой кабиной. Конечно, он бы её не сбил, но самолёт резко вильнул в сторону, моментально набрал высоту и ушёл на свой аэродром. В этот день он больше не летал. Западники оперативно накатали Советскому командованию протест, апеллируя - что они имеют право летать в пределах воздушного коридора, в том числе и над советской воинской частью. Прапора быстро вычислили и в 24 часа отправили в Союз, в ЗабВо. Откуда он прибыл, для восстановления своих нервов. И ведь что характерно: на следующий день, как прапорщик убыл в Союз, Рама вновь появилась над городком, оправдывая данное ей звание - "Дежурный по бригаде".

Разведка у западников работала хорошо. Был ещё такой случай. Там же, совсем рядом с бригадой располагалась американская миссия связи, задача которой была отслеживание передвижения и нахождения советских подразделений на территории ГДР. И чтоб количество советских войск не увеличивалось. И чтоб ударных подразделений, типа десантников тоже не было. На территории ГДР, согласно Потсдамской конференции находились ещё две миссии стран победительниц - английская и французская. И к подавляющему большинству советских воинских частей, полигонов и учебных полей они доступа не имели. Всё это было ограждено щитами с надписями на русском, английском, немецком и французском языках - "Проезд автомобилей военных миссий связи ЗАПРЕЩЁН". А около нашей бригады из-за автомобильного коридора - разрешён и как только по тревоге в парках бригады громко заводились КРАЗы, таскавшие огромные 130мм пушки, так сразу же к КПП подскакивали американцы и ждали, когда колонна вытянется и двинется в сторону полигонов, сопровождая её до запретительного знака.

Так вот. Когда командиру бригады в Москве присвоили очередное звание Полковник, офицеры американской миссии связи привезли роскошный букет цветов с поздравительной открыткой и через наряд по КПП передали комбригу. Ещё никто не знал, а они поздравили.

За забором бригады и за дорогой тире автомобильным коридором, раскинулась то ли парковая зона, то ли хорошо ухоженный лес, в котором курсанты школы проводили занятия по физо, в основном бег по пересечённой местности и другие занятия необходимые проводить на местности.

В коллектив взвода, да и всей школы, влился легко, также легко меня и приняли. И уже через два дня чувствовал, как будто всю службу здесь провёл. Сразу сошёлся с Аликом Гутником с соседней кровати через тумбочку. Замкомвзвод азербайджанец Халилов, его азербайджанское имя звучало довольно сложновато и мы его звали по-русски Миша. Он был из сверхсрочников, старше нас года на три-четыре, а я был чем-то похож на его младшего брата, напоминал его и он ко мне отнёсся, как старший брат. Мигом сошёлся и с другими - Хорунжий, Голиков, Ситников, Барсуков, Ребров, Куликовский, Маликов, Мухаметшин, Ларев, Чаплыгин, Филлипенко, Чёрненький, Гутник, Михайлов, Синьковский, Воробьёв. Это только некоторые курсанты с нашего взвода и с других, с которыми сразу возникли приятельские отношения. Да и с остальными не было проблем.

Надо сказать, что курсантский состав был довольно разношёрстный и чисто артиллеристов было очень мало, а остальные поступили сюда учиться только чтобы получить звание прапорщик. А потом вернутся в свои полки, на свои должности. Сверхсрочник Филлипенко до школы был дезинфектором дивизии и говорил, что мне артиллерия на фиг и я вернусь и снова стану дезинфектором, но только уже прапорщиком. Старшина школы Шевелюхин в Ютербоге был старшиной роты и тоже вернётся к себе в роту. Ларев служил срочку в спортроте ГСВГ и был мастером спорта по стрельбе с пистолета и тоже вернётся туда. У каждого своё. А таких, как я, которые собирались служить командирами артиллерийских взводов было всего процентов 20. Поэтому, согласно плана подготовки, первые четыре месяца шло обучение по программе командиров орудий и миномётов. Лишь потом, нас должны были обучать работе командира огневого взвода на огневой позиции. В нашу подготовку были забиты какие положено занятия - специальная, техническая, тактическая, строевая, физо, огневая, топография и другие, что требовала наша специальность. Всё это согласно расписания занятия, которые проходили - класс, парк, плац, либо в лесу через дорогу. Всё это было мне знакомо, рутинно и было легко, потому что я знал практически всё, что касалось работы командира орудия. А вот остальным, кто собирался получать звание прапорщик и идти на свои должности в частях, откуда они прибыли, было тяжело. Ведь придётся сдавать экзамены на артиллериста, а не на дезинфектора или старшину. Вот уж Филлипенко страдал...., да и другие тоже. Я на самостоятельной подготовке мог балдеть или просто дремать, а им приходилось банально зубрить. Ведь наши командиры взводов за знание предмета, которые они преподавали, спрашивали жёстко.

Повезло нам и в том, что наша учебная, артиллерийская батарея стояла в Потсдаме, при арт. бригаде отдельно от школы прапорщиков в Фортсцине. Нас здесь было 85 человек, а у них там 600. Мы ходили в наряд только по батарее, а они не только во внутренний наряд, но и по столовой, караул и другие какие положено наряды.

Но зато был другой негативный момент. Нас было всего 85 человек, а в бригаде 1300 срочников. И половина из них, прослуживших год и более ненавидела нас, из-за того что у нас, пока ещё тоже срочников, есть цель и мы сумели преодолеть в себе многое, ради этой цели. А они - НЕТ. Вторая половина: молодёжи было не до нас, а те кто уже вышел из положения молодняка, тихо подтявкивали старослужащим. Ненавидели они нас и за нашу железную дисциплину, когда мы молодцевато шли без всякого понукания строевым шагом в столовую и обратно. С душой, а не из-под палки пели песни и вообще.... Всё делали с охотой и с желанием. До прямых столкновений дело пока не доходило. Срочники опасались ещё, всё-таки мы всегда были в куче: в составе взвода, либо батареи. А вот они были разобщены и им только и оставалось осыпать нас оскорблениями, когда мы строем шли в столовую и обратно. Мы не обращали на это никакого внимания, а вот старшину Шевелюхина это очень злило.

- Чего вы молчите? Чего спускаете это им? - И ещё больше злился на нашу вялую реакцию на его слова. Но мы ещё не созрели к активному противостоянию, как сплочённый, единый коллектив. Да... и не было некого необходимого толчка, чтобы разбудить нас. Хотя несколько раз были на грани. Один раз на занятии по физ подготовке два борзых и откормленных дембеля попытались затеять драку с нашим взводом, но развитию сюжета помешал замкомвзвода. Он решительно вмешался в конфликтную ситуацию и дембеля просто не решились дёрнуться на здорового и взрослого азербайджанца. Но уже через два дня дежурный по батарее в сопровождении нескольких курсантов, в том числе был и я, пошёл на заготовку в столовую. И около спорт городка наши пути вновь пересеклись с теми же дембелями и они тоже двигались в сторону столовой. Оба были со штык-ножами, а у самого борзого на правой руке виднелась красная повязка "Дежурный по батарее". Рядом с ними шли их товарищи, наверняка желающие на халяву пожрать во время заготовки лишнего мяска.

- Ну, что куски? Азера вашего с вами нету... Так может тогда толканёмся или вы не зассыте...? - С презрением и под громкий хохот товарищей предложил "Дежурный по батарее". Он думал, что мы начнём базарить, неловко оправдываться и трусливо отнекиваться. Но мы мимолётно переглянулись и в едином порыве напали на наглецов. Натиск был дружный, сплочённый, нас было поровну, отчего драка предполагалась весьма ожесточённой, но они банально растерялись, не ожидая такого отпора, и в течение тридцати секунд вялого сопротивления практически каждый из них получил по роже несколько крепких оплеух. Как-то так получилось, что самого дежурного эта стремительная потасовка не зацепила и он в великом изумлении всё это время простоял соляным столбом, пытаясь понять - Как это так, что эта аморфная хомутовая масса, трусливо не реагирующая на оскорбления, сама перешла в наступление и всех отлупила?

Очнулся он, когда его сослуживцы, размазывая кровь по лицу, молча отбегали в сторонку, пытаясь привести себя в порядок и организовать какой-либо отпор врагу, тем самым сохранить своё дембельское лицо перед всей бригадой. И тогда он заревел обиженным бизоном и, выхватив штык-нож, пошёл буром на самого маленького из нас, который вдруг бесстрашно вышел к нему навстречу. Это был армянин Вахтанг из сверхсрочников, старше нас на пару лет, но был он ниже всех ростом, внешне хрупкий и ничего не выдавало в нём, что до армии он занимался боевым самбо и был кандидатом в мастера спорта. А срочку служил в хорошей разведке. Поэтому мы с интересом наблюдали за схваткой, совершенно не переживая за своего товарища и ожидали эффектного окончания поединка разъярённого сельского бугая с деревенским парнишкой. И не разочаровались. Дежурный по батарее сделал стремительный колющий выпад штык-ножом, а наш товарищ лишь слегка уклонился на полшага в сторону, легко полу повернулся, словив руку в выпаде, и через две секунды Дежурный практически чертил носом кровавую черту по асфальту, выронив штык-нож. Лёгкий толчок и он полетел дальше, но уже на мягкий, травяной газон. А Вахтанг резко подхватив с асфальта штык-нож, быстро оглянулся кругом и мощным броском метнул холодное оружие в верх, в редкую крону высокой сосны. Нож, пролетев и сделав нужное количество оборотов, глубоко и надёжно воткнулся в ствол сосны. Теперь, чтобы его оттуда достать, нужна была очень длинная лестница и хорошее усилие, чтобы вытащить нож из ствола.

Получив такой отпор, даже подоспевшие на подмогу дембеля не решились взять реванш, хоть их и было большинство. Слух о происшедшем мигом разнёсся по всей бригаде и в течение нескольких дней дембеля попытались восстановить статус Кво и сравнять счёт. Но мы были начеку, ходили только толпой и у них ничего не получилось. И тогда они решили спровоцировать ситуацию так, чтобы столкнуть нас с многочисленным, отчего более мощным, и организованным противником - узбекским землячеством бригады. Справедливости ради, надо сказать, что оскорбляли нас и изощрялись в этом, пытаясь унизить всякими способами, в подавляющем большинстве славяне. Остальным нацменам мы были "до лампочки". И узбекам тоже. Тем более что их лидер, узбек-дембель из кочегаров: высокий, красивый узбек, с пышной чёрной шевелюрой, которую он лелеял к дембелю - дружил с нашим старшиной Шевелюхиным. Что уж там их связывало, было непонятно, но они "дружили", если так можно было назвать их внешние общения на людях.

И вот дембеля создали такую ситуацию, в которой мы банально разбили хари нескольким борзым узбекам. Это произошло в субботу, как раз за полчаса, как мы пошли батареей на вечерний сеанс в клуб, где был партер, в котором рассаживался личный состав и большой балкон, откуда фильмы смотрели школа прапорщиков и члены семей офицеров. И на балкон вела узкая, длинная лестница, сжатая с двух сторон глухими стенами от низа до верха.

Избитые узбеки прибежали с жалобой на курсантов к своему лидеру, и тот с пострадавшими метнулся в клуб. Уже в темноте они поднялись на балкон и сначала он попытался найти старшину Шевелюхина, чтобы через него решить конфликтную ситуацию. Но Шевелюхин на выходные уехал в Ютербог к семье и тогда они стали искать среди нас обидчиков. Мы на все эти манёвры сначала смотрели хоть и настороженно, но индифферентно, считая, что в темноте вряд ли удастся опознать обидчиков. Но их нашли, мстительно ткнув пальцем в группу курсантов. А дальше произошло совершенно неожиданное, как для лидера узбеков, так и для отлупленных. С мест поднялось человек тридцать курсантов, схватили узбеков, подтащили их к лестнице и молча спустили их вниз. Понаблюдав с удовольствием, как узбеки катились вниз по крутой лестнице и первые несколько минут вяло копошились в куче и, поняв, что те отделались лишь ушибами и ссадинами, оставили двух человек на посту у лестницы и вернулись на свои места.

Думали, что узбеки притихнут на несколько дней, дожидаясь возвращения Шевелюхина, чтобы потом решить все вопросы, но ошиблись. Оскорблённый и униженный до глубины души лидер узбеков, в течение получаса собрал довольно мощный ударный отряд из земляков и решил отомстить.

Наши часовые у лестницы лопухнулись, поэтому целеустремлённая атака узбеков увенчалась успехом, хотя лишь частичным. Если бы они ворвались всей толпой на балкон и тогда исход схватки был бы мало предсказуем. Да и последствия тоже: кто-то из дерущихся мог бы в запале "выпасть" в драке с балкона вниз. А так, они стремительно пробежали по лестнице вверх, смели двух запоздало кинувшихся на них часовых, и ворвались малым числом на балкон. Остальные благополучно завязли в узости лестницы. На наше счастье фильм в клубе демонстрировался скучный, "Ленин в Польше", из-за чего на балконе напрочь отсутствовали члены семей офицеров, да и из офицеров в клубе были только замполиты и то они находились внизу среди срочников. Поэтому мы поднялись дружно и также дружно накинулись на эту небольшую группку узбеков сумевших прорваться на балкон. Их оцепили и в ожесточённой рукопашной схватке стали теснить к верхней площадке лестницы. Противника перед нами было мало, человек десять, остальные без всякой пользы толпились на узкой лестнице и не могли из-за тесноты пробиться даже в первый ряд дерущихся. Зато у нас был оперативный простор, подавляющее превосходство и мы их били с трёх сторон и теснили, выдавливали и наконец-то перед нами осталось лишь пять человек на небольшой лестничной площадке и среди них дрался лидер. Был он уже украшен парой синяков, лицо ободрано, его гордость, шевелюра, была растрёпанная и засыпана извёсткой, а с левого боку выдран с кровью целый клок волос. Это его когда свалили в драке с ног, схватили за шевелюру и начали мордой возюкать по стене, пока он не вырвался. Узбеки уже поняли, что штурм балкона они проиграли и стали постепенно уходить с лестницы, растекаясь по большому помещению, чтобы продолжить бой на просторе. Начала отступать и последняя пятёрка и тут им немного не повезло. Лидер получил в лицо хлёсткий удар и полетел вниз, заодно сшибая и своих друганов. Самое интересное, что драка происходила в полной тишине. Никто не орал, не вопил от боли, когда пропускал ну очень уж удачный удар или кубарем летел по острым ступеням. И мы тоже не шумели, прекрасно понимая, что на шум прибегут офицеры, а драку нужно было закончить убедительной победой.

Когда все узбеки выкатились вниз, наступила временное передышка, в ходе которой обе стороны перегруппировались для дальнейшего сражения. Мы ошибочно сначала спустились вниз и сразу поняли, что драка внизу будет уже на равных, с малопонятными перспективами конечного результата, потому что к ударному отряду подтянулись свежие силы. И поэтому мы сразу же стали отступать на балкон, на выгодные оборонительные позиции, а воодушевлённые нашим мнимым бегством, свежие силы ринулись на новый штурм, совершив ту же самую ошибку, что и ударный отряд. Они втянулись в узкое пространство лестницы и первые двое, на её середине, получили по полной программе от наших двоих в первом ряду. Узбеки только и могли, что закрываться от сыпавшихся на них сверху ударов, с более удобной и выигрышной позиции. Узбеки не могли отступить или выйти из зоны поражения, потому что их сзади подпирали желающие и рвущиеся вверх. И пропустить их не могли - не было свободного пространства. А наши, пользуясь выгодным положением, лупили сверху и кулаками, и ногами.

И вот в этот момент закончился фильм и обе воюющие стороны мигом разбежались. Мы дисциплинированно сидели на своих местах, когда на балкон заглянул замполит бригады, озадаченный неясным шумом во время фильма. У нас только двое были с синяками - растяпы-часовые, которые бодро и честно глядя в глаза, доложили замполиту.

- Да в темноте на своё место пролезали и упали между рядов....

- Вот так одновременно...? Оба....? И неудачно...?

- Так точно, товарищ подполковник. Одновременно...

Ну, а побитые узбеки, коих было человек двенадцать, попрятались по углам. И потом своим командирам рассказывали почти правду, что упали с лестницы.

Мы ждали в воскресенье продолжение разборок, так как в бригаде был лишь самый минимум офицерского состава. Но лидер узбеков сдержал своих земляков, пообещав решить все вопросы с помощью Шевелюхина. И воскресенье прошло спокойно. Лишь на заготовку в столовую мы ходили вдесятером.

А поздно вечером сгорел бригадный спортзал, куда Шевелюхин бегал по утрам на разминку и боксировал в спарринге с таким же кандидатом в мастера спорта, как и он сам. Там же принимал душ и шёл в батарею. Закончили тушить в часа три ночи и от него остался совершенно не тронутым огнём только передний фасад с дверью и табличкой "Спортивный зал войсковой части 95826".

Вот мы и решили подшутить над старшиной и сговорились про пожар ему ничего не говорить, а посмотреть на его реакцию.

- Батарея Подъём! - А ещё через десять минут, - Батарея выходи на физзарядку....

Шевелюхин, который приехал на пятичасовом поезде с Ютербога, уже стоял на улице в спортивной форме с полотенцем на шее и наблюдал за построениями взводов.

- БегооооМ, - мы наклонили корпуса вперёд, приподняли руки до уровня пояса и, дождавшись команды "Марш", тихо рысцой начали бег. Шевелюхин пристроился рядом с нами и порысил, разговаривая на бегу с замкомвзводом Мишей Халиловым. У спортзала он отделился от нас, свернув к нетронутому фасаду, подбежал к двери и открыл её. Даже успел поднять ногу, чтобы шагнуть вовнутрь здания. И... застыл, глядя на слегка ещё дымившиеся мокрые развалины. Потом медленно закрыл дверь и внимательно прочитал красную табличку "Спортивный зал войсковой части 95826" и снова открыл дверь и увидел уже знакомые развалины. Тут же её захлопнул и озадаченно оглядел фасад, наверняка удивлённо думая про себя: - Чёрт побери, что за херня? Или мне это снится...?

После чего уже медленно открыл дверь. И тут наш взвод и остальные взвода, изображавшие бег на месте грянули громовым хохотом, чем и вывели старшину из ступора. Шевелюхин тоже засмеялся, подёргивая полотенце на шее, и подбежал к нам.

- Ха..., ха.... Смешно... Старшину разыграли. Ну ладно тебе, Миша, смеяться... Когда хоть он сгорел?

Мы убежали заниматься, оставив старшину и замкомвзвода общаться. Да и старшина не особо переживал, так как в верхней части бригады был второй спортзал, не хуже этого.

А когда мы строились перед расположением, чтобы идти на завтрак, прибежал лидер узбеков. Да..., на того авторитета, которым он был несколько дней тому назад, он уже не смотрелся. Многочисленные ссадины на лице от бороздения по стенке клуба, два лилово-жёлтых синяка практически во всё лицо, наличие дырки и еле заметных обломков переднего зуба, еле причёсанные волосы, напоминающие сейчас гнездо сороки и заметная проплешина на месте с корнем вырванного клока волос, живописно завершала картину. И суетливые движения от возмущения, некогда вальяжного и чувствующего себя значимым человеком в совей диаспоре.

Вот такое чучело подскочило к язвительно захохотавшему Шевелюхину, которого уже просветили по субботнему просмотру фильма: - Это ж в какой такой кочегарки ты упал, дорогуша....?

- Да вот твои..., - узбек хмуро глядел на веселящегося старшину, - они ни за что отлупили моих земляков....

- Ну и что? Чего ко мне не пришёл, а полез сам разборки чинить? Подождал бы, а сегодня, глядишь и что-нибудь решили, - Шевелюхин уже не смеялся, а напирал, сверля оппонента серо-стальными глазами.

- Да не было тебя.... Уехал домой..., - узбек уже понял, что понимания здесь он не получит, но ещё по инерции пытался сохранить "лицо" и уйти. Но этого не получилось.

Старшина, как в плохой пьесе, также плохо, дьявольским голосом Мефистофеля заскрежетал: - Аааааа..., раз со мной не решил - так иди и с ними решай...., - и наполеоновским взмахом руки показал на насторожившийся строй курсантов.

- Но хочу только сразу предупредить, - продолжал дальше вещать зловещим голосом Шевелюхин, - если твои узбеки подловят моих и нападут не один на один.... Я лично приду в твою занюханную кочегарку, разобью тебе мудильник и на дембель ты поедешь лысым. А стричь я не умею... Как получиться.

После такого отлупа, дружба между ними была разрушена вдрызг. Узбеки зыркали в нашу сторону глазами, но не дёргались. Видать дисциплина в диаспоре была на высоте. Были ещё вялые попытки со стороны дембелей наказать нас, но тоже ни к чему они не привели. Нет..., результат был. Куча разбитых рож, причём с противной стороны. А тут состоялся приказ об увольнении и всё внимание теперь у них переключилось на Дембель, Дембельских аккорд и обсуждение расписания самолётов и гаданья - Какая и в какую очередь полетит на дембель область или регион? А следующее поколение дембелей, ещё ходили в звании черпаков и им было далеко до мыслей о неком противостоянии с курсантами школы прапорщиков. Самим бы подняться.

Хотя мы прекрасно понимали, что точка ещё не поставлена, а лишь взята временная передышка. И не предполагали, что впереди нас ждало более мощное побоище с неприятными последствиями, где драка с узбеками выглядела просто бытовым конфликтом или же молодеческой стычкой стенка на стенку, ради развлечения или соблюдения народных традиций.


Продолжение следует....