# Одиннадцать вечеров

Владимир Владимирович Галахов

Одиннадцать вечеров


Убежище Тавейян (refuge Taveyanne) в швейцарских альпийских предгорьях дало название музыкальному альбому. Он звучит в моем доме, заставляя размышлять о смысле жизни, о людях, о чувствах.

Труднее всего писать о людях, особенно о тех, с кем судьба сводит совершенно внезапно, словно даруя возможность насытиться общением, о котором можно лишь мечтать. Казалось бы, длительная карьера практикующего переводчика предоставляет массу самых разнообразных возможностей. Долгое или короткое выдается общение с твоими визави, но след в памяти всегда остается, особенно у профессионала с моей подготовкой. С формальной точки зрения, чем выше уровень социального статуса того, с кем приходится работать, тем ярче должны быть впечатления. Ничего подобного. Заместитель министра энергетики США - японец, который по-английски общался весьма убого, оставил о себе лишь картинку мирно спящего чиновника, не отошедшего от длительного перелета с того края света. И это в разгар презентации проекта, ради которого он собственно и прибыл. Ну и Бог с ним. Еще один - представитель министерства энергетики Ирана в ранге заместителя министра отпечатался в памяти тем, что мне удалось его убедить в правильности именно моих формулировок в итоговом документе, который ему предстояло подписать. Американский адмирал, в недавнем прошлом командующий дивизией ядерных ракетных подводных лодок США, запомнился восприимчивостью к русской водке и анекдотам. Военно-морской атташе Великобритании - умением увидеть и сделать выводы, найти подход и познакомиться со мной, как с лицом, несомненно, представляющим для него интерес, как для разведчика в официальном дипломатическом статусе. Генеральные консулы и просто консулы - люди естественно интересные, но, кроме чешского торгового консула, ни с одним не сложились дружеские отношения. Да и надо ли?

Но вот люди другого склада, четкие профессионалы, мастера своего дела, с которыми приходилось общаться дольше и в более серьезных ситуациях, чем презентации, переговоры, официальные встречи, кулуарные беседы, оказываются людьми гораздо более интересными, оставляющими неизгладимый след. Они впечатали в мою память свои лица, имена и фамилии, обстоятельства встреч и отдельные эпизоды. Их также было немало. Перечислять их можно долго, вспоминать самые разные случаи из совместной работы. Но судьба дарит встречи с новыми уникальными людьми там, где на такое совсем не рассчитываешь. Дважды побывав на борту круизных лайнеров, мы оказывались в обществе "русских групп", как это анонсировалось компанией организатором. Соотечественников усаживали за один стол, чтобы им было комфортно. Хотя никакого дискомфорта для меня нет ни за каким столом, кто бы за ним помимо меня не сидел. Именно с соотечественниками возникает ряд мелких проблем, особенно с теми, кто не владеет иностранными языками хотя бы в самой малой степени. Но это уже можно расценить как ворчание. Меня начинают использовать самым беззастенчивым образом. Через определенное время это уже утомляет.

А теперь вопрос. А что делать, если с тобой рядом за стол садится гений? И это, что становится понятно позднее, сначала не проявляется. Факт понимаешь только после того, как с ним расстался, жалея, что едва ли в скорости повезет с ним встретиться вновь. Бывало в моей биографии такое, что сиживал рядом с незабвенным Андреем Петровым, на чьей музыке рос, чьи мелодии из фильмов на слуху, и легко припомнятся в нужный момент, чтобы поднять себе настроение. Общаться приходилось и с Борисом Эйфманом - автором балетов, которые уже вошли в обойму того, что мы называем национальным достоянием. Коротко, но все же пришлось общаться с Евгением Панфиловым - хореографом, чье международное признание не случилось лишь из-за его трагической гибели в расцвете творческих сил. Но его балеты отложились в памяти настолько прочно, что понимаешь, путь к гениальности лежит через многократное умножение таланта на труд и упорство. А вот так запросто - ужинать на отдыхе каждый день с гениальным человеком, который к своим способностям относится совершенно спокойно, умеет выбрать тему для застольной беседы также просто, как укладывает салфетку или берет в руки столовый прибор. Ему нет нужды "разморозить" свою неконтактность употреблением вина. Он вообще не пьет. Он просто вовлекает в круг полета своих мыслей, достаточно только подхватить тему. Слава Богу, жизненного опыта, забавных историй и анекдотических ситуаций накопилось за прожитые годы предостаточно. Отсортируй нужные - и ты в соавторстве с ним творишь атмосферу вечера. Порой, закончив трапезу, мы не могли сразу же отойти от стола, из-за темы, которая волновала, давала пищу размышлениям и эмоциям. Это наталкивало на ассоциацию с латинским словом "симпозиум", то есть с "пиршеством", только это было пиршество ума, памяти, умения подать рассказ в нужном ключе. Давно ли мне приходилось получать столько наслаждения от простого человеческого общения? Да, пожалуй, очень давно.

Чрезвычайно приятно слышать изложение впечатлений от посещения того или иного города на маршруте круиза. И это не банальное аханье по поводу архитектурных шедевров, цель его иная. Так замечательно, что женщина, которая рядом с ним, разделяет его увлечения, поддерживает его интересы. Сама она столь же неординарна, интересна и разносторонне образована. Не бывает ненужных знаний, рано или поздно, они приходятся к месту и ко времени. Жизнь это подтвердила неоднократно. Но особенно волнует то, что как бы осталось в стороне, но было незаметно привязано к проблемам, которые приходилось решать по жизни. Интригуют даже названия отраслей знаний, которыми оперирует эта замечательная пара.

Читатель уже ждет с нетерпением, когда я назову имена... Не дождетесь. За одиннадцать вечеров, проведенных за одним столом, мы перебрали множество тем, и ни одна не оказалась кому-то из нас скучна или мало интересна. Может ли такое быть? Очень даже может. Заниматься перечислением не стану, да и ни к чему это. А в чем же общность, сложившаяся в нашем небольшом и непродолжительном симпозиуме? Пожалуй, в том, что, посетив за поездку десять городов в пяти странах, мы ушли от примитивного - "это мы увидели, ставим плюсик". Мы коллекционировали эмоции, нанизывая чувственные восприятия от стоящих впритирку домов приморских городов, от запахов еды и вкусов приправ и блюд, от цвета камней, сложенных в угрожающие пришельцам с моря бастионы, от прозрачности прибрежной воды, свежести морского бриза..., нанизывая их как жемчужины в единое колье. Мне особую радость доставил факт, что по нашей рекомендации, как людей уже бывавших на острове Корфу, наши собеседники посетили самое живописное место острова, набрались незабываемых впечатлений, вернулись на корабль воодушевленными и излили свои восторги в очередном обсуждении.

Так в чем же дело? В музыке, в музыке, которую сочиняет и записывает наш гений. Его подарок - два диска - это самое ценное, что привезено нами из круиза. Я понял, что провел в удивительном общении одиннадцать вечеров за столом с гением, едва поставил первый же диск для прослушивания. Часто ли услышанная нами музыка заставляет нас плакать? Побывайте, если еще не приходилось, на концерте симфонической музыки в исполнении самого отличного оркестра и талантливого дирижера и посмотрите в зал, на людей, сидящих с вами рядом или позади вас. Многое для вас будет удивительно. Одни, оказывается, держат перед собой партитуру, читая в параллель ноты, словно газету - это профи. Им важна точность исполнения. Другие, прикрыв глаза, отключаются от окружающего мира, а порой и засыпают, настолько глубоко воздействует на них услышанное. Третьи старательно делают вид, что понимают и глубоко осознают происходящее, а на самом деле терпят муку, чтобы в антракте добежать до буфета, выпить там толику малую коньяка (для дам характерен выбор в пользу шампанского) и уже умиротворенно перейти в полу созерцательное состояние вторых. Есть и прочие, которых в зал занесла какая-то нелегкая, они фотографируют себя в зале на фоне сцены, оркестра, прочих слушателей, чтобы побыстрее отослать фото себе подобным и получить от них удивленные сообщения, содержащие что-то вроде "Ну, ты ваще!" Эти исчезают из зала во время антракта, а то и до него, явно ощущая себя чужаками в храме высокого искусства.

Музыка, зазвучавшая в моем доме, привела меня в состояние, которое простыми словами охарактеризовать невозможно. Она унесла в бесконечность, которую мы видим или только подразумеваем, оказавшись между зеркалами. Где-то там, в высших сферах, оказалось просторно, печально, сумрачно и одиноко. Диск с названием "Indelible" (неизгладимый, нестираемый, незабываемый - эти значения предлагает словарь) я бы перевел на русский язык иначе. Пусть сочтут это уж очень вольной трактовкой темы, но я бы на русском написал - "Ты со мной". На просторах Интернета записи этого диска можно найти и даже скачать. Только слушать такую музыку через вставляемые в ухо наушники или даже компьютерные колонки бесполезно. Рекомендовать технику Hi-End негуманно. Мой комплекс Yamaha успешно справился с возложенной на него миссией - превратить меня в адепта моего соседа по столу. Да, я приобщился к великому таинству передачи возвышенных чувств. Поклон ему за его музыку.

"Тавейян"... Последние затухающие звуки мелодии, уходя, оставляют за собой волну эмоций. Теперь я могу переживать вновь и вновь то, что порой так востребовано сердцем.