# Чужой хлеб

Роман Дмитриевич Гордон

Этот случай произошел со мной во время службы в рядах доблестной российской армии. Дело было в начале двухтысячных в городе Грозном Чеченской Республики. В тот далекий день ничего особенного и страшного не случилось. Никто из наших не был ранен или убит. День, как день - самый обычный. Мало кто из сослуживцев вообще узнал подробности этой истории, да и забыли о ней все уже на следующий день. Но в моей памяти случай остался надолго. Хоть и вспомнился лишь спустя пару лет после возвращения домой. Когда почти все произошедшее в годы боевой службы было осознанно и частично пересказано слушателям, имеющим какой-либо интерес к данной тематике.


Наша небольшая колонна выдвинулась тогда в направлении какого-то контрольно-пропускного пункта по неизвестной, для рядовых, причине. Маршрут отличался от прежнего и отдалял нас от других подразделений, готовых придти на помощь или оказать огневую поддержку. Путь пролегал через разгромленные конструкции химических и нефтеперерабатывающих заводов и вел прочь из разваленного войной города. Впереди, как всегда, шли саперы. За ними тянулись, соблюдая приличную дистанцию, бронетранспортеры, пара грузовиков и боевая машина пехоты. По бокам брели, оглядываясь по сторонам, солдаты, двигаясь в шахматном порядке, относительно друг друга, для предотвращения больших потерь в случае подрыва или обстрела.

Взгляд шастал по разбитым окнам зданий, проломам в стенах и бетонных заборах. Новая местность настораживала. Засаду боевикам можно было устроить где угодно, а после атаки без потерь отойти вглубь заброшенных заводских территорий. Но медленный ход колонны ничто и никто не нарушал. Мы постепенно вышли из застроенной зоны, и путь теперь пролегал по открытой местности, ограниченной, местами, по обеим сторонам дороги голыми деревьями и кустарником. Под ногами хлюпала грязь - особенность местной зимы. Кое-где небольшими пятнами белел не успевший растаять за день ночной снег. Небо было чистое, светлое. Его настроение определенно не зависело от того, хотят неуемные организмы на земле убивать друг друга сегодня или нет.


Временный командир роты, внезапно замедлив шаг и обернувшись, дал распоряжение нескольким бойцам, включая и меня, остаться в этом месте в качестве боевого охранения, в военной терминологии нашей части называемого "заслоном". Офицер обозначил каждому из оставшихся солдат его позицию. Распределил всех по двое, направив по ближайшим кустам, сгусткам деревьев и неровностям земли. Следовало бы отметить, что "заслоны" выставлялись у дороги для того, чтобы оставлять какое-то время проверенный маршрут под охраной, исключая возможность для боевиков заложить фугас - взрывное устройство осколочно-фугасного действия - на пути возвращения колонны.


Мы с напарником по позиции, разместившись в небольшом углублении, окруженном кустами и невысокими ветвистыми деревьями, провожали взглядом уходящую процессию людей и машин. Саперы все так же внимательно просматривали поверхность земли, тыкали ее своими щупами, водили над ней миноискателями, затем не торопясь двигались дальше. Следующие за ними бойцы не спешили. Никто не желал обгонять причудливых людей в "сферах" вместо касок, с забавными палками, имеющими металлический штырь на конце. Было, конечно, немало случаев, когда радиоуправляемый фугас взрывался уже после прохождения саперов, поражая цели, устраивающие засевших в засаде бандитов с "пультом". Но и немало взрывных устройств было найдено инженерной разведкой и уничтожено накладным зарядом тротиловой шашки, что определенно спасло достаточно много жизней. В конце концов, минная опасность являлась не единственной угрозой для военнослужащих. Можно было и пулю "поймать", посланную бородатыми партизанами из кустов или из-за угла. Могла прилететь и реактивная противотанковая граната в замыкающую бронемашину. Поэтому, предугадать, что может случиться, в какой момент, с кем, и может ли случиться вообще, было невозможно. Как говорили в детстве, когда кто-то кидал над компанией сверстников что-нибудь весомое или противное: "На кого бог пошлет!"


Наконец, колонна скрылась из виду.


Разместиться на позиции было не на чем. Повсюду грязь, сырая почва и редкий, мокрый, неглубокий снег. Сидеть на корточках неизвестный промежуток времени мы с пареньком находили не лучшим вариантом. Потому, тут же принялись искать предметы вокруг, подходящие под посадку пятой точки опоры тела. Поиски зашли в тупик. Позиция, в плане тактической выгоды, была превосходной. Но в плане наличия хоть каких-то более-менее сухих досок, кирпичей или веток - отвратительно некомфортной. Мы нашли только полупустой маленький пакет, на котором и посидеть то - не посидишь - холодно. Сломали по небольшой ветке, подложили под них подсумки с магазинами - вроде уселись.


Спустя несколько минут, недалеко от нас, за дорогой, прошлепал солдат нашей роты. Шел он не спеша, с видом, будто что-то потерял. Понятно, боец прибыл в район служебно-боевых задач не так давно. Младший призыв. Он еще плохо понимал, где находится, и что тут было до его приезда. Думал, наверное, что война закончилась. Врагов не видно - значит: их нет. Мы попытались объяснить солдату, с использованием вразумительных слов русского языка, что стоит ему, наверное, вернуться на свою позицию и не вылезать оттуда. На что он нам ответил, мол: "Там грязь - присесть не на что. Найду хоть что-нибудь под N-ное место - сразу вернусь". Раз командир наш был не против, нам-то чего? Пусть, думаем, идет себе, куда шел.


Сидим дальше. Голодно. Выгнали нас за ворота заставы задолго до обеда. Пообещали, что ненадолго выходим, что обед оставят, положенное количество порций. Не нужно было быть предсказателем, чтобы понять, что останется из еды нам лишь похлебка на первое с сухарями, а о втором и сладком чае можно забыть. Сухой паек в этот раз на складе не выдали - не тот случай. С одной стороны, сухпай - это вкусно и питательно, а с другой, из-за него и проблемы могут появляться иногда. Так, за полгода до этого, на "заслоне" из-за сухого пайка история со мной приключилась.


Так же заняли позицию с сослуживцем в кустах. Место было отдаленное от других позиций "заслона". Я первым пошел к нашему замаскированному бронетранспортеру за пайком. Пацаны там, оказалось, уже вскрыли все банки и выложили содержимое на протвень, подогрели на костре, и ждали всех, по одному с каждой позиции, на обед. Вкусно было, помню. Первый раз тогда на выезде ел горячую пищу. Довольным я вернулся на свое место, а напарник, с предвкушением долгожданной еды, устремился на разрекламированный мною обед. Через несколько минут мимо проехала колонна. Обычное дело. Это являлось стандартным в той ситуации процессом: проверили дорогу, оставили на участках "заслоны". Наша колонна соединилась с колонной из бригады на определенном КПП. Машины с людьми, продуктами, или еще с чем, направились по охраняемому маршруту на заставу, разгрузились. Далее, грузовики с прикрытием вновь направились на КПП, оттуда колонны разошлись обратно, собирая "заслоны" и возвращаясь полным составом на свои заставы. Все просто. Правда, разок пришлось возвращаться за забытым "заслоном", который включал в себя до десятка солдат с единицей бронетехники. Но в этот раз все сложилось иначе...


Я подождал напарника еще несколько минут. Почуял неладное. Направился на соседнюю позицию, с надеждой высматривая среди листвы родной камуфляж сослуживцев. Но тщетно - никого... "Забыли?" - недоуменно подумал я... "Меня забыли!" - сердце взорвалось резкими ударами в грудную клетку. Адреналин ворвался в кровь, призывая весь организм к немедленным действиям. Окинув взглядом местность, удостоверившись, что пока свидетелей моего одиночества нет, я помчался за своей колонной вдогонку. Когда боевые машины проезжали мимо меня, скорость их была низкой, так как впереди, почему-то, опять шли саперы. Но пешего сопровождения не было... "Значит, все были под броней", - пронеслось в голове. Видимо, наш начальник штаба, старший офицер колонны, не доверился "заслонам" и решил проверить весь маршрут и в обратную сторону. Это утешало - можно было догнать своих. Ведь колонна уже явно возвращаться не собиралась.


Перед поворотом вдруг появились местные жители. Они занимали в этом месте маленькую площадку заброшенного завода, где складировали баллоны для газосварки и добытый металлолом, который сдавали за небольшие деньги. Оружия в их руках не было. Была надежда, что и моя персона этим людям совсем не интересна. Но один из них все-таки спросил меня: "Что, забыли?" В его голосе прозвучали странные нотки некой скрытой радости. Я снизил темп, перейдя на шаг, ответил, что меня послали к соседнему "заслону". Зашел за угол, взял каску в одну руку, винтовку в другую и побежал, что было силы. Но каково было мое удивление, когда я увидел пролетевший мимо меня мотоцикл с коляской, в котором сидели эти мирные жители! Один из них оглядывался. В глазах его читалось что-то, типа: "Только далеко не уходи, солдатик, пожалуйста! Нам за тебя хорошо заплатят!" Они мчались в поселок, через который проходил мой путь. Ни для кого не было секретом, что в том населенном пункте, расположенном среди разрушенных заводов, постоянно находились боевики. Наша застава размещалась как раз за поселком... Буквально за месяц до этого, там застрелили двух солдат нашего батальона, вышедших с оружием за сигаретами на рыночек. Такие случаи не были редкостью. Что говорить, в Старопромысловском районе четверых вооруженных военнослужащих расстреляли прямо на рынке. В десятках метров от моего поста, буквально через дом. Теперь я был в такой ситуации... Но фактор неожиданности в данном случае не действовал. И это радовало.


Я дослал патрон в патронник винтовки и каждый раз, когда слышал приближающийся автомобиль, накидывал каску на голову и провожал машину взглядом. Приходилось часто переходить с бега обратно на шаг. Один только бронежилет чего стоил - шестнадцать кило! Надежда догнать колонну почти исчезла. Ни за одним поворотом ее не было в зоне видимости. Это могло значить, что саперов тоже посадили в транспорт, и колонна рванула на большой скорости на базу. Идти по кустам, оставаясь невидимым, я находил в тот момент не лучшей идеей. Обо мне и так уже знали. Я потерял бы скорость. А время, в сложившейся ситуации - жизнь.


Было понятно, что отсутствие одного человека, по прибытию колонны, могут не заметить. Тогда я старался об этом не думать. Просто шел-бежал и упрямо надеялся увидеть замыкающий колонну БТР хотя бы на горизонте. Опять на пути появились местные жители, грузящие металлолом. Некоторые из них не подали виду, кто-то обернулся. Я напряженно всматривался в глаза заметивших меня, пытаясь определить их реакцию на мое присутствие. Эти люди оказались, похоже, действительно мирными. Они отвернулись и продолжили работу.


Вдалеке показался контрольно-пропускной пункт, на котором несли службу бойцы ОМОН и несколько наших солдат. Он находился на полпути к заставе. Сразу почувствовалось облегчение при приближении к маленькой крепости КПП. Я, запыхавшись, прошагал мимо множества рассыпанных на дороге патронов. Наши растеряли. "Так боевикам и схроны свои откапывать не надо - вон, оно все под ногами валяется", - несвоевременно, но иронично подумалось мне.


На посту КПП меня встретил ошарашенным взглядом ОМОНовец. Я с ходу спросил у него: "Давно наша колонна прошла?" Он улыбнулся, настойчиво пригласил присесть на стул под маскировочной сеткой. "Курить будешь?" - прозвучал первый его вопрос. Ну, а я не хирург же, чтоб после операции курить. Да и некурящий я. "Через поселок ты уже не прошел бы! Оставайся у нас - твои за тобой сами придут", - ОМОНовец, похоже, дело говорил. Но, несмотря на то, что я уже согласился, позже, поехать, накрывшись одеялом на заднем сидении автомобиля доверенного чеченца этого КПП, который привозил заказываемые бойцами товары, все равно пришлось ночевать здесь.


На следующий день меня забрали. Комбат, узнав, как такое произошло, сказал: "Ну, молодец! Не испугался! Хоть по "зеленке" шел?" На что я решительно ответил ему: "Так точно, товарищ подполковник, по "зеленке"!"


Да, было дело. Повезло. Вообще, любой выход за пределы заставы сулил опасность и возможные неприятности для каждого. Все потери нашего батальона происходили только вне территории пункта временной дислокации. Обстрелов с противотанковых гранатометов, как это было у соседей на КПП в Старопромыслах, у нас не случалось. Потому, гарантией безопасности для некоторых жителей нашей кирпичной цитадели, покидающих ее только при очередной смене, являлось постоянное нахождение в четырех стенах и как можно меньше на улице. Для других оставалась лишь одна альтернатива: смотреть в оба и думать о хорошем. Даже при отходе на пару десятков метров от забора, с целью полакомиться аппетитными яблочками, существовала угроза для жизни. Так, например, на следующий день, после нашей вылазки за фруктами, под деревом уже оказалась мина или растяжка с гранатой. Оставлена она была явно не нашими саперами. Хорошо, что первым обнаружил ее не любящий витамины солдат, а местная собака. Земля ей пухом.


И все же, солнечный и тихий зимний денек, в который мы сидели с напарником на веточках, лежащих поверх снятых с ремней подсумков, среди грязи и таящего снега, не предвещал ничего плохого. Вокруг не было ни души, кроме бойцов нашей роты. Похоже, никто, из наблюдающих за заставой боевиков в поселке, вообще не понял, куда мы двинули. И не могли знать об этом. Таким маршрутом мы никогда раньше не ходили и не ездили. Никаких сюрпризов не предполагалось. Да и спокойнее стало последнее время. Оперативная обстановка в Заводском районе стабилизировалась. По крайней мере, нам так казалось. Прибывшие солдаты младшего призыва даже, иногда, позволяли себе спать на постах. "Может и правда, мир наступил?" - думал я порой. Не терпелось дождаться дембеля. Возвращение домой уже не казалось сказкой об иллюзии, а реальностью, которая вот-вот должна была материализоваться - в ближайшие месяцы. Не хотелось никаких приключений. Как говорится: "Миру - мир, солдату - дембель".


Как бы там ни было, наше голодное любопытство мотивировало нас заглянуть все-таки в приоткрытый маленький пакет, лежащий на бугорке. Выглядывающий с пакета хлеб давал надежду на то, что внутри имеется еще что-нибудь съедобное. Но, к сожалению, ничего, кроме пощипанной булки, в пакете не оказалось. Неприлично как-то было поднимать недоеденный хлеб и, тем более, есть его. Да и сослуживцы не поняли бы. Еще подняли бы на смех, мол: объедками питаемся. Но мы с пареньком не побрезговали этим. Голод решил все за нас. Мы-то знали, что местные промышляют металлоломом, которого в Заводском районе было несметное количество. А уезжать на работу без обеда дело неблагодарное, для желудка, по крайней мере. Не доели, подумаешь! Хлеб оказался относительно свежим, а главное более вкусным, нежели сухари, которыми нас кормили на заставе. Мы, поделив его поровну, быстренько съели. Как говорят солдаты: "В армии можно все, только если об этом никто не узнает". В конце концов, это даже не подобранная зажигалка или еще какая мелочевка, от которой солдат мог остаться без конечности. Просто хлеб. До этого лишь единожды за многие месяцы мне пришлось отведать настоящего хлеба. Местная женщина угостила тогда. Для нас этот жест значил то, что не все на чеченской земле хотят нашей смерти. Это обнадеживало.


Перекусили - можно было нести службу дальше. Тишина. Никого не видать. Весь "заслон" замаскировался, не смотря на отсутствие листвы. Я находил это забавным в тот момент. Но вдруг тишину прервали шаги бегущего человека, а вскоре и сам нарушитель спокойствия появился в поле зрения. Увидеть его до этого мешали кусты. Это был все тот же неугомонный солдат, ищущий сидение, или приключения на место, для которого это сидение предназначалось. Бежал он в обратном направлении. На наши непристойные реплики обнаглевший боец не отреагировал, что нас, безусловно, возмутило еще больше. Но, когда солдатик начал звать командира, не прерывая шаг, стало ясно - что-то произошло.


Через минуту, по приказу офицера, весь "заслон" был снят и отведен на несколько десятков метров от места предыдущего нахождения. Оказалось, что солдат, бродивший у дороги в поисках какой-нибудь фанерки, все-таки нашел, что искал. Только, когда он приподнял прикопанную фанерку, под ней оказался здоровенный радиоуправляемый фугас, обмотанный проводами и готовый к использованию. Нашел боец взрывное устройство уже тогда, когда возвращался обратно. А размещался фугас недалеко от нашей с напарником позиции, где мы хлебом лакомились. Вот как вышло.


Командир сообщил по рации о происшествии старшему офицеру колонны. Вскоре примчались БТРы. Нас посадили под броню и приказали не высовываться. Саперы, как обычно, немного поколдовали у обнаруженной смертельной находки, затем разбежались и залегли. Прогремел сильнейший взрыв. По броне застучали многочисленные осколки, в виде рваных кусков металла, гаек, винтов и подшипников, увеличивающих зону поражения и осколочный эффект фугаса. Бронетранспортер пошатнуло взрывной волной. Когда мы выбрались из БТРа, то первым делом начали рассматривать попадавшие рядом разнообразные осколки. Таких мощных взрывов мне до этого не приходилось ощущать. И не только от фугасов. Как-то нашу позицию чуть не накрыла реактивная мина, упавшая совсем рядом. Тогда камни сыпались минуту, наверное. А тут взрыв на приличном расстоянии удивил своей силой даже намного больше. Многих покалечило бы таким. И потери, скорее всего, уже составили бы не один, не два и не три человека, как это бывало ранее, а гораздо больше. Счастье нам - не сработало взрывное устройство! И ничего странного - человеческий фактор. Какой-то боевик, его подготавливающий, ошибся с детонатором или что-то не так подсоединил. И всего-то.


А я, в свою очередь, только на гражданке понял, наконец, чей хлеб отведал тогда. Нам с напарником пришлось разделить хлеб с людьми, которые жаждали нашей смерти. Не иначе. Все сходилось: идеальная позиция для наблюдения и укрытия, замечательная возможность отхода по кустам к заводам, место расположения самого взрывного устройства. Эту позицию облюбовал не только наш офицер. В любом случае, тот человек, поджидающий нашу колонну с "кнопкой" в засаде, ел тот хлеб, который через некоторое время ели и мы. Да и металлических конструкций поблизости не было. Зачем было местным шабашникам прятаться на обед в кустах? Это были не мирные жители, это были боевики. Когда фугас не взорвался, один или несколько бандитов покинули то место, куда через пару минут пришел я с другим солдатом. Удивительно, что тогда я совершенно не задумывался об этом. Некогда было рассуждать... Забавно, конечно, осознавать что-то, от чего зависела твоя жизнь, что-то, что ты мог и не узнать никогда. А сколько таких случаев было, когда мы и не подозревали об опасности? Взять, например, охраняемую нами ранее старопромысловскую комендатуру (по совместительству и прокуратуру, и ФСБ), которую, как оказалось, хотели взорвать ваххабиты восемью сотнями килограммов взрывчатки, заложенной в цистерну молоковоза. Это мы узнали от сотрудников федеральной службы безопасности, предупредивших нас об угрозе. Еще тогда, когда машину только готовили к теракту. Но попытки не было. Их, видимо, вовремя накрыли. Зато, такого везения не случилось с другой комендатурой. Она была стерта с лица земли двумя тоннами взрывчатых веществ, находившихся в кузове КАМАЗа. Причем в кабине сидело в тот момент трое. Три смертника. Наверное, ради такой операции террористы были готовы посадить в машину хоть еще с десяток своих людей. Им ничего не было жалко ради гибели солдат и офицеров российской армии, и уничтожения определенных документов, естественно.


Как-то один сослуживец рассказывал о том, что Грозный был раньше очень красивым городом. Что он бывал в нем с родителями еще в детстве. Приезжал со сменой на нашу заводскую заставу и офицер, который говорил о том, что учился когда-то в полуразрушенном здании, располагающемся в тридцати-сорока метрах от постов. В это здание однажды стреляла с пушки наша окопанная БМП-1. Выбивали оттуда не то наблюдателя, не то снайпера. Через несколько дней передняя стена трехэтажного дома рухнула. Она терпела обстрелы еще Первой чеченской, но последние встряски были для нее уже через чур. Так вот: это здание было раньше школой... Казалось тогда, что вся красота и умиротворенность тех мест стали лишь историей. Что ничего уже не вернуть. Все разрушено и утеряно... Но нет - спустя годы, город восстал из пепла. Теперь он еще красивее, чем был, когда бы то ни было. Грозный светится тысячами ярких огней. Принимает туристов и гостей... Вот только тот, кто служил там и видел этот город другим, вряд ли когда-нибудь решится ступить на его землю... отведать местного хлеба...