# Не спится...

Юрий Станиславович Гутян

Юрий Гутян

Не спится...


"Завтра идем в базу!"

Вскользь, словно нехотя брошенная заместителем командира корабля по авиации фраза вызвала среди присутствующих на предварительном разборе полетов некое оживление. Класс дежурных экипажей авианосца "Адмирал Кузнецов" наполнился разнообразными шумами и даже старательно приглушаемыми довольными смешками. Как же иначе - домой идем!

И абсолютно не важно куда конкретно - к своему причалу или на рейд Североморска, будем сегодня всю ночь ходить галсами в каком-то из южных полигонов Баренцового моря или станем на якорь, и тогда командир разрешит организовать традиционную рыбалку. Даже то, что через пару-тройку недель снова уем в море, в дальний морской поход или, как чаще говорят, "боевую службу" на несколько месяцев, а на берегу вряд ли удастся нормально - мелочи! Мы идем домой.

Любая новость по кораблю разлет мгновенно. Особенно приятная. Причем, никто официально еще ничего не объявлял, а уже всем все известно. Уж такова здесь особенность распространения информации. "На "Кузнецове" все всё всегда знают и без объявления по трансляции," - заметил кто-то из многочисленных командировочных.

Мне тоже хотелось поучаствовать в этом "празднике жизни", но... Офицер мечтает, а командование располагает. Все грандиозные замыслы были перечеркнуты предложением уточнить некоторые данные в компании руководителя полетов и дежурного штурмана для очередного доклада на берег. В результате приподнятое настроение сменилось усталостью, и в свою каюту я приплёлся уже далеко за полночь.

Стараясь не разбудить мирно похрапывающего соседа неосторожным шумом и раздирающей рот зевотой быстренько выполнил необходимые процедуры, юркнул под одеяло и блаженно закрыл глаза. Вместо сна в голове замелькали самые нелепые мысли. Да что это я? Потянулся, зевнул, улегся поудобнее и... окончательно понял, что сон куда-то улетучился. И что теперь делать? Час минул, другой...


Россыпи драгоценных камней, разбросанных небрежной рукой по бескрайнему черному бархату, где неровной полосой, где кучками, а чаще одиночными бриллиантами, завораживающими взгляд загадочно мерцающим разноцветьем. Едва заметное покачивание серебряного блюда, чуть подернутого матовой пленкой с ярким, убегающим в бесконечность бликом от чего-то невидимого, скрытого нависающим спонсоном в четком круге иллюминатора. Редкие всплески, тихое журчание с заунывным далеким монотонным гулом врывались в уютный полумрак каюты, отвлекая и не позволяя заняться тем, чем должно в это время суток, называемое ночью, рождая мысли, рассуждения, думы...

Что же ты не идешь, сон-спаситель? Вырви меня из цепких объятий бытия, унеси, укрой заботливо своим покрывалом и дай забыться, уйти от всего этого!

Не идешь... Видать, заглянул в какой-то кубрик, да и остался там подле молодого матросика, не в силах оторваться от его грез о мамкиных пирогах и соседской Наташке, что обещалась ждать. Коли так, то побудь с ним еще, а я потерплю. Забудем на время право старшего и наевшее оскому "Молодым везде у нас дорога, старикам всегда у нас почет", или как там поется?

До старика мне еще далековато. Разве что по армейским меркам... Ну, а ты, братишка, и впрямь еще молодой. "Карась" по-флотски!

Сколько уже было бессонных ночей, подобной этой? А сколько еще будет? Как знать? Как узнать? А нужно ли? Что лучше, неведение грядущего или знание, полученное из расписанной поминутно плановой таблицы под названием "Книга Жизни", которую непостижимым чудом вырвали у вечности и случайно обронили у твоих ног? Случись подобное, не ясно чему бы отдал предпочтение. Окликнул бы рассеянного хранителя, чтобы вернуть потерянное или поднял драгоценный фолиант и, сгорая от любопытства и охватившего страха, принялся лихорадочно шелестеть страницами, опуская давно прожитое и вглядываясь в обрывки будущего. А вдруг там увидишь не то, от чего растянутся губы в счастливой улыбке, обрадовавшись несказанно, а зашевелятся, вздыбливаясь, волосы на голове и замрет испуганно сердце от ужаса увиденного? Холодный рассудок, конечно же, как всегда загонит куда-то страх, даст четкую команду или намекнет, мол, нечего впадать в отчаяние. Может быть, и не все так плохо? Давай, действуй, коль взялся! Все равно никто тебе, кроме этой книги не поведает правду. Непослушными пальцами пролистнешь несколько страниц, вглядишься в сухие строки описания и, если повезет, то вздохнешь с облегчением, радуясь, как все разрешилось чудесным образом. Только не нужно слишком близко подбираться к тому месту, где исписанных листов почти не осталось. Там эпилог. Он для главного героя подобных книг-таблиц никогда не бывает радостным, а лишь для некоторых посторонних читателей... Хотя, опять же, как знать?

А ведь, действительно, были уже ночи, такие, как эта и не одна, а много, очень много! И, что интересно, менялась лишь форма, то есть место действия и декорации. Содержание всегда примерно одинаково, но с акцентом на конкретику текущего момента...

Ишь, какими словами заговорил! Накрутил. Намудрил... Проще нужно быть, проще!

...Но все же, когда впервые было со мной нечто подобное, ну, когда не спалось от вдруг нахлынувших размышлений и переживаний? ...Помню! Очень хорошо помню и не забывал никогда! Последняя ночь "на гражданке", когда утром нужно было идти в училище уже, скорее всего не абитуриентом...

Более тридцати лет назад брошенная отцом перед сном фраза заставила всю ночь ворочаться на скрипучей гостиничной койке в мучительных потугах удостовериться в правильности принятого решения. Кажется, пришел к тому, к чему стремился крайние годы, не признаваясь никому в своем выборе. Осталось лишь поставить лишь точку после фразы, начинающейся словами: "Я решил...", и откроется новая глава из "Книги Жизни". Как же тогда хотелось прочесть хотя бы ее название и понять, верен ли мой выбор хотя бы на ближайшую перспективу?

Менять свое собственное, однажды принятое решение не стал и без подглядывания, о чем никогда не жалел. Получилась глава, что называется "Учеба в военных училищах" или, если более романтично, "Путь к звездам". Во втором случае имеются в виду не небесные светила, а звездочки на офицерских погонах, к которым шел целых шесть лет, начиная с утра, последовавшего за той самой первой своей бессонной, когда впервые увидел себя в отражении зеркала уже одетым в форму суворовца. Но все же еще не раз в жизни были ночи, подобные сегодняшней, когда философствовал, перебирая варианты, как бы могла сложиться судьба, избери я иной путь. Любопытные картины рисовались одна краше другой. А может одна хуже другой? Все относительно...

Нет, почему же все-таки сейчас не спится? Мысли, думы. Обо всем и ни о чем конкретно... Что же так растревожило? Ведь, кажется, нет повода! Успешно отлетали крайнюю летную смену контрольного выхода перед дальним морским походом, что чаще называют боевой службой, и завтра возвращаемся в базу для короткого отдыха. Но это - дело обычное, даже привычное. Так уже не раз было. И сегодняшний день не исключение...

Странно. Устал, а сон все не идет. Нет, все-таки сегодня было что-то необычное! Нужно только вспомнить.

...Любые полеты на авианосце не бывают простыми. Со стороны группы руководства постоянно требуется максимальная собранность и концентрация внимания. Трудно длительное время находиться в постоянном ожидании скоротечного "А вдруг?", чтобы отреагировать мгновенно, не дать развиться чьей-то ошибке или просчету во что-то большее. Это - наша работа, которой отдаешься полностью, ни на что не отвлекаясь. Но мозг все-таки успел зафиксировать короткими клипами почти осязаемую суровую поступь темноты с фатальной неизбежностью надвигающейся из глубин Арктики, робкие лучи смущенно и как-то даже виновато выглядывающего из-за сопок на далеком горизонте солнца и прощальные, адресованные лишь ему одному печальные крики чаек, увязавшихся за кораблем. И вот, вернувшись в каюту, с удовольствием растягиваешься на диване, наслаждаясь чувством пьянящей усталости и удовлетворенности от причастности к чему-то по-настоящему большому и нужному, а память тут же преподносит подарок, сложив мельком увиденное в единую картину приближающейся Полярной ночи.

Волнующее зрелище. Не часто такое увидишь. Но, кажется, и еще есть нечто... Не предвкушение ли скорой встречи с любимыми и долгожданным домашним уютом, не дает уснуть уже который час? Возможно.

...Искорки радости и счастья в глазах любимой оттого, что, наконец, дождалась. Тень грусти и тревоги от такой скорой и долгой предстоящей разлуки. Тихая нежность взгляда дочери и ревнивое мурлыканье распластавшейся пушистым воротником на плечах общей любимицы кошки Дымки - это все уже было. И не раз. Но щемит сердце и перехватывает дыхание, словно все будет впервые, и никогда ничего подобного еще не было!

Кто-то сказал, что без разлук не бывает и встреч, а по мне так уж лучше бы обойтись без всего этого. Не стоит горесть разлук радости встреч! Сколько дней нам быть вместе в этот раз? Три недели? Две? Нет, меньше... Успеть бы отдать тепло души своей и высказать невысказанное за недели блуждания по студеным волнам Баренцева моря под рев взлетающих и садящихся на палубу небесных хищников, да получить обратно нежностью, рожденной ожиданием. Скрыть в страсти свою печаль и вину за брошенное нам очередное испытание. Отдать всего себя любимой, не забыв оставить добрые слова и чувства для самых близких и друзей. Им ведь тоже предстоит ждать... Потом, в дальнем морском походе, будут и телефонные звонки, и обмен короткими сообщениями, но это все - не то. Нужно ценить каждый миг, проведенный вместе, говорить самые важные и нужные слова, выказывать свои чувства, пока есть время и возможность заглянуть в глаза. Спрятать глубоко, в самом сердце своем грусть и печаль предстоящей разлуки, стараясь даже этим не огорчить тех, кто дорог. А вдали друг от друга можно будет и выпустить на волю свои чувства...

В общем, живи для других, позабыв о себе, и радуйся, что и о тебе есть, кому вспомнить и взгрустнуть!

...А отлетали мы в этот раз славно! Который год уже варюсь в этой кухне под названием "полеты", а все как в первый раз. Ничем не заменить эти почти осязаемые ощущения восторга, вырвавшихся в родную стихию рожденных для неба машин, устремляющихся в высь и тихой грусти при возвращении на борт авианосца. Они созданы для неба и, находясь на палубе, скучают по нему, кажется, гораздо сильнее своих сухопутных собратьев. Или так только кажется? Ведь их печаль с оттенком уверенности, что вынужденное бездействие продлится недолго. Впереди ждет еще много работы.

Странно, но все чаще возникает желание не просто видеть все это, а запомнить, впитав в себя каждой клеточкой. Не оттого ли, что близко то время, когда эти чувства, ощущения будут возникать не во время полетов, а лишь при случайно увиденном репортаже по телевизору или при взгляде на фотографии? Возможно... Сколько мне еще осталось служить? Год - это точно. А что, если дальше ничего подобного уже не будет? Вернее, будет, но не со мной? Сейчас можно говорить: "Было, есть и будет". А в следующем году? Останется лишь "было" и "есть" с неизбежно наступающим сплошным "было"... Нет! Уж лучше об этом не думать! Еще не наступило, а уже больно!

Очередная выкуренная сигарета неожиданно заставила зевнуть. Хороший знак. Может все-таки удастся уснуть?

...Да, будущий год будет непростым. И не в предстоящей в скором времени боевой службе дело. Атлантика, Средиземное море.... Так и вертится на языке заезженная бравада, мол, плавали, знаем! Но, во-первых, не "плавали", а "ходили". Плавает кое-что другое в проруби, а корабли ходят. Во-вторых, хотя ждут знакомые места и действия, но просто дух захватывает от предвкушения новых знаний и впечатлений. И это радует несказанно.

...У дочки Танюшки следующий год - выпускной. Учеба в университете подходит к своему логическому завершению. Государственные экзамены, защита диплома, поиски работы. Хорошо, что она сразу нашла себя. А удастся ли работать именно по выбранной профессии, а не там, где удастся устроиться? Если и да, то придется ли ей это по душе, когда реализованная мечта превратится в рутинную обязанность? Уравнение со многими неизвестными... Учить детей всегда непросто.

...Нет, а вдруг все-таки через год я уже буду на "гражданке" и в это самое время придется примерять абсолютно новый для себя статус офицера запаса или по-простому - военного пенсионера? Нет!!! Не хочу! Не надо! А кто спрашивать будет? Каков он тот самый пресловутый облик новой российской армии, которым все настойчивее пугают в средствах массовой информации? Впишусь ли в него? Нужны ли такие как я этому "облику"? И придумали же определение - "запредельщик". Обидное слово... Подумаешь, отслужил положенное! Так ведь сорок семь лет - разве это возраст, когда опыта, знаний хоть отбавляй, да и здоровьем Бог не обидел? Но нужны ли такие специалисты современным вершителям судеб?

Что-то на политику потянуло... Вот еще! О ней, этой блудливой девке, еще не думал среди ночи! Подобное занятие здоровья явно не прибавляет и не способствует нормальному сну или хотя бы дреме.

Кстати, о здоровье... Не забыть... Пройти профилактический курс... Запастись витаминами. Нагрузки предстоят не детские. Все это лишним не будет, хотя есть еще силенки и многим молодым еще могу дать фору. Сомневаюсь, что в моем возрасте они будут в такой же форме, как и я сейчас. А не получи в свое время по голове "за речкой", то возможно до сих пор не знал бы о существовании пилюль, хотя и очень редко ими пользуюсь...

...Не забыть бутылочку шампанского к Новому Году припасти, чтобы традиционно бабахнуть, отмечая очередную смену цифр даты "по Москве" и ежегодный ритуал замены календаря на секретере в каюте по местному времени...

Что-то раззевался... Скорее забраться на койку и в очередной раз попытаться уснуть!

Не спится.... Может "баранов посчитать"? Первый пошел, второй, третий...

...Сетка провисла. Нужно будет подтянуть.... Какой там баран должен прыгать? ...Десятый, одиннадцатый, две-е-ена-а-дцатый..

...А все-таки, попаду ли завтра домой?

...Завтра, все завтра...


Город Североморск