# На чужих берегах

Павел Владимирович Яковенко

На чужих берегах.


Из окна пронзительно дуло. На стекло бросало капли дождя, они медленно стекали вниз, оставляя извилистые дорожки. Маркин бросал на них короткий взгляд, потом снова переводил глаза на унылый урбанистический пейзаж огромного города.

"И это Нью-Йорк!?" - Алексей зябко передёрнул плечами и горько усмехнулся. - "Это столица мира, как здесь любят говорить?".

Да, Америка чувствовалась. Но это были вовсе не небоскребы Манхэттена, которые намертво ассоциируются со Штатами. Со своего седьмого этажа Маркин отлично видел внутренние бэкграунды, (а по русски говоря -- задние дворики), близлежащих коттеджей, темные скелеты мартовских деревьев, и длинные ряды тянущихся вдаль пяти и семиэтажных кондоминиумов одинакового светло-коричневого цвета.

-- Ненавижу март, особенно здесь -- в Нью-Йорке, - прошептал Алексей.

Изнуряющий штормовой ветер терзал город уже около недели. Ближе к земле было потише, но здесь -- на верху -- казалось, окно с трудом выдерживает напор воздуха. Порывы ветра, леденящий сквозняк, низкое темное небо навевали такую тоску, что Маркин скрипел зубами.

"Я живу на Брайтон-Бич! Я люблю капусту стричь! Я живу в Америке!!!".

Конечно, это не Брайтон-Бич... Хотя... Если бы можно было снять квартиру в тех домах, что так красиво смотрятся со стороны пляжа... Хоть бы был вид на море. Пусть шторм, но зато запах йода и легкий привкус соленой морской воды в воздухе...

Не по карману...

Как же ты дошел до жизни такой, старший лейтенант Максимов?


## Глава 1.


Однокомнатная квартира на тихой зеленой улице в сонном ростовском районе была обставлена довольно добротно, но не вызывающе.

Стиральная машина -- автомат, газовая колонка, большой двухкамерный холодильник, плазменная панель на стене, музыкальный центр, мягкий раскладной диван и Интернет -- что еще нужно молодому холостому мужчине, который сегодня не знает, где будет жить завтра? Не гостиница, и то уже хорошо.

В последние месяцы Маркин конкретно подсел на компьютерные игры. Очень было жалко, что нельзя купить стационарный компьютер с большим экраном. При переезде пришлось бы бросить. Приходилось обходиться ноутбуками. Но здесь Алексей мог позволить себе не ограничиваться в цене. Он внимательно просматривал все новинки, и если возникало что-то существенно более мощное, чем было у него сейчас, старый ноутбук немедленно сдавался в комиссионку, и приобреталась новая модель.

Увы, но ресурсы, которых требовали новые игрушки постоянно опережали рост возможностей ноутбуков. Это Алексея весьма огорчало.

Последний месяц работы не было совсем, и частично от безделья, а частично от искреннего увлечения, Маркин просиживал за компом ночи напролет, сотнями изводя разную нечисть в катакомбах, заброшенных космических станциях, и прочих труднодоступных местах.

Утром Алексей подолгу лежал в постели, бессмысленно созерцая потолок, иногда переводя взгляд в окно на небо. Погода стояла жаркая, две недели не было ни капли дождя, и ни одно облачко не портило бездонную голубизну.

Часов в одиннадцать Маркин завтракал, разогревая в микроволновке еду, приобретенную в ближайшей кулинарии, а с двенадцати до трёх у него был абонемент в дорогом спортивном комплексе -- терять форму он не имел права. Во-первых, это не понравилось бы начальству, во-вторых, от силы тела прямо зависела его собственная жизнь, потому излишняя лень была непозволительной роскошью.

С четырёх до шести -- стрелковый клуб.

Для всех окружающих Леша Маркин был журналистом -- фрилансером, пишущим на спортивные темы, и масса свободного времени для спортивных увлечений совершенно никого не удивляла. А когда Леша исчезал на несколько дней, всегда мог сказать, что ездил на встречу с перспективным заказчиком материала.

Ну а на то, что его исчезновения почти всегда совпадали с какими-нибудь не рядовыми событиями, попадающими в криминальные сводки и даже не телевидение, вообще ничего не значило: юг России никогда не был особо спокоен, а с начала девяностых просто изобиловал похищениями, грабежами и убийствами. Здесь постоянно случалось что-то криминальное. За всеми не уследишь.

Так что с этой стороны Лёша Маркин и его кураторы были совершенно спокойны.

А вот Лёшина деловая репутация в глазах Владимира Ивановича всё росла и росла.

После той печальной Крымской истории стал Маркин очень -- очень спокойный и хладнокровный. Настолько хладнокровный, что ни испугать, ни смутить его ничем было нельзя. Потому за последний год -- ни одной осечки.

Разработкой заданий сам он больше не занимался. Все, что от него требовалось -- незаметно добраться до огневой позиции, точно выстрелить, быстро и скрытно уйти.

Если бы Алексею можно было бы на прикладе делать зарубки, то штук пять -- шесть таких у него уже было бы точно. Но ни зарубок делать, ни дневники вести, ни даже крестики на календарике зачеркивать Владимир Иванович ему настоятельно не советовал.

Хотя что тут такого? Но все равно -- не рекомендовал.

И если бы не виртуальная реальность, то, наверное, сошел бы Леша Маркин, он же -- Олег Максимов, (где-то там, далеко -- в прошлой жизни), от такой безысходности с ума. Если нет надежды на что-то лучшее -- зачем жить?

Что будет после того, как и это увлечение пройдет, он пока не думал.

А зачем? Давайте решать проблемы по мере их возникновения. Хорошо?


## Глава 2.


-- Боже, Царя храни!

Звуковой сигнал своего мобильного Алексей услышал сквозь сон. Это было необычно. Никто из редких ростовских знакомых так рано звонить ему не мог. Наверняка, из Конторы. Это было неприятно; это означало новое задание, необходимость что-то решать, напрягаться...

Да, он угадал. Но то, что позвонит сам Владимир Иванович, Маркин никак не ожидал.

- Давно тебя не видел, - весело сообщил до боли знакомый голос из телефона. - Ты, надеюсь, свободен?

Вопрос был, похоже, риторический. Но могло быть и так, что Владимир Иванович действительно не знает -- один Алексей или нет? Вдруг женщину какую завел?

Конечно, о сложных отношениях Маркина с противоположным полом шеф был в курсе, ему, как говорится, по должности положено, но мало ли... Время лечит, возраст у Алексея самый что ни на есть цветущий. Да и естественные потребности никто не отменял, опять же.

-- Свободен, - ответил Алексей.

Всю утреннюю сонливость как рукой сняло. Если приехал куратор, значит, что-то действительно очень серьезное. Напрягаться придётся не по-детски.

-- Я буду у тебя через десять минут.

Собеседник отключился.

Маркин в темпе солдатской побудки поднялся, оделся, убрал кровать, и даже успел почистить зубы, чего обычно по утрам вообще не делал. В домофон позвонили.

Даже не спрашивая, кто там, Алексей нажал на кнопку, разблокировав дверь подъезда, и остался стоять у дверей. Через пару минут звонок проиграл задорную трель. Маркин открыл дверь, и посторонился, пропуская гостя.

-- Привет! - просто сказал Владимир Иванович, пожал руку, и без приглашения прошел в комнату. Алексей двинулся за ним, намереваясь предложить начальству место на диване в зале. Но куратор осмотрелся по сторонам, задержав взгляд на телевизоре, и предложил перейти на кухню.

-- У тебя там, надеюсь, прибрано?

-- А как же, - ответил Алексей, - строгий армейский порядок. У меня все по линеечке.

-- Это хорошо. Это я люблю... Кофейком не угостишь?

-- Разумеется, всегда есть, я знаете ли, кофе очень люблю, даже на ночь. Но только растворимый, у меня кофеварки нет, извините.

-- Брось, я не привередливый.

Кухня все же была не самая большая, и Владимиру Ивановичу пришлось напрячься, протискиваясь за стол, стоявший прямо под окном. Пока Маркин готовил кофе со сливками, куратор рассматривал кухню. Однако, не дожидаясь, когда Алексей закончит готовить кофе, куратор задал вопрос.

-- Как у тебя с английским?

Вопрос можно было, конечно, назвать неожиданным, но Алексей давным-давно привык ничему в этом мире не удивляться. Если спрашивают, значит, нужно, поэтому отвечать следует строго, точно и максимально подробно.

-- Читаю хорошо, могу произнести небольшую речь, особенно если есть какое-то время для подготовки, но на слух речь воспринимаю очень плохо. Много слов не слышу, или не успеваю осознать предложение в целом. Преподаватель говорил, что нужна непрерывная практика, а вы же сами знаете, что на это нет ни времени, ни возможности.

Маркин хотел добавить - "И смысла", но предусмотрительно оборвал себя.

Владимир Иванович молчал. Угадал, что ли? Маркин помедлил, и добавил:

-- Честно говоря, я давно не занимался.

Куратор закивал головой, как будто всё то, что сказал ему подопечный он уже знал, и только что получил подтверждение своей информации.

-- С этого дня, - веско сказал он, - начинай усиленно заниматься. Преподавателя у тебя не будет. Да он тебе и не нужен уже -- ты не маленький.

Он вытащил из кейса небольшую брошюру.

-- Вот тебе инструкция по самостоятельным занятиям. Все, что нужно -- время и упорство. Учти, что с английским тебе придется жить.

-- В смысле?

Владимир Иванович позволил себе тонко улыбнуться.

-- Ты, Алексей, уезжаешь в Штаты... "Белой акации цвет эмиграции", - пропел он последнее предложение.

Несмотря на то, что, по идее, Маркин должен был отучиться удивляться, он всё-таки удивился. Лицо его выразило недоумение. Алексей открыл было рот, чтобы сказать что-то умное, но не нашёлся, и промолчал.

Куратор, внимательно наблюдавший за его эмоциями, счел произведенный эффект вполне достаточным.

-- Ты выиграл гринкарту, - сказал он. - Теперь ты для нас потенциальный Штирлиц... Кстати, Штирлиц, вы не забыли про кофе?

Тут Маркин спохватился, и обнаружил, что стоит с чайной ложкой в одной руке, и с сахарницей в другой. Он долил сливки, и поставил тонкие белые чашки на стол.

Куратор взял свою чашечку, вдохнул аромат, зажмурился, и, слегка причмокивая, отпил.

-- Есть ещё одна новость, - сказал он.

Маркин вопросительно приподнял бровь.

-- Сейчас ты узнаешь о себе много нового и интересного.

Даже если это была шутка, ничего особенно хорошего она не предвещала. В их Конторе и шутки зачастую были жестокие и невеселые. Какая жизнь -- такие и шутки.

-- Должен тебя уведомить, - подмигнул Владимир Иванович, - что теперь ты почтенный отец семейства. У тебя есть жена и дочь.

Алексей был готов, конечно, ко многому, но это известие его удивило даже больше, чем новость о предстоящей перемене места жительства. Он засмеялся.

-- Это что ещё за новости?

-- Все очень просто, Лёша, - начал объяснять происходящее Владимир Иванович, - ты выиграл гринкарту совершенно законно. Мы практически на всех наших сотрудников подаем документы на розыгрыш. Хочется, знаешь ли, иметь абсолютно чистый вариант.

-- Есть грязные?

-- Всегда всё есть, но зачем умножать сущности без необходимости? Так вот, в то время, когда мы подавали документы на тебя, Россия не имела права играть.

-- Почему?

-- По американским правилам, если количество выигравших из какой-либо страны превышает определенный лимит, то эта страна из розыгрыша временно исключается. Но есть одна деталь... Лазейка. Играть можно, если у тебя есть супруг или супруга из той страны, которая до розыгрыша допущена. Вот и пришлось тебе найти супругу за рубежом.

Владимир Иванович рассказывал, не забывая прихлебывать кофе, и теперь с видимым сожалением отставил чашку в сторону.

Маркин вопросительно взглянул на него, но куратор отрицательно покачал головой.

-- Выбор был простой -- или Украина, или Белоруссия. Учитывая твои непростые отношения с хохлушками...

На лице Алексея не дернулся ни один мускул. Владимир Иванович удовлетворенно кивнул.

-- Так вот, осталась только Беларусь. Так что твоя "супруга" оттуда.

Куратор поднялся, сходил в коридор за своим кейсом, вернулся, снова присел на стул, и достал небольшую картонную папку голубого цвета с белой полосой.

-- Вот ее фото.

Алексей взял папку в руки, раскрыл. На него с фотографии формата А4 взглянуло сдержанное, слегка напряженное, но приятное лицо довольно молодой женщины.

-- Смотри, смотри -- запоминай, - сказал Владимир Иванович, который уже делал себе кофе самостоятельно.

Темноволосая, губы тонкие, глаза серые. Ровный, аккуратный носик. Румянец. Тонкая шея. Лицо молодое, но взгляд не детский, не доверчивый. Видавший виды взгляд.

-- Её зовут Оля. Ольга Сергеевна Богуцкая. А дочь -- Катя... Ладно. Она сама тебе о себе расскажет то, что сочтет нужным. Как и ты ей. А сейчас некогда. В общем, давай, собирай вещички, и поезжай в Минск.

-- В Минск?

-- Да, знакомиться со своей женой. Оформлять визу будешь в Москве. Но туда вместе будете ездить -- ты, жена и ребёнок. Визу будешь получать лично, на общих основаниях -- всё сам, через ту контору, где ты якобы "играл". Придется тебе напрячься, конечно, но зато нигде не будет ни одной зацепки на нас... Да, в Минск поезжай не через Москву. Вообще, тебе там поменьше нужно околачиваться. Мы вообще хотели сначала тебя через Варшаву прогнать, но там геморроя ещё больше. Пришлось остановится на Москве, как на меньшем из зол... Поедешь через Волгоград. Вечером сядешь на поезд до Волгограда, а потом купишь билет до Минска. Поезд идет почти двое суток, зато контроля там практически никакого. Приедешь в Минск, возьмешь такси, поедешь на улицу Кольцова. Вот адрес. Там есть твоё фото, тебя там будут ждать.


## Глава 3.


Волгоградский вокзал впечатления на Алексея не произвел. Хорошо ещё, что не нужно было таскаться по кассам. Все нужные билеты он смог купить в Ростове.

Маркин хотел было съездить на Мамаев Курган, но, посмотрев на часы, понял, что не успевает. Максимум, на что хватило времени -- это сходить на волжскую набережную.

Алексей посидел на скамейке около фонтана, попил газированной воды, посмотрел на праздношатающуюся публику, и отправился обратно на вокзал.

Было необыкновенно жарко, газировка выходила потом, и рубашка под мышками стала мокрой. Асфальт обжигал пятки даже через подошвы легких летних туфель.

"Если в вагоне нет кондиционера", - подумал Алексей, - "мне будет туго. Но откуда в этом рядовом поезде быть кондиционеру? А чем в поезде заняться? Да еще двое суток?".

По дороге, к счастью, попался большой книжный магазин. Маркин взглянул на часы, пара десятков минут у него еще оставалась. Не теряя времени, Алексей забежал в магазин, и купил первые две попавшиеся книги, лежавшие на полке с названием "Бестселлеры".

Он торопился, и выбор оказался несколько странным даже для него самого -- Пелевин и Донцова.

Уже нервничая, Алексей почти бегом промчался в автоматическую камеру хранения, вытащил свою большую спортивную сумку, и, не теряя времени, отправился к поезду.

Впрочем, все было проще - состав стоял на первом пути. Так что выйдя из дверей вокзала на перрон, Маркин оказался практически перед своим вагоном. До отправления оставалось еще пять минут.

-- Что же вы так запаздываете? - неожиданно добродушно проворчала дородная проводница с непривычным красно-зеленым бейджиком.

- Виноват, - Маркин улыбнулся в ответ. - Слегка не рассчитал. Город незнакомый.

-- Ясно, - проводница изучила билет. - Семнадцатое место. Нижняя полка. Проходите.

Толкая сумку впереди себя коленом, Алексей побрел к своему купе. Дверь была открыта. Когда он появился в дверях, на него уставились сразу три пары глаз -- мужчины, женщины и маленькой девочки лет четырех-пяти.

Маркин неловко кивнул головой, и поздоровался. Ему нестройно ответили.

-- Извините, - сразу сказал толстяк средних лет в тонких очках без оправы, - у нас много вещей, и все места под нижними полками мы уже заняли...

Было заметно, что они слегка обескуражены. Очевидно, надеялись, что попутчиков не будет.

-- Ничего страшного, - беззлобно ответил Алексей, сам несколько смущенный ими обстоятельствами, - я заброшу свой баул наверх, туда где лежат одеяла.

Маркин освободился от сумки, и присел в уголке, потому что его законное место у окна успела занять маленькая девочка. Не прогонять же ребенка! Воцарилось неловкое молчание. В этот момент поезд со скрежетом дернулся, и медленно поплыл. Путешествие началось.

Воспользовавшись этим моментом, Маркин покинул свой уголок, вышел в коридор и уставился в окно. Семья осталась в купе. Алексей знал, что им нужно некоторое время, чтобы свыкнуться с мыслью о присутствии в одном с ними жизненном пространстве постороннего человека. Причём почти двое суток, а ведь это солидный срок.

Когда за окном потянулись дачные поселки, Маркин услышал за спиной громкий шелест развязываемых пакетов, стук столовой посуды и почувствовал запах мяса. Алексей вернулся в купе.

-- Не желаете? - спросила его женщина.

Это была блондинка, выше среднего роста, с умными серыми глазами и высокой грудью.

- "Симпатичная", - автоматически отметил про себя Алексей. - "Она явно много моложе мужа".

-- Нет, спасибо, - ответил он вслух. - Я не хочу.

-- А зря, - встрял толстячок. - В этом поезде вагона-ресторана нет.

Вот это уже была новость, и новость неприятная. Маркин оторопел, но семья уже не обратила на это внимание, уписывая за обе щеки жареную курицу. Только девочка бросала на попутчика любопытные и лукавые взгляды. Была она беленькая, худенькая и невероятно подвижная. У неё постоянно что-то двигалось.

-- Ну, тогда, может быть это? - толстячок достал откуда-то из-под себя пляжку коньяка с двуглавым орлом. - Путь дальний, всё веселее будет в дороге. Вы как?

Алексей подумал недолго, и махнул рукой:

-- Не откажусь.

Толстячок покопался в пакетах у себя под ногами, достал еще один одноразовый стаканчик, наполнил до половины.

-- Ну, за знакомство.

Представились. Толстячка звали Вадимом, его жену -- Наташей, а девочку -- Леной.

К третьей порции коньяка Маркин в самых общих чертах уже знал, что семейство отдыхало на юге у родственников жены, где-то недалеко от реки Медведицы; Вадим работал в Минске в Приорбанке начальником отдела; супруга -- товароведом в магазине где-то в районе Немиги; Лена, как она сказала - без особого удовольствия, посещала детский сад.

Были они все очень доброжелательные, веселые, но слегка суетливые -- особенно глава семейства -- люди.

Лена весьма скоро примостилась к Алексею на колени, и начала задавать вопросы.

-- А вы кем работаете? - спросила она, жмурясь.

-- Я?

На доли секунда Алексей растерялся. Он как-то излишне расслабился, и теперь не мог сообразить, что же ему сказать. Потом вспомнил, и мысленно постучал себя по голове.

-- Я свободный журналист.

-- О! - воскликнул Вадим. - А простите, на чем специализируетесь?

-- Криминальные хроники, - соврал Алексей.

Он ответил слегка суховато, надеясь, что это охладит пыл к дальнейшим расспросам. Но ошибся. Наташа, наоборот, уважительно кивнула головой, и сказала:

-- Это, наверное, очень интересно?

-- Да не то чтобы...

-- И, скорее всего, опасно, да?

Алексей выпятил нижнюю губу в раздумье, но приятная доверительная хмельная атмосфера не располагала к подозрительности.

-- Разное бывает. Вот когда, например, я работал в Ростове...

Маркин начал рассказывать, какие мерзавцы водятся на белом свете, и как иногда им приходится отвечать за свои поступки. Причем не в суде, а перед какими-то непонятными и неизвестными никому людьми. И что ни охрана, ни бронированные автомобили, ни дом в виде крепости -- ничто не может спасти негодяя от заслуженного возмездия, если его захотят покарать высшие силы.

Вадим внимательно слушал, но на последнее утверждение ответил скептически:

-- Думаете, Бог их карает? Что-то я сильно сомневаюсь...

-- Может быть, и Бог. А может быть, есть и какие-то другие силы. Я рассказываю только то, что видел и слышал. А трактовка -- это уж кому как.

Разговор как-то сам собой затих. Алексей, расчувствовавшись, предложил им свою нижнюю полку.

-- У меня и вещей-то особо нет, и места много не надо.

Явно обрадованный папаша налил ещё, они снова вздрогнули, но совместно решили пока на этом и остановиться.

Лена отправилась на верхнюю полку раскрашивать книжку, но скоро затихла, толстяк и его жена надумали подремать, а Алексей вышел с книгой в коридор. Начал он с Донцовой. Оказалось, для поезда это как раз то, что надо. Не сильно скучно, можно просто поржать над автором, и после прочтения с легкой душой можно выбросить книгу в в мусорку. Думать всё равно не хотелось, и серьёзную литературу Маркин сейчас не осилил бы.

Спустя час семейство зашевелилось. Сначала глаза распахнула Лена. Она лежала молча, но её ноги уже начали какой-то невероятный танец. Почувствовав это неким шестым чувством, глаза открыла мать и посмотрела на часы.

-- Вадим, вставай. Скоро Саратов.

-- Долго мы будем стоять в Саратове? - спросил Алексей.

-- Минут сорок. Не меньше -- это точно.

Маркин подумал, что в таком случае ему нужно пойти и затариться хоть какой-то приемлемой пищей. Можно, конечно, было бы купить "бомж-пакеты" у проводницы, но на чипсах, шоколадках и одноразовой лапше долго не протянешь. А Алексей должен был заботиться о своем здоровье: его организм, как считало начальство, был рабочей машиной Конторы, и он обязан был поддерживать её в работоспособном состоянии, для чего ему ежемесячно перечисляли вполне достаточные для этого суммы.

Когда поезд остановился, Маркин, не теряя времени, отправился в город. Он прошел по подземному переходу, вышел на привокзальную площадь, и осмотрелся. Торговых точек было много, но особого доверия они почему-то не внушали. Тем не менее, надо было что-то купить: следующая большая остановка, насколько он знал, намечалась не скоро, и к тому же, ночью.

На пару секунд в голове мелькнула мысль углубиться в город, чтобы добраться до обычного магазина, предназначенного для местных, а не для проезжающих, но посмотрев на большие привокзальные часы, Алексей передумал. Выбрав наугад один из павильонов, Маркин купил бутылку кефира, упаковку сока, набор мясной нарезки, и маленький ржаной хлебец. На ужин этого вполне хватало, а утром он рассчитывал затариться на какой-нибудь очередной остановке. Таковых -- судя по расписанию -- была масса. Теперь Маркин хорошо понимал, почему этот чудо-поезд шёл до Минска почти двое суток -- он кланялся любой более -- менее крупной станции, а часть пути вообще двигался в обратную сторону от конечной цели.

Когда Алексей вернулся в купе, в нем почему-то был только один Вадим.

-- А мои пошли погулять, - сказал он, даже не дожидаясь вопроса. - Ещё минут пятнадцать у нас есть.

-- Я тогда поем, с вашего разрешения?

-- Да, конечно!

Вадим торопливо расчистил стол, и Маркин присел около столика. Ел он быстро, не отвлекаясь, и не смакуя. И закончил "приём пищи" буквально за несколько секунд до того, как в купе ворвалась Лена, за которой еле-еле успевала запыхавшаяся мать.

-- Давай играть! - обратилась она к Маркину.

-- Нет, извини, дорогая - ответил он. - Я, пожалуй, полежу.

-- Дядя устал, - сказала Наташа дочери. - Не мешай ему.

Девочка надула губки, но Алексей, и правда, слегка осоловел. Саратовский кефир болтался в желудке. Одним легким движением Маркин закинул свое тело на верхнюю полку, но успел заметить восхищенный женский взгляд.

Впрочем, это его совсем не обрадовало. Наоборот, он поставил себя на место Вадима, и подумал о Наташе даже с некоторой неприязнью. Потом он разозлился на самого себя. Сколько не учил его Владимир Иванович навыкам становится практически незаметным, "человеком без лица", выходящим из ниоткуда и уходящим в никуда, всё равно Алексей, сам того не желая, постоянно привлекал к себе внимание.

Вот сейчас он вызвал восхищение у Наташи, но, вполне возможно, возбудил враждебность к себе у её мужа. А ему это совсем не нужно. Это крошечный, но след. А следы оставлять не стоит. Даже там, где их, как кажется, никто не в состоянии найти...

Забравшись на верхнюю полку, Алексей сначала задремал, а потом и по-настоящему уснул. Очнулся он, когда в купе уже было темно, а по потолку прыгали полоски света.

Семейство мирно дремало. И Вадим и Наташа похрапывали, но как-то не раздражающе, а тихо и уютно. Лена смеялась чему-то во сне.

"Странно", - подумал Маркин. - "Скоро у меня самого будет семья. Эрзац, конечно, но все-таки... Папа, мама и дочка".

Потом его мысли плавно перетекли на предстоящую эмиграцию. "Гуд бай, Америка, о-о-о! В которой я не буду никогда... Вот интересно, а когда Бутусов сочинял эту песню, он и правда думал, что никогда в Америке не побывает? Наверняка же сейчас уже побывал. И смотри, даже не один раз. Что он сейчас думает по этому поводу? Стали ли ему малы его тесные джинсы? Или он новые в Штатах прикупил?".

Внезапно спать в одежде показалось глупым и неудобным. Маркин бесшумно покинул купе, сходил в туалет, постоял в тамбуре. Ночь мчалась мимо пролетающими перед глазами далекими огнями. Страшно потянуло домой -- как не вытравливал он в себе это горькое чувство, ничего не получалось.

Он закрыл глаза. Нужно было честно признаться себе -- его тянуло домой не в настоящее; он хотел вернуться в прошлое. Вернуться, например, в десятый класс, не пойти в училище, выбрать гражданский вуз. И не было бы ничего этого. Жил бы обычной жизнью, родителей бы видел, когда пожелает. Ничего и никого не боялся.

Хотел стране послужить, мир посмотреть, себя показать... Послужил? Посмотрел? Показал?

Внезапно Алексей спохватился, и прикусил губу. Что-то он совсем раскис. Надо собраться. В конце -- концов, ничего еще не потеряно. Надо ещё посмотреть, как там оно -- в Штатах-то? Может быть, и с родителями когда-нибудь доведется увидеться? Узнают ли они его -- вот вопрос... А вот если его схватят, или пристрелят, то тогда все. Конец.


## Глава 4.


И хотя Маркин проснулся раньше всех, торопиться спускаться с полки он не стал. Просто лежал и смотрел в потолок, ощущая, как попутчики просыпаются, ворчат, беззлобно переругиваются, и занимаются своими обычными утренними делами.

Скоро в купе заглянула добрая проводница.

-- Кому кофе? Или чай?

Вадим громко отказался, и проводница уже было повернулась, но тут Алексей сообразил, что ему-то как раз пить сейчас будет нечего, а промочить горло хотелось.

-- Мне кофе, - торопливо сказал он. - Два стакана.

-- Хорошо, сейчас будет.

Проводница закрыла дверь в купе.

-- Вы уже не спите? - спросила Наташа. - Это мы, наверное, вас разбудили? Извините.

-- Да нет, - ответил Маркин, спускаясь вниз. - Я раньше вас проснулся. Просто вставать было лень. Весь день впереди -- куда торопиться-то?

-- Всё-равно -- это здорово, - включился в разговор отец семейства. - Ещё один день, одна ночь, и мы, наконец-то, будем в Минске!

Он даже закатил глаза, демонстрируя, как он жаждет этого момента.

-- Что, - улыбнулся Алексей, - так не понравилось в Волгограде?

-- Ну, мы-то, собственно говоря, в самом Волгограде были-то всего пару раз за это время. Ничего особенного. Как всегда -- Мамаев Курган, набережная, Панорама. А так всё время отпуска провели в райцентре.

-- Так всё-таки не понравилось? - снова уточнил Маркин.

Вадим посмотрел на Алексея настороженно:

-- А вы как критику воспринимаете?

-- Я? Очень даже нормально воспринимаю. Я же журналист. Мне к критике не привыкать.

-- Это хорошо, - ответил Вадим. - Тогда сами посмотрите.

Они как раз проезжали мимо какого-то богом забытого полустанка. Длинное, бывшее когда-то светло-коричневым, здание с облупленными стенами, и местами обвалившейся штукатуркой, с заросшей лишайником крышей, тусклыми окнами и покосившимся забором производило тягостное впечатление. Однако крышу гордо украшала "триколоровская" спутниковая тарелка.

-- Вот видите, - показал Вадим, - вы не обижайтесь, но лично мне Россия напоминает вот это сооружение. Все прогнило, но сверху прилеплен архисовременный дивайс.

Маркин усмехнулся. Сравнение было довольно остроумным.

-- А что, у вас в Белоруссии лучше?

Толстячок поморщился.

-- Белоруссия -- это слово советское. Неправильное. Наша страна называется Беларусь. И таки да -- мы, в целом, при несопоставимости наших ресурсов с вашими, живем лучше.

-- Хватит тебе, - вмешалась в разговор Наташа, - все лето с родственниками спорил, чуть не поругался, и никак не успокоится.

-- Да нет, отчего же? - возразил Маркин. - Мне лично очень интересно. Тем более, что еду я в Минск первый раз в жизни, да и за разговором время проходит гораздо быстрее. Бывает, берёшь интервью, увлечёшься, смотришь -- а пары часов как ни бывало! Так в чём же выражается это преимущество?

Вадим устроился поудобнее, и сложил руки на груди.

-- Ну, во-первых, - начал он, - у нас не было грабительской приватизации, и олигархи отсутствуют как класс. Заметьте, у нас в республике есть богатые люди. Конечно, есть! Но они не олигархи. Никакого влияния на политику, или законодательство нашей страны они не могут оказать в принципе. А потому их богатство всё-равно, в той или иной мере, идёт на благо всем.

Алексей подумал, что Вадим, похоже, привык много говорить и разъяснять. Речь у него шла свободно, он не запинался, не терял нити рассуждений, и достаточно чётко формулировал свои мысли. Одно слово -- начальник!

-- Соответственно, мы сохранили все отечественные производства советского периода. Да, многие из них убыточны, и живут, честно скажем, на дотации от государства. Уж мне, как банкиру, это известно гораздо лучше, чем многим другим. Но! Это не просто поддержка убыточного производства. Это сохранение рабочих мест! Люди, у которых есть работа, не спиваются, не колются, не идут в криминал. Мы тратим деньги на социальную стабильность, потому что нестабильность обществу обходится гораздо дороже. Из этого, во-вторых, следует, что наше производство, при прочих равных, многократно эффективнее российского. Сохранив кадры, используя даже ещё старое советское оборудование, мы легко конкурируем с вашим производством, пусть даже и более современно оснащенным, но работать на котором остатки российских специалистов толком не умеют, не могут, и не хотят.

-- В смысле?

-- В смысле, что за девяностые из России самые умные сбежали, самые слабые -- спились или умерли, а те кто выжил, просто разучились работать.

Алексея начал забавлять этот самоуверенный и напыщенный человек.

-- По-моему, вы явно преувеличиваете. Кое-что все-таки у нас осталось. Оружием, например, торгуем. Ракеты в космос выводим.

Вадим наморщил лоб.

-- В принципе, да, - снисходительно согласился он. - Я, наверное, слегка преувеличил, если не считать, сколько в последние годы у вас было неудачных космических стартов. Но, с другой стороны, сколько вы могли бы добиться, если бы не было этой разрухи в головах!

-- Это -- да, - тихо ответил Маркин, - это -- да. Но вы представьте себе, сколько можно было бы добиться, если бы был жив СССР? Как бы это все выглядело сейчас?

Банкир нахмурился.

-- Вы жалеете о распаде Союза? - спросил он.

-- Да, - искренне сказал Алексей. - Очень жалею.

-- А я, честно признаться, нет. Не жалею... Я вам одну единственную причину назову, она не самая главная, конечно, зато очень наглядная. У нас, извините, "черных" нет. И не будет. И наш Батька за этим очень чётко следит. Пробовали они тут свои щупальца закинуть. Обрубили щупальца сразу. И больше желающих приезжать не стало.

-- Это хорошо, если так.

-- Так, так. Приедете -- сами убедитесь. И дворники у нас из местных. Нам ни таджиков, ни узбеков и даром не нужно.

Наташа и Лена ушли в соседнее купе в гости к девочке, с которой Лена вот только что успела познакомиться. Маркин поёрзал, разминая затёкший от долгого сидения зад.

-- Я про вашу республику знаю мало, - сказал он, - но слышал по телевизору, что основа вашего экономического благополучия -- это дешёвые нефть и газ, которые вам поставляются из России. Кончатся дешёвые энергоносители, и всё -- конец вашей экономике.

Вадим словно подпрыгнул. Видимо, этот вопрос был для него весьма болезненным.

-- Чепуха! - подчеркнуто отделяя слога, вскричал он. - Форменная чепуха! Всё происходит на взаимовыгодных началах. Во-первых, мы состоим в союзном с Россией государстве. И, строго говоря, те нефть и газ, которые продаёт нам Россия, нашими белорусами, в том числе, и были разведаны, и инфраструктура построена. Во-вторых, мы вашу нефть перерабатываем, и не мы виноваты, что у вас за последние годы для глубокой переработки сырья так ничего и не было сделано. У нас -- самые лучшие заводы в СНГ. Вы других просто не найдёте. В-третьих, мы располагаемся на пути ваших трубопроводов. Можно было бы получать газ и нефть и из других источников, и дешевле даже. Но смысл?

-- Это откуда, например?

-- Ну, Туркмения, Азербайджан. Нефть можно было бы танкерами из Венесуэлы возить -- она вообще там копейки стоит. Но смысла нет -- вам выгодно нам продавать, а нам -- у вас покупать. Симбиоз.

Разговор прервался. Вадим, было видно, слегка устал.

-- Побудите у нас в стране, сами всё увидите. Сравните. У нас, конечно, не броско, не Москва и не Питер, зато чисто, аккуратно, и социальная справедливость. И машины дешёвые.

С политики они перешли к обсуждению автомобилей, и тут выяснилось, что у банкира их два. Фольксваген Таурег у самого Вадима, и Тойота RAV 4 -- у супруги. Зарабатывал банкир хорошо, растаможка в Белоруссии была, по российским меркам, чисто символической, и машины пригнали прямо из Германии, минуя всяких посредников, кроме самого перегонщика. А так как перегонщик был близким родственником Наташи, то наценка на транспорт оказалась минимальной.

-- Отчего же вы на машине не поехали в Волгоград? - поинтересовался Алексей.

-- Очень утомительно. И дороги у вас ужасные. За подвеску боюсь. У нас дороги очень хорошие -- обратите, кстати, внимание. Мы, без обид, гораздо ближе к Европе, чем Россия. И если уж на то пошло, то в ЕС легко вошли бы, в отличие от Украины -- маленькие, аккуратные, трудолюбивые. Но вот так случилось, что Лукашенко в другую сторону повернул. Я его не осуждаю, конечно, но так, легкая досада есть.

"Хорошо тебе на такой должности так рассуждать", - лениво подумал Алексей, - "зарплата большая, жизнь прекрасная. Наши банкиры тоже на жизнь почему-то не жалуются. Вот был бы ты простым работягой, интересно, так же рассуждал бы"?

Вернулись Лена, Наташа, в купе сразу стало шумно, разговор прервался, и Маркин потянулся за своей книгой. Лена взобралась на колени к отцу, потребовала нарисовать лошадку, мишку, пингвина... К политике и экономике больше не возвращались, и Алексея это вполне устраивало.


## Глава 5.


Вставали рано. Семейство копошилось внизу. Алексей выжидал. До прибытия был еще целый час, а побрился Маркин загодя -- с вечера. Чистить зубы по утрам он не любил в принципе, а ополаскивать рот в туалете в поезде ему откровенно претило. Вполне достаточно было пожевать пару подушечек освежающей жвачки, и всё-равно никто бы уже не смог определить -- чистил ли он зубы вообще или нет.

Так что все его предстоящие сборы сводились к натягиванию верхней одежды, и извлечению багажа из ниши.

-- Мы готовы, - весело сообщила Лена. - Дядя, можешь спускаться.

Маркин улыбнулся, и подчеркнуто мягко спрыгнул вниз. Он вышел в коридор. Было уже достаточно светло, хотя лес, стремительно уносящийся вдаль, и создавал ощущение сумрака.

В отличие от России, обочины не были забросаны мусором, но никаких других признаков приближения большого города, столицы европейского государства, не имелось. То ли настолько удачно решились все экологические проблемы, то ли просто нечем было мусорить?

Алексей вспомнил, что население столицы Белоруссии не превышает двух миллионов. По сравнению с Москвой, и даже по сравнению с Киевом это было ничтожно мало, конечно, но ведь не это главное, правда?

И все-таки чего-то не хватало. Алексей задумался. Память услужливо подбросила картину первого приближения к Москве... Это была не самая приятная поездка в его жизни, но что-то его поразило...

Внезапно его осенило. Элементарно не хватало света. Москва начиналась задолго до первых её строений появлением ярких огней. "Огни Москвы" - это даже не метафора; это реальность. Яркий электрический свет, постепенное прибавление неона, разноцветье мигающих лампочек уже само по себе создавали ощущение праздника, приближения чего-то значительного и великолепного.

Здесь же ничего не предвещало появления столицы. Чисто, аккуратно, и, увы, очень уж бедненько.

Минск начался внезапно, как-то сразу: из ниоткуда появились многоэтажные дома, автострады, рекламные щиты, и спустя совсем небольшое время -- сам железнодорожный вокзал.

-- У нас отличный вокзал, сами увидите, - сказал на прощание Вадим.

-- Простите, - спохватился Алексей, внезапно решивший не брать такси, а добраться своим ходом. - А как мне до Кольцова добраться, если не брать такси?

-- Очень просто, - вмешалась в разговор Наташа. - Выйдите из здания вокзала, и повернете налево. Идите вдоль трамвайных путей. Дойдете до большого перекрестка. Наискосок -- остановка. Садитесь на 46-й троллейбус, и езжайте. Остановка так и называется - "Кольцова". А почему вы такси брать не хотите?

Ответить Маркин все равно не успел, потому что семейство заторопилось. В купе пробрались их родственники, начался смех и объятия, и Алексей счёл себя совершенно лишним. Он попрощался, чего Вадим с Наташей уже, видимо, не заметили, и отправился к выходу.

Все надписи и указатели вокзала были сделаны на белорусском языке. Хотя многое было интуитивно понятно, о многом было не трудно догадаться, Алексей почувствовал себя неуютно -- он снова оказался в чужой стране, причём печалило не то, что в чужой, а то, что когда-то это была часть его собственной страны. Пусть эти люди, вполне возможно, и не были враждебны к нему, но теперь у них были свои, не совпадающие с его, Маркина, интересами, свои предпочтения. Так бывает, когда случайно встречаются с одноклассниками или однокурсниками, с которыми раньше тесно общались -- вроде бы и человек тот же самый, но общего уже ничего нет. Когда-то понимали друг друга с полуслова, а теперь одни и те же вещи воспринимают по-разному.

Однако очень скоро Алексей выяснил еще один немало поразивший его факт -- все вокруг говорили только по-русски. "Где-то это я уже видел", - подумал он с усмешкой.

Вокзал, действительно, был великолепен. Новый, мраморный, сверкающий и очень чистый.

Так как Алексей не имел ни одной купюры местной валюты, то встал в очередь у первой же встреченной им обменки. Очередь была немаленькой, но идти дальше, не зная города, Алексей не рискнул. Он догадывался, что, скорее всего, курс обмена здесь не очень выгоден для гостей столицы, но и обменять собирался самый минимум -- тысячу российских рублей. Этого уж точно хватило бы и на проезд, и на перекусить. Большего пока и не требовалось.

Поднявшись с нижнего уровня в центральный зал, Маркин вышел на улицу. У дверей стояла пара местных ментов, но они как-то мало обращали внимание на входящих и выходящих, и лениво позевывали, ничем не напоминая своих московских коллег - "альбатросов".

-- Ну, здравствуй, город Минск! - негромко сказал Алексей, поправил на плече сумку, и ровным быстрым шагом направился влево, вдоль трамвайных путей, как ему и посоветовала Наташа.

Остановка 46-го троллейбуса оказалась конечной. Рядом располагалось некое фотоателье, выставившее свои, видимо, самые лучшие снимки в нескольких витринах. На Алексея смотрели импозантные мужчины, полуобнаженные девушки, счастливые семейства, разнообразные карапузы и прочая тому подобная идиллия.

Пока Маркин рассматривал фотографии, мимо прошло сразу несколько троллейбусов, но ни одного нужного. Впрочем, торопиться было некуда, и Алексей легко настроился на долгое ожидание.

От нечего делать он решил поиграть в подсчет иномарок и отечественных машин, которые проедут мимо, но очень быстро понял, что это совершенно бесполезная игра. Ни одной отечественной машины он так и не увидел. Зато поток иностранных моделей впечатлил своим фантастическим разнообразием. Здесь были такие марки, о существовании которых Алексей даже и не подозревал. Временной ряд также был весьма богатым -- от дизельных "мерседесов" еще семидесятых годов до самых современных и навороченных.

-- Интересно живут господа белорусы, - сказал себе Маркин. - Есть над чем подумать.

Наконец подошел и 46-й. Алексей поднялся в салон; вместе с ним зашло ещё два человека. Маркин спокойно выбрал себе удобное место у окна, сел. Несколько удивило отсутствие кондуктора, но Алексей подумал, что он, наверное, появится позже.

Троллейбус тронулся, никто не появился.

Алексей занервничал. Он не знал местных порядков, и без билета чувствовал себя очень неуютно. В Ростове проблем с билетами в общественном транспорте не было: заходи на любой остановке, кондуктор сам до тебя доберётся. Здесь же, видимо, безбилетников ловили контролеры, и нарваться на контролера с последующим скандалом для разведчика - нелегала было просто нелепо. Тем более, что даже с уплатой штрафа могли возникнуть проблемы -- а хватит ли местной валюты, чтобы уплатить штраф? Кто знает, какие тут у них штрафы?

Троллейбус сделал полукруг, и на следующей же остановке в него завалилась целая толпа трудящихся. То, что люди ехали именно на работу, подчеркивали и неброская серая одежда, и такого же типа сумки, и хмурые заспанные лица.

Рядом с Алексеем на сиденье опустился одутловатый грузный пожилой мужчина в темной джинсовой куртке.

-- Простите, - очень негромко, чтобы не привлекать внимание окружающих, сказал Маркин. - А где можно талончик на троллейбус купить? Я первый раз здесь.

-- На остановках есть киоски, - равнодушно ответил пожилой, - а в троллейбусе можно купить у водителя.

Маркин прикусил губу. Проход до водителя был уже полностью занят. Нужно было пробиваться, и место -- сто процентов - будет потеряно. А вставать уже не хотелось.

Пожилой усмехнулся, взглянув на обескураженное лицо Алексея, и уже добродушно добавил:

-- Утром контролеров не бывает. Они позже на линию выходят. Тебе куда?

-- До Кольцова.

-- Там никогда не проверяют.

-- Спасибо, - ответил Алексей.

Он отвернулся к окну. Наблюдать жизнь столицы иностранного государства было интересно. Когда-то эта страна являлась частью огромной империи, а теперь жила своей собственной, вполне самостоятельной жизнью.

Незнакомые названия, незнакомая реклама, местные "звезды", о которых Алексей никогда раньше ничего не слышал, иноязычные вывески...

Город был чистый -- это было трудно не заметить. Дороги -- достаточно широкие и качественные. Но явно не хватало красок. Слишком много темных и серых цветов. Они словно отбрасывали в советское прошлое. Но не в лучшую его сторону, а именно в то, за что любить Советский Союз было трудно.

Потянулся частный сектор, но где-то вдалеке проступали контуры многоэтажных домов. Маркин твердо помнил адрес: это была квартира, а не частный дом.

Пожилой мужчина по-прежнему сидел рядом.

-- Сейчас будет "Автоцентр "Москвич", а потом -- и "Кольцова". Там тебе выходить.

-- Спасибо, - еще раз поблагодарил Алексей. - Давайте я, наверное, встану.

Пожилой убрал ноги, и Маркин протиснулся к дверям.

Дорога поворачивала направо, водитель сделал крутой поворот, и Алексея слегка занесло. Ему пришлось напрячься, чтобы не упасть. Последовал еще один поворот налево, и троллейбус остановился. Здесь вышла сразу половина остававшихся в салоне пассажиров. Пожилой остался сидеть. Маркин кивнул ему благодарно, и соскочил с подножки.

Цель была достигнута. Оставалось только найти нужную квартиру, и познакомиться со своей "супругой".


## Глава 6.


Маркин перешел дорогу, обошел детскую поликлинику, свернул направо, и оказался перед обычной советской многоэтажкой. Подъезд был оборудован домофоном.

Алексей остановился перед панелью, и замер. Спокойное, и в чем-то даже безмятежное путешествие закончилось. Сейчас он должен набрать номер квартиры, сказать условную фразу, и начнется новый этап его непростой жизни.

Алексей усмехнулся, и усмешка была горькой. Семейная проблема, которая, по идее, должна была навсегда уйти в сферу невозможного, внезапно разрешилась по воле свыше. В одночасье, нежданного -- негаданно, он приобрел и жену, и даже довольно взрослого ребёнка.

Никаких тебе ухаживаний, предложения руки и сердца, девяти месяцев ожидания, послеродовой депрессии и тому подобных семейных проблем. Спасибо куратору -- всего этого Алексею удалось "избежать".

Маркин подобрался, растянул губы в улыбку, еще несколько раз размял их, сказал "Che-е-е-ese", и набрал номер квартиры.

После нескольких тональных гудков слегка хрипловатый женский голос напряженно спросил:

-- Кто там?

-- Вам привет из США и лично от Владимира Ивановича.

Было слышно, как кто-то тихонько ойкнул.

-- Проходите.

Дверь запищала. Маркин потянул её на себя, и она открылась. Слегка пахнуло кошками, но, в принципе, было видно, что в подъезде часто и хорошо убирают. Лифт работал, все кнопки были на месте, а стены лифта не исписаны похабными надписями и не испещрены такого же типа рисунками.

-- Неплохо живут товарищи белорусы, - сказал Алексей. - Как в Европе.

Он вышел на четвертом этаже. Дверь искомой квартиры уже была приоткрыта. Алексей аккуратно постучал об металлический косяк, (звонить, раз дверь и так открыта, он счёл неуместным), и вошёл, прикрыв дверь за собой. В прихожей сразу потемнело, и когда из комнаты навстречу ему вышла женщина, она была как на ладони, а вот она его, видимо, видела не очень чётко.

-- Здравствуйте! - решительно сказал Маркин. - Меня зовут Алексей Маркин. Я ваш... муж.

Это звучало по-идиотски, но в рамках легенды было абсолютной правдой. А в легенду лучше всего было вжиться, так, словно она стала реальностью.

Неожиданно женщина расслабилась.

-- Привет, дорогой! Проходи.

Она сразу перешла на "ты", моментально сломав барьер, который Алексей не рассчитывал преодолеть так быстро. Оля оказалась особой решительной, не собиравшейся ходить вокруг да около.

-- Катя, - позвала она девочку, - папа пришёл.

Девочка бочком вышла из другой комнаты, и спряталась за мамину спину, посверкивая оттуда недоверчивыми, но любопытными глазёнками.

-- Да, я твой папа, - сказал Маркин, стараясь, чтобы его голос не звучал слишком фальшиво.

Нужно было сразу приучить девочку говорить "папа" и только "папа". Не дай Бог ребенок назовет его при чужих по имени, или еще хуже того - "дядя". Всё, подозрения и проверки обеспечены надолго. А там и провал не за горами.

-- Алексей... Ты, наверное, хочешь с дороги отдохнуть?

Это было бы неплохо. Всё-таки ночь в поезде, и здоровый сон в постели -- совсем разные, несравнимые вещи. Кроме того, Алексей не мылся трое суток подряд, а от такого он уже как-то отвык.

-- Ты знаешь, - смело начал Маркин, решив, что если ломать барьеры, то все и сразу, - я бы ещё и искупался. Трое суток не мылся, и запах от меня, наверное, не очень приятный. Мыльно-рыльные принадлежности у меня все с собой, полотенце тоже, и бельё чистое есть. Так что от вас требуется только ванна.

Он улыбнулся, чтобы показать шутливость слова "требуется".

-- Да, конечно, - ответила Оля, поворачиваясь в сторону ванной комнаты, - ты же теперь дома. Располагайся, привыкай. Как ты, кстати, насчет электричества? У нас в ванной розетка для стиральной машины сгорела, а новую поставить некому.

-- Я гляну, - коротко ответил Алексей, снимая обувь. - Но сначала искупаюсь и посплю, хорошо?

-- Само собой, - кивнула головой Оля, и приглашающе распахнула дверь в ванную.

Ванна была чистая, но старая. Скорее всего, ничего принципиально не меняли ещё с советских времен. Единственным признаком произошедших за последние годы перемен была стиральная машина, да и та не из дорогих -- типичный малобюджетный вариант.

Алексей достал свою зубную пасту, щётку, поставил в стаканчик. Повесил на свободный крючок полотенце, покосился на розетку: да, даже снаружи было видно, что она слегка оплавилась.

-- Ты еще не разделся? - раздался голос за дверью.

-- Нет, - настороженно ответил Маркин, не понимая причины вопроса.

-- Я просто хотела сказать, что грязное белье можешь класть в таз. Я постираю. В общем, веди себя как дома.

-- Спасибо! - коротко произнес Алексей, и взглянул на тазик.

Там уже лежали и детские, и женские вещи.

-- Блин, как непривычно-то всё, - протянул Маркин.

Впрочем, ситуация начала его развлекать. Он, конечно, успел сыграть немало ролей, но роль мужа играл впервые. К тому же Алексея в первый раз посетила не очень корректная мысль, что по результатам пластики он сейчас выглядит весьма и весьма симпатично, так что, вполне возможно, Ольге не так уж и неприятно вот так, за здорово живешь, заполучить такого красавца. Впрочем, это бахвальство Алексей решительно подавил: надо быть скромнее. Мачо он себя никогда не ощущал, и эта роль ему вообще претила. Вполне достаточно было того, что большинство женщин смотрело на него с удовольствием. Остальные были просто близорукие.

Алексей долго и бездумно лежал в ванной, отмокая от изнурительной дороги, потом всё-таки выполз, снова натянул на себя всю одежду, что распаренному телу было не столь уж и приятно, (но не выходить же из ванны в трусах? Это как-то...), и вышел.

-- Там тебя ждет чай и бутерброды, - сказала Ольга, выглянув на звук из кухни. - Поешь, а потом можешь спать. Я тебе уже постелила.

-- Нет слов, - широко улыбнулся Алексей. - Это просто превосходит все мои ожидания.

Ольга недоверчиво посмотрела на него -- не насмехается ли он над ней. Но Маркин знал, что улыбка у него, что надо. Подействовало и сейчас -- Олина недоверчивость сменилась ответной улыбкой.

-- Это мой долг, - сказала она насмешливо деланно строгим голосом.

Маркин вздохнул. Впрочем, до исполнения долга было, очевидно, еще очень и очень далеко. Хотя... Если рассуждать совсем уж принципиально, то теперь вся его жизнь -- сплошное исполнения долга.

Алексей заснул быстро - поездка в поезде оказалась, действительно, несколько утомительной. Проспал он не очень долго, зато ему приснилось, что он попал в плен, стоит перед четырьмя до зубов вооруженными кавказоидами с пустыми руками, и судя по их гортанному бормотанию, его не ждет сейчас ничего хорошего.

Пробуждение было приятным; хорошо, что всё увиденное было не более чем страшным сном.

Однако, вставать не хотелось. Было совершенно не ясно, чем сейчас нужно заниматься. Был бы он в Ростове, поставил бы чайник на плиту, попил кофе, включил Интернет, посмотрел новости, а потом начал рубиться во что-нибудь на компе.

"Интересно", - подумал он, - "а тут вообще есть компьютер? А Интернет есть"?

Потом он вспомнил о розетке в ванной, и решил, что на ближайшее время занятие у него имеется. А там видно будет. В конце-концов, в средствах он не особенно нуждается -- Интернет можно и провести. А ноутбук у него с собой.

Маркин тихо поднялся с дивана, осторожно вышел из комнаты. Получилось даже лучше, чем он рассчитывал: движения оказались настолько бесшумными, ворчание сковородки на кухне таких громким, что Оля ничего не заметила до того самого момента, пока не повернула голову.

Поэтому у Маркина было несколько минут, чтобы незаметно рассмотреть свою названную супругу. Двигалась она легко, лицо было напряженным, нижняя губа слегка закушена. Короткий халат не скрывал босых худощавых ног.

Когда же Оля увидела "мужа", то слегка дёрнулась от неожиданности.

-- Как ты...

-- Я бесшумно -- это профессиональное, - не упустил возможности слегка покрасоваться Алексей. - Кроме того, тут так громко что-то шкворчит...

Оля улыбнулась.

-- Будут драники. Это местное национальное блюдо. С мясом и сметаной.

-- Не откажусь. Честно говоря, я домашней еды не ел много лет. Отвык. Даже не помню, как это.

Ольга нахмурила брови.

-- Как это вообще возможно?

-- Очень просто! Последний раз я ел подобное... у мамы...

Голос у Маркина предательски дрогнул. Он сразу насупился.

-- А потом... Потом я ушел в подполье. Ну и... всё. Когда сам себе готовил, когда казённое. В лучшем случае -- ресторан. Но я не люблю есть в ресторанах. Не люблю, когда много людей.

-- А я люблю, - сказала Оля, присев на край табуретки. - Только бываю редко. Ходить не с кем.

-- Намек понял, - ответил Алексей.

Оля протестующе махнула рукой, но Маркин только улыбнулся.

-- Молодые супруги должны ходить в ресторан, - шутливо подтвердил он своё намерение. - Тем более, желание дамы -- для меня закон.

После обеда Маркин решил заняться розеткой. В квартире отключили электричество, при свете фонарика Алексей раскрутил объект, и сразу стало ясно, что такую розетку остаётся только выбросить. Причем розетка была специальная -- такую в обычном хозяйственном магазине не купишь.

-- Кто ставил? - спросил Алексей.

-- Мастера из магазина, когда мы машинку купили.

-- Ясно. Розетка специальная, есть у вас тут, например, строительный рынок?

Оля улыбнулась:

-- Конечно, есть. Через четыре остановки можно доехать до "Бигзза" - это гипермаркет такой, местный. Там рядом строительный рынок. Там должно быть.

-- Сходим? - предложил Алексей. - Прямо сейчас?

-- Легко, - развела руки Оля. - Сейчас оденемся, и пойдём. Сколько денег нужно?

Маркин нахмурился, он уже забыл, что здесь местная валюта, и на российские рубли ничего не купишь.

-- А обменка там есть? - спросил он.

-- Обменка есть прямо тут, на Кольцова, от "БелСвиссБанка". Там, правда, курс рублей российских не очень хороший, но другие обменки дальше, а на рынке курс ещё хуже.

-- Ничего страшного, у меня баксы есть.

-- Ну вот и славно!

Маркину пришлось подождать минут двадцать, пока Оля собралась сама, и одела девочку.

Когда Оля вышла из своей комнаты, Алексей отметил, что она накрасилась, и стала гораздо интереснее, чем показалась при первой встрече. От неё очень хорошо пахло духами. Плотная белая юбка слегка прикрывала колени.

-- Ну, пошли? - намекнул Алексей, не совсем уверенный, что мать и дочь уже готовы.

-- Пошли. Кстати, вот твой комплект ключей. Завтра пойдем, купим тебе симку. Но на тебя оформить без прописки все равно нельзя, поэтому оформим на меня. МТС тебя устроит?

-- Вполне, - кивнул Маркин, и они гуськом вышли из квартиры.

Алексей, для тренировки, сам замкнул двери.

При выходе из подъезда он автоматически обежал глазами окрестности. Ничего подозрительного. Да и чего бы вдруг? Катя запрыгала перед ним на одной ножке.

-- Теперь ты будешь моим папой? - спросила она.

Алексей отметил для себя слово "теперь", но, конечно, не подал виду.

-- Я теперь твой папа насовсем, - внушительно ответил он.

-- Насовсем -- насовсем? - недоверчиво спросила девочка, перестав прыгать, и удивленно тараща на него глаза.

-- Да, насовсем. Я твой папа. Запомни это!

-- Хорошо, - легко согласилась Катя, и снова запрыгала. - Я давно мечтала о таком красивом и большом папе!

Алексей взглянул на Олю. Та смотрела на Катьку с жалостью. Потом она отвела глаза, и, кажется, подозрительно шмыгнула носом.

Деньги обменяли быстро, потом дождались троллейбуса. Алексей с большим интересом рассматривал окрестности. Мимо проплыла большая, но недостроенная церковь, автостоянка, слева -- канал, сосновый лес, универмаг "Северный", потом -- целый лес многоэтажек.

На конечной остановке никакого гипермаркета не оказалось.

-- Нам дальше, - показала Оля удивленному Алексею на тоннель под автострадой. - Вот Минская кольцевая автодорога, сокращенно -- МКАД. Да, у нас тоже есть свой МКАД, - вскинув голову, сказала она, - не только в Москве. Сейчас пройдём по тоннелю, и там сразу строительный рынок. Кстати, Минск здесь заканчивается. Дальше -- Минская область.

Побродив с полчаса по рядам и павильонам, они нашли нужную розетку, и так же неторопливо вернулись домой. Еще где-то минут сорок у Алексея ушло на ремонт.

Когда машинка заработала от новой розетки, Ольга с удовлетворением сказала:

-- Ну вот, наконец-то мужчина в доме. Так обрыдло надоело всё делать самой да самой...

-- Я постараюсь соответствовать, - заверил ее "супруг".

Вечером вся семья уселась перед телевизором. Ольга механически щёлкнула пультом, и на экране возникли местные новости. Женщина хотела уже было переключить канал, но Маркин её остановил.

-- Подожди, - сказал он быстро, - я хочу посмотреть местные новости. Тем более, на русском языке.

-- Хорошо, - с готовностью отозвалась Оля, - как скажешь.

Новости были очень похожи на старые советские -- сплошной позитив, про привесы, удои, стройки, общий рост благосостояния...

-- Странно, - задумчиво произнес Маркин, ни к кому персонально не обращаясь, - а где же криминал? Где новости плохие? ... У вас что, и правда всё так здорово?

-- Геббельс-ТВ, - пренебрежительно сказала Ольга. - Лакировка действительности. В царстве Лучезарного не может быть ничего плохого.

-- Кого? - не понял Маркин.

-- Лукашенко, - пояснила Оля. - Его по-разному у нас кличут. АГЛ, Тот, чье Имя Нельзя Произносить вслух, Так Называемый Президент, Хитрозачёсанный. Еще как-то. Кто во что горазд, остряков много.

-- Ты его не любишь? - спросил Маркин. - А я вот ехал в поезде с семьей банкиров, так они от него просто в восторге.

-- Есть и такие, - ответила Оля. - Примазавшиеся. Но я лично его не люблю.

-- Но почему? - настаивал Маркин. - Я в ваших делах совершенно не разбираюсь. Мне просто интересно, почему есть те, кто "за", и те -- кто "против". Это как на Украине -- Восток и Запад?

-- Нет, - Ольга отрицательно махнула головой. - Есть, конечно, польская колонна и у нас, но я не люблю их ещё больше, чем Лукашенко. А Лучезарного я не перевариваю, потому что он ведет нас к катастрофе.

-- Это как?

-- Очень просто. То, что у нас якобы нет коррупции -- вранье. Есть, и ещё какая. И грызня в верху то же есть. А что нет олигархов, так это не потому что мы такие замечательные. Просто у нас есть один, самый главный олигарх - это сам Лукашенко. Есть такая чудная структура -- Управление делами Президента. Так вот все самые лакомые куски нашей экономики там. И детки не обижены. Тоже все при делах. Так что всё в собственности одного человека. Вся страна. И добровольно он власть никому и никогда не отдаст. А здоровья у него надолго хватит -- спортсмен все-таки.

Маркин слушал молча, не перебивал.

-- Самое страшное, что он сделал, и делает -- это вымывание всех инициативных людей из страны. Все, кто высовывался, пострадали. Умные всё быстро поняли, и начали валить. А остаются только тупые исполнители. Что Хозяин скажет, то и делают. Никто не думает ни о чем, не возражает.

-- Так у вас вроде бы все так аккуратненько. Говорят, всё работает...

-- Лакировка. Дотации от России получаем, и тупо прожираем. Развития -- ноль. Как от Союза что осталось, на том и держимся. Кто сюда только не пытался сунуться с инвестициями -- почти все сбежали.

-- Почему?

-- Потому что прав у них здесь никаких. Всё, что будет более -- менее ценное появится, Лукашенко всё-равно отберет.

-- Как-то странно это звучит...

-- Это правда. Людям говорят, что всё здесь в интересах государства. Но если государство у нас -- это Президент, то в чью пользу всё это идёт?

Маркин покачал головой.

-- Наверное, мне нужно пожить у вас, посмотреть. Тогда я сам смогу понять, в чём тут дело. Мне кажется, по сравнению с российской действительностью...

Оля покачала головой, и не дала ему договорить.

-- Понимаешь, Лёша, есть разные виды дерьма -- коричневое, зеленое, черное, белое... Разные. Но по сути своей -- дерьмо остается дерьмом. Пусть и разного цвета. Ты понимаешь, о чём я?

Алексей почесал затылок.

-- Согласен. Ты умеешь убедительно формулировать.

-- Короче, - решительно сказала Оля, переключая телевизор на вечернюю сказку для ребёнка, - ты же заходишь в Интернет?

-- Ещё как! - воскликнул Маркин.

-- Так вот. Заходи на тут бай, и читай новости и форумы. Узнаешь для себя много нового и интересного. И пойдем, чаю попьём.


## Глава 7.


Офис на Орловской выглядел скромно, но уютно. Тихое урчание компьютеров убаюкивало. Толстое ковровое покрытие пружинило под ногами, и заглушало шаги.

Молодой паренёк в очках оторвался от экрана ноутбука, предложил присесть, и попросил документы.

Он разложил фотографии, паспорта, свидетельства о рождении, пролистал военный билет.

-- Хорошо, - сказал он. - Вы куда планируете ехать оформляться? В Варшаву или в Москву?

Алексей твердо помнил, что ему -- в Москву, но не успел и рта раскрыть, как паренек продолжил.

-- Все белорусы ездят в Варшаву. Но у вас ситуация особая. Вы имеете право пройти собеседование и в Москве, так как ваш супруг -- гражданин России. Какие есть плюсы. В Москву не нужно будет получать шенгенскую визу. Это неплохая экономия. Минус -- у нас в Минске для оформления пакета медицинских документов есть аттестованная клиника - "Лодэ". Ее признают в посольстве в Варшаве. Но в Москве не признают. Там свои аттестованные клиники.

Супруги молчали. Алексей пытался собраться с мыслями - по поводу медицины шеф как-то ничего не сказал. Видимо, это тоже входило в пресловутую "чистоту"? Ехать в Варшаву ему не хотелось. Но и Москва тоже теперь не казалась отличным вариантом.

-- А что вы нам посоветуете? - спросила Ольга, решив, раз "супруг" помалкивает, взять инициативу в свои руки.

Паренёк пожал плечами.

-- Такой случай, как у вас, достаточно редкий. Насколько я знаю, были люди, которые проходили медкомиссию в "Лодэ", а потом в Москве шли в аттестованную клинику, доплачивали, и им просто меняли пакеты. Переписывали содержимое, ставили свои подписи и печати, и этого было достаточно. Кстати, тут пройти полное обследование намного дешевле.

-- Хорошо, - после паузы сказала Оля. - Мы, наверное, пройдем всё здесь.

-- Ну, смотрите сами. Теперь вот ещё что. Оставите мне свои документы, я буду заполнять анкеты. Потом вы их у меня заберёте, и тщательно перепишите собственной рукой. Лично каждый. И ещё. Вам нужны будут справки об отсутствии судимости.

-- Мне в России получать? - спросил Маркин.

Паренек задумчиво почесал затылок.

-- У нас был случай, похожий на ваш. Был. Так вот, я вам настоятельно советую получить две справки -- одну по России, одну по Белоруссии. Вы здесь прописаны?

-- Нет, - ответил Алексей. - Я работал в России, вот только приехал.

Паренек пожал плечами.

-- Все равно. Не имеет значения. Скажите в милиции, что американское посольство требует. У нас эта услуга платная, поэтому им, по большому счёту, без разницы. Главное, чтобы вы деньги за услугу заплатили...

Жизнь в Минске у Алексея постепенно налаживалась. На соседней улице он нашёл спортивный зал с тренажёрами. Документы никто не проверял: достаточно было назвать фамилию, и купить абонемент. Маркин купил дневной месячный.

Не сказать, чтобы зал представлял из себя что-то выдающееся, но поддерживать форму в нём было вполне возможно.

Проехав несколько остановок на троллейбусе, можно было попасть в Центр Олимпийского резерва. Там был бассейн. Алексей сходил в поликлинику для взрослых, которая была прямо за их домом, и немного заплатив, легально приобрёл справку о состоянии здоровья.

С этой справкой он поехал в бассейн, купил разовый абонемент, и был даже несколько сконфужен, когда администратор на входе вполне удовлетворился его устным заявлением, что справка для бассейна у него имеется.

Расстроило Маркина только отсутствие подходящего тира. Впрочем, он предполагал, что навыки стрельбы так уж скоро не исчезнут, а потом их можно будет быстро восстановить.

Всё это мелочи. К его собственному удивлению, больше всего его забавлял и даже где-то радовал нежданно -- негаданно приобретенный статус супруга.

Конечно, спали они в разных комнатах, и никаких попыток физического контакта Алексей себе не позволял, хотя помечтать ночью в постели мог. Но фантазии от реальности Маркин отделял чётко.

Совместно -- раздельное существование, тем не менее, имело свои достоинства. Хотя Оля дома и не красилась, и не ходила в вечернем платье, было заметно, что она не даёт себе слабины, и постоянно старается хорошо выглядеть. Прическа была аккуратной, одежда -- чистой, все вещи на своих местах, а кухня просто сверкала.

Алексей, в свою очередь, мылся, брился, следил за одеждой, аккуратно заправлял постель, и активно участвовал в уборке дома.

Однако всю стирку и штопку Оля взяла на себя.

-- Мне не трудно, - сказала она, - и у меня лучше получится. Не мужское это дело.

Алексей хотел было сказать, что для военного человека это как раз таки очень даже привычные занятия, но не стал. Он же и правда не в армии. И не будет уже никогда, видимо. Про совместный бюджет пока речи не шло, но Алексей хотел в ближайшее время поговорить об этом. Пока продукты оплачивал тот, кто шёл в магазин, но это явно был временный компромисс.

Зато Маркин стал хорошо, по-домашнему, питаться, нашел интересного и внимательного собеседника, с которым они обсуждали фильмы, телепередачи, и ранее прочитанные книги.

Кстати, довольно скоро Алексей согласился с Олей и в отношении к бессменному белорусскому президенту. У него тоже появилась неприязнь, но совсем по другой причине. Просто по местному телевидению он увидел то, что никак нельзя было узнать по телевидению российскому -- двуличность Лукашенко. То, как он отзывался о России и русских в выступлениях "для внутреннего пользования", Маркина откровенно и неприятно поразило. Довольно быстро Алексей понял, что этот человек вынужден сохранять дружбу с российской властью исключительно ради собственных целей. И вот за это унижение он эту российскую власть тихо ненавидит, перенося свою ненависть и на всю страну.

После этого Маркин отметил для себя, что был излишне наивен, а Оля даже умнее, чем ему показалось на первый взгляд. И беседовать с ней стало ещё интереснее. Там, где Алексей чувствовал понимание со стороны Оли, он с удовольствием развивал свои собственные мысли. Если же он улавливал, что тема ей неприятна, или у них слишком разные точки зрения на предмет, что потенциально могло привести к ссоре, то сразу же перескакивал на что-нибудь другое. Ссориться с Олей ему не хотелось. Совсем.

Алексей чувствовал, что Оля также осторожна в словах. О прошлом друг друга они вообще не разговаривали. Конечно, можно было бы расспросить ребёнка, с которым Маркин иногда гулял на детской площадке. Но Катя, разумеется, обо всем рассказала бы маме, рано или поздно. И тогда по едва начавшему появляться чувству доверия был бы нанесен сокрушительный удар.

С Катей и без того было довольно весело. Она была умная, добрая и очень живая девочка, внешне сильно похожая на маму. Во дворе у неё имелось несколько подруг, так что когда Алексей выходил с ней на площадку, все его обязанности заключались в том, чтобы сидеть на лавочке и греться на солнышке, наблюдая за детьми.

Если бы Маркин знал, что такая жизнь -- навсегда, он бы, наверное, задумался, точно ли ему это нравится? Но так как ему было прекрасно известно, что такая идиллия продлится недолго, то Алексей просто спокойно наслаждался выдавшимся ему отдыхом.


## Глава 8.


Медицинский центр "Лодэ" располагался в центре Минска, недалеко от ЦУМа. Доехали до цели на маршрутке. Местные маршрутки Алексею нравились. За всё небольшое время своего здесь пребывания он не встретил ни одной "Газели". В основном попадались "Мерседесы". Не быстрее, но мягче, да и внутренний дизайн был, конечно, куда удобнее и приятнее для глаз.

В медцентре их встретили с пониманием. Таких как они, иммигрантов, через "Лодэ" пропустили уже не одну сотню.

Медсестра выдала список с номерами кабинетов, и супруги отправились в обход.

Алексей чувствовал себя абсолютно здоровым, поэтому поход по врачам его скорее забавлял, чем напрягал. Оля не была так уверена в себе, и какая-то озабоченность на её лице присутствовала.

Всё было хорошо, пока Маркин не дошёл до сдачи кардиограммы. Медсестра подключила присоски, включила аппарат, а потом, отдавая пациенту документы, сказала:

-- В принципе, все нормально. Только я бы посоветовала вам все-таки сходить к кардиологу, и пройти УЗИ. У вас, кажется, есть проблемы с желудочками.

Алексей вышел из кабинета, и с недоумевающим лицом опустился на мягкий синий диванчик. Вот так вот! Еще пять минут назад он считал свое здоровье прекрасным, а теперь уже этого ощущения не было и в помине. Он начал вспоминать родительские болячки. У отца -- гипертония. У мамы -- гипертония. Бабушка умерла от инсульта, хотя дожила до восьмидесяти лет, а это уже само по себе не шутка. И вообще все его деды пережили семьдесят лет, так что на семьдесят лет-то и он мог рассчитывать однозначно...

Будет ли кардиограмма помехой для иммиграции? Это вряд ли, иначе бы медсестра сказала об этом -- она же видит, куда пойдут документы.

И потом, чего он так испереживался? У него непонятная судьба и, мягко говоря, небезопасная работа. И это ещё очень мягко говоря. На такой работе шансов дожить до семидесяти лет крайне мало при наличии даже самых лучших в мире генов и идеального здоровья.

-- Что-то случилось? - озабоченно глядя на него, спросила подошедшая Оля.

-- Да так, - ответил Алексей, помедлив. - Сказали, что есть мелкие проблемы с сердцем. Неприятно.

-- Да, бывает, - сказала супруга. - У меня хронический тонзиллит. Врач говорит, лечи здесь -- там медицина дорогая. А я не хочу.

-- Тебя пропустят? - уточнил Алексей.

-- С этим? Да, конечно. Без проблем. Это не заразно. Неприятно, но не смертельно.

-- А чего не хочешь вылечить? Это трудно?

Оля усмехнулась.

-- Нет, говорят, что нетрудно. Но я просто боюсь. Я вообще большая трусиха.

Маркин промолчал. Он не представлял себе, что можно сказать. Может быть, она просто кокетничает? Ведь в том деле, на которое они вместе подписались, трусиха -- это как-то... Этого не может быть просто потому, что шеф не отправил бы его к кому попало.

Но Оля не стала долго засиживаться рядом с мужем, а подхватила Катю и понеслась с ней к педиатру...

Оформление гринкарты -- дело весьма не быстрое. Так что нужно было -- хочешь или не хочешь - настроиться на долгое и томительное ожидание.

Помимо физических тренировок Алексей и Оля усиленно занимались английским языком. Они зубрили слова, читали книги, и по два часа в день совместно слушали по Интернету ВВС.

Совместная жизнь длилась уже третий месяц, а это срок, вполне достаточный, чтобы сблизиться. Маркин перестал ощущать себя чужим. Оля и Катя стали привычным явлением повседневной жизни.

Но трогать собственную "супругу" руками Алексей по-прежнему не решался. Мешала вполне понятная робость, а сама Ольга не давала никаких намёков или поводов.

Впрочем, гораздо больше Алексея беспокоило другое. Вот уже три месяца вместе, а никакой информации о прошлом Оли он так и не узнал. Собственно, также как и она о нём. Но если они напарники, как же можно до конца доверять другому, если ты мало что о нём знаешь? А как рассказывать о себе? Владимир Иванович почему-то никаких указаний по этому поводу не дал. Видимо, вопрос был деликатный, и даже ТАМ не знали, как выстроится совместная жизнь у их агентов.

Но, если подумать, ОНИ наверняка допускали, что он может рассказать ей обо всём, раз уж не установили для него никаких инструкций? Неужели они настолько доверяли ей? Но почему? По той же самой причине, что и ему?

Откровенный разговор рано или поздно должен был произойти, но Маркин выжидал подходящего случая. Однако это все равно произошло неожиданно, безо всякой подготовки.

Как-то раз, щелкая пультом от телевизора, Алексей случайно набрел на фильм "Кавказский пленник". Конечно, покойный Сергей Бодров и здравствующий Олег Меньшиков актерами были замечательными, но вот сюжетец... Фантастику на тему чеченской войны Маркин не переваривал. И несмотря на это, он почему-то задержался на этом канале.

Зато реакция Ольги оказалась и вовсе неожиданной. Она выхватила, (именно выхватила), пульт из рук супруга, и попыталась переключиться. Но руки у неё так дрожали, что она никак не могла этого сделать, и очень злилась. Оля заскрипела зубами, лицо ее страшно исказилось, и пораженный Алексей даже отшатнулся.

Наконец, на экране возник безобидный канал о диких животных, а Оля, сжимая и разжимая кулачки, выговорила:

-- Я не могу смотреть этот бред.

Маркин молчал, и внимательно смотрел на супругу. Она посмотрела ему в глаза, отвела взгляд, помолчала, и ответила на безмолвный вопрос:

-- Я родилась в Грозном.

Алексей продолжал молчать. Такое признание само по себе не значило ничего.

-- Когда развалился Союз... Вернее, потом... Уже в девяносто втором году... В городе стало очень страшно жить... У нас начали пропадать соседи. Вечером еще были, а утром -- уже нет. И через несколько дней там живут уже совсем другие люди -- в общем... Понятно, какой национальности. Мне было четырнадцать лет, моему брату -- десять. Мы жили с папой, и мамой. Папа был инженером. Но его завод уже вроде бы и не работал... Он так ходил еще на работу -- по инерции... Брата били -- во дворе. Меня... Так, оскорбляли... Ну, можно догадаться, как. Но я терпела. Мы вот -- вот собирались все бросить, и уехать... Квартиру было жалко.

Алексей видел, как тяжело дается ей рассказ, но молчал, не перебивал. Он должен был это услышать.

-- В общем... Они пришли ночью. Папа не хотел открывать двери. Они ее выбили. Их было много... Мама сразу все поняла. Она мне закричала - "Беги, Оля, беги! Спасайся!"

Второй этаж. Я прыгнула. Уж лучше было разбиться, чем попасть к ним... В общем, понятно... Я упала на кусты, они смягчили падение. Я ободралась, сильно. Но ничего не чувствовала. Сердце было где-то у горла, колотилось как бешеное. Я не знала, куда мне бежать, и за родителей было страшно. И за брата...

Слова давались ей с трудом, она вот -- вот готова была разрыдаться. Алексей с облегчением подумал, что Катя уже спит. Ему вовсе не хотелось, чтобы девочка видела эту сцену. У него самого кисти беспрестанно сжимались в кулаки. Он наклонил голову, чтобы Оля не видела его глаз. Страшные у него были сейчас глаза.

-- Там было окошко в подвал. Стекло давно выбили, но оно было узкое. Но я была очень худенькой. И еще отчаяние придало мне сил. Я, короче, пролезла в подвал. Там было темно, я пробралась в угол, затаилась. И вдруг... Вдруг я поняла, что я в подвале не одна. Странное ощущение: и звуков вроде бы никаких, но такое чувство, что кто-то есть. А потом... А потом что-то железное к моему виску прислонилось. Я даже не сомневалась, что это ствол. Мне стало так страшно, я всхлипнула. Хрипло так, с надрывом. А меня спросили - "Ты русская"? Мужской голос. Жесткий очень, но не злой. Я ему ответила, но с трудом, меня колотило всю - "Да. Там наверху мою семью убивают". А он отвечает - "Я понял. А как ты ушла"? Я объяснила. Он ствол убрал, сказал - "Сиди тихо, молчи как мертвая. Меня только слушай". Я и замолчала. Долго мы сидели. И вот что меня до сих пор поражает. Моих родных убивали, а вокруг звуки, как в обычной жизни -- машины ездили, люди говорили. Словно ничего страшного вообще не происходит, словно так и надо. Мы просидели так до самого рассвета. Когда начало светать, мужчина сказал мне, что он посмотрит, что творится у меня дома. Спросил номер квартиры, и ушел. У него был ключ от двери в подвал. А может, и не ключ, а отмычка - я не знаю. Но он ушел и очень долго не возвращался. Я начала думать, что я буду делать, если он не вернется. Подползла к двери, подергала -- закрыто. Тогда я добралась до окошка, и поняла, что не смогу выбраться обратно. Я хотела зарыдать от отчаяния, но я все-равно боялась шуметь.

Потом мужчина вернулся. Он сказал, что мне не нужно подниматься наверх, потому что у меня больше нет семьи, и видеть это не стоит. Он дал мне мое свидетельство о рождении, и спросил, есть ли у меня родственники. Я ответила, что только в Минске. Он задумался, а потом сказал, что ему самому приходится прятаться, что здесь его ищут. И если вдруг он попадется, а я буду с ним, то меня -- в лучшем случае -- сразу убьют, но даже на это рассчитывать особо не стоит. Я не выдержала, и заплакала, и умоляла его не бросать меня, потому что если я останусь одна, то тогда мне точно конец. Я видела его глаза. Очень злые, мрачные. Но он скрипнул зубами, и сказал, что согласен. Что он попробует. Только чтобы я слушала его беспрекословно, команды выполняла быстро и не раздумывая. Я закивала головой. Я была готова на все. Он подошел к окошку, долго осматривал двор, потом мы осторожно вышли из подвала, и быстрым шагом прошли наш двор. Мой спаситель очень, очень нервничал. Но когда мы добрались до какой-то щели между домом и гаражами, он сразу повеселел. Потом мы пробирались по каким-то узким замусоренным проходам, зарослям. Часто останавливались. Город он знал здорово, просто великолепно. Я бы так никогда не смогла. Он шел осторожно, но уверенно, словно крыса. Мне казалось, что он даже нюхает воздух. И мы шли по большому городу, но так, что нас не видела ни одна живая душа, кроме нескольких кошек. Мы слышали людей, но не видели, а они не видели и не слышали нас. Но такая дорога была очень долгой -- мы шли весь день, а из города так и не вышли. Ночевали в какой-то яме. Кто-то строил кирпичный гараж, потом бросил, стройка полностью заросла, и кусты скрыли смотровую яму. Там мы и спали. Вернее, я спала, а спал ли мой спутник, я не знаю. Я только спросила, почему нельзя идти ночью. Он усмехнулся, и сказал, что ночью лучше слышно звуки, потому что становится тихо. А когда мы двигаемся днем, наше перемещение скрадывается обычным городским шумом. Мне очень хотелось пить, он достал фляжку, и попросил сделать только глоток. Сказал, что когда выйдем из города, напьемся из реки. Я спросила, а что мы будем делать еще, когда выйдем из города. Он снова зло усмехнулся, и ответил, что сначала нужно выйти, а потом как карта ляжет. Мы вышли к окраине Грозного к концу второго дня, и снова заночевали в какой-то бетонной трубе. Но когда стало темно, мужчина разбудил меня, и мы пошли в полной темноте по каким-то кустам. Я спросила, почему теперь нам нужно идти ночью, а не днем? Он сказал, что за городом днем нас будет хорошо видно, а ночью есть шанс пройти незамеченными. Главное, держаться подальше от жилья, где есть собаки. В темноте было очень трудно идти, тем более, что было пасмурно, и луна скрылась за облаками, да еще пошёл мелкий дождик. А мой спутник, наоборот, очень радовался все этому. Он говорил, что вряд ли кто будет шляться под дождем в такую темень в этих местах. Он подгонял меня, потому что хотел добраться к утру до какой-то рощи. Говорил, что там есть тайник, где можно отсидеться днем. Только вот мы всё-таки слегка запоздали, добрались до него уже когда было совсем светло. Зашли в эту рощу, я упала на траву, потому что у меня совсем сил не осталось после такого похода. И тут я увидела, как на меня смотрит мальчишка - чеченец. Ну, не маленький, а так -- где-то тех моих лет, или чуть старше. Он спросил, что я тут делаю. Спросил, одна ли я. Я растерялась и кивнула. Он облизнулся, ощерился, осмотрелся по сторонам, и пошел ко мне. Я стала подниматься, и тут мужчина откуда-то выпрыгнул, схватил мальчишку за голову, так как-то ловко крутанул, у того шея хрустнула, и он повалился. Мужчина сказал, что это пастух, и что поблизости никого, кроме него не было. Но теперь его хватятся, и нам далеко не уйти. Тогда он открыл тайник. Это была яма с крышей наверху -- хорошо замаскированная. Как бандеровский схрон -- я потом такие видела в кино. Я сидела прямо около неё, а не заметила. Мужчина сбросил тело туда, а потом мы вместе с ним спустились. Он сказал, что дня три посидим здесь, может, больше, пока все не утихнет, а продукты тут есть, и у пацана этого он сумку с едой тоже забрал.

Я так устала, и так измучилась, что мне было все равно. Я вот только сейчас с содроганием вспоминаю, что мы сидели в яме вместе с трупом. А тогда я ничего не чувствовала. Его точно скоро начали искать. Даже над нами ходили, и я сидела ни жива, ни мертва. Пришлось просидеть три дня в темноте. Но когда мы потом вышли ночью наружу, после кромешного мрака мне показалось, что вокруг светло как днем. Еще целую ночь шли, а под утро вышли к поселку. Я так поняла, что мы должны были туда зайти -- во всяком случае мой провожатый на это очень надеялся. Но когда мы увидели поселок, то увидели еще и дым. Что-то сильно горело, а потом начали стрелять. Мой спутник приказал мне сидеть тихо на одном месте, а сам ушел. Вернулся где-то через час, наверное - чернее тучи. Сказал, что заходить сюда не будем. Я видела, что он очень сильно расстроен, мне казалось, что он стал сильно нервничать. Рычал на меня без особых причин. После ямы от нас обоих сильно несло. Когда ночью мы подошли к реке, мужчина заставил меня обмыться в ледяной воде. Я терпела, куда деваться? Я вообще стала терять связь с реальностью -- словно я попала в кино про войну, и мы через оккупированную территорию пробираемся. А ведь это была моя родина!

Оля замолчала, но Алексей молчал тоже. Словно очнувшись, женщина продолжила.

-- В общем, вышли мы к дороге под утро. Смотрим, а там несколько машин милицейских. Мой спутник долго вглядывался, потом резко повеселел, сказал мне, чтобы я оставалась на месте. Если что-то пойдет не так, чтобы убегала. Показал мне направление, куда бежать. Сказал, что если буду идти прямо, то попаду в Россию. Потом он встал, поднял руки и пошел к машинам. Милиционеры его заметили, напряглись все. Он подошел, они его обыскали, нашли что-то в кармане, расслабились. Он руки опустил, я видела, что он заулыбался. Потом повернулся в мою сторону, и призывно помахал рукой. Я побежала к нему. В общем, это были наши. Не знаю, что они там делали, но меня посадили в машину, и увезли на ближайшую железнодорожную станцию. Документы у меня были, билет они мне купили до Минска. С собой денег дали немного. Так я сюда и приехала. И мужчину этого, который мне жизнь спас, я больше не видела, и думала, что никогда не увижу, пока...

-- Пока что?

-- Потом он сам меня не нашёл. Документы-то он мои видел, и знал, куда я уехала. Предложил работу в Конторе. Сказал, что у меня будут шансы отомстить. Вот так я и стала агентом.

Супруги на время замолчали. Алексей обдумывал услышанное, Оля погрузилась в мрачные воспоминания. Неожиданно, видимо решив, что раз начала, нужно говорить до конца, она решилась рассказать и о личной жизни.

-- Здесь в Минске, я жила у тетки, закончила школу. Спасибо ей, конечно, что приютила, но тетка дала понять, что институт она уже не потянет -- у неё свои дети есть. Тогда я пошла в торговый техникум, и сразу начала работать продавцом. Вот тут меня и встретил... Один. После работы встречал, цветы дарил. Улыбка у него замечательная -- озорная такая, добрая. А я была молодой, глупой, доверчивой. Да и жизнь у меня была невесёлая, а тут все-таки такое приятное знакомство. В общем, у меня как у многих получилось -- сначала в постель, а потом -- в паспорт. А он -- женат. А я уже беременна. Всего пару раз переспать и понадобилось. Тут он начал рассказывать, что он меня очень любит, но жена у него больная... И всё такое. Я хоть и глупая была, но поняла, что врёт он про жену. Видела я его жену -- случайно. Толстая, здоровая. На таких пахать можно. Он хотел, чтобы я его любовницей оставалась, а от ребёнка избавилась. Только я не захотела -- мне врач сказал, у меня такой резус, что если первый аборт -- то всё, про детей можно забыть. А я не хотела! Хотя бы в память о моём замечательном добром папочке! Потому что тогда наш род вообще исчез бы! Совсем!

Оля разревелась. Она спрятала лицо в ладонях, а из-под них текли слёзы. Алексей чувствовал себя ужасно. Он совершенно не понимал, что ему делать, и мечтал провалиться под землю, или убить кого-нибудь, но чтобы только не видеть и не слышать всего этого страшного человеческого горя.

Постепенно она успокоилась, вытерла глаза полотенцем, и все ещё шмыгая носом, продолжила.

-- Я поменяла номер телефона, и ушла с работы. Он меня не нашёл, потому что не знал, где я живу. Но тут тётка начала требовать, чтобы я избавилась от ребёнка. Я и с ней поругалась. Она стала гнать меня из дома. Я совсем не знала, что мне делать. И тут как раз появился мой ангел -- спаситель, и предложил работу. У меня и вариантов-то других не было. Я на всё готова была. Он дал мне денег на съём квартиры. Вот эту квартиру я и сняла. А Контора мне её оплачивает. Я, правда, всё думала, что же они взамен потребуют, но пока ничего особенного. Подай, принеси, прими, проводи, передай. Сказали: "сиди -- жди, понадобишься -- скажем". Вот так и жила, пока ты не появился.

-- Хорошо, - ответил Алексей. - Спасибо тебе за правду. Теперь ты слушай.

Он рассказал ей всё, только не назвал своего настоящего имени, и ничего не рассказал о поездке в Крым. Да он и не имел права: эти файлы в его голове имели строгий гриф "ДСП".


## Глава 9.


Поездка в Москву была приятной, но омрачилась неприятным происшествием, по счастью, благополучно разрешившимся.

Алексей с Олей могли позволить себе поездку в фирменном поезде "Беларусь", благо в таких мелких удобствах Контора их никогда не ограничивала. На столике с самого начала пути заранее были приготовлены бутылки с пивом, минеральной водой и лимонадом, что, разумеется, очень обрадовало ребенка. Постели уже оказались заправлены, а пол покрывал не убогий быстро комкающийся коврик, а настоящий толстый ковер с неким геометрическим узором.

Ещё было приятно, но никак не связано с сервисом, что в купе до самой Москвы они ехали одни. И вообще все было бы совсем чудесно,если бы где-то за Оршей не захотел Алексей пойти в туалет. Зашел, сделал свое нехитрое дело, вымыл руки, но когда начал поворачиваться к двери, зацепился за острый кусок железа, подло прятавшийся до поры до времени под раковиной, и потому им незамеченный.

Брюки были цивильные, не джинсы, не камуфляж - обычная ткань: в меру плотная, в меру крепкая. Но на острые предметы не рассчитанная. Острие полой железяки вошло ров в шов, и не слишком, как выяснилось теперь, качественные нитки под действием поворота тела разошлись сверху донизу.

Такого поворота дел Алексей никак не ожидал, и с чувством даже не испуга, а невероятного изумления смотрел на то, что еще секунду назад можно было без натяжки назвать левой штаниной.

Справившись с первым шоком, Алексей выглянул в коридор. Тот был пуст. Пользуясь этим, Маркин, придерживая распоротую штанину рукой, быстро добежал до своего купе.

- Оля, катастрофа! - сказал он трагическим шепотом. - Ты только посмотри!

Оля пригляделась, и только ахнула.

- У меня ни нитки, ни иголки нет... Мне и в голову прийти не могло...

- Сходи к проводнику, - попросил Алексей. - Я не могу в таком виде по вагону расхаживать. На что это вообще похоже? Взрослый мужик - в таком виде. Позор.

Оля ушла, не было ее минут пять. Вернулась она еще более обескураженная.

- Мне проводница сказала, что они с собой в поездки ни иголки, ни нитки не берут. Примета, говорят, какая-то плохая. Обещала только, что по другим вагонам поспрашивает. Но шансов мало.

Алексей начал судорожно оценивать возможности купить брюки рано утром, сразу по приезду. Попасть в посольство им нужно было в восемь утра. Исходя из своего опыта, Алексей помнил, что купить нечто приличное, да что уж там темнить - вообще купить какие-либо брюки до такого раннего времени было просто нереально. Да и простите, как передвигаться по Москве без штанов? Короткими перебежками?

Постепенно до Алексея начал доходить весь ужас его положения. Опоздать на собеседование к консулу он не имел права. Но и идти к нему, простите, в разорванных штанах было бы равнозначно получению отказа.

Алексей бессильно сел на полку, обхватив голову руками. "Вот так часто оно и бывает - подготовить операцию, казалось бы - все предусмотреть. И вдруг из-за какой-то совершенно непредсказуемой мелочи - случайности - все начинает рушиться. Как? Как я объясню шефу, что операция по внедрению провалилась из-за того, что я порвал в поезде штаны, и во всем составе, во всех этих многочисленных вагонах не нашлось ни одной иголки, чтобы поправить дело. В лучшем случае, это вызовет недоумение. А в худшем? Даже и не знаю...".

Оля тоже выглядела растерянной. Поезд равнодушно и быстро приближал их к Москве. Время таяло.

- Может быть, - сказала Оля. - Может быть удастся купить иголку на вокзале? Я бы тебе прямо там зашила бы.

- А это вариант! - вскинул голову Алексей. - Стеснительностью я не страдаю. В крайнем случае, посижу без штанов. Лишь бы менты не докопались... Так ведь ещё прямо на перроне и докопаются!

В этот момент в дверь купе уверенно постучали.

- Вам иголка еще нужна? - спросила проводница.

- Конечно! - с благодарностью и облегчением одновременно воскликнули Алексей и Оля. - Неужели у кого-то оказалась иголка?

- У пассажира взяла. Вам повезло.

- Спасибо большое! - стараясь улыбаться как можно более обворожительно, поблагодарил проводнику Алексей. Он понимал, что ничем подходящим отблагодарить добрую женщину не в состоянии, а предлагать деньги было бы, как ему казалось, оскорбительно.

Дверь в купе закрылась. Маркин стянул брюки, Оля, сосредоточенно сопя, принялась шить. Закончив работу, она попросила Алексея оценить результат. Он надел штаны, повертелся перед зеркалом и уважительно посмотрел на супругу.

- Супер, Оля! Спасибо. Как будто так и было! Молодец!

Теперь можно было успокоиться, и посмотреть на часы. Уже было по настоящему поздно, и стоило лечь спать - прибытие в Москву, согласно билету должно было произойти около шести утра.

Засыпая, Алексей подумал о том, что всё не так уж и плохо началось: он верил в приметы и мировую гармонию. И всегда твёрдо рассчитывал, что мелкая неприятность, особенно случайная, должна предотвратить крупные.


## Глава 10.

Москва встретила путешественников хмуро. С неба сыпал мелкий,но очень противный дождь и было не по весеннему холодно. Катька немедленно задрожала и начала неопределённо ныть. Оля прикрикнула на нее, Алексей просто неодобрительно посмотрел. Они прошли в здание вокзала, поднялись на второй этаж в зал ожидания, и Маркин попросил жену и дочь посидеть здесь, пока он сходит, и снимет деньги в ближайшем банкомате. Оля с Катей присели в свободном уголке, а Алексей побежал на выход. Судя по карте, и данным Интернета, ближайший круглосуточный банкомат Сбербанка находился на соседней улице.

Банкомат оказался на месте, денег - достаточно, и набив бумажник купюрами, Маркин почувствовал себя совсем уверенно. Времени до визита в посольство оставалось прилично, деньги на оплату иммиграционной визы он снял, брюки имели вполне пристойный вид. Но вот тут Алексей вспомнил о возможных проблемах с медицинским пакетом, и наступающую эйфорию словно ветром сдуло. Ветер забрался Маркину под куртку, и тот содрогнулся. Вовремя приехать и снять с карточки собственные деньги - это только начало пути, причем далеко не самое сложное.

Посольство США находилось, как оказалось, недалеко от московского зоопарка. Чтобы попасть к посольству, нужно было перейти дорогу. К своему удивлению, ни "зебры", ни светофора Алексей не увидел ни справа, ни слева. Но это нисколько не смущало редких в этот утренний час пешеходов-москвичей, которые перебегали дорогу, просто ловко лавируя между машинами. Пожав плечами, Алексей повел свою семью таким же образом. Но затем выяснилось, что они всё-равно толком не представляют, где находятся. Пришлось брать карту и сверяться. Держать ее было неудобно, ветер рвал бумагу из рук.

- Нам туда, - уверенно выбрал направление Маркин. Работа с картами его никогда не затрудняла. В них он разбирался здорово.

Ещё задолго до того, как семья подошла к посольству, Алексей понял, что не ошибся, но это знание его совершенно не обрадовало. Просто перед зданием уже колыхалась густая толпа молодых людей. Их было так много, что Маркин сразу погрустнел. Было реально холодно, и он представил, как Кате будет тяжело стоять на холоде, и как она будет очень скоро ныть и пищать.

Видимо, растерянность на лицах будущих иммигрантов была написана столь явно, что немолодая женщина, стоявшая в самом начале очереди, подошла к ним и сказала:

- Вы с ребенком? Вам не надо стоять в очереди, тем более, что это в основном студенты - "джейванщики". Когда придет охранник, покажите ему свои документы, и скажите, что вы с ребенком. Вас вызовут в числе первых.

Решив послушать умного совета, Маркин не стал тащиться в конец толпы и занимать очередь, а остался стоять у прохода, дожидаясь появления охранника. Оля в это время старалась обогреть и успокоить уже начавшую капризничать малолетнюю Катьку.

Алексей немного нервничал, но все вышло так, как и посоветовала сделать опытная женщина. Охранник в черной униформе и кепке козырьком назад принял у Маркина поданные бумаги, коротко кивнул на сообщение о маленьком ребенке, кинул презрительный взгляд на "джейванщиков", и завел все семейство за забор в особо огороженное пространство.

- У вас тут будет особая очередь. Вам объяснят, когда и куда идти. Мобильники и ремни сдадите при входе, а потом получите вон через то окошко.

Алексей кивнул. Всё, что зависело лично от него, как ему казалось, он сделал. Теперь нужно было только ждать. А ждать он умел.

Прошло полчаса, и небольшой загончик, где они стояли, был полностью занят. Маркин наивно думал, что раз они первыми попали сюда, то первыми и пойдут в посольство.

Как бы ни так! Когда в здание начали впускать посетителей, охранник стал выкрикивать фамилии, и первыми пошли какие-то совсем другие люди. Алексей спокойно воспринял этот факт, с любопытством рассматривал тех, кто отправлялся на встречу с консулами. Он пытался представить себе, кто могут быть эти люди? Какие у них цели? С добром они идут в посольство или с худом?

С параллельной очередью студентов все было ясно. По их тревожно-возбужденному виду и поведению было легко понять и цель, и желание. Был бы Маркин в их возрасте, вполне возможно, испытывал бы те же самые чувства. Они натужно шутили, толкали друг друга, подначивали и слишком много, неестественно, смеялись.

Катка уныло ковырялась в носу, а ушедшая в глубокую задумчивость Оля даже не пыталась её одергивать.

Охранник поднял черный матерчатый трос, отделявший зону ожидания от зоны досмотра и пропуска. Алексей с семьей прошли под поднятым тросом, и он опустился прямо за ними. Охранники осмотрели сумки, провели личный досмотр, обвели со всех сторон палками-обнаружалками, и махнули руками - "Проходите"! Вход в посольство был открыт. Маркин впервые вступил на территорию США...

То, что у них отобрали ремни и сотовые телефоны, оставило его равнодушным. Никаких звонков он все-равно не ожидал, ровно как и его супруга. Брюки не спадали, и то ладно.

Они миновали зал "джейванщиков", уже почему-то набитый молодыми людьми, и, следуя указующим стрелкам, перешли в отдел иммиграции. Народу здесь было заметно меньше, но все-равно много. Пришлось постоять, пока очередь в окошко дошла и до них. Хорошо ещё, что Катьку удалось сразу отправить в зал, где показывали мультики. Там, судя по звукам, шел "Том и Джерри", и за Катьку можно было не беспокоиться.

Не возникло проблем и с оплатой за визы. Деньги с удовольствием приняли. А вот с медицинскими пакетами, как и ожидал Алексей, начались проблемы.

- Откуда пакет? Белоруссия? Ну как же так? Мы же предупреждаем, что здесь - в Москве - свои аккредитованные медцентры! Ваш пакет не проходит. Как я передам его консулу? О чём вы думали? Господи!

Алексей выглядел очень растерянным, а Оля, казалось, сейчас заплачет.

В этот момент к ним подбежала оживленная и растрепанная Катька. Женщина из окошка взглянула вниз.

- Это ваша? - спросила она. Увидев кивок Оли, она внезапно сменила гнев на милость:

- Хорошо, я сейчас отдам ваши пакеты консулу, а вы должны принести сегодня в посольство до пяти часов новый медицинский пакет. Вот адрес - (она протянула Алексею листок бумаги) - здесь делают очень быстро. Возьмите с собой свой белорусский пакет, они его используют.

Медицинские пакеты вернулись в Олину сумку, а само семейство отправилось на встречу с консулом.

Как оказалось, их было сразу двое: в левом окошке принимала потенциальных иммигрантов женщина, а в правом - мужчина. Перед окошками находилось несколько рядов откидных стульев. Свободных мест было достаточно, и семейство заняло три крайних. Катьку сразу полезла знакомиться с какой-то маленькой девочкой, но та, очевидно, по русски не понимала, и, вытаращив глаза, от Катьки шарахалась.

Перед женщиной - консулом томились две девчонки. Судя по обрывкам их диалога с консулом, одна из них испрашивала визу невесты. Она неуклюже тыкала в окошко пачкой фотографий, и одна из них упала на пол. Консул что-то недовольно спрашивала, сердилась, а потом девчонки от окошка отошли. По лицу "невесты" текли слезы, размазывая тушь по всем щекам.

- Отказ, отказ! - пронеслось по залу. Девчонка упала на стул, и откровенно зарыдала.

Маркин, которому, честно говоря, не особенно-то и хотелось ехать в эти самые пресловутые Штаты, шепнул Оле:

- Я думаю, у нас-то все будет как раз хорошо.

- Почему?

- Потому что нам это на фиг не надо.

Оля засмеялась, и сразу расслабилась. Маркин откинулся на спинку, и попытался представит себе, что он смотрит театральное представление.

А посмотреть было на что. Чем более явно претендент на визу выказывал робость и желание понравиться консулу, чем больше он нервничал, тем меньше консул выказывал ему свое расположение. Так, консул - мужчина заставил какого-то кудрявого парня разговаривать с ним по английски, и тот так добросовестно старался, что капли пота на его лбу мог заметить даже Алексей со своего места.

Наконец, выкрикнули и фамилию Маркина. Они гуськом потянулись к окошку консула - женщины. Кривляка Катька улыбалась во все свои двадцать два зуба и паясничала. Консулша взглянула из-за своего окошка, и увидев Катьку, улыбнулась сама. В этот момент шестым чувством Алексей понял, что несмотря на все проблемы с медицинскими документами, их пропустят.

Консул спросила, на какие средства они собираются жить первое время в США. Алексей солидно ответил, что у них есть накопления, и месяца на три - четыре средств для существования хватит.

Тогда консул спросил, кто он по специальности. По "легенде", Маркин окончил экономический факультет по специальности "бухгалтерский учет". Данные по своему якобы законченному вузу он, на всякий случай, выучил наизусть. И вот теперь называл свою специальность по памяти - "бухгалтерский учет, контроль и..." - и тут он увидел, как напрягалась консул, не понимая, что он говорит. На первый взгляд, ему показалось, что женщина владеет русским более, чем прилично, но тут он понял, что ошибся. И тут же оборвав себя на полуслове, сказал коротко - "accounting". Гримаса непонимания и напряжения на лице консула разгладилась, и она удовлетворенно кивнула.

- Вы получите визу, - коротко сказала она с улыбкой, ещё раз бросив взгляд на Катю.

Консул показал рукой, что "все, свободны", и Маркин с женой отошли. Это всё было, конечно, здорово, но что делать дальше, было совершенно непонятно. Алексей с недоумением крутил головой, но тут как нельзя более своевременно появилась женщина, принимавшая у них документы.

- Вы понравились консулу, - сказала она деловито, - вам проставят визы, и вы даже завтра получите свои паспорта, если сегодня до пяти часов вечера оформите новые медицинские пакеты. Я вам это уже говорила.

Она протянула Оле бумагу.

- Здесь адрес клиники. Езжайте туда немедленно, объясняйте свою ситуацию и выправляйте новые пакеты. Принесёте сюда, передадите через охранника.

Алексей посмотрел на часы - было одиннадцать утра.

Оля сжала ему локоть:

- Мы справимся. Главное получилось, а все остальное - технические детали.

Алексей решился и как бы в шутку, поцеловал ее в щёчку:

- Конечно!

Оля посмотрела ему в глаза, потом отвернулась, и непонятная улыбка тронула её губы.

Воодушевлённые уже достигнутым успехом, супруги, выходя из здания, с лёгкой снисходительностью посмотрели на нисколько не уменьшившуюся очередь, и отправились заканчивать свою миссию.

Но закончить её оказалось совсем не так-то просто. И дело, конечно, совсем не в деньгах, хотя стоимость услуг московских медиков оказалась в три раза больше, чем в Минске. Контора в деньгах не особо ограничивала, а проблема оказалась в том, что по указанному адресу находилась только фирма, оформлявшая документы. Вся медицинская часть была разбросана по Москве. Пришлось стоять в три окошка, а народа было немало: большинство собирало документы в Штаты, кто-то - в Канаду, а один толстый высокий мужчина - в Австралию. Из-за его уникальности люди посматривали на него с некоторой долей уважения.

В общем, в конце-концов, выяснилось, что терапевта, педиатра и рентген придётся проходить заново. Клиника находилась где-то в районе библиотеки имени Ленина. Маркин с тревогой посматривал на часы.

Клинику удалось найти не сразу. Вход в неё шёл через какой-то узкий проход с маленькой улицы, и никак не напоминал широкие и шикарные двери больших медицинских центров. Но, как ни странно, внутри это действительно оказалась большая клиника с несколькими зданиями и отделениями, по которым тоже пришлось побегать.

На фоне этой беготни у Алексея даже поднялось давление, отчего пожилая женщина - терапевт удивленно на него посмотрела.

- С шести утра на ногах, посольство, нервы, - пояснил Маркин, - наверное, из-за этого.

- Хорошо, возможно. Но проверяйте давление, пожалуйста, регулярно. Гипертония валит ещё и не таких здоровяков, как вы.

Понервничать пришлось еще раз - когда Катька отказалась снова сдавать кровь из вены.

- Сколько можно! - завопила она. - Я уже сдавала!

На разговоры, увещевания, обещания и даже угрозы ушло больше времени, чем на саму процедуру. Сломленная таким напором девочка плакала, но позволила провести все необходимые процедуры.

Ещё через полчаса Алексею вручили новые - "правильные" - медицинские пакеты.

До пяти часов вечера оставался ровно час, и до посольства семейство добиралось, без особого преувеличения, галопом. Чтобы увеличить скорость своего передвижения, Алексей держал Катьку на руках. Она была очень довольна, и бесконечно повторяла, что "папа как лошадка".

Ну и ничего страшного! Затратив немного больше сил, чем обычно, Маркин сумел добраться до посольства, что называется, "на флажке". Охранник демонстративно посмотрел на часы, но убедился, что время его работы еще не истекло. Он скривился, но документы забрал, предложив подождать его возвращения. Отсутствовал он минут десять, но зато, когда вернулся, принес радостную весть:

- Вам сказали завтра в два часа прийти за паспортами. Визы вам уже даже проставили.

У Алексея словно гора сжалилась с плеч. Он сразу ощутил и немалое облегчение от удачно завешенного дела, и усталость от всей сегодняшней беготни и нервных переживаний.

- Давай скорее поедем в гостиницу, - попросила Оля слабым голосом. - Я смертельно хочу спать. Даже больше, чем есть.

Алексей задумчиво почесал голову. Заранее номер они заказывать не стали, не зная, как будут идти их дела, и теперь Маркин подумал, что расслабился слишком рано - все же одна задача осталась нерешенной: устроиться на ночлег.

Он повез свою семью на станцию метро "Измайловская". Ему помнилось, что где-то недалеко от станции располагается большой гостиничный комплекс. Память его не подвела - такой комплекс там действительно был.

Решив, что Контора не обеднеет, Алексей позволил себе снять двухкомнатный номер. Он расплатился наличными, получил ключ, и вся семья поднялась на лифте на тринадцатый этаж. Катька уже практически спала.

В первой комнате оказался диван, на который девочка сразу же повалилась, даже не сняв обуви. Оля и Алексей заглянули в другую комнату: две кровати и телевизор на кронштейне.

- Пойдём куда-нибудь поедим? - не подумав, ляпнул Маркин.

Оля посмотрела на него как на больного:

- А Катька?

Алексей стукнул себя по лбу.

- Тогда я сбегаю, куплю чего-нибудь, хорошо?

- Да, я пока душ приму.

Алексей спустился на улицу. Было уже темно, по улице гулял свежий ночной ветерок. Вокруг дышал большой, да что там большой - гигантский город. "Moscow never sleep". Но ничего подходящего для себя Маркин не увидел. Он прошел почти квартал, пока нашёл большой, прекрасно освещенный и еще полный людей продовольственный магазин. Вспомнив, что в номере, вроде бы, он видел микроволновку, Маркин купил три пиццы, нарезку колбасы, пару йогуртов, и, немного поколебавшись, бутылку пива. Он решил, что после сегодняшних треволнений он имеет право слегка - очень слегка - расслабиться.

Но когда Алексей вернулся к себе в номер, то обнаружил, что Оля уже крепко спит. Во сне она обнялась с дочкой, и та сопела где-то под мышкой у мамы.

Маркин постоял, задумчиво посмотрел на их спящие мирные лица, вышел в первую комнату, и плотно притворил за собой дверь. Микроволновки, кстати, не обнаружилось. Этот факт его неприятно поразил: плевать на то, что в номере не было этого устройства, и пиццу негде было разогреть, но то, что его так подвела профессиональная память и внимание к деталям, было весьма плохим признаком.

Маркин разделся, присел на диван, подтянул к себе столик, и приступил к одинокому ужину.

Литровую бутылку пива Алексей, вообще-то, покупал на двоих. Но так как Оля уже видела десятый сон, всю бутылку выпил он сам. Поэтому и опьянел он несколько сильнее, чем рассчитывал. Маркин выключил свет, открыл окно, и с высоты тринадцатого этажа посмотрел на город.

Москва сияла миллионами огней и неоном, никогда не спящий город гудел, даже сюда - на тринадцатый этаж - долетали отрывки уличных разговоров, шипение шин, сигналы и скрежет тормозов. Далеко внизу послышался чей-то адский хохот и грубый мат.

"О красно-красная и прекрасно-украшенная Земля Русская! Хотя нет - какая она красная. О чем это я? Неужели о Москве? Нет, нет! О Москве так не скажешь сейчас. Сколько я сегодня разных лиц видел здесь! Какие только нации не попадались мне на глаза! Другое нужно сказать. О Вавилон - город хищный и злобный! Город - опухоль, город - вампир. Сосущий кровь из страны. Забравший и все лучшее у неё, и все худшее тоже. Разве можно любить тебя? За что тебя любить? Неужели я еду защищать этот город? Эту опухоль, которую сам презираю? Нет, конечно! Ни Красная площадь, ни Собор Василия Блаженного защищать я не хочу и не буду. Вот родителей своих - да, буду. Речку, в которой купался ребенком - буду. Сад заросший, где под ветками книги читал с упоением - да. Небо - над степью -да. Господи, куда же я еду!!".

Так горько стало Алексею, что пьяные слезы потекли по его лицу. Но его всё-равно никто не видел. Поэтому он сел на диван, и тихонько завыл, раскачиваясь из стороны в сторону, как кающийся дервиш. Постепенно голова стала пустой, слезы как-то сами собой высохли, Маркин сходил в душ, и повалился в постель.

Утром выяснилось, что Алексей забыл закрыть окно, и в номере было несколько более прохладно, чем хотелось бы. От вчерашнего пива, хоть чуть - чуть, но болела голова, а мысли, еще вчера вечером казавшиеся необыкновенно важными и верными, вызывали только раздражение и недоумение.

Маркин отправил жену с ребенком в зоопарк, а сам пошел в посольство за паспортами. Очереди не было - возможно, это был неприёмный день, а может быть, приём уже завершился - и охранник недоброжелательно уставился на нежданного посетителя.

- Вы куда? - хмуро спросил он.

- Мне назначено, - уверенно сообщил Алексей. - Моя фамилия - Маркин. Алексей Маркин. Вы уточните.

На лице охранника отобразилось лёгкое удивление, но он таки зашел куда-то в здание, и не появлялся минут пять.

- Проходите, - сказал он, вернувшись, и добавил с сарказмом. - Вам, наверное, сразу гражданство дают?

Алексей, изучивший перед поездкой кое-какую информацию об американских порядках, сарказм оценил, но промолчал. Скажешь в ответ что-нибудь неполиткорректное, а он донесет куда надо. На всех форумах написано, что стучать в Штатах и любят, и умеют.

- Все по схеме, - предупредил охранник. - Телефон, ремень и так далее.

Он обыскал Алексея с головы и до ног, и пропустил в посольство.

Паспорта с визами Маркин получил в том же окошке, куда подавал документы. Но пакеты его попросили подождать в зале. Тот был полон народа с детьми, но это была уже совсем другая публика. Алексей присел в уголке, и от нечего делать начал внимательно рассматривать окружающих. Вскоре до него дошло, что это американские родители с приёмными детьми из России. Кроме того, он обнаружил, что очень плохо понимает сидящих вокруг него американцев. Он понимал отдельные слова, иногда - словосочетания. Даже отдельные предложения. Но общий смысл любого разговора от него ускользал. Это было настолько неожиданно для Алексея, который почему-то считал свой уровень владения языком довольно приличным, что он покрылся холодным потом.

Внезапно зал загудел. Из боковой дверцы, со стороны консульских окошек, вышел небольшого роста пожилой человек, одетый в хороший костюм, и яркий красный галстук. Вместе с ним вышел другой человек - высокого роста, крепкого телосложения, и встал у пожилого за спиной. "Наверное, это сам посол", - подумал Алексей, и из последующей речи этого господина понял, что не ошибся. Смысл его речи от Маркина ускользнул. Он только понял, что посол за что-то оправдывается, и говорит, что за порядки в этой стране он не отвечает.

Потом публика начала задавать вопросы, и с пониманием у Алексея стало совсем плохо. Окончательно его добил мужчина, сидевший на соседнем ряду. До этого он болтал с сыном на чистом русском языке, а потом вдруг поднял руку, и что-то спросил посла по-английски. Они говорили друг с другом несколько минут, а Алексей толком из их беседы ничего не понял, хотя окружающие, было видно, внимали ей с оживлением.

Приём окончился, люди разошлись, а Маркин продолжал ждать свои документы. Уныние и нестерпимое чувство собственной языковой неполноценности овладело им.


## Глава 11.

Переезд в Америку сразу начался со сложностей. Нет, доехать до Национального аэропорта на такси было несложно. Таксист попался молчаливый, и в салоне было тихо. Алексей и Оля думали о чём-то своем, и даже Катя притихла, впечатлённая грандиозностью предстоящих событий. Ведь когда она спросила у мамы, как скоро она увидит своих друзей из детсада, та ответила ей, что, скорее всего, никогда. А на резонный вопрос "почему" пояснила, что теперь они всегда будут жить в другой стране, где даже по русски не говорят. А из детсада её уже выписали.

Сам Алексей с испугом понял, что боится предстоящего полёта. Самое удивительное состояло в том, что в воздухе-то Маркин провел массу времени -- но в вертолётах. И на одном боку летал, и на другом, и чуть ли не вверх ногами, но тогда он высоты не боялся. А вот сейчас слегка струхнул. И это было очень неприятно. Но хорошо поразмыслив, Алексей понял, что боится он вообще-то не за себя, а за Олю и Катю. Это было совсем другое дело: такая тревога - вещь непостыдная.

Всё в аэропорту было для Алексея внове. И обмотка чемоданов клейкой лентой, которую производил безразличный ко всему трудящийся на вращающемся агрегате. И проход через "зелёную зону".

А потом, при подаче документов для оформления, внезапно выяснилось, что билетов на самолет для них нет.

- Вас нет в списках пассажиров, - после долгой, но безрезультатной проверки сообщила весьма удивленная этим обстоятельством девушка в белоснежной блузке.

А уж изумление семейства Маркиных и описать было сложно.

- Позвольте, - первой опомнилась от шока Оля. - Вот электронная распечатка нашего заказа. Он был оплачен.

- Постойте в сторонке, - промямлила девица, - сейчас разберёмся.

И принялась куда-то ожесточенно названивать. Маркины шепотом выражали свое мнение по поводу местного сервиса, а Катька пошла кататься на багажной тележке.

Минут через двадцать появился взмыленный иностранец. То, что не местный, было видно по тому, как иначе - слишком по европейски - он был одет, и говорил, хоть и не с сильным, но заметным акцентом.

Летели Маркины польским "Лотом", и потому они одновременно решили, что иностранец - поляк.

И не ошиблись.

- Простите великодушно, - начал поляк. - Я представитель "Лот". Вышла накладка. Вы же оплатили электронные билеты не сразу, а спустя время. У нас в программе при бронировании ставится галочка - до момента оплаты. Наша девочка - оператор ошиблась. Она приняла от вас деньги, но галочку не сняла. И когда срок для оплаты истек, программа автоматически выставила ваши места для повторенной продажи. И их купили!

- Нам лететь надо! - хмуро сказал Алексей.

- Я все понимаю, - заторопился поляк. - Вы даже не представляете, какой переполох царит у нас сейчас в офисе. Мы все решаем проблему, как сделать так, чтобы все-таки улетели. Дело в том, что места на "боинг", который летит в Нью-Йорк, есть. Нет мест на самолет до Варшавы. Он маленький. Но вы всё-таки ждите. Мы делаем всё возможное, поверьте.

Алексей удручённо хмурил брови, Оля вздыхала, и только Катька ничуть не расстроилась.

- Куда возвращаться будем? - расстроено спросил Алексей. - К тетке поедем, или в гостиницу? Я за гостиницу, потому что тётку твою ещё не разу не видел, и на её вопросы отвечать не хочу.

- Подожди ещё, - ответила Оля. - Я пока надеюсь.

И действительно, минут через пять поляк вернулся.

- Мы нашли вам три места! - радостно объявил он. - У нас тут какая-то путаница с пассажирами из Армении. Их должно быть по документам шестеро, а в наличии есть только трое.

- Если они опоздали, то я никуда не поеду! - решительно заявил Маркин. Внезапно он проникся суеверием. - Если кто-то опаздывает на самолет, скорее всего, самолет не долетит. Это статистика, а против фактов не попрешь!

- Нет, нет и еще раз нет! - замахал руками как мельница поляк. - Все сложнее и проще. Никто никуда не опоздал. Опять ошибка системы: армяне купили три билета, а программа их задвоила. Так что ошибка в отношении вас компенсировалась их ошибкой. Подавайте документы, будьте ласка, у вас не так много времени.

Девушка в блузке проверила их паспорта, завистливо щелкнув языком при виде иммиграционных виз, чемоданы отправились на ленту, и со свободными руками семейство пошло на осмотр. Пришлось снимать ремни, и обувь, выкладывать сотовые и заботливо уложенные дома ноутбуки, проходить через рамки и одеваться в темпе вальса, но после посещения посольства Маркин к чему-то подобному морально уже был готов.

Наконец, все процедуры закончились, и семья Маркиных прошла в зал ожидания. Начинался он с празднично оформленного магазина "duty-free", что вместе с облегчением от окончания всех посадочно-таможенных процедур создавало ощущение лёгкости и праздника.

Впрочем, это чувство быстро прошло. Магазин, как сказала Оля, был дороговат и бедноват. И Алексей отнесся к ее словам с доверием. Ведь в отличие от него, Оля успела побывать и в Турции, и в Польше. Ей было с чем сравнивать. А зал ожидания оказался довольно мал, да и тот был полупустой.

- Слабенький аэропорт, - пренебрежительно сказала Оля. - Вместо того, чтобы строить Национальную Библиотеку, лучше бы аэропорт нормальный сделали. Но, видишь ли, Батьке особо и летать некуда, да у него свой самолет личный - маленький. Полосы разгона вполне достаточно. А холопы перебьются.

- Ладно, - безразлично пожал плечами Маркин. - Не бери в голову. Все равно мы сюда больше не вернемся.

Оля только рукой махнула.

Объявили посадку. Алексей ощутил лёгкую пустоту и холодок в желудке - как бы то ни было, он реально боялся летать. Наверное, к несчастью, он оказался в составе той довольно значительной группы людей, которые просто бояться полетов на самолетах где-то на уровне подсознания, и ничего исправить в этом случае нельзя. Кроме, разве что, напиться до бесчувствия, и прилететь в пункт назначения немногим лучше овоща.

Когда пассажиры расселись, Алексей понял, почему шансы спастись в авиакатастрофе практически равны нулю.

- Это же настоящая консервная банка! - шепнул он Оле на ухо. - Отсюда же невозможно будет выбраться, если что.

- Да ну тебя! - рассердилась супруга. - Мне тоже страшно, но я же молчу!

Пристыженный Маркин умолк, и принялся изучать содержимое кармана впереди стоящего сиденья. Там оказались инструкция, как пользоваться средствами безопасности, и рекламные проспекты города Минска, а также авиакомпании "Лот".

Самолет долго кружил, выруливая на полосу разгона, а Маркин все больше и больше нервничал. Рассудком он понимал, что тревога его совершенно иррациональна, что пилоты ведут этот самолет несколько раз в неделю, ничего страшного с ними не происходит, и для них это обычная рутина. Что для многих пассажиров это тоже обычная рутина, и они расслаблены и равнодушны. Понимал, что зря нервничает, что авиаперелеты по соотношение жертв к количеству полетов самый безопасный способ перемещения в мире. Понимал, и злился сам на себя. Но помнил и другое - что в мире нет ничего надежного. Что в любую секунду, где угодно, с кем угодно и когда угодно может случиться беда. Что "человек предполагает, а Бог располагает", что миром правят случайности, а мы не властны над ними. Помнил, поэтому чувство нервозности преодолеть не получалось.

Самолет ускорился, начал набирать скорость, и Алексей понял - "Взлетаем"! Отрыв почувствовался толчком в желудке. Голова "поплыла". Маркин взглянул в иллюминатор - земля уходила вниз, боком встали и леса, и поля и дороги. Алексей откинулся на спинку сиденья, и кинул в рот леденец, заботливо предоставленный Олей, "чтобы не болели уши".

Набор высоты, действительно был неприятен: закладывало уши, почему-то подташнивало, и особо неприятно было то, что неизвестно когда это всё должно было закончиться.

Но рано или поздно все заканчивается. Салон выровнялся, пришел в равновесие, стюардессы поднялись со своих мест. Пассажиры защелкали отстегиваемыми ремнями.

Алексей успокоился, но при каждом резком толчке самолета чувство страха возникало снова. Небольшое спокойствие принесли два стаканчика красного вина, которые любезно предоставила своим пассажирам авиакомпания "Лот". Вино было, конечно, так себе. Но вряд ли можно было рассчитывать в самолете на что-то более приличное. Главное, что алкоголь притупил все чувства, в том числе и чувство страха, поэтому Маркин смог мирно задремать.

Но не успел он как следует пасть в объятия Морфея, как самолет начал снижение. Как оказалось, лететь между Минском и Варшавой было всего ничего. Не успел взлететь, толком обосноваться на своем месте, а уже пора садиться.

Сказав бортпроводницам "До видзення", Алексей вместе с семьей спустился по трапу к автобусу. Как оказалось, чтобы попасть в аэропорт имени Шопена, нужно было ещё пересечь лётное поле. "Ну что, вот она - вожделенная заграница. Чувствуешь что-то особенное?" - спросил сам у себя Маркин. Но ничего особенного он не чувствовал. Такое же небо, такое же солнце как и в Белоруссии. Да и автобус ничего сверхестественного из себя не представлял. Европейскость дала о себе знать, пожалуй, только в самом здании аэропорта. Он явно был новый: светлый, просторный и чистый. Из-за проблем с билетами в Минске новые билеты нужно было получать и в Польше. Это Маркина довольно сильно нервировало, как и все задачи, решения которых он чётко не представлял. Но оказалось, что нужная им стойка располагались сразу же у входа, с левой стороны, и их уже даже ждали. "Ничего себе сервис!" - сказала Оля с восхищением. Они показали документы, тут же получили билеты, и были отправлены на второй этаж на очередной таможенный досмотр. Вот теперь то, что он по-настоящему за границей, Алексей ощутил в полной мере: и таможенники не говорили по-русски, да и большинство пассажиров говорило на чужих языках.

Пока Алексей стоял в очереди, он, от нечего делать, попытался оценить охрану аэропорта с профессиональной точки зрения. Впечатления она на него не произвела. С другой стороны, Маркин давно оценил верность известного шахматного изречения: "Там, где для слабого игрока всё ясно, для сильного - всё загадка". Первое, особенно чисто внешнее, впечатление запросто может быть ошибочным. Как-то давно -- в молодости - на отдыхе в санатории Маркин видел игру в настольный теннис. За столом - с одной стороны - стоял крупный, очень пузатый мужчина, а с другой постоянно менялись партнеры самых разных возрастов и комплекций. Менялись потому что никак не могли толстяка обыграть. Он практически не двигал корпусом, но рука его работала так ловко, что взмыленные, мечущиеся из угла в угол противники только успевали подбирать шарики с пола. Так, очень наглядно, Маркин получил доказательство того, что внешность бывает обманчива.

Впрочем, знания английского для прохождения контроля и не потребовалось. Алексей снял обувь, куртку, ремень, часы, вытащил сотовый, ноутбук, снял часы, прошел через рамку, дал прощупать себя металлодетектором, и так как ничего больше делать было не нужно, то ему не сказали ни единого слова. Катька пыталась что-то выяснить у поляков, но те не поняли ни слова, потому ничего ей и не ответили.

Но и это было ещё не все! При входе в свой сектор ожидания от них в который раз потребовали предъявить документы, и только после этого местный персонал оставил их, наконец, в покое.

Семья прошла в просторный, светлый, с огромными окнами, зал ожидания. Пустых мест было много; Алексей с семейством выбрали сиденья с солнечной стороны. Катька тут же заныла, что хочет пить. Маркин, конечно, потерпел бы, но ребенку не прикажешь.

- Ждите здесь, - коротко и строго сказал он Оле, и отправился на разведку.

Стоило ему пройти пару шагов, как тут же обнаружился туалет, за ним - через пару технических помещений - небольшое кафе, где столики оккупировали люди с ноутбуками, а дальше Алексей увидел "дьютик", и не удержался, зашёл.

Стоило ему оглядеться, как стало понятно, что этот магазин не чета минскому. Во-первых, он был раза в два больше и полки, плотно заставленные товаром, шли от самого пола до самого потолка. Во-вторых, цены здесь были заметно ниже, чем в Минском аэропорту. Маркин соблазнился было бутылкой французского коньяка, но во-время вспомнил, зачем он, собственно говоря, сюда отправился. Пришлось вернуться в кафе. Здесь картина была обратная. Пересчитав цену на маленькую бутылку минеральной воды, Маркин тихо охнул. Российскими рублями эти 250 грамм стоили около ста двадцати рублей. Оригинальная же цена была выражена в злотых. Алексей протянул девушке за стойкой евро, и сспросил на всякий случай, говорит ли девушка по-русски. Та отрицательно покачала головой.

- Please, the bottle of mineral water. Small. Over there. Do you take euro?

Теперь девушка качнула головой утвердительно, и достала из холодильника за спиной бутылочку воды. Сдачу она отсчитала в злотых. Алексей с недоумением посмотрел на эти бумажки и монетки, но ничего не сказал. Он и без того был до смерти доволен, что первый языковый контакт прошел удачно, а вступать в спор из-за сдачи, и демонстрировать окружающим, насколько плохо он владеет устным английским, вовсе не хотелось.

Вернувшись к своим, Алексей не удержался: сначала выразил свое мнение о польских ценах в аэропорту, а потом похвастался первым удачным языковым контактом. Оля взлохматила ему волосы, и улыбнулась, словно мальчишке. Алексей встрепенулся и предложил пройтись к "дьютику". А когда они подошли к нему, глазастая на такие дела Катька углядела невдалеке детскую площадку. В результате в магазине осталась Оля, а Маркин повел девочку развлекаться. Когда Катя с головой ушла в детский домик, Алексей оглянулся, и обнаружил киоск с газетами и книгами. Любопытство толкнуло его внутрь.

Но лучше бы он этого не делал. Большинство книг, что он увидел, были посвящены только одной теме - Катынь! Катынь смотрела на него со всех обложек. Словно в истории Польши больше ничего, заслуживающего внимания, и не было. Маркин зло усмехнулся; хорошего настроения как ни бывало. Польских злотых хватило как раз на то, чтобы купить "Wall Street Jornal". "Будет что почитать в полете" - решил Алексей. Он выглянул из киоска, и увидел, что Оля уже ждет их всех около детской площадки с большой упаковкой конфет в руках.


## Глава 12.

Когда Алексей оказался в "Боинге", то ощутил себя словно пассажир "Запорожца", неожиданно пересевший в "Мерседес". Этот самолет был не чета той консервной банке, в которой они летели из Минска. Хотя бы по той простой причине, что здесь в одном ряду было семь мест, а не четыре. Но места места им достались не слишком удачные: два места из трех в центре, и одно - сбоку. Разумеется, два места рядом заняли Оля и Катя, а Алексей занял боковое. Зато пока тут никого, кроме него, не было. Маркин закинул дорожные сумки наверх, закрыл отсек, и уселся на свое место с газетой.

Время шло, а никто в соседи не торопился. Вскоре Алексей с радостью убедился, что второе место останется пустым. В полете же попутчики не подсаживаются - в этом можно было не сомневаться. Алексей хотел было предложить два места у иллюминатора своим девчонкам, но глянул, и удивился: Катька уже заснула, широко открыв рот. Теперь со спокойной совестью Маркин мог расслабиться, и развалиться со всевозможным удобством. Самолет начал выруливать на взлетку, за иллюминатором поплыли другие воздушные суда, полосы леса, серый асфальт.

"Вот уже и Польша прощается с нами", - шутливо подумал Алексей. Внутренний вид "Боинга" настолько его успокоил, что предстоящий полет совершенно перестал волновать. Слегка нервно дался взлёт, но когда самолет выровнялся, и лёг на курс, а пассажиры стали подниматься за вещами, ощущение опасности полёта затаилось в самой глубине души. Смутно беспокоил услышанный где-то краем уха разговор о возможной болтанке в Северной Атлантике, но насколько это реально, и соответствует ли действительности, Алексей не знал.

Очень хотелось есть, и когда Маркин увидел в начале салона стюардесс, раздающих пассажирам еду, то и вообще пришел в самое что ни на есть весёлое расположение духа.

В отличие от перелета до Варшавы, на рейсе до Нью-Йорка бесплатное спиртное не предлагали. Можно было купить, конечно, маленькую, словно игрушечную, бутылку польской водки за два доллара, (их рекламу Алексей увидел в буклете "Небесного магазина", который полагался каждому пассажиру), но лень было вставать, лезть за бумажником, который остался в ручной клади, да и мелких купюр у Маркина не было. Пришлось обойтись без спиртного. Зато накормили поляки хорошо - не поскупились: когда Алексей покончил со всем предложенным, то понял, что больше уже не хочет ничего.

Но в этот замечательный момент на табло появилось требование пристегнуть ремни, и раздался резкий звуковой сигнал. Самолёт качнуло. От неожиданности и испуга сердце у Алексея рвануло куда-то наружу из грудной клетки, а по ногам прокатилась волна слабости. Маркин бросил быстрый взгляд на Олю. Та закусила губу и торопливо закрепляла ремень безопасности на ребенке. Алексей пристегнулся сам. Он уже ожидал было самого неприятного развития событий, но тут обратил внимание, что стюарды и стюардессы ничуть не взволнованы, спокойно ходят по салону со своими тележками, и быстро сделал вывод, что ничего страшного, на самом деле, вообще не происходит. Наверняка, какая-то профилактическая мера. И правда, минут через пятнадцать безо всяких пояснений ремни разрешили отстегнуть.

Постепенно Алексей с полетом свыкся. Теперь его начали мучать мысли о настоящих - не надуманных - проблемах.

Самая первая состояла в прохождении таможни. Пакеты были, разумеется, приготовлены и находились на руках. Но куда с ними идти, кому их передавать, и что делать дальше - непонятно. Впрочем, оставалась серьёзная надежда, что на месте с ними разберутся те, кому это положено по должности. Так что, по большому счету, здесь было думать особо и не над чем. Но беспокойство оставалось.

Вторая проблема волновала гораздо больше. Как минимум эту ночь нужно было где-то переночевать. Попытки забронировать гостиницу напрямую через Интернет провалились, потому что в оплату брони гостиницы были готовы принимать только кредитные карты, а дебетовые карты России, и тем более - стран СНГ, не котировались.

Единственная фирма в Минске, предлагавшая забронировать номер в Штатах за белорусские рубли, установила настолько грабительский курс, что даже Алексей крякнул. Конечно, платил он не своими средствами, но после долгих и тягостных раздумий они вместе с Олей пришли к выводу, что поощрять рвачей не нужно - хотя бы из принципа. Во всяком случае, не за их счёт.

Всё, что они смогли сделать, это дозвониться напрямую по Скайпу до одной из "семейных гостиниц", и с помощью русского швейцара, любезно оказавшего услуги по переводу, договориться, что в вечер их приезда в гостинице будет свободен хотя бы один номер. Ни швейцар - иммигрант, ни сами американцы в целом никакого доверия у Маркина не вызывали, но других вариантов действий, при полном отсутствии в Америке друзей, знакомых или родственников, он не видел. Как говорится, идеальный начальник должен принимать правильные решения в условиях полной неопределенности. Алексей себя таковым не чувствовал, но условия были как раз те самые. Что они будут делать усталые и с ребёнком на руках, если администрация гостиницы их все же обманет, и никаких мест не окажется, Алексей представлял очень смутно. И вот сейчас он напряженно думал над этим. Самым простым и логичным решением было бы поймать такси, и колесить по городу по гостиницам, пока где-то их не примут. Смущала сумма, в которую может вылиться такое катание, но, в конце-концов, Маркин остановился на этом варианте. Собственно говоря, других-то у него и не было.

Всё, что должно было последовать за рамками этой ночи, вообще было в глубоком тумане. Поиски постоянного жилья, легальной работы, оформление документов - об этом можно было подумать потом, по мере поступления информации.

О своей настоящей "работе" Алексей пока предпочитаю даже не вспоминать. Всему своё время.

Бортпроводник начал раздавать бланки таможенной декларации. Маркин не был уверен, что им тоже нужно ее заполнять, но, на всякий случай, взял. Сначала было решил воспользоваться словарём, который, на всякий случай, прихватил в ручную кладь, но, присмотревшись к тексту, приятно удивился - все было и так понятно. Руководствуясь простой логикой, а местами - интуицией, Алексей заполнил все нужные строки сначала в своей, а потом - в декларации супруги. Когда Маркин закончил чиркать ручкой, до аэропорта осталось всего-то около часа лета.

С одной стороны, Алексей даже обрадовался: лететь ему до смерти надоело. С другой - появилась нервозность: приближалось время, когда нужно будет действовать в условиях полной неизвестности. В конце - концов, скоро он увидит самую настоящую Америку, "которую не видел никогда", своими глазами.

Да, вскоре в иллюминаторе появились огни большого города, расцвечивающие наступившую ночь. Впрочем, нет. Огни огромного города. Море огней разлилось на весь горизонт. "Нью-Йорк", - прошептал Алексей. - "Вот он ты - Город Жёлтого Дьявола. Скоро познакомимся".

Самолет начал снижение. И хотя "Боинг" не чета "Эмбрэйеру", но и здесь маневры, совершаемые пилотом при заходе на посадку, заставляли Маркина вздрагивать. Последние месяцы мирной семейной жизни несколько разложили Алексея, расслабили, вернули многие из тех простых человеческих чувств, которые Маркин самоуверенно считал утраченными навсегда. В том числе вернулось и воображение. И теперь это разыгравшееся воображение при каждом повороте самолета рисовало ему срыв в штопор...

Говорят, что самое опасный момент в полете - это приземление. Может быть, это и на самом деле так. Скорее всего, да - именно так. Но Алексей успокоился как раз в тот момент, когда за иллюминатором стремительно понеслись огни, подсвечивающие полосу. Раздался удар шасси об землю, включались тормоза, загомонили обрадованные удачным приземлением пассажиры. Скорость движения упала, "Боинг" начал маневрировать по полосам, а Алексей как зачарованный уставился на невероятное количество бортов, ожидающих своей очереди на летном поле. Кого здесь только не было: Саудовская Аравия, Китай, Франция, Австрия, Австралия. Это было только то, что Алексей успел разглядеть. Нетерпеливые пассажиры вскочили со своих мест, начали снимать вещи с полок. Посмотрев на то, какая очередь формируется на выход, Маркин поддался стадному чувству, и тоже полез за своими вещами. Оля посмотрела на него неодобрительно, но тоже принялась одевать Катьку.

Америка началась с длинного коридора, который вёл в другой коридор. Коридоры постепенно становились шире и шире. Беззаботная Катя вскочила на движущуюся посреди пола ленту, и поехала вперед стоя, что её очень забавляло. За большими стеклянными стенами царила темнота, мерцавшая красными и желтыми техническими огоньками. Алексей очень не любил темноту, с детства не любил приезжать в потемках, чувствовал, что полёт, как бы то ни было, очень его утомил. Уже хотелось бы как-то определиться с ночлегом, и нормально выспаться.

Но коридор закончился огромным залом, и Маркин тихо охнул. В зале, как ему показалось, были сотни людей самых разных национальностей, рас, возрастов и видов. Стояли пожилые украинские тётки, стояли азиаты, сосредоточенно сопящие над своими гаджетами, стояли чёрные с длинными волосами, скрученными в косички, стояли шведы, стояли немцы, стояли чёрт его знает кто, сжимая кучу бумаг в руках.

Семейство Маркина остановилось в недоумении, пытаясь понять, куда им пристроиться. Как назло, мозгам не хватало свежести, очень туго думалось.

Вскоре стало ясно, что пропускные пункты были разделены на три части: для гостей, для обладателей гринкарт, и для собственно американских граждан. Уточнить было не у кого: ни одного человека, которому можно было бы задать вопрос, не рискуя нарваться на непонимание, Алексей около себя не обнаружил. Пришлось полагаться на интуицию. Маркин решил, что категория "гости" им явно не подходит - все-таки у них на руках были пакеты счастливых обладателей гринкарт. Какие же они после этого "гости"?

До американских граждан им тоже было еще очень далеко. Так что оставался единственный вариант - идти под табличку "green card". И Оле, и Алексею этот вариант особенно понравился еще и потому, что в ряду "гостей" были сотни человек, а обладателей гринкарт - на порядок меньше. Так что они пристроились в очередь за группой гомонящих тёток. Тётки были очень недовольны. Прислушиваясь к их разговору, Алексей выяснил, что таких очередей обычно не бывает, просто сегодня очень несчастливый вечер - из-за опозданий разом прибыли несколько самолетов, и все пассажиры с этих рейсов оказались сейчас на паспортном контроле. Бесили бабок чёрные, которых почему-то пропускали на паспортный контроль без очереди, бесили сами таможенники, которые также почти все были чёрные, работали весьма неторопливо, и постоянно куда-то прогадали со своих рабочих мест.

В выражениях тётки отнюдь не стеснялись, высказывались в полный голос, и довольно скоро Алексей почувствовал себя словно в очереди в Союзе конца восьмидесятых. Это его удивило, это было неприятно. Впрочем, пока это никак не касалось их с Олей. А вот долгое ожидание своей очереди реально стало напрягать. Разнылась усталая Катька, всё чаще пыталась усесться на пол, и из-за этого стала раздражаться и нервничать Оля. Алексей стал и сам, наконец, проникаться правотой скандальных украинских теток: из трёх пропускных пунктов, проверяющих обладателей гринкарт, работал только один, да и то толстый негр периодически куда-то исчезал на неопределенное время. А время, между тем, катилось к десяти часам вечера.

Чем ближе подходил к пункту пропуска Алексей, тем тревожнее становилось у него на душе. "А что, если мы ошиблись?" - со страхом думал он, глядя на огромные соседние очереди к пропуску "гостей". - "Начинать все сначала"?

Между пунктом пропуска и очередью было свободное пространство. Подошла молодая негритянка в униформе, вывела из очереди трех чёрных, поставила их в зону ожидания. Тётки, очередь которых как раз должна была бы подойти, взбеленились. Вой поднялся невыносимый. Досталось неграм всей Америки: за наглость, за тунеядство, за криминал. Ругались тётки матом, но исключительно по-русски; наверное, всё-таки опасались негров. Кафры недоуменно оглядывались, скалили белые зубы, ржали неприлично.

Подошла та же молодая негритянка, произнесла речь, но так, словно у нее каша была во рту, да еще глотая гласные и согласные. Как ни вслушивался Алексей, разобрали только что-то вроде "тишина, преступление, штраф, полиция". Но тетки разом присмирели: косились со злобой, но уже молча.

Пришёл толстый белый таможенник, дожевывая что-то на ходу. Почесал голову, потом всех тёток скопом отправил к местам пропуска граждан. После этого Алексей со своим семейством оказались первыми на линии. Кафры показывали документы, Маркин сжимал свои пакеты в руке, сердце стучало так, как будто начинался бой.

Кафры прошли, таможенник посмотрел на часы, махнул рукой - подходите. Алексей, Оля и Катя цепочкой прошли к стойке, Маркин протянул в окошко свой пакет. Негр осклабился, замотал головой, заговорил резко.

- Назад, говорит, идите, - поняла Оля. - Не пускает.

Посмотрев на их ошарашенные лица, таможенник вышел из своей кабинки, ушёл куда-то, потом привел уже знакомую негритянку. Та затараторила. Алексей растерялся: он ничего не мог понять. Афроамериканка замолчала,потом зашипела что-то, (позже Оля призналась, что на удивление, эту фразу она почти поняла - что-то вроде "не знают языка, а лезут в страну"), взяла Катю за руку, и повела их в сторону "гостевого" сектора. Но дело сделала доброе - поставила их сразу в зону ожидания, как тех кафров - не отправила в начало общей очереди. Так что всего через двадцать минут Алексей снова протягивал свой пакет новому таможеннику. Тот ничего не спрашивал, молча заносил данные в компьютер. Потом довольно чётко объяснил, куда двигаться дальше.

Алексей догадался, что процедуры ещё не закончились. Он с тоской подумал о вещах, которые где-то там уже который час крутятся на ленте, но делать было нечего. Пройдя ещё какой-то небольшой коридор, Маркины вышли к новой "группе товарищей" в черной униформе. Те посмотрели на них, отчего-то начали смеяться, что Алексея сильно раздражало, и принялись снимать отпечатки пальцев. Они шумели, бурно веселились, что-то требовали от Маркина и его семьи. Почему-то ничего не получалось; от сильной усталости Алексей совсем перестал соображать, не мог понять, что ему говорят, что от него хотят, но старался держать себя спокойно.

Наконец, отпечатки сняли, дали салфетки, чтобы вытереть пальцы, и отпустили. Оля и Алексей отправились в зал за своими чемоданами. Они, как по заказу, проплавали по ленте мимо. Маркин слегка ускорился, подхватил сначала один, затем - второй, Катька стянула с ленты свою сумку сама.

Семья непроизвольно сгрудилась. Теперь нужно было что-то делать дальше, но что делать - было непонятно. Маркин предложил постоять молча, пока он разберется с обстановкой, и примет решение. Уставшая Катька готова была на что угодно, прислонилась к маме и заснула стоя. Алексей внимательно изучал, чем занимались окружающие и читал вывески и указатели. Очень скоро стало ясно, что люди, подхватив чемоданы, проходят ещё один пункт пропуска, где отдают таможенникам свои налоговые декларации, подобные тем, что Алексей заполнял в самолете.

- Пойдем, - обратился Маркин к семье. - Нам вон туда.

Катька недовольно скуксилась, закапризничала. Алексей вздохнул. Оля принялась успокаивать и уговаривать измученную девочку. Катя, пошатываясь, пошла, еле-еле таща за собой сумку. Даже таможенник - латинос, принимая от Оли таможенные декларации, посмотрел на неё с сочувствием.

Семья прошла очередные двери, и оказалась в зале, где толпились встречающие. Некоторые стояли с табличками имён и фамилий. Алексей только вздохнул: их никто не встречал. Хуже всего, за стеклянными стенами было очень темно. Опытный Маркин прекрасно знал, как трудно ориентироваться в незнакомом городе днём, и насколько труднее это сделать ночью. Темнота искажает всё. Любые задачи становятся сложнее: не является исключением даже поиск такси. А если ещё при этом проблемы с языком...

Но делать было нечего - нужно было идти на выход, и что-то предпринимать.

Впрочем, все оказалось много проще.

- Taxi? - спросила их молодая афроамериканка.

- O! Yes! We need, - быстро ответил Алексей.

Девушка указала им следовать за собой. Двигалась она быстро, Алексей со своими чемоданами еле успевал за ней; Оля с Катей тащились где-то сзади.

Америка встретила новых жителей теплом остывающего асфальта, шумом проезжающих автомобилей и разноязыкой толпой. Они пересекли узкую дорогу, и, как догадался Маркин, прошли на автостоянку. Девушка подошла к тёмному кроссоверу. Марку автомобиля Алексей в темноте рассмотреть не смог. Чемоданы разместили в багажнике, все чинно расселись по местам, Маркин даже дисциплинированно пристегнулся ремнём, и тут у таксистки начались какие-то проблемы. "Ticket, ticket", - бормотала она, торопливо шаря в бардачке, сумочке и у себя под сиденьем. Алексей не мог понять метания нелегальной таксистки до тех пор, пока она не подъехала к выходу со стоянки, перекрытому шлагбаумом, и не отправилась объяснятся в будку к охраннику. Тогда и Оля, и Алексей одновременно догадались, что случилось: девушка потеряла талон, дающий право на бесплатный выезд. Ждать ее пришлось довольно долго. Вышла она явно раздосадованная, плюхнулась на сиденье, с силой закрыла дверь, и стремглав сорвалась с места. "Пришлось заплатить", - подумал Маркин.

Сначала дорога шла за городом, и поток машин был небольшой. Затем начались малоэтажные дома, а потом и многоэтажки, полные освещенных окон. Ничего особенного, что подспудно ожидал Алексей, здесь не было. Такую же картину можно было увидеть и при въезде во многие российские города.

- А где же море огней и небоскребы? - спросила Оля с заднего сиденья.

- Не знаю, - ответил ей Алексей.

Услышав непонятную речь, таксистка повернулась голову в их сторону. Маркин попытался объяснить девушке свое недоумение на английском, но та плохо его поняла. помотала головой, и спросила, не говорят ли они по-испански. Маркин, обиженный и расстроенный очередным языковым конфузом, ответил, что нет, и на этом беседа сама собой заглохла.

Впрочем, вскоре появилось и ожидаемое. Замелькали по сторонам названия кафе и ресторанов, аптеки и магазины, парикмахерские и медицинские офисы, конторы юристов и автомастерские. Единственное, что пока никак не попадалось на глаза - гостиницы. Алексей снова начал нервничать.

Внезапно их путешествие закончилось. Машина припарковалась к тротуару, негритянка открыла багажник, и вопросительно посмотрела на пассажиров. Маркин протянул ей пятьдесят баксов. Она удовлетворенно кивнула - "ОК" - вышла из машины, посмотрела как пассажиры вынимают свои вещи из багажника, сказала - "Bye" - и была такова. Семейство Маркина осталось стоять перед большими стеклянными дверьми гостиницы "Best Western"...


## Глава 13.

Объяснение с менеджером на ресепшене измучило обе стороны. Сначала женщина за стойкой думала, что Маркины сделали заказ, и добросовестно пыталась найти его. Алексей и Оля общими усилиями добились того, что менеджер поняла - заказа нет. Тогда Алексей начал втолковывать ей про наличие устной договоренности: получалось плохо. И хотя Алексей понимал много слов и фраз из речи администратора, для решения столь щекотливой проблемы этого явно не хватало. В любом другом случае Маркин просто плюнул бы и ушёл. Но сейчас отступать было некуда - позади него стояли ночь в незнакомом городе и измученная долгим перелетом маленькая девочка.

Алексей достал из внутреннего кармана блокнот и ручку, и принялся писать, взяв удачный пример с глухонемых. Менеджер, сама уставшая от бесплодных переговоров с непонятными иностранцами, не имевшими, к тому же, нормальных американских ID, смотрела на него с нескрываемой надеждой. Маркин описал на бумаге, как мог, всю сложившуюся ситуацию, и протянул листок ей. Она углубилась в чтение. Внезапно в глазах женщины промелькнуло понимание. Она принялась куда-то звонить.

В этот момент входные двери раскрылись, и на ресепшене появилось новое лицо - крупный седой мужчина в униформе швейцара. Ему менеджер обрадовалась ещё больше, чем листку от Алексея. Она показала рукой на семью Маркина.

- Русские? - Спросил седовласый.

- Ну, наконец-то! - Искренне обрадовался Алексей. - Мы из Беларуси.

С помощью седовласого дело пошло гораздо быстрее. И хотя разговаривал тот с чудовищным акцентом, что было очевидно даже для Алексея, понимал седовласый по-английски, видимо, довольно здорово. С его помощью ситуация, на решение которой было безуспешно потрачено около получаса, разрешилась за пять минут.

Администратор сказала, что у нее есть свободный номер, и спросила, чем они будут рассчитываться. Вместо ответа Алексей достал пачку наличных. Девушка удовлетворенно кивнула, и моментально оформила счёт на неделю. Маркин расплатился, и уточнил, смогут ли они, при нужде, продлить свое пребывание в номере? Девушка и на это согласно кивнула, полезла под стойку, достала две пластиковые карты, и вручила их Маркину.

Тот недоуменно уставился на карточки. Вообще-то, он ожидал увидеть ключи, и в этих двух неожиданных предметах ему почудилась какая-то новая угроза.

- Это такие ключи, - пришел ему на выручку седовласый. - Вставите в щель около ручки, загориться зеленый огонек, тогда нажимайте на нее и толкайте от себя.

- Спасибо вам большое! - С чувством произнесла Оля. - А то мы уже боялись, что номер не получим.

- Всегда к вашим услугам, - поклонился седовласый, и тут же ушёл.

Семья Маркина отправилась, наконец-то, отдыхать. Их номер оказался на первом этаже - достаточно было сделать два поворота по извилистому коридору. Алексей сделал всё по инструкции седовласого: дверь бесшумно открылась. Оля включила свет, закрыла за собой дверь, и с облегчением выдохнула. Алексей сбросил с гудящих ног обувь, но не снимая верхней одежды, прошел в середину номера. Здесь были две шикарные кровати, большой стол, два кресла, и что особенно понравилось Алексею, приличных размеров плазменный телевизор. Оля сбросила плащ на спинку кресла и обнаружила на столе кофейный аппарат. Более того, к нему уже прилагались пять одноразовых упаковок кофе, пластиковые стаканчики и сахар.

- В магазин бы сходить, - задумчиво проговорила супруга.

Маркин беспомощно пожал плечами. Он не представлял себе, как это сделать, и смутился.

- Ладно, - сказала Оля, - куда мы сейчас пойдем? Честно говоря, очень спать хочется.

Даже не сговариваясь, они одновременно взглянули на Катьку. Девочка, как была - в куртке и сапогах, встала на колени перед кроватью, положила голову на покрывало, и уснула. Оля грустно улыбнулась.

Алексей подошел к окну. Единственное окно их номера смотрело на забетонированный дворик - "колодец", куда слабо попадал солнечный свет. Маркин подумал, что вряд ли этот номер пользуется популярностью, поэтому он и оказался свободен. Однако выбирать всё-равно не приходилось. И Оля была права - спать хотелось необыкновенно. Маркин снял свой плащ, повесил его на вешалку в нише для одежды в коридоре, и зашёл в туалет. Здесь же был и душ, а толстые белые полотенца и стоящие на стеклянных полочках пузырьки одноразового шампуня производили солидные впечатление. Когда же Алексей обнаружил на стене мощный фен, то ему только оставалось развести руки. Но когда он поднял крышку унитаза, то настроение у него сразу пропало - половину унитаза занимала вода.

"Поломан!" - Тут же решил Алексей. - "Вот почему номер был свободен! Гниды! Как же мне теперь этим пользоваться? И не пришли с нами нарочно: скажут - вы сломали - платите. Пойти что-ли на ресепшен поругаться"?

Но Маркин представил себе новое объяснение с менеджером на пальцах, и желание идти туда сразу пропало. В отчаянии Алексей нажал на рычаг бачка. Тут же в стоячей воде образовался водоворот, она с грохотом ушла в сток, на мгновение сделав унитаз пустым, а потом вода полилась снова, достигла прежнего уровня, и опять успокоилась. Алексей потрясенно молчал. "Вот черт!" - Подумал он. - "Тут даже унитазы по-другому работают! Дела...".

- Оля! - Крикнул Алексей, выходя из туалета. - Смотри, какая тут штука хитрая.

Супруга успела переодеться в ночную сорочку, и через тонкую ткань просвечивала ее голая грудь, которую Алексей за всё время их "супружеской" увидел однако впервые. Наверное, это что-то значило, но Маркин решил пока не отвлекаться. Он показал супруге, как непривычно здесь сливается вода, но супруге больше понравились полотенца и шампуни. Она осталась, чтобы принять душ, а Алексей, решив последовать её примеру потом, пока включил телевизор. Он методично перещёлкал все имеющиеся каналы, которых оказалось не так уж и много - всего двадцать три, и остановился на новостях Fox News. Очень скоро стало понятно, что международным новостям здесь придаётся ничтожное значение. "Французов волнуют только собственные трупы", - вспомнил Алексей фразу из фильма "Кукла". Впрочем, Маркин тут же вспомнил и "лихие девяностые". Тогда международные новости тоже мало кого интересовали. Помнится, кровавая война в Югославии на фоне чеченской бойни в России тоже как-то никого особо не волновала. Мрачные воспоминания нахлынули разом, и Алексей резко переключился на вполне нейтральный баскетбол...

Оказывается, стоимость номера включала ещё и завтрак! Хорошо, что Алексей проснулся непривычно рано, и на свежую голову посмотрел бумаги, которые им дала администраторша. Сразу понравилось, что не встретилось ни одного незнакомого слова, но когда Алексей дочитал всё до конца и уяснил смысл, то сразу начал будить свою женскую половину. Катька сладко сопела, а вот у Оли лицо было страшное, и она поскрипывала зубами; разбудить её было не только нужно, но и вполне милосердно. Глаза Оля распахнула мгновенно, огляделась, и сразу расслабилась.

- Оля, - сказал Маркин, - тут, оказывается, завтрак есть. Но только у нас остался всего час. Давайте, собирайтесь в темпе.

- Да, я бы перекусила, - рассеянно ответила супруга, явно думая о чем-то своём.

Отбросив всякое стеснение, переодеваться она начала прямо при Алексее. А что, собственно, было им делать? Теперь они должны были жить вместе, рядом, вполне возможно, что и в тесноте. В таких условиях соблюдать молчаливо установившийся между ними этикет было бы уже не только нелепым, но и смертельно опасно - не дай Бог, кто-то заметит странные отношения между мужем и женой, да и донесёт куда надо.

Но то, что Америка - страна непростая, выяснилось уже в столовой. Ладно, что столиков оказалось неожиданно мало, и все они были заняты. Пришлось немного постоять, и три места освободились. Гораздо неприятнее оказалась беспомощность в выборе еды. Сначала вообще показалось, что всё уже съели, и Маркины успели к шапочному разбору. Но потом, приглядевшись, они поняли, что не все так просто. Еда-то была, но совсем не такая, какую Алексей и Оля ожидали увидеть.

Мясного не было совсем, что Алексея, не представлявшего завтрака хотя бы без кусочка колбасы, разочаровало чрезвычайно. Был, вместо этого, холодильник, наполненный разными йогуртами, баночками с сыром "Филадельфия", и вареными яйцами. Был еще стеклянный шкафчик с пирожными и булочками нескольких видов. Лежали на столе нарезанные кусочки хлеба, а рядом работал раскаленный тостер. Стояли пластиковые белые баночки с чем-то непонятным, и приборы, о назначении которых Алексей даже не догадывался. Но были и предметы вполне знакомые: кувшины с соками, молоко в сверкающем молочнике, два больших металлических цилиндра - один с кофе, другой - с молоком, одноразовые пакетики чая, трубочки с сахаром и одноразовая посуда.

Над всем этим hi-tech нависал большой плазменный телевизор. На экране оживленный седовласый джентльмен в красном галстуке и подтяжках хихикал над чем-то с джентльменом помоложе. Говорили они крайне быстро, изредка взвизгивая, и речь их сливалась для Маркина в один неразборчивый поток слов.

Справившись с первой растерянностью, Алексей сунул поджариваться сразу два хлебца, набрал яиц, йогуртов, взял два пирожных, сока и принялся искать соль.

Соли, как ни странно, не оказалось. Маркин уже было испугался, что чёртовы борцы с холестерином ликвидировали в этой столовой поваренную соль как класс, но, по счастью, одну солонку все-таки нашел.

Изголодавшиеся путешественники ели сосредоточенно и молча. Даже капризная Катька съела больше, чем обычно.

Маркин осторожно огляделся. Никто не обращал на них внимания, никому они не были интересны. За двумя столиками сидели девушка и бородатый толстяк, уткнувшись в свои гаджеты, а больше никого и не было.

Маркины, плотно наевшись, поднялись из столовой наверх, Алексей прихватил из вестибюля халявный номер "USA Today", и они вернулись в номер.

Время, когда можно было просто плыть по течению, не задумываясь, закончилось, и пора было начинать действовать самим. Но что именно делать? За что хвататься?

Информация, которую Алексей и Оля почерпнули из Интернета, была недостаточной, путанной и порой противоречивой. Здесь же не было ни одного человека, к кому можно было бы обратиться если не за помощью, то хотя бы за советом. Был, конечно, в Штатах один адресок, был. Но чисто технический. Нужно было указать иммиграционным властям США адрес для связи, и Контора его предоставила. Но, как им сразу объяснили, его можно было указать только для получения самих гринкарт, и, возможно, SSN. Можно было приезжать, и интересоваться почтой на свое имя - и то, только до тех пор, пока не придут нужные документы. И, кроме того, Маркина сразу предупредили, что с женщиной, которая там живет, говорить ни о чем не надо, тем более, что по-русски она не говорит вообще, а по английски - плохо. Кто эта женщина, как появилась там и откуда, никто, разумеется, объяснять не стал.

Пакеты на получение гринкарт сдали еще вчера, понятно, что ехать по указанному адресу сегодня нелепо. да возможно, что и через неделю не имеет никакого смысла.

Что выходило на первый план? Поиски жилья. Хороша гостиница, или плоха, но долго в ней жить не будешь. С работой, к счастью, можно было совсем не торопиться - Контора обещала ежемесячную финансовую поддержку через московскую карточку. Так что с голода умереть было затруднительно.

- Пойдем, прогуляемся, - сказала Оля. - Хотя бы карты города купим. Должны же их где-то здесь продавать?

Очень часто отношение к новой стране определяется первым впечатлением о ней. То, вчерашнее путешествие в темноте на такси в зачёт брать не стоило. Немногое увидишь в темноте, как бы не было ярко уличное освещение. Темнота скрадывает детали, из которых и формируется самое стойкое человеческое впечатление. Ничто в этом не способно заменить солнечный свет.

А утро было солнечным. Вчерашняя администраторша приветливо кивнула им, как знакомцам. Катька раз глядела в углу стенд с красивыми рекламными карточками выставок, музеев и мюзиклов, дёрнулась туда, но была мгновенно перехвачена крепкой материнской рукой.

Стеклянные двери выхода автоматически распахнулись перед Маркиными, и они вышли на улицу. Идти было можно и направо, и налево. Было ветрено. Ветер ощутимо нес запах йода. Ветер мгновенно взъерошил Олину прическу.

- Здесь же рядом где-то океан? - воскликнула она. - Пойдем к океану, а?

- Давай сначала купим карту, - ответил Алексей. - Мы же не знаем даже сколько до него идти! Сориентируемся на местности, и тогда все решим.

Оля печально вздохнула:

- Ты прав. Извини, что-то я не подумала.

- Ничего страшного, - успокаивающим тоном заговорил Маркин. - Я вот думаю, что слева шума как-то явно больше, чем справа. Пойдем туда.

Пройдя пару десятков метров, иммигранты уткнулись в светофор. Вместо привычного зеленого цвета разрешающим сигналом служила белая раскрытая ладонь.

- Забавно, - сказала Оля. - Почему ладонь?

Алексей не обратил на это внимания. Его гораздо сильнее удивили тусклые, в основном серые цвета окружающих зданий, и такие же серые цвет плит, которыми был вымощен тротуар. Если бы не повсеместные надписи на английском, Маркин готов был бы поклясться, что такие улицы, при желании, можно найти и в России. бытовой мусор, выглядывающий из разного рода щелей и укромных мест, только усиливал это обманчивое впечатление. Оно стало совсем болезненным, когда по левую руку вывеска на здании оказалась написанной на русском языке и гласила - "Аптека".

- Нужно зайти, - сразу сказал Маркин. - Карты там вряд ли будут, но зато могут дать совет, где их искать.

Путешественники преодолели четыре узкие ступеньки и вошли. Первое, что бросилось Алексею в глаза, были маленькие аккуратные баночки с солеными огурьцами и помидорами, шпроты и сгущенное молоко. Маркин немедленно взял банку с огурцами, чтобы посмотреть на место производства. Оказалось - США, что удивило Алексея даже больше, чем само наличие таких банок в аптеке. Из-за окошка кассы выглянул молодой, черноволосый, но слегка полноватый для своих лет мужчина. Он спросил, не нужна ли господам помощь, но его русский был с заметным акцентом.

Маркин замедлился с вопросом, и его опередила Оля. После объяснения ситуации, (причем не все русские слова продавцу были знакомы), тот отрицательно покачал головой.

- Хорошие карты можно купит в книжном магазине. Поищите "Санкт-Петербург" или "Мосфильм". Они точно есть на Брайтон-Бич. В метро можно взять бесплатную карту. Она не подробная, но для начала вам хватит.

Пока они разговаривали, Алексей откровенно рассматривал полки. Много чего здесь было, а меньше всего здесь было лекарств. На форуме "улитки" Маркин вычитал, что в Штатах купить что-то серьезное без рецепта - задача нереальная. Теперь это утверждение получало хоть и косвенное, но довольно убедительное подтверждение. Алексей, который считал, что разбирается в лекарствах не хуже многих врачей, слегка погрустнел. В случае чего перед возможностью самолечения вставал серьезный барьер.

Катька присмотрела себе зубную щетку в виде феи из Winx, и теперь слезливо требовала ее купить. Родители переглянулись, и Алексей полез в бумажник. Это была первая вещь, которую они купили себе в Америке.

Метро оказалось совсем недалеко. Конечно, у него был не такой заметный вход как у московского, но догадаться, что это именно метро, а не вход в некий подземный лабиринт, было можно.

Внизу оказались два больших автомата, видимо, для продажи билетов, однако тут же оказалось нечто вроде кассы, где ожесточенно стучал по клавиатуре седовласый негр. Чтобы их не толкала толпа американских граждан, спешащая как туда, так и оттуда, Маркин отвел семью в уголок, и оттуда спокойно наблюдал, что делают проходящие. Хватило десяти минут, чтобы понять, что, как и зачем здесь установлено. Для прохода американцы использовали желто-черные карточки, проводя ими сквозь продольную щель рядом с турникетом. Был еще один аппарат с похожей щелью, но с экраном. Некоторые пассажиры подходили со своими карточками, проводили ими вдоль щели, а потом, удовлетворенные или, наоборот, раздосадованные, отходили. Довольные - шли прямо к турникетам, а раздосадованные - к турникетам или в кассу к негру. Из всего этого нетрудно было понять, что карточки у пассажиров многоразовые, пополняемые.

- Купим карту? - спросила Оля.

- Подожди, - ответил Алексей, - давай сначала определимся, где мы есть. Мы же за другой картой пришли!

Да, были и нужные карты. Они лежали стопкой на кассе, снаружи, и на них явно виднелась синяя надпись "free". Катя подбежала, забрала карту.

Тут же, на месте, ее развернули, по бумажке с адресом гостиницы, которую давали таксисту, определились с местоположением, и выяснили, что океан-то совсем рядом!

Катька запищала, начала скакать и требовать, чтобы ее немедленно отвели к океану. Оля кивнула, Маркин пожал плечами, и они отправились в поход. Стоило немного отойти от центральных улиц как количество пешеходов и машин уменьшилось многократно. Изменились и дома. Вместо домов в несколько этажей появились длинные ряды таунхаузов. С таким жильем Маркин встретился впервые, поэтому рассматривал дома с большим интересом. С точки зрения обороны они ему совсем не понравились. Дворики перед домами если и были, то совершенно микроскопические. Заборов, по большому счету, не было. Разве поднималась рука назвать заборами сооружения, которые без труда можно было перешагнуть? Зато дворики здорово "рассказывали" о своих владельцах.

Некоторые представляли собой почти что произведения искусства - ровная яркая зеленая трава, декоративные камни, амфоры с цветами, гипсовые фигурки... Был даже маленький фонтан с крошечными золотыми рыбками.

Другие же были откровенно неухожены, захламлены - вещи были брошены там, где ими до этого пользовались.

- У нас бы убрать заставили, - тихо заметила Оля.

- Здесь свободная страна, - усмехнулся Алексей, - мой дом - моя крепость. Что хочу - то и ворочу. Толерантность, плюрализм и права человека. А ваш Батька - кровавый диктатор. "Доцент бы заставил...".

Неожиданно переулок уперся в высокий забор из металлической сетки. За ним располагались зеленое поле из какого-то искусственного материала, несколько баскетбольных площадок и спортгородок. Все площадки были заняты черными подростками, а на поле носились друг за другом со звонкими криками дети помладше - с самым разным цветом кожи. Забор тянулся далеко, и уходил за высокое здание темно-красного цвета.

- Это школа, - сказал Маркин. - Зуб даю. А стадиончик у них классный. Эх, мне бы в мое школьное время такой! Но вообще-то, судя по стадиону, когда говорили, что в Штатах в школах спорт на первом месте, то не врали. Или если и врали, то не особо.

Маркины пошли вдоль забора дальше. Алексей обратил внимание, что движущихся машин на этих тихих улицах почти не было. Да и пешеходы как-то не особо встречались.

- Тихое место, - мечтательно пошептала Оля, - вот бы нам здесь поселиться!

- Попробуем, - бодро ответил Маркин.

Сейчас он мог пообещать все, что угодно, потому что в квартирном вопросе не понимал ничего. Вообще-то, ему казалось, что дома слишком хороши, чтобы быть дешевыми, но... Кто его знает? Плюс обрушение рынка недвижимости, опять же. Чем черт не шутит! А вдруг?

Они прошли до конца улицы, забор кончился, и тут вдалеке открылась синяя полоска океана.

- Ну, вот и океан, - обрадовался Маркин, радуясь, что сбылось Олино желание, и при этом не пришлось очень далеко идти. - Надо только найти, как к нему спуститься.

А вот это оказалось совсем не так просто. Дорога свернула в сторону, прямой путь к воде перекрыли и высокий забор, и посадки из деревьев и кустарников. Пришлось ещё немало пройти, пока путешественники вышли к лестнице, ведущей вниз. Она вывела ещё к одной широкой дороге, которая шла уже непосредственно по берегу. Океан от дороги ограждали металлические решетки. Алексей, Оля и Катя оперлись на них. Океан был рядом. Внизу торчали камни, о них билась волна, кружилась белая пена. Запах йода и гниющих водорослей перебивал все остальные. Наметанный глаз Маркина замечал среди камней разнообразные мусор. Катька углядела там же яркий желтый теннисный мячик. Его трудно было не заметить. Девочка загорелась желанием достать мячик. Её не остановило даже обещание матери купить новый.

- Зачем покупать, когда можно достать даром, - резонно, но необычайно комично в своей серьёзности, возразила Катя.

Унять ее получилось только после того, как Алексей соврал ей, придумав на ходу, что если перелезть, за решетку, то примчатся местные копы, и арестуют папу и маму. Намёк на полицию Катьку напугал, и она на время затихла.

Ей разрешили побродить вдоль берега, а сами родители пристроились на скамейке и задумались. На той стороне виднелся Лонг Айленд, слева можно было хорошо рассмотреть длинный мост, ведущий к острову, а в небе то и дело заходили на посадку, или наоборот, взлетали самолеты. Водная гладь тоже оказалась не пустой - как раз в это время мимо них проплавал огромный и праздничный океанский лайнер.

Алексей долго смотрел вдаль, и странные мысли лезли ему в голову. Думалось, почему-то, о личном автомобиле, о таунхаусе с белыми колоннами, почему-то о рыбалке в море на белой яхте.

- Смотри, - засмеялась Оля, показывая пальцем на одну из досок в спинке скамьи, - прочти.

Маркин взглянул: "Ростов навсегда - Толя - 2005" - было написано корявыми русскими буквами. Алексей вздрогнул. Напоминание было настолько явным, что казалось мистическим. Наверное, удивится сильнее можно было бы только в том случае, если слово "Ростов" огненными скрижалями появилось прямо в воздухе. Лирическое настроение как ветром сдуло. Маркин даже непроизвольно огляделся. Да, ездили вокруг разные велосипедисты и любители роликов, но никакого подозрения они не вызывали.

- Я есть хочу! - заявила Катька, которой, наконец, надоело бесцельно бродить туда - сюда.

Так, есть хотелось всем, но родителям пришлось провести короткое совещание. И Оля, и Алексей прекрасно понимали, что сейчас, хочешь - не хочешь, а придется начинать общаться по-английски с продавцами. Понятно, что надо, но все-равно боязно. И хотелось, вполне естественно, этот момент как-то оттянуть.

Условились так: идти обратно до гостиницы, но другой дорогой. Если на учреждении общепита будет вывеска на русском языке, то зайти обязательно. А если нет - то выбрать, что больше понравится.

По изобилию вывесок сначала думали, что харчевни будут попадаться на каждом углу. Потом оказалось, что вывесок разных кругом действительно много, но заведений общепита как-то не наблюдается. Или просто подсознательно глаза боялись их обнаружить. Очень много вывесок было написано иероглифами - черт его знает, что там вообще есть. Но голод - не тётка: желудок начал урчать, и Алексей рискнул зайти в первое же заведение, где за стеклом ясно виделись столики, покрытые белыми скатертями, и прилавки-холодильники. Зашли. И оказались единственными посетителями. Разумеется, чёрный как турок человек за стойкой немедленно к ним обратился. А так как Алексей ничего из его речи не понял, то смутился страшно. Мельком увидел Олино лицо - та тоже была в полном замешательстве. Пробормотав что-то неразборчивое, семейство Маркиных пулей вылетело наружу, сопровождаемое недоуменными взглядами турок.

Давненько Алексею не было так стыдно: краска заливала его лицо. Катя начала громко жаловаться на голод. Алексей твёрдо пообещал ей, что теперь они точно зайдут в первое же кафе или в ресторан, и будут там до победного конца, чего бы им это не стоило. Справились же они, в конце - концов вчера с администратором в отеле! Но проплывали мимо люди, машины и здания, а Маркин все не решался найти это "первое же" кафе. Наконец, не выдержала Оля.

- Идем сюда! - решительно заявила она, сурово поджав губы.

Маркин взглянул на объект: кроме тусклой вывески и непрозрачных стеклянный дверей на серой стене ничего больше не было - даже окон. Ну что же - они вошли. И тут же Алексей почувствовал огромное облегчение: на стене большой ЖКИ-телевизор бормотал по-русски - это было НТВ. Это означало только одно - здесь говорили на русском. Да, так оно и оказалось. Дородная тётя в белом фартуке и косынке, словно из фильма "Карнавальная ночь", усадила их за столик, покрытый оранжевой скатертью, вручила каждому по толстой кожаной папке меню, и ушла куда-то на кухню. И в этом ресторане Маркины были одни, но теперь это был плюс, а не минус.

В первую очередь, открыв меню, Маркин принялся изучать цены. Расчёты его приятно удивили. Даже по минским расценкам порции были дешёвыми, а уж по сравнению с московской дороговизной... Заказали харчо, заказали шашлыки, Оля захотела "картошечки". Заказали и картошечку. Алексей махнул рукой, дородная тётя подошла, приняла заказ, вскоре принесла корзинку крупно нарезанного хлеба и масло. Увидев недоумение на лицах, кивнула понимающе, без усмешки: "Это уже входит в счёт заказа, не переживайте". Маркин только удивлённо покачал головой. Ему такой сервис сразу понравился. Когда же принесли сами блюда, то удивление стало просто болезненным. Одна порция того же харчо вдвое побивала размером и московские порции, и минские. И еще обиднее стало за родину, когда выяснилось, что это всё не только больше и дешевле, но еще и вкуснее. Это почему-то Маркина сильно расстроило, но тут Оля видимо, переживавшая схожие чувства, сказала:

- Ну и ладно! Все равно мы теперь здесь жить будем. Пусть эти московские жлобы удавятся от своей жадности.

Алексей кивнул согласно. Первый раз подумал о Москве с неприязнью, и даже сам слегка испугался этого.

Сытые и оттого благодушные, Маркины вышли на улицу.

- Куда теперь? - спросил Алексей.

Оля посмотрела на часы. Времени до вечера был вагон, и маленькая тележка. А что с ним делать - непонятно.

Коротко посовещавшись, решили пройтись по местным магазинам. Алексею было без разницы, а вот у Оли глаза загорелись. "Женщины", - усмехнулся Маркин, но никакого раздражения не почувствовал. Наоборот, подумал даже с какой-то теплотой: "Вот, всё как у людей - жена ходит по магазинам. Сейчас, того и гляди, начнёт мне что-нибудь подбирать".

Первый же магазин на углу оказался парфюмерным. Оля прямо обмерла и обмякла. Хозяйка лепетала что-то по-испански, зато девочка - продавец оказалась русской.

Чтобы не стоять бессмысленно столбом посреди торгового зала, Алексей присел в парусиновое кресло рядом со входом.

Пока Оля с разбегающимися глазами пыталась решиться на покупку, Маркин решил было вздремнуть. Но так "дёшево" отделаться ему не удалось. Раскрасневшаяся и слегка обалдевшая от изобилия товара и запахов Оля подняла его и заставила выбирать мужской парфюм. Алексей ничего в этом не понимал, возводил очи горе, слабо отнекивался от необходимости делать выбор самому. В конце - концов сошлись на "Фаренгейте".

Следующим магазином был магазин детской одежды и обуви. Маркин долго и потерянно бродил по нему, пока Оля и Катя метались от одного отдела к другому.

"Всё"! - Решил Маркин. - "Больше с ними в магазины не пойду. Лучше посижу в номере за компом. Они своим делом заняты, а я брожу здесь как дурень"!

Наконец, и это ожидание закончилось. С пакетами в двух руках, Маркин согласился зайти только в следующий магазин, всё - хорош! И хорошо, что зашёл. Потому что дальше оказался магазинчик "99 центов", который держал некий русскоговорящий еврей, и в углу его лавки оказалась пачка свежих газет на продажу. "Новое Русское слово", "Русский Базар" его не привлекли, а вот в "Русскую рекламу" он вцепился двумя руками. Это был толстый рекламный еженедельник с кучей частных объявлений! То, что нужно людям, которые ищут квартиру. Уплатив квотер, Алексей приобрел экземпляр, и уже не взирая на слабые протесты, он заставил всю семью отправится обратно в гостиницу - уж очень ему не терпелось ознакомиться с содержанием номера.

Сначала ему показалось, что эта газета - настоящий клад. В первую очередь, конечно, его привлекла рубрика о сдаче жилья. Рубрику о поиске работы он оставил на потом. Информации было море. Но практически тут же Алексей убедился, что в этом "море" плавать он пока еще не умеет. Во-первых, ему ничего не говорили названия районов. Блуждая по форумам, да и просто по обычным сайтам в Интернете, Маркин узнал, что есть такие районы, где белым лучше не селиться. Это было ясно. Но вот какой район Нью-Йорка "черный", а какой - "белый"? Конечно, если бы было написано "Гарлем" или "Бронкс"... Но увы - это было бы слишком просто. А вот такие названия как Sheepshead Bay, Sea Gate, Kings Hwy были совершенно незнакомы. Не вызывал удивления разве что Брайтон-Бич. Но само это название уже навевало какие-то неприятные ассоциации.

Ничего не говорили и термины BDR, basement, студия. Что это за звери такие? Голова просто шла кругом. Уложив своих спать, Алексей погрозился в пучину Интернета в поисках разъяснений. Не сказать, чтобы это было просто. Удалось выяснить, что BDR - это bedroom, но что это значит на практике - "одна спальня". Побочным последствием изучения объявлений стал факт, что позарез нужно приобрести местную симку.

Было поздно, голова оказывалась соображать. День был прожит, но почему-то Маркина не покидало ощущение, что он был прожит совершенно бестолково. Засыпать с таким ощущением не хотелось, и Алексей, утопая в мягкой перине, начал искать положительные итоги. Карту нашли, к морю сходили, русский ресторан обнаружили, вещи для женского пола приобрели, газету с объявлениями купили. Хватит для первого дня на новой родине? Да наверное, да. Маркин смежил веки, и как в колодец провалился - со свистом.


## Глава 14.


Сон крайне полезен для работы мозга. За завтраком, уплетая вареные яйца и закусывая их сыром "Филадельфия", Маркин придумал, как решить проблему с местной сим-картой. Они занялись этим, как только вышли на улицу. Алексей внезапно почувствовал прилив языковой смелости, и затащил семью в первый же попавшийся им на пути, (точнее - запримеченный еще вчера), офис "T-Mobile". Плечистый, но одутловатый и добродушный на вид латинос поднял голову на ранних посетителей.

- Hi, we are tourists! We need a temporary SIM-card now. May you help us?

- Like duh! -воскликнул продавец, и начал что-то объяснять. Говорил он быстро, не делая никаких скидок на иностранное происхождение собеседников, и Алексей понимал его с пятое на десятое. Вся надежда была на Олю, потому что хотя она не имела такого словарного запаса, как муж, хуже переводила и пугалась говорить сама, но в одном она имела перед Маркиным неоспоримое преимущество - она гораздо лучше разбирала устную английскую речь. Вот и сейчас она начала согласно кивать головой, видимо, неплохо понимая продавца. Тот передал Оле конверт с симкой, протянул бумаги на подпись, обведя ручкой местный телефонный номер клиентов. Бумаги взял Маркин, бегло просмотрел договор, и не найдя в нем ничего потенциально для себя опасного, размашисто его подписал.

Возвращаться в номер так рано семья посчитала глупым, и они продолжили изучение района. Нашли два отделения банка - Chase и Sovereign - обнаружили почту, прошли дальше и попали в магазин электроники и бытовой техники. Торопиться Маркиным было совершенно некуда, и они подробно все рассмотрели. Два раза подходили продавцы, но Алексей отделался заранее заготовленными, ничего особо не означающими, фразами. На обратной дороге Катя захотела пить, и семья зашла в продуктовую лавку. Взяли маленькую бутылку "Ginger" на пробу - понравилось.

У банка повернули направо, и пошли к гостинице, рассматривая адвокатские и риелторские конторы, магазины одежды и laundry, продуктовые и рыбные лавки, закусочные и кафе.

Возле входа в одно из них стоял стол с образцами готовых блюд, возле стола веселился с друзьями повар - итальянец в белом колпаке. Кате представительный повар очень понравился. Она потянула мать за руку ко входу. Оля беспомощно оглянулась. Алексей пожал плечами. Повар оставил друзей, и заторопился к потенциальным клиентам. Пути назад не было.

Это было не кафе, это не был ресторан. Больше всего данное заведение напоминало старую добрую советскую столовую, разумеется, в сильно улучшенном ее варианте. Ассортимент блюд был весьма ограничен, но зато и с муками выбора было попроще. Жестами и словами Алексею и Оле удалось заказать именно то, что они хотели: суп-пюре из цветной капусты и лазанью. Приняв этот выбор, веселый повар тут же перешёл к отделу с овощами. Заказывать салат вовсе не входило в намерения Алексея, и он сделал слабую попытку отказаться, но итальянец воззрился на него с таким недоумением, что Алексей даже слегка покраснел, и немедленно сдался. Тем более, что свеженарезанный красный лук и дольки соленого огурца выглядели так аппетитно! Маркин ткнул еще в зеленые оливки, кусочки белого сыра, маринованное грибы. На тарелке получилась целая гора.

Повар кивнул в сторону зала, и Маркины поняли, что заказ им на стол всё-таки принесет официант. Сели, посидели. В столовую с явными намерениями поесть зашли еще двое. Алексей немного расслабился: ему не нравилось быть одному с семьей в пустом зале.

Подошел молодой парень с подносом, принёс первые блюда, ложки, вилки и ножи. Алексей попробовал суп, и неожиданно понял, что ест что-то необыкновенно вкусное. Судя по довольному катькиному чавканью, суп понравился не только ему.

- Здорово! - сказала Оля, облизав и отложив в сторону ложку. - Если еще и лазанья будет такой вкусной...

Но, с учетом огромной тарелки салата, Алексей просто не смог справиться со вторым блюдом. Это было выше его сил, и так ремень словно впился в живот, чего с Маркиным никогда ещё не было. "Если я так буду жрать", - подумал он с внезапной тревогой, - "то скоро стану похож на местных жиртрестов. А не хотелось бы".

После расчетов выяснилось, что денег за салат с них не взяли. Маркин даже не знал, что и думать: то ли кассир просто обсчитался, то ли салат действительно был бесплатным. "Эта страна пока полна для меня загадок", - подумал Алексей. На мгновение ему до боли захотелось стать своим в этом огромном и чужом мире: всё знать, всё понимать, и уметь этим пользоваться.

После обеда неторопливо побрели обратно в гостиницу. По дороге снова наткнулись на "99 центов", и пришлось купить Кате очередную куклу, благо здесь они стоили вообще копейки. Снова потянулись таунхаусы с микроскопическими двориками. Кое-где в окнах за шторами или занавесками мелькали тени. Люди здесь жили, и возможно, жили хорошо, ни в чем себе не отказывая. Маркин не испытывал к этим людям негатива, но и теплоты не испытывал. "Они ни в чем не виноваты лично, но ведь кто-то же должен ответить за 91-й год, правда"? Он мрачно усмехнулся. "Русские в Грозном тоже жили спокойно, и никого не трогали".

Гостиница появилась неожиданно: Алексей еще плохо разбирался в местной топографии. Оля ориентировалась гораздо лучше. Вообще, Маркин, незаметно для самого себя, начинал потихоньку ею гордиться. Олины способности уже казались ему их общими способностями, её успехи он воспринимают как свои. Он только не мог сказать, испытывает ли подобные чувства в отношении него сама Оля, и от этого было немного грустно.

В номере каждый занялся своим делом. Кате включили детский канал, где герои много бегали и мало говорили, что вполне компенсировало девочке слабое знание английского языка. Алексей настроил себе на столе ноутбук, а Оля, с ногами устроившись на кровати, уткнулась в нетбук, благо что гостиничный Wi-Fi никаких проводов не требовал, а скорость была довольно приличная.

Как это часто случалось в последнее время, новости с родины не радовали совсем. Истории о кавказцах, убивавших москвичей теперь уже прямо у них дома, преступниках, вырезавших добропорядочных граждан вместе с малыми детьми, уродах, давящих на своих машинах встречных и поперечных, и без особых проблем избегающих наказания, чиновниках, тащивших из бюджета огромные средства, российских дипломатах, легко забывающих, какой стране они, собственно говоря, должны служить, следовали одна за другой. Алексей чувствовал, как сжимаются и разживаются у него кулаки, и как бешено стучит в висках кровь. Необыкновенно бесил балабол Медведев, прозванный остроумцами Лунтиком. Маркин знал, благодаря присутствию в доме ребёнка, кто такой Лунтик, и, действительно, находил некоторое сходство.

Видимо, Оля читала примерно то же самое, потому что она внезапно бросила нетбук на кровать, и с раздражением проговорила:

- Читаешь новости с родины? Ну и как тебе? Где власть, где народ? Кому мы собираемся служить?

Она не сказала, что конкретно её разозлило,но Алексей и не хотел спрашивать. Он довольно долго молчал, подперев челюсть ладонью, а потом ответил с тоской:

- Эх, Оля! Думаешь, я не думаю об этом постоянно? Думаешь, меня не мутит от того, что творится дома? Но что могу сделать со всем этим лично я? Застрелиться? Кому от этого станет хуже? Ну явно не тем, кого я ненавижу всей душой. Я буду делать всё, что могу. Да и наша Контора к государству, к счастью, никакого отношения не имеет. Давай лучше делать то, что в наших силах, а там видно будет.

Оля ничего не ответила. Грустно покачала головой, поднялась, и ушла в ванну.

Ладно, тужить было некогда. Ситуация требовала действий. Нужно было снимать квартиру. Алексей взялся за телефон, и открыл газету "Русская реклама". В голове у него было пусто. По большому счету, кроме Брайтон-Бич, ничего на ум не приходило. И тут же гудела назойливая мысль, извлеченная из глубин обсуждений на русскоязычных форумах Интернета: "не селитесь рядом с соотечественниками, не живите на Брайтон-Бич". Вообще-то, Маркин понимал, что с его уровнем владения языком ему только рядом с соотечественниками и селиться, по крайней мере, пока. А вот на Брайтон, действительно, не хотелось.

С другой стороны, попасть в один район с неграми, или арабами не хотелось ещё больше. Поэтому Алексей отложил телефон в сторону, а начал искать в поисковике информацию о том, в каких районах Бруклина лучше всего снять квартиру русскому, благо ссылок было полно. Аккуратно переписав избранные названия районов города, Маркин сверил список с газетными объявлениями. К счастью, всё совпадало: и не только названия районов, но и улиц присутствовали в этих объявлениях. Оля вышла из ванны, мокрая, посвежевшая и успокоенная.

- Чем занимаешься? - спросила она.

- Сейчас начну звонить по поводу квартиры, - коротко объяснил он.

- Ну, Бог в помощь! - воскликнула Оля, и перекрестилась.

Алексей недоверчиво глянул на нее - не смеется ли? - но она была совершенно серьезна. Маркин сам прочитал про себя "Отче наш", и, собравшись с духом, взялся за телефонную трубку. Трубку взяли со второго гудка.

- Добрый день! - произнес чей-то резкий, и, казалось, даже раздраженный голос. Маркин поежился.

- Я по поводу квартиры, - сказал он, стараясь казаться спокойным и даже безмятежным.

- Я догадываюсь, - тон собеседника не изменился ни на йоту. Как-то сразу Алексей потерял желание продолжать разговор, чувствуя, что ему здесь не очень-то и рады. Но раз уж начал...

- Я хочу снять у вас квартиру.

В трубке хмыкнули:

- Я понимаю. Я сдаю только на длительный срок - не менее года.

Алексей тоже уперся - ему очень не понравился этот раздражительный, и пожалуй, даже хамский тон:

- Хорошо, нас устраивает.

- А сколько это "вас"?

- Я, жена и ребенок. Маленькая девочка.

Разговор немедленно прервался: квартировладелец бросил трубку. Можно было догадаться, что столь бурно господин хороший среагировал именно на последнюю фразу. После недолгого размышления Алексей решил, что "виновато" упоминание ребенка. Маркин подробно передал весь свой разговор Оле, которая, разумеется, слышала только лишь его фразы, и Оля крайне озадачилась - на лбу у нее появились складки, а у губ - морщины.

Первый блин не только оказался комом; это был треск, оглушительный провал! А ведь когда-то его учили в "разведшколе" как правильно вести диалог, в том числе, и по телефону. Неважным, оказывается, он оказался учеником.

Перед вторым звонком Алексей твердо решил о Катьке ничего пока не упоминать. Но снова ничего не вышло.

Первая часть беседы была очень похожа на предыдущую, только Маркин пропустил пока упоминание о ребенке, решив, пусть и не совсем честно, хотя бы преодолеть первый барьер, чтобы продолжить разговор. Да собеседником оказался не угрюмый мужик, а какая-то бесконечно уставшая женщина.

Однако за первым барьером моментально оказался второй.

- Вы легальные? - спросила, судя по голосу, немолодая тётка.

- Да, мы гринкарту выиграли. Только не получили на руки, вчера прилетели оформлять...

И снова разговор был прерван. Алексей в недоумении позвонил еще один раз, но трубку больше не брали.

- Видимо, такая манера заканчивать разговор является здесь общепринятой, - зло пошутил Маркин, которого все это пока еще хоть и неприятно, но развлекало. Будучи последовательным, он решил помалкивать, что их гринкарты пока ещё не оформлены. Так запретных тем стало на одну больше.

Третий разговор преодолел обе предыдущие стадии, и тут обнаружилось новое препятствие.

- Я хочу взглянуть на ваши чеки за последний год, - сказал суровый мужской голос.

- Какие чеки? - несколько опешил Алексей.

- Ну как какие? Какой у вас заработок? Какие доходы?

Это Маркина допекло:

- Да зачем вам? Я могу сейчас оплатить вам квартиру на год вперед! Сразу. Если желаете, даже наличными!

- Мне это не нужно, - ответили в трубке. - мне нужно посмотреть ваши чеки.

Алексей не имел никаких чеков, слабо понимал вообще, о чем идет речь, поэтому прервал разговор на этот раз сам. Он нашел даже нечто привлекательное в такой манере заканчивать беседу.

Сначала он решил, что нарвался на какого-то дегенерата, которому просто не нужны деньги, поэтому он куражится над людьми, откликнувшимися на его объявление. Однако последовало еще несколько бесед в том же ключе, и Алексей понял, что не понимает что-то очень важное. На лбу у него выступила испарина.

- Ну, хватит, - решительно прервала затянувшиеся муки супруга Оля. - Пойдем, поедим. Ты устал, я вижу, за едой, может быть, что-то и придумаем.

Они отправились в направлении русского ресторана, но по дороге наткнулись на японский суши-бар. Алексей пробовал суши пару раз в Москве, пару раз - в Минске. Ему нравилось это блюдо, но он предполагал, что оно, скорее всего, не дотягивает до японского оригинала.

- Давай зайдем! - попросил Маркин Олю. - Очень хочется попробовать, как суши готовят в Америке.

- Давай, - легко согласилась Оля. - Почему бы и нет?

Они зашли внутрь. Народу было немного, несмотря на вечернее время. Официантка с раскосыми глазами принесла меню. Она что-то сказала, но даже Оля не поняла ни слова. Алексей только беспомощно улыбнулся. Азиатка потопталась и отошла. Маркин пересчитал цены, и снова был приятно удивлен. На родине то же самое обошлось бы раза в три дороже. Оля и Алексей прикинули размер чаевых, и помимо самих суши рискнули заказать еще и суп, и колу. Маркин выразительно посмотрел на официантку, и та быстро подошла за заказам. Тыкая пальцами в меню, а также используя общеупотребительный набор английских слов, семья Маркиных смогла заказать всё, что им хотелось. Азиатка, уже наученная горьким опытом, ничего не стала переспрашивать.

В дальнем правом углу работал на стене большой плазменный телевизор, пестривший иероглифами, и звучала, очевидно, японская речь. Внезапно Алексею показалось, что он слышит русские слова. Он завертел головой, и быстро обнаружил источник звука. У противоположной стены за столиком сидела молодая русскоговорящая пара, и не особо обращая на окружающих внимание, выясняла свои отношения. Алексей отвернулся. Это были ни его проблемы, а в чужие проблемы, как он слышал, в Штатах вмешиваться не принято.

Принесли заказ, и вскоре Маркин удовлетворенно закивал головой: местные суши были гораздо вкуснее всех тех, что он пробовал раньше. Приятно удивил и суп. (Маркин всегда хотел узнать, чем в Азии едят супы, и есть ли они там вообще. Оказалось, что есть, а для еды принесли большую пластмассовую ложку). Во время вкусной еды мозг заработал с удвоенной силой, и временно отложив полочки в сторону, Алексей сказал Оле.

- Знаешь, дорогая, если у нас сейчас не получается с квартирой, давай пока снимем комнату. Объявлений много, а комнаты люди сдают обычно не от хорошей жизни, значит, наверное, будут посговорчивее.

- Я согласна, - быстро ответила Оля. - Знаешь, как-то не хочется жить на чемоданах. И потом, соседа можно будет хоть о чем-то расспросить. А то тыкаемся здесь как слепые котята. Только давай завтра, а?

Алексей подумал, но покачал головой:

- Надо начинать сейчас. Если комнаты сдают люди работающие, то именно сейчас они как раз дома. Самое время напрашиваться.

По дороге обратно Алексей не смог отказать себе в удовольствии купит баночку голландского пива. Катя же выпросила шоколадку, в которую запустила зубы как только они покинули лавку. Катя хорошо ужинала, помалкивала весь вечер, и мама ничего по поводу шоколада говорить не стала. Только отвернулась от маленького поросенка.

Пиво придало Алексею бодрости, и он энергично взялся за дело. Но оно опять не пошло. Когда лица, искавшие руммейтов, узнавали, что комнату ищет семья, да ещё с ребенком, резко отказывались. С Алексея слетел весь и без того небольшой пивной хмель, но ничего не изменилось - дело пахло керосином.

Ничего не добившись за этот вечер, Маркин лег спать с тяжелым сердцем. Всю ночь ему снились звонки, телефонные переговоры, потом - почему-то - Крым, стало больно и тоскливо, и Алексей проснулся в слезах. В комнате постепенно светлело, предметы выступали из сумрака, но вставать даже не хотелось, настолько болезненной оказалась невозможность решить проблему с жильем. Алексей, никогда до этого не имевший подобных проблем, был крайне обескуражен.

Завтрак, который постепенно начинал нравиться Маркину даже и без мяса, прошел в полном молчании. Оля, посматривая на расстроенное лицо супруга, помалкивала. Да и что она могла сказать, на самом-то деле?

Вернувшись в номер, Алексей усадил Катю смотреть мультики, чтобы не бухтела, а сам принялся за очередной обзвон. Минут на снимке было очень много, внезапно потерять связь он не боялся.

Первые три звонка снова прошли в пустую: один раз вообще не взяли трубку, два других прошли, но последовал отказ по той же самой причине - наличие ребенка.

Четвертый звонок оказался удачным. Мужчина, поднявший трубку, как показалось Алексею, не очень чисто говорил по-русски, но акцент был явно не кавказский, что уже сильно радовало. Он молча выслушал информацию о составе семьи, но никак не стал это комментировать, а спросил:

- Приедете посмотреть?

У Алексея радостно забилось сердце.

- В любое удобное для вас время, - сказал он, стараясь не выдать голосом своего восторга.

- Тогда завтра, лучше днем. Я весь день буду дома. Но если вдруг меня на месте не окажется, то позвоните по этому номеру - я буду где-то недалеко, и быстро подойду.

- Очень хорошо, - ответил Маркин. - Завтра будем обязательно.

Он положил трубку, и заплясал радостно, изображая танец с бубном.

- Если там нет ничего особо ужасного, - сказал Алексей, - мы обязательно возьмём эту комнату. Это первый человек, который нас не испугался.


## Глава 15.

Выйдя на станции "Newkirk", Маркины очутились около отделения Chase и ландромата, полного лиц арабской национальности. Другую половину улицы закрывали строительные заграждения.

Лицо у Алексея вытянулось. Это, конечно, не негры, но... Семья отошла в сторону, Маркин достал карту - хорошую карту, которую они вчера купили в англоязычной аптеке - и сориентировался на местности.

- Нам туда, - показал он направление, и двинулся первым. Он так ускорился, что Оля просто не успевала, а Катя почти бежала бегом. Заметив это, Алексей сбавил ход, и дал возможность остальным отдышаться. Главное, что основной ориентир он уже увидел - это была широкая улица Кони Айлэнд. Маркины миновали заправку, прошли перекресток, несколько этнических лавок - кругом были одни арабы и надписи на английском и арабском. Хотя нет: на одной из аптек оказались надписи и объявления по-русски. "Странный симбиоз", - подумал Алексей, - "русские и арабы". Он был неправ, но ещё не знал этого. Дальше потянулись таунхаусы, но судя по адресу, им надлежало попасть в квартиру, поэтому частные домики явно на эту роль не годились. Тут же Оля увидела кондоминиум - большой, со стеклянным входом и стеклянными стенами на первом этаже; за стеклом можно было увидеть пальмы в огромных кадках. Это производило впечатление, но увы - номер дома оказался другим.

- Нам налево, - указал Маркин, еще раз - для верности - взглянув на листок с адресом. Они перешли дорогу, обратив внимание на почтовый ящик, стоявший прямо на дороге, и похожий на большой синий гриб. Он был разрисован граффити, но не сломан.

Еще пара шагов, и Маркины обнаружили другой кондоминиум. Поворот налево, еще пара - тройка шагов - и вот адрес найден! Такой же вестибюль с пальмами, такая же стеклянная дверь и стеклянная стена.

- Похоже, приличные место, - прошептала Оля. Она явно обрадовалась, что возможное место их будущего обитания не оказалось грязной и мерзкой халупой.

Нужно было позвонить. Где звонить - тоже было ясно. Но с нумерацией квартир возникли проблемы. Шла она не по порядку, и Алексей все никак не мог найти нужный номер. Они начали искать его вместе с Олей, пропустили в дверь мужчину с ключами, который подозрительно на них посмотрел, и наконец Оля ткнула пальцем в нужную кнопку.

- Кто там? - спросил вчерашний мужской голос.

- Мы вам вчера звонили.

Алексей не стал ничего напоминать об аренде, так как подозрительный взгляд жильца этого дома его несколько смутил, и он вспомнил о легендарном американском доносительстве.

Дверь щёлкнула, Алексей нажал на ручку - и прошел внутрь. Катька вошла второй, но опередила папу, бегом устремившись к лифтам. Их тут оказалось целых два, и оба весьма просторные.

Маркины поднялись на седьмой этаж. Расположение квартир оказалось совершенно непривычным. Оказалось, что это гораздо больше похоже на наши общежития: огромный коридор, идущий через весь этаж, и двери в квартиры по обе его стороны. Пахло какой-то дрянью для дезинфекции помещений, и стояла полная тишина. Алексей чётко слышал резкий скрип своих кожаных ботинок. Маркины подошли к номеру 7В, Алексей выдохнул, и негромко постучал в дверь. Она тут же распахнулась.

Хозяин был немного моложе самого Алексея, немного ниже ростом, но уверен в себе и крепок в плечах.

- Микола, - представился он.

"Опа!" - мелькнуло у Маркина в голове. - "Западенец".

- Да бандеровец я, бандеровец, - словно угадав мысли своих гостей, добродушно произнес хозяин. - Проходите, пожалуйста. Вы сами откуда?

- Из Минска, - ответила за всех Оля, нисколько не покривив душой.

- Ну, тогда будем говорить по-русски, - опять же добродушно констатировал Микола.

Вообще-то, Алексей уловил у хозяина квартиры легкое смущение. Чем оно было вызвано, понять было трудно. Как-будто хозяин и сам испытывал какую-то неловкость.

Вся правая стенка зала была стеклянной, и в его отражении Маркин увидел себя, Олю, Катю. Давно он так не видел их всех вместе со стороны, и приятно поразился, как гармонично они подходят друг к другу.

Катька сняла обувь первая, и безо всякого смущения прошла в комнату, а затем сразу в единственную спальню.

Она увидела широченную двуспальную кровать, и с самым непосредственным видом поинтересовалась:

- Мы здесь будем спать?

Оля не успела цыкнуть на ребенка, как Микола ответил:

- Ну, если семьсот долларов в месяц вас не смутят, то будете.

- Нас не смутят, - тут же воспользовался моментом Маркин. - А сколько мы тут можем жить?

- Сколько хотите. По крайней мере, до тех пор, пока здесь живу я.

- А вы...

- Лучше на ты. В Штатах вообще "вы" говорить как-то не принято. Я уже отвык.

- Ну и отлично. А ты владелец этой квартиры?

- Ну нет, - усмехнулся Микола. - Обычный тенант.

- Прости, что?

- Это так аренда здесь называется - тенант. Ну а вы будете моими руммейтами.

Микола отошел к холодильнику. Кухня была крошечной, и начиналась прямо тут же - налево от входа. Он достал желто-оранжевую бутылку полуквадратной формы, и предложил:

- Не желаете ли за знакомство? Немного текилы?

- Отчего же? - ответил Маркин, не желавший упускать такой шанс на разрешение проблемы с жильем. - С удовольствием.

Микола разлилось текилу по рюмкам, и без закуски все трое выпили. Впрочем, Алексей понял, что первую рюмку текилы действительно можно и не запивать.

- Я ухожу очень рано, - сказал хозяин, поставив свою стопку на стол в прихожей, поэтому застать меня дома можно только вечером. Если вы успеете перевезти вещи сейчас, то с сегодняшнего дня можете у меня жить.

Оля и Алексей переглянулись: расчетное время в гостинице заканчивалось завтра в полдень. Проплачено было на два дня вперед. Но супруги поняли друг друга с полувзгляда - такого шанса может больше и не представиться: оба хорошо помнили то немалое количество бесполезных звонков, которые им пришлось сделать за последние несколько дней.

- Мы сейчас съездим за вещами, - сказал Алексей. - А потом продолжим знакомство. Хорошо?

Микола согласно кивнул головой:

- Жду.

Специально не став прощаться, Маркины быстро покинули гостеприимную квартиру, и отправились обратно на Кони Айленд. По дороге супруги условились, что возьмут такси - и туда, и обратно. В конце - концов, они тратили не свои деньги, а казённые, так что стесняться было нечего. Маркин даже не сомневался, что начальство одобрило бы его действия, а поступи он наоборот, даже неприятно изумилось бы.

Но вот как назло, ни одного такси на глаза не попадалось. Можно ли тут "голосовать", было непонятно, а потому - явно опасно.

- Ладно, - сказал Алексей. - Пойдем по направлению к метро, и если ничего по дороге не попадется, поедем в гостиницу на нём. А уже там попросим администратора вызвать нам такси. Само подъедет.

Увы, но до самого "Newkirk" ничего похожего на желтое нью-йоркское такси увидеть не удалось. Пришлось спускаться в метро, и проделать весь путь обратно, включая пересадку на другую линию, также, как они сюда приехали. Это было довольно утомительно, так ехать пришлось долго. Утешала только одна мысль - сейчас, обратно, они всё-таки поедут на такси. И тревожила тоже одна - как бы Микола не передумал. Перспектива оказаться на ночь глядя без ночлега с баулами на руках и маленькой девочкой представлялась достаточно мрачной.

К счастью, все обошлось. Гостиничный менеджер отнеся к их раннему отъезду совершенно равнодушно; им даже вернули деньги за оставшийся срок. Никто не принимал у них номер: они просто вышли с вещами в фойе, сдали карточки-ключи и попросили такси. Девушка за стойкой кивнула, позвонила, и попросила подождать. И только Маркины устроились на диване, рассчитывая немного расслабиться, как администратор дала им выразительный знак, показав рукой на входную дверь.

В общем, очень скоро семейство Маркиных снова очутилось на пороге миколиной квартиры. Хозяин помог занести небогатый багаж, показал встроенный шкаф, кондиционер, лампу, вентилятор. Алексей сразу спросил, как тут насчет интернета? Микола не удивился: он показал роутер, сказал, что завтра сам купит кабель, просверлит дырку в стене, и подведет провод в спальню. Алексей уточнил, нельзя ли подсоединиться по Wi-Fi, но Микола как-то замялся, сказал, что не помнит пароля, и с проводом надежнее. На том и сошлись.

Микола был настолько добр, что выделил им своё собственное постельное белье - "пока не купите". Оля искренне поблагодарила, а храбрая Катька тут же попросила "мультики". Микола и тут не удивился, и не выказал раздражения. Он включил телевизор, и тут выяснилось, что благодаря интернет-телевидению в квартире показывают более восьмидесяти каналов - из России, Украины, Казахстана, Израиля и даже Белоруссии! Девочка нашла свою "Мультиманию" и прилипла к экрану, а Микола, видимо, решив, что первоначальный нужды руммейтов уже удовлетворены, безапелляционным тоном сказал:

- Сегодня вы мои гости, и я вас угощаю.

Оля растерялась, сказала, что она вполне могла бы что-нибудь приготовить, раз такое дело, но Микола только рукой махнул:

- Сейчас я китайцам звякну, и всё будет.

Он выдвинул на середину комнаты широкий, но низкий стеклянный стол, вытащил из холодильника большую бутылку "Хортицы", сказав, что пьёт ее исключительно из патриотических побуждений, достал полуторалитровую бутылку "Пепси", а потом взял в руки сотовый и некую брошюрку со стола. Как заметил Алексей, таких брошюрок на столе было несколько: он взял одну из интереса. Как оказалось, это было полноценное меню. К сожалению, названия блюд, да еще написанные по-английски, ничего Маркину не говорили. Он различил только блюда из курятины, рыбы и говядины.

- Через двадцать минут будут, - сказал Микола, а увидев, что Алексей держит в руках китайскую рекламу, пояснил:

- Каждый день под дверь просовывают, я уже устал выкидывать. Ещё турецкую кухню предлагают, арабскую и итальянскую.

- А нашу? - поинтересовалась Оля, - нашу - отечественную - тоже меню домой приносят?

- Это нет, - ответил Микола, - наши никогда не носят. Наши сами ходят. Ладно, чего ждем? Давайте выпьем.

Они выпили по одной за знакомство, и Маркины ушли в комнату, чтобы застелить постель. Микола уселся за свой огромный комп. Все были как бы заняты своими делами, но через десять минут, точно как и предсказывал Микола, посыльный - китаец принес заказ. Это оказались суши, какой-то мясной бульон, три маленькие бутылки "Спрайта", и палочки. Все снова собрались за столом, с намерением никуда не расходиться, пока не покончат с бутылкой.

- Это ерунда, - сказал Микола, - у меня еще начатая текила стоит. Если не хватит, то ею догонимся. Кстати, знаете, здесь поллитровых бутылок нет. Или чекушки, или по ноль семьдесят пять.

- А почему?

- Не знаю. У них такие правила.

После третьей стопки все совсем расслабились.

- Микола, - внезапно попросила Оля, - вы не обидитесь, если я буду называть вас Колей?

Микола прожевал кусок лосося, вытер губы, и улыбнулся:

- Нет, совсем не против. Меня хотя и называли в армии бандеровцем, но я, вообще-то, больше половины школы проучился при советской власти. Так что на самом деле я очень мирный человек. У меня отец был директором совхоза при Советах, а после тоже был директором, но недолго. А сейчас он фермер. Вот совсем молодые, те - да, очень злые и агрессивные. С теми вам лучше не встречаться.

- А что, - обеспокоенно спросила Оля, - к вам и такие гости ходят?

Коля хитро улыбнулся:

- Всякие ходят. Но я вас в обиду не дам. Это точно.

Разговор ненадолго прервался. Мама повела заклевавшую носом девочку в постель, а Алексей кратко рассказал хозяину жилья о том, как они выиграли гринкарту, и легенду об их семье.

Оля вернулась, они выпили ещё, и Алексей задал свой вопрос:

- Коля, а мы у тебя первые арендаторы?

Коля вздохнул, отчего-то нахмурился, и сообщил:

- Первые.

Все неловко замолчали. Коля первым нарушил молчание:

- От меня жена ушла.

- Ой! - пискнула Оля.

- Четыре месяца уже, - горестно подтвердил Коля. - Я думал, она вернется, но теперь думаю, что всё. Конец.

- Наверное, все-таки рано отчаиваться, - осторожно заметила Оля. - это, конечно, срок солидный, но не такой, чтобы делать такие категорические выводы.

Коля отрицательно покачал головой, а потом его словно прорвало: видимо, так накипело у человека, что уже и сил не было держать внутри.

- Я за Галей давно ухаживал. Она девчонка красивая, но очень ветреная - то мне голову дурила, то соседским парням. Но я был самый упорный. И потом - отец у меня депутат уже много лет, я институт закончил во Львове - мехфак, мне батько в районном технадзоре место держал. Я ничего такого не хочу сказать, но женихом я был завидным, и родители ее отдавали мне предпочтение перед остальными. А у нас в Галиции так: как мать с отцом скажут, так и будет. В общем, отправили мы сватов, родители её согласились, и скоро сыграли свадьбу. А тут как гром с ясного неба - Галка выиграла гринкарту. Проблем никаких - мы ведь поженились ещё до ее выигрыша. Ну, я, вообще-то, не очень здорово хотел сюда ехать. А остальные все как с цепи сорвались: Америка, Америка! Галка как чокнулась - только про Америку и говорила. У меня ещё два брата есть, я в семье не один, так что и отец сказал: "Давай, сынок, поезжай, а мы к тебе в Штаты в гости ездить будем".

- Подождите, - спохватился Коля, - у меня есть фотография с проводов.

Он тяжело поднялся из кресла, подошел к шкафу, залез куда-то на верхние полки, и, тяжело урча, разыскал потрепанный фотоальбом в кожаном переплете. Покопался там, и вернулся с небольшим цветным фото. Алексей взял фотографию в руки. Слева был высокий дом из красного камня, справа - дорога. Между ними - как-то невесело улыбающийся Колян и, собственно, сама Галя. На Маркина она впечатления не произвела: излишне худа, губы твердо сжаты, взгляд суровый. Но, как говорится, на вкус и цвет... Может быть, улыбка у нее замечательная? С одного фото глупо делать выводы.

- Ну, вот мы и поехали, точнее полетели. Львов - Киев. А потом до Нью-Йорка.

- И как же вы устроились? - спросил Алексей, теперь-то ясно осознававший, насколько это трудный вопрос для вновь прибывших.

- А, брось! - махнул рукой Коля. - У меня тут половина класса живет. И дядька давно тут обретается.

У Маркина непроизвольно отвисла челюсть.

- Да, половина нелегалы, ну и что? Первый месяц мы у Вовы жили. В тесноте, конечно, но у нас еще ребенка не было, хотя Галка уже была беременной. Мы сначала думали учиться, но это все ерунда, как оказалось. Надо было семью кормить, я на стройку пошёл. Хорошо, что у земляков своя бригада была - они меня сразу к себе взяли. Мучился, конечно, первое время, с непривычки. Потом привык. Потом нам дед эту квартиру сдал.

- Какой дед?

- Да хозяин этой квартиры. Дед. Они с женой сюда еще в начале восьмидесятых прорвались. Уж не знаю как, но смогли. Вот это настоящие бандеровцы. Идейные. Бизнес раскрутили: два магазина, несколько квартир. Сдают в аренду, и горя не знают.

- Как же ты на него вышел?

- Через земляков. Въехали, и через два месяца у меня родилась дочь. Славка. Ярослава - если точнее. Вообще, дела пошли неплохо. Работы было - горы. Заказов - полно. Деньги платили хорошие. Я опыта набрался, да и потом - у меня высшее, я в механике шарю, откололся я от бригады, начал свою сколачивать - по своему профилю. Кредитов набрал: инструмент закупил, две машины купил, визиток, вон, понаделал.

Коля ушел в спальню, что-то открыл, вернулся с пачкой визиток.

- Вот, смотрите. А потом - всё... Август две тысячи восьмого. Все начало рушиться, а я никак не мог понять, что и почему происходит? Все надеялся, что это какое-то страшное недоразумение, что сейчас всё разъяснится. А деньги не отдают, и заказов больше нет, кругом паника.

Надо платить проценты - нечем. Из банков шлют бумаги, одну за другой - плати. А нечем! Пришлось отогнать две своих машины на стоянку, они же в залоге у банка были. Когда я ключи негру отдавал, я ещё сказал ему: "Я не вернусь за ними". Он так посмотрел на меня понимающе, и отвечает грустно: "Ты не один такой, парень". Ну, вот и всё: вернулся сюда - настроение паршивое, делать ничего не хочется. Совсем. Упадок полный. А Галка начинает пилить: надо зарабатывать, надо больше денег, ты чего сидишь, ты не мужик, надо крутиться. Ну какое мне крутиться, когда кругом такой кризис? Если нет работы, нет заказов. А она не хочет ничего понимать. Надо шевелиться - давай деньги. Вот мы и начали ругаться. Я иногда даже из дома уходил, ночевал на скамейках тут - на Оушен Авеню. Болело всё у меня - наверное, от нервов. Голова болела, сердце. Душа болела! В общем, мы решили дочку отправить домой - в Галицию. Пусть лучше у дедов пока это время переживёт. Галка отвезла дочку домой, видно, с тёщей они там перетерли что-то, и Галка вернулась оттуда совсем неприступная. Ещё сильнее на меня взъелась. Совсем плохо стало. И решила она от меня уйти - пока, как сказала, временно. Конечно, она бы лучше меня выгнала, но платить тысячу двести одна не потянула бы. Поэтому ушла куда-то к подругам.

- У нее что, - удивленно спросила Оля, - тоже половина класса здесь?

- Нет, - скривился Коля, - но она в роддоме познакомилась, а ещё когда на курсы homeattendant ходила - там вообще наших полно. Там подруг себе нашла. Вот к кому-то из них и ушла. Я знаю точно, их там четверо живут в одной квартире. Променяла семью на общежитие.

Коля горестно вздохнул.

- И ты с тех пор её не видел? - спросила проникшаяся сочувствием к нему Оля.

- Видел. Она где-то раз в две недели приезжает. Проверяет, как я тут, не завел ли кого?

- Ну тогда она еще вернётся, - уверенно заявила Оля,- это я тебе как женщина говорю.

- Вопрос в том, - медленно проговорил Колян, - захочу ли я пустить её обратно.


## Глава 16.


Эту ночь вся семья Маркиных впервые в жизни спала пусть на очень широкой и большой, но одной постели. Разумеется, Катя спала посередине. Во сне она прижалась к Алексею, и тот впервые ощутил невероятный прилив нежности к этому маленькому существу вперемешку с острой болью, что не он является настоящим её отцом. Конечно, Маркин прекрасно помнил уже набившее оскомину утверждение, что отец тот, кто воспитал, но оно почему-то утешало слабо.

Алексей поднялся, и подошёл к окну. Там то и дело звучали сирены патрульных машин и скорой помощи, и от этого действительно казалось, что "New-York never sleep". И всё же даже с высоты седьмого этажа город ничем не напоминал рекламные проспекты. Отсюда - из Бруклина, огни Манхэттена были не видны.

Колян не спал: из-под закрытой двери виднелась полоска света, и слышались звуки работающего телевизора. Было душновато, но включать кондиционер Алексей не хотел. Его поразило, насколько старая, точнее сказать - даже древняя, модель была встроена в эту квартиру. При включения она издавала сильный гул, и заснуть под такой аккомпанемент было весьма проблематично.

Спать не хотелось, хотя хмель еще слегка кружил голову. Было очень радостно, что хотя бы временно, но проблема с жильем решилась. Колян взял семьсот баксов за месяц вперёд, и за этот месяц можно было быть спокойным. Конечно, Маркин ещё не знал, что будет дальше - вдруг беглая колина супруга решит вернуться: тогда их наверняка отсюда попросят. Но за этот месяц Алексей рассчитывал получить все положенные ему документы, разобраться с американскими реалиями, и если очень повезёт, то даже найти здесь друзей. Строго говоря, заводить здесь друзей - как можно больше и разнообразнее - было его прямой служебной обязанностью. Оля заворочалась, и что-то побормотала во сне. Она откинула одеяло, и вся ее фигура оказалась видна как на ладони. Маркин отвернулся. Если бы Оля вдруг проявила инициативу, он бы с радостью пошёл ей навстречу. Она стала настолько своей для него, что страшно хотелось ее потискать, а может быть, и пойти дальше. Но делать первый шаг самому он не хотел. Если он неправильно оценивает ситуацию, то такой поступок может все испортить, и надолго. Не хотелось бы.

Почувствовав твердый тыл, Маркины успокоилась, и пару дней потратили на изучение окрестностей. И что интересно, окрестности им понравились.

Обнаружился русский ресторан, почему-то без окон и со странным названием "Шерхан". В районе также нашлись три русских магазина. Два совсем не понравились: один пахнул таким забытым советским сервисом, что это показалось даже комичным. Да и персонажи - покупатели ходили туда под стать: уехавшие из Союза, они, очевидно, так и остались в нём ментально. Таких ни в России, ни в Беларуси уже и не осталось. Другой был маленький и какой-то безликий. Зато когда они дошли до "Фортуны", то поняли, что ничего больше и искать не надо: тут было всё. Пиво российское, украинское, польское, чешское и немецкое. Минеральная вода из Грузии, России и Франции. Квас московский и киевский. Хлеб разных сортов и видов. Сыры всех бывших союзных республик, и, разумеется, швейцарский. Огромная кулинария по ценам самым доступным. Но больше всего поразил Олю "киевский" торт.

- Это настоящий? - тихо спросила она у продавца.

- Разумеется, - гордо ответил тот, - у нас все настоящее. Прямо из Киева.

Они не удержались, купили торт, но к торту нужно было шампанское.

Ликеро-водочный магазин нашелся, но в другой стороне. Хотя и недалеко от самой квартиры. И что удивительно - он тоже оказался русским! Конечно, пожилой еврей - владелец магазина русским был только условно. Но это не имело никакого значения. Маркин понял, что информация, доходящая из Штатов в Россию, была верна - здесь русским считалось всё, где говорили по-русски. Колян с гордостью сказал, сколько им - украинцам пришлось здесь бороться за то, чтобы Россию и Украину, наконец, перестали путать, а русских отличали от украинцев. Правда, Алексей в этот момент подумал про себя, что это, на самом деле, практически нереально. Но благоразумно промолчал. Его гораздо больше обрадовало то, что рядом с ликеро-водочным находился довольно большой тренажерный зал, и, следовательно, вопрос с поддержкой спортивной формы можно было снять с повестки дня.

Что поразило неприятно, так это мусор. Мусор летал по улицам, мусор путался под ногами, мусор лежал горкой в маленьких двориках частных одноэтажных домов. Некоторые из них продавались.

Но что поразило еще больше - так это тесная связь между арабами и евреями. Колян с усмешкой называл свой район "маленьким Израилем".

- Они не могут друг без друга, - уверял он. - вы только посмотрите! Какой огромный город! Ну, поселились бы в разных концах. Так ведь нет! Снова рядом. Слева - хасиды, справа - арабы.

Евреи здесь действительно были классические - хасиды. Раньше Алексей видел таких только на картинках. Пейсы, широкополые шляпы, длинные сюртуки и брюки, заправленные в носки - Маркин не верил своим глазам, до того это было необычно. Некрасиво и строго одетые женщины и девушки с целыми выводками детей, а на другой стороне - такие же выводки детей, но только мамы в цветных шароварах, и бородатые мужья - во всем белом. Арабские лавки и рядом - еврейские учебные заведения, огромные и больше похожие на крепости.

"Бедные американские налогоплательщики", - сказала на все это Оля.

Кстати, да. Коренных американцев, (но не индейцев, конечно), что-то не было видно совсем. Алексей начал подозревать, что они с Олей попали в некое гетто, но сейчас его это мало трогало. Если здесь спокойно проживал махровый антисемит Колян, то им с Олей тем более нечего было опасаться.


## Глава 17.

У Коляна третий день не было работы, он проводил дни, играя онлайн в покер, а вечером собирал компанию, чтобы выпить. Хочешь - не хочешь, а отказывать гостеприимному хозяину было нельзя.

В первую же неделю Алексей успел познакомиться с близкими колиными друзьями. Это был словоохотливый, улыбчивый, вихрастый и очень хитрый Михась, и вечно печальный, маленький Вова.

Михась учился вместе с Колей в одном классе, а Вова был раньше соседом в родном городе и на одной улице. Все они были строители, но работали в разных бригадах. У Коляна было большое преимущество - он имел легальные документы. А Михась и Вова - нелегалы. Оба они попали в Штаты через мексиканскую границу, хотя и в разное время.

- Подвели меня к реке, - говорил Вова, - сказали - "Плыви". Ну что делать? Я и поплыл.

Как попал в Штаты Михась, было не очень понятно: он предпочитал об этом не распространяться. Зато много и с удовольствием рассказывал о Португалии, откуда как раз в Штаты и сбежал.

- Дали мне там в первый раз отбойник. Взялся я за него, а он меня за собой тянет! Не я его, а он - меня! Пару дней мучился, бригадир на меня орал, а потом привык. Теперь я этим отбойником как ручкой... Да нет! Даже лучше, владею. Я в Португалии многому научился.

- А чего сбежал? - спрашивал его Алексей, наливая очередную рюмку текилы. Как-то так незаметно получилось, что разливать спиртное доверили именно ему. Во-первых, он легко наливал равные порции, а, во-вторых, точно соблюдал промежутки между вливаниями. Зато такое доверие позволяло ему без труда манипулировать разговором, избегая острых тем; по крайней мере, до тех пор, пока он ещё мог себя контролировать.

- Сильно грабили, - отвечал Михась, - русская мафия. Наши, русские, грузины, чечены - кого там только не было, в этой мафии. Половину заработка отбирали. А кто не отдавал, могли и убить. И убивали.

- А что же местная полиция?

- Да ничего. Кому мы там нужны? Люди второго сорта. Обидно очень. Вот я оттуда в Штаты и рванул.

- А тут как?

Михась хитро щурил глаз, усмехался, и говорил:

- Нормально.

Коля, после того, как гости разошлись, посвятил Маркина в основы благополучия своего друга.

- Он тут с одной вдовой сошелся. У неё своя квартира тут недалеко. Она больше него зарабатывает, но не жадная.

- А он женился на ней?

- Он не хочет, - засмеялся Колян, - но она сильно настаивает. Наверное, придётся ему соглашаться. Слишком привык к хорошей жизни.

- Так чего? Страшная она, может быть?

- Не, не страшная. Не особо красивая, на три года старше, и дочь у неё. Самое главное - если женится, то получит легальные документы. И все - считай, американец.

- А Вова один живет?

- Да, один. Как раз недавно подругу выгнал очередную. Вова вообще по жизни мрачный тип. С ним ужиться тяжело. Он с моим кумом снимал квартиру, так они подрались.

- Чего так?

- Не знаю. Да они и сами не знают. Пьяные были сильно, чего сцепились - не помнят. Только после этого Вова себе отдельную квартиру нашёл. Штуку платит, но не жужжит; говорит, спокойствие дороже. Да и подруг есть куда водить.

- А ты?

- Что я?

- Насчет подруг водить.

- Ты чего, обалдел? - Колян даже обиделся. - Вы тут с семьей... Как я подругу приведу?

- А что, уже есть?

Колян энергично мотал башкой:

- Нету никого. Снимать надо. Денег много надо. А у меня сейчас с деньгами не очень.

- Погоди, причем тут деньги? Я не говорю про проституток. Этого добра здесь нам точно не надо. Я о девушках говорю.

Оля с Катей давно легли спать, разговаривать можно было свободно. Верхнего освещения в этой части комнаты не было. Мягко горела только большая настольная лампа, создавая ощущение доверительности, да бросал в пространство рассеянный голубоватый свет работающий телевизор.

- Ты же понятия не имеешь, какие здесь девушки, - с горестной складкой у рта говорил Колян, - кто здесь вырос, про тех и речи нет. А кто и недавно приехал, быстро курвятся. Когда знакомишься, сразу вопросы: сколько в Штатах живешь, а есть ли машина? А какая? А потом - угощать надо.

- Здесь же вроде не принято за дам платить?

- Я не знаю насчет чисто местных, но наши не брезгуют. Потом, если хаты нет, надо номер снять. Короче, вечер в штуку обходиться.

Алексей присвистнул.

- Ну и потом, - еще грустнее говорил Колян, - я всё-таки надеюсь, что Галка вернется. Скверно получится, если она придет, а я тут с бабой.

- А что, твоя Галка без приглашения может прийти?

- Да запросто! Вот только ночевать никогда не остаётся...

Через пару дней рассказ Коляна полностью подтвердился. Оля суетилась на крошечной кухне, пытаясь соорудить настоящие белорусские дранки из имеющихся ингредиентов, Алексей с большим интересом просматривал по "Интеру" украинские новости, Колян рубился в свой бесконечный компьютерный покер, а Катя возилась с куклами на кровати, как внезапно раздался звонок прямо в дверь, хотя обычно гости сообщали Коляну о своем прибытии посредством домофона.

Все с недоумением оглянулись, Колян крутанулся на своем стульчике, встал на ноги и пошел открывать. В конце-концов это он был ответственным квартиросъёмщиком.

- О! Милости просим! - сказал Колян.

Алексей встал с кресла, Катя прискакала к нему, бросив своих кукол на произвол судьбы, и даже Оля временно прервала свою работу.

Все как-то сразу догадались, что пришла Галя. Девушка остановилась у огромного обеденного стола, и тоже внимательно рассматривала новых для нее людей.

Алексей был очень разочарован. По рассказам Коляна, а главное - по фотографиям, особенно свадебным, он представлял себе бывшую колину супругу совсем иначе. А всё оказалось много хуже.

Во-первых, какая-то излишняя худоба. Галя здорово похудела, но, видимо, кто-то забыл ей сказать, что худоба идёт не всем. На похудевшем Галином лице стали ярко выделяться нос и скулы, из-за чего её лицо приобрело весьма костлявые очертания.

Во-вторых, волосы. Нет, они не были грязными, и не лежали космами. Просто они были тусклыми и безжизненными - точно так, как пугают дам в рекламах разнообразных шампуней. До этого, честно говоря, Алексей думал, что рекламщики откровенно врут. Теперь увидел такое чудо сам и убедился.

В-третьих, на лице не было ни грамма косметики, а коротко обрезанные ногти были не накрашены.

И, наконец, одета, по понятиям бывшей родины, Галя была ужасно. Неопределенной формы и цвета облегающие костлявые ноги штаны, такого же типа материала, только излишне просторная, кофта. Обувь Галя успела снять, но Алексей не сомневался, что это были кроссовки.

В общем, Оля на ее фоне выглядела супермоделью. Наверное, ощутил это и Колян, потому что Алексей успел перехватить быстрый взгляд Коляна в сторону своей супруги.

- Вы - Галя? - раньше всех открыла рот непосредственная Катька.

Улыбка появилась на лице гостьи, и на мгновение оно стало на порядок привлекательнее. И тут же улыбка исчезла, а Галя плотнее сжала губы. Может быть, вспомнила свою дочку, проживающую сейчас на далёкой Украине.

- Да, привет! - всё-таки через силу улыбнулась Галя. - Как тебя зовут?

- Катя.

- здорово! Катеринка, значит?

- Ага!

- Ну и как вы тут устроились?

Зря Галя это спросила. Потому что словоохотливая девчонка начала заваливать её информацией - и интересной, и не очень - всей, что уместилась в этой маленькой светлой головке.

Пока Катя "грузила" гостью, Оля допекла свои драники, и успела накрыть на стол. Коля полез куда-то в свой шкаф с одеждой, и достал оттуда бутылку шампанского и бутылку водки.

- Откуда шампанское? - спросила Галя. - Ждали?

- Я всегда тебя жду, - честно признался Колян. - Я же не знаю, когда ты ко мне придёшь. Извини, что не в холодильнике...

Алексея кольнули эти слова. Неужели он намекает на то, что они заняли слишком много места в общем холодильнике? Да ну - не может быть. Ведь они постоянно его угощают, и пьют вместе. Да и ест он мало дома - наверное, перебивается где-то в городе фаст-фудом.

- Ничего страшного, - поднялся Алексей. - Давай, Коля, бутылку сюда. Сейчас охладим.

Маркин засунул шампанское в морозилку. Оля предложила начать есть драники, пока они горячие, с водочкой. Но Галя отказалась. Она сказала, что ей ещё возвращаться обратно, (Колян прямо спал с лица), а метро в Нью-Йорке вечером небезопасно. Расплодилось разных не адекватных негров, которые могут и под поезд толкнуть, и чего похуже сделать.

Маркин вежливо предположил, что Гале лучше всего было бы остаться ночевать здесь. Зачем рисковать, когда можно остаться с родным мужем? (Алексей не сомневался, что Коля будет ему благодарен за этот "толстый намёк", и набирал "очки" на будущее). Галя скептически усмехнулась, и вообще, оказалась неразговорчивой особой. И если бы не катина активность, которая не давала никому надолго расслабиться, в квартире наверняка повисло бы неловкое молчание. Спасибо ребёнку! В таких неблагоприятных обстоятельствах Маркин не стал дожидаться, пока шампанское охладится по-настоящему, достал бутылку из морозилки, сам открыл, налил Гале и Оле, себе и Коляну плеснул французской водки, и тут Галя извинилась, и отошла в туалет.

- Это шанс! - шепнул Алексей Коляну, и выразительно показал горлышком водочной бутылки в направлении налитого стакана. После секундного промедления, Колян согласно кивнул головой, и Алексей долил водку в шампанское.

Вернулась Галя, взяла в руку бокал.

- Ну, за знакомство! - произнес тост Алексей. - И до дна!

Все выпили. Маркин следил за Галей только краем глаза, но отметил, что она выпила шампанское залпом, и с жадностью набросилась на драники со сметаной, которую пришлось специально покупать для такого ужина в русской аптеке. Что соответствует сметане в обычных американских магазинах семья Маркиных понять пока так и не смогла.

Вполне ожидаемо Гале похорошело, исчезла зажатость, заблестели глазки, появилась улыбка, и вот уже на какую-то колину шутку она ответила смехом. Алексей умеренно подливал водки себе и хозяину, и шампанского - жене и Гале. Коля отвлек супругу к компьютеру, и только и ждавший этого момента Алексей ещё плеснул ей водки.

И вечер, в общем-то, удался. Галя никуда уже не торопилась, скоро заглянул очень кстати веселый Михась, перекинулся парой слов с Колей, исчез куда-то, но быстро вернулся с бутылками шампанского и текилы. Галя соблазнилась текилой, втроем с мужем и Михасем они ударились в воспоминания о родном посёлке, а Алексею и Оле оставалось только слушать. Впрочем, оба были не в обиде, потому что на радостях Колян заказал китайцам суши, которые те и доставили через каких-то двадцать минут.

Всё выпили и съели, Алексей с Олей без особого шума закрылись в своей комнате, и только слышали с каким грохотом Коля раскладывает диван. (Обычно он этим не утруждался). Больше ничего Маркин не слышал, потому что крепко выпил и провалился в глубокий черный сон без сновидений.


## Глава 18.

Время шло, Алексей периодически позванивал по адресу, куда должны были бы прийти их документы, но до сих пор ничего не было. Это слегка начало его раздражать. Он читал об историях, когда гринкарты шли к владельцам по несколько месяцев, и особого оптимизма это у него не вызывало. Ему уже хотелось начать чем-то заниматься, но нет документов - нет SSN, нет мед страховки, нет работы, и потому с чистой совестью волей-неволей приходилось вести жизнь праздного бездельника.

- Раз у нас вынужденный отпуск, - сказал Оле Алексей, - давай хотя бы культурно обогатимся. Что тут у нас есть интересного?

Они залезли в интернет, и даже после весьма поверхностного поиска обнаружили, что количество объектов, которое стоило посетить в Нью-Йорке, может оказаться непосильным для них. Они выбрали музей естественной истории, Метрополитен, зоопарк, (их оказалось сразу два - в Бруклине и Бронксе), океанариум. Но начать решили с Центрального парка. Алексей заикнулся было по поводу какой-нибудь картинной галереи, но оказалось, что Оле это неинтересно.

Приодевшись и надушившись, семья отправилась на Манхэттен. Пользоваться карточками они уже научились, со схемой метро разобрались. Конечно, местный метрополитен гораздо больше напоминал обычные электрички, но вагоны были довольно комфортны. И если вагоны линии "В" казались весьма изношенными и устаревшими, то вагоны линии "Q" точно были новыми, современными и даже, пожалуй, красивыми. Алексей внимательно читал все рекламные объявления: ему очень нравилось, что он всё понимает. Больше всего рекламы оказалось посвящено медицинским страховкам и учёбе в колледжах. Маркин запоминал названия, наматывал на ус. Напрягали, правда, счастливые лица на рекламных плакатах - обязательно белое, черное и желтое, с улыбками на пол-лица и великолепными зубами. Чем-то это все напоминало старые советские плакаты о нерушимой дружбе между народами. Помнится, всё это плохо кончилось. Черных в метро было много. Маркин старался держаться в вагоне от них подальше, не зная, чего ожидать. Его раздражало и очень беспокоило катькино поведение, которая стремилась вырваться из-под опеки, и куда-нибудь прошмыгнуть. Ей, наверное, казалось, что она может пропустить что-нибудь интересное. Дома Маркин нашел бы весомые доводы, чтобы успокоить излишне шуструю девчонку, но здесь - в Америке - он ни на минуту не забывал о существовании ювенальной юстиции. Алексей надеялся, что Оля приструнит дочь, но супруга пребывала в некой рассеянности, думала о чем-то своём, и на катькины шалости внимания не обращала.

Маркин плюнул про себя, и уставился в окно. Как раз поезд выехал на мост, соединяющий Бруклин и Манхэттен. Глазам открылось обширное водное пространство, небоскребы и совсем уж вдалеке - вожделенная статуя Свободы. Катька прилипла к окну, открыв рот, Оля словно очнулась. Сразу за мостом, по словам Коляна, начинался китайский квартал, где бутиковые вещи продавались за сущие копейки, но сегодня Маркины не собирались гоняться за дешевизной; их целью был только знаменитый Central Park.

Станция метро, которую они выбрали для остановки, на карте была совсем рядом с обширным парком. Однако, когда, миновав джазменов, надрывавшихся в переходе станции, они поднялись на поверхность, то откровенно растерялись. Движущаяся толпа была такой плотной, что даже стоять на месте оказалось невозможным. Чтобы не быть сбитыми с ног, Маркиным пришлось отойти к Макдональдсу, и попытаться, наконец, сориентироваться на местности. Почему-то эти попытки успеха не имели.

- Хорошо, - решился Алексей, - сейчас я всё выясню.

Он поискал глазами подходящего человека, у которого можно было бы спросить о Центральном Парке, но смутился. Все выглядели ужасно занятыми и спешащими, а вот упорно насаждаемый в СНГ миф о том, что все люди в Штатах непрерывно источают улыбки, тут же и растаял. Ничего подобного Алексей не обнаружил. Наконец, он решился потревожить откровенно скучающего продавца периодики.

- I am sorry, we need go to the Central Park. May you say me what side I ought go?

Алексей не был уверен в правильности построения фразы, но продавец его понял. Возможно, таких растерянных туристов он видел в этом месте пачками, и уже давно научился определять, чего они реально хотят. Он начал объяснять дорогу, отчаянно жестикулируя, но Маркин облился холодным потом: он ничего не понимал! Только по жестам можно было догадаться о примерном направлении. Алексей вежливо поблагодарил продавца, и отошел к своим.

- Кажется, туда, - показал он рукой.

Они перешли дорогу, и двинулись прямо - мимо двухэтажных экскурсионных автобусов, мимо кафе и ресторанов, мимо закусочных на колесах. По обеим сторонам улицы уходили ввысь блестящие и неприступные небоскребы.

- Когда возводили небоскребы в тридцатые годы, - блеснул эрудицией Алексей, - индейцы работали на самых верхних этажах без страховки.

- И все-то ты у нас знаешь, папочка! - восторженно воскликнула всем довольная Катя, а у Маркина от слова "папочка" слегка закружилась голова. Как-то до этого девочка никогда так его не называла. Захотелось сразу же сделать для Катьки что-нибудь хорошее, и в первой же закусочной на колесах "папочка" приобрел что-то вроде большого кренделя и бутылку "Пепси-колы", которую Катя обожала, но получала только по большим праздникам. Оля возмущенно взглянула на супруга, но промолчала.

Довольно скоро они вышли к широкой площади - с памятником, огромными цветущими газонами и фонтанами. Особое великолепие виду придавали зеркальные, блестящие стены небоскребов на противоположной стороне площади. А вот справа, через дорогу, тянулась длинная стена хорошо подстриженной зелени. Там можно было увидеть арку, резные ворота, велорикш, кареты, суетящихся зазывал. Даже не зная местности, и то можно было сообразить, что Центральный Парк найден.

- Ну вот, мы его и нашли, - выдохнула Оля восторженно, - как тут красиво!

На звук ее голоса тут же обернулся очень молодой, кудрявый парень:

- Вы, наверное, из России? Первый раз здесь?

- Честно говоря, первый.

- Ну, тогда вам повезло. Я вам сейчас все организую в самом лучшем виде. Вы из какого города?

- Вообще-то, из Минска.

- Ясно. А я из ...

Он назвал родной город Алексея. Тот помедлил, но спросил, не знает ли он таких-то и таких-то.

- Знаю, - ответил веселый парень. - у них сын еще в бега ушел. К ним до сих пор ездят, спрашивают, не объявлялся ли? Да, я думаю, зря это. Чувак, наверное, уже давно за границей. Или внешность поменял.

"Знал бы ты", - со злобой подумал Маркин. - "Насколько ты прав! Прямо дважды прав. Но никогда не догадаешься".

- Так я сейчас метнусь, - сказал паренек, - стойте здесь, никуда не уходите.

- Хорошо - хорошо, - закивал головой Алексей. - Подождем.

Они остались наблюдать за разношерстной праздной толпой, обтекавшей их со всех сторон. Кого здесь только не было! Но долго наблюдать им не пришлось: паренек вернулся минут через пять.

- Увы, минчанина уже забрали. А как вам парень из Ессентуков?

- Годится! - решительно сказал Алексей.

- Семьдесят долларов!

- Хорошо, - махнул рукой Маркин. - Мы не возражаем.

Они перешли дорогу, подошли к воротам парка. Их встретил высокий жилистый парень с ирокезом на голове.

- Вы минчане? - уточнил он сурово, а потом расплылся в улыбке. - Ну что, покатаемся?

Маркины расположились в повозке, Катька устроилась между ними, рикша уселся на сиденье.

- Тронулись! - сказал он, и нажал на педали. - Я расскажу вам всё, и покажу вам всё, что можно успеть за час.

- Хорошо, - кивнул головой Алексей, - только можно сначала мы вас спросим?

- Да, конечно, - улыбнулся рикша.

Вот только улыбка у него была заученная, американская. И она Алексею не нравилась.

- Как вы в Америку попали?

- А, - отмахнулся рикша, - это слишком долгая история. Но если вам интересно, то у меня легальные документы.

- Понимаете, - сказала Оля. - мы выиграли гринкарту, и приехали сюда, чтобы посмотреть, стоит ли переезжать?

- Ах, вон оно что! - воскликнул рикша. - Тогда всё понятно. Страна непростая, но я уже тут пристроился, освоился и привык. Я возвращаться не буду. Языком я теперь хорошо владею, мне что по-русски говорить, что по-английски - всё ровно.

- А где вы живете? - встряла Катя. - Мы - в Бруклине.

- А я - в Гарлеме, - улыбнулся носитель ирокеза.

- Как - в Гарлеме? - поразился Алексей.

- Там же негры! - воскликнул он, понизив голос.

- Ну и что? Я их не боюсь. Я в Ессентуках охранником был в ночном клубе. Мне с тех пор ничего не страшно. Негры - они... Ну, не очень храбрые. Если чувствуют, что ты пойдешь до конца и их не боишься, то отступают. Я пару раз в барах тут с ними сталкивался. Негр больше меня в полтора раза, а орет - "Полиция"! Трясется весь, и меня боится. Так что я и в Гарлеме нормально живу...

Начались первые достопримечательности, и рикша принялся за обычный экскурсионный рассказ. Маркин и Оля слушали с интересом, но Алексея лично больше интересовали сведения об особенностях местной жизни.

Вообще, чтобы составит себе настоящее, непредвзятое впечатление о стране, в которой ему предстояло жить, Маркин хотел получить как можно больше информации со всех сторон, в первую очередь, разумеется от собратьев - эмигрантов.

- Местные тут вообще все зашуганные, - авторитетно сообщил парень с ирокезом, - шаг вправо, шаг влево - побег. Прыжок на месте - провокация. Боятся всего. Им тут селекцию, наверное, проводили какую-то.

Мнение было, конечно, интересное, но Алексей посчитал, что оно было связано скорее с какими-то личными переживаниями, чем с объективной истиной. Парень вообще выглядел каким-то озабоченным; когда он окончательно понял, что везёт бывших соотечественников, то нужда в притворной улыбке отпала сама собой.

Они осмотрели фонтан, спустились к озеру, добрались до места гибели Леннона, и довольно тепло распрощались.

- Если что, меня всегда здесь можно найти, - сказал им на прощание рикша, и уехал.


## Глава 19.


Последовавшие за всем этим два месяца Маркин мог смело назвать самыми счастливыми в своей жизни.

Вернувшись домой из Центрального парка, семья Маркиных была огорошена. Но огорошена в самом лучшем смысле этого слова.

Посреди зала стоял уже накрытый стол, возле которого продолжал суетиться Колян. Он, очевидно, лично приготовил вареники с картошкой, (его любимое блюдо), заказал неизменные суши "Филадельфия", приобрел у итальянцев из "Papa John's" пиццу, купил где-то соленых грибов, огурцов и кислой капусты, поставил на стол бутылку французского коньяка, французской же водки, разлил по высоким стаканам для запивки зеленоватый "Ginger", нарезал швейцарской колбасы с сыром, литовского круглого сыра, и сложил в тарелке с горкой куски "Рижского" хлеба.

-- У нас праздник? - осторожно спросил Алексей.

Катя восторженно взвизгнула.

-- Заказ! - воскликнул Колян. - Отличный заказ у меня. Завтра уезжаю. Да - да, мойте руки, и прошу к столу. Сейчас ещё Вован подтянется, но мы его ждать не будем. Он не обязательный, кто его знает, когда он появится. А вареники стынут.

-- А Михась?

-- Михась работает. Его сегодня точно не будет.

Маркины в темпе вальса переоделись, умылись, и уселись за стол.

-- Ну, рассказывай, - начал Алексей, потирая руки и разливая по рюмкам коньяк.

-- Выпьем сначала, - ответил Колян.

Они "вздрогнули". Оля закашлялась, Катя похлопала её по спине. Получилось очень смешно. Все окончательно расслабились.

-- Заказ из Коннектикута, - начал рассказывать Колян. - Я очень давно на него надеялся, вот две недели последние не работал, отказывался от прочих заказов. Те -- мелкие. Я всё рассчитывал на этот... И повезло! Там школа. Внутренний ремонт на два -- три месяца. Точно пока сказать не могу. Ну, я думаю, месяца на три мы это дело точно растянем. Я это умею, я в Штатах этому здорово научился.

-- А разве здесь тоже...

-- Ха! - воскликнул с непонятным энтузиазмом Колян, - ещё как! Что здесь, по вашему, сплошные чудики живут? Умеют вертеться и тут, когда надо.

-- И откаты...

-- Ха, а как же! Это вот, например, тоже типа госзаказ, как у нас говорили. Нам-то уже через вторые или третьи руки он пришёл. Мы же много не берём, поэтому всем понемногу достаётся от пирога. А так хрен бы мы этот заказ увидели.

-- Ну и дальше как?

-- Ну как? Ехать далеко, поэтому жить будем там же. Я буду на выходные приезжать, если смогу. Но это уж как получится... Так что Интернет и электричество будете вы пока оплачивать полностью.

Алексей согласно кивнул:

-- Само собой. Никаких проблем. А за квартиру...

-- Нет, тут как договаривались. С вас только семьсот... Вообще, здорово, что я вас взял в руммейты. А то сейчас и не знал бы, на кого квартиру спихнуть.

Они выпили уже по три рюмки, и только тут пришёл Вова. Но появился не один. Прибыл ещё с каким-то худощавым темноволосым парнем. Колян-то его знал, ничуть его появлению не удивился. Только спиртного оказалось на такую компанию мало. Знакомец предложил сбегать, получил деньги, и исчез. Правда, скоро вернулся, принёс две бутылки "Хортицы", и вечеринка потеряла связность. Оля с Катей скоро откланялись, ушли смотреть мультики на компе, а Алексей просто слушал собутыльников, которые опять ушли в какие-то свои местечковые воспоминания и проблемы, и только равномерно подливал им в рюмки спиртное.

Это мелочи. Главное, что на два, а может и на три, месяца они остаются в квартире одни! Это было супер!

Разошлись поздно. Колян рухнул на свой диван и мгновенно отрубился. Алексей вернулся к себе в спальню, и чтобы не дышать на ребёнка мощным алкогольным выхлопом, улёгся спать на полу. Здесь оказалось, к тому же, прохладнее. Мыслей не было, Маркин позволил себе просто закрыть глаза и провалиться в сон...

А ведь действительно, не соврал Колян, и ничего не преувеличил. Весь следующий день он тихо лечился, для чего Алексей по своей инициативе сходил в ближайший магазин за местным "Будвайзером", собирал вещи, и следующим же утром выехал. В обед позвонил, сообщил, что всё у него в порядке, всё по плану, так что в ближайшие пять дней они не увидятся. После этого у семьи Маркиных наступила прямо-таки курортная жизнь.

Они быстро выяснили, что на Брайтон-Бич реально можно искупаться в океане. Там был самый настоящий, без дураков, пляж, который контролировали официальные спасатели. И с суши, сидя на вышках, и с моря -- на моторных лодках. Правда, Маркиным показалось странным, что ни кабинок для переодевания, ни биотуалетов здесь не было. И спросить-то - "Почему так"? - с отъездом Коляна было не у кого.

Впрочем, советскому человеку такие мелочи... И если уж американцы не видели в этом ничего особенного... Грех жаловаться.

Плавали в океане по очереди, потому что кто-то должен был страховать малолетнюю Катьку, просто обалдевшую от такого количества воды, валялись на песке, собирали ракушки в обжигающем сухом песке, потом возвращались к метро, заходили в пиццерию, располагавшуюся прямо у лестницы, ели, пили какие-то сокообразные витаминизированные жидкости, заходили за книгами в "Санкт-Петербург", ехали домой, плотно ужинали, смотрели телевизор, Интернет.

На следующий день всё повторялось заново. Но если однообразие надоедало, отправлялись на Манхэттен, в музеи. Музеи были большие, за один раз всё-равно не обойдёшь и не посмотришь.

Внезапно Алексей осознал, что он больше не испытывает серьёзных проблем с английским языком. Нет, с пониманием устной речи проблемы так и остались. Просто появился опыт, как это можно обходить. Выяснилось, что почти везде можно встретить русскую речь. И не просто случайно услышать, а прямо попросить, чтобы с ними говорили по-русски. И часто оказывалось, что таки да! Есть или такой русскоговорящий продавец, или сотрудник, или служащий. Конечно, Маркиных это не украшало, строго говоря, зато они совсем перестали нервничать, а перестав нервничать, начали понемногу понимать и окружающих американцев.

Однако самое главное событие в их уютной семейной жизни произошло спустя где-то неделю после того, как они остались в съёмной квартире одни.

Семья вернулась с пляжа, поужинали рисом с поджаренными до черноты куриными крылышками, приобретёнными по дороге в турецком кафе, и разошлись по своим делам: Оля читала женский роман, лёжа на кровати, Катя с открытым ртом смотрела мультфильмы на "TiJi", а Алексей завис в Интернете. Было тихо, спокойно, уютно. Маркин успел несколько раз сходить на крошечную кухню выпить по стакану ледяного молока, к которому успел пристраститься в Америке, но, в конце-концов, всё-таки включил кондиционер. Он хоть и шумел дурным голосом, зато нагонял в комнату благодатную прохладу. Как-то незаметно засиделись допоздна. Алексей поднялся из-за компа, размял ноги, вышел посмотреть, что там делает Катька, и увидел, что та уже давно спит как убитая, свернувшись калачиком в кресле. Маркин выключил бубнящий телевизор, но Катька даже не шелохнулась. Сегодня на пляже она нашла себе русскоязычную подружку для игры, набегалась, напрыгалась, и уморилась так, что к вечеру просто закончились силы.

Алексей зашёл в душ, ополоснулся, а когда вернулся в спальню, то замер в дверях от изумления. Он почувствовал внезапную слабость в ногах, и даже -- на очень короткое мгновение -- головокружение. Оля лежала на постели совершенно голая, напряженная, с закрытыми глазами. В глаза бросался светлый курчавый треугольник волос на лобке, небольшие, но упругие груди с длинными напряжёнными сосками, и какое-то странное ощущение доверия и беззащитности.

Затем Алексей почувствовал быструю и мощную эрекцию. Организм сработал автоматически. Но всё же он постоял несколько секунд в нерешительности, боясь совершить какую-то глупость, о которой потом пришлось бы всю жизнь жалеть, потом аккуратно закрыл за собой дверь на защёлку, чтобы Катька внезапно проснувшись, не зашла, не дай Бог, в спальню, и стянул с себя трусы и майку.

Он выключил свет, осторожно прилёг к своей жене, и поцеловал её. Но не в губы, а прямо в сосок. Другая его рука потянулась к лону. Не сказать, что Маркин был искушён в искусстве любви, не Казанова, конечно, но кое-что, тем не менее, он умел.

Он ласкал и ласкал свою супругу -- до тех пор, пока она не начала слегка постанывать и выгибаться. Никто не произнёс и слова с того самого момента, как Алексей вошёл в спальню после душа. Слова казались лишними, неуместными и грозили разрушить молчаливое взаимопонимание, установившееся между ними сейчас. В конце-концов Маркин решился, поднял своё хорошо тренированное тело над женщиной, и коротким толчком вошёл в неё. Она только тихонько ахнула, так и не раскрыв глаз. Танец бёдер продолжался, увы, недолго: Алексей так долго воздерживался, что надолго его не хватило. Он снова улёгся рядом, и принялся целовать свою жену -- теперь уже безо всяких натяжек и условностей жену -- в губы. Она отвечала -- не страстно, но с благодарностью.

-- Тебе понравилось? - наконец, прервал затянувшуюся тишину он. Это, наверное, звучало глупо, но ничего умнее в голову просто не пришло.

-- Да, - негромко ответила Оля, открыв глаза, и глядя ему прямо в лицо. - Очень.

И словно что-то прорвало. Любовью они занимались всю ночь напролёт. Алексей был здоровый, крепкий мужчина в самом расцвете лет; затянувшееся в силу обстоятельств воздержание его, признаться, утомило. Он завёлся так, что под утро Оля попросила пощады, и сказала, что больше у неё нет сил. А Катька всю ночь так и проспала на диване в зале.

Как бы то ни было, в эту ночь вынужденный деловой союз Алексея и Оли превратился в не формальный, а фактический брак. Форма пришла в соответствие с содержанием.


## Глава 20.


Установление полноценных супружеских отношений было, конечно, делом замечательным, но всё же самое главное событие последнего времени для Алексея произошло, как ни странно, на пляже в Брайтон-Бич.

Маркин спокойно сидел себе на аккуратно разложенном на песке одеяле, наблюдал за Катей, которая увлечённо строила что-то из песка вместе с уже знакомой русскоязычной девочкой, искал глазами в океане Олю, решившую поплавать в своё удовольствие, как вдруг кто-то окликнул его по имени.

Голос был незнакомый. Маркин повернулся на звук, и увидел мужика -- лысеющего, с приличным животиком, волосатой грудью и нереально белыми зубами.

-- Лёха, - сказал тот, - а я вот всё гадаю, ты ли это?

-- Простите..., - неопределённо промычал совершенно сбитый с толку и слегка встревоженный Алексей.

-- Не узнаёшь? Жалко... Ты же Алексей Маркин? Из Москвы?

Алексей согласно кивнул. С этим глупо было спорить, ведь так оно и есть.

-- А я Боря Кацман. Из Поворино, Воронежская область. Помнишь?

Биографию реального Алексея Маркина Максимов в своё время вызубрил наизусть. И как по заказу, на днях, ни с того ни с сего, решил освежить в памяти. Сейчас это пригодилось, и Маркин снова подумал о том, что просто так никогда и ничего не бывает. Алексей вспомнил: да, была у Маркина поездка в Поворино. В шестом классе. Отец был направлен туда в длительную командировку на железную дорогу -- на несколько месяцев. Он взял с собой семью, и реальному Алексею пришлось проучиться несколько месяцев в местной школе. Но вот что он там делал? Блин, засада... Ну надо же! Встретиться в Нью-Йорке!

-- Да, - осторожно ответил Алексей, - Поворино я помню. Хотя давно это было. Но я тебя, Боря, что-то не могу вспомнить. Ты, наверное, изменился очень. Внешне.

Боря громко засмеялся, гулко похлопал себя по животу, а потом по лысине.

-- Это точно, - сказал он. - Хрен узнаешь. А я знаешь почему тебя так запомнил?

Алексей вздрогнул, но, по счастью, вопрос оказался чисто риторическим.

-- Потому что ты тогда на физ-ре всех нас потряс, когда двадцать раз подтянулся.

Алексей с облегчением выдохнул -- это было объяснимо.

-- Я тогда в Москве на гимнастику ходил, - сказал он. - У нас парни и больше подтягивались. А у меня особых задатков не обнаружилось, так что я потом бросил это безнадёжное дело.

-- Ну, - продолжал улыбаться Боря, - у нас-то в классе больше двенадцати раз всё-равно никто не подтягивался. Так что двадцать -- это было что-то запредельное... Я так с тобой хотел тогда дружить... Даже письмо потом тебе в Москву писал.

-- Извини, я ничего не получал, - ответил Алексей. - Может быть с адресом что-то? Иначе я бы ответил. Я всегда на письма отвечаю.

-- А кем же ты стал сейчас? - спросил Боря безо всякого перехода.

-- Журналистом, - почему-то растерявшись, испуганно ответил Маркин.

-- Ну надо же! - теперь почему-то удивился Кацман. - Просто супер! А чего в Нью-Йорке? Турист?

-- Нет, у меня гринкарта, - с лёгкой усмешкой сказал Алексей.

-- Ого! - Кацман даже подпрыгнул. - И давно ты тут? Чем занимаешься?

-- Да несколько недель только. Я ещё даже гринкарту не получил. У меня тут жена и дочка, - зачем-то добавил он.

Кацман чему-то разулыбался. Начал чесать свою лысину. Потом о чём-то задумался.

-- Слушай, Лёха, - фамильярно сказал он после раздумья, - давай-ка после пляжа зайдём в ресторанчик. Вон тот - "Татьяна". Там классные креветки. Пол прозрачный, под ним рыбки плавают. Прикольно! С семьёй познакомишь.

Собственно говоря, выбирать и не приходилось: Алексей, согласно инструкции, был обязан производить впечатление рубахи-парня, и заводить знакомства -- чем больше, тем лучше. А чем Боря Кацман хуже остальных?

-- Хорошо, - согласился Алексей. - Нет проблем. Сейчас Ольга выйдет из океана, дочку заберём, и можно в ресторан.

Кацман счёл вопрос решённым, и блаженно откинулся на своём пляжном покрывале, выставив волосатый живот под горячее солнце.

Вернулась Оля с мокрыми волосами, по дороге забрав Катьку. Сделала большой глоток "Боржоми", который они всегда брали с собой на пляж, покупая его в магазинчике недалеко от спуска из метро. Дала девочке бутылку с соком. Встала так, чтобы ветерок быстрее подсушил её тело.

-- Оля, - негромко сказал Маркин. - Познакомься, Боря Кацман. Когда-то очень давно вместе в школе учились.

Оля обернулась. Боря, услышав такую речь, тоже встал.

-- Какая симпатичная у тебя жена! - сказал он. - А дочь на неё похожа.

Алексей тоже поднялся на ноги.

-- Боря предлагает зайти после пляжа в ресторан. Вон в тот... Отметить нашу неожиданную встречу.

-- Отлично, - улыбнулась Оля. - Давайте только обсохнем.

Кацман вернулся в лежачее положение, Алексей остался стоять рядом с Олей. Катька порывалась помчаться обратно к океану, но её порыв остановили. Алексей мысленно репетировал все возможные вопросы и ответы на предстоящем обеде, чтобы, как говорится, тупо не проколоться на косвенных. Ведь строго говоря, ничего он об этом Поворино толком и не знал. Можно, конечно, ссылаться на забывчивость, и давность лет, но нужно не переборщить.

Как и обещал Кацман, пол в ресторане действительно оказался прозрачным, и внизу плавали красивые разноцветные рыбы. Катька завизжала от восторга, легла на пол и уставилась на рыб. Судя по тому, что никто из окружающих не обратил на это особого внимания, здесь это было делом обычным. Обычным оказалось и пребывание здесь Бори. Он знал официантов по именам, они, видимо, знали его, поэтому он просто сказал официанту: "мне - как обычно, и моим друзьям того же" - и занял столик у стены.

-- А что ты заказал? - спросил Алексей.

-- Увидите, - загадочно улыбнулся Боря. - Уверяю, не пожалеете.

Вскоре каждому принесли по огромной тарелке креветок, и по чашечке соуса. Соус оказался кисло-сладким, и с креветками пошёл просто на "ура". Следовало признать, что Кацман реально разбирался во вкусной еде. Катьке тоже досталось несколько креветок -- с тарелок папы и мамы. Но ей это быстро наскучило, и она вернулась к увлекательному процессу рассматривания рыб.

Чтобы запивать еду, Маркин попросил официантку принести чешского пива. Оля последовала мужу, а Боря заказал мексиканского.

-- Мне нравится его кисловатый вкус, - сказал он. - Нашим всем почему-то не нравится, а я очень люблю.

Они снова налегли на креветки, и минут десять за столом царило полное молчание -- только хрустели под пальцами красные панцири.

-- Ты уже устроился на работу? - внезапно спросил Боря, вытирая толстые короткие пальцы огромными салфетками, чтобы взять стаканчик с пивом сухими руками.

-- Нет, - ответил Алексей. - У меня ещё на руках гринкарты нет, и SSN я тоже ещё не получил. Пока проедаю запасы. Надеюсь, скоро документы придут, тогда и начну искать.

-- А какое твоё политическое кредо? - спросил Боря, отпив приличный глоток.

-- Всегда! - улыбнулся Маркин. - Ты же видишь, я в Штатах. Вот моё кредо.

-- Мало ли? - тонко усмехнулся Кацман. - В Штаты разные люди приезжают. С разными взглядами, предпочтениями и целями.

-- Я убеждённый либерал, - сказал Алексей, подумав, что этот ответ должен быть наиболее приятен для человека демократической национальности.

-- Журналист, либерал, - повторил как бы для себя Боря. - Да ещё почти знакомый человек... А на чём ты специализировался?

-- Криминальная хроника, - ответил Алексей, спокойно очищая тушку очередной креветки. - Такого насмотрелся!... А что ты Боря всё обо мне да обо мне? Ты-то чем здесь занимаешься? И как давно тут?

-- О! - воскликнул Боря. - Я тут с девяносто третьего. А история моего появления здесь крайне интересна. Будете слушать?

Оля и Алексей выразили живейший интерес. Тогда Боря кивнул официанту, тот принёс всем ещё по литровому стакану пива, и Боря начал. Видимо, он не раз уже рассказывал эту историю, потому что говорил гладко, словно читал по бумаге.

-- В девяносто третьем году в нашем Воронежском политехе был набор студентов по обмену со Штатами. Я на нашем факультете был вообще лучшим студентом -- и это правда, без обмана. Ну а так как я ещё и еврей, то у меня через дальних родственников были подходы к нашему ректору. Так что я железно попал в этот список. Там вообще со всех институтов города понемногу набирали: от нашего политеха всего на пятнадцать человек была разнарядка, но я попал. Поехали организованной толпой в Москву, получили визы, всё чин по чину. Но, вообще-то, штатовцы с нашими советскими работать не умели, поэтому прокололись сильно. Но это они, я думаю, уже потом поняли. Неважно! В общем, прилетели мы сюда... Мама родная! Ты представляешь: из грязного вонючего Воронежа начала девяностых, (я не уверен, что там и сейчас лучше стало), -- и сюда. В эту роскошь! ... Реклама сияет, неон манит, огни кругом сверкают! Магазины битком: телевизоры, магнитофоны, машины! Всё новое! Кругом море жратвы. Запахи! Толпа разноцветная. Океан! Статуя Свободы! ... Нас, правда, в Нью-Йорке не оставили, мы где-то под Коннектикутом в общаге жили. Но там такая общага! Для нас, советских, просто квартиры малогабаритные.

-- А чем вы там занимались? - заинтересованно спросила Оля.

-- Да, пробовали сначала заниматься по-честному. Но с английским у нас слабовато было, в основном. Хотя как-то скоро приспособились. Где на пальцах, где словами. Короче, классно было.

Боря мечтательно закатил глаза.

-- В общем, быстро время пролетело, надо бы домой, судя по визе. Вот только посмотрел я на Америку, вспомнил свой Воронеж... И решил остаться навсегда тут. Был там с нами один латинос... Он объяснил, что и нелегалы в Штатах могут неплохо жить. Можно и без документов...

Кацман наклонился ближе к Алексею и Оле, и заговорил на целый тон ниже:

-- Я теперь-то знаю, что есть здесь люди -- не бомжи, не нелегалы -- которые принципиально не имеют ни одного документа. Реально! В принципе, это здесь не запрещено. Не хиппи какие-нибудь, а вот подишь-ты! И докопаться до них не могут. Короче, можно жить без документов. Ну а если бабки есть -- то и документы нарисуют... Ну, это другая история. Это я вам пока ничего не говорил. Да вам и надо!

Боря откинулся обратно на спинку стула, позвал официанта, и заказал ещё всем по пиву. Алексею было хорошо видно, что Кацман слегка перегрелся и "поплыл".

-- Со мной был хороший знакомый -- Олег Черепанов. Не знаю, как он попал в нашу группу -- без блата, без бабла. Ничего у него не было. Он, правда, очень умный был пацан. Честно скажу, даже умнее меня, как это ни странно. Не по жизни, само собой, а так -- чисто технически. Жили мы с ним рядом в модуле, я к нему как-то зашёл, аккуратно, как я умею, на эту тему заговорил. Но, в общем-то, особой секретности и не понадобилось. Он, оказывается, тоже не собирался возвращаться домой. Я же говорю -- умный пацан! Сели мы с ним рядком, и стали думать, где взять денег. Ведь в Америке жить без денег по-любому нельзя. И тут мне Олег предложил -- (Боря снова понизил голос, и наклонился к новым-старым знакомым) - "бомбить" банкоматы. Он сказал, что случайно увидел внутренности этой хреновины, когда при нём в банке начали такой агрегат ремонтировать. Говорит, делал вид, что просто от нечего делать зырит, а сам присмотрелся, и понял, что может вскрыть. И вскрыть быстро. Инструменты кое-какие нужны, конечно, но их в магазине без труда можно купить -- он, типа, уже проверял. Я его послушал, и тоже загорелся. В общем, мы договорились, и за день до сбора группы для отъезда исчезли из общаги. До этого мы ездили по округе, присматривались к банкоматам -- под наблюдением или нет, как охраняются, удобно подойти или что. И всё такое, в общем. Короче говоря, "взяли" мы всё-таки один банкомат. Страшно было, жутко. Но приличные деньги появились, мы сразу уехали в Нью-Джерси на попутках, сняли комнату в мотеле, и стали думать, что делать дальше. Олег загорелся ещё один банкомат "взять". Но я решил больше не рисковать. Хотя бы временно -- пока деньги есть. Я не такой отмороженный был, как Черепанов. У того от денег вообще башню сорвало. Он мне начал тогда предлагать уехать в Лас-Вегас. То ли в рулетку играть, то ли там банкоматы бомбить. Но тут случилось одно удивительное событие. Поехал я в Нью-Йорк, очень уж мне понравился Метрополитен, я хотел ещё там денёк провести. Тем более, что там и платить не надо за вход, если не хочешь. Ну да вы про это, наверное, уже знаете сами. (Алексей кивнул). И по дороге, у детской площадки, встретил бабу из нашей группы, хотя она должна была бы по идее уже в Россию уехать. Кажется, Лариса её звали... Так вот, она меня сразу узнала, сели мы на скамеечку, и Лариска мне сообщает, что половина нашей группы в Штатах "растворилась". Ну, это я просто поржал. А потом она сказала, что одного нашего парня, а я его очень смутно знал, честно говоря, на банкомате спалили. Оказывается, не одни мы были такие "умные". У нас же в группе много техников было, ну они и решили деньги по "технической" части доставать. Я, помню, обмер тогда, но виду не подал, вроде бы посмеялся, поприкалывался, а потом вместо музея рванул обратно в Нью-Джерси, к Олегу. Думаю, надо ему всё рассказать, и валить отсюда куда-нибудь на средний Запад. Я-то думал, что он испугается. Ага, хрен там! Отмороженный на всю голову. Поругались мы, короче, сильно. Тогда я свою долю денег забрал, и реально свалил. И больше я Олега Черепанова никогда не видел, и не слышал. И даже во всех соцсетях искал недавно, но его нигде нет. Даже удивительно!

Алексей и Оля слушали Борю практически открыв рот. Словно по радио звучала аудиокнига о приключениях. Было такое у Алексея в детстве когда-то давно.

-- Стал я думать, как мне жить одному дальше. Деньги потихоньку заканчивались, не так много мы и взяли в этом банкомате, по местным ценам, как выяснилось, тут Олег был прав, а что потом? Стал я работу искать. А как? Документов нет, язык плохой. Смог только на ферму устроиться рабочим. "Вот", - думаю, - "докатился". А на самом деле, это был почти счастливый билет. Кормёжка за счёт босса, а кормил он хорошо. Жильё -- бесплатно. Конура, конечно, но телевизор там был, а мне и этого хватало. Работа не чрезмерная. А я ещё сумел ему показать, что в технике хорошо разбираюсь. А что там было разбираться -- ничего сложного для человека из нашего политеха с мозгами. Фермер этот просёк, и денег мне нехило прибавил, чтобы я не свалил от него раньше времени. Всё-равно ему дешевле получалось, чем местных нанимать. И стал я потихоньку денежки копить. Самым что ни на есть честным путём. Тогда ещё нелегалов так не гоняли, как сейчас при Обаме, так что жил я себе совершенно спокойно, ни от кого не прятался. Денег накопил, а потом оказалось, что человеку с деньгами, при некоторой ловкости рук можно и в колледж поступить... Добрые люди посоветовали в синагогу обратиться. Там тоже помогли... На определённых условиях... В общем, так потихоньку завертелось у меня... Ну это уже слишком долго да и скучно рассказывать. Посмотрите на меня, и сами всё поймёте.

Боря заржал, потом допил до дна свою кружку пива, взял салфетку, тщательно вытер рот, и переспросил Алексея:

-- Так, значит, гринкарт у вас пока нет?

-- Нет, - пожал плечами Маркин. - Будем ждать.

-- А потом чем планируете заниматься?

-- Я не знаю, - на мгновение растерялся Алексей. - Буду объявления смотреть...

-- Вот что я тебе скажу, - добродушно сказал захмелевший Боря, - с работой, с нормальной работой, тут реально трудно. Журналистом устроиться только с русским языком -- это что-то из разряда фантастики. Честно. Всё забито, наглухо. Раньше, кто поумнее, в банки шли работать. Но после кризиса мест резко убавилось, так что в банк попасть тоже трудно. А так -- что остаётся? Хоумэттендант -- извините, жопы пенсам вытирать? Няни? Ну, в детский садик -- это женщине можно. В продавцы ещё. А мужикам, скорее всего, на стройку. Вот ты, Лёша, хочешь на стройку?

-- Честно? - не раздумывая, ответил Маркин. - Нет, совсем не хочу.

-- И я так думаю. Разумному, образованному человеку кайлом махать? Или в дальнобойщики идти? Тоже не велика радость... Короче! Вот тебе телефон, - Боря протянул Алексею тонкую золотистого цвета визитку, - это мой телефон. Как только получишь гринкарту, получишь SSN -- звони. У меня есть для тебе интересное предложение.

-- Какое? - очень заинтересовался Алексей, для которого калейдоскоп событий и информации закрутился уж как-то слишком быстро.

-- Почти по твоей специальности, обещаю. На компе будешь работать. Пальцами по клаве стучать. Работа, правда, очень специфическая. Но раз ты реально либерал, то осилишь. Не боги горшки обжигают!

Кацман со вздохом посмотрел на часы.

-- А мне пора, - с сожалением сказал он. - Надо идти.

Он подозвал ближайшую официантку, попросил счёт, но дожидаться не стал, а вытащил из кармана бумажник, достал несколько новеньких купюр, передал Алексею.

-- Заплатите за меня, тут должно хватить. А я побежал. Извините, что не провожаю, но мне некогда. Время -- деньги! И не забудьте позвонить, когда документы получите! Всё. Чао!

Он испарился, Оля и Алексей недоуменно переглянулись, и как Алексей и подозревал, за Кацмана ему пришлось слегка доплатить.


## Глава 21.

Размякшему Алексею, конечно, хотелось, чтобы "медовый" месяц не кончался как можно дольше. Но время шло, уже несколько раз приезжал домой Колян, рассказывал, что работа идёт неожиданно быстро -- хозяева очень торопятся и постоянно подгоняют -- так что через неделю нужно было ждать окончательного его возвращения. После той свободы, что ощутили Маркины в его отсутствие, вновь привыкать к коллективному проживанию не хотелось.

Однако на этой неделе произошло-таки давно ожидаемое, можно сказать, почти знаменательное событие.

Алексей в очередной раз позвонил позвонил по указанному ранее начальством телефону. Обычно диалог был очень кратким. Он спрашивал: "Markin. Green Card". На что получал ответ: "No". Но в этот раз ответ был: "Yes. Come hear". Маркин вздрогнул от неожиданности, но потом понял, что ещё один рубеж взят, и теперь нужно просто забрать свои документы, и хочешь -- не хочешь -- двигаться куда-то дальше.

-- Оля, - сказал он. - Наши документы пришли.

Оля тоже вздрогнула. Наверное, она почувствовала то же самое, что и муж.

За документами Алексей отправился один. Женщина проживала где-то на Лонг-Айленде, поэтому добираться пришлось долго. Маркин даже выехала с самого раннего утра, потому что предполагал, что для поисков нужного адреса придётся попотеть.

Так и вышло. Пришлось покружить по району, и как назло, никто из русскоязычных на пути не попадался. Впрочем, в конце-концов Алексей справился и сам. Дом у тётки оказался маленьким, хотя и отдельным. Дворика перед ним практически не было -- так, две полоски земли справа и слева от крыльца -- и можно сказать, входная дверь выходила прямо на улицу.

Алексей уверенно нажал на дверной звонок. Не открывали довольно долго, и Маркин даже слегка заволновался. Звонить женщине было бесполезно, как он помнил, и если её нет дома, что делать дальше -- непонятно. Неужели ездить сюда каждый день, пока не появится? Мало приятного, прямо скажем.

Однако в этот момент за дверью послышались шаркающие шаги. Она приоткрылась на ширину цепочки, оттуда на Маркина уставились пронзительные чёрные глаза очень пожилой, сильно морщинистой женщины.

-- I am Markin. Green Card.

Женщина продолжала молчать. Тогда Алексей достал из кармана, и протянул ей свой загранпаспорт. Она взяла документ, и закрыла дверь. Маркин остался в растерянности стоять на ступеньках. Видимо, нужно было ждать. Минут через десять дверь приоткрылась вновь. Оттуда выглянули краешки трех конвертов и его паспорта. Алексей забрал паспорт, забрал конверты, и дверь тут же захлопнулась. Маркин пожал плечами, и не открывая конвертов, отправился в обратную дорогу. Странную тетку и её унылый домик он уже выбросил из головы. Нужно было думать о будущем прямо сейчас. Разные мысли лезли в голову по этому поводу, как приятные, так и не очень, но то, что он сделает в первую очередь, когда вернётся домой, Алексей уже знал точно.

Сначала они, конечно, вскрыли конверты, вытащили свои гринкарты, которые оказались пластиковыми карточками, очень похожими на банковские карты, только с фотографиями и отпечатком пальца. ("И вовсе они никакие не зелёные", - разочарованно протянула Катька, которой мама ранее объяснила, как переводится гринкарт). Потом Алексей набрал номер Бори. Тот сразу же откликнулся.

-- Это ты, Лёша? Приятно, приятно. Как дела?

-- Хорошо дела. Мы гринкарты получили. Сегодня.

-- Это очень хорошо, Лёша, - ответил Кацман. - Теперь получай SSN, и сразу звони мне.

-- А где это можно получить?

Кацман замолчал.

-- Я адрес точно не помню. Это нужно найти центр, где социальные услуги оказывают. Посмотрите в Интернете, какой там к вам ближе. И сходите... Извини, Лёша, я сейчас несколько занят.

-- Ясно. Спасибо за совет. Пока!

Алексей положил трубку и посмотрел на жену.

-- Надо ещё SSN получать.

-- А он сказал -- где?

-- Нет. Сказал, там -- где местная соцпомощь. Ищите в Интернете.

-- Ладно, - легко согласилась Оля, ничуть не расстроившись, - найдём. Наберем в поисковике - "Где получить SSN" - и всё разъяснится.

И действительно. Великая штука -- Интернет. Спустя полчаса супруги не только примерно представляли себе процедуру получения, но и нашли адрес офиса в Нью-Йорке.

-- Завтра же поедем, - уверенно сказала Оля, которая, как успел убедиться за время совместной жизни Алексей, никогда не любила тянуть кота за хвост.

Маркин, которому все вокруг говорили, что получить легальную работу в Штатах без SSN в принципе невозможно, не возражал.

Здание офиса, где выдавали номера, оказалось буквально в двух шагах от метро. Однако входов в него оказалось несколько. Маркины остановились на тротуаре, громко обсуждая сложившуюся ситуацию. Тут же, как это часто бывало с ними в городе Нью-Йорке, к ним обратились по-русски. Охранник, стоявший у одного из входов, махнул им рукой.

-- Вам SSN получать? Тогда вам сюда.

Маркины шумно и невпопад поблагодарили доброго охранника, и прошли на первый этаж. Оказалось, что в офис можно пройти только через сканер. Алексею снова пришлось снимать обувь, ремень, вытаскивать сотовый... Словно в аэропорту. Это его неприятно поразило. Раздражения добавило и то, что он почему-то ухитрился забыть на ленте свой ремень, и ему пришлось возвращаться обратно спустя несколько минут. Впрочем, неприятность сгладило то, что улыбающийся чернокожий охранник уже ждал его с потерянным ремешком. Афроамериканец что-то пошутил, но Маркин понял только два последних слова, в том числе "ремень", а смысл всей фразы от него ускользнул. Тем не менее, на всякий случай Алексей широко и фальшиво улыбнулся.

Потом они поднялись на третий этаж, и попали в огромный зал, полный людей разных национальностей и цвета кожи. Здесь тоже была охрана, и она направила их к стендам -- заполнять нужные формы. Алексей, можно сказать, первый раз попал в Штатах в социальное учреждение, и вертел головой во все стороны, пытаясь понять, сильно ли оно отличается от аналогичных заведений в России или, скажем, в той же Белоруссии.

Да, отличия были.

В первую очередь, принцип формирования очереди, с которым Маркины столкнулись ещё в аэропорту. Обойти, протиснуться из-за спин было весьма затруднительно -- люди стояли друг за другом в импровизированных коридорах, образованных широкими чёрными лентами, закреплёнными на переносных столбиках. Конечно, при желании, потолкаться было можно. Но никто не дёргался. Возможно, потому что в дальнем углу этого просторного помещения сидел, явно скучая, вооружённый полицейский?

В начале каждой такой очереди стояла девушка - администратор, которая направляла людей к одному из свободных окошек со служащими. Мягкий ковролин на полу заглушал шаги, и несмотря на огромное число людей в зале привычного для таких скоплений гула не наблюдалось.

Когда Маркины дождались своей очереди, девушка отправила их к окошку номер пять. Женщина за стеклом бойко начала разговор, но по растерянным лицам клиентов быстро поняла, что те её не понимают. Тогда она спросила о национальности, и получив ответ, соединилась с кем-то по внутренней связи. Затем она же объяснила, что Маркиным нужно идти к окошку номер три. Там, как можно было догадаться, оказался человечек, хорошо говоривший по-русски.

Этот кадр заинтересовал Алексея невероятно. Он заставил Маркина задуматься: то ли все чиновники мира везде и всегда ведут себя одинаково, то ли владение русским языком оказывает такое разлагающее влияние на человека?

И дело было даже не в том, что чиновник сидел на своём месте с таким видом, будто он устал и от жизни, и от этого мира, и просто оказывает мелким ничтожным людишкам снисхождение, вообще делая что-то там ещё для них.

Дело было в том, что приняв от Маркиных документы, он начал заполнять необходимые бумаги, а потом, к счастью, отдал их Маркиным для проверки. В каждой из бумаг они обнаружили грубые ошибки. Естественно, что Алексей, смущенно улыбаясь, указал на них. Человечек ничуть не смутился, только глубоко вздохнул, покачал головой, и заполнил бумаги снова. Просмотрев их, Алексей обнаружил, что старые ошибки исправлены, зато сделаны новые. Чувствуя себя уже очень неуютно, и улыбаясь уже очень криво, Маркин снова указал на недочёты. Человечек равнодушно зевнул, глубоко вздохнул, и переделал документы ещё раз. К счастью, теперь всё оказалось правильно. Приём был окончен.

-- Ждите писем, - сказал госслужащий, - до свидания.

Маркины с огромным облегчением распрощались с ним, и отправились отмечать свой новый успех в ближайшее кафе.

Алексей поймал себя на мысли, что начинает привыкать к жизни в Нью-Йорке, и что возвращаться домой ему уже вроде как и не хочется.


## Глава 22.


-- Боря, привет! SSN я получил. Все документы на руках. Что теперь делать?

На той стороне трубки воцарилось долгое молчание.

-- Алло, - неуверенно сказал Алексей.

Такая странная пауза его неприятно озадачила. Но вскоре таки раздался бодрый Борин голос:

-- Извини, старик! Я задумался, как лучше всё сделать. Теперь, думаю, знаю. Я завтра тебе перезвоню. Не дрейфь, я не исчезну. Сейчас смотаюсь к начальству, и перетру.

В трубке раздался сигнал отбоя. Алексей сунул сотовый в карман. Колян должен был приехать завтра. Начинать прежнюю весёлую жизнь с ежевечерними пьянками не хотелось. Переехать же в отдельную квартиру возможности не было. И дело было вовсе не в отсутствии денег -- переводы с родины шли регулярно. Просто никто не хотел сдавать квартиру человеку, не имеющему легального источника дохода. Именно американского источника. Все требовали чеки. Маркины уже сделали несколько пробных звонков, но хозяева жилья, словно сговорившись, выставляли им одни и те же условия, выполнить которые Алексей не мог. Ему отчаянно нужна была легальная работа с приемлемым уровнем заработка, чтобы не вызывать подозрений. Потому-то Борин звонок был так важен для него. Кроме того, интриговало, хотя и несколько напрягало, что Боря никак не объяснял характера предстоящей работы. "Ты справишься", - только это от него и можно было услышать.

Паче чаяния, Боря позвонил не на следующий день, а прямо вечером этого же дня.

-- Старик, - заорал он в трубку. - Слушай сюда! Пошла вода в хату! Записывай адрес. Завтра в десять ноль -- ноль ты должен быть там. Кабинет 612. Там тебя встретит Роберт Вайз. Постарайся произвести на него хорошее впечатление.

-- А как...

-- Он хорошо говорит по-русски. Не бери в голову. Диктую.

Боря медленно и очень разборчиво продиктовал адрес.

-- Ну всё. Желаю удачи! Учти, с тебя магарыч.

-- Хорошо, - сдержанно ответил Алексей. - Само собой.

В трубке снова раздались звуки отбоя. Впрочем, к местной манере резко бросать разговор Маркин уже привык. Это было не оскорбление, просто так было принято. Время -- деньги! Никто не хотел тратить даже минуты на ненужные для дела правила этикета. Распространяется ли эта невежливость на настоящих американцев, Алексей не знал ввиду полного отсутствия знакомых среди таковых.

-- Ну что, милая, - сказал он, обращаясь к Оле. - Завтра иду устраиваться на работу. Интересно, что же это всё-таки за работа такая?

-- Что-то с учётом? - неуверенно предположила Оля.

-- Да ну, - отмахнулся Алексей. - Где учёт, а где я? Тут явно что-то другое.

-- Завербуют, и отправят обратно в Россию.

Маркин оценил шутку кривой улыбкой.

-- А чёрт его знает, - сказал он. - Может быть и так. Но на этот случай у меня никакого плана нет. Надеюсь, ты ошибаешься...

Здание на Манхэттене впечатляло -- бесконечное число этажей, уходящих в верх и теряющихся в туманной дымке, сталь, стекло и бетон, шикарный, сделанный под золото, вход, и лощёная охрана.

Правда, и работали они добросовестно. Тщательно проверили у Алексея ID, что-то долго изучали в компьютере, потом один из них сообщил, что будет Алексея сопровождать. С удовольствием для себя Маркин отметил, что ему удалось почти понять произнесённую фразу.

Они подошли к просторному зеркальному лифту, поднялись на шестой этаж, нашли нужный кабинет, охранник знаком показал Алексею оставаться на месте, сам проскользнул за металлическую дверь, обитую красной кожей, и отсутствовал минуту или две. Затем вышел, оставив дверь открытой, и вежливо произнёс:

-- Please...

Маркин, наконец-то, зашёл в кабинет и был поражён его размерами. Справа вместо стенки находилось огромное окно, и свет, свободно пронизывавший комнату делал кабинет визуально ещё много просторнее.

Стол, за которым сидел высокий человек, довольно сильно напоминавший российского миллиардера Прохорова, был под стать всему кабинету, и размерами больше походил на бильярдный стол.

-- Вы -- Роберт Вайз? - спросил Маркин, решив не тянуть резину.

-- Да, - сказал Вайз по-русски, и поднялся со своего места.

Они пожали друг другу руки, и Роберт указал жестом на чёрное кожаное кресло. Маркин присел, и понял, что оно необыкновенно уютное. На долю секунды Алексею даже захотелось в нём заснуть.

-- Вас рекомендовал мне Борис, - сказал Вайз, сделав в имени "Борис" ударение на первом слоге. ("Борис -- бритва", Борис -- бритва", - мелькнуло на секунду в голове у Алексея. - "Где-то я уже это слышал... Ах, да! "Большой куш"!).

Возникла странная пауза, и Маркин, спохватившись, спросил осторожно:

-- А это что-то значит?

Вайз широко улыбнулся:

-- Нет, ничего не значит. Но, тем не менее, шанс мы вам предоставим.

Говорил он с акцентом. Но акцент был приятный, что-то типа прибалтийского, и слух не резал.

-- В чём будет заключаться моя работа? - наконец-то Алексей смог задать самый главный вопрос, который так волновал его все последние недели.

-- А вам Борис ничего не сказал? Оригинальный господин. Ну что же, может быть он и прав, я объясню лучше. Нужно работать в Интернете, на форумах. Будете формировать общественное мнение.

Алексей помолчал. Что-то подобное, анализируя Борино поведение, честно говоря, он и подозревал.

-- Что-то типа интернет -- тролля? - уточнил он.

Роберт поморщился.

-- Нет, ну конечно же нет! Я же говорю, вы должны будете формировать общественное мнение, а не заниматься пустым трёпом и оскорблениями. Кстати, я должен вас сразу предупредить, что за трёп мы не платим, а за оскорбления штрафуем. Работать нужно интеллектуально и по возможности вежливо.

Маркин кивнул головой.

-- Вы курите? - спросил Вайз.

-- Нет, - покачал головой Маркин. - К счастью, не имею такой привычки.

-- Но пьёте?

-- Да, разумеется, как и всякий русский человек, - всё так же осторожно ответил Маркин. - Но без фанатизма. Просто чтобы расслабиться, или по большим праздникам.

-- Ну тогда можно немного расслабиться и нам. Хотя я, например, и не русский.

Видимо, это была шутка. Роберт шагнул к стене, открыл мини-бар, достал бутылку дорого французского коньяка, два бокала, разлил.

-- Вам же лёд не нужен? - спросил он Алексея.

-- Нет, - ответил тот.

-- Я тоже пью безо льда. Давайте!

Алексей попробовал, и понял, что пьёт что-то необыкновенно мягкое и очень приятное. По желудку прошло тепло, и действительно, напряжение ушло, и все мышцы непроизвольно расслабились.

-- Вы должны будете отражать нашу, американскую точку зрения на события в России и мире, но делать это нужно тонко, аргументировано. Можете выражать сомнения, якобы колебаться. Да ведь вы журналист, как сказал Борис, что мне вас учить особо? Помните только твёрдо, что ваша задача -- это не переубедить собеседников. Это и невозможно, потому что там минимум половина, такие же как вы платные агенты. Ваша главная задача -- убеждать тех людей, которые читают форумы, но никогда на них не пишут. Вот это и есть наша и ваша целевая аудитория.

Они выпили ещё по одному бокалу.

-- А расскажите-ка о себе, - неожиданно попросил Роберт. - Должен же я знать, что вы за человек?

Алексей улыбнулся. И этот вариант он предвидел.

-- Вас интересует моя биография? - переспросил он.

Вайз на секунду задумался.

-- Да нет, вы же прошли иммиграционный контроль. Лучше расскажите, что вы любите, а что -- нет. Есть ли у вас хобби, какие-нибудь увлечения?

-- Да, разумеется. Я вот в шахматы люблю играть.

-- Отлично. Сыграем?

-- Прямо сейчас?

-- А почему бы и нет?

"Что же им всем так нравится вербовать меня через игру в шахматы?" - подумал Алексей. - "Вот и шеф тогда в поезде тоже со мной в шахматы играл".

Впрочем, с тех пор, регулярно играя на "Шахматной планете", Маркин здорово прибавил в мастерстве.

-- Блиц? - сказал он.

-- Можно и блиц, - ответил Роберт, и достал откуда-то из-под стола изящно сделанные шахматные часы.

Проведя довольно много времени на "Планете", и пару раз выходя на уровень 2100 и выше, Алексей быстро оценил силу соперника. Маркин проиграл все три партии, хотя сопротивлялся отчаянно.

Тем не менее, Роберт отставил доску в сторону, и удовлетворённо сказал:

-- Весьма неплохо играете. Мне понравилось. Так вот, шанс я вам предоставлю. Как вы с Интернетом?

-- Не жалуюсь, - осторожно ответил Алексей.

-- Я не сомневаюсь, что пользоваться им вы умеете. А вот менять IP-адреса, например? Вы ведь будете работать на многих форумах, под разными никами. Понимаете?

-- Да, - смутился Маркин. - Понимаю. Но тут я, в самом деле, ... гм-м, ... несколько слобоват.

Вайз пожал плечами:

-- Ничего страшного. Просто вам придётся пройти небольшие курсы по интернет -- маскировке. Здесь же, в этом здании. Пройдёте тесты, там определят степень вашей подготовки, решат, сколько времени понадобится вам для индивидуальных заданий. На время учёбы получите грант. Правда, учтите, что если нас ваша последующая работа не устроит, то деньги придётся вернуть. Устраивает такое условие?

Маркин не стал соглашаться сразу только ради сохранения собственного достоинства. Выдержал небольшую паузу.

-- Да, конечно. Никаких возражений.

-- Отлично! Тогда не будем терять времени! Вот ваше направление.

Роберт подписал какую-то бумагу, вложил её в изящный конверт с гербом США, и передал Алексею.

-- Кабинет 512. Не смею больше задерживать. Там вам назначат инструктора, в дальнейшем будете общаться именно с ним.


## Глава 23.


На занятия ответили всего неделю; сказали, что уровень его знаний компьютера вполне достаточен для самостоятельной работы, и много времени на переподготовку не требуется. Грант, (не сильно большой, честно говоря), Маркин получил чеком.

Проблема неожиданно появилась совсем с другой стороны.

Вернувшийся из Коннектикута Колян однажды вечером принёс с собой две бутылки французской водки, что само по себе было уже необычно ввиду её высокой стоимости, наварил своих любимых вареников с картошкой, и пригласил всех за стол, сказав, что у него есть для них важный разговор.

Что-то сразу подсказало Маркину, что разговор им не понравится. И точно.

-- Скажу прямо, - начал без особого предисловия Колян. - Мы решили с Галей снова жить вместе.

Собственно говоря, после этого заявления остальное можно было и не рассказывать. Всё стало ясно. Но приличия есть приличия. Да и потом -- не пропадать же французской водке!

-- Она сама мне позвонила! Сама! - воодушевлённо вещал Колян. - Говорит, давай встретимся в баре, поговорим. Я подумал -- ну, давай! Вечером встретились, тут недалеко, у турок. Вы знаете. Как живёшь, то, сё... Потом стали о дочке разговаривать. Галка говорит, давай её обратно в Америку забирать. Всё-таки она американская гражданка. Далась ей та Украина! Здесь нужно жить, и учиться. Я что? Я, само собой, согласен. А она говорит: "А что хорошего будет, если она тут будет отдельно от кого-то из нас жить"? За ней же смотреть нужно. Это значит, или бэбиситера нанимать, или дома сидеть. Понятно, что это не выход. Ну, я соглашаюсь, конечно. И потом она говорит -- давай, мол, сходиться обратно. Что мы сделали ошибку, но её вполне можно исправить. И нужно исправить... В общем, здорово мы посидели. Всё-таки не чужие совсем люди. И я так подумал, надо, наверное, правда, нам сходиться.

-- Да, конечно, - ответила Оля. - Это хорошее решение, правильное. Когда нам съезжать?

Колян замялся.

-- Ну, не завтра, конечно. Через неделю можно.

Алексей глубоко вздохнул. Все расчёты пошли прахом. Ясное дело, он понимал, что такая жизнь не навсегда, и нужно искать более устойчивое пристанище. Но он надеялся, что несколько месяцев поработает пропагандистом, получит чеки, и потом с такими чеками из такой конторы любому домовладельцу им будет что предъявить. Квартиру даже можно будет выбирать, а не соглашаться на что попало. Можно даже на Брайтон-Бич, хотя там жильё и дороже чем здесь, на Кони-Айленд. Но уж очень хотелось найти что-нибудь поближе к океану, к пляжу. Да и вообще приятнее было бы жить там, где говорят по-русски.

Сейчас же чеков не было. Пока ни одного. А наличка, как уже выяснилось, в данной ситуации, как ни странно, не спасает. И что -- опять тащится в гостиницу?

Алексей настолько задумался, что уже почти перестал слушать, что рассказывает Колян. Ему сейчас было не до Коляна. Поэтому он даже вздрогнул, когда хозяин квартиры замолчал, а потом снова сказал:

-- Лёша, ты меня слышишь?

Маркин печально улыбнулся:

-- Извини, задумался. Новость для нас, сам понимаешь, какая.

-- Так я же об этом и говорю! - воодушевлённо воскликнул Колян. - Ты все прослушал! Я говорю, у нас сейчас в бригаде есть один мужик, кажется из Москвы, но я точно не знаю. Не важно! У него недалеко отсюда есть свой таунхауз. У него вроде бы бэйсмент сейчас свободный. Так что он может вам сдать. Может, на время. А может, и надолго. Это уже вы там сами смотрите.

-- Здорово! - сказала Оля. - А посмотреть это жильё когда можно будет?

-- Да я прямо сейчас и позвоню, - засуетился Колян, который вообще никогда ничего не любил откладывать надолго, а сейчас ещё и был очень доволен, что можно так мирно и выгодно разрешить эту неприятную для всех ситуацию.

-- Саша? Здорово! Это Микола. Тут дело... Ага. Да. Они. Хотят посмотреть... Когда? Ага. Нормально... Я перезвоню.

Он отложил телефон в сторону:

-- Можно завтра утром. У него жена будет дома, она всё покажет. Если согласны, то я сейчас перезвоню ему.

Алексей кивнул головой, соглашаясь.

-- Адрес только дай.

-- Да я сейчас объясню. Там от трэйна недалеко. Намного ближе, чем отсюда. Только, конечно, линия одна.

Колян перезвонил, Оля принесла карту города, они с Коляном начали чертить карандашом маршрут, а Маркин пошёл ставить чайник. Американская привычка покупать готовый кофе в местных лавках ему не нравилась, и он предпочитал готовить кофе как и в России -- самостоятельно.


## Глава 24.


Трудно сказать, какие отношения были у Коляна с Сашей, но вот Маркину владелец таунхауза сразу не понравился. Было в нём что-то от сытого, ухоженного, ленивого кота. Явно чувствовалось высокомерие к людям, не имевшим собственного дома, а в глазах прямо таки читалась паталогическая жадность.

Ничего особенного в этом бэйсменте не было.

Мебель стояла видавшая виды, и как призналась Оля, она очень боялась, как бы в ней не водились клопы -- как оказалось, настоящий бич для Нью-Йорка. Из бытовой техники были только холодильник и микроволновка. Не было даже кондиционера. Как объяснил хозяин, из-за того, что половина бэйсмента располагалась на уровне ниже земли, летом здесь и так не было жарко. Туалет, душ. Правда, дверь в задней комнате вела на небольшой бэкъярд -- неухоженный, заросший травой и кустарником, но всё-таки уголок живой природы в центре асфальтовых джунглей. Во всяком случае, Катька лазала там с большим энтузиазмом, повизгивая от удовольствия.

Цену Саша запросил по полной -- все 1200. Правда, в отличие от остальных, никаких чеков не спрашивал. Удовлетворился тем, что Колян подтвердил их платежеспособность.

А задушевных бесед Алексею и даром было не нужно.

Самое неприятное, что быстро пришлось решать вопрос с Интернетом. Хотя и это особо сложным не оказалось. Оля позвонила по объявлению из "Русской рекламы", и уже вечером к Маркиным прибыл представитель фирмы-провайдера. Они быстро подписали договор, и следующим утром появилась небольшая бригада. Залезли в щиток, подключили провод, попросили проверить сигнал, попросили водички, и отчалили.

Теперь за техническую часть можно было не беспокоиться. Со следующего дня Алексей должен был приступить к выполнению служебных обязанностей. Работа предстояла ночная. Так как общаться нужно было на российских форумах, ориентироваться нужно было на московское время, где в разгар рабочего дня в Штатах царила глубокая ночь.

На ужин уставшая от переезда Оля попросила принести что-нибудь готовое из местных забегаловок. Алексей накинул куртку и отправился к метро. Там было маленькое турецкое кафе, где турки жарили куриные крылья, и прилагали к ним довольно большую порцию салата из свежих овощей.

Он прошел к прилавку, дождался когда к нему подойдёт девушка -- продавец, но не успел и рта раскрыть, как девушка огорошила его вопросом:

-- Вы по-русски не говорите?

Вопрос был задан с большой надеждой, а девушка выглядела какой-то очень уж утомлённой. Ошарашенный Алексей промолчал, отчего она решила, что он её просто не понял, вздохнула, и зачем-то переложила на столе ножи.

-- Я говорю по-русски, - наконец, выдавил из себя Маркин. - А что?

-- Ой, здорово! - воскликнула девушка, и глаза ей оживились. - Я тут уже два месяца, а по-русски и поговорить не с кем.

-- Вы откуда? - спросил её Алексей с жалостью.

Ему почему-то показалось, что эти два месяца дались ей весьма нелегко.

-- Я из Подмосковья.

-- И кем вы там были?

-- Я менеджером работала. Зарабатывала мало.

-- А здесь много больше?

-- Пока тоже мало, - честно призналась девушка, и снова вздохнула. - Но в России у меня и перспектив не было.

-- А здесь какие перспективы? - неожиданно даже для себя зло произнёс Маркин. - Ну какие? Чтобы чего-то добиться в жизни, работать везде нужно очень много. А вы тут хотя бы легально?

Девушка испуганно взглянула на него.

-- Ну... Почти.

Маркин не стал ничего больше выяснять, тем более, что остальные работники кафе -- явные турки -- стали на них странно поглядывать. Он заказал какое-то незнакомое мясное блюдо, на пробу, и получив его, попрощался.

-- Я тут недалеко живу, - сказал он, уходя. - Буду иногда заходить, может быть.

-- Я сутки через двое работаю, - зачем-то сообщила бывший менеджер, но Маркин ей только молча кивнул.

Непонятно почему, но настроение от этой неожиданной встречи у него испортилось. Он представил на месте этой девицы Катьку, и помрачнел.

-- Наверняка нелегалка, - сказал сам себе вслух Маркин. - На птичьих правах. Прут её тут эти турки во все щели. Чего ей дома не сиделось? Менеджер хренов!

Он пришёл домой, и рассказал обо всем Оле. Та отнеслась к этому происшествию более сдержано.

-- Каждому -- своё, - сказала Оля. - Она выбрала свою дорогу, ты -- свою, а я -- свою. Кстати, дорогой, у меня для тебя новость. Я беременна.


## Глава 25.


Работать в Сети оказалось на удивление интересно. К современному российской власти у Маркина были не только серьёзные вопросы, но и личные счёты. Поэтому сдерживаться и церемониться он не собирался. При этом, помня указания американского шефа, грубости и глупости старательно избегал.

После двух недель ночной работы ему позвонили, и просто сообщили, что он принят на работу, и грант можно не отдавать. Но что ещё более обрадовало Алексея, так это то, что его просили зайти и оформить медицинскую страховку на всю семью. С учётом того, что Оля где-то через восемь с небольшим месяцев должна была стать матерью, это было совсем неплохо.

Вскоре позвонил Борис:

-- Лёха, здорово! Поздравляю! С тебя причитается! Ты, надеюсь, помнишь, кто за тебя словечко замолвил?

-- Да помню, помню. Я не забываю полезных друзей. И даже бесполезных не забываю. (Маркин где-то слышал это выражение, но где -- вспомнить не мог. Да и не важно). Когда и где? "У Татьяны"?

-- Нет, не хочу. Давай к туркам, в "Шерхан" зайдём. Давай у трэйна пересечёмся, я на машине буду.

-- А когда?

-- Да хоть сегодня, если бабки есть.

-- Есть. Давай сегодня. Только учти. У меня работа ночная. Так что гуляем до часу ночи максимум.

-- Не вопрос. Мне тоже ночью работать нужно. У нас выходных нет. Тогда так -- в шесть часов под мостом, напротив вашей турецкой забегаловки. Я там сам был, поэтому знаю. O'key? Ты своих бери, веселее будет.

Оля не горела желанием идти, но Алексей напомнил ей, что они, вообще-то, на задании. И такие встречи, увы, часть их работы. Оля пошла краситься, а Маркин -- бриться.

-- Интересно, - спросил он у своего отражения в зеркале, намыливая по щекам пену, - а если тебе придёт задание ликвидировать Бориса? Ты выполнишь?

Он тщательно выбрился, втёр в кожу лосьон после бриться, и сам себе ответил:

-- Конечно, выполню. Кто он мне такой? Мутный человек, кстати. Очень мутный...

И хотя мало-помалу Алексей привык к размерам местных порций, порции этого ресторана его снова поразили. Стало понятным, почему Борис повёз их именно сюда. Бифштекс размером с тарелку, тазик свежепорубленных овощей, двухлитровый кувшин айрана. Вот только водка подкачала: водка была турецкая. Да -- да, та самая, со вкусом детского пектусина.

-- А чего, мне нравится, - возразил на кислую Лёшину физиономию Борис. - Можно, конечно, и русскую заказать, но она тут почти в полтора раза дороже, чем эта. А ты её не нюхай, ты её пей! Зажми нос, и пей.

Народу в ресторане было на удивление много, но что удивило Алексея ещё больше, как раз турков-то в нём почти и не было. Были азиаты, европейцы, даже несколько чёрных. На этих Боря посматривал с опаской.

-- Блин, - проворчал он. - Вот не повезло! Первый раз тут чёрных вижу. Что они тут делают? А, ладно! Нас не трогают, и хорошо.

-- А что тут такого? - тревожно спросила Оля, поймала и прижала к себе вертлявую Катьку.

-- Да чего? От них всего ждать можно. Раз помню, пошёл на пляж на Брайтоне. Тихо-мирно. Как обычно. Потом -- раз -- стрельба. Слышу, что-то мимо уха просвистело. Гляжу, в бабу толстую попало. Полиция потом примчалась. Оказалось, две банды чёрные что-то не поделили, и давай в мирном Брайтоне шмалять друг в друга. Пацана какого-то своего чёрного завалили, и соплячку чёрную подранили. Они, главное, между собой разбираются, а страдаем мы. Мы-то причём?! Вот и эти хрен знает чего сидят. Сейчас вдруг завалится ещё куча негров, и давай шмалять в этих.

-- А почему их не выгонят? - снова спросила побледневшая Оля.

-- Как? - развёл толстыми руками Боря. - Они же ничего не нарушают. Заказ вон на столе. Засудят тебя потом на хрен. Или ещё хуже чего сделают. Отмороженные вообще на всю голову.

Борин рассказ никак не срастался с рассказом парня из Ессентуков, возивших их в Центральном парке, но Алексей решил, что, наверное, поймёт потом, когда проживёт здесь подольше.

-- Может быть, давайте уйдём? - сказала Оля тревожно.

-- Да ладно, - Боря уже повеселел, - гляньте, сколько мы всего заказали. Не бросать же.

-- С собой заберём. Поедем к нам в бэйсмент. Посидим. Водки купим нормальной. Какая разница, где жрать? Зато там хоть чёрных нет...

И вот тут всё реально произошло как в каком-то глупом боевике. Как и накаркал толстый Боря, в двери ресторана стремительно зашли несколько чёрных парней со страшными рожами, и прямо с ходу, не останавливаясь, начали стрелять в ту самую чёрную компанию.

Немного позже Маркин с удовлетворением вспоминал, что боевые навыки у него полностью сохранились. Действуя почти на автомате, он сбросил оторопевшего Борю вниз, сгрёб Олю с Катей, свалил их на пол тоже, и закрылся круглым столиком, за которым они сидели. На его взгляд, это было лучшее, что он мог сделать в той ситуации.

Визг, грохот выстрелов, звон бьющейся посуды слился в единую какофонию звуков, но это было совсем недолго, и вскоре стрельбы стихла. Он осторожно выглянул из-за своего укрытия, и увидел, что никаких негров, по крайней мере -- живых, в зале больше нет. Были двое мёртвых, застывшие на полу в неестественных позах, но мертвые негры Маркина волновали слабо.

-- Вы как? - крикнул он Оле и Катьке вниз.

-- Всё нормально, - ответила мужественная Оля, поднимаясь на колени.

Катька тряслась и рыдала у неё под рукой. Алексей машинально отметил, что для девочки это первый в жизни настоящий серьёзный стресс. Он перевёл взгляд на Борю, и бледное лицо толстяка ему совсем не понравилось. Тем более, что из-под него на пол текло что-то красное. Маркин попробовал жидкость на вкус -- кровь. Да, кровь.

-- Боря, Боря, ау!

Толстяк не реагировал; Алексей попробовал пульс -- жив. Но дело было, видимо, плохо.

-- Что с ним? - выкрикнула Оля.

-- Похоже, зацепило.

-- Скорую?

-- Боюсь, скорую он может не дождаться. Давай его в госпиталь.

-- Какой?

-- Да тут, мне кажется, не далеко есть один. Coney Island Hospital. Такое светлое большое здание. Помнишь?

-- Да, и что?

-- Всё, давайте поднимайтесь, и до машины. Я Борю потащу.

Конечно, Боря был не похож на пёрышко, и даже очень не похож, но Алексею не составило труда перебросить его через плечо. Он стремительно рванул к выходу, краем глаза следя, чтобы семья успевала за ним. Им никто не препятствовал, они выскочили на улицу, и бросились за угол, где ставили свой транспорт посетители ресторана. Пока ещё никого не было. Они были первыми, кто выбежал из здания.

-- Поищи у него в карманах ключ, - приказал Алексей Оле.

Та быстро обыскала Борины карманы.

-- Тут, - сказала она, и вытащила из бокового кармана куртки связку ключей.

Нажала на брелок. Машина послушно мигнула всеми своими фарами. Оля распахнула заднюю дверцу, и Алексей с облегчением сбросил Борю на заднее сиденье.

-- Садись с ним рядом, - указал Маркин супруге. - Катьку -- к себе.

Алексей сел за руль, схватил GPRS-навигатор, и тут его словно оглушило. Адрес! Нужно вводить адрес! А какой там адрес? Боря захрипел.

-- Адрес! - закричал Маркин больше самому себе, чем кому-то ещё, но Оля восприняла это как вопрос.

-- У меня с собой есть памятка. Нам дали вместе с карточкой по страховке. Я сейчас гляну.

Она полезла в сумочку, нервно покопалась там, и с облегчением достала красочный глянцевый буклет.

-- Вот адрес, - она протянула буклет Алексею.

Тот, быстро бросая взгляд на страницу, ввёл координаты.

-- Всё, поехали.

На стоянке появились люди, явно, как и Маркины, в панике покинувшие ресторан. Они кинулись по своим машинам. Где-то совсем недалеко раздался вой полицейских сирен.

Алексей быстро вырулил со стоянки, пока ему ещё никто не мешал, чудом не зацепив каких-то очумевших от происходящего азиатов, и рванул по улице наверх.

Слава Богу, пробок не было. Благодаря чётким указаниям навигатора, доехали они скоро. Не обращая внимания на наличие пожарного гидранта, остановка возле которого была запрещена и наказывалась солидным штрафом, Алексей поставил машину рядом с ним, быстро вылез из-за руля, вытащил Борю наружу, перекинул через плечо, и рванул в больницу. Стеклянные двери никто не охранял, но сразу за ними находилась стойка охранника, и Маркин увидел поднимающегося в изумлении со своего стула чёрного полицейского.

-- I have the wounded man! I have the wounded man! - закричал Алексей. - We need help!

Посетители больницы, оказавшиеся в этот несчастливый час в данном месте, шарахнулись, кто куда. Ничего не поделаешь, рефлекс.

Чёрный полицейский что-то сказал в свою черную рацию, и не прошло и полминуты, как из бокового коридора показались санитары с каталками. Они начали быстро расспрашивать Алексея, но тот ничего не понимал, мотал головой, и только говорил им и по-русски, и по-английски, что ему нужен кто-то, говорящий по-русски.

И эта проблема решилась через пару минут. Вышла из того же коридорчика миловидная евреечка:

-- Что случилось?

-- Ну, слава Богу! - обрадовался Алексей. - А то просто караул. Сидели в ресторане, там была перестрелка. И вот -- друга зацепило. Я его подхватил, и сюда. Вы не беспокойтесь, страховка у него отличная -- он на правительство работает.

Девушка защебетала санитарам по-английски, те подхватились, устроили Бориса на каталке, и споро укатили её обратно за угол.

-- Кому его страховку отдать? - спросил Алексей.

-- Отдайте мне, я всё сделаю, - сказала девушка, и забрала из рук Маркина кусок пластика. - А вы оставайтесь здесь, сейчас подъедет полиция, вам придётся дать показания.

К чему-то подобному Маркин был готов, поэтому он кивнул согласно головой, и присел на диван. Достал сотовый, позвонил Оле, которая с Катькой осталась в машине:

-- Я тут, скорее всего, надолго. Отгони машину куда-нибудь, где разрешено, и приходи ко мне. Знаешь куда? Хорошо, отлично. Жду.

Оля и Катя опередили полицию всего на пару минут. Затем они все вместе прошли в отдельный кабинет, крайне скромно обставленный, где пришлось подождать ещё минут двадцать, пока не появился переводчик -- некий, судя по тусклому лицу, уставший от жизни тщедушный субъект, странно одетый в не сочетаемых цветов одежду, и обутый в кеды. Полицейские тщательно проверили у Алексея и его домашних документы, спросили, чем он занимается и где живёт, а потом сняли показания.

Скрывать Маркину было совершенно нечего. Он подробно и красочно, как и полагается бывшему "журналисту", описал нападение. Полицейские равнодушно сказали - "O'key" - и отпустили их на все четыре стороны.

Борину машину Маркин решил забрать с собой. Ну, не бросать же авто на произвол судьбы. Если Боря выживет, ему будет за что сказать Алексею дополнительное спасибо.


## Глава 26.


Ранение Бори, и вообще всё происшествие в ресторане в целом, имели разные последствия - как полезные, так и не очень.

Из отрицательных Алексея угнетало только одно: на Катьку произошедшее подействовало угнетающе. Она стала больше жаться к матери, плохо спать по ночам, и шарахаться от негров. Маркин очень надеялся, что это со временем пройдёт, а пока разрешил ей смотреть сколько влезет добрые советские мультики и читать веселые советские книги. В отличие от дочери, Оля перенесла обстрел равнодушно. Да и то сказать: человеку, который перенес в Грозном потерю всей своей семьи, такая мелочь, как небольшой обстрел... Обошлось, ну и ладно!

Из хорошего Маркин однозначно мог выделить несколько изменившиеся отношения с Борисом.

Когда Алексей навестил его в больнице, тот благодарно прохрипел:

- Похоже, ты мне жизнь спас. Я теперь перед тобой в долгу.

- Да ладно, - ответил Маркин, - мы же свои люди, сочтемся.

- Жалко только, что много работы пропустил. Учти, наше начальство этого очень не любит. Ты мне, пожалуйста, планшетник принеси, тут Wi-Fi бесплатный, я отсюда работать начну... И кстати, где моя машина?

Узнав, что Алексей отогнал ее к Бориному дому, он с облегчением вздохнул, и протянул:

- Блин, получается, я и тут тебе должен! Ладно. Тогда еще одна большая просьба. Возьми ключи от моей квартиры, привези мне мою чековую книжку - мне за квартиру нужно заплатить. Она в письменном столе в верхнем ящике слева. Ключи у меня в пиджаке. Пиджак вон там - в шкафчике...

Вообще-то, Алексей думал, что Боря должен жить лучше. Но подъезд ему сразу не понравился. В доме, где они жили у Коляна, подъезд выглядел шикарно - чистым и сверкающим. Здесь же было уж очень как-то грязновато и тускло. Возможно ещё и потому, что у Коляна фойе освещалось через огромные стеклянные стены, а тут окна были маленькие, узкие и явно давно не мытые. Мало того, и лифта в доме не было! На четвертый этаж Алексею пришлось подниматься пешком, а узкие и темные лестничные площадки очень сильно напоминали стандартные советские многоэтажки.

Борина квартира оказалась под стать всему дому. По крайней мере, мебели здесь могло бы быть и побольше. Без труда Маркин нашел чековую книжку, но уходить не торопился. Раз уж он здесь оказался, неплохо было бы провести небольшой осмотр. Так, на всякий случай. Мало ли. Но для начала удостовериться, что никакая хитрая аппаратура его тут не фиксирует. А кто их знает, этих юных техников из бывшего СССР! Вернется Боря из больницы, посмотрит записи, и будут большие проблемы. Поэтому Алексей просто пока присел на диван - уж тут ничего криминального в принципе нельзя усмотреть - и начал подробное визуальное изучение помещения. А стоит ли тут вообще что-то искать, особенно когда не знаешь толком, что ищешь?

Осмотр, по большому счёту, ничего не дал, потому что в квартире было как-то голо. Стены без обоев, выкрашенные в одинаковый темно-розовый цвет, без картин. Даже без календарей. Вешалка в прихожей с верхней одеждой -- это уже точно Борино художество, потому что в Штатах как-то всё больше встречались встроенные шкафы. А может быть, дом был просто очень старый, и тогда делали именно так? Вытертый местами, серый ковролин на полу. Однако хороший новый компьютерный стол. Огромный экран, самсунговский многофункциональный принтер. Отдельный факс. Очевидно, что Боря на технику для работы денег не жалел.

Ничего похожего на сейф, или что-то в этом роде в комнате не было. Или было хорошо замаскировано.

Маркин поднялся, прошёл на кухню. Оценил коллекцию пустых бутылок в углу. В основном русская водка, но было по пустой бутылке коньяка, текилы и виски. Пепельницы не было. Боря не курил. На кухне чем-то ощутимо пованивало. Алексей принюхался, и без особого труда определил источник запаха -- он шёл из мусорного ведра. Сначала Маркин хотел было выбросить это дело в мусорку, но вспомнил, что в этом доме мусоропровода, в отличие от дома Коляна, не было. Мусор нужно было тащить в огромные пластиковые баки, стоявшие у дороги. Алексей поленился, и оставил ведро в покое. Пусть и дальше воняет.

Он уже собрался уходить, когда обратил внимание на фотографию в рамочке, стоящую на вершине холодильника, и задвинутую почти до стены. Алексей дотянулся, достал фото, и вытащил из рамки. На фотографии была довольно молодая женщина с тревожным и беспокойным взглядом, и карапуз лет трёх, очень сильно смахивающий на Борю. На обороте -- надпись: "Не забывай нас, любимый"!

Алексей подумал, что ничего об этом Боря никогда не говорил. А обстановка в квартире однозначно свидетельствовала, что женские руки здесь ничего не касались.

-- Боря, Боря... Загадочный ты человек. Как бы мне с тобой не проколоться...


## Глава 27.


Как Алексей и предчувствовал, добром аренда бэйсмента у Саши не кончилась. Как-то сразу возникла подсознательная антипатия к хозяину дома, и шестое чувство Маркина не обмануло.

Пока на улицах Бруклина царила жара, в полуподвальном помещение было относительно прохладно, и действительно, можно было легко обходиться без кондиционера. Однако когда жара закончилась, и стало холодно, понадобилось отопление. Без отопления уже не обойдёшься. А вот тут и возникла проблема. Включать тепло в бэйсменте хозяин отказался.

-- Подождите ещё, - сказал Саша, честно смотря в глаза Маркину. - Это ещё не холодно. А отопление -- оно в Штатах очень дорогое. Это вам не в совке.

-- Так что же нам, замерзать? - спросил Алексей, стараясь быть максимально выдержанным и вежливым. -- У меня дочка и чихает уже, и кашляет.

-- Нет, нужно просто подождать. Когда станет реально холодно, я вам отопление, конечно же, включу.

Странно, но на наверху -- в самом доме -- было на удивление тепло и уютно. Парадокс? Алексей залез в "Улитку", на которой уже давно зарегистрировался и даже вёл диалоги, ("Улитка" входила в число сайтов, комментарии на которых шли в зачёт на работе), и спросил, может ли кто объяснить ему это чудо?

Нашлось сразу несколько человек, которые ситуацию разъяснили.

Скорее всего, - писали они, - в этом доме была возможность как пустить отопление, то есть горячую воду по трубам, как по малому кругу -- только по верхней части дома, так и по большому -- включая бэйсмент. Естественно, оплата за тепло в последнем случае возрастала вдвое. Некоторые хозяева требовали дополнительно оплачивать тепло, что, конечно, у тенантов энтузиазма вызывало мало, учитывая бруклинскую стоимость рента, а некоторые хозяева просто включали его только себе, а квартирантам тянули до последнего. Так что, скорее всего, Саша своё жильё отапливал, а на семью Маркина ему было глубоко наплевать.

Узнав правду, Алексей сначала хотел пойти и набить Саше морду. Несмотря на то, что Саша был даже выше Маркина, и весил поболее, Алексей не сомневался, что отправит жадного домовладельца в нокаут максимум с трех ударов. Однако поразмыслив, совсем немного, поостыл. Ведь кроме морального удовлетворения, такая акции не принесла бы ничего. А неприятности с полицией, наоборот, были вполне возможны.

Нужно было срочно искать другую квартиру. И прежде чем снова покупать "Русскую рекламу", Маркин решил обратиться к Боре. Тот совсем оклемался, уже начал тяготиться больницей, и был бы рад чем-нибудь заняться. Однако работать на компе ему запретили.

- Боря, - обратился к нему Алексей, протягивал приобретенную по дороге пиццу. - У меня опять проблемы с квартирой. Очень жадный хрен попался. На улице дубарь, а он жмётся с отоплением. Главное, у себя топит, а нам - хрен. Ты не мог бы с квартирой помочь? Знакомства у тебя обширные, а у меня - ты знаешь - с деньгами сейчас нормально. Я не подведу.

- Базара нет, - сказал Боря, неожиданно оживившись. - Дай-ка мой айфон, я сейчас наведу справки. Посиди-ка...

В течение ближайшего получаса Алексей терпеливо сидел и слушал, как Боря звонит самым разным людям, разговаривает на самые разные темы, не переставая жевать пиццу, и только в конце разговора заводит речь о жилье. Маркин, правда, так и не понял, получилось что-то у Бориса или нет. Ни из разговора, ни по его лицу ничего понять было нельзя.

Наконец, Боря прервался, отложил телефон в сторону, и довольно сказал:

- Всё, решил я твою проблему. Сегодня в семь часов подъезжай на Оушен авеню, двести восемьдесят семь. Там будет человечек один, у него есть свободная квартира. В соседнем со мной доме.

Маркин обрадовался. Это был тот же район, где они раньше жили у Коляна. Знакомые улицы, знакомые магазины... Пять минут до этнического магазина "Фортуна", по которому Оля очень скучала. Кстати, что было немаловажно, в двух шагах от дома была школа. А ведь Катьке скоро нужно учиться.

- А мы потянем? - осторожно поинтересовался Алексей.

- Не переживайте, - махнул рукой Боря, - он лишнего не спросит. Да, запомни - его зовут Вазген. Он из Армении эмигрировал, еще при Союзе. Поэтому представления о современной жизни на бывшей родине у него нет. Так что, если что - просто не обращай внимания.

- Да, ещё, - Боря откинулся на подушку. - Ты за квартиру по чеку платил?

- Да нет, конечно. Исключительно наличными.

- Я бы тогда на твоем месте написал бы на жадного хозяина телегу в IRS. Пусть, гнида, попрыгает. Здесь хуже налоговой ничего нет. Вцепятся как клещи, и пока не высосут всего, ни за что не отцепятся.

-- Ладно, я подумаю, - ответил Алексей.

Никаких, конечно, мыслей о написании доноса у него не было, а поспешил он на Оушен Авеню, потому что до семи часов оставалось не так уж и много, а в местных расстояниях Маркин ориентировался по-прежнему плохо. И сколько времени займёт у него дорога, он не знал. В общем-то, и оказался прав. От станции метро, где он вышел, до Оушен Авеню пришлось пройти довольно приличное расстояние пешком, а потом выяснилось, что и до указанного номера ещё топать и топать. Может быть, и можно было сесть на какой-то автобус, но Маркин предпочёл не забивать себе голову, а пройтись мерным армейским шагом. Идти пришлось, конечно, долго, но для тренированного человека ходьба пешком -- это не наказание, а скорее лёгкая разминка.

Где-то без двадцати минут семь нужный дом был найден. Выглядел он весьма привлекательно: с красиво украшенным резными декорациями крыльцом, резной дверью, цветными стёклами в окнах. Зелень перед домом была аккуратно подстрижена, китайские ночные фонарики целы, а фонтанчики -- работали. Алексей поднялся на крыльцо, и позвонил. Очень долго никто не отвечал, и Маркин уже хотел было набрать номер телефона, который ему предоставил Борис, но тут из домофона что-то гаркнуло, и раздался голос:

-- Чем обязан?

-- Я от Бориса. Алексей. По поводу квартиры.

Замок щёлкнул.

-- Открыто. Проходите, пожалуйста.

Услышав "пожалуйста", Маркин приободрился, и у него появилось уверенность, что всё действительно будет хорошо. Алексей толкнул дверь, и оказался на площадке между двумя лестницами. Одна вела вниз -- в подвальное помещение, а другая -- наверх, собственно, видимо, в жилые покои. Куда нужно идти -- непонятно. Однако размышлять не пришлось. Сверху спустился человечек -- точь в точь как описывал Боря. Типичный армянин.

-- Ну что, - сказал человечек с кавказским акцентом. - Поедемте смотреть?

-- На чём? - опешил Алексей.

-- На машине, конечно. Вы идите к воротам, я сейчас выеду, подсаживайтесь, и поедем.

Вазген выгнал Тойоту RAV 4, подождал, пока Алексей займёт место рядом с водителем, и тронулся. Всю дорогу армянин расспрашивал Алексея о нём, его работе, жене и детях. Самому Маркину ни одного вопроса вставить не удалось, да он и не особо жаждал. Сильной симпатии человечек у него не вызвал, но главное, нельзя было дать ему это почувствовать. Поэтому Маркин фальшиво улыбался, поддакивал в нужных местах, и под конец пути пришёл к выводу, что Вазгену он понравился.

Однобедрумная квартира оказалась так себе, без особых изысков. Мебели -- не много. Двуспальная кровать, и видавший виды диван. На кухне -- стол. А вот в комнатах ни одного стола не было.

-- Устроит вас тысяча? - спросил Вазген. - Плюс коммунальные?

-- Да, вполне.

-- Ну тогда вы мне депозит, и рент за первый месяц, и я вам передаю ключи. Как будет расплачиваться? Чеком, или наличными?

Счёт-то в Chase Алексей уже открыл, и чековую книжку получил. Одна беда -- с собой её не было. Как не было и наличных. Зато была карточка, на которой находилась искомая сумма.

-- Давайте так, - сказал Алексей. - Подъедем до первого же Chase, я сниму деньги, и передам вам. А вы мне -- ключи.

-- Без проблем, - сказал Вазген. - Поехали.

Проехав два квартала, они нашли отделение банка, оба подошли к банкомату, и тут же рассчитались. Вазген передал Алексею три ключа, забрал наличные, сказал - "Bye", и свалил. Маркин повертел связкой ключей на пальце, улыбнулся, и отправился на ближайший трэйн. Звонить Оле он не стал. Хотел обрадовать лично. Всё-таки, что ни говори, первое отдельное жильё в США. А мебель? С мебелью, если не слишком брезгливый, тут совсем не сложно. Достаточно посмотреть соответствующий раздел объявлений, где переезжающие на новое место жительства граждане предлагают забрать свою мебель за символическую цену, а то и вообще бесплатно.

Чтобы перевести свои небогатые пожитки, Маркины заказали машину. Слава Богу, недостатка в предложениях не было. Конфликт неожиданно произошёл с Сашей. Тот наотрез отказался возвращать депозит.

-- Я вас не выгоняю, - сказал он. - Живите ещё месяц, потом уезжайте.

Несмотря на всю толерантность, Алексей начал закипать

-- Слушай, - сказал он терпеливо, - я знаю, что ты у себя жильё отапливаешь, а к нам тепло не пускаешь. Добрые люди подсказали. Так ты хочешь, чтобы мы ещё месяц мёрзли? Так не пойдёт.

Саша даже не смутился.

-- Да ничего особенно у вас там и не холодно. Другие жили и не ныли. И холоднее было. Я же говорю -- живите ещё месяц, если хотите. Не хотите -- уходите. Но депозит я возвращать не буду.

Вообще-то, Алексей рассчитывал на эти деньги. Хотя, конечно, по очень большому счёту, мог бы и плюнуть на них. Но теперь дело пошло на принцип. Прощать толстого хама очень не хотелось. Тем более, что Саша, по-видимому, просто наслаждался ситуацией.

-- Ладно, - помедлив, произнёс Маркин, очень спокойно. - Мне мои новые друзья советовали настучать на тебя в налоговую. Но я, правда, не хотел. Теперь вижу, что по-другому с тобой просто нельзя.

Саша перестал улыбаться, и заморгал своими поросячьими глазками.

-- Да ты ничего не докажешь!

-- Да ну! - Теперь уже Маркин начал широко улыбаться. - Правда что ли? У тебя тут в соседях поляки. Они нас и мы их сто раз видели. Здороваемся даже. Они знают, что мы из Беларуси. И если надо, то на тебя -- москаля -- показания с радостью дадут. Платить замучаешься.

От Сашиного напыщенного превосходства не осталось и следа. Теперь он озлобился, ощерился и раскраснелся.

-- Не знал я, - сказал он, - что Колян мне такого ...

Тут он на секунду остановился, подбирая слова. Всё-таки Маркин "ботаном" не выглядел, и огрести он него люлей можно было запросто.

-- ... упыря, как ты, подсунет!

-- Это мне без разницы, - сказал Маркин. - Гони мой депозит. Или я завтра в IRS телегу накатаю, что ты свой подвал вонючий в рент сдаёшь, а таксы не платишь.

Саша ударил внезапно. Алексей никак этого не ожидал, поэтому среагировал с опозданием. Кулак черканул ему по уху. Было не так больно, как обидно. Поэтому в ответный удар по Сашиной печени Маркин вложил приличную силу. И попал. Саша крякнул, и завалился на пол.

-- Слушай сюда, толстая гнида из Морквы, - сказал Маркин, - держа кулак прямо перед носом толстяка. - Я ведь ещё и Коляну могу рассказать, какое ты чмо. Ты ведь с ними где-то там в одной бригаде вроде бы работаешь? Ты как думаешь, как к тебе галичане будут относиться потом, когда узнают, какая ты крыса? Ты что, забыл, что сила в правде? Кто прав -- тот и сильнее. Помнишь? Так вот, мы сейчас поднимемся наверх, к тебе. Ты мне отслюнявишь мои тысячу двести, и я никому ничего не рассказываю -- даже домашним. Тебе повезло, их сейчас дома нет. А вечером подъезжает грузовичок, мы грузимся, и я тебя больше никогда не увижу. Идёт?

-- Я чек выпишу, - прохрипел Саша, морщась от сильной боли, и поглядывая на нависший над ним кулак.

-- Нет, - возразил Алексей, - никакого чека. Ты его, чего доброго, заблокируешь ещё. Только наличные и прямо сейчас.

-- У меня нет сейчас.

-- Ладно, тогда я уеду без депозита, а с налоговой и с Коляном ты потом сам разбирайся. Идёт?

Саша лежал и молчал. Алексей поднялся на ноги.

-- Вставай и убирайся.

-- Ладно, - внезапно Саша передумал. - Я заплачу.

-- Я с тобой пойду на верх, чтобы ты ничего не выкинул.

Алексей опасался, что этот обиженный осёл, чего доброго, начнёт звонить в полицию, или собирать друзей, чтобы отомстить.

Они поднялись наверх, где их встретила Сашина супруга. Они с Алексеем преувеличенно вежливо поздоровались, Саша что-то буркнул, оттеснил жену, пригласил Алексея в кабинет, залез в бюро, отсчитал деньги, и протянул пачку Маркину.

-- Так-то лучше, - сказал Алексей. - Можно было не доводить до этого, Саша. И надеюсь, никаких больше глупостей.

Хозяин дома взглянул на бывшего жильца с ненавистью, но промолчал.

Когда вечером они отъезжали, за ключами от бэйсмента пришла Сашина супруга.


## Глава 28.


Так как проблема с жильём исчезла, подошло время решить ещё один вопрос: Катьке пора было в школу. Школ в этом районе было несколько. До ближайшей -- пять минут ходу. Само собой разумеется, что семейство Маркиных туда и отправилось.

Это было массивное здание в четыре этажа тёмно-красного цвета. Таким же массивным и внушительным выглядело и крыльцо. Правда, входные двери открывались на удивление легко. Впрочем, это было понятно -- ими же должны были пользоваться дети.

А вот рекреация оказалась довольно небольшой. Справа от входа, за массивным столом, сидели две толстые чёрные женщины в полицейской форме.

Алексей заранее приготовленными фразами объяснил, что им нужно определить ребёнка на учёбу. Женщина потребовала документы, переписала данные из гринкарты в журнал, и выдала пропуск. Затем показала рукой наверх.

Маркин догадался, что им нужно подняться вверх по лестнице. А дальше снова было непонятно: коридор шёл в обе стороны. Алексей и Оля застыли в растерянности на втором этаже. По счастью, мимо проходили две дамы, громко говорившие по-русски.

-- Извините ради Бога! - воскликнула Оля. - Подскажите, пожалуйста, куда нам обратиться, чтобы ребёнка взяли в школу?

Дамы остановились.

-- Да вот же! Вот. Первый кабинет направо, - сказала одна из них, та, что была явно моложе.

Но задерживаться, чтобы помочь, они не стали. Маркины повернули, как им было указано, направо, и вошли в просторное помещение. Оно было разделено на две части метровой стойкой. Одна часть явно предназначалась для посетителей, а другая -- для школьного персонала.

Маркины снова впали в ступор. Была надежда, что и тут есть кто-нибудь русскоговорящий, но она, к сожалению, не оправдалась. Объясняться пришлось почти что на пальцах. Может быть из-за этого, а может быть почему-то другому, но вскоре им сообщили, что их адрес относится к другой школе -- до которой из дома нужно идти минут пятнадцать. Сетуя на такую неудачу, Маркины, не теряя времени, отправились прямиком туда. Катька, которая уже рассматривала первую школу как ту, в которой она будет учиться, заметно расстроилась и даже перестала скакать. И пока утешить её было нечем.

Другая школа не выглядела хуже, но как только Маркины в неё вошли, они увидели, как учительница -- белая, строит куда-то парами своих маленьких учеников. И в этом не было бы ничего особо интересного... Но все её ученики были чёрными!

Трудно сказать, что почувствовала Оля, но Алексей ощутил в животе сосущую пустоту и страх. Катя, их светлоголовая Катька будет учиться в одном классе с этими?! И не в том дело, что они чёрные, а в том, что тут только чёрные!

Маркины, всё ещё находясь под впечатлением от увиденного, автоматически предъявили ID женщине-охраннику, а она объяснила, куда им нужно пройти. Местная "учительская" оказалась вообще очень близко -- на первом этаже, слева от входа, и очень похожа на ту "учительскую", откуда их недавно отфутболили. И здесь, хоть плачь, не нашлось русскоязычных!

Снова пришлось объясняться словами и жестами, и в конце-концов выяснялась поразительная вещь: им сказали, что их дом относится к той, другой школе, из которой они только что пришли!

Совершенно очумевшие от этого, Маркины вышли из школы на улицу. Пройдя метров сто, Алексей прервал молчание:

-- Ты знаешь, Оля, а я рад, что нас не взяли в эту школу. Эти негры...

Его передёрнуло. Оля согласно кивнула головой.

-- Моя... наша девочка... там. Вот этого я точно не ожидала!

Они вернулись домой, пообедали купленными по дороге в арабской забегаловке острейшим мясом со свежими овощами, и Алексей зашёл в Интернете на любимую "Улитку", довольно подробно описав свою ситуацию. Ответ не заставил себя особо долго ждать. Ему объяснили, что в такой неоднозначной ситуации нужно звонить в департамент образования. Дали единый номер для всех гражданских служб, и указали, что там сразу нужно просить русскоговорящего оператора. Достаточно указать свой адрес, и им обязательно уточнят, к какой именно школе относится их дом.

Воспользовавшись ценным советом, Маркин позвонил по указанному номеру, и действительно, через десять минут не особенно напряжённых переговоров выяснил абсолютно точно, что ходить в школу Кате нужно именно туда, куда они обратились в самый первый раз.

-- Завтра с утра пойдём туда снова, - сказал Алексей Оле, лёжа в постели. - Теперь они точно не отвертятся.

-- А вдруг там тоже одни негры?

-- Кто его знает? Деваться-то нам всё-равно некуда. Но уж скорее не негры, а арабы. Тут арабов гораздо больше живёт.

Оля только вздохнула.

-- Блин, Вавилон какой-то! Кого здесь только нет! Белых вот только совсем мало. Куда они все подевались?

-- Говорят, - ответил ей Алексей, - что Нью-Йорк в Штатах -- это как Москва в России. Вроде бы российский город, а к России отношение имеет весьма отдалённое.

-- Горе тебе, Вавилон... Это из Библии. Дальше, к сожалению, не помню.

-- Да и ладно! Главное, что "горе тебе", а остальное приложится.

Оля внезапно дёрнулась, но улыбнулась.

-- Дерётся.

-- Кто дерётся?

-- Малыш дерётся.

-- А... Он же будет коренной житель Нью-Йорка. Ему, наверное, не нравится то, что мы говорим, вот и возмущается.

-- Ну ладно, тогда давай спать...

Второй поход в ту же школу оказался, разумеется, гораздо более удачным. В коридоре удалось отловить одну из вчерашних дам, и уговорить её помочь им с переводом. Не сказать, что она пришла в безумный восторг от предложения, но всё-таки, после лёгкой внутренней борьбы, отражавшейся у неё на лице, согласилась.

С переводчиком дело моментально сдвинулось с мёртвой точки.

Маркины сразу заявили, что звонили в департамент образования, и им указали именно на их школу. Представитель по связям с общественностью -- так она сама себя отрекомендовала -- высокая сухая женщина с непонятной причёской неопределённого цвета -- неохотно согласилась, но тут же выдала им список документов, необходимый для предъявления в школу.

Во-первых, требовалось подтверждение проживания по данному адресу. Для этого нужно было предъявить или заверенный нотариусом договор аренды, или же заверенные нотариусом копии как минимум двух коммунальных счетов, выписанных по этому адресу на их имя -- например, на газ и электричество. Счета на телевидение и Интернет не принимались.

Алексей сказал Оле, что нотариус -- это, наверное, дорого. Женщина -- переводчица засмеялась, и сказала, что тут нотариусов сидит на каждом углу по пачке, и что за один документ они берут доллар.

Во-вторых, нужно было получить медицинское разрешение для ребёнка на посещение школы. Представитель по связям с общественностью вручила им список лечебных учреждений, в одном из которых можно было пройти обследование, принимаемое в их школе, и предупредила, что это медобследование -- бесплатное.

-- Когда всё соберёте, - приходите, - перевела русскоговорящая дама, и поспешила откланяться.

-- Ничего страшного, - сказал Алексей Оле, выходя на улицу. - Я думал, будет хуже. Пойдём, по карте посмотрим, какой госпиталь ближе, чтобы далеко не тащиться.

Но как ни странно, самый близкий госпиталь из списка оказался в нескольких остановках на трэйне, да и там ещё нужно было или ждать пересадки на автобус, или идти пешком довольно приличное расстояние. Оля, которая с маршрутами общественного транспорта разобралась гораздо быстрее, (вот что значит -- выросла в городе), стояла за пересадку. Алексей, считавший, что физическую нагрузку следует получать везде, где только это возможно, стоял за поход пешком.

-- Давай сначала туда позвоним, - сказал, наконец, Алексей, которому надоело спорить. - Узнаем сначала, что там, да как.

Он позвонил, попросил к телефону кого-нибудь из говорящих по-русски, и вскоре услышал приятный женский голос с лёгким восточным акцентом. Женщина на том конце провода подтвердила, что услугу такую они оказывают, что она действительно бесплатна, и что приходить нужно утром, до часу дня.

-- Спасибо большое! - поблагодарил Маркин, и повернувшись к жене, заметил:

-- Сегодня уже поздно ехать. Давай завтра.

- Это-то мы сделаем, - ответила Оля. - Что со счетами делать будем?

Это действительно была проблема -- так как въехали они недавно, то ещё ни одного коммунального счёта на своё имя получить просто не успели.

-- А договор? - подумал вслух Алексей. - Договора с коммунальщиками мы заключили, может быть, Вазген не откажется заключить договор? А вообще-то... Зачем его лишний раз трогать? Через пару недель точно счета эти придут. А пока пусть ребёнок погуляет. Она в России, или в Белоруссии, по нашим отечественным законам, только через год должна была бы в школу идти. И здесь не опоздает!

-- А как тогда с больницей?

-- Нет, в больницу завтра пойдём -- нечего оттягивать. Раз уж почти договорились...

Лечебное заведение оказалось чем-то средним между отечественными поликлиникой и больницей. Здесь также было что-то вроде регистратуры, и прежде чем попасть на приём, нужно было добраться до окошка с администратором. Впрочем, особой очереди не было: так, стояли человек пять. Зато и работало три окошка.

Оператор -- молодая, но уже более чем полная девушка -- быстро сообразив, что посетители не сильны в английском языке, зато прекрасно говорят по-русски, позвала медсестру Надю. Как только Маркины обрели хорошо понимающего их человека, дело пошло как по маслу.

Надя провела их через "Emergency room", где сидело около десятка человек, внутрь самого госпиталя. И последовательно водила от кабинета до кабинета.

Сначала у них долго изучали схему прививок, которую они привезли с собой из Москвы, и указали, что по американским стандартам кое-чего не хватает.

-- И что нам делать? - растерянно спросила Оля.

-- Делайте прямо сейчас, - посоветовала Надя. - Это бесплатно для вас. За эту услугу госпиталь взыщет с бюджета.

-- Так тут две прививки.

-- Ничего страшного. Делайте сразу обе.

Подумав, Оля согласилась. Алексей не возражал. Катя стойко перенесла манипуляции со шприцами, но когда у неё собрались брать кровь, начала протестовать.

-- Что? Опять? Да сколько можно! Я не хочу! Я против!

Родители убедили девочку, что кровь будут брать только из пальца. Но они ошиблись. Из пальца в Штатах давно уже было не актуально. Брали только из вены. И когда медсестра взялась за жгут, Катька начала кричать:

-- Эй! Что это вы делаете? Так из пальца кровь не берут!

Оле пришлось долго уговаривать Катьку, то угрожая, то суля разные блага, а медсестра терпеливо ждала, пока ребёнка удастся уговорить. Наконец, справились и с этим, а затем попали на общий осмотр к китаянке.

Что Маркина поразило, так это то, насколько далеко в Америке зашла ювеналка. Врач осматривала Катю в перчатках, и не забывала по нескольку раз повторять, что делает всё у них на глазах ничего лишнего у ребёнка не трогает.

"Она что, реально боится, что мы ей иск за педофилию вчиним"? - подумал с недоумением Алексей. Ему это здорово не понравилось. - "Это уже через чур! Врач -- это врач. Он не должен бояться трогать пациента там, где ему это нужно -- пусть даже этот пациент -- ребёнок. Иначе так можно слишком далеко зайти".

Наконец, китаянка объяснила им, что приём закончен. За дверьми кабинета Маркиных уже ждала Надя.

-- Справка будет готова послезавтра. Подходите до часу дня в регистратуру, назовёте свою фамилию, и получите.

Никакого интереса к тому, откуда прибыли Маркины в США, когда и как, медсестра не проявляла. А вот Алексею хотелось её расспросить. Но он поостерёгся: люди здесь были странные, Надя могла обидеться на расспросы, а портить отношения с таким полезным человеком совсем не хотелось.

Возвращались из госпиталя к метро пешком. По дороге им попадались магазины, кафе, огромные автомастерские, какие-то полузаброшенные автостоянки, заставленные полуразобранными машинами, самые настоящие пустыри, заросшие высоченным бурьяном и полные мусора, хотя и огороженные по периметру сеткой.

За одним пустырём даже был виден залив, откуда ветер доносил запах йода пополам с какой-то непонятной гадостью.

-- Надо же, тут океан недалеко, - сказала Оля. - Вообще-то, это здорово -- жить на берегу океана.

-- Подожди, - пробурчал Алексей, - тут, говорят, тайфуны бывают, не обрадуешься.

-- Да ладно! Тут не тропики. Ничего особенного. Зато я здесь кашлять перестала, и горло ни разу не болело. А я как переехала в Минск, каждую зиму мучалась. А здесь как рукой сняло. Само по себе прошло.

-- Это хорошо, что тебе местный климат нравится. А по мне, так тут слишком влажно. Летом -- как в парилке, а зимой -- сырость, насквозь пронизывающая.

-- Вот ты меня удивил! Да в Белоруссии тоже сырость. Ты знаешь, что в Минске туманы чаще бывают, чем в Лондоне?

-- Нет, не знал, - признался Алексей.

-- А ведь это правда. Так что к сырости-то я привыкла. А вот моря и йода в Минске нет.

Со странностями местной медицины Маркины столкнулись буквально через неделю, когда получили по почте счёт из госпиталя почти на шестьсот долларов. Особенно поразили Алексея рас шифровка оказанных услуг: за проверку зрения, которая, как он точно помнил, заняла по времени максимум десять минут, местные эскулапы запросили, ничтоже сумняшеся, двести баксов.

- Ничего себе, бесплатный медосмотр, - присвистнула Оля. - Вот это расценки!

Разбираться с медиками пришлось самому Алексею. Он съездил в госпиталь, разыскал Надю, и спросил, что это значит?

- Это ошибка. Такое иногда случается, - спокойно ответила Надя, посмотрев на счёт. - Пойдемте со мной.

Они зашли в кассу, медсестра что-то сказала кассирше, та посмотрела на документ, потом на Маркина, усмехнулась чему-то, и жирно перечеркнула бумагу.

- Вот и всё, - сказала Надя. - Ваш билл аннулирован.

Много позже Маркин рассказал об этом случае своим знакомым медикам, и те объяснили ему, что это просто такая маленькая, почти невинная, разводка, рассчитанная на невнимательных лохов, или на очень богатых, но занятых людей. Первые могут просто не сообразить подвоха, а вторым может быть проще заплатить, чем тащиться в госпиталь, чтобы чек аннулировали.

А для госпиталя -- относительно небольшой, но вполне приятный гешефт.


## Глава 29.


Жизнь, наконец-то, вошла в спокойную колею. Утром, после ночного бдения на российских интернет - форумах, Алексей отводил дочку в школу, потом сладко отсыпался, а затем - к двум часам дня - шел её забирать. Система "выдачи" учеников родителям очень сильно отличалась от российской и белорусской.

Сразу при поступления Маркиным пришлось заполнить бумагу, где они легко указали себя, свои телефоны, а вот с заполнением следующей строки очень затруднились. Там нужно было указать ещё одного человека и номер его телефона. Этот товарищ получал право забрать Катю из школы в случае отсутствия родителей. Алексей сначала подумал о Боре, но быстро отбросил эту мысль. Потом - о Коляне, но и тут не решился. Он объяснил в школе, что так как они приехали недавно, то друзей у них тут пока ещё нет. Впрочем, администратор и не настаивала. Сказала, что когда друзья появятся, то лучше эту строку заполнить. А потом объяснила, что если никто из родителей не придёт за ребенком своевременно, то учитель будет звонить по указанным в документе телефонам, а ребенка отведут в специальную комнату в школе, где можно подождать ещё максимум час. Если же никто из близких и за это время не появится, и дозвониться до них не удастся, то из школы позвонят прямо в полицию. А Маркины уже знали, что полиция - это серьезно, и там и до знакомства с ювенальной юстицией рукой подать.

Вообще-то, постепенно ходить за дочкой в школу Алексею понравилось. Здание было построено в виде буквы "П", лежащей на земле. И классы выводили на площадку, образованную двумя длинными сторонами. Здесь, как правило, уже толпились заранее собравшиеся родители, а Маркину было любопытно их изучать.

В основном присутствовали женщины арабской национальности, закутанные в свои цветные тряпки с ног до головы, но, по счастью, никто в парандже не ходил. Как рассказывал Колян, после того как 11 сентября 2001 года арабы в Бруклине слишком бурно и откровенно праздновали падение башен-близнецов, власти всё-таки провели небольшую зачистку, и поклонники террористов из Эр-Рияда резко притихли.

Были и чёрные, но, как ни странно, довольно мало. Были азиаты... И было очень мало белых. Впрочем, чему удивляться? В классе у Катьки было всего две блондинки -- она и учительница. Миссис Гироу. Молодая симпатичная девочка в аккуратных очках без оправы. Все остальные дети в классе к европейской расе не относились.

Впрочем, и это не главное. Главное, что Алексею удалось познакомиться с местными русскоязычными, дети которых ходили в эту же школу. Ожидая детей, они доброжелательно переговаривались друг с другом.

Потом в колонну по два, возглавляемые своими учителями, дети выходили из здания школы. Родители представлялись учителю, забирали ребёнка, и дальше могли делать всё, что угодно. Но сразу из школы мало кто уходил. Дело в том, что у школы было прекрасное игровое поле, сделанное из какого-то искусственного материала, а также большая игровая площадка. И вот, вместо того, чтобы идти домой, (где, честно сказать, играть им было просто - напросто негде), дети увлечённо носились по этому полю и по площадке.

Гул стоял как на пасеке.

Имелись и три небольшие баскетбольные площадки, но там в основном крутились черные подростки, явно не относящиеся к начальной школе, и маленькие ученики на всякий случай старались туда не соваться.

Таким образом, пока происходила вся эта беготня и шум, родители терпеливо ожидали детей, сидя на скамеечках.

-- Представляете, - сказала Алексею его новая знакомая Лена, которая пришла сегодня за ребёнком вместо супруга, - у нас на все начальные классы только два коренных американца! (Разумеется, она имела в виду не индейцев, а так называемых WASP. Белый, англосаксонец, протестант).

Да, Алексей ранее заметил этих двух отцов, которые выглядели в школе как-то испуганно. Не слишком храбро смотрелись и их дети. Были они тихие, вежливые, и какие-то забитые на фоне безумствующих детей других национальностей или рас. Маркину, как ни странно, было их жалко. Он вообще стоял на стороне приличных людей против варваров, пусть даже это были и англосаксонцы.

Однако, не они привлекли особое внимание Алексея. Тут оказался гораздо более интересный персонаж. Был он лет на пять старше Маркина, волосы у него были платиново -белыми, (оказалось, что из-за особенностей организма он просто очень быстро поседел), лицо -- словно выточено из грубого дерева, он прекрасно говорил по-русски, при этом в Союзе никогда не жил, и ни комплексами, ни фантомными болями из-за этого не страдал.

Тем не менее, взгляды у него оказались очень своеобразными, и как неожиданно выяснилось, он их особо и не скрывал.

Как-то раз, когда сидя на лавочке с Леной и ещё одной знакомой армянкой из Еревана, они ожидали детей, несколько арабчонков затеяли игру в мяч прямо над их головами. То, что они могут попасть взрослым по голове, их нисколько не смущало, на возмущение женщин не реагировали, и мяч всё-таки попал Алексею в затылок. Но что ему нужно было сделать в такой ситуации, он даже представить себе не мог. Вот что можно было реально сейчас совершить? Что он мог сделать этим детям, чтобы не выглядеть смешным или не попасть после этого под суд?

От бессилия Маркин даже заскрипел зубами.

-- Достали муслимы? - раздался незнакомый голос. - Меня Лёня зовут.

Алексей встал, и крепко пожал протянутую руку.

-- Да, - честно ответил он. - Даже не знаю, как реагировать? Терпеть?

-- Терпение доведёт нашу страну до ручки. Да уже дошли практически. Ну куда это годится -- наш президент -- негр!

Честно говоря, Маркин изумился. Во-первых, обычно эмигранты, по крайней мере те, кого он знал, никогда не говорили о США "наша страна". Может быть, чувствовали, что как бы то ни было, она не вполне "их"? Во-вторых, человек плюнул сразу на несколько столпов политкорректности: нелестно отозвался о властях США -- (полное святотатство!), и сказал запрещённое и опасное слово "негр".

Ну что же, такого кадра упускать из виду не стоило. Хотя бы ради чистого любопытства.

Впрочем, как быстро выяснилось, у самого Лёни были совершенно аналогичные планы в отношении самого Алексея.

-- Я тут давно к вам присматриваюсь, - сказал Лёня прямо и без утайки, - смотрю, вас коробит от местных порядков?

-- Да я не так тут уж сильно давно, - уклончиво ответил Маркин, - чтобы ругать местные порядки. Иначе зачем приехал?

-- Да ладно! Не надо сильно долго тут быть, чтобы понять, что со страной явно что-то не так. Вы когда сюда ехали, думали, тут всё так вот и выглядит?

-- Нет, - ответил Алексей, решившись не осторожничать особо, - нет, не думал. Честно говоря, когда первый раз вышли на улицу, и увидели, какой тут в Бруклине мусор... Мы из Минска. Так там почти стерильно получается, если так сравнить.

-- Да, понаехали... Где жрут, там и срут. Дикари.

Они согласно помолчали.

-- Я здесь недалеко живу в собственном доме, - прервал молчание Лёня. - Поэтому ребёнку приходится сюда в школу ходить. Сначала сын в "Бэмби" ходил... Но потом из-за этого кризиса долбанного у меня дела не важно пошли, пришлось уйти сюда.

Алексей уже слышал, что "Бэмби" - это частная школа со смешанным языком обучения -- русским и английским, и что, (кто-то ему говорил), учёба там стоила семьсот долларов в месяц.

-- Заходите в гости, - запросто предложил Лёня. - Берите жену, посидим, поговорим...

Предложение было несколько неожиданным, но ведь это Штаты! Тут всё наоборот: что в России сложно -- здесь просто, а что просто в России -- зачастую очень сложно здесь. И раздумывал Маркин недолго.

-- Да, с удовольствием придём. Спасибо за предложение. Куда подходить?

Алексей улыбнулся, Лёня улыбнулся в ответ. Он назвал адрес, но потом дополнительно объяснил, что от школы нужно пройти два перекрёстка, повернуть направо, пройти ещё два перекрёстка, и там уже смотреть номер дома.

К Лёне подошёл очень худой, русый мальчик с большими карими глазами, они обнялись, и откланялись.

-- Ты его знаешь? - спросил Алексей у Лены.

Та неопределённо пожала плечами:

-- Ну, знаю, конечно. Только мы как-то не общались с ним никогда. Даже удивительно, что он так тебя запросто в гости пригласил.

-- Ну да, - кивнул головой Алексей, уже забывший и про наглых арабских подростках, и о чувстве собственной беспомощности.

Он подозвал Катьку, и несмотря на её недовольство и капризы, повёл девчонку домой на обед.


## Глава 30.


Дом у Лёни оказался без бэйсмента, и всего в один этаж. Зато его окружали высокие мощные деревья, с одной стороны, создававшие, пожалуй, излишне густую тень, но с другой -- придававшие жилью очарование сельской усадьбы. И это в густонаселённом Бруклине!

Правду кто-то сказал: здесь можно сделать всего два шага в сторону, и окажешься уже совершенно в другом мире. Сделаешь ещё два шага -- и снова полная перемена обстановки. Из мира глянца -- в мир трущоб, из сугубо городского пейзажа -- в густой лес. Из грязного и вонючего Чайна-Тауна -- в мир аккуратных пасхальных домиков, подстриженных лужаек и разноцветных огоньков на деревьях.

Жена у Лёни оказалась чёрной как смоль, с ослепительно белыми и ровными зубами, тёмно-карими глазами, и очень смахивала на испанку. Но вполне сносно говорила по-русски, хотя и с заметным акцентом.

-- Тут, видишь ли, - пояснял Лёня, провожая гостей в зал, - мы с женой потомки первых волн эмиграции. Деды заставили выучить язык родителей, и взяли с них клятву, что те выучат родному языку внуков. Как видишь, клятву они сдержали. Я вообще всем русским очень интересуюсь, а сейчас -- спасибо Интернету -- с информацией проблем нет вообще. Вот, у меня пакет стоит русскоязычных программ.

Такой пакет Алексей видел у Коляна, и, соответственно, сам им пользовался, поэтому ничего нового для себя не узнал. Но хорошо было то, что Лёня находился, очевидно, в курсе российских событий, и, наверное, при желании, вполне мог бы об этом поговорить.

Жены и дети остались в зале, а самого Алексея Лёня провёл через все комнаты дома на задний двор к мангалу. Как заметил Маркин, Лёня предпочитал использовать не традиционную для американцев решётку, а более привычные для бывших советских граждан шампуры.

Большая белая эмалированная кастрюля стояла несколько поодаль на резном деревянном столике.

-- Сам замачивал, - гордо сказал Леонид. - В майонезе. Тут у нас недалеко есть магазин, там хозяин продаёт мясо прямо с туши. Сам указываешь ему, откуда вырезать -- он вырезает. Так что мясо свежайшее, и самое лучшее. Сейчас такой шашлык будет -- пальчики оближешь! А пока можем слегка принять.

Хозяин подошёл к резному столику и достал из-за кастрюли бутылку виски и две маленькие рюмки.

-- Ты же, наверное, безо льда будешь? Я знаю, у русских это не принято...

Маркин кивнул.

-- ... Вот, я тоже предпочитаю без этой воды. И вкус не тот, и действие -- не то.

Они выпили, и Алексей слегка расслабился.

Дрова Лёня запалил сам, а Алексею доверил только смотреть на это дело. Зато он попросил Маркина постоять около мангала, и проследить за огнём, а сам ушёл в дом. Его долго не было, и вернулся он уже вместо со всей остальной компанией.

Жены и дети успешно перезнакомились, и довольно оживлённо о чём-то болтали.

-- Где сядем -- в доме? Или сюда принесём стол? - спросила жена Лёни у мужа.

Тот коротко и безапелляционно ответил:

-- В доме.

Почему именно так, Маркин понял чуть позже. Просто о тех разговорах, что позволял себе вести хозяин дома за столом, соседи могли легко стукануть куда надо. И хотя разговор шёл на русском языке, это ничего не гарантировало. Слова "Обама" и "негр" были понятны на всех языках.

Поэтому за стол сели в зале. Но там была просторно, удобно, и дискомфорта никто не испытывал. Сначала просто с аппетитом ели, перемежая это выпивкой с традиционными тостами, а потом, когда наевшиеся дети ушли играть на бэкярд, Алексей, сам того не подозревая, поднёс к Лёне зажжённую спичку. Он высказался в том духе, что ему очень приятно встретить здесь в Бруклине духовно близкую семью, и пошутил, что за всё время, что они проживают в Штатах, настоящих американцев им встретить так и не удалось. Но Лёня шутки не принял.

-- Да нас, настоящих американцев, Барак Сергеевич, похоже, решил как класс извести, - зло сказал он. - Мы должны пахать день и ночь, чтобы обеспечивать негров -- бездельников, усевшихся нам на шею, да ещё толпу арабов, которые едут сюда со всего света.

-- Подожди, - возразил Алексей. - А как же это: "Америка -- страна эмигрантов"? А как же "плавильный котёл"?

-- Хорошо, я тебе объясню, - зло усмехнулся хозяин дома. - Я всё объясню... Да, раньше, в начале прошлого века, Штаты можно было назвать "плавильным котлом", когда из представителей разных наций пытались создать нового единого американца. Но ведь, честно говоря, это в основном были белые люди, с христианским мировоззрением. Они ехали в Новый Свет, чтобы работать! Да и всё-равно эта затея не очень-то удалась: итальянцы остались итальянцами, ирландцы - ирландцами, поляки - поляками, а малороссы - малороссами. Я уже не говорю о китайцах и евреях! Тем не менее, всем приходилось работать в поте своего лица и рассчитывать только на себя... А что мы видим сейчас? Сюда едут люди, абсолютно чуждые нашему мировоззрению, даже не думающие о том, какую пользу они могут принести Америке, а думающие только и исключительно о халяве,чтобы там они не говорили консулам на собеседованиях. И наше правительство дает им такую возможность! А мы всё это должны оплачивать! Но почему?! Я не желаю!

- Но ведь тогда вам могут сказать: если не нравится, уезжайте в другую страну, - спокойно, не горячась, возразил Алексей. - Я заметил, что местные граждане вообще очень болезненно реагируют на критику в адрес США.

- Могут, - неожиданно спокойно согласился с этим утверждением Леня. - Но лично у меня есть право на критику. Я американец уже в третьем поколении. И уж точно у меня больше на это прав, чем у Барака Сергеевича, который вообще не является гражданином США по рождению.

-- Это ещё что за фигня? - удивился Алексей.

-- Да не фигня, - горячо возразил хозяин дома. - Его сертификат о рождении -- подделка. Но уж очень был нужен кое-кому Барак Сергеевич на посту президента. Как же, гордость ослов - демократов -- первый президент США -- негр! Они и правда ослы! Самые настоящие! И что потом? А потом -- женщина, а потом -- педик? Или что там ещё можно придумать? Некрофил какой-нибудь?

Лёня сильно разгорячился, и, подогреваемый действительно неплохим виски, выплёскивал из себя накопившееся. Его жена Белла сидела, поджав губы. Трудно было сказать, одобряет она слова мужа или нет, но помалкивала.

-- А почему ты его постоянно называешь Бараком Сергеевичем? В честь Горбачёва, что ли? - уточнил Маркин.

-- Ну а кого же ещё? Тот недоумок развалил империю, тут теперь его клон делает то же самое. Полный социалист! Но там, где появляются социалисты, исчезает здравый смысл и порядок. У нас сейчас постоянно растут цены и налоги. Вот, например, я всегда покупал в "Giro" лепёшку с овощами и мясом, я не знаю, как она правильно называется по-русски, извините. Всегда она стоила четыре доллара. С прошлого месяца -- уже пять. Пять! Это сразу на двадцать процентов! А вы видели наши дороги здесь -- в Нью-Йорке? Разбитые, дырявые дороги! Куда идут мои налоги, которые я плачу всё больше и больше с каждым годом? А вот зайдите в нашу школу, куда ходят наши дети, посмотрите, кто там учится, и вы поймёте, куда уходят наши деньги. Но я не хочу содержать этих людей! Не же-ла-ю! Какого чёрта они припёрлись сюда? Я их не звал. Но меня почему-то никто не спрашивает... А почему меня никто не спрашивает, хочу ли я, чтобы здесь околачивались миллионы нелегальных латинос? Они сбивают цены на все строительные работы! У меня был маленький, но очень неплохой бизнес в этой сфере когда-то, но он накрылся, как говорят, медным тазом, потому что людям стало выгоднее нанимать дешёвых и на всё согласных мексов, чем высококвалифицированных работников, которые требуют достойной оплаты и знают свои права. Такие вещи должно контролировать государство, но у меня полное впечатление, что в Белом Доме нелегальную эмиграцию молчаливо поощряют. Мало того! Завели речь, чтобы провести амнистию, и всех их легализовать! Конечно, заманчиво для ослов массово увеличить электорат для себя, и мы тогда получим бессменных президентов негров и педерастов -- основных представителей демократической партии!

Лёня уже давно не обращал внимания на слушателей. Просто зло и яростно выплёскивал всё, что накипело внутри. Оля порывалась что-то сказать, но Алексей сжал ей под столом коленку, и она закрыла рот.

Самому же Маркину было жутко интересно. Он впервые встретил настоящего американца, которые говорил о том, что его реально волнует, без этого уродливого покрывала политкорректности и толерантности. В общем, неожиданно получалось как-то так, что этот человек -- Леонид -- может оказаться потенциальным союзником, пусть даже временно и не во всём. Кто знает, как далеко он может зайти, но о таких именах, как Маквей и Николс, Маркин знал. В 1995 году борец или террорист -- это смотря с какой стороны баррикады смотреть - Тимоти Маквей уничтожил 168 человек, взорвав федеральный билдинг. В качестве взрывчатки использовалась обычная селитра смешанная с газолином. Конечно, были слухи, что не Тимоти устроил тот знаменитый взрыв в Оклахома-Сити, но Алексею всё же как-то больше верилось в Маквея. И если таким людям как Тимоти не нравилось то, что делает федеральное правительство в 1995 году, то что они должны были бы сказать сейчас? Что час Сатаны уже пришёл?

-- Я затрудняюсь сказать, кто это точно делает, и какова его конечная цель, - продолжал Лёня, - но все последние годы правительство занимается только тем, что уничтожает ту великую Америку, которую мы знали и любили. Меня это тоже коснулось, самым непосредственным образом. Я тут не так давно пытался устроиться на госслужбу. Было четыре претендента: я, негр, мексиканец и араб из понаехавших, как сейчас говорят в России. Я не знаю точно, кого из них взяли на работу, но мне отказали сразу. Видите ли, я не вписался в квоту diversity. Когда-нибудь они доиграются с такой политикой набора служащих, потому что я точно знаю от информированных друзей, что такая же хрень творится и в ЦРУ, и в ФБР, и в армии. Когда-нибудь это выйдет боком всей нашей стране.

Он ещё долго говорил о выводе производства в Китай, о вездесущей и уже гротескной толерантности, о предстоящей обамовской медицинской реформе, о наездах на вторую поправку и тому подобных животрепещущих для него вещах.

-- А у тебя есть оружие? - спросил Маркин.

-- Конечно, есть, - ответил Лёня, словно проснувшись.

-- Так тут, вроде бы, в Нью-Йорке с этим сложно? Или ты... Как?

-- Конечно, есть! Вторую поправку никто ещё не отменял. Даже здесь -- в Нью-Йорке. Правда, приходится потратиться на адвоката, чтобы решить ряд технических сложностей, зато владеешь оружием на вполне законных основаниях. Хочешь, покажу свой арсенал? Надеюсь, дамы найдут, чем себя развлечь?

Те дружно закивали головами, Алексею подумалось, что Лёня своей политикой их изрядно утомил.

Хозяин повёл Маркина через комнаты куда-то в подвал. Это был, разумеется, не бэйсмент, но тоже довольно просторно. Здесь у Лёни и была оружейка. Как убедился Алексей, Лёня действительно любил оружие. У него были два пистолета -- Вилсон и Глок, винтовка Баррет, ну и АК-47 -- куда же без него?

-- Ты к войне готовишься? - пошутил Маркин.

-- Хочешь жить в мире -- готовься к войне! - ответ Лёни был классическим, но ничего не объяснял.

-- А где тренируешься?

-- Как -- где? В тире, на полигоне, разумеется. Не желаешь?

-- Я бы с удовольствием, - искренне ответил Алексей, попутно отметив, что так, возможно, удастся решить для себя одну из довольно существенных проблем -- не стрелял он уже давно.

-- А туда со своим нужно приходить? - уточнил он.

-- Можно со своим, можно там взять в рент. Up to you!

-- Это хорошо, что можно в рент. А то у меня оружия-то пока и нет. И не знаю, где достать.

Лёня странно посмотрел на него, будто хотел что-то сказать, но промолчал.


## Глава 31.


Не прошло и недели, как Лёня, в очередной раз придя встречать ребёнка из школы, предложил Алексею съездить с ним на выходные на стрельбище.

-- Это недорого, - сказал он. - Тем более, что я член клуба, и могу привести с собой одного человека с большой скидкой.

Разумеется, Маркин сразу согласился. Такое предложение он никак не мог пропустить.

-- А из чего я там буду стрелять? - спросил он на всякий случай.

-- Там много чего есть, - отмахнулся Лёня. - Выбор очень приличный. Я за тобой заеду в девять утра, так что будь готов.

Лёня был точен. У него имелся синий, очень вместительный "Крайслер", и в нем, на заднем сиденье, оказался ещё один человек, которого Алексей раньше никогда не видел. По-русски тот не говорил совершенно, и кроме краткого обмена приветствиями, беседы с ним, понятно, у Маркина не получилось. Леня и незнакомец, напротив, оживленно болтали всю дорогу, но Алексей понимал только отдельные слова и словосочетания. Впрочем, он догадался, что речь шла об Обаме и об оружии.

- Жаль, что ты не понимаешь по-английски, - внезапно сказал Леня. - Тебе было бы интересно поговорить с Шоном.

- Да, - признался Маркин, - и это очень обидно. Я очень хорошо читаю, неплохо пишу, но вот на слух... Просто беда! Да если ещё быстро... Главное, по радио уже больше половины текста могу разобрать, а как с живым человеком встречусь, так просто караул.

- А я тебе объясню, в чем проблема, - сказал Леня.

Незнакомец напряженно прислушивался, ничего не понимал, и недовольно крутил головой.

-- Дело в том, что для английской речи нужен более тонкий слух. Здесь важны даже не только сами звуки, но и оттенки звуков. Изменение тона для русского уха может быть и не заметным, а на самом деле уже другое слово получается. Для местных, кстати, русская речь кажется очень грубой, каркающей. Но и это ещё не всё. Чтобы понимать обычную разговорную речь, нужно держать в памяти все возможные оттенки каждого слова.

- Это как? - спросил Алексей.

- Ну, предположим, вот как можно сказать вслух простое русское слово "хорошо". Смотри. "Хорошо", "харашо", "хоршо", даже "хшо". Ну где-то примерно так. И ты ведь без особого труда поймешь, что это именно слово "хорошо", правда? А для иностранца все остальные варианты, кроме твердого "хорошо" - это уже полная катастрофа. Он его не идентифицирует. Поверь мне, местные говорят точно также. И ты многие слова не сможешь понять именно по этой печальной причине. Да возьмем хотя бы это пресловутое "гарра ноу" вместо классического "доунт ноу". Кто догадается, что это одно и то же, если отдельно не объяснить?

- Как-то печально все это, - сказал Маркин уныло. - Какие же тогда у меня шансы нормально заговорить?

- Да ладно, - ответил Леня, ожесточенно вращая баранкой, - заговоришь. Не ты первый, не ты последний.

Потом он снова заговорил с недовольным американцем, а Маркин отрешенно уставился в окно. Он начал думать о стрельбище, куда они направлялись, и почему-то ему казалось, что это будет что-то вроде огромного тира, куда он ходил, когда учился в школе, только ещё больше. Однако когда они приехали на место, никакого тира там не оказалось. А больше всего это было похоже на обычный советский стрелковый полигон. По крайней мере такой, каким их помнил еще лейтенант Максимов. Только, разумеется, электроники тут было на порядок больше.

Выбрав себе в оружейке привычный АК-47, расписавшись в ведомости, и оставив денежный залог, Алексей дождался своей очереди на позицию, а потом в течение трёх минут вёл огонь по появляющимся и исчезающим мишеням. Лёня, находившийся невдалеке, сам сходил на НП посмотреть результаты. Вернулся он с круглыми глазами.

-- Семьдесят пять процентов! - воскликнул он. - Ничего себе! А ты точно журналист?

Алексей же был разочарован: стандартом для себя он считал процентов восемьдесят. Видимо, сказалось долгое отсутствие практики.

-- Да, журналист. Но я ведь на Северном Кавказе работал, в том числе. И довольно долго. Это тебе что-нибудь говорит?

-- Говорит, конечно, - сказал Лёня, всё ещё не пришедший в себя. - Я же смотрю российские новости.

-- Давай-ка, я лучше ещё раз попробую, - предложил Алексей. - Обещаю улучшить результат.

-- Ну давай, попробуй, - недоверчиво усмехнулся Лёня. - Куда уж лучше?

Вторую серию Маркин улучшил, но не намного. Не подавая виду окружающим, внутренне он расстроился очень. Отсутствие регулярных тренировок всё-таки ощутимо сказывалось. Как и сказывалось далеко не лучшим образом на зоркости постоянная работа на компьютере.

-- Ну, ладно, - Лёня засуетился. - Закругляйся, у нас сейчас будет небольшой фуршет. Пошли.

Как оказалось, на полигоне, (впрочем, чего удивительного -- это же Штаты!), есть довольно большой павильон, с прочными деревянными столами, стульями, мангалами, туалетом и водопроводом. На нескольких столах уже были разложены мясо, колбаса, сыр, газированные напитки, вода, лёд, но самое главное -- несколько бутылок виски.

-- А разве тут все не за рулём? - с удивлением спросил Алексей у товарища.

-- Так никто много и не будет, - отмахнулся Лёня. - Пару стаканчиков пропустят, ничего страшного.

Алексей пожал плечами: хозяин -- барин. Он-то вообще приехал на чужом автомобиле.

Лёня представил его всей компании. Но запомнил Маркин только одного: во-первых, потому что тот лицом и фигурой был просто невероятно похож на Ужасного Байкера из голливудских фильмов, и, во-вторых, потому что звали его Том Сойер, что уже само по себе было очень забавно. Остальные имена почти тут же испарились из памяти.

Лёня произнёс небольшую речь, и Алексей ощутил прилив бодрости. Он неожиданно понял, что сумел уловить общий её смысл. Слова произносились довольно чётко, раздельно, да и вообще, язык этой компании был гораздо больше похож на тот, который Маркин слышал по радио. Ничего общего с кашей во рту, которую приходилось слышать от китайцев, арабов и чёрных. Да что говорить! Тут реально произносили "don't now".

В общем, речь шла о нём -- Алексее, что он хороший парень, и имеет правильные взгляды. Впрочем, не совсем было ясно: "правильные" или "правые". Ведь "right" можно было толковать и так, и так. По крайней мере, Маркину так казалось. Но, главное, что Алексей почувствовал благожелательное отношение к себе со стороны этих людей. При этом они ему тоже нравились. Жалко только, что он плохо их понимал.

Небольшой фуршет, как и предсказал Лёня, долгим не был. Съели всё очень быстро; действительно, выпили всего по два стаканчика виски, и разошлись по машинам. "Время -- деньги"! У всех дела, всем зарабатывать нужно.

Но возвращались Лёня и Алексей только вдвоём. Их утренний спутник поехал домой с кем-то другим. А может быть -- к кому-то в гости. Маркин, честно говоря, не очень понял, да ему было и не особенно интересно.

-- Слушай, Лёша, - неуверенно начал Лёня. - Мы тут с парнями посоветовались, и у меня есть для тебя предложение.

-- Да? - Удивился несколько расслабленный и слегка утомившийся Маркин. - Интересно! Надеюсь, что-нибудь приятное?

-- Да как тебе сказать... Не то чтобы приятное... Просто ты человек правильный.

-- В смысле? - Расслабленность с Алексея слетела, но внешне вида он не подал.

-- Белый, консервативный, к иммигрантам с Ближнего Востока правильно относишься. К чёрным также. Не атеист. Ведь верно?

-- Да, верно, - помедлив секунду, согласился Маркин. - Не атеист. Но к чему ты клонишь?

Теперь на некоторое время замолчал Лёня. Он затормозил, свернул на обочину, и остановил машину.

-- Там, на полигоне, было несколько человек, с которыми я общался. Ты, наверное, видел. (Алексей кивнул). Так вот... Мы входим в подразделение "Христианской идентификации". И мы предлагаем тебе вступить в наши ряды.

Алексей сосредоточился и подобрался.

-- Спасибо за предложение, Лёня. Но оно для меня очень неожиданное... А главное, Лёня, где гарантия, извини, конечно, что ты не федеральный агент? Ты меня не так долго знаешь, и вдруг... Не обижайся, но...

-- Да ладно, - нахмурился Лёня, - я понимаю. Но сам подумай. Ты сейчас видел всех наших. Как ты думаешь, похожи они на людей, которым нравится негр в Белом Доме?

-- Ну, либералы они и белые бывают...

-- Ага, только в основном одной определённой национальности. Общераспространённой. Ты хоть одного из них там видел?

-- Вообще-то, нет, - признался Алексей, подумав.

-- А самое главное не в этом. От тебя сейчас не потребуется никаких действий, - пояснил Лёня. - Так что никаких провокаций и подстав.

-- А что тогда?

-- Просто нам нужны люди, на которых можно будет рассчитывать.

-- В чём?

-- Рано или поздно этот человек -- Барак Обама -- доведёт страну до ручки. Вернее не он, конечно, а тот, кто за ним стоит. Вот тогда потребуются решительные люди, чтобы не допустить развала и хаоса.

-- Ну, погоди. А как же вот, например, Национальная гвардия? Армия?

-- Лёша, а какая у Советов была армия? А КГБ страшное? И куда это всё пропало в 91-м? Рассыпалось в прах, причём мгновенно. Я когда видел лица этих клоунов из ГКЧП, всё сразу понял. Они сами себя боялись. Будь на их месте Троцкий и Ленин, как ты думаешь, сколько шансов было бы у Ельцина дожить до утра? Я скажу точно -- ноль... Так вот, когда демократическая шваль доведёт Америку до точки, понадобятся люди, решительные люди, чтобы спасти ситуацию.

-- Ты Стругацких читал? Ты, мне кажется, что-то говорил про них, вроде бы тебе нравится, - внезапно спросил Лёня. - "Обитаемый остров" читал?

-- Ну, читал. Там что-то про...

-- Когда Центр взорвали, подпольщикам сразу понадобились боевые группы.

-- Да, вспомнил. Зеф там был какой-то такой, если не ошибаюсь.

-- Да, примерно. Или Вепрь? Неважно! Вот мы тебе сейчас, всего-навсего предлагаем вступить в такую группу. Поможем оружие купить, будешь с нами на полигоне тренироваться. И знакомства полезные, между прочим, у тебя будут. Пригодится.

Алексей очень внимательно смотрел на Лёню, покусывая верхнюю губу. Он понятия не имел, нравится ему это предложение или нет. Будь он обычным иммигрантом, он бы, наверное, вежливо отказался. Зачем ему весь это непонятный геморрой? Как бы не влипнуть. А сроки тут в Штатах огромные.

Но ведь он был необычный иммигрант. Разве неприятности и тайные организации -- это не то, зачем его сюда отправили? Даже не его, а их обоих с Олей?

-- В принципе, я согласен, - ответил он наконец. - Не вижу ничего невозможного...


****


Сообщение по электронной почте было короткое, но чрезвычайно ёмкое: "К сожалению, наша дача сгорела. Погиб весь урожай, и библиотека -- полностью".

Алексей протёр глаза. Текст не изменился. Конечно, он всегда жил с осознанием того, что в один не самый прекрасный день это может произойти, но когда это случилось, почувствовал полное опустошение, и даже, стыдно признаться, испуг.

Контора спалилась. "Погибший урожай" означал, что финансирование будет прекращено. А вот то, что "сгорела библиотека", должно было, по идее, принести немалое облегчение. Это означало, что данные обо всех работниках Конторы были уничтожены без следа.

-- Оля, - почему-то шёпотом позвал жену Маркин.

Естественно, что она, находясь в другой комнате, ничего не услышала, и ему пришлось повторить громче:

-- Оля! Подойди сюда.

Сначала в проёме двери показался живот, потом показалась сама супруга. Алексей молча показал ей на экран ноутбука. Оля вчиталась, и охнула.

-- И что теперь? - спросила она растеряно.

-- Будем рассчитывать только на себя... Помнишь, как там у Стругацких было сказано в одной старой книге: "Бойцовый Кот есть боевая единица сама в себе". Вот и нам теперь придётся так -- в автономном плавании.

Оля с трудом присела рядом, прижалась к его плечу, печально наклонила голову.

-- Всё-равно нам некуда возвращаться, - сказал Алексей безнадёжно.

-- Эх ты, Штирлиц, - слабо, едва тронув губы, улыбнулась супруга, и у неё в животе кто-то внезапно и очень заметно топнул маленькой ножкой.

-- Ничего, прорвёмся, - пробормотал Маркин сам себе. - Бывало и хуже...