# "Резервы Ставки"...

Анатолий Иванович Каменев

Рокоссовский: "Высокая требовательность - необходимая и важнейшая черта военачальника. Но железная воля у него всегда должна сочетаться с чуткостью к подчиненным, умением опираться на их ум и инициативу. Наш командующий в те тяжелые дни не всегда следовал этому правилу. Бывал он и несправедлив, как говорят, под горячую руку".

ЭНЦИКЛОПЕДИЯ РУССКОГО ОФИЦЕРА


(из библиотеки профессора Анатолия Каменева)


Сохранить,

дабы приумножить военную мудрость

"Бездна неизреченного"...


http://militera.lib.ru/science/kamenev3/index.html


"Иллюстрация к комедии Н. В. Гоголя "Ревизор""


Художник Петр Михайлович Боклевский


http://artofwar.ru/k/kamenew_anatolij_iwanowich/sluzhitxbyrad-2.shtml


К. Рокоссовский


"Резервы Ставки"


("Армия, прошедшая горнило таких боев, сознавала всю меру своей ответственности")...


(фрагменты из кн. "Солдатский долг".)


Продолжение кн. Рокоссовского...


К сожалению, бывало и так, что вышестоящие инстанции отдавали распоряжения и приказы без учета времени и состояния частей, которым надлежало исполнять приказ.


В динамике боев такие распоряжения не поспевали за событиями и, когда доходили до войск, уже не соответствовали новой обстановке. В результате выходило, что приказ порой выражал лишь горячее желание, не опиравшееся на реальные возможности войск. Нижестоявшим начальникам это доставляло много хлопот. И много тревожных забот.


**

Наступление на Солнечногорск началось поспешно.

Три кавалерийские дивизии пытались охватить врага, засевшего в городе, с юго-запада и с юго-востока. Первое время дело пошло успешно.


Генерал Плиев с присущей ему энергией и стремительностью разгромил силами своей дивизии в Сверчково, Селищево и Мартынове 240-й пехотный полк немцев.

Остальные наши части также несколько продвинулись вперед, но затем были остановлены и отброшены в исходное положение.

Противник успел подтянуть достаточно сил для отражения всех атак группы Доватора, и не вина этого генерала, что войска не смогли выполнить задачу. Кавалеристы, поддержанные небольшим количеством танков и истребительно-противотанковой артиллерии, действовали решительно. Они атаковали неприятеля в спешенных боевых порядках. Многие населенные пункты по нескольку раз переходили из рук в руки. Но силы были неравными, и к ночи пришлось прекратить безуспешные попытки опрокинуть врага.


**

Большие потери понесла конница от ударов немецко-фашистской авиации. К утру 25 ноября соединения и части этой группы перешли к обороне. Общий итог боя можно сформулировать так: хотя наши войска не смогли отбросить противника от Солнечногорска, зато и ему не удалось развить успех в сторону Москвы.

Войска 16-й армии напрягали все силы, чтобы не допустить дальнейшего продвижения врага ни на один шаг. Бои не затихали ни на минуту. Немцы стали наступать и ночью, чего раньше почти никогда не делали. Они с остервенением рвались вперед. Враг шел, образно говоря, перешагивая через свои трупы.


Все мы, от солдата до командарма, чувствовали, что наступили те решающие дни, когда во что бы то ни стало нужно устоять.


Все горели этим единственным желанием, и каждый старался сделать все от него зависящее, и как можно лучше. Этих людей не нужно было понукать.

Армия, прошедшая горнило таких боев, сознавала всю меру своей ответственности.

Не только мы, но и весь Западный фронт переживал крайне трудные дни. И мне была понятна некоторая нервозность и горячность наших непосредственных руководителей. Но необходимыми качествами всякого начальника являются его выдержка, спокойствие и уважение к подчиненным. На войне же -- в особенности. Поверьте старому солдату: человеку в бою нет ничего дороже сознания, что ему доверяют, в его силы верят, на него надеются... К сожалению, командующий нашим Западным фронтом не всегда учитывал это.


**


С Г. К. Жуковым мы дружим многие годы.


Судьба не раз сводила нас и снова надолго разлучала.


Впервые мы познакомились еще в 1924 году в Высшей кавалерийской школе в Ленинграде. Прибыли мы туда командирами кавалерийских полков: я -- из Забайкалья, он -- с Украины.

Учились со всей страстью.

Естественно, сложился дружеский коллектив командиров-коммунистов, полных энергии и молодости. Там были Баграмян, Синяков, Еременко и другие товарищи.


Жуков, как никто, отдавался изучению военной науки. Заглянем в его комнату -- все ползает по карте, разложенной на полу. Уже тогда дело, долг для него были превыше всего.


В самом начале тридцатых годов наши пути сошлись в Минске, где мне довелось командовать кавалерийской дивизией в корпусе С. К. Тимошенко, а Г. К. Жуков был в этой же дивизии командиром полка.

Накануне войны мы встретились в ином качестве: генерал армии Жуков командовал округом, а я, в звании генерал-майора, -- кавалерийским, а затем механизированным корпусом.


Георгий Константинович рос быстро. У него всего было через край -- и таланта, и энергии, и уверенности в своих силах.


И вот на Западном фронте во время тяжелых боев на подступах к Москве мы снова работаем вместе.


Но теперь наши служебные отношения порой складываются не очень хорошо.

Почему?

В моем представлении Георгий Константинович Жуков остается человеком сильной воли и решительности, богато одаренным всеми качествами, необходимыми крупному военачальнику.


Главное, видимо, состояло в том, что мы по-разному понимали роль и форму проявления волевого начала в руководстве.

На войне же от этого многое зависит.


Мне запомнился разговор, происходивший в моем присутствии между Г. К. Жуковым и И. В. Сталиным.


Это было чуть позже, уже зимой. Сталин поручил Жукову провести небольшую операцию, кажется в районе станции Мга, чтобы чем-то облегчить положение ленинградцев. Жуков доказывал, что необходима крупная операция, только тогда цель будет достигнута. Сталин ответил:

-- Все это хорошо, товарищ Жуков, но у нас нет средств, с этим надо считаться.

Жуков стоял на своем:

-- Иначе ничего не выйдет. Одного желания мало.


Сталин не скрывал своего раздражения, но Жуков не сдавался. Наконец Сталин сказал:

-- Пойдите, товарищ Жуков, подумайте, вы пока свободны.


Мне понравилась прямота Георгия Константиновича.

Но когда мы вышли, я сказал, что, по-моему, не следовало бы так резко разговаривать с Верховным Главнокомандующим.

Жуков ответил:

-- У нас еще не такое бывает.


Он был прав тогда: одного желания мало для боевого успеха.

Но во время боев под Москвой Георгий Константинович часто сам забывал об этом.


Высокая требовательность -- необходимая и важнейшая черта военачальника.

Но железная воля у него всегда должна сочетаться с чуткостью к подчиненным, умением опираться на их ум и инициативу.

Наш командующий в те тяжелые дни не всегда следовал этому правилу.

Бывал он и несправедлив, как говорят, под горячую руку.


**


Спустя несколько дней после одного из бурных разговоров с командующим фронтом я ночью вернулся с истринской позиции, где шел жаркий бой.

Дежурный доложил, что командарма вызывает к ВЧ Сталин.


Противник в то время потеснил опять наши части. Незначительно потеснил, но все же... Словом, идя к аппарату, я представлял, под впечатлением разговора с Жуковым, какие же громы ожидают меня сейчас.

Во всяком случае приготовился к худшему.


Взял трубку и доложил о себе. В ответ услышал спокойный, ровный голос Верховного Главнокомандующего.

Он спросил, какая сейчас обстановка на истринском рубеже.

Докладывая об этом, я сразу же пытался сказать о намеченных мерах противодействия. Но Сталин мягко остановил, сказав, что о моих мероприятиях говорить не надо. Тем подчеркивалось доверие к командарму. В заключение разговора Сталин спросил, тяжело ли нам. Получив утвердительный ответ, он с пониманием сказал:

-- Прошу продержаться еще некоторое время, мы вам поможем...


-- Унтер-офицер Георгий Жуков, 1916 год


Справка:


Георгий Константинович Жуков (19 ноября 1896 -- 18 июня 1974) --Маршал Советского Союза (1943), министр обороны СССР (1955--1957). Четырежды Герой Советского Союза, кавалер двух орденов "Победа".


-- Призван в армию 7 августа 1915 года в Малоярославце и отобран в кавалерию.

-- После обучения на кавалерийского унтер-офицера в конце августа 1916 года попал на Юго-Западный фронт.

-- За захват немецкого офицера награждён Георгиевским крестом 4-й степени. За ранение в бою удостоился второго Георгиевского креста, на этот раз 3-й степени.

-- После роспуска эскадрона в декабре 1917 года вернулся в Москву, затем в деревню к родителям, где долго болел тифом.

-- В Красной Армии с августа 1918 года.

-- В Гражданскую войну сражался на Восточном, Западном и Южном фронтах против уральских казаков, под Царицыном, с войсками Деникина и Врангеля.

-- После окончания Рязанских кавалерийских курсов осенью 1920 года назначен командиром взвода, затем эскадрона.

-- В августе 1920 года принимал участие в боях с десантом Улагая под Екатеринодаром.

-- В декабре 1920 -- августе 1921 года участвовал в подавлении крестьянского восстания на Тамбовщине ("антоновщина").

-- В 1924 году направлен в Высшую кавалерийскую школу.

-- С 1926 года 5 лет преподаёт военно-допризывную подготовку в Белорусском государственном университете.

-- В 1929 году окончил курсы высшего начальствующего состава РККА.

-- С мая 1930 года командовал около года 2-й бригадой в 7-й Самарской кавдивизии, которую возглавлял тогда Рокоссовский.

-- Далее служил в Белорусском военном округе под командованием И. П. Уборевича.

-- Затем был помощником инспектора кавалерии РККА, командиром 4-й кавалерийской дивизии (1933--1937 гг.), 3-го и 6-го кавалерийских корпусов, с июля 1938 года -- заместителем командующего ЗапОВО.

-- В период репрессий 1937--1938 гг. состоялось собрание парторганизации 6-го кавкорпуса, на котором разбирались заявления от некоторых политработников и командиров о "вражеских методах комкора Жукова в воспитании кадров". Однако партактив принял решение: "Ограничиться обсуждением вопроса и принять к сведению объяснение товарища Жукова Г. К."


Жуков и Маршал Чойбалсан, Халхин-Гол


-- С 5 июня 1939 года Жуков -- командующий 1-й армейской группой советских войск в МНР.

-- С 7 июня 1940 года -- командующий войсками КОВО.

-- В годы Великой Отечественной войны (1941--1945) занимал посты начальника Генерального штаба РККА (февраль-июль 1941), члена Ставки Главного командования (с 23 июня 1941 г.), Ставки Верховного Командования (с 10 июля 1941 г.) , Ставки Верховного Главнокомандования (с 8 августа 1941 г.), с 26 августа 1942 г. являлся заместителем Верховного Главнокомандующего, с 27 августа 1942 г. -- первый заместитель народного комиссара обороны Союза ССР, командовал фронтами: Резервным, Ленинградским, Западным (одновременно был главкомом Западного направления), 1-м Украинским, 1-м Белорусским.


Подписания Акта о безоговорочной капитуляции Германии 8 мая 1945 года в 22:43 по центральноевропейскому времени (9 мая 0:43 по московскому времени), Карлсхорст (Берлин).

-- В марте 1946 года назначен на должность Главнокомандующего Сухопутными войсками и замминистра Вооруженных Сил СССР.

-- 9 июня 1946 года был снят с должности Главкома сухопутных войск -- замминистра Вооруженных Сил СССР и назначен командующим войсками Одесского округа (1946--1948).

-- 4 февраля 1948 года был переведён на должность командующего Уральским военным округом.

-- После смерти Сталина в 1953 году по ходатайству Л. П. Берии Жуков был назначен на должность первого заместителя министра обороны СССР (министром обороны стал Н. А. Булганин).

-- В 1954 году Жукову было поручено подготовить и провести учения с применением атомного оружия на Тоцком полигоне.

-- В феврале 1955 года после назначения Н. А. Булганина председателем Совета Министров СССР Жуков сменил его на посту Министра обороны СССР.

-- В 1956 году (23 октября -- 9 ноября) в Венгрии произошло антикоммунистическое восстание. В страну были введены советские войска. Разработка плана ввода войск была поручена Жукову. Эта операция называлась "Вихрь". Жуков сыграл одну из ключевых ролей в подавлении восстания, "за подавление венгерского фашистского мятежа".

-- 29 октября 1957 года Пленум ЦК КПСС был освобождён от должности министра обороны СССР.

-- В марте 1958 года Жуков был отправлен в отставку.

-- В марте 1969 года - автор книги "Воспоминания и размышления", начатая им в 1958 году. После смерти Жукова книга продолжала дописываться и переиздавалась.

-- 18 июня 1974 года -- умер, не приходя в сознание.

-- Вопреки последней воле Жукова о погребении в земле и, невзирая на просьбы семьи к высшему руководству страны, тело его было кремировано. Урна с его прахом захоронена в Кремлёвской стене на Красной площади Москвы.


**


Продолжение кн. Рокоссовского...


Нужно ли добавлять, что такое внимание Верховного Главнокомандующего означало очень многое для тех, кому оно уделялось.

А теплый, отеческий тон подбадривал, укреплял уверенность.


Не говорю уже, что к утру прибыла в армию и обещанная помощь -- полк "катюш", два противотанковых полка, четыре роты с противотанковыми ружьями и три батальона танков.

Да еще Сталин прислал свыше двух тысяч москвичей на пополнение. А нам тогда даже самое небольшое пополнение было до крайности необходимо.


**


На клинском направлении дело усложнялось.

Генерал Захаров объединил все части, находившиеся в том районе. В его группе войск были 17-я кавалерийская, 126-я и 133-я стрелковые дивизии, полк училища имени Верховного Совета и 25-я танковая бригада (вернее сказать, то, что осталось от этих соединений). У противника же, как мы установили в ходе боев, на дмитровско-яхромском направлении действовали части 6-й и 7-й танковых дивизий, 23-я и 106-я пехотные дивизии, а с 1 декабря здесь появились и части 1-й танковой дивизии.


Конечно, остановить массу немецко-фашистских войск, устремившихся к Дмитрову и Яхроме, группа Захарова не могла.

Но задачу всемерно замедлить продвижение врага она выполнила блестяще.

Отходя с тяжелыми боями от рубежа к рубежу, войска под командованием Ф. Д. Захарова вынуждали противника останавливаться, развертываться и пробивать себе дорогу.

В десятидневных боях, оказываясь иногда в окружении, прорываясь и нанося удары по врагу с фронта и с тыла, воины группы, как и все защитники Москвы, воодушевлялись одним желанием -- уничтожать любыми способами как можно больше гитлеровцев, ослаблять их силы до решающего момента.

А этот момент приближался...


**

В боях на дмитровско-яхромском направлении особо отличились кремлевские курсанты и стрелковый полк 133-й дивизии, которым командовал полковник Н. Н. Мультан.

Немецкое командование заметно торопилось, вводя в действие последние резервы. Именно об этом свидетельствовало появление на правом фланге 16-й армии частей 1-й танковой дивизии из состава 3-й танковой группы противника. И хотя враг, пользуясь еще превосходством в силах, продолжал теснить наши войска, а мы вынуждены были бросить в бой все, что имелось в армии, можно было почувствовать, что недалек кризис сражения.


Справка:


Николай Николаевич Мультан (24 ноября 1900 -- 19 сентября 1975) -- командир 69-го стрелкового корпуса 49-й армии 2-го Белорусского фронта. Генерал-лейтенант. Герой Советского Союза.

-- В Красной Армии с сентября 1918 года, писарь и продкаптенармус 1-го коммунистического продовольственного отряда в Смоленске, затем в 10-м Московском стрелковом полку в городе Козлов Тамбовской губернии.

-- С февраля 1919 года -- адъютант батальона в 98-м Советском стрелковом полку.

-- В 1920 году окончил 1-е Московские пехотные курсы.

-- Участник Гражданской войны на Южном и Западном фронтах, а также под Петроградом в 1919 году и против повстанцев в Тамбовской губернии. В бою в июле 1920 года был тяжело ранен.

-- С октября 1921 года -- начальник команды 10-го отдельного батальона Частей особого назначения в Симбирске.

-- В июне 1922 года окончил повторные курсы комсостава Приволжского военного округа, затем был комендантом штаба ЧОН в Самаре.

-- С января 1923 года -- командир роты отдельного караульного батальона в Чапаевске.

-- В 1927 году окончил Минскую военную пехотную школу, с сентября 1927 -- помощник командира и командир роты 21-го стрелкового полка 7-й стрелковой дивизии ...

-- В 1932 году окончил разведывательные военные курсы при Разведывательном управлении РККА.

-- С 1932 года -- помощник начальника 1-й части и начальник 2-й части штаба 94-й стрелковой дивизии Сибирского военного округа.

-- В 1939 году окончил 1 курс Военной академии имени М. В. Фрунзе.

-- С сентября 1939 года командовал 418-м стрелковым полком 133-й стрелковой дивизии Сибирского военного округа, который дислоцировался в Новосибирске.

-- На фронтах Великой Отечественной войны с сентября 1941 года, когда переброшенный на фронт полк вступил в бой в составе 24-й армии Резервного фронта.

-- С октября 1941 года сражался в составе 22-й армии Западного фронта во время Вяземской оборонительной операции.

-- С июля 1942 года -- командир 42-й стрелковой дивизии, отличившейся в Смоленской наступательной операции при освобождении города Смоленска. За это дивизия была удостоена почётного наименования "Смоленская". Генерал-майор.

-- С ноября 1943 года -- командир 69-го стрелкового корпуса в 33-й и 49-й армиях на Белорусском и 2-м Белорусском фронтах. Особенно успешно проявил себя на этом посту в Белорусской и Восточно-Прусской наступательных операциях.

-- Командир 69-го стрелкового корпуса - организовал и осуществил 26 июня 1944 года форсирование Днепра в районе деревни Добрейка Шкловского района Могилёвской области Белоруссии. Воины корпуса участвовали в освобождении города Могилёва.

-- После войны продолжал командовать тем же корпусом.

-- С мая 1946 по июнь 1950 годов -- начальник Управления боевой и физической подготовки Киевского военного округа.

-- В 1951 году он окончил Высшие академические курсы при Высшей военной академии имени К. Е. Ворошилова.

-- С 1951 года -- начальник Управления боевой и физической подготовки Ленинградского военного округа, в июле 1954 года понижен в должности до первого заместителя начальника этого Управления.

-- С октября 1954 года -- командир 30-го гвардейского стрелкового корпуса.

-- С июня 1956 года -- заместитель Главного военного советника -- старший советник по обучению войск заместителя Министра национальной обороны Германской Демократической Республики.

-- С марта 1959 года генерал-лейтенант Мультан Н. Н. -- в отставке.

-- Жил в городе-герое Ленинграде, где и скончался 19 сентября 1975 года.

-- Похоронен на Серафимовском кладбище.


**


Продолжение кн. Рокоссовского...


Но пока нам еще приходилось переносить свой командный пункт все ближе к Москве. Не успели даже обосноваться в Льялово, как на северо-восточной окраине села развернулся бой с немецкими танками. В нем пришлось участвовать всем, кто находился в этом районе, в том числе и некоторым работникам штаба армии. Выручил нас дивизион 85-миллиметровых противотанковых пушек.

Артиллеристы подожгли несколько танков, и атака захлебнулась.


Танки врага пылали на фоне темного неба. Под свист и разрывы снарядов нам пришлось из Льялово уйти в Крюково. В этих условиях с особым удовлетворением я наблюдал педантичную и уверенную работу нашего начальника штаба.

Аппарат управления войсками был гибок и чуток, как никогда.


**

В связи с выходом фашистских войск к Льялово командующий фронтом удовлетворил нашу настойчивую просьбу и прислал на усиление армии одну танковую бригаду, очень малочисленную, но с опытным командиром Ф. Т. Ремизовым, затем -- стрелковый полк, отдельный кавалерийский, пушечный и противотанковый полки.

Сам этот перечень свидетельствует, что и командование фронта резервов уже не имело. Оно, как и мы, внутри своей армии, брало часть сил с одного участка и бросало их на другой, где было тяжелее всего в данный момент.


Вытянувшаяся в нитку оборона 16-й армии находилась все время под угрозой, где-то она могла лопнуть. Приходилось изощряться, чтобы не допустить этого. Если где-то в обороне обнаруживалась опасная трещина, изыскивали средства, готовили, фигурально выражаясь, заплатку.

Такое положение было у нас в армии. Такое же и во фронте.


Справка:

Фёдор Тимофеевич Ремизов (3 сентября 1895 -- 2 мая 1974) -- генерал-лейтенант танковых войск (1943 год).


-- В 1915 году был призван в ряды Русской императорской армии и в чине унтер-офицера принимал участие в боевых действиях на Кавказском фронте Первой мировой войны.

-- В марте 1918 года вступил в ряды отрядов Красной гвардии, действовавших под Царицыном.

-- В мае вступил в ряды РККА - в качестве красноармейца, командира взвода, помощника командира эскадрона и начальника разведки полка, командира эскадрона.

-- В ноябре 1921 года был направлен на учёбу в 6-ю Таганрогскую кавалерийскую школу, после окончания которой с сентября 1923 года вновь служил в 21-м кавалерийском полку на должностях командира учебного взвода, помощника командира и командира эскадрона.

-- В сентябре 1925 года был направлен на учёбу в Военную академию имени М. В. Фрунзе, по окончании которой в августе 1929 года был назначен на должность командира эскадрона 37-го кавалерийского полка.

-- В марте 1930 года был направлен на учёбу на Ленинградских автобронетанковых курсах РККА, по окончании служил на должностях помощника командира и командира дивизиона.

-- В сентябре 1937 года служил на должность преподавателя тактики Пензенского кавалерийского училища, в феврале 1938 года -- на должность старшего преподавателя...

-- Принимал участие в походе в Западную Украину в 1939 году, а также при присоединении Прибалтики в 1940 году.

-- В мае 1940 года был назначен на должность начальника 1-х Слуцких стрелково-пулемётных курсов, в июле -- на должность заместителя командира 3-го механизированного корпуса (Прибалтийский военный округ), а в августе 1940 года -- на должность командира 18-й танковой дивизии (7-й механизированный корпус, Московский военный округ).

-- Великую Отечественную войну начала в июле на Западном фронте, в августе 1941 года был назначен на должность командира 127-й танковой бригады, участвовавшей в ходе Смоленского сражения.

-- В мае 1942 года был назначен на должность заместителя командующего 20-й армией по танковым войскам, в июне того же года -- на должность командира 17-го танкового корпуса.

-- В декабре 1943 года -- назначен на должность командующего Тульским военным танковым лагерем, обеспечивавшим формирование и обучение танковых и механизированных частей для действующей армии.

-- В июле 1944 года был назначен на должность командующего бронетанковыми и механизированными войсками 2-го Прибалтийского, а затем -- на должность командующего бронетанковыми и механизированными войсками 4-го Украинского фронтов, участвовавших в ходе Ленинградско-Новгородской, Прибалтийской, Моравско-Остравской и Пражской операций.

-- После окончания войны Ремизов был назначен на должность командующего бронетанковыми и механизированными войсками Прикарпатского военного округа, а затем -- на должность командующего бронетанковыми и механизированными войсками Южно-Уральского военного округа.

-- Генерал-лейтенант танковых войск Фёдор Тимофеевич Ремизов в августе 1947 года вышел в запас.

-- Умер 2 мая 1974 года в Москве.


**

Продолжение кн. Рокоссовского...


Получив подкрепление от Г. К. Жукова, мы по его приказу предприняли попытку контрудара по ворвавшейся в район Льялово вражеской группировке. Большого успеха не достигли, но продвижение противника на некоторое время задержали.


Вспоминая те дни, я мысленно представляю себе нашу 16-ю армию.

Обессиленная многочисленными потерями, она цеплялась за каждую пядь родной земли, давая врагу жестокий отпор, ослабляя его силы.

Отойдя на шаг, она вновь была готова отвечать ударом на удар, и это ей удавалось. Остановить врага полностью она еще не могла, но и противник не мог прорвать сплошной фронт обороны армии.


**


Обе воюющие стороны находились в наивысшем напряжении сил.

Сведения, которыми мы располагали, говорили, что все резервы, имевшиеся у фон Бока, использованы и втянуты в бой под Москвой. Войскам Западного фронта, в том числе и нашей армии, нужно было во что бы то ни стало продержаться.


Мы понимали: остается нам продержаться совсем недолго, и в этом святая наша обязанность.


Командующий Западным фронтом делал все возможное, чтобы хоть немного подкрепить ослабевшие войска, но при этом не втягивать в бой по частям прибывавшие стратегические резервы. Они решением Ставки стягивались к Москве, к районам наибольшей опасности. Их нужно было сохранить до решающего момента. Для этого требовались строгий расчет и огромная выдержка.


**


Ночью -- было это в конце ноября -- меня вызвал к ВЧ на моем КП в Крюково Верховный Главнокомандующий.

Он спросил, известно ли мне, что в районе Красной Поляны появились части противника, и какие принимаются меры, чтобы их не допустить в этот пункт. Сталин особенно подчеркнул, что из Красной Поляны фашисты могут начать обстрел столицы крупнокалиберной артиллерией.

Я доложил, что знаю о выдвижении передовых немецких частей севернее Красной Поляны и мы подтянули сюда силы с других участков.

Верховный Главнокомандующий информировал меня, что Ставка распорядилась об усилении этого участка и войсками Московской зоны обороны.


**


Вскоре начальник штаба фронта В. Д. Соколовский сообщил о выделении из фронтового резерва танковой бригады, артполка и четырех дивизионов "катюш" для подготовки нашего контрудара.

К участию в нем мы привлекли из состава армии еще два батальона пехоты с артиллерийским полком и два пушечных полка резерва Ставки. (Раньше эти силы намечалось перебросить под Солнечногорск.)


Сбор и организация войск для столь важного дела были возложены на генерала Казакова и полковника Орла.


Они немедленно отправились в Черную Грязь, где находился вспомогательный пункт управления. Туда же вслед за ними выехал и я.


**


Затягивать организацию контрудара было нельзя.

Все делалось на ходу.

Войска, прибывавшие форсированным маршем в район Черной Грязи, получали задачу и, не задерживаясь, занимали позиции.


С утра началось наступление. Наши части, поддержанные сильным артиллерийским огнем и мощными залпами "катюш", атаковали врага, не давая ему возможности закрепиться. Противник сопротивлялся ожесточенно, переходил в контратаки. С воздуха обрушивались удары его авиации. Однако к исходу дня немцы с их танками были выбиты из Красной Поляны и отброшены на 4-- 6 километров к северу. Совместно с частями 16-й армии в этом бою участвовали войска Московской зоны обороны.


Только успели мы разделаться с противником на этом участке, исключив возможность обстрела Москвы тяжелой артиллерией, как осложнилась обстановка на солнечногорском направлении. Здесь действовали наши 7-я и [94] 8-я гвардейские дивизии, один полк 354-й дивизии, кавкорпус Доватора и 20-я кавалерийская дивизия. Противник оттеснил эти войска на рубеж Клушино, Матушкино, Крюково, Баранцево. Все, что возможно, мы ввели в бой и на этом участке.

Однако оставлять КП армии в Крюково уже было нельзя. Снаряды и мины рвались на улицах. На северной окраине наши отбивались от немецких танков. Самолеты врага бомбили оборонявшихся.

**


В этом бою приняла участие и наша авиация.

Впервые с начала войны мне пришлось увидеть такое сравнительно большое число наших самолетов.

Действовали они весьма активно. Правда, численное превосходство в воздухе над полем боя оставалось на стороне врага. Да пожалуй, и по своему качеству немецкие самолеты пока еще были более совершенны.

И все же появление в небе наших истребителей, штурмовиков и бомбардировщиков воодушевляло войска.


**

Из Крюково мы со штабом перебрались на новый командный пункт, к этому времени уже подготовленный. Ожесточенные непрерывные бои продолжались на всем фронте и нашей, и соседних, справа и слева, 30-й и 5-й армий.


Тяжело было всюду. Левофланговые части 30-й армии противник отбросил на восточный берег канала Москва -- Волга, ему удалось даже небольшими силами форсировать канал южнее Дмитрова. Значительно были потеснены правофланговые части 5-й армии.

Главный же удар в эти решающие дни по-прежнему приходился в полосе нашей 16-й армии, против которой были сосредоточены основные силы немецко-фашистских войск, состоявшие преимущественно из танковых и моторизованных дивизий. Здесь, на ближайшем к Москве фланговом направлении, враг стремился прорвать фронт, используя все для этой цели.

Последним усилием врагу удалось еще потеснить левый фланг нашей армии до рубежа Баранцево, Хованское, Петровское, Ленино. И на этом он выдохся.

Здесь боролись с немецкими войсками две дивизии -- 18-я Московская стрелковая и 78-я. Оба соединения уже заслужили звание гвардейских. Бывшая ополченская дивизия стала под командованием П. Н. Чернышева 11-й гвардейской, а 78-я под командованием А. П. Белобородова -- 9-й гвардейской.

Еще продолжались ожесточенные схватки, особенно за Крюково, которое неоднократно переходило из рук в руки, но продвинуться дальше противник уже не мог. Мы успешно отражали все удары, продолжая износить врагу большой урон.

А в это время заканчивали сосредоточение войска резерва Ставки Верховного Главнокомандования -- 20-я и 1-я Ударная армии в районе севернее Москвы, за стыком 30-й и 16-й армий. Подходили резервы и южнее столицы.

Правда, на особо угрожаемых участках фронта некоторые из этих соединений были привлечены для усиления обороны, в частности в районе Яхромы.


Но основные резервы Ставка сохранила для решающего момента.

Это и определило в конечном счете исход сражения за Москву.


**


См. далее:


К. К. Рокоссовский


Солдатский долг. -- М.: Воениздат, 1988.


Россия. В ожидании аудиенции. 1904.


Художник Владимир Егорович Маковский (1846-1920)