# Военная топография

Игорь Леонидович Казаков

Тригопункты на службе разведчиков

Военная топография.

Нигде так не отдохнешь, как в армии. На каждом учении и полевом выходе случаются различные смешные ситуации, неординарные случаи, воспоминания о которых вызывает через несколько лет улыбку и откровенный смех. А ведь это только учеба, и пусть она вызывает здоровый смех/

В очередной раз подняли по тревоге. Все как обычно. Прилетел в парк, сержант Зайцев С.П. доложил о готовности к выходу. В этот раз я чувствовал, что все будет хорошо. Однако, через трое суток езды на учебный полигон, настроение было уже подавленное. Болела спина, заднее место приняло форму брони, а тут еще страшная жара и пыль. Разведбат шел впереди дивизии по какому-то хитрому маршруту и первым вступил на учебный полигон. За ним - вся дивизия, в состав которой входило несколько полков. Командир батальона майор Мадилов В.К. казался мне грамотным офицером. Но мне еще раньше рассказывали разные небылицы о нем. Одна из них четко характеризовала его и была высказана начальником разведки дивизии накануне выезда. Она гласила: "Вы не турки, Вы не урки - Вы Мадилова придурки!" Можно, конечно, не согласиться с начальником разведки, но после именно этих учений я понял, что что-то в этом высказывании соответствует действительности.

Остановились на краю полигона и я обратил внимание на ярко выраженный ландшафт: около небольшого холма росли сосны, которые сразу же обращали на себя внимание.

В этот момент в наушниках услышал: "Вперед!" И колонна пошла. Едем в колонне. Пыль такая ужасная, что практически видно только очертание впереди идущей машины. Пыль разъедает глаза, проникает через комбинезон, на зубах хрустит песок. Дивизия ревет так, что в шлеме периодически ничего не слышно. Пот течет градом. Проходит два с половиной часа, и я сквозь пыль наблюдаю тот сосновый пейзаж, от которого мы начали движение, но мы едем дальше. Я подумал, что, может быть, я ошибся и увидел похожий пейзаж. Проходит еще два с половиной часа. И я снова сквозь пыль наблюдаю тот сосновый пейзаж. Но мы упорно едем дальше. Проходит еще два часа и вдруг дали команду "Стой!". Стоим еще час, и тут выясняется, что комбат неправильно сориентировался и колонна разведбата воткнулась в тыл дивизии. Дивизия три круга нарезала вокруг полигона. К вечеру все-таки вошли в свой район сосредоточения.

Я расположил взвод в указанном месте, определил взводу мероприятия, которые необходимо выполнить для подготовки взвода к выполнению задач. После ужина меня вызвали на КП, где командир батальона поставил учебно-боевую задачу. Сущность ее заключалась в том, что моему разведывательному взводу в составе разведывательного дозора предстояло вести разведку в тылу противника и к 6.00 следующего дня в указанном районе обнаружить сосредоточение противника, выявить его характер, действий, его намерения, состав и начертание переднего края. Я был еще молодым лейтенантом, опыта было маловато. Приступил к организации подготовки: уяснил задачу, оценил обстановку, принял решение, в виде отдачи боевого приказа поставил задачи подчиненным, провел взаимодействие, довел и отработал сигналы управления и взаимодействия. На проверку готовности никто не пришел. Пошел к начальнику штаба батальона и доложил ему о готовности к выполнению задачи. Он пожелал удачи. Вернувшись в район расположения взвода, дал команду личному составу на погрузку имущества на боевые машины.

Выехав из района сосредоточения, я начал понимать, что карта, которую я получил, уже устарела и не совсем соответствует реальной обстановке. Так вот почему комбат ошибся при выходе в район сосредоточения. Он, скорее всего, пользовался компасом прямо на броне, да еще и пыль непроглядная помешали ему ориентироваться при совершении марша. Он закончил училище в Череповце и был специалистом радиотехнической разведки. Мне в голову пришла хорошая мысль, сущность которой заключалась в том, что на учебном полигоне много отметок высот, холмов и различных тригопунктов. Я взял карту и стал ориентироваться не по маршруту, каждый раз отбегая от машины на 50 метров, а по тригопунктам, которых было вполне достаточно на избранном мной и утвержденным начальником штаба маршруте. Подъехав к первому тригопункту, я увидел железный круг диаметром метра два, на котором полтора метровыми цифрами была соответствующая надпись "Отм. 159,9". Толковый начальник полигона сделал их специально огромными, в том числе и для таких как я, чтобы не терялись на большом полигоне. Как только их комбат не увидел?

По тригопунктам взвод довольно быстро вышел в указанный район разведки. Район на карте был подписан "Кружка". Он и в самом деле был чем-то похожим на кружку из-за искусственно насыпанных брустверов. Назначил и выслал пеших дозорных, минут через тридцать старший дозора по радиостанции доложил, что на противоположной стороне бруствера до взвода противник оборудует окопы для боевых машин пехоты. Решение пришло само собой: пункт наблюдения надо оборудовать в бруствере, для чего прокопать проход и наблюдать за противником. Что и было сделано. И все вроде бы хорошо: при выходе в район разведки не были замечены, вовремя вышли в район разведки, почти сразу же скрытно обнаружили противника. Одно плохо: нет связи со старшим начальником. Доложить ничего не могу. Всего каких-то 30 километров до района, а связи нет. Что делать - не знаю. Пробовал выходить на связь со всех имеющихся средств связи не только БРМ-1К, но и взвода. Связи нет. Гложит мысль, что все сделано зря, а противник по докладам наблюдателей сосредоточил уже до батальона пехоты. Вечереет. Вдруг охранение докладывает, что задержали какого-то прапорщика, который представился нашим, из разведывательно-десантной роты. Приводят его, с первого взгляда не узнал прапорщика Кульчицкого М.В., слишком закамуфлированным он был. Прапорщик обрадовался нашей встрече. Из его уст потекли речевые звуки, из сочетания которых я понял, что его отправили ко мне из-за того, что нет связи не только со мной, но и со всеми разведывательными органами батальона. Причина - сломался БТР "Чайка" взвода связи, они пытаются перевести связь на БРМ-1К. Посредники допрашивают комбата о сложившейся обстановке, а он доложить ничего не может. Поэтому было принято решение отправить посыльных ко всем дозорам, собрать их в районе сосредоточения и опросить о сложившейся обстановке. Хорошо, что прапорщик нашел меня. К 24.00 я должен был быть в районе сосредоточения с докладом результатов разведки.

Сворачиваю скрытно НП, хорошо, что боевые машины оставил метров за 300 от бруствера. Забираю с собой прапорщика и потихоньку начинаем движение. Ночью ориентироваться гораздо сложнее, чем днем, даже по тригопунктам, тем более, что это передний край обороны и везде идет какое-то движение, создается впечатление, что все участники учения куда-то едут.

Доехал до одной отметки и с волнением начинаешь искать в темноте другую отметку, кроме этого сильная пыль закрывает тригопункты. А в это время враг тоже не спит, везде, куда не посмотришь, какое-то беспорядочное движение машин, беспорядочная стрельба, грохот, шум, различные звуки, трескотня, вспышки, свечение сигнальных ракет, своеобразный свист ракет СХТ. Все это позволяет практически без воздействия противника преодолеть линию соприкосновения сторон.

До района сосредоточения доехали без проблем, даже по времени раньше, чем планировал. В 23.45 подошел к палатке управления, большинство командиров разведывательных органов собрались в палатке. В 24.00 появился командир батальона с представителем посреднического аппарата. Начальник штаба вывесил рабочую карту командира, на которой о противнике нанесены данные, которые были известны еще из исходной обстановки. Комбат стал вызывать поочередно командиров разведывательных органов, которые не только докладывали обстановку, но и сами наносили данные на карту. Я доложил, что в районе НП разворачивается до батальона противника, сообщил координаты, кратко изложил характер действий. Через два часа можно было уже полностью доложить обстановку. Кроме этого, стала давать данные о противнике рота радиотехнической разведки, которая накануне учений получила новые комплексы "Таран". Развернули на БРМ-1К радиостанцию Р-130 для связи с добывающими разведывательными органами, заработал и ППРИ (пункт приема и обработки информации). И дело пошло. Какой бы ни был командир, надо всем подчиненным работать на него, особенно в сложной обстановке.

Получаю задачу вернуться на НП к 5.00. Поехал проторенной дорогой и через некоторое время уже наблюдал за противником.

Плох тот разведчик, который не поддерживает командира. Каждый разведчик имеет право высказать свое мнение, а командир имеет право принять решение.