# 35. Сигналки

Дмитрий Святославович Клеймёнычев

Ближе к вечеру хисаракские душманы разозлили командование нашего полка. Собственно, выпендриваться по вечерам - это была их стандартная тактика, они совершали неожиданное нападение из засады в короткий период сумерек, затем с наступлением темноты рассредоточивались и покидали место боя мелкими группами. При такой организации процесса у них снижался риск попасть под раздачу советской авиации и артиллерии. В нашем случае события развернулись именно по такому сценарию. Едва мы пристроились раздувать ноздри после окончания работ по минированию подходов к вертолётке, лишь только начали принюхиваться, чем запахла подгорающая тушёнка, которую на аммонале Мишка Мампель разогревал для ужина, в ущелье Хисарак поднялась стрельба. Хайретдинов в это время сидел в наушниках возле радиостанции и пересказывал вслух оперативно-тактическую обстановку, поступившую из радиоэфира. Душманы в ущелье с началом сумерек напали из засады на наш третий горнострелковый батальон, попытались уничтожить головной дозор, нанесли ему потери

Султанов Айся Гаязович 23.10.1964 ко8мср 04.84 погиб 02.07.84 Хисарак

Хайдаров Закир Икрамович 10.10.1963 ко8мср 04.83 погиб 02.07.84 Хисарак

Шелашский Михаил Алексеевич 29.05.1964 сс8мср 08.83 ранен 02.07 Хисарак, умер 11.07.84


Полк дал душманам отпор, погнал их вверх по теченью реки, упёрся в пещеру с установленным внутри ДШК. КЭП по рации затребовал артдивизион, поставил задачу подавить вражескую огневую точку. Вечером нам с горы были хорошо видны самоходки артдивизиона, они стояли над обрывом реки Панджшер аккурат под постом Зуб Дракона.


Перед началом операции их выкатили со стационарных позиций и поставили для стрельбы прямой наводкой, чтобы поддержать огнём продвижение наших подразделений вдоль реки Хисарак через кишлак Мариштан.


Мы, молодые солдаты, как на смотровой площадке, выщелкнулись возле моей башенки, раззявили хлеборезки, стояли, почёсывали скрюченными пальцами грязные пупы и лениво думали: - "Вот как интересно! Что же дальше будет". Если бы Ефремов увидел эту картину, то разогнал бы нас и объяснил, что сейчас пушки стрелять начнут, вот что будет. Но Ефремов нас не увидел, он занимался своей работой по разведческой радиостанции, мы были предоставлены сами себе и своей личной дурости.

Пока человек не побывает на войне, он не понимает очевидных опасностей и ведёт себя как идиот, не боится того, что очень страшно. Мы тоже не боялись, стояли на горе, смотрели, как четыре самоходки наводили на нас свои длинные, толстые орудия. Нам следовало удирать оттуда со скоростью мастера спорта по легкой атлетике. Ну, если не со скоростью, то хотя бы с гримасой. Но мы не убегали, тупо стояли и тупо смотрели. Мы были уверены, что они не по нам собираются стрелять, а по душманам. А с точки зрения любой самоходки мы от душманов не отличались ничем, были сделаны из такого же дерьма и мяса. Когда она долбанёт, то дерьмо и мясо от нас полетит в разные стороны точно по такой же траектории, как от душманов. Но мы этого не могли понять.

Самоходки внизу дружно выстрелили.

- Фр-фр-фр... Прошли над хребтом три снаряда. А у четвёртого звук "фр-фр" немного отличался. Он пел как-то нежнее, как-то доверительно и вкрадчиво, как будто шептал на ушко: - "Сейчас я тебя приголублю".

- БА-АБАХ! - Приголубил снаряд, да прямо по нашей вертолётке.

Шандарахнуло так, что в брюках стихли воши, как говорится: в горах -обвал и речка повернула вспять. Ясен пень, что от такой подачи мы забегали, как тараканы под веником, дружно заметались среди скал, начали хватать и надеть на себя каски и бронежилеты. Дошло, наконец, до идиотов, кто в доме батя.

А "батя", то есть артивизион, перешел на беглый огонь. На нашей вертолётке периодически начали подлетать вверх скалы, клубы чёрного дыма, тучи пыли и... и наши "сигналки". Жопа была редкостная! Мы карячились целый день на жаре в жутких конвульсиях, таскали мины, вбивали колышки под дулом вражеского ДШК, а тут пришел Бог Войны и начал переворачивать всю нашу работу кверху тормашками. ПОМЗы и гранаты на растяжках умирали быстро, только БАХ - и всё, драные носки дымятся на СПСе. А "сигналки" страдали долго и мучительно. Они протяжно выли и разбрасывали в разные стороны поминальные салюты из горящих в воздухе разноцветных таблеток пиротехнического состава.


В окопе Бендера я воплотился, сам не понял каким образом. Моя "сознательность" включилась в тот момент, когда я лежал на самом дне и ощущал всем телом, как вздрагивает земля. Всё-таки, обстрел из 122-миллиметровых орудий, доложу я вам, это - не в зубах поковыряться. Не скажу, что у меня затряслись поджилки, они не затряслись. Но после первого же разрыва снаряда и воя осколков я научился быстро облачаться в средства защиты и перемещаться на противоположный от самоходок скат хребта в окоп Герасимовича.

В Афгане я часто слышал присказку "кто не боится, тот дурак". Или "дурак, кто не боится", смысл тот же. В этой фразе сформулирована народная мудрость. Если ты - нормальный человек, то от страшных вещей тебе должно быть страшно. Советская самоходка осколочно-фугасным снарядом калибра 122 миллиметра устраивает такое землетрясение, что круче него могут быть только 53-ОФ-540, 3В-ОФ-34, 53-Ф-864, ну либо ФАБ-500. А дальше, по масштабам разрухи, идут уже глобальные природные явления.

Нормальный мужик, с нормальной психикой и лучшим в мире советским десятиклассным образованием, в состоянии понять, что человеческий организм, в такой ситуации, вырабатывает приличную порцию адреналина. Если солдат не выпучил от страха глаза, не бросил автомат и не сбежал с позиции, то адреналин может сослужить хорошую службу. Под его действием человек какое-то время будет быстро бегать, далеко прыгать и очень быстро думать. Этим надо воспользоваться для укрепления обороноспособности Сороковой Армии. Если бойцу не страшно под обстрелом орудия калибром 122 миллиметра, то его надо сводить в поликлинику и записать на приём к доктору насчет ремонта мозгов. Если доживёт, естественно.

Пока я думал всю эту фигню про адреналин, ко мне в окоп ввалились с бледными рожами Орлов, Бендер и с нормальной рожей Шабанов. У них тоже в крови было полно адреналина, они, как и я, решили воспользоваться этим преимуществом и погибнуть на боевом посту, как герои. Но не оставлять доверенную Родиной позицию.

- БА-АБАХ! - Снова шандарахнуло на вертолётке, снова затряслась земля, в окоп посыпалась пыль с песком.

В СПСе, возле радиостанции, Хайретдинов покрутил настройку тембра своего голоса и заорал в тангенту так, что самоходчики могли бы его услышать и без помощи радиосигнала, если бы догадались высунуть голову из башни. Однако артиллеристы оказались глухими, тяжёлые стальные люки открывать поленились, зато закатали рукава и принялись посылать в нашу сторону за залпом залп. Хайретдинов крыл на них матом по радиосвязи, как умел, а умел он очень нехреново. Думаю, что его было слышно вплоть до пакистанской границы. Но пещера у душманов оказалась глубокая, разрушаться никак не хотела, артиллеристы долбили её и долбили. Все, кроме одного орудия. Потому что оно долбило по нам.

- Вот, ништяк дало! - После очередного близкого разрыва Бендер потряс башкой, стряхнул с каски пыль. - Так и в штаны можно наложить.

- Мужики, а я вам сейчас историю расскажу. Про взрыв. - Шабанов постукал по своей каске ладошкой, сбил с неё песок. -Это в моём детстве было. У меня друган был, полный тёзка Орла - Андрей Орлов. Мы с ним ещё в детском саду на горшках по ковру наперегонки гонялись. Потом доросли до школы, и решили в компании с Мишкой Храповым, друганом из параллельного класса, заняться подводным плаванием. Не спортивным, а просто, чтобы самим понырять. В один летний день мы нашли на реке Оке лодку, месяц ее ремонтировали, конопатили и красили. Потом взяли маску цельного противогаза и шланги, Андрей взял у отца весла, мы сели в лодку и поплыли на глубокое место нырять.

- БА-АБАХ! - Снова посыпался песок. Мы втроём дружно ткнулись носами в дно окопа.

- Доплыли, соединили шланги между собой, подсоединили к маске. Андрюха надел маску, стал погружаться. Все было бы хорошо, но место мы выбрали между двумя охраняемыми объектами на запретной зоне между двумя мостами. Поэтому, через несколько минут мы были арестованы, у нас отобрали лодку и весла, вызвали родителей и пообещали сообщить по месту учебы. Мы поклялись больше не заниматься противозаконными делами.

- БА-АБАХ! - Очередной снаряд из "заблудившегося" ствола долбанул по нашей вертолётке. По скалам зацокали возвращающиеся из поднебесья осколки базальта.

- Ла-а-а-адно, решили мы. И начали действовать методично. Я засел в читальном зале библиотеки изучать журналы "Подводник", а пацаны устроили проческу окрестных складов металлолома. В результате системного перелистывания журналов я наткнулся на мемуары Жака Ива Кусто, на чертежи его легочного аппарата (акваланга). Поделился находкой с Андреем и Мишкой. Назавтра работа закипела, мы побежали рыскать по окрестностям в поисках баллонов. Когда баллон был найден, его оставалось демонтировать со сломанного, списанного самолета и принести к Мишке домой. А куда ж ещё нормальные пацаны носят баллоны? Домой, конечно же. В очередной выходной мы втроем отправились за ним, сорвали со штатного места и принесли в таком виде, как был - с редуктором и остатками трубок. В комнате у Мишки стали этот редуктор разбирать.

- БА-АБАХ! Очередной снаряд воткнулся нам в вертолётку, всколыхнул почву.

- Вот. У нас получилось точно так же, - Шабанов показал в ту сторону, где грохнул снаряд. - Прям в Мишкиной комнате произошел такой же взрыв. Хорошо, что баллон был авиационный. Он почти не сильно разбил квартиру и улетел от нас обратно к своему самолёту. Правда для этого ему пришлось выбить окно. Очень быстро к нам приехали: одна машина Горгаза; одна скорая; две пожарные и одна милицейская машины. Долго искали самогонный аппарат, потом отвезли нас в дежурную часть. Там вызвали родителей и пообещали сообщить по месту учебы. Мы очередной раз поклялись больше не заниматься противозаконными делами, а дальше меня спасла армия...

Андрюха чуть-чуть не договорил. Над краем окопа появился Ефремов.

- Так, Шабанов. Ты молодец, что боевой дух бойцам поднимаешь. Но они, и так не из сцыкливых, поэтому сворачивай лекторий, рассредоточтесь и смотрите за бруствер. - Ефремов поправил у себя на голове каску. - Если духи попробуют прорваться через нас, то вы должны встретить их огнём. Всё понятно?

Мы повернули наши пыльные рожи на старшего лейтенанта. Такая интересная была рассказка про баллон и Жака Ива Кусто, но тут пришел он и всё испортил.

- Я не слышу ответ!

- Так точно, товарищ старший лейтенант. - Ответила усатая рожа Бендера.

- Шо "так точно"? - Ефремов смотрел на нас сверху окопа. - Рассредоточились и ведите наблюдение. В полной боевой!

- Есть вести наблюдение в полной боевой. - Шабанов поднялся в окопе на ноги.

- Вот, теперь вижу. - Ефремов скрылся за краем окопа.

Мы расползлись по своим штатным позициям. Хайретдинов орал в рацию. А самоходка всё стреляла и стреляла. Она перепахала вокруг вертолётки весь склон, расхерачила половину 3-ой точки и разнесла все наши минные заграждения. Ладно бы, если бы "сигналки" просто сработали и сгорели. Но снарядами повыдёргивало скалы прямо с корнями и с нашими несчастными колышками. Так что, завтра нам снова предстояла гимнастика с ломом под прицелом ДШК. Только новые "сигналки" надо было где-то достать.