# 45. Проскочить засаду

Дмитрий Святославович Клеймёнычев

В Мариштане мы сдали проверяющих людям Старцева. Рушелюк с бойцами вышел нам навстречу, забрал полковника с подполковником и повёл к себе на пост, а я с разведчиками потопал в Руху, в ППД полка.

До КПП-1 мы добрались без эксцессов, прошли мимо будки и шлагбаума, упёрлись в развилку дорог. Разведчикам надо было шагать прямо, а мне - налево, в Третий батальон.


- Пока, пацаны! - сказал я и, как Чингачгук, поднял вверх левую руку. По обычаям индейцев следовало поднимать правую, но она у меня была занята пулемётом. На территорию полка я ввалился с патроном в патроннике, не разрядил оружие, не поставил его на предохранитель. Ничто во мне не шевельнулось, даже мысли никакой не возникло, что надо бы это сделать. Путь мой лежал в людное место, я держал палец на спусковом крючке, и от такого положения вещей чувствовал себя очень уверенно. Хорошо, что рядом со мной находился умный Ефремов. Он грустно посмотрел на меня, затем, с долей иронии в голосе, подал команду:

- Разрядить оружие!

Прозвучало так, будто он не договорил слово "придурок". Видимо, офицеров обучают в военных училищах, что если не следить за поступками солдата, то этот "человеческий фактор" в сей же час устроит в окрестностях разруху, массовую гибель окружающих и другие внеплановые зверства. С осознанием собственной безответственности я отвернулся, направил пулемёт в сторону горного массива Санги-Даулатхан, отсоединил магазин, быстро и четко совершил положенные манипуляции, перевернул оружие стволом вниз, и повесил на ремень за правое плечо.

- Благодарю за службу, солдат. - Ефремов пожал мне руку.

- Служу Советскому Союзу. - ответил я, и начал досвиданькаться с пацанами. С Шабановым мы обнялись. Для нас обоих это расставание было, будто кто-то выдернул из груди кусок сердца. "Заплакать, что ли"? - подумал я, - "Жалко, что солдаты не плачут. И не очкуют".

- Бывай, Брат, заходи в гости!

- Зайду обязательно. Ещё хрен прогонишь.

Андрюху Маламанова и сержанта Сёмина я пожмякал за руку:

- Бывайте, пацаны.

- И тебе - не хворать.

На том и разошлись, как в море поезда.

Позже я узнал, что из-за устроенного мной "скоростного спуска" и множественных падений, у Андрюхи Шабанова сильно пострадало здоровье. Ноги его ниже колен распухли, с них едва стащили обувь. Все его спутники пошли фотографироваться, а Андрюха остался страдать в тени блиндажа. Когда эта информация дошла до меня, я попытался дёргать себя за волосы из-за огорчения, но моя коротко стриженная тупая солдатская башка не позволила этого сделать. Мне стало стыдно за мою выходку пуще прежнего.

От шлагбаума и перекрёстка дорог я на рысях прискакал в расположение батальона. Мне следовало торопиться, чтобы вернуться на Зуб Дракона засветло. Быстро и резко я вломился во Взвод Связи, поменял старые аккумуляторы на другие старые, но заряженные, затем заскочил в канцелярию роты, спросил почты и сигарет для гарнизона поста номер Двенадцать. Старшина молча выдал пачку писем и упаковку "Донских". Я выволок всё это хозяйство из каптёрки во внутренний дворик роты и начал аккуратно укладывать в вещмешок. В этот момент откуда-то появился Ваня Грек, подошел ко мне, толкнул в плечо:

- Димон, мы на Четырнадцатый пост повезём ящики с патронами и гранатами. Их много, нас мало, а БТР высокий. Помоги поднять с земли и на броню закинуть.

- Ыгы, а вы меня к мосту через Панджшер подкиньте. - Я поднял вещмешок и пошел с Ваней к БТРу.

Ящики с боеприпасами грудой валялись под тутовниками. Первым мне в руки впрыгнул цинк с гранатами к АГСу и очень удивил меня, ибо показался каким-то лёгким. Поскольку мне следовало торопиться, я взял цинк подмышку, второй рукой подхватил такой же под другую подмышку, и пошагал к БТРу. Шагать было недалеко, без особого напряга я преодолел это расстояние, по очереди закинул цинки на броню. На Зубе Дракона мне приходилось перетаскивать такие боеприпасы с вертолётки на позицию к АГСу. Маркировка у них была одинаковая: "масса 31 кг". На Зубе я мог поднять и понести только один такой цинк, а здесь - два. Вот, что делает с человеком перепад высоты на один километр. Цинки были одинаковые, я был один и тот же, а разница заключалась лишь в насыщенности воздуха кислородом. Меня очень сильно впечатлила реакция организма на разреженный воздух. Получалось, чем выше человек залезет в горы, тем слабее сделается. Жалко, что в школе мне этого не говорили.

БТР мы загрузили быстро, вместе со мной и моей поклажей. Ваня завёл движки, порычал выхлопными трубами, и в течение пары минут привёз меня к обрыву над подвесным мостиком через Панджшер. Это было очень удачное стечение обстоятельств. Даже если душманы наблюдали за нашими действиями, то они не могли ожидать, что один из бойцов погрузочной команды вдруг соскочит с БТРа, оставит боеприпасы, и побежит по мосту за реку. Если воспользоваться методом "бокового зрения" сержанта Шабанова, можно предположить, что мои шансы проскочить на Зуб Дракона без эксцессов выросли многократно.


Самым правильным местом для душманской засады я считал кишлак Дархейль. Духи могли под прикрытием "зелёнки" отправить мимо Тринадцатого поста троих-четверых автоматчиков и попытаться перехватить меня в кишлаке. Если бы я шел из Рухи на Зуб Дракона пешком, у душманов было бы время просчитать траекторию моего движения и направить кого-нибудь в зелёнку Дархейля. Но я, неожиданно для всех, соскочил с БТРа, сиганул с обрыва к мосту, и понёсся, как северный олень, выпучив глаза и закинув рога за загривок.

Быстро бежать мне не хотелось, потому что надо было экономить силы для подъёма. Ускоренным шагом я пересёк каменистую россыпь, проскакал через Дархейль, и, не переводя духа в тени последнего сада, пошел на подъём по раскалённому склону. Настроение моё улучшилось лишь после того, как я преодолел лысый глинобитный бугор, каменный "шар", и оказался в нагромождении скал. Среди крупных камней перехватить меня было уже сложно. Попробуй найти маленького зелёного человечка, одиноко шурующего по огромному склону.

Ноша у меня была не тяжёлая: пара аккумуляторов, письма, сигареты и несколько фляжек воды. Это - не полцентнера патронов. Поэтому я лез на Зуб Дракона и неторопливо обдумывал сегодняшнюю историю с проверкой. Я заранее знал, что ничего хорошего нам не скажут. Только - плохое. Потому что, если начать солдата хвалить, он немедленно попросит воды, еды, отдыха или ещё какой-нибудь заразы. Глядишь, ещё и психологическая помощь ему потребуется. А если проверяющий будет реветь, как медведь, то получится, что солдат проверяющему должен, а не наоборот. Всё это было понятно, но я надеялся на здравомыслие старших офицеров. Ну припёрся подполковник на Зуб Дракона, ну вздрючил меня за отсутствие схемы. А дальше надо было бы вытащить из планшетки стопку фотографий, собрать вокруг себя немытых бойцов и затолкнуть пламенную речь:

- На прошлой боевой операции в ущелье Пьявушт пацаны из вашего батальона отобрали у душманов оружие и боеприпасы.


Командир батальона майор Пудин В.В. (в центре фотографии) с группой офицеров организовал погрузку захваченного имущества на технику.


На следующей операции ваш батальон изъял миномётные мины НАТОвского образца,


отбил у противника транспортные средства, и сдал лично комбату Пудину В.В.


На операции в ущелье Пьявушт управление вашего батальона взяло под контроль важную транспортную артерию противника. На фотографии зампотех майор Письменный, комбат майор Пудин, замполит капитан Суханов, начштаба майор Зимин.


Во время операции на Парандех офицеры батальона во главе с комбатом спасали экипаж упавшего вертолёта.


А вы в это время на курорте штаны просиживаете, несчастную схему ведения огня нарисовать не можете. Хотя должны всемерно содействовать победам ваших товарищей, тащить службу за четверых, а лучше за четверых с четвертью, и поднимать на самую высокую планку гордое звание горного стрелка!

Фотографии не дофига весят, на вертолёте привезти их не тяжело. Но никто этого не сделал. Мы сидели на горе без них и без разъяснительной работы. Никто нам не рассказал про победы и достижения, зато я своими глазами видел, что полк пошёл на операцию, понёс потери, а ДШК по нам как стрелял, так и стреляет. Теперь к нему ещё добавился КПВ. Дык за чем полк ходил в горы, за звездюлями? Где победы? Уничтожили хоть один ДШК на операции или не уничтожили? Почему до нас не довели информации, вызывающей боевой порыв?

9 июня 1984 года я видел своими собственными глазами, как на Зуб Дракона поднялись десять человек. Через месяц Колю Диркса и Серёгу Губина в буквальном смысле расстреляли, сапёра и Ызаева подорвали на фугасной мине. Четверо бойцов из десяти. Это почти половина. Столько выбыло из строя за один месяц. Это при том, что первые две недели душманов не было. А теперь их появилось, да немало. Из Пакистана прибыла группировка Сахиб-Хана. Вторую неделю она постоянно усиливается, становится всё больше и больше. И что я должен думать в сложившейся обстановке? Доживу ли я до дембеля? Мне что-то не верится, что доживу. Впереди пропасть в шестнадцать раз подряд по такому месяцу.

С этими мыслями я прибыл на Зуб Дракона, и до наступления темноты предстал перед Хайретдиновым. Говорил ему, что приду, вот и пришёл. Если бы заночевал внизу, то лежал бы на правильно застеленном матрасе и спокойно спал до утра. Для такого оборота событий у меня имелась целая куча "отмазок": "я не успел засветло", "у меня не хватило сил на подъём", "Старшина приказал мне грузить боеприпасы" и так далее. Но я вспомнил методику Шабанова "как стать героем" и пришел на Зуб Дракона, залез на эту жуткую фиолетовую гору, сдал заряженные аккумуляторы, раздал пацанам письма и сигареты. После спуска и подъёма я очень устал, а мне ещё предстояло дежурить всю ночь в жутком дубаке, несмотря на то, что предыдущие сутки я не спал, поскольку пропустил отдыхающую смену.

Хайретдинов засчитал мой небольшой подвиг. И всё... Гарнизон приступил к привычной службе. На ночном посту я периодически разламывал кусочки сахара-рафинада из сухого пайка. В разреженном воздухе, в кромешной тьме, сахар испускал синие искры пьезоэлектричества. Таким способом я отвлекал себя ото сна. Грыз сладкое, запивал сырой водой из фляги и думал: - "Вот если бы я остался внизу, то на Зуб Дракона пошел бы только с караваном. Значит несколько ночей провёл бы в чистой постели. Но тогда подставил бы своих друзей на посту номер Двенадцать на несколько ночных дежурств. А это не наш метод".