# Ущелье...

И Коваль

''Ущелье' Забыть? Но как? Звук вертушек в уши, И я на коленях перед Гиндукушем. Петлей эти тропы легли мне на душу, Хиджи, Базарак, Дуау и Доши.

Заакум - в исламе исчадие ада, пристанище демонов, предстающее в разных обличиях. Живое Древо, сотворенное из измученных душ умерших, на дне ада, которое пожирает жертвы огня и войны. На дереве растут плоды - это пища демонов ...

По одной из легенд племен хазарейцев 'смерть' в виде женщины, сброшенной, когда-то давно в пропасть арабами завоевателями, периодически посещает мир людей в поисках 'сатисфакции' и забирает их души ...

Про зиму 1984 года

Было страшно и холодно. Если 'страшно' это было чисто их субъективное чувство в данном пространстве, то холод был объективен. Егор не был трусом, он был наоборот хорошим солдатом и всегда хотел послужить своей Родине, но в этот раз его сердце сдавила какая-то темная и холодная 'зимняя' тоска. Смертельная тоска. Если была б возможность не участвовать в выходе, он с радостью б отказался, и даже, наверное, потом, не корил бы себя... за малодушие и 'кошение' в пмп.

Про страх...

Кто вам скажет, что никогда не испытывал страха на войне, вероятней всего на ней никогда не был. Хотя исключить наличие таких героев чисто гипотетически, конечно же, нельзя, но на практике все выглядит не так, как в кино. Исключение бывают из любого правила, и командир этого отчаянного взвода абсолютно бесстрашный человек, несомненно, но на самом деле это понятие для новичка. Человек хоть однажды испытывающий холодок в межреберном пространстве из-за предстоящей схватки, поймет смысл этих слов. На самом деле со страхом каждый борется по-своему, один на один, но в то же время хорошо, когда 'обязательно не в одиночку'. Коллектив здесь незаменим, ибо человек так устроен психологически, когда нас одолевает животный ужас, сломать его всегда легче вместе. Как-то, значительно позже, пытался убедить в этом одну мамашу, которая уверяла меня, что вся дедовщина строится по простой формуле "скота", один хочет, чтобы за него все делал другой и баста, и при этом этот паразит применяет все доступные средства и методы для этого. И никакой тут коллектив ни при чем. Потому мне не удалось ей разъяснить, что среди тех, кто ходил на "войну", просто не могло быть никакой "неуставщины", в том смысле, как все привыкли это понимать, а только братское отношение даже к молодым солдатам, и что в этом есть даже элемент выгодности - ну не прикроет вам спину, человек, над которым вы имели неосторожность поиздеваться. Вот такой вот парадокс...

Да, Егор хороший солдат. Он научился за пару месяцев вдавливать страх в 'плюшку', словно кузнечный пресс, который он видел на заводе у отца, будучи еще беззаботным пацаном. Научился опережать его и оставлять за собой.

У каждого бойца, а по сути вчерашнего простого пацана, как и во дворе, здесь, есть свой позывной - кличка, и у Егора такое второе имя тоже есть. По прозвищу можно сразу судить о человеке, о его характере и сути. Можно уважать его, созерцая 'закваску', или же констатируя детали, а можно иметь смелость поставить тавро - прокисшее тесто?! Змей - был из кагорты 'закваски'.

Как рождаются псевдонимы? На самом деле все очень просто - у кого как. У Егора все случилось банально - была излюбленная привычка пошипеть на товарищей, и еще он, как-то, съел змею, надеясь получить от той ее мудрость. Так, что пресмыкающееся под 'брутальным' именем змеевидного, 'перевоплотилось' в человека. Вернее, в разведчика. Правда "склоняли" это погоняло кто как мог, особливо по началу командиры.

Про действо...

Высадились из вертушек без особых приключений, если не считать 'косяком' тот факт, что один боец из подгруппы Змея подвернул ногу. Не повезло. Как записал один из бойцов той группы в свой блокнот: ' 'Допгруз' пришлось распределять на тех, кто шел в ядре, то есть на нас - а мы и без того были увешаны. А так в целом добрались до места нормально, без приключений и достаточно легко...'.

Легкость на войне понятие неоднозначное. Вначале все казалось труднее и страшнее. Но вот на помощь приходит... везение! Всегда везет! Везение - это сопутствующий элемент разведчика, это его признак. И вот сейчас повезло в том, что рельеф местности от 'Креста' своеобразен, и тропа маршрута практически всегда шла на спуск, а это куда лучше, чем подъем. Перемещаться с поклажей в 60 кг вниз не так ужасно. Это был маршрут от мерзко-холодного высокогорья, от мрачных скал, вниз по тропе, минуя резкие подъемы, которых обычно бояться все молодые, к долине двух рек. На отметках, на картах командира группы, стояли замысловатые обозначения: 'З- 'запад', потом Д - 'местечко Дуау', что на дари означало две воды; следом В - восток ; ну и далее 'кишлак Б..., обозначенный дополнительно навесным мостом в районе сухого ручья, маркированный в свою очередь маленькими цветными буквами "ср" ''.

Шли, молча, стараясь особенно не шуметь. В таком состоянии через какое-то время приходит ощущение отупения. Кажется, что все это тебе либо снится, и ты вскоре проснешься в холодном поту, дома, либо люди рядом с тобой, да и ты сам, бестелесные неизвестные природе существа. Змей и не сопротивлялся этим превращениям - так было легче.

Постепенно погружаясь в ночной туман, разведгруппа вышла на оперативный простор. Однажды, когда Егор еще учился в школе, на летних каникулах в спортивном лагере, ему пришлось долго тащить груз группы из отряда - и это было нелегко. Но сейчас детство вспоминалось с завистью. Те ли это были трудности?! 'Головняк' в какой-то момент увлекся своей работой и оторвался, и командиру из-за этого пришлось выдвигать вперед дополнительные тройки из ядра, для контроля 'пустоты'. Соответственно затем приходилось возвращаться за шмотками назад. Долбанная 'ненужная' работа, с одной стороны, но с другой...? Когда Егору было четырнадцать, он еще не знал, что такое враг (вернее знал только из кинофильмов про войну), и понятие 'ненужная' работа имела только один смысл - пошли все в 'попу', я этого делать не буду. Сейчас совсем другой коленкор. Здесь так уже не скажешь, потому как нет такого понятия - лишняя работа. Ты будешь делать все, что нужно для победы, и еще немного больше, пока есть силы. И даже после этого, ты будешь делать еще столько же.

Эфир молчал. Усталость подминала колени - все же семь часом пути, и километров ...дцать по горам ночью это не шутка, да еще треть пробегали 'туда-сюда'. Ожидание того, что вот-вот впереди завяжется бой, делало 'романтическое' путешествие по местам боевой славы Сашки Македонского очень тревожным.

Они двигались прямо в самое сердце Панджшерского ущелья.


Заняли высоты у кишлака Хиндж довольно просто, и выглядело это, как спасение от изнурительного похода. Само расположение высот и точек контроля 'духовских' троп было выгодным для разведчиков - со стороны кишлака ничего не просматривалось. Но это были, что ни есть, самые настоящие 'духовские' территории, раскинутые до самого Бадахшана.

Кишлак "уснул" в этих горах выгодно. Через него к основной дороге сходилось множество троп на Базарак, родину 'панжшерского льва', главного врага шурави. Почему он таким являлся? Кто знает. Так кто-то решил, что он главный враг и все тут. По тропам шли караваны от самого Пакистана для священной войны с неверными. Эту войну, если верить старику дуканщику из Чарикара, у которого парняги выменяли японский 'шарп', благословил сам аллах. С благословением тут дела были вообще темные. В кишлаке могли налить чаю и накормить свежей лепешкой, но горе тебе, если ты повернешься спиной за пределами кишлака. У древних суфиев есть притча об ас-сукуне. Это такое неподвижное состояние, в котором оказывается человек перед Создателем. Вроде бы Бог, вроде бы некая добродетель, освещенная теплом и светом где-то там, впереди. Но все равно не понятно, о чем же все-таки идет речь? 'Тишина', 'безмолвие' указываются, как единственно возможные психологические ощущения мироздания в некие поданные для информации моменты. Уж, не о смерти ли рассказывают эти древние суфии? Вот такое примерно благословение тебе могли послать в спину здесь везде. Накормить в лицо, и убить, выстрелом в спину, могут все в Афганистане...

Блокировали тропу. Дальше нужно было ждать приказа. Насчет приказа всегда так - лучше его дождаться, потом (если есть время и возможность) немного потянуть резину и дождаться его отмены. Это тоже часто бывает. Егор уснул, обнявшись с товарищем 'тарелочкой' под небольшим 'козырьком', который защищал смену от промерзлого колючего ветра. Но скоро нужно было заступать на пост.

Нереальность:

...Она (человек был одет в женскую одежду - соответственно идентифицировалась, как особь женского пола) шла вверх в гору, ловко прыгая с камня на камень. Егору было видно ее, даже не вылезая из своего укрытия и без ПНВ. Грациозная, как лань, молодая женщина (судя по движениям и физическим возможностям, да и, несомненно, представить молодую всегда приятнее) двигалась прямо на скрытый пост.

'Твою мать,- пронеслось в голове, - Что делать?'

Рука сжала автомат с "пэбэсом".

- Эх, придется валить на глушняк...

Гостью и 'секрет' отделяло около десяти метров, когда она вдруг исчезла за козырьком отвесной скалы. Дальше шел небольшой грот, и тропинка выходила из этого выступа только метров через шесть-семь. Женщина должна была появиться в поле зрения через несколько секунд. Змей приготовился, но она не появилась и через минуту, и через две, и через три... Это было очень странно... если не сказать большего...


Наблюдатель тихо вылез из укрытия и, стараясь не 'сыпаться', медленно стал перемещаться ближе к тому загадочному месту, где исчез ночной путник. Там рядом был оборудован дополнительный "энпэ", и, если что запасная позиция, с которой можно было выдержать короткий бой. Время словно застыло, потому трудно сказать, сколько он был в пути. Оказавшись на тропе, которая увела его немного в сторону, он осмотрелся. Грот был в прямой видимости, до него всего-то метров двадцать. Солдат слился с камнями и, прильнув к 'ночнику', старался сейчас не дышать. Быстрый обзор странного места показал, что ни впереди, ни сбоку тропы, не было ни души. Простая логика подсказывала - нужно подождать, все равно появится. Потому что, несомненно 'Путник' скрыт 'навесом' и покажется, выйдя из него именно здесь. Но прошло время и ничего не происходило. Никого не было. Терпение, в таких ситуациях играет со своим хозяином злую шутку, оно просто 'лопается' и обрекает своего властелина на крайние поступки. Змею надоело ждать, и он начал продвигаться осторожно и медленно к месту, за которым недавно пристально следил. Когда он был уже на отвесной площадке, небольшом природном выступе, его вдруг окликнули...

Оклик не был резким или пугающим своим особенным звуком, это был просто достаточно низковатый женский голос, каким говорят женщины, к примеру, пристрастные к алкоголю и табаку. Голос не сочетался с замеченными ранее легкими и 'молодыми' движениями дамы. Но не в этом было дело... Сказать, что Егор испугался, это не сказать ничего. Он просто обо....я, так коротко можно описать его состояние. Кровь, как ему показалось, перестала течь по жилам в мгновение. Сердце, сильно ударив по 'газам' и кинув поток красной жидкости по организму, молниеносно застыло. Парню показалось, что его уже нет..., что он пропустил просто звук выстрела или удар ножом, и это все некая пост-игра неведомых ему до селя сил.

Но как? Как эта с...а оказалась чуть сбоку и сзади?

Ругательства в их подразделении вещь незаменимая. При помощи этих слов происходили все главные события в гарнизоне и их разведроте в частности. Но, не смотря на традиции 'жёсткого словца', Егор старался применять 'нецензуру' тонко, со смыслом и расстановкой, и только в случаях, предусмотренных неписанными правилами.

Инерция жизни великая сила. Оцепенение быстро прошло. По все той же этой инерции, он резко обернулся на ходу, и, не останавливаясь, продолжил движение к гроту. Нехитрый 'приемчик' получился. Тут главное сноровка и реакция - оружие направлено в сторону врага, и только, как говорится, дави на газ. Что собственно и было сделано, не задумываясь, чисто по инстинкту. Там ума много не надо - присел и 'дал' с колена, как на стрельбище, сжался, как пружина, и короткую в сектор наугад. Попал, не попал, но инициативу перехватить помогает по любому. Если надо дал еще парочку. В бою солдат не всегда видит цель, причин на то много, но вот место, где находится враг, знать обязан на пять балов. В принципе простая игра, только для взрослых мальчиков. Ну, а ставка достаточно серьезная, жизнь.

После тихих 'хлопков' и лязга затвора, наступила вновь пугающая холодная тишина. Кругом скалы, холод, все чужое и зловещее. Иной мир из непонятной реальности, такой- что порой кажется, что все это снится.

У Змея появилась мысль, что вполне возможно так сходят с ума, так как в лунном свете этого пейзажа перед шурави предстала женщина в черной плотной накидке, укрывавшей ее с головы до ног. Лица ее не было видно ... Но, тем не менее, Егор точно знал, что это 'существо' на него смотрит, и делает это прямо из-под наброшенного поверх традиционного на Востоке прикида, именуемого 'никабом'. Это такое специфическое аравийское покрывало. Фиг бы с ним с покрывалом, но из-под этого никаба на солдата смотрели, оттуда 'торчал' один глаз...

'О Пророк! Скажи женам, дочерям и всем уверовавшим женщинам, чтобы накрывали себя сверху покрывалами ...оставляя только один глаз... Аллах милостив...'

В голове пролетел этот аят из Корана, прочитанный бойцам их замполитом в учебке, для большего понимания Востока и женского мира в нем. Именно здесь, на Востоке, этот половой вопрос был давно решен.

Точно конечно трудно было понять какое точное количество глаз просматривают сторожевого разведчика, но один глаз Змей видел точно. Тетка в джильбабе, укутанная словно в саван, вызывала несомненно тревогу и не только поздним брожением по горам. Фигура, в мощных восточных одеждах, застыла на краю камня, и сейчас словно висела в пространстве, ни на что, не опираясь.

'Е...нуться можно. Странная баба, - прошептал про себя Змей, - чудище прям, какое-то...'.

Несмотря на то, что Егор был хорошим стрелком, его пули не причинили гостье ни малейшей печали. В мозгу у стрелка пронеслось 'логическое', - 'выходит я промахнулся'. Необходимо было повторить попытку, но руки к этому моменту онемели от жуткого холода. Вдруг послышалось:

- Какой ты еще молодой...

Голос на этот раз изменился, и по тембру, он, скорее всего, все-таки принадлежал молодой женщине...

То, что Змей ее понимает, его совершенно не удивило, скорее не понятно было спокойствие этой сумасшедшей. Голос был спокоен, 'красив', но, тем не менее, от него образовалось чувство, которое очень трудно описать. Если сравнивать с каким-то физическим ощущением, то четко подойдёт термин 'озноб'. Парень застучал зубами... словно окунулся в ледяную воду и затем попал под жуткий горный ветер.

А он и вправду налетел молниеносным порывом, неведомо откуда, вырываясь из каменного мешка. Змей почувствовал вдруг в груди судорогу удушья - стало тяжело дышать, словно из атмосферы пропал кислород резко кислород. По камням вроде гулял порывистый ветер, а солдат 'давился' от пустой газовой смеси, называемый воздухом. Наверное, именно в таком парадоксе гибнет моряк, умирающий от жажды в океанской массе воды.

- Там наверху твои друзья тоже такие же молодые, как и ты? - спросила восточная леди.

И тут отпустило. Удушье ушло.

- Да, - прохрипел боец и сам испугался своего голоса, - Кто вы? Почему здесь?

Дама ответила достаточно просто:

- Гуляю мой друг...

- Покажите мне свои руки... стоять на месте....

Боец практически выдавил это из себя, понимая, что обязан, что-то предпринять, ведь он 'секрет'. Хотя если честно не знал, что именно.

- А то что?

- Буду стрелять....

Ну, а что мог еще ответить Егор. Солдату дается такое право, и это его же обязанность. Нагнать страху это, полдела сделать.

Дама рассмеялась диким смехом.

Набор 'крутых' высказываний не возымел на ночную гостью никакого действа.

- Видишь ли молодой человек...Страх это не про меня, это моя тема... А ты хочешь лишить меня хлеба... не хорошо.

Она вновь засмеялась. Смех был, мягко говоря, неприятный. Такого можно испугаться и даже не грешно в этом себе признаться, ибо он имеет абсолютно дьявольское происхождение.

- Страх, мой юный друг, это самое сильное чувство человека. И самый интересный факт, очень быстро привыкаешь с ним жить. Он становится твоим соглядатаем, тенью. Как только ты начинаешь говорить с ним, он перестает тебя пугать до степени паралича. Потом наступает некое безразличие. Вот и сейчас твое тело было в ознобе, только недавно.... А теперь ты перестал колотиться и успокоился, привык к ситуации, осмелел.

Гостья, тихо посмеиваясь, ловким прыжком спустилась с камня вниз и предстала рядом с Змеем. Ну а тот, постарался, воспользовавшись моментом, заглянуть вовнутрь этого загадочного капюшона странной дамы. Но 'существо' резко отвернулось, распознав эти намерения чуть раньше.

Усмешки прекратились и ОНА, протянув руку вперед, произнесла абсолютно уже 'железным' голосом:

- Не нужно этого делать. коли жить хочешь. Я тут гуляю... и ты у меня не в планах. Если заглянешь за капюшон уже шанса у тебя не будет... Но, дабы не нарушать традиции... если есть желание, конечно ...могу его исполнить. Пойдешь со мной?

Змей, почуяв инстинктивно опасность, отступил на несколько шагов назад.

- Да нет, пожалуй, ... - ответил он скромно, пытаясь сохранять хладнокровие, - Я пасс... Война тут идет... дамочка. Шли бы вы...

Егор проговорил это и тут же вскинул автомат, словно вспомнив, что является доблестным бойцом Советской Армии.

Она снова засмеялась.

- Какие вы все же глупые солдатики. Ты мне будешь рассказывать про войну? Мда... война... мой мальчик... Потому-то я и гуляю здесь... потому что война. Но ладно... Не хочешь, так не надо. Я еще только вышла на прогулку, не устала и у меня есть дело. Пойду, прогуляюсь по ущелью. Ночи теперь лунные, красивые... Особенно в ущелье Хазара... Пойду гулять туда... Последний раз спрашиваю, ... не передумал, пойдешь?

Она вновь рассмеялась, на этот раз грубым мерзким хохотом, от которого сдавило перепонки, будто резко начал погружаться под воду.

Вот вроде бы и привык к ощущению 'жути', но эта дамочка с каждым разом все прибавляет и прибавляет. Не иначе сука...

Стало очень сильно больно.

- Уймись ты...,- взмолился Егор, превозмогая боль, - Сказал проввв......аливай.....

И она, вдруг, отвернувшись, пошла прочь. Ноги ее не касались камней, она словно полетела.

Ощущение тревоги, такое простое и постоянное на войне, прошло, и место заняло простое любопытство.

- Кто же ты? - бросил солдат ей вслед, когда существо, запрыгнув уже на скалу, сделалось таким маленьким и казалось не таким страшным.

- Меня по-разному называют. Я тишина, спокойствие... я дерево на дне пещеры, ... куда не стоит торопиться.... Я, дочь Заакума... или и есть Заакум, как угодно... Главное, что за мной ходить не нужно...

- Кого? ...

Вопрос получился, глупее не придумаешь, но каким бы он не был в такой ситуации, определенного ответа б все равно не последовало.

Она вновь дико засмеялась и, отвернувшись, добавила:

- Пока тебе еще рановато за паранджу заглядывать..., несомненно, рано, и видеть мое лицо ...и знать про плоды сего древа. Хорошо, что ты его не увидел... Пока дыши, и прощай...

Она вдруг растворилась в темноте...

Когда смерть проходит рядом, и только кусает тебя своим могильным холодом - начинаешь любить философию...


Реальность. Демократическая Республика Афганистан. апрель 1984 года. Уезд Панджшер ...ущелье Хазара.

Из воспоминаний....

'... Вначале было многое непонятным. Та войсковая операция началась с взятия входа в ущелье в районе Джабаль Усарадж, куда вошли без боя. Анава, Руха были взяты быстро, тоже без особого шума и пыли. А потом, когда начали втягиваться войска, началось. Пока нас доставляли на вертолетах с Баграма, в ущелье Хазара говорили, был кровавый бой с духами в районе страшной и мифической горы Малигарам.

Мы высаживались в районе юго-восточной части реки, если не изменяет память на площадке у местечка Сайга-Хан для удержания высот и во избежание прорыва на этом участке войск Ахмад Шаха. Эти древние скалы, изрядно политые кровью на протяжении всех веков, встретили мрачным монолитом, злобным завыванием сухого ветра и зноем. Из Баграма кинули, казалось, все силы, что были в 40-й армии. Замбуран, Гальхана, Тахама, Малима - очередная 7-я войсковая операция в этом месте неподдающаяся обычной оценке 'войнушка' с каким-то окончательным вердиктом.

'Пять Львов' просто долго молчали, а потом вдруг поглотили тела и души многих. Мерзкая тишина с миксом свежего горного воздуха и запахом гари и крови. По чистейшим водам реки Панджшер поплыли пятна солярки. Они смешались в местечке Дуау с потоком крови русских солдат... Река Хазара принесла эту страшную весть туда...'.

Вскоре стало известно, что в ущелье Хазара, на 'кресте' погиб почти целый батальон советских солдат - шестьдесят два человека. Его называли 'королевский' батальон из 682-го мотострелкового полка, по фамилии командира Королева.

Странная скиталица по ночным горам выбрала свой маршрут тогда именно такой...