# Первый бой

Владимир Иванович Курочкин

-В атаку -вперед!

Заговорили КПВТ, крупнокалиберные пулеметы расположенные в башнях бронетранспортеров. Мой БТР управления осторожно начал движение по каменистой земле.

Перед нами большой кишлак. Несмотря на то , что он находится на берегу реки, под обрывом, некоторые его здания возвышаются над местностью. С этих зданий все подходы хорошо просматриваются и простреливаются.

По границе кишлака полноценный укрепрайон мятежников. Вижу, как они тревожно озираясь бегут по ходам сообщения на свои позиции. Явно не ожидали, что кто-то в такую рань захочет ворваться в их деревню.

Я - командир девятой парашютно-десантной роты третьего батальона "полтинника" . Уже месяц в Афгане. Постригся наголо, начал отращивать усы. Невольно пытаюсь быть похожим на окружающих "рейнджеров". Улетающий в Союз офицер оставил мне новые горные ботинки и китайскую "разгрузку". Это изделие из брезента, для ношения автоматных магазинов и гранат на груди.

Наш батальон дислоцируется в пустыне Дашти-Марго, близи городка Гиришка провинции Гильменд. Я уже выходил на сопровождение автомобильных колонн, снабжавших войска в Кандагаре. Провел одну засаду. Даже захватил духовский джип. Бывалые товарищи сказали, что это успех.

И вот сейчас мой первый настоящий бой. Долго я ждал этого дня. Каждый офицер стремиться участвовать в большом деле, проверить себя, сразиться с врагами в реальном бою . Еще во время учебы в воздушно-десантном училище мы с упоением слушали рассказы участников ввода войск в Чехословакию и писали рапорта, чтобы нас направили добровольцами в Чили, помогать местным коммунистам в борьбе с Пиночетом. А по прибытию в батальон меня расстроили, что командир дивизии генерал-майор Слюсарь А.Е. этой весной собирается провести операцию и уничтожить все банды. И что мне повоевать уже не удастся.

Застучали первые пули. Кажется рядом минометный разрыв. Бронетранспортер качнуло. Ого! Не слабо ударило! Хорошо, что мы под броней. Но огонь противника резко усиливается. Будто свинцовый ливень волнами накатывается на крышу. За моей спиной наводчик-оператор долбит из пулемета без остановки. Я спокоен и хладнокровен. Это бой, а в бою так и должно быть.

Только медленно соображаю. Встрепенись "тормоз". Выгляни в люк. Разберись в обстановке.

Приподнимаю крышку люка. Ой-е-ей! По нам бьют несколько безоткаток. Гранаты свистят над БТРом и ложатся перед ним. Серьезная угроза. Как там учили? Надо спешить личный состав.

Высовываюсь из люка по пояс : "К машине!". Солдаты завозились у боковой двери. Вот уже близко окопы противника. Душманы с испуганными глазами сигают из окопов в разные стороны. Кричу : "Занять укрытия!".

Успеваю заметить последнего духа. До сих пор в моей памяти. Он метров в пятнадцати от меня не целясь стреляет из гранатомета и резко срывается с места.

Оглушающий взрыв. Огненная струя пробивает нижний броневой лист и поражает осколками меня и механика водителя. Гул в ушах. Кажется ранение в обе ноги. Так. Понятно. Не "шкалить"! Ты же готовился к своему первому бою. И предполагал всякое. Валит черный дым. Посмотри что с механиком. И командуй! Командуй!

Успевшие до взрыва спешиться бойцы действуют шустро и уже врываются в окопы. Правильно!

Получается мы одним отделением захватили укрепрайон, который, по рассказам старожилов, мотострелковая дивизия неделю взять не могла.

Я, еще под потрясением, прыгаю с бронетранспортера. Острая боль пронизывает мое тело и отдается в ногах. В глазах темнеет. Сейчас рухну. Надо опуститься на четвереньки и глубоко дышать. Это явно болевой шок. Нельзя было после такого ранения резко прыгать с БТРа. Дышать! Дышать ! Только не потерять сознание.

Кладут на спину. Какая-то насыпь. Что ж так неудобно? Голова низко. Ее как будто тисками сжимает. Кажется, все-таки отключаюсь.

- Командир ранен! - громко раздаётся около меня.

Видимо, мой связист докладывает комбату:

- И еще один трехсотый! Духи возвращаются! Их очень много, а нас всего семеро! Без подмоги не продержаться!

Почему семеро? Где первый и второй взводы? Мы же вместе атаковали.

Чьи-то руки вытаскивают автоматные магазины из моей "разгрузки". Надо припасти хоть одну гранату. Они сейчас убегут, а я попадать в плен не собираюсь. Не отдам! Вот она, пальцы ощущают чеку. И мой автомат со мной.

Надо открыть глаза. Какое слепящее солнце. Я вижу перед собой только синее небо. Не раскисать. Давай приложи усилие и перевернись на левую сторону. Это трудно. Ну хотя бы поверни голову.

Вон мужики уже в окопе в двадцати метрах. Молодцы! Как они сноровисто отстреливаются.

Надо просить поддержку танков. Да, они уже начали стрелять. Только разрывы снарядов далековато. Боятся в нас попасть.

Теперь голову направо. Вот механик-водитель нашего БТРа. Морщится от боли. Руками держится за живот.

Оба-на! Три фигуры выскакивают из оврага. Духи! Обходят гады. Увидели, что БТР подбит. Дави на курок! Мимо. Ну что же ты? Неудобно целиться. На живот надо было перевернуться.

Теперь поздно. Они в тридцати шагах. Заметили.

Бородач, в чалме, что-то говорит и показывает на меня остановившемуся рядом с ним парнишке. Странно. Но мне совершенно не страшно. Прошедшая жизнь не мелькает перед глазами. Будто бы снимаюсь в сериале о войне. В случае ошибки дубль переснимут.

Ну, очнись! Еще жми на курок. Быстрее! Блин! Длинная очередь проходит в стороне от душманов. Ну еще! Никак не получается сосредоточиться. Все. Автомат не стреляет.

Парнишка наводит на меня ствол. Что же так медленно? Только бы не зажмуриться. Похоже дальше сериал без меня. В наушнике радиостанции слышно как материться комбат.

Да, когда я рвался в свой первый бой, то не думал, что он так быстро закончится...

Нет, не может быть! Неведомая сила отбрасывает в сторону парня, который в меня целится. Рядом с ним валится бородач. Сериал продолжается.

Прямо передо мной в утренней дымке проявляется красочная картина. Дуэль. Огромный десантник и испуганный его внезапным появлением третий душман. Оба застыли положении для стрельбы стоя, автоматы наставлены друг на друга. Ну чем не кино? В жизни такое редко увидишь. Десантник опережает. Он, вообще, бежал и замер лишь на мгновение. Дух падает.

Это же Гена Долгов , командир огневого взвода батареи АГС. Высокий, атлетического сложения и бесшабашной смелости офицер. Он все-таки пробился под плотным огнем безоткаток. Как это вовремя!

Вокруг жуткий грохот разрывов и автоматных очередей. Долгов бежит ко мне. Подхватывает как пушинку на руки и тащит в свой БТР. Затем возвращается за раненым механиком водителем. Никогда не оказывался в таком положении...

... Еще только начало седьмого. Пара вертолетов держит курс на Кандагар. Лавочка жестковата. Но главное, что самое опасное для меня позади.

Ну почему все так получилось? Где ошибка? В голове прокручиваются предыдущие события.

Вчера, 5 апреля 1984 года из Кабула пришла шифрограмма: " В отдельном доме на окраине кишлака Баризай-Калай Исламский комитет. Управляемая им банда мятежников терроризирует представителей органов народной власти. Мирных рядом нет. В пять часов утра по дому будет нанесен бомбовый удар. После которого батальону войти в кишлак и завершить разгром душманов".

Для реализации разведданных назначена моя рота.

Ранний подъем. В полутьме закончили размещение по бронетранспортерам. Доложил о завершении построения колонны.

Длинный мост через реку Гильменд. Глиняные хибары Гиришка. Свернули в пустыню. Пыль до небес. Невозможно не заметить.

Через полчаса все пять бронетранспортеров моей роты были развернуты в линию на широком фронте. За спиной, на высоте, КП батальона , танковый взвод и взвод АГС.

Все в полной готовности. Командиры напряжены, наводчики операторы прильнули к прицелам.

Появилась пара СУ-21. Только бомбы они сбросили не на логово Исламского комитета, а на поля у реки.

Вроде все как положено.

Но вот почему майор Валерий Малинский вышел нас провожать? Ведь он уже передал командование нашим батальоном майору Романову В.С. ? Я хорошо знал Валерия, мы вместе служили в Псковской воздушно-десантной дивизии. Он прощаясь приобнял меня.

И эти его слова:

- Володя, только не лезь в "зеленку"!

Чувствовалось, что он чем-то очень озабочен.

В замученных частыми и противоречивыми шифрограммами отдельно стоящих подразделениях сложилась такая практика: при реализации бомбо-штурмовых ударов в "зеленку" не заходить. Потому, что без соответствующей подготовки , такая бравада смерти подобна. И это хорошо понимало руководство в Кабуле. Поэтому от батальонов неформально требовали только боевой выход и красивую радиоигру, без входа в кишлаки. Это всех устраивало. Даже моджахедов.

Возможно, Малинский пытался это донести до нового командира батальона. Но у того это тоже первый бой. И он не увидел причин не выполнять конкретный приказ вышестоящего командования.

Значит я не выполнил золотое правило боя в "зеленке": "Если ты новичок, то без четкого взаимодействия с огневыми средствами и соседями не лезь куда не просят". А вот мои взводные видимо его строго придерживались.

Посадка. Вертолет приземляется не далеко от одной из западных застав Кандагарской бригады.

Смотрю как вертолетчик открывает двери. Вдруг он меняется в лице и отворачивается в сторону. Что же там такое? Лошкаревских вертолетчиков ничем не смутишь.

На борт принимаем 200-х. Тихий ужас! Это что же за война такая? Погрузчики с угрюмыми лицами затаскивают семь трупов. Синие, измазанные мокрой грязью, практически без одежды. Окоченевшие руки, ноги и туловища болтаются как на шарнирах. У всех больше чем наполовину снесены черепные коробки.

Не хотел бы я так выглядеть в случаи гибели. Да и павшие ребята этого не хотели. Еще полчаса назад это были красивые сильные парни, разведчики.

Кровь погибших мешается с мозгом, жижа вытекает и растаскивается по всему салону. Капли падают на лицо моего механика-водителя. Тот беспомощно морщится не в состоянии ни возмутиться ни пошевелиться.

Случилось следующее. Недавно прибывший из Союза заместитель командира бригады, тоже "новичок" и тоже первый бой, выслал в "зеленку" разведку, и она попала в засаду. Только одному солдату повезло. Он сумел убежать. Пули раздробили его автомат. И лишь одна попала в ягодицу. Он с трудом пристраивается рядом с нами. Сослуживцы беззлобно подкалывают. Легкораненые посмеиваются. Иначе свихнешься.

Далее приземляемся в районе элеватора. Здесь был сильный минометный обстрел. Несколько 200-х и около десятка раненых. Один офицер присел с краю. Чего-то стесняется и сильно переживает. В глазах безысходность. Ранение в пах. Другие раненые смотрят в его сторону и меж собой улыбаются. Глупые. Неизвестно, что будет завтра с вами. Но хорошо, что не унываете.

Оба наших вертолета забиты под завязку. Ну вот уже и кандагарский аэродром. Госпиталь не далеко.

Нас выгрузили, и меня на носилках определяют на улице в длинную очередь в приемное отделение. Откуда столько раненых? Ведь сегодня никаких крупных операций не проводится. Это что обычное утро кандагарской бригады?

Лежать на носилках на земле в начале апреля очень холодно и без подушки мучительно.

Усы и брови у меня сгорели. Лицо покрыто толстым слоем копоти. Какому-то недовольному солдату с ведром холодной воды поручили ее отмыть. Я раздраженно рявкаю на него и он уходит.

Меня сильно трясет. Голова раскалывается. Видимо поднялась температура. Когда же все это кончится и я смогу уснуть?

Но из-за медицинской бюрократии на койке в медицинской роте я оказался только в пять часов вечера.

В тот день в моей роте больше потерь не было. Под прикрытием танков подбитый БТР удалось эвакуировать и отделение управления вышло из боя.

Из штаба дивизии пришел разнос: "Кто дал команду идти в зеленку?". Комбат мог сказать: "Это он сам полез". Но он взял ответственность на себя.

Первый бой - это как боевик: много, красиво и непонятно.

Несмотря на то, что я был на волосок от гибели и соприкоснулся с ужасной смертью десятков боевых товарищей, первый бой не закрепил во мне негативных ощущений. Бой жесток, но на войне как на войне. Смерть совсем близко, но я никогда не умру. Только боевая травма оставила свой след. И когда рядом разрывалась граната, я инстинктивно сжимался, будто получал оглушающий удар.