# Благое дело

Андрей Викторович Макаров

Марина, когда я зашел в офис, едва улыбнулась и позвала меня в переговорную. Не в кабинет. В кабинете мягкие кресла, кофе секретарша подаст по первому свистку, а может и сама хозяйка захлопочет у кофемашины. В переговорной же длинный стол, канцелярские стулья. В ней можно говорить только о деле.

Мы сели друг напротив друга.

Она была как всегда ухожена. Высокая блондинка в деловом костюме. Ее должность я уже не помню. В корпорации были какие-то департаменты, отделы, сектора, один из них она возглавляла. Кабинет и секретарша с кофемашиной в придачу.

- Андрей! - она внимательно посмотрела на меня. - Я с тобой попала в неприятную ситуацию.

Стоп! Ничего личного. Исключительно деловые отношения. Марина - бизнесвумен, а я военный журналист. Просто журналист, а что военный, еще недавно никакого отношения к делу не имело. Корпорация мирового значения выпускала металлопрокат, одно из его подразделений делало попутную продукцию: сковородки и кастрюли, металлическую мебель. Все это надо было рекламировать. На одной из выставок я, как нештатный корреспондент рекламного журнала, подошел к стенду компании, попросился к руководству, меня подвели к Марине. Ей я сказал, что их реклама неинформативна и теряется среди другой, и предложил написать статью о том, как хороша их продукция, и почему именно она должна оказаться в доме читателя.

Написанная статья Марине понравилась. Ее опубликовали, я получил какие-то деньги.

Это были девяностые годы. Военным платили копейки. Офицерского жалованья хватало лишь на съём квартиры в Подмосковье. Каждый крутился, как мог.

С тех пор раз в квартал Марина через меня размещала в журнале рекламу. Однажды заказала разворот на две страницы. Я получил памятный гонорар в два своих военных жалованья.

Наши отношения поднялись на ступеньку выше деловых. Я мог заехать к ней на работу, поболтать, попить кофе. Что-то посоветовать, поговорить "за жизнь". Рассказывал о себе. Как десять лет при СССР ходил в море, о работе в новые времена, о службе в армии.

Она мне о корпорации, бывшей государством в государстве. Своя авиакомпания, хоккейная команда высшей лиги, а бывшие жены директоров судились с ними в Англии. Все как у людей очень узкого круга.

Как-то она заметила:

- Долго тебя не было, в декабре и загорел. На Кипре отдыхал?

- Марин! - отставил я чашку с кофе, - война идет, отправили в командировку, только вчера вернулся.

Марина задумалась, когда она это делала, то хлопала ресницами, потом сказала:

- На очередном совещании говорили о благотворительности, что, поскольку идет война, надо помогать военным, а как, мы не знаем, продукция у нас специфическая.

- Почему же, - пожал я плечами, - сковородки, конечно, не в тему, но металлическая мебель военных сопровождает всю жизнь. В общежитиях, казармах, госпиталях.

- Госпитали! - подхватила она, - отличная идея. У нас целая линейка медицинской мебели. Можно бесплатно обставить палату. Под ключ. От вешалок до кроватей, тумбочек и стульев. Подарок от корпорации.

И черт меня дернул за язык сказать, что войска такую помощь примут с радостью.

Вскоре Марина сообщила, что акция одобрена, мебель под нее зарезервирована. До нового года оставалось две недели и все, что нужно от войск - это адрес, куда ее доставить и благодарственное письмо.

- На самом видном месте повешу, - сказала она.

На службе я отправился в медицинское управление внутренних войск. Перешел из одного корпуса главка в другой.

Медицинским оборудованием занимался полковник с невыразительным лицом. Он выслушал рассказ о том, что известная корпорация хочет обставить палату "под ключ" в любом нашем госпитале.

- Не подойдет, - покачал головой полковник, - мебель нужна специальная.

- Это медицинская мебель для больниц, - показал я красочный буклет корпорации.

Полковник на буклет посмотрел с неприязнью и заявил:

- Пусть они перечислят деньги, мы сами что-нибудь купим. Почему вы вообще занимаетесь этим вопросом?

- Потому что акция будет широко освещена в военной печати, - пояснил я, - вот визитка ответственного лица корпорации, ее зовут Марина. Она ждет вашего звонка.

- Хорошо, позвоню, - взял он визитку.

Я не был наивным. Есть какие-то поставщики, свои интересы. И тут я влез с этой мебелью. Но бесплатно же! В дар воюющим войскам! Для раненых в госпиталь. Без каких-либо обязательств на дальнейшее сотрудничество. Отдав визитку, я переключился на служебные дела. Как всегда, в конце года завал. Я его усердно разгребал.

Спустя неделю набрал номер Марины.

- С наступающим! - Сказал я. - Звонил тебе полковник из медуправления? Мебель отгрузили?

- Никто мне не звонил, - обиженно ответила Марина, - дай его телефон, сама ему позвоню. Уже двадцать седьмое декабря. Меня насчет этой акции начальство каждый день теребит.

На следующий день Марина прислала на пейджер сообщение, попросив меня приехать.

И вот мы в переговорной смотрим друг на друга.

- Андрей! Я позвонила тому полковнику, он как-то странно разговаривает. Что мы должны делать какие-то шаги навстречу. Не понимаю, нам надо заплатить денег, чтобы они приняли благотворительную помощь?!

- Нет, - глядя ей в глаза, уверенно сказал я, - тебе показалось!

- Если войскам она не нужна, мы ее кому-нибудь продадим, просто акция у нас в плане, и, если я ее не проведу, у меня будут неприятности, все будут считать, что я... болтушка.

Марина обиженно захлопала ресницами. Какое забавное слово: "болтушка".

- Марин! - вздохнул я, - какое у нас число? Двадцать восьмое декабря? Еще целых три дня. До конца года все сделаем. Обещаю! Прямо сейчас займусь этим.

И я снова отправился в медицинское управление. Уже к его начальнику - генералу медслужбы.

Генерал сидел за своим столом как будда. Широколицый, основательный. Он смотрел сквозь меня. Пришел какой-то майор, чего-то хочет. Все визитеры чего-то хотят. Путевку, номер люкс в санатории, направление на госпитализацию.

Я представился, рассказал о том, что одна из корпораций хочет сделать войскам подарок. Готова сама все привезти, отдать и тихо уйти.

- Что вы хотите? - перебив меня, спросил он.

Я повторил, что войскам хотят подарить медицинскую мебель.

- Обратитесь к полковнику... - он назвал фамилию.

- Я был у него. Полковник говорит странные слова о встречных шагах со стороны дарителей.

- Выйдите! - лениво произнес генерал и отвернулся.

Вот те на! С таким я еще не встречался. Ничего себе доктор-генерал! Что же делать? Записаться на прием к главкому? В этом году приема уже не будет. Опубликовать статью в войсковом журнале или газете? Пока она выйдет... да и не опубликуют ее. Медуправление - это путевки, госпитализация, дефицитные лекарства, никто ссориться с ними не будет. Свои же потом затопчут.

Бахнуть статью об этом свинстве в не войсковой газете? Нельзя! В своем доме не гадят.

В редакции машинистки наряжали елку, а я ломал голову, не зная, что делать.

Через дорогу от главка базировался отряд спецназа. Позвонил в их санчасть.

- У вас мебель есть?

- Есть, - ответил кто-то.

- Еще нужна?

- Нет. А вы кто?

- Дед Мороз! - сказал я и повесил трубку.

Позвонил еще в несколько мест. Люди или отказывались, или просили позвонить в январе.

Все готовились к новому году, а я бегал с этими бесплатными кроватями и тумбочками, пытаясь всучить их хоть кому-нибудь.

29 декабря я предупредил на службе, что буду позже, а сам с утра отправился в главный клинический госпиталь внутренних войск.

В нем также командовал генерал. В приемной сидела очередь. Секретарь допустил меня "к телу" на пять минут.

Генерал смотрел настороженно. Видимо думал, что я прорвался к нему, чтобы рассказать про свою какую-то ужасную болезнь или чтобы пристроить на военную койку гражданского родственника.

Я начал издалека, про статью о мобильном госпитале в Чечне. Как в нем вытаскивали солдата с двумя ранениями в сердце, протянул журнал с публикацией.

Он оживился, сказал, что статью читал, и она ему понравилась.

Я перешел к делу. И уже в который раз рассказал про корпорацию, которая хочет поддержать военных и подарить медицинскую мебель именно нашему главному госпиталю.

- Взамен точно ничего не хотят? - уточнил генерал.

- Так точно. Единственное...

- Что такое? - насторожился он.

- Мебель привезет красивая женщина, она мечтает получить благодарственное письмо за подписью генерала. Я его сам подготовлю. Разрешите завтра в одиннадцать часов все доставить?

- Привозите! - довольно улыбнулся он.

Прямо из приемной я позвонил Марине.

- Завтра в одиннадцать торжественно вручаем вашу мебель главному клиническому госпиталю внутренних войск. Готовься, прическа, макияж - ты прекрасна, как всегда. Будет генерал и пресса в моем лице.

Утром на выезде из города я подсел в их служебную волгу. С Мариной была какая-то сотрудница корпорации, отвечавшая за направление медицинской мебели. То ли хотела засветиться на акции, то ли посмотреть, куда именно все отвезли (вдруг мы свернем на рынок)?

Всю дорогу я рассказывал веселые истории, на душе же было погано. Генерал дал "добро", но не чиркнул ничего на листе перекидного календаря. Его могли с утра вызвать в главк или министерство, уехав, он мог не сказать о нашем визите никому из замов. Те могут быть не в курсе. Их самих может не быть, и тогда единственный, кто нас равнодушно выслушает перед шлагбаумом - капитан - дежурный по госпиталю.

Мы медленно пробирались через пробку на Горьковском шоссе, за нами полз грузовик с мебелью.

Помощник генерала не заказал пропуск, и нас долго мурыжили на КПП. Когда добрались до приемной, та оказалась забитой народом. Визитеры сидели с пакетами и коробками. Все хотели дружить с начальником госпиталя.

- Назначено на одиннадцать, - напомнил я помощнику и под недовольный гул очереди протолкнул женщин в кабинет.

Дамы разложили буклеты, рассказали про продукцию и про то, что для подарка выбрали лучшую мебель из своего ассортимента.

Генерал был хмур, от вчерашнего благодушия не осталось и следа. Он рассеянно слушал и то и дело посматривал в мою сторону. Перелистал буклет, вздохнул:

- Весь год выпрашивал в главке деньги, а мне их кинули сегодня утром, чтобы я их потратил до конца года, - он посмотрел на циферблат. - Финансовый год закончится через пять часов. Если я не потрачу - он назвал какую-то неприличную сумму - на следующий год мне урежут фонды.

И снова посмотрел на меня. Генералу все понятно. Накануне здесь повертелся, поводил носом этот майор. "Финики" деньги держали до последнего, бросили ему эти миллионы, чтобы он за несколько часов куда-то их потратил, и тут же нарисовался майор в обнимку с коммерсантами. Благотворительная палата говорите! Ну-ну.

Он повернулся к моим спутницам.

- Вы можете поставить медицинскую мебель на эту сумму?

- Столько на складе в Москве нет, - захлопала ресницами Марина.

- Поставим! - твердым чуть хриплым голосом сказала ее напарница. Она подалась вперед, ее глаза загорелись, - отправим прямо с завода.

- Мне надо, чтобы мебель отгрузили в этом году, - уточнил генерал, - сегодня или завтра.

- Да я сама вместо паровоза ее толкать буду!

Генерал вызвал финансиста. Маринина спутница позвонила в офис, прорычала несколько команд, через пять минут из факса вылез счет. Который тут же отправили в банк.

Пришел замначальника госпиталя по работе с личным составом и оформил передачу благотворительной мебели.

Все были довольны. Генерал, что потратил деньги и ему не урежут фонды, Марина с напарницей радовались неожиданному крупному заказу, я - что вся эта затея с благотворительной палатой завершилась. Мелькала мысль, а сколько это три или четыре процента с заказа? Больше моего годового жалованья!

Моложавый генерал крутился вокруг Марины. Меня это слегка раздражало.

Я сделал общее фото на память, достал заготовленное письмо, замначальника госпиталя по работе с личным составом подышал на печать.

Письмо я вложил в руку генералу, тот отдал его раскрасневшейся Марине.

- Извини, что без рамки, - шепнул я ей.

Когда мы уходили, гости в приемной не помещались, последние ходоки с подарками томились в коридоре.

Меня подвезли до службы. Всю дорогу напарница Марины причитала:

- Какой хороший человек этот генерал, - повторяла она, - надо чаще встречаться. Марина, ты его визитку взяла?

- Взяла.

- А нашу ему оставила?..

Я успел в редакцию, в которой вовсю отмечали. Прибыл прямо к столу, отказался от шампанского и жахнул стакан водки.

Все! С этим покончено! Лучший подарок - это свобода!

На небесах в этот момент кто-то ухмыльнулся.

Новый год хороший праздник, длинные выходные, тринадцатая зарплата. Подарки. Корпорация мне подарила коробку конфет, шампанское, кастрюлю и сковородку. Никакого конверта в пакете не было. "Зато совесть чиста", - вздохнул я и улетел в командировку. Когда вернулся и включил пейджер, на нем висело сообщение от Марины:

- Андрей! Срочно позвони, а лучше приезжай!

Хоть бы раз она написала: "с вещами"!

В офисе еще стояла елка под потолок, по стенам висели новогодние шары и мишура. В кабинете над столом в роскошной рамке красовалось благодарственное письмо госпиталя.

Марина сама встала к кофемашине. Я заговорил о новых идеях по рекламному продвижению продукции.

- Это потом, - отмела она "сковородки" и заговорила торжественно, - акция с палатой корпорации в госпитале внутренних войск была доложена на совете директоров в списке лучших благотворительных акций года. Ты просто не понимаешь, как это важно. Нас отметили на правлении! Один из директоров захотел приехать и лично вручить подарки лежащим в ней раненым...

"Блин! - подумал я. - Зачем я во все это влез?! Ну почему мне не живется спокойно? То есть, кто-то из руководства, пролетая из Куршавеля к себе, приземлится в Москве, пройдет по ковровой дорожке, раздаст подарки, которые ему заранее приготовят и, довольный собой, улетит. Надеюсь, подарит не сковородки. На фига мне это нужно?!"

- Я все сделаю, - сказал я, - когда приедет ваш Дед Мороз?

- Когда захочет, - пожала плечами Марина.

- Марин! Это воинская часть. Если он прилетит на вертолете - его собьют. Прибудет на машине - надо заказать пропуск. Все подготовить.

Марина хлопала глазами. Шлеп-шлеп-шлеп - ресницы о ресницы.

- Сообщи хоть накануне...

На пейджер приходили сообщения, что, возможно, на следующей неделе... что вот-вот, наконец, что он точно будет завтра.

Я взял папку и отправился в госпиталь. Главковская нашивка на рукаве и папка в руках - так легче решать вопросы.

Генерал - начальник госпиталя - отгуливал что-то за прошлый год. Я общался с его замом по воспитательной работе.

- Здравствуйте, товарищ полковник! Помните перед новым годом вы получили в дар от корпорации мебель, чтобы обставить палату под ключ?

- Не помню! - сказал он и покосился на мою папку.

Вот свинья - месяца не прошло, все ты помнишь, рядом стоял, улыбался от счастья и дышал на печать.

- Ну как же, - раскрыл я папку. - Вот ксерокс вашего благодарственного письма, вот газета со статьей, на фото вы? Газету оставьте для отчета о своей работе. А акцию решено продолжить с участием телевидения. Приедут представители трудящихся в лице олигархов и вручат раненым, лежащим в подаренной корпорацией палате, подарки. Надеюсь палата выглядит прилично?

Это была чистая самодеятельность. В служебное время я выкраивал часы, чтобы заменить собой управление тыла, медуправление и пресс-бюро внутренних войск. Если бы я с такой энергией работал на свой карман - стал бы миллионером. Но, скорее всего, тогда бы у меня ничего не получилось.

- Когда? - тоскливо посмотрел на меня полковник.

- Завтра!

Я его прекрасно понимал. Никакой палаты от корпорации в госпитале нет. 30 декабря нам похлопали, пожали руки, и все подаренное растащили по разным углам. Теперь до утра надо все это разыскать и снести в одно место.

На следующий день к госпиталю подъехал лимузин. Бегали какие-то люди с фото и видеокамерами, помощники несли пакеты с подарками. Нас облачили в накрахмаленные выглаженные белые халаты и повели по коридорам.

Навстречу попадались бойцы на костылях, в колясках. Один брел и тащил в руке стойку с капельницей. Здесь были солдаты не только с войны. Отдельно подкармливали дистрофиков. В девяностые годы истощенных призывников хватало.

Мы добрались до нужной палаты. Недавно отремонтированная, уставленная новенькой сверкающей мебелью. На кроватях лежали раненые. В гипсе, с аппаратами Илизарова - спицы торчали из ног и рук.

Прилетевший директор оказался младше меня и немногим старше лежащих на койках бойцов. Он раздал чем-то набитые пакеты, подсаживался к раненым, что-то им говорил, жал руки. Через полчаса все закончилось.

На таких мероприятиях я всегда присутствовал как корреспондент. Теперь же был организатором. Знал всю подноготную. Мне стало противно, захотелось уйти.

Предстояла и какая-то неофициальная часть. Выйдя из госпиталя, молодой шеф стоял в окружении свиты. Он поворачивал голову, и все смотрели в ту же сторону. Что-то говорил, и все с почтением слушали. Одеть их в форму, и от армии не отличить.

- Готовься, - шепнула Марина, - тебя ему представят.

Она была в парадном костюме, в руках папка с планом мероприятий.

- Мне пора, - отказался я, - пойду, напишу обо всем статью для газеты. Знаешь, плюнь на все! Давай свалим вместе.

- Как я могу плюнуть на члена совета директоров?! - изумилась Марина и захлопала ресницами.

И я ушел. В те дни я получил жилье в городке при дивизии Дзержинского, и от госпиталя до моего дома было метров пятьсот. За КПП поднял голову и посмотрел на небо:

- Теперь точно всё?

Потом я снова улетел в командировку. Дальше сессия. На заочном факультете за месяц в наши пустые головы вбивали то, что курсанты на дневном проходят за полгода. А еще я перестал сотрудничать с рекламным журналом. Отдавать жалованье квартирной хозяйке уже не надо было. И с рекламой я завязал. Слишком много беготни из-за не таких уж и больших денег. А если честно, они урезали полагающийся мне процент. Скорее всего, кто-то позарился на окученную мной поляну.

С Мариной я больше не виделся. Пару раз поболтали по телефону. Потом мне позвонили из рекламного журнала и позвали назад, на старые условия. Пожаловались, что, когда они пришли в корпорацию "за урожаем", Марина спросила, где Андрей и, когда узнала, что он больше не работает, ответила, что у них изменилась стратегия, и рекламу они размещать больше не будут. Мелочь, а приятно. Возвращаться я отказался.

Через несколько лет генерала - начальника войсковой медицины -посадили. По всем телеканалам показали, как он с чемоданом денег прятался от группы захвата в туалете (интересно, сколько миллионов успел спустить в унитаз?)

Звания его лишать не стали. Так и сидел на нарах генералом. Вообще многих в медуправлении главка убрали.

А я еще долго вздрагивал, слыша слово "благотворительность", и если кому-то помогаю, то изредка, немного и анонимно.

Так как-то спокойнее.


Андрей Макаров