# Догнать мечту

Андрей Викторович Макаров

Я давно мечтал. Приехать в этот город и покататься на велосипеде. По набережным, по длинным прямым улицам. Почему-то ночью, благо летними ночами светло, как днем. Или рано утром. Когда никого нет. Город виделся пустым, вода в реках и каналах спокойной. Желтое такси пролетит мимо. И опять тишина. Погасшие окна, продуваемые легким невским ветром улицы. Я надену куртку, по ночам здесь холодно, и поеду по набережной мимо разведенных мостов. У гранитного парапета буду смотреть на идущие по реке суда с огоньком на верхушке мачты. Отдохну и попытаюсь их обогнать.

Странно мечтать о том, что легко можешь позволить. Впрочем, я не один такой. Как-то спросил солидного богатого человека, о чем он мечтает? Дело было в конце банкета, все расслабились. Он задумчиво покрутил в руке бокал с коньяком, посмотрел мне в глаза и ответил, что мечтает взломать банкомат. Ночью. В маске. Ломиком и кувалдой.

Я его понимаю. Поставить банкомат в загородном доме и взломать после завтрака - не то. Не щекочет нервы. Никто не крикнет: "Шухер! Менты!".

С моей мечтой проще. Но каждый раз, когда я приезжал, что-то мешало. Сначала ремонт, потом квартира оказалась заставлена. Не то что для велосипеда - для лишнего стула места нет. Или я приезжал, и надо было дни напролет писать отчет о заседании правления, научную статью о том, чего я совершенно не понимал, а то и срочный, всегда не к месту и не вовремя некролог. Люди ехали в этот город со всего мира, чтобы отдохнуть, а я сидел в захламленной комнате за ноутбуком, изредка поглядывая в окно на серый квадратик неба над двором-колодцем.

И все же мечта не покидала. Я купил складные педали, чтобы будущий велосипед не бил по ногам, когда потащу его по лестнице. Яркий красный шлем. Ведь катаясь и разглядывая дома, я непременно упаду. Небольшой насос, помещавшийся в карман. Вдруг в дороге спустит колесо? Велосипедный ключ, полный выемок и гнезд для всех возможных болтов и гаек. Я словно готовился к экспедиции. И в очередной приезд решился. Открыл на планшете сайт объявлений.

Поздней осенью от заезженных великов избавлялись курьеры. Все было забито объявлениями с акцентом. "Хароший только рваный цепь" или бодрое "Сел-поехал".

Я придирчиво перебирал предложения. Рассматривал фотографии. Изучал характеристики.

"Скоростной..." Зачем? Я давно никуда не тороплюсь.

"Горный" - здесь нет гор. Гора Парнас не в счет. Туда на велосипеде не заедешь. А пешком на нее я безуспешно карабкаюсь всю жизнь.

Карбоновый по цене подержанной машины - ненужная роскошь.

Звездочки, грипсы, хроммолибден. Я продирался через них, пока не споткнулся на объявлении: "Куплен давно. Сделан в Италии. Не ездили. Без торга".

Действительно давно, раз не в Китае. И цена невысока. Я позвонил и поехал.

В прошлом веке здесь было чистое поле. Теперь метро и станция электрички. "Я люблю Мурино", - уверяла стела на дороге к новым красивым домам.

В одном из них мне выкатили запыленный велосипед с высоким рулем и широким сиденьем. Какая-то женщина объясняла: "Знаете, он купил его очень давно, все собирался кататься, но не получилось. Так и простоял на балконе. Он все думал, что вот-вот освободится и тогда..."

Я боялся спросить, что с тем человеком? С так и не исполнившейся мечтой. И подумал, что он купил его для меня. А я все не приезжал и не забирал его. И он поставил велик на балкон лет на десять.

Карманный насос оказался кстати. Я расплатился, накачал колеса, смахнул тряпкой пыль и поехал.

С велосипедом не пускали в метро. Электрички ходили редко. Несколько часов я катался вокруг "Я люблю Мурино", по улицам и дворам. Оказывается, я не забыл, как это делать, кружил все быстрее, соревновался с машинами, обгонял курьеров с огромными желтыми ящиками за спиной.

До Финляндского вокзала добрался к полуночи. И покатил к реке мимо памятника Ленину, потом по набережной. Переехал Неву. В пустом городе гасли окна, желтое такси пролетело мимо.

Неожиданно на мосту меня обогнали велосипедисты - откуда они взялись ночью? Сосредоточенно крутили педали и уносились куда-то по Литейному проспекту. Словно сегодня исполнились желания не только у меня.

Я свернул на Шпалерную. Оставленные в плитах водостоки били по колесам. Ни одно окно не светилось.

Пошел первый снег. Мокрые хлопья летели в лицо и сразу таяли.

Домой я добрался часа в два ночи. Велосипед на лестнице словно вырос, бил педалями по коленям и занял половину прихожей.

Утром я выглянул в окно - сугробы по колено. В них уже протоптали тропинки. К вечеру снег растаял.

Болели ноги. Скоро сюда приедет жена, будет ругаться и пообещает выбросить велосипед в окно. А я буду уговаривать ее не делать этого. Дня через три поинтересуется, сможет ли она его поднять, если спустит покататься? Я уверю, что сможет, она ответит, что иначе оставит его на помойке. Но все-таки затащит наверх, и он будет в прихожей ждать моего приезда. Весной мы на нем обязательно куда-то поедем. Если закончится война.

Я сел на Сапсан и умчался в Москву. Довольный, что одним неисполненным желанием стало меньше.

О чем я еще мечтал? Или о ком? Когда в шестнадцать лет пошел работать, в конторе оказалась неприступная красавица лет двадцати пяти. Вокруг нее увивались техники двадцати лет, инженеры тридцати и, даже, старшие инженеры за пятьдесят.

С первой получки я купил и положил ей на стол роскошный букет.

Весь день она задумчиво разглядывала сослуживцев. Когда спросила меня о чем-то, я отвернулся в окно, ответил нарочито сухо и равнодушно.

Найти ее и спросить: "Помнишь, я подарил тебе букет?" Боже! Ей уже семьдесят! Лучше прислать еще один. Опять анонимно.

Сапсан качало на рельсах, как корабль на волне. Я закрыл глаза и словно снова ехал по городу на велосипеде, и пустая Шпалерная улица накатывала под колеса. Под ними щёлкали водостоки. От Литейного к Смольному, вдоль Невы. По разбитым плитам набережной. Все быстрее и быстрее.

Не знаю, куда я тороплюсь. Что и кого хочу догнать? Куда успеть?

Андрей Макаров