# Приключения кота Мирона

Юрий Альбертович Мещеряков

Жил-был черный кот c невероятно синими глазами...

## История кота Мирона


Другого такого кота нет на всем белом свете, во всяком случае, я не встречал, это точно, ну, а когда вы прочтете про его приключения, то сами рассудите, попадался ли когда-нибудь такой экземпляр вам. Я никогда не любил зверей до такой степени, чтобы держать их дома, да и сейчас не люблю. У каждого зверя, как и у каждого человека, своя судьба, так что будь добр, проживи ее сам, не обременяй других своими высокими и низкими запросами. Честно скажу, что я не сразу пришел к этому простому и одновременно парадоксальному выводу. Скорее всего, к нему привела меня моя вторая жена или третья, смотря как считать. По моим понятиям запросы у нее были неординарные, тут вам и духовное развитие личности подай, и достижение высоких карьерных ступеней, и вращение опять же в высоких сферах нашего провинциального городка. Ну, а мои, соответственно - низкие, потому что мне постоянно приходилось думать о чем-то приземленном, как гараж оштукатурить, как соседу долг отдать, как с друзьями пивка попить с рыбкой, разумеется. Так вот, о рыбке, кот мой очень любил это дело, рыбку то есть.

Итак, зовут моего кота, ...эх, теперь уже звали, Мироном, среди домашних - Мирка. Отзывался он на оба имени, а вот на это дурацкое кис-кис не реагировал никак. Породы был обыкновенной, то есть кошачьей, имел стройную, гибкую фигуру, благородный безо всяких подпалин черный окрас с легким коричневым оттенком. Но, что самое удивительное было в его облике, так это невероятные пронзительно синие глаза, глядя в которые я забывал, что передо мной всего-навсего кот. Несколько позже мне приходилось встречать его братишек и сестричек, но ни у кого из них я не видел таких сапфировых глаз, у всех поголовно они оказывались желтыми.

А все началось с того, что я, как всякий уважающий себя мужчина, 23 февраля как обычно, то есть традиционно, был фактически пьян по поводу давно ушедшего праздника, Дня Советской Армии и Военно-Морского флота. Теперь это День защитника Отечества и его отмечают все, кому не лень, включая и тех, кто откровенно косит от армии, прикрываясь своим как бы тщедушным здоровьем или складками женских юбок. Они перепутали день настоящих мужчин с днем самца, ну, да черт с ними. Так вот, иду я от своих друзей, мы вместе срочную на Кавказе служили, медленно спускаюсь по лестнице промерзшего подъезда, в который сквозь щели в окнах, в двери врывался лютый ветер, и на площадке первого этажа увидел это крохотное жалобно мяукающее дитя природы.

Был бы я трезв, долго бы думал обо всем, что лезет в голову только трезвым, например, о том, что мы в ответе за тех, кого приручаем. И мы кое-что читали, в курсе. И стал бы я анализировать все за и против, пытаться просчитать последствия, короче, искал бы причину, чтобы не брать котенка с собой, то есть оправдание своей омерзительной бесчувственности. И что самое страшное, нашел бы. Но я-то был пьян, решителен и сентиментален, схватил этот мяукающий ушастый комок, подающий сигнал SOS. Ну, что, братишка, идем со мной?

Братишка мяукнул для верности, и я засунул его себе за пазуху, устроив задними лапами и хвостом во внутренне кармане куртки, а передними на своем пивном животе. Снаружи вьюжил неласковый февраль, под курткой струилось летнее тепло, и мысль о том, что как какая-то сволочь смогла выбросить малыша замерзать, мне в голову так и не пришла. В автобусе мы уснули вместе.

Больше всего радовалась моей находке дочь Настя, воспитание нового члена семьи она смело взяла в свои руки. Учила ходить на задних лапах, заниматься гимнастикой, ловить бумажных бабочек, есть вместе со всеми на кухне из своей миски. Еще она его учила укладываться спать вместе с ней в ее кроватке после совместного просмотра передачи "Спокойной ночи, малыши". Правда, когда дочка засыпала, и ее объятия слабели, Мирка от нее убегал ко мне, чем всегда меня пугал, я же ворочаюсь во сне, могу нечаянно и придавить. Но самый, можно сказать, ответственный элемент воспитания Настюхе не давался. Исходя из врожденной кошачьей скромности и стыдливости, Мирка искал себе место для туалета подальше от посторонних глаз, прятался по различным углам, а поэтому место очередного безобразия я выискивал, как гончий пес, по запаху. И понятное дело находил. Под диваном, за шкафом, за старым бабкиным комодом. Он действовал как настоящий разведчик-диверсант, а потому прибраться за ним стоило приличных усилий, а значит, занимался этим исключительно я. Кто же еще будет двигать диван? Настюха в свои шесть лет многое могла передвинуть и разбить, но диван ей пока не давался.

Но вот в чем она самостоятельно разобралась, пока я предавался вялой лености, так это в сущности маленького мохнатого зверя. По ходу занятий гимнастикой она точно установила, что Мирка ни кто иной, как мальчик, то есть Мирон, что я из чувства мужской солидарности, конечно, одобрил. Была и другая аргументация моего одобрения - будущий гулёна не притащит домой приплод, попробуй, разберись в своих чувствах, когда тебя будут просить об участии шесть или семь мяукающих ушастых божьих созданий. Поэтому и не было у меня, у нас раньше никакого зверья.

Но была у меня еще жена, я уже говорил, то ли вторая, то ли третья, как звали ее, теперь уже не имеет значения, пусть будет Людмилой, Люськой. Не могу о ней промолчать, потому, как и она причастна к становлению Мирона. Она исправно выполняла свою поварскую работу, умудрялась иногда одновременно бить посуду, орать на меня по очередному поводу и варить Мирке рыбку. Я бы ему эту кильку и в естественном виде дал, надо видеть, как жадно сверкали его глазищи при виде серебристых тушек, а оказалось, нельзя, может всякая гадость в животе завестись, и начнется болезнь. Однажды у кота взлохматилась и стала выпадать шерсть, тогда Люська принесла какие-то таблетки. Есть их кот не хотел, а кто захотел бы, если тебе вместо сметаны положат на блюдце маленький белый кружочек с подозрительным запахом, пришлось заставлять. Метод был простым, держишь пациента покрепче, разжимаешь зубы, кладешь ему на язык таблетку и ждешь, пока проглотит. Силу применял я, понятное дело, чтобы он никого не оцарапал, Мирка обижался, но не долго, голод не тетка, и после обид он возвращался из-под своего любимого дивана. И ведь помогли таблетки, так что и жена внесла свой вклад в дело становления моего боевого кота.

Иногда мы ходили в гости. Это в те времена, когда друзья были для нас общими и еще не приступили к разрушению нашей семьи. Было у нас даже два вполне самостоятельных, почти одиноких друга, которые в тайне вздыхали, оглядывая мою фигуристую Люську, хотя формально и сами были женаты. Ну, да, ладно, главное, что у одного их них, Николая Ивановича, Коляна, тоже был кот Барсик персидской породы. И чего взбрело в голову жене тащить с собой Мирку, чтобы знакомиться с этим персом? Они что, потом переписываться будут, созваниваться, хлопать друг друга лапами при встрече, прогуливаться бок о бок в сквере. И я-то лысый дурак поддался на провокацию. Мы сидим себе мирно на кухне, у нас разговоры, смех, про своих котов забыли, и вдруг слышу звук, напоминающий шипение сжатого воздуха при спуске из системы. Мы устремились в комнату, а там два кота, надувшихся, как два шара, один рыжий. другой черный, со вздыбленной шерстью приготовились к битве. На нас даже не отреагировали, какое тут реагирование, если предстояло делить территорию. Колян, такой же лысый, как и я, только еще и в профессорских очках, при виде приготовлений стал ругать Барсика, как я понял, за отсутствие гостеприимства. Моя же, проявляя невероятную деликатность по отношению к Коляну, и защищая чужого зверя, сняла с ноги тапок и принялась лупить Мирку. Кажется, я один здесь был в уме, схватил моего бойца за химок, поместил у себя на груди. Ты что, обалдел, здесь нет ничего твоего. Сейчас пойдем домой. Колян, то есть Николай Иванович, конечно, расстроился, но я своих не бросаю. Дома разразился маленький скандальчик, куда без этого, я же испортил хороший вечер, Мирка хрустел своим любимым сухариком, и его это нисколько не беспокоило.

А еще был у нас знакомый карликовый пинчер. Мне он не пришелся по душе, слишком много вилял хвостом, мог испачкать лапами, а то еще и оцарапать, и тоже хотел забраться ко мне на грудь. Еще и облизать норовил. Мирка не позволял так себя вести с посторонними, и я с посторонними собаками не облизываюсь. Но был в здесь один нюанс, пинчер этот принадлежал теще, поэтому отказаться от общения я не мог, а Мирке эти посещения все-таки нравились. Здесь он ел из двух мисок, у пинчера самое вкусное забирал, да еще десертом его баловали, подушечками Kete Кat. Но самое интересное начиналось позже. Пинчер, конечно, собака, но мозгов у него явно не хватало, что очень устраивало Мирку. Поев, насытившись, он забирался на стул, свешивал хвост и начинал дразнить им пса. То поднимет, то опустит, то повиляет. А песик бегает под стулом, думая, что может поймать хвост, и даже тявкает от досады. Мирка же с другой стороны стула выждет момент и лапой пинчеру по голове - хлысь! - собака голову поднимает, а Мирка делает вид, что спит, как будто он и не при чем вовсе, а сам подсматривает. Только пинчер отвернется, разыскивая обидчика, кот его снова - хлысь! Семейная идиллия, а в это время теща, умиляясь под напором сентиментальности, высказывалась о том, как хорошо бы нам обзавестись домиком и жить всем вместе, вот и котик и собачкой уже подружились. Вот если бы я взял кредит... Точно, теща тогда возлежала бы на стуле, помахивала бы хвостом, а я носился бы, закусив удила, и выплачивая долги. Нет, пусть лучше пинчер крутится под стулом, а кот нежно шлепает его по ушам своей мягкой лапой.

В городских условиях, в этой дикой урбанизации трудно быть настоящим зверем, но надо сказать, Мирон приложил для этого все усилия. Охота - вот его истинная природная страсть! Если уж люди ружья и винтовки покупают, чтобы бродить по лесам и болотам, что с кота спросить? И вот однажды он поймал свою первую мышь. Откуда она взялась на пятом этаже, никто не знает, мы мышей не держали. И вот он крутит ее в лапах, играется, и мне показалось, не знает, что с ней делать дальше. Я пытался его убедить, что мыши несъедобны, что они бегают по подвалам, помойкам. Надо отдать должное, моя Люська тоже пыталась его уговаривать, только, что она-то с мышью будет делать, если Мирон отдал бы ей добычу. Но в том и дело, что это была добыча! Премия победителю! В общем, съел он свою премию, а мы в ужасе ждали утра, боясь, что его юношеский организм не справится с этой гадостью. Справился, но антисептическую таблетку съесть ему тоже пришлось. С моей помощью, разумеется. Одно время он пытался охотиться и на тараканов. Кто-то из соседей травил своих сожителей, вот они и рванули, кто куда. Но ведь они же отравлены, пришлось Мирке в качестве воспитания получить от меня по носу в довесок к эмоциональным объяснениям.

Но это все семечки. А вот как он охотился на птиц! Мне даже иногда кажется, что он учился летать, глядя, как легко это делают пернатые. Первый полет у него получился спонтанно. Уснул на оцинкованном карнизе четвертого этажа и сполз с него, а когда проснулся, было уже поздно цепляться когтями за железо. Внизу оказался взрыхленный газон цветника и если не считать испуга, полет прошел нормально в планирующем режиме. Мы с Настей сразу бросились его искать, и пришли в ужас, когда увидели, что рядом с местом приземления находился бордюрный камень с зазубринами, торчали из земли арматурные штыри, а в секторе полета на уровне крыши подъезда выглядывал остроугольный обрезок кровельного железа. Самого кота рядом не было. Спрятался. Мы его искали, проводили спасательную операцию, но он-то рассчитывал только на свои силы и потому, перепугавшись от обилия запахов летней природы, от чужих людей и животных, от незнакомого, непознанного и даже враждебного мира, спрятался в подвале между трубами. Не так проста, оказалась эта кошачья жизнь, только тогда я и подумал об этом в первый раз, а он даже не подозревал, что эти двуногие опекуны не бросят его в беде, будут разыскивать его и спасать. Не принято это у зверей, да, к слову сказать, и у некоторых людей тоже. Второй его полет, можно сказать, был осознанным. Во всяком случае, он, сидя на балконе, не старой тумбочке долго наблюдал, как мимо балкона, играя и резвясь, то и дело пролетали две синички. Наконец, они притормозили на соседней березе, на качающейся веточке. Что было дальше, понятно и без слов, слава богу, что земля в месте приземления была кем-то приспособлена под огородик. Так что бесконтрольные прогулки на балконе для прыгуна без парашюта пришлось ограничить, в целях профилактики мы все чаще закрывали балконную дверь, но не сторожить же ее, тем более, что он наловчился открывать дверь самостоятельно, если она не была заперта. Но вот как-то раз, в соответствующий момент прямо на край балконной решетки приземлился голубь. Прыжок маленького тигра был прекрасен, но как обычно он перешел в неуправляемый полет, а голубь, гад, улетел.

И все же охота - это так, спорт. Еду для пропитания он добывал другим, проверенным способом, тоже сродни охоте. Здесь он демонстрировал все свои незаурядные таланты. Хитрован, ух, хитрован! Лучше всего ему удавалась охота на шашлык. Поясню. Это когда я достаю из холодильника куски мяса для разделки, начинаю разбираться, что годится под маринад, что оставить для бульона, что вообще нужно утилизировать, Мирка обычно занимал почетное и ответственное место наблюдателя на соседнем стуле. Позиция была такова, что столешница просматривалась полностью, а также были хорошо видны уже отрезанные аппетитные кусочки. Я занимаюсь большими кусищами, отделяю мякоть от кости, промываю. Оглядываюсь, мне показалось, что нарезанного мяса на столе стало меньше, но Мирка сидит, как и сидел без движения и с явным сонным видом, прикрыв глаза. Я пожал плечами, занимаюсь дальше. Тут мне вспомнился пинчер, я снова оглядываюсь и успеваю увидеть лапу охотника с выпущенными когтями, которая тянется через стол к очередному куску мяса. Но уже через мгновение Мирка, как ни в чем не бывало лениво, сонно сидит на прежнем месте, и вообще, это была не его лапа.

Мне казалось, что мы понимаем друг друга без слов. В принципе, какие тут слова, если он по-русски говорить не умеет. Может быть поэтому, он решил молчать и стал молчуном. Ну, в прямом смысле - он вообще не мяукал, только урчал, когда у него все было в полном ажуре. Были, правда, исключительные случаи, когда я наступал на его пушистый хвост. О-о, тут он подавал голос, громко возмущался, а я пытался извиниться, но он от обиды меня не слушал и убегал под диван. Когда же ему было что-то надо, ему не требовалось высказываться вслух, он выразительно смотрел на меня, как бы намекая, и, удивительное дело, я всегда понимал, что ему надо. Ну, вот, например, сидит такое молчаливое изваяние напротив закрытой двери в туалет. Посмотрит на меня, потом на дверь, потом снова на меня, ну, и что тут непонятного, открывай дверь, мне пора на горшок. Или, если я что-то делаю на кухне, он также величественно садится у своей пустой миски и смотрит на меня синими глазами, не мигая. Тут тоже все ясно, но вот если и после еды Мирка не отходит от миски, то тут кроме меня никто не поймет, что парню надо. Все очень просто - черного хлеба. Это как десерт. Ему еда не еда без черного хлеба. Вот ведь настоящий русский кот.

Мне надо повиниться. Однажды я сделал открытие, и оно меня потрясло. Как-то раз я прихожу с работы, а дома никого нет, совсем ни кого. Да и ладно, но Мирка-то голодный, и встречает он меня, как отца родного, кормильца, крутится, на месте усидеть не может. А я уже бегу на кухню, оправдываюсь по ходу перед ним (и на фига ему мои оправдания?), отрываю от буханки ломоть хлеба, даю ему, а он глотает хлеб, почти не прожевывая. Я ужаснулся, и мне стало стыдно перед этим котенком, которого все, и я том числе, забыли за своими делами, бросили в пустой квартире без еды. И вот однажды делаю генеральную уборку в квартире, протираю пыль, мою полы, ворочаю мебель. Отодвинул я Миркин диван, а там, в дальнем углу, правда, не в пыли лежит аккуратная горка хлебных корок, кусочков высохшего хлеба. Я испытал удивление, шок. Чтобы кот, как белочка, собирал запасы впрок! Но это полдела. А вот до какого состояния надо довести зверя, чтобы он начал думать, предвидеть голодные времена, не надеясь на своих хозяев. Я поднял на руки своего кота, обнял его, поцеловал пушистую морду, и поклялся, что со мной он никогда голодать не будет.

Больше всего на свете после хлеба, после кильки он любил воду, нет не пить, играть с водой, со струями и брызгами. Когда я купался в ванне, он дежурил поближе к крану, лапой забирался в воду, проверяя температуру, а тугая струя из аэратора вызывала у него жуткое любопытство, от которого уши стояли торчком. Терпеливо ждал, когда придет и его очередь купаться. Думаю, что ему нравилась и теплая вода, и сам процесс мытья, когда на него лилась вода, а я пальцами взлохмачивал его шерстку. У него был даже свой кошачий шампунь, а то. Что говорить, Мирка был особенный чистюля. Но после купания ему приходилось долго сушиться у батареи отопления завернутым в банное полотенце. Что мы с ним не попробовали, так это поплавать в ванне. Я почти уверен, что ему это тоже понравилось бы.

И была одна вещь, которую он точно не любил, это когда я приходил домой пьяный. Ну, значит, обычно я открываю дверь, а он уже стоит в пороге в величественной позе пантеры Багиры, встречает. И сразу ласкаться, тереться, а я только и успеваю снять ботинки, хватаю его на руки, поднимаю над головой. И вот однажды, когда я был, как следует поддатым после одной пивнушки, Родничком называлась, с умилением поцеловал его в розовый пятачок, а эта зараза укусила меня за нос и сразу бросилась бежать. Ну, уж нет, такие вещи не прощаются, я бросился преследовать, сшибая все, что попадалось под руку, под ногу. С помощью веника достал его из потаенного угла под диваном, ну, и отлупил его этим веником. Меня-то он простил, а вот веник с тех пор обходил стороной. Были, конечно, и другие случаи, вполне безобидные. Сидим мы как-то с Миркой на кухне, выпиваем. Он у меня на левом колене, контролирует состояние колбасы и селедки на столе. Я с рюмкой. Стараюсь на него не дышать. И повод у нас есть серьезный, без повода нельзя, время к полуночи, а моей жены, то есть Люськи, дома нет, гуляет. У них на работе корпоративная вечеринка в честь Дня милиции, а ее босс - бывший милицейский полковник, да и помощников себе на фирму он взял из своей прежней конторы, проверенных, коллег, одним словом. Само собой, нельзя им не отметить такой праздник, а без женского персонала даже при фасонистых галстуках не будет праздника - только пьянка. Вот и обслуживала их там моя Люська, она тогда не то секретаршей, не то бухгалтером числилась. А по новой моде бабы любили тогда расфуфыриваться и гулять без своих мужиков с сослуживцами, отрываться то есть. Настюху еще днем теща забрала из детского садика, похоже на заранее продуманную спецоперацию. И вот сидим мы с Миркой вдвоем, выпиваем, он спать хочет, но из чувства товарищества не оставляет меня одного. Так я и напился первый раз, обидно было. Это потом я начал закладывать за воротник регулярно, но это совсем другая история.

В последний год совместной жизни спали мы с женой хоть и в одной кровати, но под разными одеялами. Кот спал между нами, как свидетель моей стойкости и целомудренности, и никакой другой уютный уголок был ему не нужен. По своей еще детской привычке он все норовил забраться ко мне на живот или хотя бы устроиться рядом, у плеча, а я все также прогонял его, и он засыпал в ногах. Но утром, стоило только мне проснуться, я уже чувствовал своей лысой макушкой чье-то знакомое теплое брюшко, потому что его любимым утренним занятием являлся отдых на моей голове. Он ее ласково обнимал мягкими лапами, урчал от своего кошачьего блаженства. Наверное, я тоже урчал, потому что просыпаться было радостно и уютно, и всегда хватало сил и для нового дня, и для новой жизни.

Однажды я пришел с работы рано, то есть совершенно случайно, и что важно, совершенно трезвый. Никого из домочадцев дома не было, стояла подозрительная тишина, и я как-то сразу почувствовал, что нет и самого главного жильца. Мирка! Мирка! А его и след простыл. Я обошел квартиру, потом обратил внимание, что открыта форточка на балкон, но и на балконе его не увидел. Ладно, думаю, сейчас перекушу и пойду искать, не в первой. И тут внизу, под балконом раздался многоголосый собачий визг и лай. Я бросился к перилам, только и успев разглядеть с высоты пятого этажа моего маленького бойца, сидевшего на отбитой заднице и выставившем две лапы для защиты. Маленького по сравнению с пятью бродячими собаками, которые его окружили и которые уже разозлились, потому что одной из них, это точно, он врезал лапой с когтями прямо по носу. Невдалеке возилась на грядках с зеленью какая-то старуха, один из псов принадлежал ей, я их раньше видел вместе, и я истошно заорал, чтобы она его убрала. Старуха переполошилась, но я уже бежал вниз, шлепая домашними тапками по лестничным пролетам. Чтобы обежать многоподъездный дом потребовалось время. За эти долгие минуты диспозиция не изменилась. Мирон же не мог убежать, а это зубастое зверье ходило кругами, оскалив пасти и рыча.

О чем я думал, бросаясь в бой с пятью собаками, не знаю, но сообразил поднять приличный камень и запустил его в самую крупную из них. И попал. Я бежал как ураган, хоть и в тапках, что-то орал, собаки среагировали на меня, и Мирка в этот момент отполз под балкон первого этажа. Старуха хотела оказать содействие и взять кота, но он и ее принял за собаку и укусил за руку. Странное дело, но собаки меня испугались, и я без опаски залез под балкон и выгреб оттуда невероятных размеров комок шерсти, плотно набитый землей, пылью и репьями. И только когда он оказался у меня на груди, я почувствовал, как из него ушел страх.

Но приключение продолжалось. Нес я моего маленького бойца аккуратно, боясь потревожить ушибы и раны, донес до ванны, опустил в нее, и осторожно в теплой воде с шампунем начал его купать. Потоки грязной воды потекли в сливное отверстие, но на том все и кончилось, потому что свалявшаяся в битве шерсть не поддавалась никакому мытью и чистке. Пришлось его слегка постричь, убирая из шерсти всякие липучки и комки земли, природная кошачья красота от этого, конечно, пострадала, ну, да без жертв настоящего благородства не бывает. На задних лапах он совсем не стоял, поэтому из ванны я достал его со всеми предосторожностями, укутал в большое банное полотенце и посадил в угол дивана, чтобы он мог на него облокачиваться. Целый день или больше он ничего не ел, не оправлялся, ничего не просил, я боялся, что он умрет, а я опять останусь один. Но в следующий вечер он лизнул молоко из блюдца, и у меня отлегло от сердца.

Так прошло три года. Мирон стал молодым крепким самостоятельным котом. По мере взросления у него пропала детская привязанность ко мне, а может, и не было ее вовсе, просто мне так казалось или я все нечаянно придумал. Пришло время разводиться с женой, надоела она мне, как горькая редька, пьяницей обзывала, алкоголиком, ну, кому такая понравится. Наверное, она свободы хотела, обычно этого мужики хотят, а тут баба. А в итоге получился раздел имущества и разъезд, передо мной же встал вопрос, как быть с Мироном. У меня работа, долгие командировки, с мужиками, опять же, иногда посидеть надо, не понравится это Мирону. Одному в пустой квартире тоскливо ему будет, а он же у меня домашний, не любит полуночных тусовок с другими котами с пением псалмов в подворотнях. И потом какое уж тут трехразовое питание, вареная рыбка, как в приличных домах. Думал я, думал, и говорю Настюхе, мол, дочь, забирай зверя себе, заботься о нем, ухаживай, так честно будет, и тебе радость, и Мирке не одиноко. На меня не дуйся, жизнь, она сложная штука. Что еще я мог объяснить ребенку? Что я оказался плохим папой, что не хотел ее обидеть, что когда-нибудь мы все равно будем вместе? Но разве здесь нужны слова...

Коты, они ведь все похожи друг на друга, как китайцы, но я почему-то уверен, если когда-нибудь увижу эту флегматичную морду, этот практически мудрый взгляд из-под чуть прикрытых черных век, сразу узнаю моего кота. А он заберется ко мне на грудь и проурчит что-нибудь про свою жизнь, полную приключений. Зачем я все это написал? Не поверите, любил я его, ушастого котенка Мирку, ставшего благородным черным котом с пронзительно синими умными глазами. И вообще, как бы я прожил без него эти три ужасных года...


Ю. Мещеряков г. Тамбов