# Шняга...

Борис Иванович Пинаев

...на Западе утвердились кишечно-желудочно-сексуальные ценности.

ШНЯГА, или Искушение рекламой


Нет, наверное, сегодня человека, хотя бы отчасти не охваченного рекламой. Всяк знает, что это такое, потому что видит каждый день. Отличительное ее свойство - назойливость, навязчивость. Реклама - от латинского reclamare - "кричать". Десятки всевозможных товаров, без коих легко обойтись, кричат нам с телеэкрана: купи нас, а потом жуй, глотай, намыливай и т.д. Нам объясняют: еда - это наслаждение вкусом, и жевательная резинка - это тоже наслаждение... Наслаждайтесь! Нам демонстрируют женщину и мыло и сообщают: "Камей" - неотразимое искусство обольщения... Обольщайтесь! Нам показывают особо прочные женские колготки и тут же выдают сенсацию: "Нашу любовь не разорвать никогда".


Телевидение рекламирует любовь - крепкую, как колготки. Я не думаю, что здесь одна только издевка. Это новый взгляд на любовь. Новоевропейский взгляд, которому по крайней мере полтысячелетия. Со времен Боккаччо и Рабле, со времен Ренессанса (так величают эпоху возрождения язычества в Европе) и так называемого Просвещения на Западе утвердились кишечно-желудочно-сексуальные ценности. Если Библия говорит: крепка, как смерть, любовь, то новый взгляд кощунственно мелочен и насмешлив: любовь крепка, как колготки.


Это "шняжный" взгляд на высокие духовные ценности. Честно говоря, со словом "шняга" я познакомился совсем недавно, прочитав некую рекламную газету. Ее назойливо заталкивают в наши почтовые ящики, хоть мы и не просим об этом. Каждый такой номер начинается с передовой статьи, где главный редактор преподает читателям "шняжное" мировоззрение.


Что это такое? Вот несколько цитат: "Обрусевшее "шняга" выдумали торгаши... Шняга - это всякий мелкий товар (дешевые игрушки, одежда и проч., и проч.). Товар, идущий в массе... И в то же время это не "ерунда", а вещи, нужные и приятные людям, приносящие солидный доход... Синонимов в русском языке практически нет. Наши спесивые (?!) предки все стремились к "высотам" и презирали мелочи. Если служить, то Богу, царю и Отечеству... Если думать, так над вселенскими вопросами. Если любить, то один раз, а соединяться - так до гробовой доски. Радоваться - только Воскресению..."


Как видим, "шняга" выступает в качестве альтернативы Богу, царю, Отечеству, вселенским вопросам, единственной любви, радости Воскресения. Как утверждает автор этих самых передовых в мире статей, "вся наша жизнь полна шняги и определяется ею... От сильных и высоких чувств - одна боль... Мы боимся слова "ничтожный". А зря. Эпоха титанов, крестных походов и гибельных страстей ушла навсегда. Поиск вечных истин и вечной любви прекращен. Дух нашего века - это простые радости и динамическая компоновка связей; вместо романов и поэм - колонка в ежедневной газете... Прелестные безделушки определяют стиль, определяют все".


Итак, вместо вечных истин и вечной любви рекламная газета предлагает нам "шнягу" и "динамическую компоновку связей". К сожалению, мир с радостью принимает это предложение. Еще в начале века св. Иоанн Кронштадтский горестно писал: "От подошвы ноги до темени головы нет в обществе здорового места: вся голова в язвах, все сердце исчахло; язвы, пятна, гноящиеся раны, неочищенные и необвязанные и несмягченные елеем. Если Господь Саваоф не оставил нам небольшого остатка, то мы были бы то же, что Содом, уподобились бы Гоморре... Чрево - стало идолом; постов совсем не держат, считая их тягостными; пирования и пьянство сделались явлениями постоянными; деньги - стали положительно современным кумиром, и для легкого приобретения их люди не пренебрегают никакими средствами, как бы они ни были неблагородны, нечестивы; все помыслы, заботы, забавы, в том числе и игра, словом - удовольствия, искательства, намерения, предприятия, даже учения направлены к земле; о небе, о небесном звании, о небесном учении и житии во многих домах нет и помину. Человек стал весь земля, весь прах!" (Новые грозные слова отца Иоанна Кронштадтского "О Страшном поистине Суде Божием грядущем и приближающемся". М., 1993. с.18, с.74-75).


Выходит, и реклама вообще, и рекламные газеты, и рекламное телевидение идут в ногу с эпохой. Если чрево стало идолом, деньги - кумиром, а вместо идеалов - "шняга", то и торговая реклама служит всем перечисленным господам: духовному ширпотребу, чреву и сребреникам. Естественно, я не имею в виду простую информацию о продаже болтов, гвоздей и масляной краски. Без такой информации не может работать современный производственный механизм. Конечно, этот механизм служит все тому же чреву, однако незатейливая реклама, занятая исключительно сообщением информации о товарах, не посягает на наши души.


Значит, журналист, работающий в этой "кричащей" сфере, вовсе не обречен быть представителем второй древнейшей профессии? Наверное, не обречен. Не все же мы отдаем душу маммоне. Ведь жанр сам по себе не определяет, на чьей стороне сердце автора. И роман можно написать грязный, и оперу, и даже передовую статью. Все зависит от наших духовных предпочтений.


Вот, например, в Екатеринбурге есть парфюмерная лавка, в одном из окон которой - симпатичное женское лицо, а в соседнем, простите великодушно, - голая женская задница. Достаточно одного взгляда, чтобы узнать очень многое о душевном устройстве автора этой рекламной композиции и о том, чем закончилась война между бесом и ангелом в его сердце.


Во-первых, он, конечно же, сторонник полного уравнения в правах человеческого лица и его смрадного антипода. То есть он активно и решительно борется с остатками стыдливости в нашем обществе, пропагандируя бесстыдство. До сих пор женщина публично обнажала эту часть своего туловища лишь в единственной ситуации - когда хотела кого-то очень сильно оскорбить. Этот "жест" был одним из самых непристойных. Тем самым, во-вторых, автор парфюмерной рекламы бросает вызов остаткам общественной, публичной благопристойности. Ежедневно мимо проходят тысячи людей, в том числе облеченных всевозможными государственными полномочиями, и ни один не пользуется ими, дабы призвать срамников к ответу. Да чего там - барельефному революционному матросу на другой стороне улицы несколько лет назад нарисовали срамоту - и ничего. Ни коммунистическая старушка, ни функционер РКРП, ни я сам, грешный, не пришли сюда с краской и не замазали непристойность. Что-то с нами происходит очень серьезное.


Неужели вхождение в так называемую западную цивилизацию неизбежно сопряжено с деградацией нравов? Наверное, такова плата за вход. Ведь за дверью нас ждет то же самое. Как свидетельствует американский иеромонах о. Серафим (Роуз), "в мирской жизни сегодня человек сталкивается не с отдельными искушениями, а с постоянным состоянием искушения то в виде повсеместной фоновой музыки, то в виде указателей и рекламы на городских улицах. Даже в семье телевидение часто становится тайным домоправителем, диктующим современные ценности, мнения, вкусы. Повсюду слышится призыв: живи сегодняшним днем, наслаждайся, расслабься, чувствуй себя хорошо. А подтекст другой, более мрачный: забудь о Боге и любой другой жизни, кроме настоящей, изгони из души всякий страх Божий и почитание святынь" (Иеромонах Серафим (Роуз). Православное воспитание и окружающий мир (Опыты православной педагогики. М., 1993. с.204).


Так что же нам делать, что делать православному человеку, когда реклама разврата, реклама насилия, реклама наживы бесстыдно лезет в глаза и в душу? Что? Ответ очень простой, известный каждому христианину: противостоять искушению, противостоять соблазнам. В конце концов можно выбросить телевизор. "И если глаз твой соблазняет тебя, вырви его: лучше тебе с одним глазом войти в Царствие Божие, нежели с двумя глазами быть ввержену в геенну огненную..." (От Марка. 9:47). Реклама кричит: потребляй! Или на языке полнокровного лозунга: "Всемерно удовлетворяй постоянно растущие физические потребности своего организма!" Это ли заповедал нам Христос? Нет, но совсем другое: "Не заботьтесь для души вашей, что вам есть и что пить, ни для тела вашего, во что одеваться. Душа не больше ли пищи, и тело - одежды? ...Итак, не заботьтесь и не говорите: "что нам есть?", или: "что пить?", или: "во что одеваться?" ПОТОМУ ЧТО ВСЕГО ЭТОГО ИЩУТ ЯЗЫЧНИКИ, и потому что Отец ваш Небесный ЗНАЕТ, ЧТО ВЫ ИМЕЕТЕ НУЖДУ ВО ВСЕМ ЭТОМ. Ищите же прежде Царствия Божия и правды Его, и это все приложится вам" (От Матфея. 6:25, 31-33).


Но современный человек в массе своей начинает с другого конца: он занят прежде всего тем, что есть и во что одеться, где отдохнуть, что посмотреть (в кино, в театре, на стадионе, на природе, за океаном и т.д.), что послушать, что понюхать, что выпить, что выкурить и проч. То есть это прежде всего чувственный человек, язычник, целиком отдавшийся удовлетворению своих чувственных, телесных потребностей, раздувший до невообразимых размеров эти потребности, забывший о Царстве Божием и правде Его. Забывший о едином на потребу, то есть о спасении души. Весь отдавшийся делу погибели.


Отличие современного человека от средневекового, глубоко и искренне искавшего единения с Богом, хорошо показал выдающийся русский ученый и православный монах Алексей Лосев: "Феодализм есть всегда традиционализм и отсутствие идеи прогресса (писано это в 30-е годы, и потому Лосев, недавно пришедший из концлагеря, говорил о "феодализме" и "феодальном человеке", а не о средневековом христианстве и христианине). Это очень стабильная и созерцательная система. Здесь сознание человека устремлено в личностные глубины бытия, своего и чужого; отсутствие развитой хозяйственной деятельности, неразвитость рассудка и примитивность техники и всей культурной жизни этому только способствовали. Феодальный человек не потому не имел развитой техники, что он был глуп и беспомощен, но потому, что она трансцедентально связана с культурой изолированно-рассудочных функций субъекта, а феодальный субъект - целостная личность.


И не потому здесь мало прогрессировала наука и люди были неграмотны, не знали настоящей медицины и санитарии и при каждой эпидемии мерли как мухи, что они были хуже современного культурного европейца, глупее его и ниже его. Но это было потому, что отвлеченная наука не нужна целостной личности (а мы сегодня - не целостные, но узко специализированные, частичные существа. - Б.П.), что грамотность в азбуке - дело слишком маленькое для глубин духовной жизни личности, что умирать в болезнях, нищете и грязи не только НЕ МЕШАЕТ СПАСЕНИЮ ДУШИ, НО СКОРЕЕ СПОСОБСТВУЕТ ЕМУ, так как этим развивается сознание его ничтожества и, следовательно, смирение перед абсолютной личностью (т.е. перед Богом. - Б.П.). Поэтому-то с феодальной точки зрения и является бессмыслицей всякое "освобождение" человека, и оно, строго говоря, отрицает весь экономический, художественный и научно-технический прогресс. Нельзя освободить совесть. Разве совесть может не быть свободной? Совесть только в одном случае может быть несвободной - это когда она затемнена... Максимальная свобода, какая возможна, уже человеку дана. Все прочие "свободы" есть только новое обезличение и закабаление, ЕСТЬ ТОЛЬКО ПОКЛОНЕНИЕ САТАНЕ" (История эстетических учений. А.Ф. Лосев. Форма - Стиль - Выражение. М., 1995. с.369-370).


Если вернуться к очень узкому предмету нашего разговора, т.е. к коммерческой рекламе идеологизированного типа, то теперь нам понятно, что она - всего лишь верхушка огромного айсберга, называемого современной безрелигиозной и даже антирелигиозной культурой и жизнью (в конце концов сводящейся к поклонению маммоне, утробе, сатане). Но для безрелигиозного человека нет ни Бога, ни сатаны, а объективной реальностью, данной нам в ощущениях, является одна лишь материя (или "шняга", с которой мы начали разговор). Однако личность, как бы ни старалась, никогда не сумеет свести себя окончательно к безличной, неодушевленной, неодухотворенной материи. Душа протестует, душа выпирает из материи - вопреки желаниям безрелигиозного человека. Иногда она даже болит, болит нестерпимо, и тогда человек все-таки вынужден выбирать: целиком и на веки вечные отдаться этой адской боли или найти радость, мир и покой - в Боге.


Борис ПИНАЕВ


P. S. А редактора упомянутой рекламной екатеринбургской газеты, конечно, жаль. Это, без сомнения, талантливый человек, только талант свой он зарыл в землю, в прах земной. Мне кажется, что хотя бы на исходе своих земных дней он все-таки поднимет лицо к Небу. Потому что меж его летучих строк часто сквозит тоска, свирепая человеческая тоска. Душа помимо осознанного человеческого желания ищет чего-то более высокого, чем крупный денежный счет в банке и сопряженные с ним земные наслаждения.


"Православная газета" (Екатеринбург), 1996


Редакция подчеркивает, что не во всем разделяет точку зрения автора материала.

+++