# Сказка о Чёрном Маге не простая.

Эмир Иванович Рыбак

Сказка о Чёрном Маге не простая.    Эмир Рыбак

(Детям и гурманам сказок к Новому Году и Рождеству)

Однажды утром увидел я через оконное стекло,

из горницы - светлицы, то, что так меня влекло

и сказочной таинственностью невольно текло:

- Далёкий чудный лес вдали  и чары злого колдуна,

но был он точно не балбес, молвою слыл за ведуна,

но шельмец и от плутовства, не от вина его вина.

И длань его была черна, но под перчаткой не видна,

козлика борода - способна ил достать ему со дна,

да и Весна ему видать, нисколько не нужна.

А чародея дальше опишу, а вас я слушать попрошу,

и ни каких - шу - шу,  шу - шу, а то я всё не расскажу.

Тихо, чтоб всё было понятно - тёте, деду, малышу:

И вот я кричу: - Мой лес! Приветствуй зарю,

а я тебе за это песню добрую сейчас спою!

Ты добрый, а добро терять нельзя, - я говорю.

Я мысленно вёл разговор с лесом и его обитателями,

как будто с детками или с лучшими приятелями,

любознательными читателями и тайн почитателями.

Зашелестели белые берёзки с чёрными осинами,

срывая росу - слёзки в мох с грибами - калинами,

в белых джинсах и с индейскими мокасинами.

- А в этот весенний майский день среди ветвей

вам снова запоёт мой кум, весёлый соловей,

а родничок, ты нам воду лей, кто хочет - пей.

А Солнца выспренний, золотой и яркий луч,

мигом пробьётся к нам даже из - за тёмных туч,

сломает чёрный обруч и сбросит с крутых круч.

Тут заулыбались, засмеялись ягодки с грибами,

танцуя вместе, меняясь друг с другом местами,

и милые губы  всё чаще встречались с губами.


- Ещё подует вам сюда сегодня южный ветерок,

чтоб землю нашу теплотой он нежно обволок

и будет Вам тёплый дождик и Радуги мосток.

И отозвалась мне братия тогда - же лесная,

пернатая, кудлатая, рогатая и чуток смешная

открывая врата Весны - зелёного, цветущего рая:

- Чик - чирик - тик - тик! Чик - чирик - ток - ток!

- Нам подует тёплый ветерок, ждём через часок!

По деревьям, траве, кустам пойдёт золото - сок!

- Вот смотрите - Вам Солнце шлёт свои лучи,

даже тем, кто на печи, ждёт на именины калачи.

- Песня кума - соловья смелей в лесу звучи,

ты сорока, не кричи, а медведь, малых не топчи.

И зацвёл каштан, ландыши для души и сирень -

это ароматом цветов замела  Весну метель,

после тёмной ночи к нам вернулся добрый день.

- А я ночью со злым колдуном во сне сражался,

и поверьте мне, ни на грамм ему не поддался,

и через его зловредную паутину прорвался.

Пани - Ночь он опоил, чтобы мрак на Земле остался.

А я Солнце известил, а плащ его от лучей порвался,

он впервые испугался,  не смеялся,  в кроху сжался.

А Вы теперь смотрите все в лесу, птицы, звери,

не пускайте его в свой дом и закройте двери,

не нужны Вам его чёрные ужасные метели,

чтобы они вас с потрохами мигом не съели.

- Ходит он в чёрном плаще, едва сутулясь,

злобно смотрит из - подо лба, на любого дуясь,

в доброго дядю маскируясь, а внутри беснуясь.

А на левой руке его белая, кожаная перчатка,

и на правой золотая с чёрным камешком печатка -

элегантный мужчина, тёмная лошадка - загадка.

Чуть ближе - он милый подхалим и улыбается,

в глаза твои войти тотчас незаметно старается,

а чёрный коготок левой руки его легко сжимается,

и покрутить чёрный камешек неприметно пытается,

что имеет на правой руке, на золотом кольце,

гипноз удава - всё в одном из многих лиц лице,

на этом древнем, омоложенном вырее - жреце.

Бойтесь долго смотреть незнакомцу в глаза -

энергию высосет, в вас появится тоска - коза,

душу перекрутит и опалит, чёртова звезда.

Не знаю, как в сон мой ночью тайно ворвался,

заговорить мою душу и купить её совался,

но на уловки его я с трудом не дался.

А встретил я Мага сего в ночном магазине,

под вывеской о самом вкусном маргарине,

так и надо разине, не имея, его я в корзине.

Это был модно одетый средних лет мужчина,

с бородкой, чёрные очи, на вид - господина,

не бирючина, а видный, стало быть, купчина.

Он чёрную шляпу  слегка вверх приподнял,

поздоровался и перчатку с правой руки снял,

достойными манерами опьянял, будто пленял.

Я зашел в магазин купить масла к бутерброду,

но было очень поздно, чего не делал сроду,

и не было покупателей купить хотя бы воду.

- Да разве можно тут купить натуральное масло?

- проговорил он, нежно, прекрасно и безопасно,

и, почувствовав, что мало, добавил сладко - гласно:

- Я мог бы домашнего, крестьянского предложить,

пройти со мной ко мне домой и вопрос решить,

Вам хочу помочь, удружить и заботой окружить.

Моя воинская подготовка чего - то ещё значила.

Немного подумав, я отказался, а его это озадачило,

дело не заладило, а его взъерошило и остолбнячило.

- А может быть, мы чайку хорошего попьём,

вдвоём под караоке вместе с дамами споём,

и пиво, винцо, водочку, коньяк ещё возьмём?

Сославшись Магу, что мне утром на работу,

я отклонил его назойливо - отцовскую заботу,

он пел не ту ноту - дело было не в субботу.

Он тут же едва под потолок орлом не взвился,

удивился, скривился, растравился, не вдохновился,

взгляд мой не поймал и резво со мною простился.

Он к кассе полетел, ногами пола не касаясь,

как будто от огня, не от меня, мигом спасаясь.

Слегка и я оторопел, и бросился за ним, не маясь.

Свет от фонаря при выходе его, тотчас погас,

тихо, словно это закрылся единственный глаз

и на облако ведьмак взлетел, как конь Пегас.

Мне так хотелось полететь, его догнать,

узнать, не проиграть с ним мозговую кладь,

что чудом от земли я оторвался, чтоб летать.

Мне это удалось и все срослось необыкновенно,

как - то сокровенно и было очень вдохновенно,

но я мало и медленно летал - не мог мгновенно.

И пришлось мне попотеть, чтобы легко лететь,

и эквилибр сберечь, а то ветер мной  стал вертеть,

ещё набрать необходимую высоту и не сомлеть.

Когда - то пробовал взлетать на пару минут,

на пять минут, а тут высота и звёзды влекут,

и толкнут, боднут. Эх, не взял с собой я кнут,

а голыми руками они меня, верно, не возьмут.

А Месяц то проснулся и из - за тучи улыбнулся,

а я встрепенулся и с ним озорно перемигнулся,

и увидел, как ведьмак за излучину реки метнулся.

Но было далеко над лесом с ветерком то гнаться

и с Бабой Ягой в ступе внезапно повстречаться,

как бык с неугодным ему бодаться и спознаться.

Я оторопел и оробел, и обомлел я в одночасье,

мог шею, голову сломать и на руке ещё запястье,

ведь встреча с этой дамой сулит лишь несчастье.

А скорость добрую тогда уже кажись, набрал

и как мне тормозит, не знал. Орал: - Аврал!

- Ну, кто тебя сюда то звал? А я, едва не умирал.

Финал - таран и как всегда таки было внезапно,

резко с ней обнялись и поцеловались, все понятно,

мы встретились спонтанно и видно неослабно.

С сударушкой зело перепугались, но в воздухе остались.

Она сначала надулась. Внезапный поцелуй - шатались,

а потом расхохотались и мирно с нею побратались.

Успела сказать: Ети твою пядь, на лбу измерять -

это новый жених или зять - тебе нечего терять.

- Одобрять, не доверять, ни послать, а воспарять.

Её, как рыцарь, держал я на руках перед собой.

- А что ж ты на дам, кидаешься, сокол ясный мой? -

спросила леди, созерцая меня под полной Луной.

- Позвольте приветствовать Вас, сударыня!

У Вас, гордая осанка, благородство, боярыня.

- Да, мой род знатен и до сих пор продолжается,

В России, Европе, Азии, Америке, но меня чуждается

и обижается, пусть здравствует и умножается.

- Вот ты гуторишь, что у меня гордая осанка,

а я живу в лесу, как гриб плохой - поганка.

Я независимая амазонка или все ж спартанка.

Я был у этой летающей леди, как в капкане,

или на аркане, а казалось, на затихшем вулкане,

мозги свистели. Всё было, как в потном тумане.

Тёмная Фея: ей не более за пятьдесят годов,

бледное лицо без морщин - беглец городов,

видать ушла от не ладов и неправедных трудов.

Обыкновенный нос, не крючковат, не рос стократ,

а двойной частокол зубов - белый тес рос, сто карат,

у хирургов красоты, протезистов - модный плакат.

Губы не африканки, сочны сочни, помада не яркая,

чёрные ресницы веер - опахал, красочно - жаркая.

Говорила то, быстро, то степенно, воркуя, не каркая.

Я ей в глаза глядел, едва, едва не утонул - бездна

и не уснул, чихнул, в носу запершило. Где, скверна?

Не бедна и первое впечатление о ней, что не вредна.

Чудо - платье - сари у  статной леди - балерины -

описать её достоинств не хватит текста половины.

- Гордая осанка и не только, это и ювелирная огранка,

и что Боже упаси, слово подбираю, Вы не шарлатанка

и хлебосольны, Вы ведь, как скатерть - самобранка.

- Меня, Бабу Язю, давным-давно никто не любит.

- До меня уже дошло, что дурное дело меня сгубит.

- Где муж - милок, его то нет, кто же приголубит?

- А раз нет, то чаевничать с пирогами не придёт.

Кто же одичавшую сиротку к сердцу прижмёт?

От дум огонь душу жжёт. Кто добро моё зачтёт?

- Да с Вами и вкуснейшими надеюсь пирогами,

я готов часами беседовать с Вами лишь стихами.

Не будем же мы с Вами мелюзгами - врагами.

Ой, ой, сладко поёшь и льстишь сокол ясный,

знать, изнутри хитёр, а с виду, беспристрастный.

Хочешь посетить весь околоток мой частный?

А ты, воевода? Барон балтийский, шведский?

Виконт чудной, французский, аль, немецкий?

Стало быть, что Вы сударь великосветский?

Я, Вам, Баб Язя, всё по полочкам изложил бы,

да нет укромного местечка, нет тихой избы,

и не поиграешь в абы - кабы - дабы, нет нужды.

- Куда же ты летел над ночным и тёмным лесом?

С каким интересом, на встречу с девой, аль к бесу?

Возможно, я познакомилась с новым Геркулесом?

Не устаю дивиться право, доведчик тут сыскался,

тебя то нечем донимать, ты бы у меня остался.

У меня бы обогрелся, пообщался и не замарался.

Не в тот ли край загадочной попал я ныне леди-пани,

что Ирица зовётся, в те - ли сел я ноне с вами сани.

Я не налоговый инспектор в поисках державе дани.

А садись-ка боярин - воевода в мою треногу-ступу,

я мигом тебя с ветерком к избушке прокачу, ту - ту.

Не будет холодно, ни жарко и не будешь в поту.

Летим ко мне, я познакомлю с чёрным котом,

не с козлом, на мой лесной тихий аэродром.

Кот чёрен - хром из сапога и охраняет мой дом,

и поможет мешать дела кроитьТудею потом.

В ушах зашумело и совсем тихо так стало,

под избушкой чёрное пушистое манто лежало.

- Барон Том - кот, - мяукнувши,  оно сказало.


- Мир вашему дому хозяева лет тыщ двести!

Здравствуй!  Вот тебе пан Том сосиски в тесте.

Мы, что, уже на месте? Живете с Томом вместе?


- Вот так домик - теремок на двух куриных ногах! -

удивляясь, сыпал я словами, - Не был в сих местах.

- Красота! Чудо - теремок на острове, на болотах.

-Только над ним военная масксеть - камуфляж,

а перед домиком бассейн и искусственный пляж,

ставни окон расписные, окна разноцвет - витраж.

- Рада, что понравилось. Прошу Вас в дом.

Он уютный, как у знати и поэтому знаком -

светлицы, кухня, ванны, туалеты, спальни - сон.

Тебе там не спать, тяжело будет поднять,

тебе нужно в ванную - душ и оберег принять,

времени в обрез, а нам его нельзя терять.

Я приглашаю тебя только в две светлицы,

в третьей, ход в мир иной и скрипят половицы,

там я безобразная старуха, кошмар сниться.

- А Вы крещёная?  Крест-серебро сверкает, -

это умиляет государыня леса, от Вас свет тает,

Рыбка Золотая, желания сполняет - это увлекает.

- А я ТВ - тарелки купила, интернет подсоединила

и такое о себе узнала, что выла, горевала, голосила.

Мне жизнь моя мерзкая опротивела, опостыла.

Постилась долго и молилась, покаялась в грехах

и крестилась я далеко, в монастыре, в горах,

в ситцевом сарафане, а не в нарядах- мехах.

Свидание наше в горенке дольше затянулось,

настроение нам улыбнулось, а уныние свернулось,

Луна сверкала, а нам пел сверчок, во - повелось.

- А я баньку истопила, блинов с пирогами напекла,

,,клюковку" сама не пила, тебя родимого ждала,

каким то внутренним чутьем жила. Я не спала.

Ополоснулся я быстро травяными настоями,

нежась и любуясь этими царскими покоями,

и заведенными здесь с недавних пор устоями.

От чудесных омовений разными снадобьями

я получил от злых чар защиту - знать слоями

и ловушки для них, что образовались гроздьями.

Блины и пироги со сметаной, медом глотались,

мной, как пылесосом, к ,,клюковке" не прикасались,

мы собирались на дело - общались и совещались.

Я встречу с Чёрным Магом вкратце описал,

и какой интерес взлететь и лететь принуждал,

как прытко он перед моим тараном убежал.

- Милейший орлик - молодец, но ты скворец - храбрец.

Узнать тайну Мага, а оплошность и тебе, конец,

а доброе дело творить - это всем царский венец.

- Ты меня не зови Бабой Ягой, поколочу - тя кочергой

егоза чудной, плут озорной и казак смешной,

будешь кругами ходить, как кот в кино, с чернотой.

Ночная летчица долго не отвечала, и всё молчала.

- Не хотелось бы мне это дело ворошить, - сказала.

Но, так тому и быть! - негромко мне прошептала.

- Я помогу. У него была и дружбы от него ждала,

но он сухарь, а не сударь, хитрее беса, чёрная скала.

Вот такие брат дела - дружбу залила смола.

Он за нос меня водил и доброту свободно пил,

пока хватало сил, поэтому он мне и не мил,

как пощечину влепил и как будто ослепил.

Потом Маг сей и, обжился. От меня отдалился.

Книгу Чёрную читал, не знаю, где взял, не хвалился.

Чёрными делами, как сажей трубочист очернился.

Он возомнил себя всесильным и всемирным Магом,

в шутку, (дом в глуши, он злится), зову: Сельмагом.

Живёт в тереме у реки, у Чёрных Скал с оврагом.

Соседка его пани - Ночь живёт в тех Скалах,

разъезжающая на трёх невидимых архарах,

выкраивающая свои часы суток по своим лекалам.

Она давно отшельницей в Чёрной пещере живёт,

из века в век, из года в год на Землю тьму несёт.

А северное сияние ей привет шлёт и молоко льёт.

А новый сосед - ведьмак к ней то зачастил,

и изысканной галантной учтивостью покорил,

но дружбу-кашу пересолил, чёрное зло приютил.

Сей Маг, на поздний ужин нас приглашал,

к нолю часов и чтоб ему никто - то не мешал,

бегал, за стол сажал, нам ноги топтал.

Он хотел познать наш кладезь колдовства

и нам на балу всё подливал бальзаму и вина,

и натянулась тетива, от шельмовства борова.

А мы обе знаем уйму свойств камней, кустов,

деревьев, трав, цветов. И металлов, львов,

котов, орлов и даже китов - это без слов.

Колдуну нужно много грешных душ для дела,

а помогать ему я вовсе не хотела и не смела

и совесть, что осталась, мне делать не велела.

Не было бы только у него заказчика - Сатаны,

мы с ним всё чаще спорим, мои дела вредны

для чёрной братии. Хотят лишить метлы, ступы.

Я души грешников сопровождаю на тот Свет

тысячи лет, а тут я не грешу и как инок Пересвет

сражусь с тёмной силой, что вредит мне в этот век.

При Томе - бароне никто нас не подслушает,

а Чёрную Книгу отберём у Тудея, час тукает.

Освободим заблудшие души,  а то замучают

соблазнители - подстрекатели и скушают.

Стратегия генеральная у нас уже есть,

и тут мы не будем использовать месть,

а в тактике должны расчёт мы иметь.

Мы с ночной летчицей долго не совещались,

захватили Тома - барона в ступу и помчались,

а звёзды с Луной, при виде нас, не удивлялись.

Для дальнейших событий готовлю я чернила

и ручку добротную, чтобы изящно чертила.

Пусть не смущает концовка - это добрая сила.

И продолжение узнает тот, кто любит Сказки,

наберется терпения и готовит к Зиме салазки.

Милые друзья, имейте все Вы Силу Воли,

не поддавайтесь провокациям Вы Моли,

чтоб не сидеть в тюрьме, а быть в поле,

в лесу, в саду, в парке - на вольном просторе.

Вот и не закончил детки сказочку я не простую,

новую и совсем для всех, возможно, что иную...

Черновик 2011года - редакция - Литва. 2015.12.18.