# Наш╕ муки. 6ч. Балтийский хутор - Латвия

Андр╕й, Рибак Гончарук

7 ч. Балт╕йський хут╕р - Латв╕я. Балтийский хутор - Латвия.

(сперва на украинском языке, а ниже перевод на русский язык)

Ось нарешт╕ у нас на горизонт╕ появився якийсь латв╕йський хут╕р.

╤ в наших мозках заро╖лись думки: - Куди ╕ти? До яко╖ хати? Хто в н╕й живе, друг чи ворог?

Бо ми не мали певних в╕домостей, про те, як м╕сцев╕ жител╕ - латиш╕ в╕дносяться до солдат╕в - вт╕кач╕в з н╕мецького табору для радянських людей. Тому що латиш╕ лише р╕к як вв╕йшли до складу Радянського Союзу. Ми з Павлом про це знали, тому так довго роздумували що робити.

-- Треба шукати б╕дняцький хут╕р. Б╕дняки нам допоможуть. - висловив я свою думку.

-- Так. Правильно! Вони теж ненавидять фашист╕в, - в╕дказав мен╕ Павло.

-- Нам необх╕дна ╖хня допомога, - кажу я Павлов╕. - Нам необх╕дн╕ харч╕, ╕накше ми загинемо.

-- Та я розум╕ю це, як ╕ ти. Треба п╕д╕йти ╕ розв╕дати, що й до чого, - в╕дпов╕в м╕й побратим.

В це час довкола вже розвиднилося. Крижаний в╕тер, що в╕льно гуляв по цих просторах повол╕ вщухав. Ми направились до одинокого сараю, який знаходився трохи на в╕ддал╕ в╕д жило╖ буд╕вл╕. П╕д╕йшовши ближче, ми вчули ароматний подих запашного с╕на заготовленого худоб╕ на зиму.

-- Ми тут будемо в╕дпочивати ╕ зв╕дси будем вивчати м╕сцев╕сть, та як поводяться мешканц╕ хутор╕в, як╕ тут жив╕ть, - виклав свою ╕дею м╕й товариш.

По похилому скату с╕на, допомагаючи один одному, ми ледве видряпалися на верх╕вку ц╕╓╖ скирти. Закопавшись в с╕но з головою, ми дали бажаний в╕дпочинок стомленому, виснаженому т╕лу - орган╕зму. В╕дпочивши ╕ з╕гр╕всь в с╕н╕, Павло витяг з кишен╕ засушен╕ ╕ заготовлен╕ хл╕бн╕ тонк╕ скоринки хл╕ба. В╕н вид╕лив по парочц╕ ╖х кожному з нас, а ╕нш╕ сховав в кишеню. Ми довго розсмоктували ц╕ скоринки, розтягуючи задоволення. Пот╕м м╕й старший товариш - лейтенант поповз до маленького в╕конечка спостер╕гати, що робиться навкруги.

-- Ввечер╕ п╕демо в напрямку Б╕лорус╕╖, на п╕вденний сх╕д, - думав я, лежачи на с╕н╕. Хай Павло вир╕шу╓ наше майбутн╓. Може йому самому прийдеться йти. Але Павло мене не залишить, - м╕ркував я. Про це я знав. ╤ на душ╕ стало св╕тл╕ше. Але ж я зовс╕м хворий ╕ далеко не зможу ╕ти.

-- Ох, о хох! Щ╕льно в лоб б'╓ горох! Яка не рад╕сна наша воля. Нам за н╕ч потр╕бно пройти хоч 40 км. А я не можу п╕сля н╕чно╖ мандр╕вки п╕двестись. Сам не знаю, що будемо робити з╕ мною. Б╕дний Павло. Я ж можу зв'язати його по руках ╕ ногах. Як би його вмовити, щоб в╕н залишив мене, а сам йшов до старого кордону. Мен╕ все одно гинути, а в╕н ще може йти. В╕н може добратись до сво╖х.

Тим часом м╕й сп╕льник д╕брався до слухового в╕кна на горищ╕ клун╕ з с╕ном. Перед ним в╕дкрилася широка панорама м╕сцевого ланшафта. В╕тер розв╕яв купчасто-дощов╕ хмари. День передбачався ясний. Сонячне пром╕ння наче поливало райдужним сяйвом одинок╕ буд╕вл╕ хутору. Неподал╕к, у вибалку, над струмком, стояла одинока лазня, збудована в зруб. Нижче не╖ невелика гребля, що обросла високою осокою. А навпроти на високому пагорб╕ красувалася гарна, велика хата, до яко╖ був прибудований хл╕в з червоного каменю. Трохи в╕д не╖, в сторонц╕ стояла ще одна клуня, покрита новою дранкою. В╕д клун╕ до само╖ хати простягалась штахетна огорожа.

Мен╕ ж в голов╕ без перестану ро╖лись р╕зн╕ думи. Сон чомусь не йшов, хоча я був надто стомлений ╕ хворий. Поповз ╕ я до Павла. Притулившись л╕вим плечем до арцаба, а правою рукою до ялиново╖ дошки ╕ близько притулився одним оком до вузько╖ щ╕лини м╕ж дошками. Через щ╕лину ╕ я теж все це побачив, що й в╕н. Я любувався чудовою природою цього краю.

-- Дивись, Андр╕й, на мою думку, це заможний хут╕р. Будинок, лазня, клун╕, штахетна огорожа, - сказав м╕й напарник.

Раптом в хл╕в╕ в╕дчинилася широка брама. На обор╕ появились вгодован╕ свин╕. За ними появилась справна молодиця, несучи на широких плечах кошик ╕з с╕ном. А незабаром господар хутору вив╕в ╕з стайн╕ сит╕ кон╕, впрягаючи ╖х в в╕з.

-- Так, це заможний хут╕р, - пом╕зкували ми ╕ р╕шили до них за пом╕ччю не заходити, а почекати трохи ╕ ввечер╕ п╕ти зв╕дси.

-- Нам ц╕╓╖ ноч╕ потр╕бно в╕д╕йти якомога дал╕ в╕д колишнього н╕мецького табору, - мовив я.

-- Ти Андр╕й ма╓ш рац╕ю в цьому випадку, а дал╕ ми встановимо зв'язок з м╕сцевим населенням, - в╕дпов╕в мен╕ Павло.

Ясного, морозного вечора ми з Павлом вирушили в дорогу. Полярна зоря вказувала нам потр╕бний напрямок. Ми йшли на п╕вн╕чний сх╕д. Важко було обминати розс╕ян╕ хутори. Ми йшли то шляхом, а то навпростець оминаючи осел╕. Я вже трохи оговтався в╕д н╕чних мандр╕в ╕ трохи жвав╕ше рухався, ще мороз помагав. Та все ж ми плинули пов╕льно, щоби н╕кому сторонньому не попасти на оч╕ ╕ збер╕гаючи сили. Та й так, що я скоро почав в╕дставати в╕д Павла. В╕н часто зупинявся ╕ чекав мене. Тарахкот╕ння в╕за заставило нас звернути в кущ╕. А коли п╕двода про╖хала, ми попростували дал╕. Хоча ╕ти було важко, я не просив в╕дпочинку, бо знав: якщо сяду, то вже не встану. Я не зможу п╕двестись. Десь за п╕вн╕ч я зовс╕м зморився ╕ побратим помагав мен╕ йти п╕дтримуючи. Нарешт╕ ми звалилися на землю, як повн╕ лантухи скарбу. Я зразу ж заплющив оч╕ ╕ задр╕мав. Через певний час проснулись обидва тремтячи в╕д холоду. Розтерли задуб╕л╕ к╕нц╕вки рук ╕ н╕г. Павло п╕дв╕вся першим, намагаючись поставити мене на ноги. А я ледве тримався на ногах, але йшов вперед.

Ск╕льки пройшли т╕╓╖ ноч╕ ми не знали. Вдосв╕та мороз посилився.

Ми мерзли, але продовжували йти. Знали: сид╕ти не можна. Замерзнемо. Запалав край неба. Ось - ось з╕йде сонце. Недалеко в╕д невеличкого хутору я впав. Побратим вже б╕льше не зм╕г п╕дняти мене на ноги.

-- ╤ди сам! Благаю тебе, ╕ди, мен╕ все одно. Що буде, те й буде. А ти йди, - просив я товариша.

-- Я тебе самого не залишу. Ти в╕дпочинь, а я п╕ду на цей хут╕р ╕ розпитаю дещо. Д╕стану харч╕в, а ввечер╕ п╕демо дал╕. Якщо ╕ вечором не зможеш ╕ти, то я тебе десь влаштую, а тод╕ п╕ду, сам - в╕дпов╕в мен╕ Павло.

В╕н п╕шов до хати, яка стояла на пагорбку. А я лежав на дороз╕ ╕ дивився всл╕д ц╕й добр╕й, ╕ щир╕й людин╕.

Раптом назустр╕ч Павлов╕ ╕з -за л╕су по шляху риссю ви╖хала п╕двода. М╕й товариш вмить звернув в кущ╕, в цю ж секунду пролунав постр╕л. Я з переляку п╕дв╕вся на ноги, але зразу ж впав на землю. З п╕дводи з╕скочило два чолов╕ки. Один поб╕г за Павлом, а другий кинувся домене, наставляючи караб╕н прямо в груди.

-- П╕дн╕майся! Йди за мною! - загарчав в╕н до мене.

-- Я не можу встати, роби з╕ мною, що хочеш, - у в╕дча╖ вирвав слова ╕з горлянки я.

-- Хай буде так, лежачого не б'ють, - цин╕чно пробасив незнайомець.

Той, що поб╕г за мо╖м спасителем Павлом, уже п╕д'╖хав до нас.

Зупинивши коней, самовдоволено пробасив: - Тому вже капут!

-- Хай не т╕ка╓ комун╕ст!

╤ це все, що я зрозум╕в. Дал╕ вони говорили м╕ж собою по - латишськи, чи по - литовськи. Нарешт╕ один звернувся до мене по - рос╕йськи: Ти зв╕дки тут взявся? З табору? Сюди д╕йшов, а дальше не можеш йти? - ╕рон╕чно запитав мене шуцман. - може п╕двезти тебе?

-- Зараз п╕двеземо, - посм╕хнувшись ╕ засм╕явшись з напарником видавив з себе слова другий шуцман.

В╕н схопив мене, як кошеня, за шинель ╕ викинув на в╕з. Але в цю щасливу для мене хвилину по шляху над'╖хала ╕нша п╕двода ╕ зупинилась б╕ля нас.

-- Sveiki! - прив╕тався до них незнайомець.

-- Sveiki! Sveiki! Свояк╕. Якщо ти не жарту╓ш, - в╕дпов╕в один з пол╕ца╖в.

Тод╕ нев╕домий мен╕ чолов╕к звернувся до мене:

-- Ти зв╕дки тут взявся?

-- З табору вт╕к.

-- Руський?

-- Н╕. Укра╖нець.

-- Це видно, що в╕н руський по духу ╕ православний, - сказав нев╕домий, звертаючись до пол╕ца╖в.

-- В╕ддайте мен╕ його, нав╕що в╕н вам потр╕бний. Ви в╕двезете його в таб╕р, а в╕н через день - два загине. Яка вам користь? Т╕льки душу забрудните, - продовжував селянин.

-- Та яка там душа в комун╕ста?

-- Який в╕н комун╕ст? - це ще хлопчина, дев'ятнадцять л╕т в╕д народження, - сказав селянин.

-- А тоб╕ жалко його, чи що? - см╕ючись запитав шуцман.

-- Жалко, чи н╕, але в╕н мен╕ дома згодиться. Очуня╓ ╕ буде тварин доглядати. Я давно хот╕в взяти в Прейлях, та не було православних. Ви зна╓те наш╕ традиц╕╖: не православний не може жити в наш╕м дом╕. Мен╕ все одно, а мати не позволя╓.

-- А проти вол╕ матер╕ н╕чого не вд╕╓ш. Якщо ж ви мен╕ його в╕дда╓те, то получите за нього добру оплату. Маю четверть бутля сивухи, барило пива, сало, масло, всяка закуска ╓. Я ╖ду в╕д брата ╕ думав завернути в вашу волость. Думав: може випадково у ваш╕й волост╕ буде потр╕бний мен╕ чолов╕к. А тут якраз трапилась нагода. Ну що, берете оплату, - запитав хуторянин.

-- Аякже! - каже перший зрадник, - такий могорич втрачати, то гр╕х.

-- Давай! - виригнув другий зрадник.

╤ вони вдарили по руках, н╕би купують ╕ продають на торговиц╕ худобу.

Шуцмани забрали оковиту з продуктами ╕ один см╕ючись сказав:

-- Треба пошукати того другого, ми ще за нього в╕зьмемо добрий могорич.

-- В╕н руський? - ще раз запитав мене один з пол╕ца╖в.

-- Н╕, в╕н узбек, - в╕дпов╕в я, над╕ючись, що зрадники не п╕дуть вдруге шукати Павла. Може в╕н поранений ╕ десь в╕дповз в сторону, - м╕ркував я.

Тим часом м╕й господар в╕дломив шматок хл╕ба, подав мен╕ в руки ╕ сказав: - ╥ж сам хл╕б, сала тоб╕ не можна ╖сти, ти дуже виснажений. Я щиро подякував йому за це.

Один шуцман поправляв попругу на конев╕, а другий п╕шов шукати Павла. Але в╕н швидко повернувся ╕ сердито гукнув:

-- Його там не ма╓!

-- В╕н прикинувся убитим ╕ обманув тебе, - посм╕хаючись прогорланив другий пол╕цай.

-- В╕д мене ще н╕ один за╓ць не вт╕к. Може в╕дповз в сторону?

-- Хай соб╕ повзе, хоч у свою Рос╕ю. Я за нього не в╕дпов╕даю.

-- ╥демо швидше до мене, то там ми добре вип'╓мо! От бачиш Петя, як нам добряче повезло.

Вони розвернули п╕дводу ╕ по╖хали соб╕ туди, зв╕дки ╖хали сюди. А ми по╖хали на хут╕р Агаповка, Прейльско╖ волост╕, так сказав мен╕ м╕й новий попутчик ╕ рят╕вник Клемент╕й. Так в╕н себе назвав.

На пороз╕ дому мене зустр╕ла досить ще м╕цна, високого росту бабуся, яку звали Маврою. Вона дуже схвилювалась, побачивши мене в такому жахливому стан╕. Я ледве тримався на ногах. Ступивши крок вперед, упав на с╕нн╕м пороз╕. Бабуся стала проклинати фашист╕в: - За що ц╕ нелюди так мучать невинних людей? Де на них кара Господня? Що вони роблять з православними людом? Вони не мають Бога в душ╕. Щоби вони н╕коли не бачили сво╖х д╕тей!

-- Досить! - мовив Климент╕й, що прив╕з мене.

Це старший ╖╖ син, про це я дов╕дався п╕зн╕ше. В╕н допом╕г мен╕ зайти до хати. Поглядаючи на мене Климент╕й спок╕йно сказав до молодо╖ ж╕нки: - Феня - сестричко, дай йому щось по╖сти, т╕льки не жирного.

-- Де в нас зараз те жирне, зараз у нас святий п╕ст.

То вона кудись швидко шаснула ╕ принесла миску борщу, шматок хл╕ба, ложку ╕ поставила все це на стол╕. Я з великими труднощами п╕дв╕вся з лавки ╕ пошкандибав до столу. З'╖вши к╕лька ложок борщу, я почув себе дуже погано ╕ знеможено схилився на ст╕л.

-- Що з тобою? - схвильовано запитала бабуся Мавра, дивлячись то на мене, то на Климент╕я.

-- Це в╕д голоду. В╕н мабуть довго н╕чого не ╖в, - в╕дпов╕в Климент╕й.

-- Мерщ╕й скидай з себе свою одежину, а ти Феня дай тепло╖ води ╕ цебер щоб помити солдата. Пот╕м переодягнешся ось в цю мирну одежину ╕ ляжеш на л╕жко спочити, - сказала з сумом в очах Мавра.

Вс╕, кр╕м бабус╕ Маври вийшли, а вона швидко мене помила, помогла переодягатись ╕ я зразу ж звалися на л╕жко в об╕йми бога сну Морф╕ю. Проте через деякий час проснувся в╕д гострого болю в шлунку. Захот╕в вийти в туалет, але сам не м╕г п╕двестись з л╕жка.

На пом╕ч мен╕ прийшла баба Мавра, яка допомогла мен╕ доплентатись туди ╕ назад в хату. А важкий сон нал╕з на мене тонами ваги ╕ розчавив на л╕жку. Я спав в поту на т╕л╕ ╕ марах в голов╕ до ранку. А з ранку весь день мене мучив гострий б╕ль у шлунку. Я не м╕г н╕чого ╖сти, хоча був страшенно голодний ╕ виснажений.

Зранку Климент Фом╕ч запряг кон╕ ╕ по╖хав в Прельц╕, де знаходилась управа волост╕, з метою приписати мене до сво╓╖ с╕м'╖. А ввечер╕ в╕н при╖хав додому ╕ розпов╕в вс╕м нам що було в управ╕ волост╕. Климент╕ю було дуже важко вмовити старосту, щоб той потурбувався перед н╕мецьким комендантом про мою прописку до сво╓╖ с╕м'╖. Але все ж мене приписали до ╖х с╕м'╖.

-- Як тво╖ справи? Як здоров'я? - згодом спитав мене Климент.

-- Н╕чого, все в порядку, над╕юсь все погане пройде, - ледве вимовив я.

-- Не журись, Андр╕ю, бабка Мавра швидко поставить тебе на ноги, - п╕дбадьорив в╕н мене.

Але не так легко було мене поставити мене на т╕ попухл╕ в╕д голоду ╕ тривалого переходу з табору на волю. Баба Мавра готовила для мене пиття з л╕карських рослин, щоб побороти шлункову хворобу.

Вона день ╕ н╕ч, як р╕дна мати доглядала мене ╕ прикладала в╕дчайдушн╕ зусилля, велетенську увагу в мо╓му л╕куванн╕. А ск╕льки ночей ╕з - за мо╓╖ недуги вона недосипала, зв╕сно одному Господу Богу. Як я часто згадую цю добродушну, чуйну до хворого, рел╕г╕йну в сво╖х поглядах на людське життя, бабусю Мавру.

Низький укл╕н ╖й до земл╕ в╕д мене за ╖╖ турботу до мене, як ╕ Климент╕ю, Фен╕ ╕ ╕ншим людям, що в той час оточували мене.

Дуже часто д╕м Михайлових в╕дв╕дували його двоюр╕дн╕ брати. Старший ╕з них - Денис Лукапьоров. В╕н, до окупац╕╖ фашистами Латв╕╖, проживав у столиц╕ - Риз╕. А тепер ховаючись в╕д окупант╕в, повернувся в р╕дний хут╕р. На хутор╕ не знали, що в╕н комун╕ст. але Одного разу в╕н випадково проговорився, але не злякався цього, знаючи, що я н╕кому не розкажу про це. А ще два молодш╕ брати були комсомольцями, як ╕ я. То в хат╕ п╕д час довгих з осен╕ вечор╕в створилася дружня дов╕рлива обстановка м╕ж мною ╕ оточуючими мене людьми. Вони часто розказували мен╕ останн╕ новини в Латв╕╖ ╕ про те, де приблизно воюють н╕мецьк╕ в╕йськов╕ частини з радянськими в╕йськами. Так в╕д них я взнав про розгром радянськими в╕йськами фашист╕в п╕д Москвою, та про геро╖чну ст╕йк╕сть м╕ста Лен╕нграда проти коричнево╖ навали фашизму.

Якось Денис розпов╕в, що в Латв╕╖ д╕ють невелик╕ партизанськ╕ гурти проти загарбник╕в. А в ╖х лавах ╓ в╕йськовополонен╕ з табор╕в.

-- Це далеко? - з ц╕кав╕стю запитав я його.

-- Далеко, в Курлянд╕╖. Зв╕дси понад дв╕ сотн╕ к╕лометр╕в. ╢ й ближче, в Латгал╕╖ ╕ Земгал╕╖. А коли настане весна, тод╕ багато зв╕дси п╕дуть в партизани, - розказував мен╕ Денис.

-- Проведи мене до партизан╕в, попросив я його.

-- Куди тоб╕, Андр╕ю, до партизан╕в, ти ще довго мусиш поправлятися. Там потр╕бн╕ здоров╕ во╖ни, як╕ можуть робити велик╕ переходи, щоб нападати на окупант╕в, а пот╕м швидко зникати в╕д пересл╕дувач╕в. А ти т╕льки будеш сковувати рухи партизан. Через тиждень я по╖ду в м╕сто ╢лгаву до дяд╕, там ╕ дов╕даюсь краще про партизан╕в. Головне найти пров╕дника, який погодиться провести до них. Вашому брату в╕йськовослужбовцю краще попасти в партизани. Розпитають в як╕й в╕йськов╕й частин╕ служив, як попав в оточення ╕ в полон, коли ╕ з якого табору вт╕к, де переховувався ╕ все. В╕дправлять спочатку на кухню картоплю чистити ╕ дрова заготовляти на кашу ╕ суп, а згодом ╕ партизанити - бойов╕ завдання командира загону виконувати. А для нас - цив╕льних п╕джак╕в, це справа надто складн╕ша. Нев╕йськових людей трудн╕ше пров╕рити на правдив╕сть анкетних даних, хто, де ╕ чим в╕н займався в такий смутний час, як зараз. Та й що ти - штатський, до в╕йни робив, чим займався? Попробуй зараз роз╕братись, коли н╕мецьке гестапо засила╓ багато перевертн╕в, розкуркулених куркул╕в латиш╕в - провокатор╕в, як╕ зл╕ за це на радянську владу. Тут то треба кер╕вництву партизан довго розбиратись, хто патр╕от Батьк╕вщини, а хто ╖╖ зрадник, - так казав мен╕ Денис одного вечора.

А я ж, прикований внутр╕шн╕м недугом живота ╕ ледве переборюючи важк╕ бол╕ там, в частки щасливих перерив╕в в╕д них м╕ркував, про те що я скоро, може через тиждень видужаю. А це якраз буде тод╕, як Денис розв╕да╓ про партизан╕в ╕ може повернутись в╕д свого вуйка з ╢лгави. Я вже достатньо виспався ╕ мен╕ треба б╕льше рухатись, щоби мо╖ мускули привикли до ф╕зичних вправ ╕ буде легше вил╕куватись. Завтра ж п╕ду в л╕с с╕кти хмиз, молоду поросль дерев ╕ г╕лля для того щоби палити в грубц╕ хати. Але п╕днятись з л╕жка зм╕г лише через тиждень п╕сля нашо╖ розмови з Денисом.

Це було десь вже п╕сля об╕ду. Спираючись на палицю ╕ ч╕пляючись за ст╕ни, я вийшов на подв╕р'я, вдихнув св╕жого пов╕тря, в╕д якого захмелилась голова. А пот╕м не р╕шучими кроками, з переривами почвалав, як побитий пес кам╕нням, в л╕с, який охоплював хуторець.

-- Це м╕й власний л╕с, - з горд╕стю казала баба Мавра, - його у пана - н╕мця купив ще м╕й батько.

Стояв морозний, похмурий день, б╕л╕ хмари застелили небо. Зр╕дка зв╕дти прил╕тали маленьк╕ б╕л╕ сн╕жинки, що падали на мо╓ обличчя ╕ повол╕ танули, залишаючи п╕сля себе крапл╕ води, що п╕дбадьорювали мене. Я насолоджувався ╖хньою красотою ╕ жад╕бно вдихав св╕же л╕сове пов╕тря, за яким п╕д час хвороби, вже заскучав. Пов╕льно п╕д╕йшов до купи хмизу, розчистив робоче м╕сце ╕ сокирою зачав рубати тонк╕ г╕лки ╕ акуратно складати на перевесло з мочалисто╖ трави, заготовленою Фенею. Непом╕тно до мене п╕д╕йшов Денис.

Зручно примостившись на пеньку, що виступав над землею, в╕н оглянувши приск╕пливо л╕с навкруги нас, спок╕йно сказав: Я бачу Андр╕й, що ти ще дуже хворий, але вже щасливий, що сто╖ш на сво╖х ногах. Ти потрапив до добрих людей. Я не тому кажу, що вони мен╕ р╕дня. Вони не дуже з нами р╕дняться. Вони багат╕ш╕ за нас, але вони знають ц╕ну прац╕. Ця с╕м'я волод╕╓ десятьма десятинами поля, а це б╕льше десяти гектар╕в ╕ ще мають б╕льше чотирьох гектар╕в л╕су. Климент╕й з сестрою Фенею, яким трохи, в м╕р╕ змоги помага╓ бабуся Мавра, працюють на сво╖х десятинах в╕д св╕танку до п╕знього вечора. Вони все хочуть розбагат╕ти. ╥х тому не розкуркулила радянська влада, бо вони не мали найманих роб╕тник╕в. Вони лише просили нас на вих╕дн╕ на пару дн╕в допомогти врожай з╕брати, щоби не вимок в╕д дощу ╕ ранн╕й сн╕г його не припорошив. Мо╖ родич╕ ╕ так дивляться на нас косо, бо я парт╕йний, а мо╖ брати - комсомольц╕. Вони сам╕ не знають кого хочуть: н╕мц╕в чи рос╕ян, щоби при влад╕ були.

А час покаже ╖м, куди ╖м прихилитись.

Я пов╕льно рубав хмиз, ╕ терпеливо слухав Дениса. Мен╕ було ц╕каво знати в╕дносини м╕ж собою б╕дних ╕ багатих родич╕в ╕з Латв╕╖ ╕ ╖х ставлення до агресора - окупанта, та й до початкового тут руху партизан ╕ до в╕йськовополонених таких, як я.

-- Все це мен╕ може колись пригодитись, я ж не збираюсь тут кам╕нцем сид╕ти на ши╖ доброзичних людей, - м╕зкував я.

-- Слухай, Денисе, а тут неподал╕к не ма╓ ще таких багат╕╖в, як тв╕й брат? Може в них ╓ наймити, можливо так╕ сам╕ полонен╕ в╕йськов╕, як я? - запитав я його.

-- Добре, що ти мен╕ нагадав про це, - мовив в╕н. - я хот╕в розпов╕сти тоб╕ одне опов╕дання, та не було нагоди.

Ось слухай: - На хутор╕, недалеко в╕д станц╕╖ Аглонас ╓ ма╓ток Рушонас де живе великий латв╕йський багат╕й. Це зв╕дси десь приблизно 23 км. А в нього працю╓ руський в╕йськовополонений Василь В╕кторенко.

-- А ти сам його бачив, - з ц╕кав╕стю спитав я його.

-- Бачив, два м╕сяц╕ тому. В╕н жив в надзвичайно важких умовах ╕ в злиднях. Та мабуть н╕чого з тих п╕р не зм╕нилось в його становищ╕. У цього зрадника, фашистського шпигуна ╓ в сво╖й приватн╕й власност╕ б╕льше сотн╕ десятин поля, багато л╕су. А на ферм╕ багато велико╖ рогато╖ худоби, в╕вц╕, свин╕, в стайн╕ кон╕. В╕н ма╓ великий св╕тлий панський будинок. При всьому цьому багатств╕ цей фашистський прихвостень трима╓ В╕ктора в як╕йсь холодн╕й ком╕рчин╕, не пристосован╕й для прожиття людини в холодну пору року. Тр╕щини в ст╕нах, а голий дерев'яний тапчан служить В╕ктору л╕жком без якого небудь матраца для ноч╕вл╕. В╕н вкрива╓ться старим смердячим ганч╕р'ям. Двер╕ прогнили ╕ через велик╕ отвори проходить холод. Н╕ печ╕, н╕ грубки для опалення не ма╓, як ╕ св╕тла для осв╕тлення в ц╕й ком╕рчин╕ не ма╓. Там н╕ роззутися, н╕ роздягнутися людин╕ не можна. Робочий час цього хлопця трива╓ в╕д досв╕ту до п╕зньо╖ ноч╕, мабуть до двадцяти годин на добу. А п╕сля короткого сну знову важка робота. Вдосв╕та треба носити воду, напувати вс╕х тварин, а на кухню принести картоплю, буряк, цибулю. Та ще потр╕бно варити вариво для свиней ╕ ╕ншо╖ худоби. А ще треба вичистити гн╕й ╕з п╕д вс╕х тварин. Все це треба зробити до сходу сонця. По╖вши сухого хл╕ба ╕ картопл╕, що варилась для худоби, треба йти в л╕с на роботу. Там в╕н р╕же ╕ валить дерева, заготовля╓ матер╕ал на весну для нового буд╕вництва.

-- Ти що, Денис? Це ж неймов╕рно! - вигукнув я. Це г╕рше табору.

-- А ти що думав, Андр╕й? Ти сам такого не бачив? Для мене це не новина. Я сам добре знаю життя наймита.

-- А де я м╕г таке бачити? Коли я народився - йшла громадянська в╕йна, а пот╕м куркул╕в - багат╕╖в вивезли в Сиб╕р ╕ л╕кв╕дували, як клас, - сказав я, п╕дходячи ближче до Дениса.

-- Андр╕й, тод╕ ти в щаслив╕й кра╖н╕ родився. Ти не зна╓ш, що таке багач ╕ батрак, - зажурено вимовив Денис.

-- А х╕ба йому важко втекти зв╕дти в╕д цього живодера? - запитав я.

-- В╕н то хоче втекти ╕ колив взнав про тебе в╕д мене, просив мене, коли ти видужа╓ш, щоб ти припас харч╕в на двох. В╕ктор хоче йти на сх╕д. Йому роздобути харч╕в не ма╓ можливост╕. Я йому рекомендував йти в партизани, але в╕н хоче йти до сво╖х радянських в╕йськ на сх╕д.

Якось непом╕тно пройшов час до двох м╕сяц╕в мого л╕кування ╕ наступив лютий 1942 року. Я став почувати себе набагато краще.

А 26 лютого цього ж року трапилося велике нещастя.

О п'ят╕й годин╕ ранку хтось постукав у двер╕ гостинного дому.

-- Хто там? - запитав Климент.

-- Открой, сво╖! Бистро откривай!

Климент п╕д╕йшов до дверей. Клацнув замок. Скрипнули двер╕. В с╕нях почулися важк╕ кроки нев╕домих людей. В мене тьохнуло серце. Я механ╕чно п╕дв╕вся на л╕жку ╕ опустив ноги на п╕длогу. На хатн╕м пороз╕ появились два шуцмани - пол╕ца╖ з пов'язками на рукавах: Schutzmannschaft. Вони опираючись на гвинт╕вки прив╕тались:

-- Доброго ранку господарю!

-- Доброго ранку ╕ вам! - в╕дпов╕в Климент.

-- У вас ╓ руський в╕йськовополонений?

-- ╢! - в╕дказав Климент.

-- Так! На все 10 хвилин! Нехай в╕н одягнеться в теплу од╕ж, ╕ приготуйте йому харч╕в на 2 дн╕. ╤ треба його негайно везти в Прелл╕. Там таких як в╕н буде багато. Кому скажемо, той ╕ повезе ╖х на станц╕ю. Зрозум╕ло? - пробасив один ╕з шуцман╕в.

-- Второпав! - в╕дпов╕в Климент.

А я ж з горем подумав, що вже зак╕нчуються мо╖ золот╕ дн╕. А я ще не дуже працездатний, так як внутр╕шня хвороба кишечника, чи ще чогось не давала мен╕ ╖сти. ╤ т╕льки я п╕шов на поправку, як з'явилися ц╕ зрадники. Я всього к╕лька дн╕в, як став виходити в л╕с рубати хмиз. То була не робота, а прогулянки. Поки я од╕вався бабуся Мавра швидко приготовила мен╕ пров╕з╕ю в дорогу. Дала мен╕ теплу т╕логр╕йку п╕д шинель. Я з╕брався ╕ пов╕льно вийшов на подв╕р'я. хот╕в п╕ти за р╕г хати по мал╕й нужд╕, але пол╕цай загородив мен╕ дорогу.

-- Куди? Назад! - загорлав н╕мецький слуга.

-- Я хочу на пару хвилин по нужд╕. Ти що дума╓ш, що я в так╕м стан╕ можу т╕кати зв╕дси?

-- Без розмов! Т╕льки з╕ мною ╕ скор╕ш!

А через пару хвилин в╕н гримнув: - Швидко забирай в хат╕ харч╕ ╕ по╖хали! Такий порядок.

Прощаючись з с╕м'╓ю, яка прихистила мене, я звертаючись до баби Маври, Климент╕я ╕ Фан╕ сказав: Я гарно дякую вам за все що ви мен╕ зробили - п╕дняли мене на ноги! А тепер - до побачення! Як ск╕нчиться в╕йна, то я обов'язково пров╕даю вас. Бажаю вам довгих рок╕в життя ╕ м╕цного здоров'я!

Я с╕в в сани, як╕ Климент уже п╕д╕гнав до хати. В╕н теж с╕в, п╕дняв вгору бат╕г ╕ кон╕ риссю рушили з м╕сця. Ось так я, таким чином раптово залишав, добрих людей ╕ ╖х гостинний д╕м.

Гончарук Андр╕й Павлович. Ем╕р Рибак. Литва. 2017. 09. 30

7 ч. Балтийский хутор - Латвия

Вот наконец у нас на горизонте появился какой-то латвийский хутор.

И в наших мозгах активировались мысли: - Куда идти? К какому дому? Кто в нём живёт, друг или враг?

Потому что мы не имели определённых сведений о том, как местные жители - латыши относятся к солдатам - беглецам из немецкого лагеря для советских людей. Потому что латыши только год как вошли в состав Советского Союза. Мы с Павлом об этом знали, поэтому так долго раздумывали что делать.

- Надо искать бедняцкий хутор. Бедняки нам помогут. - высказал я своё мнение.

- Да. Правильно! Они тоже ненавидят фашистов, - ответил мне Павел.

- Нам необходима их помощь, - говорю я Павлу. - Нам необходимы продукты, иначе мы погибнем.

- И я понимаю это, как и ты. Надо подойти и разведать, что к чему, - ответил мой побратим.

А в это время вокруг уже рассвело. Ледяной ветер свободно гулял по этим просторам медленно утихая. Мы направились к одинокому сараю, который находился немного вдалеке от жилой постройки. Подойдя ближе, мы почуяли ароматное благоухание душистого сена, заготовленного скотине на зиму.

- Мы здесь будем отдыхать и отсюда изучать местность, и как ведут себя жители хуторов, которые здесь живут, - изложил свою идею мой товарищ.

По наклонному скату сена, помогая друг другу, мы еле взобрались на верхушку этой скирды. Зарывшись в сено с головой, мы дали желаемый отдых утомлённому, изнурённому телу - организму. Отдохнув и согревшись в сене, Павел вытащил из кармана засушенные и заготовленные хлебные тонкие корочки хлеба. Он выделил их каждому из нас по парочке, а остальные спрятал в карман. Мы долго рассасывали эти корочки, растягивая удовольствие. Потом мой старший товарищ - лейтенант пополз к маленькому окошку наблюдать, что делается вокруг.

- Вечером пойдём в направлении Белоруссии, на юго-восток, - думал я, лёжа на сене. Пусть Павел решает наше будущее. Может ему самому придётся идти. Но Павел меня не оставит, - рассуждал я. Об этом я знал. И на душе стало светлее. Но ведь я совсем больной и далеко не смогу идти.

- Ох и о ах! Жалит горох в лоб - бабах! Какая не весёлая наша воля. Нам за ночь нужно пройти хоть 40 км. А я не могу после ночного похода подняться. Сам не знаю, что будем делать со мной. Бедный Павел. Я же могу связать его по рукам и ногам. Как бы его уговорить, чтобы он оставил меня, а сам уходил к старой границе. Мне все равно погибать, а он ещё может идти. Он может добраться до своих.

Тем временем мой сообщник добрался до слухового окна на чердаке с сеном. Перед ним открылась широкая панорама местного ланшафта. Ветер развеял кучево-дождевые облака. День намечался ясный. Солнечные лучи солнца словно поливали радужным сиянием одинокие здания хутора. Недалеко, в балке, над ручьём, стояла одинокая баня, построенная в сруб. Ниже неё небольшая плотина, обросла высокой осокой. А напротив на высоком холме красовалась хорошая, большая хата, к которой был пристроен сарай из красного камня. Немного от неё, в сторонке стояла ещё одна рига, покрытая новой дранкой. От клуни до самой хаты простирался забор - штакетник.

У меня в голове же без остановок роились разные думы. Сон почему-то не шёл, хотя я был слишком усталый и больной. И я пополз к Павлу. Прислонившись левым плечом к деревянному косяку, а правой рукой к еловой доске, и близко прильнул одним глазом к узкой щели между досками. И я тоже всё это через щель увидел, что и он. Я любовался чудесной природой этого края.

- Смотри, Андрей, по моему мнению, это зажиточный хутор. Дом, баня, сараи, забор - штакетник, - сказал мой напарник.

Вдруг в хлеву отворились широкие ворота. На скотном дворе появились упитанные свиньи. За ними появилась крепкая молодка, неся на широких плечах корзину с сеном. А вскоре хозяин хутора вывел из конюшни сытые лошади, впрягая их в телегу.

- Да, это зажиточный хутор, - поразмыслили мы и решили к ним за помощью не заходить, а подождать немного и вечером уйти отсюда.

- Нам этой ночью нужно отойти как можно дальше от бывшего немецкого лагеря, - сказал я.

- Ты Андрей прав в этом случае, а дальше мы установим связь с местным населением, - ответил мне Павел.

Ясного, морозного вечера мы с Павлом отправились в дорогу. Полярная звезда указывала нам нужное направление. Мы шли на северо-восток. Трудно было обходить рассеянные хутора. Мы шли то дорогой, а то напрямик минуя дома. Я уже немного оправился от ночных странствий и чуть резвее двигался, и ещё мороз помогал. И все же мы медленно брели, чтобы никому постороннему не попасть на глаза, сохраняя силы. Да и так, что я скоро начал отставать от Павла. Он часто останавливался и ждал меня. Тарахтение телеги заставило нас свернуть в кусты. А когда телега проехала, мы ушли дальше. Хотя идти было трудно, я не просил отдыха, ибо знал, что если сяду, то уже не встану. Я не смогу подняться. Где-то за полночь я совсем заморился, и собрат помогал мне идти поддерживая. Наконец мы рухнули на землю, как полные мешки зерна. Я сразу же закрыл глаза и задремал. А через некоторое время мы оба проснулись дрожа от холода. Растёрли околевшие конечности рук и ног. Павел поднялся первым, пытаясь поставить меня на ноги. А я еле держался на ногах, но шёл вперёд.

Сколько километров извилистого пути прошли той ночью мы не знали. На рассвете мороз усилился.

Мы мёрзли, но продолжали идти. Ибо знали: сидеть нельзя. Замёрзнем. Край неба запылал. Вот - вот взойдёт солнце. Недалеко от небольшого хутора я упал. Побратим уже больше не смог поднять меня на ноги.

- Иди сам! Умоляю тебя, иди, мне всё равно. Что будет, то и будет. А ты уходи, - просил я товарища.

- Я тебя одного не оставлю. Ты отдохни, а я пойду на этот хутор и расспрошу кое-что. Достану еды, а вечером пойдём дальше. Если и вечером не сможешь идти, то я тебя где-то устрою, а тогда пойду, сам - ответил мне Павел.

Он пошёл к дому, который стоял на холме. А я лежал на дороге и смотрел вслед этому доброму и искреннему человеку.

Вдруг навстречу Павлу из - за леса по дороге рысью выехала подвода. Мой товарищ моментально свернул в кусты, но в эту же секунду раздался выстрел. Я с перепугу поднялся на ноги, но сразу же упал на землю. С подводы соскочили двое мужчин. Один побежал за Павлом, а второй бросился ко мне, наставляя карабин прямо в грудь.

- Вставай! Иди за мной! - зарычал он на меня.

- Я не могу встать, делай со мной, что хочешь, - в отчаянии вырвал из глотки слова я.

- Пусть будет так, лежачего не бьют, - цинично пробасил незнакомец.

Тот, что побежал за моим спасителем Павлом, уже подъехал к нам.

Остановив лошадей, самодовольно пробасил: - тому уже капут!

- Пусть коммунист не убегает!

И это всё, что я понял. Дальше они говорили между собой по - латышски, или по - литовски. Наконец один обратился ко мне по - русски: - Ты откуда здесь взялся? С лагеря? Сюда дошёл, а дальше не можешь идти? - иронично спросил меня шуцман. - может тебя подвезти?

- Сейчас подвезём, - улыбнувшись и засмеявшись с напарником выдавил из себя слова второй шуцман.

Он схватил меня, как котёнка, за шинель и бросил на телегу. Но в эту счастливую минуту для меня по дороге подъехала другая телега и остановилась возле нас.

- Sveiki! - поздоровался с ним незнакомец.

- Sveiki! Sveiki! Свояки. Если ты не шутишь, - ответил один из полицаев.

Тогда неизвестный мне мужчина обратился ко мне:

- Ты откуда здесь взялся?

- Из лагеря сбежал.

- Русский?

- Нет. Украинец.

- Это видно, что он русский по духу и православный, - сказал неизвестный, обращаясь к полицаям.

- Отдайте его мне, зачем он вам нужен. Вы увезёте его в лагерь, а он через день - два погибнет. Какая вам польза? Только душу испоганите, - продолжал крестьянин.

- Да какая там душа у коммуниста?

- Какой он коммунист? - это ещё мальчишка, девятнадцать лет от роду - сказал крестьянин.

- А тебе жалко его, что ли? - смеясь спросил шуцман.

- Жалко или нет, но он мне дома пригодится. Очухается и за скотиной будет ухаживать. Я давно хотел взять в Прейлях, но там не было православных. Вы знаете, наши традиции: не православный не может жить в нашем доме. Мне все равно, а мать не позволяет.

- А против воли матери ничего не поделаешь. Если же вы мне его отдаёте, то получаете за него хорошую оплату. Я имею четверть бутили сивухи, бочонок пива, сало, масло, всякая закуска есть. Я еду от брата и думал завернуть в вашу волость. Думал: может случайно в вашей волости будет нужный мне человек. А тут как раз представился случай. Ну что, берете оплату, - спросил хуторянин.

- Конечно! - говорит первый предатель, - такой магарыч терять, то грех.

- Давай! - рявкнул второй предатель.

И они ударили по рукам, будто покупают и продают на базаре скотину.

Шуцманы забрали водку с продуктами и один смеясь сказал:

- Надо поискать того второго, мы ещё за него возьмём хороший магарыч.

- Он русский? - ещё раз спросил меня один из полицаев.

- Нет, он узбек, - ответил я, надеясь, что предатели не пойдут второй раз искать Павла. Может он ранен и где-то отполз в сторону, - рассуждал я.

Тем временем мой хозяин отломил кусок хлеба, подал мне в руки и сказал: - Ешь сам хлеб, сала тебе нельзя есть, ты очень истощён. Я искренне поблагодарил его за это.

Один шуцман поправлял подпругу на лошади, а второй пошёл искать Павла. Но он быстро вернулся назад и сердито крикнул:

- Его там нет!

- Он притворился убитым и обманул тебя, - улыбаясь прогорланил второй полицай.

- От меня ещё ни один заяц не убежал. Может отполз в сторону?

- Пусть себе ползёт, хоть в свою Россию. Я за него не отвечаю.

- Едем скорее ко мне, и мы хорошо - то выпьем! Вот видишь Петя, как нам здорово повезло.

Они развернули телегу и поехали туда, откуда ехали сюда. А мы поехали на хутор Агаповка, Прейльской волости, так сказал мне мой новый попутчик и спаситель Клементий. Так он себя назвал.

На пороге дома меня встретила довольно ещё крепкая высокого роста старушка, которую звали Маврою. Она очень разволновалась, увидев меня в таком ужасном состоянии. Я еле держался на ногах. Ступив шаг вперёд, рухнул на пороге в сенях. Бабушка стала проклинать фашистов: - За что эти нелюди так мучают невинных людей? Где на них кара Господня? Что они делают с православным людом? Они не имеют Бога в душе. Чтобы они никогда не видели своих детей.

- Довольно! - сказал Климентий, что привёз меня.

Это старший её сын, об этом я узнал позже. Он помог мне зайти в дом. Поглядывая на меня Климентий спокойно сказал молодой женщине: - Феня - сестричка, дай ему что-нибудь поесть, только не жирного.

- Где у нас сейчас то жирное, сейчас у нас святой пост.

Тогда она куда-то быстро отправилась и принесла миску борща, кусок хлеба, ложку и поставила всё это на стол. Я с большим трудом поднялся со скамейки и направился к столу. Съев несколько ложек борща, я почувствовал себя очень плохо и весь измождённый склонился на стол.

- Что с тобой? - взволнованно спросила бабушка Мавра, глядя то на меня, то на Климентия.

- Это с голодухи. Он видимо долго ничего не ел, - ответил Климентий.

- Скорей снимай с себя свою одежду, а ты Феня дай тёплой воды и ушат, чтобы помыть солдата. Потом переоденешься вот в эту гражданскую одежду и ляжешь на кровать отдохнуть, - сказала с грустью в глазах Мавра.

Все, кроме бабушки Мавры вышли, а она быстро меня помыла, помогла переодеться, и я сразу же свалился на кровать в объятия бога сна Морфия. Однако через некоторое время проснулся от острой боли в желудке. Захотел выйти в туалет, но сам не мог подняться с кровати.

На помощь мне пришла баба Мавра, которая помогла мне доплетись туда и обратно в хату. А тяжёлый сон влез на меня тоннами веса и раздавил на кровати. Я спал в поту на теле и мареве в голове до утра. А с утра весь день меня мучил острый боль в желудке. Я ничего не мог есть, хотя был ужасно голоден и истощён.

Утром Климент Фомич запряг лошадей и поехал в Прельцы, где находилась управа волости, с целью приписать меня к своей семье. А вечером он приехал домой и рассказал всем нам что было в управе волости. Климентию было очень трудно уговорить старосту, чтобы тот позаботился перед немецким комендантом о моей прописке к своей семье. Но все же меня приписали к их семье.

- Как твои дела? Как здоровье? - позже спросил меня Климент.

- Ничего, всё в порядке, надеюсь всё плохое пройдёт, - еле вымолвил я.

- Не томись дурными мыслями Андрей, бабка Мавра быстро поставит тебя на ноги, - подбодрил он меня.

Но не так легко было поставить меня на ноги, на эти опухшие ноги от голода и странствий с лагеря на свободу. Баба Мавра готовила мне отвары из лекарственных растений, чтобы победить внутреннюю болезнь желудка.

Она день и ночь, за мной, как мать родная за ребёнком ухаживала и прикладывала огромные усилия в моём излечении. А сколько ночей из - за моего недуга она недоспала, одному Господу Богу известно. Как я часто вспоминаю эту добродушную, чуткую к больному, религиозную в своих взглядах на человеческую жизнь, бабушку Мавру.

Низко кланяюсь я ей до самой земли за её заботу ко мне, как и Клементию, Фене и другим людям, что находились около меня.

Очень часто дом Михайловых посещали двоюродные братья. Старший из них Денис Лукапёров. Он, до оккупации фашистами Латвии, обитал в столице - Риге. А теперь прячась от оккупантов вернулся в родной хутор. На хуторе не знали, что он коммунист. Однажды он случайно проговорился, но не испугался этого, зная и веря, что я никому не расскажу об этом. А ещё два младших брата были комсомольцами, как и я. Поэтому в избе во время долгих с осени вечеров создалась дружеская доверчивая обстановка между мной и окружающими меня людьми. Они часто рассказывали мне последние новости в Латвии и про то, где немецкие воинские части воюют с советским войском. Вот так я и узнал о разгроме советскими войсками фашистов под Москвой, и о героической стойкости Ленинграда против коричневой навалы.

А как-то разговаривая со мной, Денис рассказал, что в Латвии действуют небольшие группы партизан против оккупантов. А в их рядах есть военнопленные из концлагерей.

- Это далеко? - я спросил его с интересом.

- Далеко, в Курляндии. Отсюда более двухсот километров. Есть и ближе, в Латгалии и Земгалии. А когда наступит весна, тогда многие отсюда уйдут в партизаны, - рассказывал мне Денис.

- Проведи меня к партизанам, попросил я его.

- Куда тебе, Андрей, к партизанам, ты ещё долго должен поправиться. Там нужны здоровые воины, которые могут делать большие переходы, чтобы нападать на оккупантов, а затем быстро исчезать от преследователей. А ты только будешь сковывать движения партизан. Через неделю я поеду в город Елгаву к дяде, там и узнаю лучше о партизанах. Главное найти проводника, который согласится провести нас к ним. Вашему брату военнослужащему проще попасть в партизаны. Расспросят в какой воинской части служил, как попал в окружение и в плен, когда и из какого лагеря бежал, скрывался где-то и всё. Отправят сначала на кухню картошку чистить и дрова заготавливать на огонь под кашу и суп, а впоследствии и партизанить - боевые задания командира отряда выполнять.

А для нас - гражданских пиджаков, это дело слишком сложное. Невоенных людей труднее проверить на правдивость анкетных данных, кто, где и чем он занимался в такое смутное время, как сейчас. И что ты - штатский, до войны делал, чем занимался? Попробуй сейчас разобраться, когда немецкое гестапо засылает много оборотней, раскулаченных кулаков латышей - провокаторов, которые злые за это на советскую власть. Здесь то надо руководству партизан долго разбираться, кто патриот Родины, а кто её предатель, - так говорил мне Денис одного вечера.

А я, прикованный внутренним недугом живота и чуть преодолевая тяжёлые боли там, в минуты счастливых перерывов от них думал, о том, что я скоро, может через неделю выздоровею. А это как раз будет тогда, когда Денис разведает о партизанах и может вернуться от своего дяди с Елгавы. Я уже достаточно выспался и мне надо больше двигаться, чтобы мои мускулы привыкли к физическим упражнениям и будет легче вылечиться. Завтра же пойду в лес рубить хворост, молодую поросль деревьев и ветки для того чтобы топить в печке дома. Но подняться с кровати смог только через неделю после нашего разговора с Денисом.

Это было где-то уже после обеда. Опираясь на палку и цепляясь за стены, я вышел во двор, вдохнул свежего воздуха, от которого голова оказалась во хмелю. А потом не решительными шагами, с перерывами побрёл, как побитый пёс камнями, в лес, который охватывал хуторок.

- Это мой собственный лес, - с гордостью говорила баба Мавра - его у господина - немца купил ещё мой отец.

Стоял морозный, пасмурный день, белые облака застелили небо. Изредка оттуда прилетали маленькие белые снежинки, падающие на моё лицо и медленно таяли, оставляя после себя капли воды, подбадривали меня. Я наслаждался их красотой и жадно вдыхал свежий лесной воздух, по которому во время болезни, уже соскучился. Медленно подошёл к куче хвороста, расчистил рабочее место и топором начал рубить тонкие ветки и аккуратно складывать на скрученный жгут из травы мокрой низины, заготовленной Феней. Незаметно ко мне подошёл Денис.

Удобно примостившись на пеньке, выступавшим над землёй, он осмотрев внимательно лес вокруг нас, спокойно сказал: Я вижу Андрей, что ты очень болен, но уже счастлив, что стоишь на своих ногах. Ты попал к добрым людям. Я не потому говорю, что они мне родня. Они не очень с нами роднятся. Они богаче нас, но они знают цену труда. Эта семья владеет десятью десятинами поля, а это более десяти гектаров и ещё имеют более четырёх гектаров леса. Климентий с сестрой Феней, которым немного, в степени возможности помогает бабушка Мавра, работают на своих десятинах от рассвета до позднего вечера. Они всё хотят разбогатеть. Их поэтому не раскулачила советская власть, потому что они не имели наёмных рабочих. Они только просили нас на выходные на пару дней помочь урожай собрать, чтоб не вымок от дождя и ранний снег его не припорошил. Мои родственники и так смотрят на нас косо, я партийный, а мои братья комсомольцы. Они сами не знают кого хотят: немцев или русских чтобы при власти были.

А время покажет им, куда им прислониться.

Я медленно рубил хворост, и терпеливо слушал Дениса. Мне было интересно знать отношения между собой бедных и богатых родственников в Латвии и их взгляд к агрессору - оккупанту, и к первоначальному здесь движению партизан и к военнопленным таких, как я.

- Все это мне может когда-то пригодиться, я же не собираюсь сидеть здесь камнем на шее отзывчивых людей, - думал я.

- Слушай, Денис, а здесь неподалёку имеются ещё такие богачи, как твой брат? Может в них есть батраки, возможно такие же военнопленные, как я? - спросил я его.

- Хорошо, что ты мне напомнил об этом, - сказал он. - я хотел рассказать тебе один рассказ, но не было возможности.

Вот слушай: - На хуторе, недалеко от станции Аглонас есть имение Рушонас, где живёт великий латвийский богач. Это отсюда примерно 23 км. А у него работает русский военнопленный Василий Викторенко.

- А ты сам, его видел, - с интересом спросил я его.

- Видел, два месяца назад. Он жил в чрезвычайно трудных условиях и в нищете. И видимо ничего с тех пор не изменилось в его положении. У этого богатея - предателя, фашистского шпиона имеется в своей частной собственности больше сотни десятин поля, много леса. А на ферме много крупного рогатого скота, овцы, свиньи, в конюшне лошади. Имеет большой светлый барский дом. При всём этом богатстве этот фашистский прихвостень держит Виктора в какой-то холодной каморке, не приспособленной для проживания человека в холодное время года. Трещины в стенах, а голый деревянный топчан служит Виктору кроватью без какого-либо матраса для ночёвки. Он укрывается старым смердящим тряпьём. Двери коморки прогнили и через большие отверстия проходит холод. В этой каморке не имеется ни печи, ни печки для отопления, как и света для освещения. Там ни разуться, ни раздеться человеку нельзя. Рабочее время этого парня длится от рассвета до поздней ночи, видимо до двадцати часов в сутки. А после короткого сна снова тяжёлая работа. На рассвете надо наносить воды, напоить всех животных, а на кухню принести картошку, свёклу, морковку, лук. Но и ещё нужно варить варево для свиней и другого скота. А ещё надо вычистить навоз из-под всех животных. Всё это надо сделать до восхода солнца. Поев сухого хлеба и картошки, которая варилась для скота, надо идти в лес на работу. Там он режет и валит деревья, заготавливает материал на весну для нового строительства.

- Ты что, Денис? Это же невероятно! - воскликнул я. Это хуже лагеря.

- А ты что думал, Андрей? Ты сам такого не видел? Для меня это не новость. Я сам хорошо знаю жизнь батрака.

- А где я мог такое видеть? Когда я родился - шла гражданская война, а затем кулаков - богатеев вывезли в Сибирь и ликвидировали, как класс, - сказал я, подходя ближе к Денису.

- Андрей, тогда ты в счастливой стране родился. Ты не знаешь, что такое богач и батрак, - сокрушённо произнёс Денис.

- А разве ему трудно убежать оттуда от этого живодёра? - спросил я.

- Он то хочет убежать и когда узнал о тебе от меня, просил меня, когда ты поправишься, чтобы ты припас пищи на двоих. Виктор хочет идти на восток. Он не имеет возможности себе раздобыть пищи. Я ему рекомендовал идти в партизаны, но он хочет идти к своим советским войскам на восток.

Как-то незаметно прошло время около двух месяцев моего лечения и наступил февраль 1942 года. Я стал чувствовать себя намного лучше.

А 26 февраля этого же года случилось большое несчастье.

В пять часов утра кто-то постучал в дверь дома.

- Кто там? - спросил Климент.

- Открой, свои! Быстро открывай!

Климент подошёл к двери. Щёлкнул замок. Скрипнули двери. В сенях послышались тяжёлые шаги неизвестных людей. У меня ёкнуло сердце. Я механически поднялся на койке и опустил ноги на пол. На пороге дома появились два шуцманы - полицаи с повязками на рукавах: Schutzmannschaft. Они опираясь на винтовки поздоровались:

- Доброе утро хозяин!

- Доброго утра и вам! - ответил Климент.

- У вас есть русский военнопленный?

- Есть! - сказал Климент.

- Так! На все 10 минут! Пусть он оденется в тёплую одежду и соберите ему еду на 2 дня. И надо его немедленно везти в Прелли. Там таких как он будет много. Кому прикажем, тот и повезёт их на станцию. Ясно? - пробасил один из шуцманов.

- Понятно! - ответил Климент.

А я же с горечью подумал, что уже заканчиваются мои золотые дни. А я ещё не очень работоспособен, так как внутренняя болезнь кишечника, или ещё чего-то не давала мне есть. И только я пошёл на поправку, как появились эти предатели. Я всего несколько дней как стал выходить в лес рубить хворост. То была не работа, а прогулки. И пока я одевался, бабушка Мавра быстро приготовила мне провизию в дорогу. Дала мне тёплую телогрейку под шинель. Я собрался и медленно вышел на двор, хотел пойти за угол дома по малой нужде, но полицейский загородил мне дорогу.

- Куда? Назад! - закричал немецкий слуга.

- Я хочу на пару минут по нужде. Ты что думаешь, что я в таком состоянии могу бежать отсюда?

- Без разговоров! Только со мной и скорее!

А через пару минут он: - Быстро забирай в доме продукты и поехали! Такой порядок.

Прощаясь с семьёй, которая приютила меня, я, обращаясь к бабе Мавре, Климентию и Фани сказал: Я очень благодарю вас за все что вы мне сделали - подняли меня на ноги! А теперь - до свидания! Как закончится война, то я обязательно навещу вас. Желаю вам долгих лет жизни и крепкого здоровья!

Я сел в сани, которые Климент уже подогнал к дому. Он тоже сел, поднял вверх кнут, и лошади рысью тронулись с места. Вот так я, таким образом, внезапно покидал, добрых людей и их гостеприимный дом.

Гончарук Андрей Павлович. Эмир Рыбак. Литва. 2017. 09. 30