# Наш╕ муки. 8 часть

А , Гончарук

Наши муки. 9 часть. Гончарук Андрей и Рыбак Эмир.


(Сперва оригинал на украинском языке, а потом перевод на русский язык)


Наш╕ муки. 9 частина. Гончарук Андр╕й ╕ Рибак Ем╕р.


Чергов╕ пригоди Миколи.


Прим╕щення центра яко╖сь волост╕ в Латв╕╖.

Змучений Микола на як╕йсь лавц╕ швидко заснув з рештками фах╕вц╕в з штабухтабору б╕ля м╕ста Дв╕нськ (Даугавп╕лс) Латв╕я. Згодом сюди, вранц╕, селяни ╕ роб╕тники, руськ╕ ╕ латиш╕, поприносили знедоленим р╕зних харч╕в. Хто що мав. Латиськ╕ роб╕тники в╕ддавали св╕й денний харчовий пайок, який отримували по карточках.

Але Микола вже не м╕г ╖сти. Проснувшись, пов╕льно вийшов на подв╕р"я. Холодний в╕тер вмить остудив опухлу, палаючу руку. Микола замерз. Нестерпна б╕ль кл╕щами стискувала грудну кл╕тку ╕ перехоплювала дихання. В╕н ледве зайшов у прим╕щення. Майже до полудня ненажерлив╕ багат╕╖, що мали земельну приватну власн╕сть, розб╕рливо розбирали дешеву робочу силу. Це тому, що вони сам╕ вже не могли обробити сво╖ велик╕ земельн╕ над╕ли чи виконати ╕нш╕ с╕льськогосподарськ╕ роботи.

Микола залишився один. В╕н н╕кому не потр╕бен, бо хворий ╕ кал╕ка.

У важких муках Микола знову задр╕мав. А як т╕льки проснувся, то в нього оживилась крамольна думка: т╕кати зв╕дси ╕ т╕кати, як скор╕ш. Так л╕пше буде. Я в╕льний, за мною н╕хто не стежить. Але куди йти, якщо я не можу спок╕йно п╕днятись з лави?

Так ╕ промучився там Микола ц╕лий день. Аж п╕д веч╕р в прим╕щення волост╕ зайшов простий на вигляд чолов╕к - селянин. В╕н чемно прив╕тався з╕ мною. Пот╕м якось скромно ╕ лаг╕дно почав розпитувати мене чому мене н╕хто ╕з багатих людей волост╕ не забрав до себе. То роз╕бравшись в чому причина, вир╕шив забрати Миколу до себе в д╕м. Микола теж якось н╕яков╕в ╕ в╕дмовлявся, показуючи на руку. Але селянин умовив Миколу ╖хати з ним в його д╕м. В╕н об╕цяв Микол╕, що вил╕ку╓ руку ╕ нагоду╓ його, бо розум╕╓, що той голодний.

- Зимою роботи в мене мало. А навесн╕ час покаже що робити. Головне - це вил╕кувати руку ╕ тим врятувати тво╓ життя. Бо якщо запустити ╕ дал╕ процес хвороби, то це пов╕льна смерть в муках, - говорив Микол╕ селянин.

Цього селянина звали Антоном. В╕н довго сид╕в в прим╕щенн╕ волост╕, оч╕куючи щоби староста вийшов з свого каб╕нету.

- Я припишу тебе до сво╓╖ с╕м"╖. Староста звичайно може суперечити проти цього. Бо я не наст╕льки багатий, щоб у мене м╕г працювати в╕йськовополонений. Я латиський злидар ╕ мен╕ самому навесн╕ треба буде шукати роботу. Але якось воно буде.

Трохи посп╕лкувавшись з╕ старостою Антон приписав мене до сво╓╖ с╕м"╖, ╕ як уладнав цю справу, то ми по╖хали до його дому.

З великим сп╕вчуттям ╕ турботою зустр╕ли Миколу вдома домашн╕ у Антона, як р╕дн╕. Але хворий Микола, зовс╕м змучений в дороз╕, то бажав лише десь би прилягти. В╕н був в якомусь туман╕ - марев╕ ╕ ледве на щось реагував.

Два рази Антон привозив до хворого Миколи, до себе додому л╕каря. Той лише пропонував ампутувати кисть руки. Але господиня дому не дозволила це йому зробити ╕ л╕кувала домашн╕ми, чи то народними засобами разом з порадами л╕каря.

- Прикро було лише те, що господиня погано волод╕ла руською мовою. Але це не завадило ╖й виконати сво╖ прост╕, людськ╕, сп╕вчутлив╕ обов"язки догляду за хворою людиною ╕ншо╖ нац╕╖.

- Це навпаки показувало на ╓дн╕сть ╕ цементування нац╕й ╕ народ╕в в таких справах. Це об"╓днувало ╕ показувало про незламн╕сть поневолених нац╕й. Це згуртувало нас в ╓диний таб╕р на боротьбу проти фашизму, - м╕ркував по сво╓му Микола.

Так монотонно проходили дн╕ ╕ ноч╕ Миколи в хат╕ Антона. А вже через два м╕сяц╕, перебування тут Микол╕ трохи покращало. В╕н почав рухати пальцями. Вечорами, коли Микол╕ трохи кращало ╕ господар Антон мав в╕льний час, то вони сп╕лкувались трохи.

Антон розказував про злиденне життя малоземельних селян, та про важк╕ умови прац╕ роб╕тник╕в в Латв╕╖. Та ще про зрадник╕в, як╕ зразу ж п╕сля в╕дступу радянських в╕йськових частин з Латв╕╖ продались режиму Г╕тлера.

В обох сп╕врозмовник╕в були практично одинаков╕ думки про те що дал╕ робити. Тому, п╕д к╕нець, вони вир╕шили: коли Микола видужа╓ ╕ земля вкри╓ться зеленою ковдрою, вони мабуть п╕дуть партизанити, бити окупант╕в.

Ось так непом╕тно наступив роковий день - 26 лютого 1942 року.

В наказному порядку пол╕ца╖ вивезли Миколу з хати Антона ╕ в╕двезли його знову в штабухтаб╕р у Дв╕нськ.


Сво╖ од╕ссе╖ Данила.


Не менш ╕ не б╕льш злиденними од╕ссеями переймався ╕ Данило.

Важк╕ випробування пережив Данило, коли залишився зимувати в табор╕. Та спочатку п╕сля раптового зникнення товариша, Данило б╕льше тижня ходив по бараках ╕ шукав Миколу. Та так ╕ не знайшов. Не в╕рилось, що товариша вже не ма╓, але воно так на той час склалося. Що тут поробиш, ╕ я дав соб╕ якийсь спок╕й. Майже примирившись. Бо чим день, тим все важче йому тут було ╕снувати.

Пост╕йний голод душив т╕ло, разом з холодом, як╕ стискували металевими кл╕щами ╕ не хот╕ли в╕дпускати. Людин╕ до голоду ╕ до холоду н╕як не можна було привикнути. Цю ╕стину уяснив ц╕╓╖ зими в табор╕ Данило. Ранковий котелок мутно╖, тепло╖ юшки з рештками перемерзлих ╕ п╕дгнилих овоч╕в, як╕, як привиди ╕нколи попадались тоб╕ раз чи два рази в тиждень, п╕дтримуючи скелет людини з натягнутою шк╕рою. Жив╕т просив, та бурлив, гарчав, як зацькований зв╕р в пастц╕, вимагаючи необх╕дних калор╕й для орган╕зму...

З самого початку ╕снування табору, в╕йськовополонен╕ не були в лазн╕, не мились, не м╕няли б╕лизни, та й в кого вона була. Деяк╕ нав╕ть були в верхн╕й одеж╕, а з б╕лизни залишились одн╕ рубц╕. Б╕лизна на людях з╕пр╕ла, але це була неймов╕рна правда...

Не те, що п╕д верхньою одежею, але й зверху неозбро╓ним оком можна було бачити, як ц╕лими купами лазили нелякан╕ паразити. Вони до кров╕ роз"╖дали людську шк╕ру ╕ що ще г╕рш поган╕ше - розносили хворобу - тиф.

Люди - злидн╕, наче фантоми тинялись по табору, чи лежали розпухл╕ в╕д туги ╕ безнад╕╖, як нем╕чн╕ доходяги. У важких нестерпних умовах Данило просиджував довг╕, темн╕ ╕ холодн╕ ноч╕.

В бараках не було н╕якого отоплювання. Холод не давав спати, мерзли руки ╕ ноги, нестерпно бол╕ло в грудях в╕д простуд. Кашель ╕ мокроти не проходили... Ось - ось ╕ настане к╕нець...

Одного ранку до Данила п╕д╕йшов оберпол╕цай у супровод╕ зрадник╕в. В╕н штовхнув його в груди палицею - качалкою ╕ наказав йти носити померлих бранц╕в. Данило спробував в╕дмовитись спираючись на те, що в╕н не може дивитись на бл╕д╕ скошен╕ обличчя й запал╕ в череп оч╕ мертвих. Почувши це - ц╕ бандити накинулись на Данила ╕ почали його бити, хто куди бачив ╕ як м╕г. Добряче побивши к╕лька хвилин Данила - ця двонога зграя повела його на таб╕рний плац - площу. А там вже оберпол╕цай штовхнув його у вишикувану колону в"язн╕в штабухтабора.

Ц╕ паскудн╕ виродки - пол╕ца╖, при люб╕й як╕йсь затримц╕ бранцями виконання ╖х вимог, чи наказ╕в, кожний раз жорстоко били ╖х. А радянськ╕ в╕йськовополонен╕ в чому були винн╕, що так з ними несамовито поводяться так╕ ж люди як ╕ вони? Тут ц╕ в"язн╕ були людьми чест╕, як╕ виконували св╕й в╕йськовий обов"язок ╕ вони не заслужили до себе такого в╕дношення, бо вони не були карними злочинцями, як╕ ско╖ли важк╕ злочини.

А зрадники - виродки весь час проводили показн╕ безжал╕сн╕ знущання над безвинними людьми т╕льки за те, що хтось ╕з них на крок в╕д╕йшов в╕д колони, чи в нього було лице в прищах - гн╕йниках ╕ тому под╕бне. Якщо ╖м хто небудь не сподобався, - то вони штовхали цю роздягнену наголо жертву на заздалег╕дь приготовлену лавку. Тод╕ один перевертень с╕дав жертв╕ на шию, а другий на ноги. А два кати, що стояли з двох стор╕н лавки, на як╕й лежав голий чолов╕к, по наказу оберпол╕цая нагайками с╕кли, так що жертва помирала в╕д цих мук.

Ось так ц╕ зрадливц╕ встановлювали новий порядок фашистсько╖ Герман╕╖, представники яко╖ все це бачили ╕ не т╕льки не зупиняли цих знущань, а й заохочували до цього цих ╕уд.

Можливо ц╕ жорсток╕ знущання можна поставити в епоху християнсько╖ ╕нкв╕зиц╕╖, але ж це зараз майже середина 20 стол╕ття. ╢ ж як╕сь м╕жнародн╕ правила ╕ закони поводження з в╕йськовополоненими. Це ж не середньов╕ччя, не кр╕посне право. Невже колесо ╕стор╕╖ покотилось назад ╕ все повернулось до старих в╕к╕в... Та про що тут говорити... Бо ╕ сл╕в для оправдання цих злочин╕в не ма╓...

Цю вишикувану колону, в яку Данило попав, перевели - перегнали, як якесь стадо худоби в окремий блок. Там нам зробили жахливу санобробку. Роздягнувши нас догола обмили крижаною водою з пожарного г╕дранта, а наш одяг прожарили в спец╕альн╕й печ╕.

Не пройшло ╕ п╕вгодини, як наша колона, помита ╕ в прожарен╕й одеж╕, з лопатами вирушила на одну ╕з старовинних роб╕т людства - хоронити мертвих людей.

Ось так Данило став гробокопачем. В╕н разом ╕з ╕ншими бранцями копав в земл╕ широк╕ транше╖ в як╕ зносили мерц╕в ╕ присипали землею.

Це були не братськ╕ могили, а скотомогильники, по ╕ншому це ╕ не назвеш. Не було ╕ н╕яких в╕йськових почестей цим в╕йськовослужбовцям. Не знаю чи залишились як╕сь запис╕ про цих людей - ╕мена, пр╕звища...


Перша непокора в штабухтабор╕


Я, Павло, Микола ╕ Данило понуро сид╕ли, кожний з╕ сво╓ю купою думок в барац╕ табору Дв╕нськ.

- Посидимо тут в табор╕ м╕сяць, а за цей час щось може придума╓мо, що дал╕ робити, - сказав Павло.

- Не будуть фашисти нас тут так довго тримати, - в╕дпов╕в Данило.

- Наближа╓ться весна ╕ ╖м потр╕бна робоча сила. Моб╕л╕зац╕я чолов╕к╕в в арм╕ю, на в╕йну в╕дкрива╓ незайнят╕ робоч╕ м╕сця.

- Нам треба бути в табор╕ заради Миколи, поки в нього остаточно не заго╖ться рука ╕ в╕н нею зможе все робити. А це як м╕н╕мум м╕сяць. ╤ ми будемо робити те, що нам виг╕дно, а не фашистам. В будь яких умовах нам необх╕дно боротись проти ц╕╓╖ фашистсько╖ чуми, - в╕дпов╕в Павло.

- Будемо боротися! Ц╕ недолюдки - пол╕ца╖ нав╕ть поговорити нам не дають. Вони в могили в╕дправили десятки тисяч наших радянських людей. Фашистськ╕ прислужники ходять по бараках вгодованими бугаями, махають нагайками нал╕во ╕ направо ╕ рад╕ють, що фашисти дали ╖м безмежну владу над нами. Вони б"ють кого ╖м захочеться восени ╕ зимою, - висказав сво╓ слово Данило.

- Так робити б╕льше не будуть, - сказав Павло, - оглядаючись навкруги.

Одного разу в наш барак зайшов оберпол╕цай, а за ним вб╕гло дек╕лька пол╕ца╖в. Постояли деяку мить. Пот╕м один ╕з них голосно загорланив: - Струнко!

Але майже вс╕ люди, як сид╕ли, чи лежали на нарах - не ворухнулись.

Оберпол╕цай вийшов на середину барака. В╕н, багров╕ючи в╕д лют╕, перекладаючи нагайку з право╖ руки в л╕ву руку, несамовито зарепетував: - Останн╕й раз попереджаю, коли в барак входить наша пол╕ц╕я, вс╕, хто в ньому находиться, повинн╕ стояти по команд╕ струнко!

- Якщо на другий раз не буде виконаний цей наказ, я вс╕х в╕длупцюю! Шк╕ру з вас спущу - нег╕дники!

Десь ╕з кутка барака пролунав басистий голос:

- А по пиц╕ не хочеш, зам╕сть команди? - запитав нев╕домий.

Оберпол╕цай почервон╕в, як достигла пом╕дора ╕ як в╕д скип╕лого окропу п╕дскочив, кинувся в куток до наступно╖ його жертви, пробиваючи соб╕ дорогу л╕ктями в вузьк╕м коридор╕ проходу. Але тут вс╕ люди барака п╕дхопилися з м╕сць ╕ стали в проходах ╕ стояли, як дуби в л╕с╕. Оберпол╕цай розгубився, бо тут його хвастлива сила не мала усп╕ху.

А з кутка знову почувся другий голос:

- ╤ди сюди! Я зараз подам тоб╕ команду!

Оберпол╕цай, на це зарев╕в, як ведм╕дь:

- Дайте дорогу! Я зас╕чу ком╕сара! Я допов╕м н╕мецькому гауптману про те, що ви прихову╓те в сво╖м барац╕ ком╕сара! Вас вс╕х розстр╕ляють! Давайте сам╕ сюди ком╕сара!

- Хто кричав?! Говор╕ть, а то вас вс╕х п╕дряд зараз буду лупцювати!

Оберпол╕цай приск╕пався до найближчого полоненого:

- Показуй негайно ком╕сара, а то зараз шк╕ру з тебе спущу!

- Я не знаю! - схвильовано в╕дпов╕в б╕дняга, задкуючи до прич╕льного в╕кна.

- Я... Я не знаю тут н╕кого.

- Ти сам ком╕сар, якщо його не показу╓ш! - гримнув до нього в лице фашистський лакуза.

- Ой хлопц╕! До мене - мерщ╕й! - звернувся в╕н до пол╕ца╖в, -всипте йому 25 нагайок! В╕н швидко взна╓ котрий ╕з них ком╕сар!

Пол╕ца╖ швидко почали посп╕шати на пом╕ч до свого кер╕вника. Запала тиша.

Пол╕ца╖ направились до сво╓╖ жертви.

Павло, який знаходився поряд з╕ мною, закричав:

- Ей, ти - продажна шкура! Хочеш щоби тебе в╕днесли зв╕дси в шинел╕ ╕ кинули в туалет?! Дума╓ш, н╕мцям така велика шкода за такими паскудами, як ви?! Товариш╕, чого ви сто╖те?! Зроб╕ть з них купу м"яса ╕ винес╕ть ╖х геть, щоби вони тут не смерд╕ли!

В"язн╕ рухнули з сво╖х м╕сць, ╕ людський натовп, як морська гр╕зна хвиля загойдався по бараку. В╕д ц╕╓╖ хвил╕ пол╕ца╖ опустили сво╖ нагайки ╕ позадкували до дверей. Старший пол╕ца╖в переступаючи назад пор╕г барака скажено закричав: - Я вам ще покажу!

- Ти краще сам част╕ше показуйся сюди! - кричали йому всл╕д см╕лив╕ голоси людей бараку.

Гр╕зна хвиля обурення вже в╕дчайдушних людей охопила весь барак ╕ неможливо було роз╕брати, хто що говорить.

- Тих╕ше! - р╕шуче сказав Павло, - Товариш╕, нам треба стояти вс╕м один за одного ╕ один за вс╕х! ╤накше нас розстр╕ляють фашисти.

Не пройшло ╕ п╕вгодини як нас вс╕х вигнали з бараку ╕ вишикували на велик╕й площ╕ табору.

Прийшов оф╕цер - гауптман з озбро╓ними гвинт╕вками, автоматами солдатами. Оберпол╕цай, я к цуцик на ланцюгу, махаючи нагайкою, заб╕гав навколо вишикуваних в╕йськовополонених, то збоку, то ззаду.

- Струнко! - голосно скомандував в╕н.

Оф╕цер щось голосно промовив до нас.

- Що це твориться у вашому барац╕?! - звернувся перекладач до в╕йськовополонених. - Начальник табору вами не задоволений. Ви не п╕дкоря╓тесь влад╕ Велико╖ Н╕меччини. Ви не п╕дкоря╓тесь пол╕ц╕╖, яка зд╕йсню╓ закони Н╕меччини.

- Хочете в штрафний таб╕р?! Це саме легша для вас кара. Але якщо ви вида╓те нам ком╕сара, то пан гауптман дасть ╕нший наказ.

- Ну, ми чека╓мо в╕дпов╕д╕!

- Пан гауптман, дозвольте сказати, - звернувся Павло по - н╕мецьки до начальника штабухтабору.

Оф╕цер - гауптман махнув головою в знак згоди.

- Ми не знали, що коли в барак зайде оберпол╕цай, то треба подавати команду: - Струнко. Тому ми - в╕йськовополонен╕, н╕яко╖ команди не подали Ми сид╕ли на м╕сцях. А пол╕ца╖ почали бити вс╕х п╕дряд. При так╕й колотнеч╕ люди трохи пот╕снили пан╕в - пол╕ца╖в. Звичайно - ненароком, а т╕льки в спас╕нн╕ в╕д удар╕в. Тому пол╕ца╖ образились на людей нашого барака.

Н╕мецький оф╕цер знову щось викрикнув.

- Здайте нам ком╕сара, - швидко переводив слова н╕мецького оф╕цера перекладач, - не видасте, накажу вс╕х розстр╕ляти!

- В нас не ма╓ ком╕сар╕в! - вигукнули знедолен╕ з р╕зних к╕нц╕в колони.

- Оберпол╕цай домагався свого. В╕н всю вину звалив на мешканц╕в нашого барака, - кричали люди з колони.

Тод╕ Павло, пояснив гауптману другий раз вже по - н╕мецьки. В╕н говорив дуже швидко, так що н╕ ми, н╕ т╕ зрадники н╕чого не зрозум╕ли.

Гауптман довго слухав Павла ╕ нарешт╕ зупинив його.

В╕н щось запитав у Павла ╕ той щось йому в╕дпов╕в.

- В╕н запитував, мене зв╕дки я так добре знаю н╕мецьку, то я йому в╕дпов╕в, що 10 рок╕в в школ╕ вчив ╕ був в╕дм╕нником по н╕мецьк╕й мов╕. То в╕н сказав, що я можу бути перекладачем ╕ в Н╕меччин╕ на заводах так╕ знавц╕ мови н╕мецьк╕й влад╕ потр╕бн╕.

Гауптман щось викрикнув.

- Марш в барак! - вигукнув нам перекладач.

Вс╕ швидко роз╕йшлись ╕ зайшли в св╕й барак. Ми вчотирьох зайняли сво╖ м╕сця на нарах.

- Гроза минула, - сказав Павло, - пол╕ца╖ потерп╕ли поразку, вони вже без яко╖сь значно╖ потреби не зайдуть в наш барак.

А другого дня, десь оп╕вдн╕, Павло покликав мене на дв╕р:

- Андр╕й, вийдемо, подиха╓м св╕жим пов╕трям, - запропонував в╕н мен╕.

Ми пов╕льно п╕шли по велик╕й таб╕рн╕й площ╕. Забрели у в╕ддалений глухий куток. Тут мен╕ Павло тихо сказав:

- Андр╕й, я думаю створити в табор╕ п╕дп╕льний парт╕йний осередок Компарт╕╖. Нам тод╕ буде краще боротись з внутр╕шн╕ми ворогами, пол╕цаями. Данила я добре знаю, ще з фронту. Ти я знаю комсомолець ╕ я тебе теж добре знаю, то пропоную тоб╕ при╓днатись до цього парт╕йного зародку. Як ти дума╓ш? Можеш не сп╕шити з в╕дпов╕ддю.

- Добре, я згоден бути з вами. Дякую за дов╕ру. Ви вс╕ старш╕ за мене. Данилов╕ майже сорок рок╕в. В╕н ма╓ чималий досв╕д, так як ╕ ти. Я буду чесно виконувати ваш╕ доручення, - схвильовано в╕дпов╕в я.

- От ╕ добре, - сказав Павло. З Данилом ми вже обговорили це питання. Зат╕я моя, то я обдумаю текст клятви, а завтра прийдемо вс╕ сюди, на це м╕сце ╕ обговоримо ╖╖.

Настав ранок, на сн╕данок нам принесли баланду, а ми вс╕ тро╓, кр╕м Данила, понад чотири м╕сяц╕ не ╖ли тако╖ паршиво╖ страви - баланди. Не так легко було ╖╖ ╖сти. На зубах тр╕щить п╕сок, смердить гнилою картоплею, поверху плава╓ гнила солома. А у нас трьох залишились ,,сидори"" - лантухи з невеликими харчовими запасами, як╕ нам налаштували добр╕ люди в дорогу.

Звичайно, ми по черз╕ д╕лилися - угощали харчами, Данила, який ц╕лу зиму сид╕в на 2 л╕трах в день ц╕╓╖ огидно╖ баланди. Попивши тепло╖, ледь солодкувато╖ р╕дини, яку називали ча╓м, Павло, Данило ╕ Микола п╕шли в той в╕дносно затишний куточок табору. Я ж залишився в барац╕ вартувати наш╕ сп╕льн╕ харч╕, як╕ в нас залишились.

Данило, вернувшись назад в барак, сказав мен╕:

- З цього дня ╕ часу в наш╕м табор╕ створений п╕дп╕льний, комун╕стичний парт╕йний осередок. Ми вс╕ разом прийняли урочисту клятву. Кер╕вником обрали мене.

Павло подав мен╕ в руки клаптик паперу. Я вийшов на дв╕р, а за мною вийшли Павло ╕ Данило, подальше в╕д дверей бараку.

Там я тихо, але урочисто прочитав:

- Я, громадянин Радянського Союзу, знедолений у фашистському табор╕, але не переможений. Як член компарт╕╖ великого Лен╕на, вступаючи в члени п╕дп╕льно - парт╕йного осередку, урочисто клянусь перед лицем сво╖х товариш╕в: "Чесно виконувати завдання осередку, не покладаючи рук вести антифашистську аг╕тац╕ю серед знедолених радянських людей, нещадно викривати ╕ знищувати п╕длих зрадник╕в ╕ провокатор╕в. Допомагати знедоленим радянським людям у фашистськ╕й невол╕. Вести диверс╕╖ не жал╕ючи кров╕, н╕ життя. Якщо я порушу цю урочисту клятву, то хай покара╓ мене сувора рука товариш╕в".

- Ось так, дорогий наш товаришу, в╕д сьогодн╕ ти член нашо╖ орган╕зац╕╖, - сказав Павло, звертаючись до мене.

А вже вноч╕, коли вс╕ спали, Павло тихо говорив так, щоб це було чути нам трьом, його товаришам:

- Ми майже вс╕ хвор╕. Андр╕й хвор╕╓ шлунком, в╕н ще дуже слабкий - не сильний. Микола майже без руки, в нього на н╕й ще не заго╖лась добре рана. Мене ще тривожить правий б╕к п╕сля вогнестр╕льного влучення пол╕ца╓м. Один Данило, хоча ╕ худий, але залучений до ф╕зично╖ прац╕.

- Ви подив╕ться, як╕ хлопц╕ в барац╕, як дуби. Бо квол╕, хвор╕ ╕ поранен╕ люди померли ╕ мруть. Так пройшов жахливий в╕дс╕в нем╕чних людей в╕д здорових, залишились лише умовно здоров╕, голодн╕ люди, бо та юшка, яку дають нам ц╕ нелюд╕, не ╓ ╖дою для повноц╕нного ╕снування. То якщо нам десь прийдеться працювати, ми не в сил╕ зр╕внятися з ними. Фашисти будуть знущатися над нами ╕ ми кожен день будемо бит╕ ними за нашу нем╕ч. Я чув що перший ешелон знедолених н╕мц╕ збираються в╕дправити в Н╕меччину на рудники ╕ заводи. А другий ешелон, коли зберуть нашого брата, повезуть в Югослав╕ю, на роботу в с╕льське господарство. Ось зв╕дси виплива╓ наше перше завдання п╕дп╕льного осередку. Треба ч╕тко вияснити, куди н╕мц╕ будуть в╕дправляти 1-й ешелон в"язн╕в. Якщо д╕йсно в Н╕меччину, то нам за будь яку ц╕ну потр╕бно залишитись в табор╕ до весни чекаючи друго╖ в╕дправки.

- Завтра, зранку ми з Андр╕╓м п╕демо до вор╕т. Нам потр╕бно знайти чех╕в як╕ охоче вступають до розмов.

- То може ми зустр╕немо там того чеха, що пом╕г нам вибратись на волю, якщо в╕н ще ╓ тут, - вставив я свою пропозиц╕ю. Для н╕мц╕в, це не дуже великий секрет, куди нас повезуть. Для нас найголовн╕ше потрапити в ╕ншу кра╖ну, а не в Н╕меччину.

- Так я й про це ╕ кажу, - зак╕нчив Павло, - ╕ сказав, - пора вже спати.

На другий день, о 10 -й годин╕ ранку, я ╕ Павло стояли б╕ля вор╕т. Я тут шукав недопалки тютюнових вироб╕в, як╕ ╕нод╕ кидали вартов╕ охорони табору. Так що я не просто тинявся без справи, а мав якусь ц╕ль ╕ вартов╕ ц╕лком примирливо на це дивились.

Але коли Павло звернувся до вартового з проханням:

- Будь ласка, дайте нам закурити одну цигарку на двох.

Та вартовий люто закричав на нас: Марш в барак, швидко!

- Цей фашист н╕чого нам не скаже, йдемо в барак, - тихо сказав я побратиму.

За два дн╕ ми н╕чого не змогли взнати в╕д вартових. То солдати були не гов╕рк╕, а то не волод╕ли ╕нформац╕╓ю на нашу тему. Аж на трет╕й день нам вдалось вияснити все для нас необх╕дне.

Ввечер╕ Павло розпов╕дав нам: - Через пару дн╕в в наш таб╕р ма╓ прибути велика парт╕я полонених. Тод╕ н╕мц╕ будуть в╕дправляти в"язн╕в в Н╕меччину на промислове виробництво, а пот╕м зберуть рештки бранц╕в ╕ якщо нас не хватить в повн╕й м╕р╕ на ешелон, то пришлють з Естон╕╖ ╕ будуть в╕дправляти на роботи в с╕льськогосподарському сектор╕. Та в яку кра╖ну, то поки ще не в╕домо.

- Нам необх╕дно попасти в гурт по сан╕тарн╕й обробц╕ барак╕в для новоприбулих полонених, - звернувся я до товариш╕в.

- Це правильно! - погодився наш л╕дер. Мен╕ зда╓ться, що це не складне питання для нас, та в наших ф╕зичних, нем╕чних умовах, все складне. Та й ми собою не керу╓мо, нас скр╕зь женуть, як худобу, палицями, та нагайками пол╕ца╖. Н╕мц╕ цими, такими справами не займаються. З н╕мцями я би скор╕ше м╕г би домовитись, щоби нас залишили в дез╕нфекц╕йному гурт╕.

Як би ми не старалися поговорити з╕ зрадниками - пол╕цаями на цю тему, то вони з нами не розмовляли, а т╕льки наказували, били нагайками, качалками, ногами.

Нарешт╕ наступив день в╕дправки радянських в╕йськовополонених ешелоном в Н╕меччину.

Пол╕ца╖, як скажен╕ пси, т╕льки з нагайками, та качалками б╕гали навкруги нас - знедолених, щоби швидше вигнати з барака. Я подумав, що добрий господар н╕коли так не буде поводитись з отарою овець, як ц╕ зрадники з нами - бити, та кричати. Ми - четверо таб╕рних п╕дп╕льник╕в, вилет╕ли з бараку останн╕ми, намагаючись залишитись для ╕нших роб╕т в табор╕. За це нас нелюд╕ люто побили качалками. На вулиц╕ пол╕цай знову вкотре закричав до нас: - Швидше! Ви що на прогулянц╕ йдете? - ╕ замахнувся качалкою до мене.

- Ми з дез╕нфекц╕йного гурту, ми думали, що нам не треба виходити з барака, - пояснив я зраднику.

- Он там шику╓ться ваша група, махнув нагайкою в сторону оберпол╕цай.


Ми швидко поб╕гли в указаному напрямку.

- Ви куди? - запитав, зупиняючи нас пол╕цай, який шикував дезгрупу.

- В дезгрупу нас направив оберпол╕цай, - вигукнув я до нього.

- В мене мабуть повна група.

- Ану швидко розбер╕ться по три! - гаркнув до дез╕нфекц╕йного гурту пол╕цай, який стояв перед ними ╕ почав рахувати в"язн╕в.

П╕сля п╕драхунку виявилося, що в гурт╕ не вистача╓ двох людей.

- Ставайте два в колону, а два назад! - загавкот╕в зрадник до нас.

Але ми вс╕ четверо швидко при╓днались до вишикуваного гурту.

- Два назад! Я сказав! - закричав розлючений пол╕цай.

В цю мить дек╕лька чолов╕к , як╕ десь сп╕знились, б╕гли по плацу до нас ╕ вр╕зались в наш гурт.

Пол╕цай зупинив останн╕х двох ╕ штовхнув ╖х вперед до в╕д"╖жджаючих бранц╕в. Махаючи нагайкою в╕н знову вишикував розстро╓ний стр╕й, перерахував гурт ╕ лишн╕х в"язн╕в в╕дправив до тих, що якраз виходили з табору. Так ми залишились в дезгурт╕.

Коли в╕д"╖жджаючих бранц╕в остаточно вивели з табору, пол╕цай гаркнув до нас: - Марш вс╕м в барак!

Т╕льки наступного дня ми приступили до роботи в табор╕. В бараках було так холодно, що нари, скроплен╕ дез╕нфекц╕йним розчином швидко обмерзали. Наш╕й невелик╕й груп╕ було надзвичайно холодно ночувати в спорожн╕л╕м барац╕, бо ж опалення н╕якого не було. Микола ц╕лими ночами ходив по довгому проходу барака з╕гр╕ваючи ранену руку п╕д пахвою.

- Через тиждень - два ми по╖демо на п╕вдень, там треба буде працювати, - звернувся я якось до Миколи, щоби розв╕яти його нудьгу.

- Може через пару тижн╕в мен╕ стане краще, головне, щоби було тепло, - в╕дпов╕в мен╕ стурбований Микола, - спочатку тут мен╕ треба буде помучитись.

- Для нас скр╕зь буде важко, бо ж ми ще хвор╕, - сказав Павло.

- Добре лише те, що нам вдалося залишились в табор╕. Тут ми деякий час будемо сид╕ти, займаючись легкою працею. А там д╕йсно треба буде важко працювати.

Через тиждень в таб╕р п╕д Дв╕нськом (Даугавп╕лс) стали прибувати нов╕ нещасн╕ в"язн╕ з р╕зних волостей Латв╕╖. У заповнених бараках нам стало трохи тепл╕ше.

Сн╕г, ще лежав товстим покровом на земл╕, але сонечко вже п╕дн╕малось все вище - наближалась Весна. Хоча Зима здаватись ╕ не хот╕ла, та ми розум╕ли, що ╖╖ пануванню приходить к╕нець. Н╕чн╕ морози ще дошкуляли нам - н╕кудишн╕м людям, але все част╕ше дули п╕вденн╕, тепл╕ в╕три. Вони прощупували вс╕ закутки де не могло прогр╕ти весняне сонце. Тепл╕ в╕три допомагали сонцю зв╕льнити землю в╕д сн╕жного покрову. Залишки сн╕гу були розсипчаст╕ ╕ вони все танули майже на очах. Вода наповнювала р╕вчаки, канави, борозни, щоб пот╕м розлитись весняним потоком.

Та нараз, перед нашою в╕дправкою на п╕вдень, пов╕яв п╕вн╕чно- сх╕дний в╕тер. Температура знизилась до -15 градус╕в морозу. Сн╕г став крихким, покритим льодяною корочкою, як ╕ розлита вода по земл╕ утворила зверху л╕д. Дороги вкрились грубою корою льоду. Мороз витискав ╕з р╕вчак╕в жовту, каламутну воду, яка розливалась по дорогах ╕ пов╕льно замерзала.

Зима вступала в двоб╕й з Весною.

Ось по так╕й дороз╕, одного березневого ранку 1942 року, нас згорьованих на вс╕х ╕ про все, насичених солоною журбою в"язн╕в табору з╕брали, вишикували ╕ повели на зал╕зно - дорожню станц╕ю в Дв╕нськ (Даугавп╕лс).

Йти нам було важко, бо дорога була вкрита льодом, було слизько ╕ холодно. Крижаний в╕тер продував наскр╕зь наше дрантя, яке було над╕те на нас. То поки ми д╕йшли до станц╕╖ ╕ нас насильно заштовхали багнетами, к╕нц╕вками гвинт╕вок, чи прикладами в вагони для перевозки тварин, то наступила вже й н╕ч.

Оп╕вноч╕ в переповнених вагонах ми - нещасн╕ бранц╕ по╖хали в нев╕домому нам напрямку. Можливо десь на зах╕д назустр╕ч новим випробуванням, та й стражданням. Бо покращання нашо╖ дол╕ в найближч╕й час нами не оч╕кувалось.


Наши муки. 9 часть. Гончарук Андрей и Рыбак Эмир.


Очередные приключения Николая.


Помещение центра какой-то волости в Латвии.

Измученный Николай на какой-то скамейке быстро заснул с остатками специалистов из штабухлагеря около города Двинск (Даугавпилс) Латвия. Впоследствии сюда, утром, крестьяне и рабочие, русские и латыши, принесли обездоленным различных продуктов. Кто что имел. Латышские рабочие отдавали свой дневной пищевой паек, который получали по карточкам.

Но Николай уже не мог есть. Проснувшись, медленно вышел во двор. Холодный ветер мгновенно остудил опухшую, горящую руку. Николай замёрз. Невыносимая боль клещами сдавливала грудную клетку и перехватывала дыхание. Он еле-еле зашёл в помещение. Почти к полудню прожорливые богачи, которые имели земельную или другую частную собственность, разборчиво разбирала дешёвую рабочую силу. Это потому, что они сами уже не могли обработать свои большие земельные наделы или производить другие сельскохозяйственные работы.

Николай остался один. Он никому не нужен, потому что больной и калека.

В тяжёлых муках Николай снова задремал. А как только проснулся, то у него оживилась крамольная мысль: бежать отсюда и бежать, как можно скорее. Так лучше будет. Я свободен, за мной никто не следит. Но куда идти, если я не могу спокойно подняться со скамейки?

Так и промучился там Николай целый день. Только под вечер в помещение волости зашёл простой на вид человек - крестьянин. Он вежливо поздоровался со мной. Потом как-то скромно и ласково начал расспрашивать меня почему меня никто из богатых людей волости не забрал к себе. То разобравшись в чём причина, решил забрать Николая к себе в дом. Николай тоже как-то смущался и отказывался, указывая на руку. Но крестьянин уговорил Николая ехать с ним в его дом. Он обещал Николаю, что вылечит руку и накормит его, потому что понимает, что он голоден.

- Зимой работы у меня мало. А весной время покажет, что делать. Главное - это вылечить руку и тем спасти твою жизнь. Потому что если запустить и дальше процесс болезни, то это медленная смерть в мучениях, - говорил Николаю крестьянин.

Этого крестьянина звали Антоном. Он долго сидел в помещении волости, ожидая чтобы староста вышел из своего кабинета.

- Я припишу тебя к своей семье. Староста конечно может противоречить против этого. Я не настолько богат, чтобы у меня мог работать военнопленный. Я латышский бедняк и мне самому весной надо будет искать работу. Но как-то оно будет.

Немного пообщавшись со старостой Антон приписал меня к своей семье и как уладил это дело, то мы поехали к его дому.

С большим сочувствием и заботой встретили Николая домашние дома у Антона, как родные. Но больной Николай, совсем измученный в дороге, хотел только одного - где бы прилечь. Он был в каком-то тумане - мареве и едва на что-то реагировал.

Два раза Антон привозил к больному Николаю к себе домой врача. Тот лишь предлагал ампутировать кисть руки. Но хозяйка дома не позволила ему это сделать и лечила домашними или народными средствами вместе с советами врача.

- Обидно было только то, что хозяйка плохо владела русским языком. Но это не помешало ей выполнить свои простые, человеческие, сочувствующие обязанности ухода за больным человеком другой нации.

- Это, напротив показывало на единство и цементирование наций и народов в таких делах. Это объединяло и показывало о несокрушимость порабощённых наций. Это сплотило нас в единый лагерь на борьбу против фашизма, - рассуждал по-своему Николай.

Так монотонно проходили дни и ночи Николая в доме Антона. А уже через два месяца, пребывания здесь, Николаю стало немного лучше. Он начал двигать пальцами. По вечерам, когда Николаю немного становилось лучше, и хозяин Антон имел свободное время, то они немного общались.

Антон рассказывал о нищей жизни малоземельных крестьян, и о тяжёлых условиях труда рабочих в Латвии. И ещё о предателях, которые сразу же после отступления советских военных частей из Латвии продались режиму Гитлера.

В обоих собеседников были практически одинаковые мысли о том, что делать дальше. Поэтому, под конец, они решили: когда Николай поправится, и земля покроется зелёным одеялом, они видимо пойдут партизанить, бить оккупантов.

Вот так незаметно наступил роковой день - 26 февраля 1942 года.

В приказном порядке полицейские вывезли Николая из дома Антона и увезли его снова в штабухлагерь в Двинск.


Свои одиссеи Даниила.


Не менее и не более горестные одиссеи познал и Даниил.

Тяжёлые испытания пережил Даниил, когда остался зимовать в лагере. Но сначала после внезапного исчезновения товарища, Даниил более недели ходил по баракам и искал Николая. И так и не нашёл. Не верилось, что товарища уже нет, но оно так на то время сложилось. Что тут поделаешь, и я дал себе какой-то покой. Почти примирившись. Ибо чем день, тем ему всё труднее было здесь существовать.

Постоянный голод душил тело, вместе с холодом, которые сжимали металлическими клещами и не хотели отпускать. Человеку к голоду и холоду никак нельзя привыкнуть. Эту истину уяснил этой зимой Даниил. Утренний котелок мутной, тёплой жижи из остатков промёрзших и подгнивших овощей, которые, как привидения, изредка попадались тебе раз или два в неделю, поддерживал скелет человека с натянутой кожей. Живот просил, и бурлил, рычал, как загнанный зверь в ловушку, требуя необходимые калории для организма...

С самого начала существования лагеря, военнопленные не были в бане, и не мылись, не меняли белья, да и у кого оно было. Некоторые пленные даже были в верхней одежде, а из белья остались одни рубцы. Белье на людях разложилось, но это была невероятная правда ...

Не то что под верхней одеждой, но и сверху невооружённым глазом можно было видеть, как кучами лазили непуганые паразиты. Они в кровь разъедали человеческую кожу и ещё намного хуже - разносили болезни - тиф.

Убогие люди, как фантомы слонялись по лагерю, или лежали распухшие от уныния и безнадёжности, как немощные доходяги. В тяжёлых невыносимых условиях Даниил просиживал долгие, тёмные и холодные ночи.

В бараках не было никакого отопления. Холод не давал спать, мёрзли руки и ноги, невыносимо болело в груди от простуд. Кашель и мокроты не проходили ... Вот - вот и наступит конец ...

Однажды утром к Даниилу подошёл оберполицай в сопровождении предателей. Он толкнул его в грудь палкой - скалкой и приказал идти носить умерших пленных. Даниил попытался отказаться опираясь на то, что он не может смотреть на бледные скошенные лица и впавшие в череп глаза мёртвых. Услышав это - эти бандиты набросились на Даниила и начали его бить, кто куда видел и мог. Сильно избив несколько минут Даниила - эта двуногая стая повела его на лагерный плац - площадь. А там уже оберполицай толкнул его в построенную колонну заключённых лагеря.

Эти похабные уроды - полицаи при любой какой - то задержке пленниками выполнения их требований или наказов, каждый раз жестоко избивали их.

А советские военнопленные в чём были виноваты, что так с ними неистово ведут такие же люди, как и они? Здесь эти заключённые были людьми чести, которые выполняли свой воинский долг, и они не заслужили к себе такого отношения, ибо они не были уголовниками, которые совершили тяжкие преступления.

А предатели - уроды всё время проводили показные безжалостные издевательства над невинными людьми только за то, что кто-то из них на шаг отошёл от колонны, или у него было лицо в прыщах - гнойниках и тому подобное. Если им кто-нибудь не понравился, то они швыряли эту раздетую наголо жертву на заранее приготовленную скамейку. Тогда один оборотень садился жертве на шею, а второй на ноги. А два палача, стоявших с двух сторон скамейки, на которой лежал голый человек, по приказу оберполицая нагайками секли так, что жертва умирала от этих мучений.

Вот так эти предатели устанавливали новый порядок фашистской Германии, представители которой всё это видели и не только не останавливали этих издевательств, но и поощряли к этому этих иуд.

Возможно эти жестокие издевательства можно поставить в эпоху христианской инквизиции, но это же сейчас почти середина 20 века. Есть же какие-то международные правила и законы обращения с военнопленными. Это же не средневековье, не крепостное право. Неужели колесо истории покатилось назад и всё вернулось к старым векам ... О чем тут говорить... да и слов, для оправдания эти злодеяния не существует ...

Эту построенную колонну в которую Даниил попал, перевели - перегнали, как некое стадо скота в отдельный блок. Там нам сделали ужасную санобработку. Раздев нас догола обмыли ледяной водой из пожарного гидранта, а наша одежду прокалили в специальной печи.

Не прошло и получаса, как наша колонна, помытая и в прокалённый одежде, с лопатами отправилась на одну из старинных работ человечества - хоронить мёртвых людей.

Вот так Даниил стал гробокопатель. Он вместе с другими пленниками копал в земле широкие траншеи в которые сносили мертвецов и присыпали землёй.

Это были не братские могилы, а скотомогильники, иначе это и не назовёшь. Не было и никаких воинских почестей этим военнослужащим. Не знаю остались какие-то записи об этих людях - имена, фамилии ...


Первое неповиновение в штабухлагере


Я, Павел, Николай и Даниил уныло сидели, каждый со своей кучей мыслей в бараке лагеря Двинск.

- Посидим здесь в лагере месяц, а за это время что-то может придумаем, что делать дальше, - сказал Павел.

- Не будут же нас фашисты здесь так долго держать, - ответил Даниил.

- Приближается весна и им нужна рабочая сила. Мобилизация их мужчин в армию, на войну открывает незанятые там рабочие места.

- Нам надо быть в лагере ради Николая, пока у него окончательно не заживёт рука и он ею сможет все делать. А это как минимум месяц. И мы будем делать то, что нам выгодно, а не фашистам. В любых условиях нам необходимо бороться против этой фашистской чумы, - ответил Павел.

- Будем бороться! Эти изверги - полицаи даже поговорить нам не дают. Они в могилы отправили десятки тысяч наших советских людей. Фашистские прислужники ходят по баракам упитанными быками, машут нагайками налево и направо и радуются, что фашисты дали им безграничную власть над нами. Они бьют кого им захочется осенью и зимой, - высказал своё слово Даниил.

- Так делать больше не будут, - сказал Павел, - оглядываясь вокруг.

Однажды в наш барак зашёл оберполицай, а за ним вбежали несколько полицейских. Они постояли несколько мгновений. Затем один из них громко заорал: - Смирно!

Но почти все люди, что сидели, или лежали на нарах - не шевельнулись.

Оберполицай вышел на середину барака. Он, багровея от ярости, перекладывая кнут из правой руки в левую руку, заревел:

- Последний раз предупреждаю, что когда в барак входит наша полиция, все, кто в нём находится, должны стоять по команде смирно!

- Если во второй раз этот приказ не будет выполнен, я всех отлуплю! Шкуру с вас спущу - негодяи!

Где-то с угла барака раздался басист голос:

- А по морде не хочешь, вместо команды? - спросил неизвестный.

Оберполицай покраснел, как дозрелая помидора, и как от вскипевшего кипятка подскочил, бросился в угол к будущей его жертве, пробивая себе дорогу локтями в узком коридоре прохода. Но здесь все люди барака вскочили с мест и стали в проходах и стояли, как дубы в лесу. Оберполицай растерялся, потому что здесь его хвастливая сила не имела успеха.

А из угла снова послышался второй голос:

- Иди сюда! Я сейчас подам тебе команду!

Оберполицай, на это заревел, как медведь:

- Дайте дорогу! Я засеку комиссара! Я доложу немецкому гауптману о том, что вы скрываете в своём бараке комиссара! Вас всех расстреляют! Давайте сами сюда комиссара!

- Кто кричал ?! Говорите, а то я вас всех подряд сейчас буду бить!

Оберполицай придрался к ближайшему пленному:

- Показывай немедленно комиссара, а то сейчас кожу с тебя спущу!

- Я не знаю! - взволнованно ответил бедняга, пятясь к боковому окну.

- Я ... Я не знаю здесь никого.

- Ты сам комиссар, если его не показываешь! - закричал ему в лицо фашистский холуй.

- Ой, ребята! Ко мне - скорее! - обратился он к полицейским, - всыпьте ему 25 нагаек! Он быстро узнает который из них комиссар!

Полицейские быстро начали спешить на помощь к своему руководителю. Наступила тишина.

Полицейские направились к своей жертве.

Павел, который находился рядом со мной, закричал:

- Эй, ты - продажная шкура! Хочешь, чтобы тебя отнесли отсюда в шинели и бросили в туалет ?! Думаешь, немцам будет так жаль по таким гадёнышам, как вы ?! Товарищи, чего вы стоите ?! Сделайте из них кучу мяса и вынесите их вон, чтобы они здесь не воняли!

Заключённые сдвинулись со своих мест, и человеческая толпа, как морская грозная волна, закачалась по бараку. От этой волны полицейские опустили свои плети и попятились к двери. Старший полицейских переступая назад порог барака бешено закричал:

- Я вам ещё покажу!

- Ты лучше сам чаще показывайся сюда - кричали ему вслед смелые голоса людей барака.

Грозная волна возмущения уже отчаянных людей охватила весь барак и невозможно было разобрать, кто что говорит.

- Тише! - решительно сказал Павел, - Товарищи, нам надо стоять всем друг за друга и каждый из нас за всех! Иначе нас расстреляют фашисты.

Не прошло и полчаса, как нас всех выгнали из барака, и выстроили на большой площади лагеря.

Пришёл офицер - гауптман с вооружёнными винтовками, автоматами солдатами. Оберполицай, как щенок на цепи, размахивая нагайкой, забегал вокруг построенных военнопленных, то сбоку, то сзади.

- Смирно! - громко скомандовал он.

Офицер что-то громко сказал нам.

- Что творится в вашем бараке?! - обратился переводчик к военнопленным. - Начальник лагеря вами не доволен. Вы не подчиняетесь власти Великой Германии. Вы не подчиняетесь полиции, которая выполняет законы Германии.

- Вы хотите в штрафной лагерь?! Это именно лёгкая казнь для вас. Но если вы выдадите нам комиссара, то господин гауптман отдаст другой приказ.

- Ну, мы ждём ответа!

- Господин гауптман, позвольте сказать, - обратился Павел по - немецки к начальнику штабухтабору.

Офицер - гауптман махнул головой в знак согласия.

- Мы не знали, что когда в барак зайдёт оберполицай, то надо подавать команду: - Смирно. Поэтому мы - военнопленные, никакой команды не подали. Мы сидели на местах. А полицейские принялись бить всех подряд. При такой передряге люди немного потеснили господ - полицейских. Конечно - это нечаянно, а только в спасении от ударов. Поэтому полицейские обиделись на людей нашего барака.

Немецкий офицер опять что-то выкрикнул.

- Сдайте нам комиссара, - быстро переводил слова немецкого офицера переводчик - не выдадите, прикажу всех расстрелять!

- У нас нет комиссаров! - воскликнули обездоленные с разных концов колонны.

- Оберполицай добивался своего. Он всю вину свалил на жителей нашего барака, - кричали люди с колоны.

Тогда Павел, объяснил гауптману второй раз наши оправдания уже по-немецки. Он говорил очень быстро, так что ни мы, ни другие предатели ничего не поняли.

Гауптман долго слушал Павла и наконец остановил его.

Он что-то спросил у Павла и тот ему что-то ответил.

- Он спрашивал, меня откуда я так хорошо знаю немецкий, то я ему ответил, что 10 лет в школе учил и был отличником по немецкому языку. Он сказал, что я могу быть переводчиком и в Германии на заводах такие знатоки немецкого языка немецкой власти нужны.

Гауптман что-то выкрикнул.

- Марш в барак! - закричал нам переводчик.

Все быстро разошлись и зашли в свой барак. Мы вчетвером заняли свои места.

- Гроза прошла, - сказал Павел, - полицаи потерпели поражение, они уже без всякой значительной потребности не зайдут в наш барак.

На другой день, около полудня, Павел позвал меня во двор:

- Андрей, выйдем, подышим свежим воздухом, - предложил он мне.

Мы медленно пошли по большой лагерной площади. Забрели в отдалённый глухой угол. Здесь мне Павел тихо сказал:

- Андрей, я думаю создать в лагере подпольный партийный центр Компартии. Нам тогда будет лучше бороться с внутренними врагами, полицаями. Данила я хорошо знаю, ещё с фронта. Ты я знаю комсомолец и я тебя тоже хорошо знаю, то предлагаю тебе присоединиться к этому партийному зародышу. Как ты думаешь? Можешь не спешить с ответом.

- Хорошо, я согласен быть с вами. Спасибо за доверие. Вы все старше меня. Даниилу почти сорок лет. Он имеет немалый опыт, как и ты. Я буду честно выполнять ваши поручения, - взволнованно ответил я.

- Вот и хорошо, - сказал Павел. С Даниилом мы уже обсудили этот вопрос. Затея моя, то я обдумаю текст клятвы, а завтра придём все сюда, на это место и обсудим её.

Наступило утро, на завтрак нам принесли баланду, а мы все трое, кроме Даниила, более четырёх месяцев не ели такого паршивого блюда - баланды. Не так легко было её есть. На зубах трещит песок, воняет гнилой картошкой, сверху плавает гнилая солома. А у нас троих остались, сидоры '- мешки с небольшими пищевыми запасами, которые нам наладили добрые люди в путь.

Конечно, мы по очереди делились - угощали продуктами, Даниила, который всю зиму сидел на 2 литрах в день этой отвратительной баланды. Попив тёплой, чуть сладковатой жидкости, которую называли чаем, Павел, Даниил и Николай пошли в тот относительно уютный уголок лагеря. Я остался в бараке охранять наши совместные продукты, которые у нас остались.

Даниил, вернувшись обратно в барак, сказал мне:

- С этого дня и времени в нашем лагере создан подпольный коммунистический партийный центр. Мы все вместе приняли торжественную клятву. Руководителем выбрали меня.

Павел подал мне в руки клочок бумаги. Я вышел во двор, а за мной вышли Павел и Даниил, подальше от дверей барака.

Там я тихо, но торжественно прочёл:

- Я, гражданин Советского Союза, обездоленный в фашистском лагере, но не побеждён. Как член компартии великого Ленина, вступая в члены подпольно - партийной ячейки, торжественно клянусь перед лицом своих товарищей: "Честно выполнять задачи организации, не покладая рук вести антифашистскую агитацию среди обездоленных советских людей, беспощадно разоблачать и уничтожать подлых предателей и провокаторов. Помогать обездоленным советским людям в фашистской неволе. Вести диверсии не щадя крови, ни жизни. Если я нарушу эту торжественную клятву, то пусть меня накажет суровая рука товарищей".

- Вот так, дорогой наш товарищ, с сегодняшнего дня ты член нашей организации, - сказал Павел, обращаясь ко мне.

А уже ночью, когда все спали, Павел тихо говорил так, чтобы это было слышно нам троим, его товарищам:

- Мы почти все больные. Андрей болеет желудком, он ещё очень слаб - не сильный. Николай почти без руки, у него на ней ещё не зажила хорошо рана. Меня ещё беспокоит правый бок после огнестрельного попадания полицаем. Один Даниил, хотя и худой, но привлечённый к физическому труду.

- Вы посмотрите, какие ребята в бараке, как дубы. Потому что слабые, больные и раненые люди умерли и умирают. Так прошёл ужасный отсев немощных людей от здоровых, остались лишь условно здоровые, голодные люди, потому, что похлёбка, которую дают нам эти нелюди, не является едой для полноценного существования.

- А если нам где-то придётся работать, мы не в силах сравниться с ними. Фашисты будут издеваться над нами, и мы каждый день будем биты ими из-за нашей немощи. Я слышал, что первый эшелон обездоленных немцы собираются отправить в Германию на рудники и заводы. А второй эшелон, когда соберут нашего брата, повезут в Югославию, на работу в сельское хозяйство. Вот отсюда следует наша первая задача подпольной ячейки. Надо чётко выяснить, куда немцы будут отправлять 1-й эшелон заключённых. Если действительно в Германию, то нам любой ценой нужно остаться в лагере до весны в ожидании второй отправки.

- Завтра утром мы с Андреем пойдём к воротам. Нам нужно найти чехов, которые охотно вступают в разговоры.

- Так может мы там встретим того чеха, что помог нам выбраться на волю, если он ещё здесь, - вставил я своё предложение. Для немцев, это не очень большой секрет, куда нас повезут. Для нас самое главное попасть в другую страну, а не в Германию.

- Так и я об этом и говорю, - закончил Павел, - и сказал, - пора уже спать.

На следующий день, в 10-й часов утра, я и Павел стояли у ворот. Я здесь искал окурки табачных изделий, которые иногда бросали часовые охраны лагеря. Так что я не просто слонялся без дела, а имел какую-то цель и часовые вполне примирительно на это смотрели.

Но когда Павел обратился к часовому с просьбой:

- Пожалуйста, дайте нам закурить одну сигарету на двоих.

То часовой яростно закричал на нас: - Марш в барак, быстро!

- Этот фашист ничего нам не скажет, идём в барак, - тихо сказал я побратиму.

За два дня мы ничего не смогли узнать от часовых. То солдаты были не разговорчивые, а то не владели информацией на нашу тему. Только на третий день нам удалось выяснить всё для нас необходимое.

Вечером Павел рассказывал нам: - Через пару дней в наш лагерь должна прибыть крупная партия пленных. Тогда немцы будут отправлять узников в Германию на промышленное производство, а затем соберут остатки пленников и если нас не хватит в полной мере на эшелон, то пришлют из Эстонии и будут отправлять на работы в сельскохозяйственном секторе. И в какую страну, то пока ещё не известно.

- Нам необходимо попасть в группу по санитарной обработке бараков для новоприбывших пленных, - обратился я к товарищам.

- Это правильно! - сказал наш лидер. Мне кажется, что это не сложный вопрос для нас, но в наших физических, немощных условиях, всё сложно. То мы собой не управляем, то нас везде гонят, как скот, палками, и нагайками полицейские. Немцы этими, такими делами не занимаются. С немцами я бы скорее мог бы договориться, чтобы нас оставили в дезинфицирующей группе.

Как бы мы не старались поговорить с предателями - полицаями на эту тему, то они с нами не разговаривали, а только приказывали, били нагайками, качалками, ногами.

Наконец наступил день отправки советских военнопленных эшелоном в Германию.

Полицейские, как бешеные псы, только с нагайками, и качалками бегали вокруг нас - обездоленных, чтобы быстрее выгнать из барака. Я подумал, что хороший хозяин никогда так не будет обращаться с отарой овец, как эти предатели с нами - бить, и кричать.

Мы - четверо лагерных подпольщиков, вылетели из барака последними, пытаясь остаться для других работ в лагере. За это нас изверги яростно избили качалками. На улице полицейский снова в который раз закричал нам: - Скорее! Вы что на прогулке идёте? - и замахнулся скалкой до меня.

- Мы с дезинфекционного группы, мы думали, что нам не надо выходить из барака, - объяснил я предателю.

- Вон там строится ваша группа, махнул нагайкой в сторону оберполицай.


Мы быстро побежали в указанном направлении.

- Вы куда? - спросил, останавливающий нас полицейский, который строил дезгруппу.

- Нас в дезгруппу направил оберполицай, - воскликнул я к ему.

- У меня видимо полная группа.

- Ну-ка быстро разберитесь по три! - рявкнул к дезинфекционной группе полицейский, который стоял перед ними и начал считать заключённых.

После подсчёта оказалось, что в группе не хватает двух человек.

- Становитесь два в колонну, а два назад! - залаял предатель к нам.

Но мы все четверо быстро присоединились к выстроенной группе.

- Два назад! Я сказал! - закричал разъярённый полицейский.

В этот момент несколько человек, которые как-то опоздали, бежали по плацу к нам и врезались в нашу группу.

Полицейский остановил последних двух и толкнул их вперёд к отъезжающим пленникам. Маша нагайкой он снова выстроил расстроенный строй, перечислил группу и лишних заключённых отправил к тем, что как раз выходили из лагеря. Так мы остались в дезгруппе.

Когда отъезжающих пленников окончательно вывели из лагеря, полицейский рявкнул к нам: - Марш всем в барак!

Только на следующий день мы приступили к работе в лагере. В бараках было так холодно, что нары, спрыснутые дезинфицирующим раствором быстро обмерзали. Нашей небольшой группе было очень холодно ночевать в опустелом бараке, так как отопления никакого не было. Николай целыми ночами ходил по длинному проходу барака согревая раненую руку под мышкой.

- Через неделю - две мы поедем на юг, там надо будет работать, - сказал я как-то к Николаю, чтобы развеять его скуку.

- Может через пару недель мне станет лучше, главное, чтобы было тепло, - ответил мне обеспокоенный Николай - только сначала здесь мне предстоит помучиться.

- Для нас везде будет трудно, потому что мы ещё больные, - сказал Павел.

- Хорошо лишь то, что нам удалось остались в лагере. Здесь мы некоторое время будем сидеть, занимаясь лёгкой работой. А там действительно надо будет трудно работать.

Через неделю в лагерь под Двинском (Даугавпилс) стали прибывать новые несчастные узники из разных волостей Латвии. В заполненных бараках нам стало немного теплее.

Снег, ещё лежал толстым покровом на земле, но солнышко уже поднимался все выше - приближалась Весна. Хотя Зима сдаваться и не хотела, но мы понимали, что её господству приходит конец. Ночные морозы ещё донимали нас - никудышным людям, но всё чаще дули южные, тёплые ветры. Они прощупывали все закоулки где не могло прогреть весеннее солнце. Тёплые ветры помогали солнцу освободить землю от снежного покрова. Остатки снега были рассыпчатые и они все таяли почти на глазах. Вода наполняла рвы, канавы, борозды, чтобы потом разлиться весенним потоком.

И вдруг, перед нашей отправкой на юг, подул северо-восточный ветер. Температура снизилась до -15 градусов мороза. Снег стал хрупким, покрытым ледяной корочкой, как и разлитая вода по земле образовала сверху лёд. Дороги покрылись грубой коркой льда. Мороз выжимал из ручьев жёлтую, мутную воду, которая разливалась по дорогам и медленно замерзала.

Зима вступала в бой с Весной.

Вот по такой дороге, одного мартовского утра 1942 года, нас, огорчённых на всех и про всё, насыщенных солёной печалью, узников лагеря собрали, построили и повели на железно - дорожную станцию в Двинск (Даугавпилс).

Идти нам было трудно потому, что дорога была покрыта льдом, было скользко и холодно. Ледяной ветер продувал насквозь нашу обветшалую одежду, которая на нас была одета. То пока мы дошли до станции и нас насильно затолкали штыками, конечностями винтовок, или прикладами в вагоны для перевозки животных, то наступила уже и ночь.

В полночь в переполненных вагонах мы - несчастные пленники уехали в неизвестном нам направлении. Возможно где-то на запад навстречу новым испытаниям и страданиям. Потому что улучшения нашей судьбы в ближайшей время нами не ожидалось.


(Продолжение следует)