# Не забыть нам хребтов Гиндукуша

Владимир Витальевич Щенников

"Всплывают в памяти ущелий грозные названия, веками кровью поливали их за право обладания". Баллада о Кундузской гвардии. Воспоминания о буднях войны в рифмованном изложении. О боевой дружбе, о радостях и печалях. Чем "Ты" был для нас, Афганистан...

Посвящается Гвардейцам из Кундуза

Афганистан, - ты наша боль навек.

Если мирную жизнь прожил человек,

То ему судьбой не дано понять -

Сколько можно те дни вспоминать.

Не забыть нам хребтов Гиндукуша,

По далеким пейзажам тоскует душа.

Вижу вновь величавость снежных вершин,

Тенью манит краса зеленых долин.

Всплывают в памяти ущелий грозные названия.

Веками кровью поливали их за право обладания.

Здесь мутные воды несут горные реки,

Щедро орошая поля и рисовые чеки.

Словно почуяли ноздри сладковатый дым кишлаков.

Впечатляет система полива - сетью кяризов и арыков.

Повсюду опутали горы троп и дорог серпантины.

Засады и мины таят нити той паутины.

Вновь картины тех лет прокручивает память,

Но не в силах время у неё отнять:

Чувство риска, крайнюю усталость и ужасный зной,

Промозглый холод, боль утрат и радость, что живой.

"Всё это будни молодости нашей боевой!

Ты это помнишь, брат по духу мой?

Брат по оружию, ты помни, не забудь,

Как ночью звёзды нам указывали путь.

Как из засады нападали басмачи,

Как мы друзей теряли, помнишь, не молчи!

Как ты прикрыл меня, от пули заслонив,

А Васька спас обоих нас, - бачу опередив".

"Вспомни ночевку на 3900 в снегу".

"Молчи! Я сам порой поверить в это не могу.

Мы друг друга грели теплотою своих сердец,

Зная, пока друзья рядом, это ещё не конец".

"А помнишь, как безжалостно солнце жжёт,

Когда в тени пятьдесят, а вода нигде не течет?

Как-то двое суток обходились без воды,

Всё же обнаружив басмачей следы".

"Кому-то, может, выходило невпопад,

А нам за отдых - "тянуть" колонны в Файзабад.

Хоть поджидали неприятные сюрпризы на пути,

Не помешали "духи" колонны к месту довести".

"Я помню: из Кундуза и через Ханабад на Талукан,

Потом асфальтовый завод, сухое русло, дальше Калафган".

"А помнишь, в песне: "Вот Чинари, тот мерзкий перевал,

Его запомнит всяк, кто там бывал".

"Да, помню - этот Чинари Гунджишканов,

Частенько ждала там засада душманов.

Мы с боем проходили перевал!

Зато в Кишиме отдых поджидал".

"Однажды у Кишима все горы обошли.

"Духов" потрепали, и склад с оружием нашли.

Жаль, с файзабадской разведки погибли ребята.

Огнем их встретила засада в лучах заката".

"Дальше - подвесные мосты и дорога в одну колею.

За крепкие нервы водилы я чарку налью.

С одной стороны скалы - сплошною стеною.

С другой обрыв, лететь - не долететь вниз головою".

"Сколько там подвесных мостов - семь или восемь?"

"Подожди! Давай, у Гены Транина спросим!".

"Ты помнишь, какие пейзажи вдоль Кокча-реки?!"

"Красиво как в сказке, могу подтвердить, мужики!".

"А вспомни, как ходили в Ишкамыш!

Ну вот! Опять закурил и молчишь.

По пояс мы тогда барахтались в снегу,

Но басмачей врасплох застали, забыть такого не могу.

На огонь "брони" они наскочили,

Когда на лошадях уходили.

Наводчики наши сюрприз получили,

Как мишени "духов" валили".

"Я не забуду, как ходили на Сеид!"

"Там Князева ранили, тебе Раф подтвердит.

Ловко тогда он прикрыл нас "броней",

Иначе бы туго пришлось нам, друг мой".

"Помнишь, разбили банду Самата?

Часто тот бой вспоминают ребята.

Много духов мы без потерь положили,

Хотя до рукопашной не раз доходили".

"До этого похожий бой случился в Чимтане.

Кто сказал, что не бывает чудес на войне?

Нос к носу мы с душманами столкнулись,

Но вершители судеб к нам лицом повернулись.

За побратимов биться, нам не привыкать.

Душмана не учили за друга погибать.

У нас - все за каждого дрались.

Они - каждый за себя отбивались.

Дрогнули "духи", не выдержав напора.

Не приняли пари для "серьёзного спора".

Как тараканы кинулись врассыпную.

Не ожидали мы увидеть панику такую.

Больше сотни убитыми басмачи потеряли.

Много пленных и оружия в том бою взяли.

Испытания дают познать суть всего земного.

Поверили мы в силу "Духа Боевого"!".

"Вспомни: Андараб, Нахрин, Мармоль, Кучи.

Повсюду трёпку получали басмачи.

Но, путь к победам получался непростой.

Платить за них, нам приходилось дорогой ценой.

Сколько раз воевали в Баглане - не счесть

И тому объяснение верное есть.

А когда Царев был комбатом, пардон,

Там и вовсе стоял наш батальон".

Нам не забыть дувалы и мечеть Пушту-Базара,

Дороги пыль, "бурубухайки" полные товара.

А вдоль дороги зеленеют камыши,

Но в мирный вид их верить не спеши.

Баглан - запахом опасности встречает снова.

Тишина огнем из-за дувалов взорваться готова.

Серега Маркин здесь был выстрелом сражен.

Весь батальон тогда был горем поражен.

Ведь на участках боя, где головы не поднять,

Серега всегда был первым и этого не отнять.

Ради жизни друга, не задумываясь, рисковал,

Бойцам своей роты во всем пример подавал.

Господь не пожалел ему талантов.

Ещё в училище он выделялся из курсантов.

Никто не встречал надёжней друга,

А быть его другом - большая заслуга.

В тот день потеря не последней была,

Ещё одну скорбную весть молва принесла.

Война - есть война, а что вы хотите?

Пулей оборвало жизнь Забобонину Вите.

И вышло, как в песне Великой войны былой:

"... за Вислой сонной лежат в земле сырой

Серёжка с Малой Бронной и Витька с Моховой".

Но наши Серёга с Витей полегли на войне иной.

В другое время, в другой стране, у другой реки,

Но тоже в борьбе с "силой тёмной" погибли мужики.

И традиции прежних войн оказались не стары,

Ведь были они замполиты, а по-прежнему - комиссары.

"Помнишь, взвод потеряла 6-я рота?

Сгорели мужики на борту сбитого вертолета.

Вася Хоркуца погиб тоже - там!

Опознали его, как борца - по ушам".

"За месяц до этой тяжёлой утраты -

По Кожанову горевали офицеры и солдаты.

Храброго майора уважали всерьёз.

Смерть его стала виной мужских слёз".

"А когда на фугасе 42-я подорвалась?

Только воронка от неё осталась.

Бээмпэшку на куски разметало.

Вити Иригова с тем взрывом не стало".

"Помню, погиб командир мин. батареи Тамази.

В третьем он служил, вспоминай, не тормози".

"А-а! Грузин, который красивые тосты знал?"

"Да! Был убит, когда маршрут перекрывал".

Помнят стены Турани и Мохаджира:

Жаркие бои, что охватили всю страну.

Мы афганской земле желали мира,

Но душманские банды выбрали войну.

Щедро кровью нашей полит Афганистан,

Не малой её долей окроплен Баглан.

Душманы заплатили большую цену.

Но жизнь друзей на смерть врагов, не подлежит обмену.

Из Пакистана регулярно шли банды и караваны,

Но быстро грузом двести оказывались душманы.

Тому немало способствовал наш батальон,

Нанося неприятелю заметный урон.

"Ты вспомни, Зёма, сколько "прочесали"?

В районе Саланга банду искали.

Ту самую, что на колонны налетала,

Машины жгла и мигом исчезала.

Мы не привыкли ко вторым ролям.

Вволю походили по минным полям.

Изловчившись, даже банду потрепали,

Правда, оказалось не ту, что искали".

"Ту басмоту опять вовремя предупредили.

Через афганскую армию информацию "слили".

В тех горах Титков на мине подорвался.

Навсегда Серёга без ноги остался.

Спасая его от гангрены, душеньку вложили.

Ночью в минном поле проход проложили.

Осторожно несли мы ношу при этом переходе.

Легко подорваться, оступившись в узком проходе.

Полночи мы выходили к дороге,

Не забывая о важном залоге.

Непреложная истина до скончания века -

Каждая минута важна при спасении человека!".

"Возле Кафшана взяли крупные склады.

Тысячи мин и тонны взрывчатки - много беды.

Поработали саперы, оставив "духам" сюрприз.

Удачным оказался этот наш каприз.

На закате был слышен сильный взрыв.

Душманы поспешили нарваться на подрыв.

Не заметили они наших следов.

Не стало с ними зловредных складов".

"От Саланга до Панджшера прошли по горам.

Все ущелья и кишлаки прочесали там.

Опасность подстерегала на каждом шагу,

Но обошлось без потерь - подтвердить могу".

"Панджшер, - ты, никогда не давался за так!

Знакомы нам: Руха, Пьявушт и Хисарак.

Опытен и коварен здешний враг.

Жизнь становилась платой за неверный шаг!

В районе кишлака Анава

Убили Сергея Митрофанова.

Под глаз угодила пуля командиру роты,

В момент оборвав все мирские заботы".

"Побывали в "зеленке" Чарикарской долины.

За внешним спокойствием те же засады и мины.

Не получат бойцы из Гардеза при жизни наград,

Зря они позарились на дикий виноград".

"Горы Мармоля удивляли всех веками:

Возведенными в пещерах кишлаками.

Не "просекли" басмачи от дозорных сигналы.

Без боя уступили громадные арсеналы.

Открылись пещеры с бесконечными лазами.

Неделю оружие грузили КамАЗами.

Не меньше трофеев осталось в схронах,

Но осторожность важна в фортуны законах.

Взорвали саперы оставшиеся боеприпасы.

Потеряли моджахеды для войны припасы.

Навсегда те пещеры уничтожили взрывы,

Отняв у "духов" рецидивов порывы".

"Кунарская операция в той войне отдельной строкой.

Никогда нас так не подставляли, друг мой.

Кто подробности тех событий не знает,

"Фрагменты Кунарской..." пусть почитает".

"Мы урок бездушия получили у Асадабада:

Кому карьера превыше всего не побоится ада.

Жестоко подставит нас к радости душманов,

Для достижения своих корыстных планов.

Очевидцами древние скалы стали,

Как нас свои "полководцы" сдали.

Помнят быстрые воды Печдара-реки,

Как геройски погибали наши мужики!".

"Ту стрельбу, из засады в упор, не забыть.

Будем помнить столько, сколько будем жить.

Нам не забыть безумных криков басмачей,

Тяжесть потерь и бессонных ночей.

Как в окружении врагов подорвался Кузнецов,

Повторив геройский подвиг дедов и отцов.

Как, спасая роту, пожертвовал собой Перятинец.

Как погибали, раненых спасая, наконец".

"За погибших друзей обуревала злость.

За их безжалостно загубленную молодость.

Хотелось "духов" рвать голыми руками,

Как зверь добычу острыми клыками.

Мы не в силах, ушедших навек, воскресить.

Боль утраты годами не пригасить.

Ну, а во снах мы их видим живыми:

Веселыми, счастливыми и вечно молодыми!".

"Родственные души не встретиться не могут.

Уверен, нам Ангелы-Хранители помогут.

Сейчас мы общаемся только во снах,

Но неизбежна наша встреча в веках.

В дни скорби и даты когда отмечаем -

Третий тост всегда поднимаем.

В память о погибших на той войне,

Мы горькую чашу пьем в тишине!

Пока будет жив хоть один из нас,

Знай, что огонь этой памяти не погас!

А когда наступит назначенный срок,

Вместе нас соберёт всемогущий рок".

Раны напоминают ветеранам о войне.

Нелегко от физических ран, от душевных - вдвойне.

Боль физическая слабее душевной всегда!

Душевные раны не зарастут никогда!

Вредит престижу страны, когда патриотов,

Вместо примера для молодёжи, выставляют за идиотов.

Аллергия на патриотизм у прозападной братии.

У нее любовь к Отчизне вызывает антипатии.

Когда надо, умеют политики на войну посылать,

А после - успешно обо всём забывать!

Забыли они о погибших и искалеченных,

Зачем тратить время на войною помеченных!

Что вспоминать, ведь столько воды утекло.

Прошлое давно уж быльем поросло.

"Что сейчас значит та война для тебя?"

Вмиг отвечу, если спросят меня:

"Афганистан, - Ты лучшее, что видел в жизни я!

Афганистан, - Ты худшее, что мучает меня!

Афганистан, - Ты жизнь мою поделил по частям:

Жизнь до Тебя, после и ТАМ!".

27 декабря 1992 года

"Четверка" спустилась с гор к броне, чтобы отогреться и попить крепкого чайку. 1985 год.

Переправа... Панджшерская операция. Лето 1985 года.


Короткоствольные "стрельки" на любой вкус и размер.

Гвардейцы в горах Кунара (4 рота).

Партия очередных трофеев.

Александр Григорьевич Перятинец на своей командирской "коробочке". Ханабад 1984 год.

Рвануло, так рвануло. Бмп-2 подорвавшаяся на фугасе....

Башню сорвало взрывом, и она улетела далеко вперед.

Опять багланские "духи" недоброе задумали.


149-й в горах Кунара. На одном из этапов операции. Май 1985-го года.


Опять насобирали всякой экзотики. Тоже трофеи, понимаешь.


Боевой гвардейский прапорщик Раф Мурсалимов.


Второй батальон ушел в очередные горы.

Кунарская операция 1985-го года.


А дальше подниматься некуда. Выше только горные орлы. Слева направо: И. Искандеров, А. Абдуллаев,

В. Сорока, В. Щенников. В руках у Василия Сороки трофейная мина начиненная химическими отравляющими

веществами. И в соответствии с маркировкой произведена эта мина была в США. Потому не сложно догадаться

откуда приличный запас подобных мин попал в руки афганских душманов. Одна мина оставлена как образец

для предоставления в соответствующие органы. (Вспомнилось в связи с провокацией по применению

химического оружия в Сирии и той ролью, которую играют в этих событиях Соединенные Штаты).


Провинция Баглан. Работает гвардия 149-го - "тягловая лошадка" афганской войны.


Наши горные соколики маленько притомились от длительных переходов.


Братцы, в такой компашке самые крутые горы нипочем. Однозначно!


Вы как хотите, а Витя Пряднев решил идти вниз.


Работает 2 мсб. А кругом цветут маки.


Афганские пути - дорожки. Между Кишимом и Файзабадом. (4 мср 1984 год).


У трофейной безоткатки. В маскхалате Сергей Титков. Июнь 1985 -го.


Между этапами операции выдались свободные минуты, чтобы расслабиться

и чуток подурачиться. "Исполняют" Шурик с Володей. 1985 год.


Командир 2 мср Сергей Митрофанов на трофейном скакуне.


В горах Панджшера. Июль 1985-го.


Опять пошли туда...


Идем обратно.... Назад, оно всегда повеселее будет.


"Контрольный" - он никогда на войне лишним не бывает.

Ибо нет злее и беспощаднее недобитого до конца врага,

который вопреки всему выжил и вновь взялся за оружие.


После длительного перехода так приятно расслабиться на сочной муравушке.

Оголодавшая пехота... Четвертая рота спустилась с гор.


Трофеи...


Кам-кам контуженный...


Вброд на другой берег кундузской речушки.


Экипаж машины - боевой. (Четвертая рота 1984 год).


"Бананам" (5 мср) выпало несколько минут, чтобы перевести дух. На переднем плане офицеры:


Валентин Севостьянов, Юрий Морев, Сергей Маркин, Сергей Князев.


Миша Евчук и Атхам Алимбаев со знанием дела разделывают молоденького барашка.

В большой семье, как говорится.... А потому барашка быстро и с аппетитом "заточили".


Офицеры 9-й роты на Балахиваре. (Д. Семенов, А. Коваленко и братья Джанмурзаевы (на башне)).


Налицо задумчивый мужчина с очень серьёзными намерениями.


Как говорится: "Умом ты можешь не блистать, но бицепсом блистать обязан!".


Разведрота 149-го снова в горах. А вокруг девственные снега, режущие глаз своей чистотой и белизной.


Бойцы четвертой роты в Южном Баглане. Воевать на броне - одно удовольствие.


Лето 1985-го года.


Ещё "дымящиеся" трофеи выставлены для всеобщего обозрения на территории вертолетного полка.


Лето 1985-го выдалось весьма "урожайным".


...