# Забытый блокпост

Виталий Скворцов

Третий свой стакан пью за Дагестан,

С чистой совестью...

Р.Фарукшин


Моим друзьям из 22-й бригады ВВ.


Утро 5 сентября выдалось на редкость ясным, на небе ни одного облачка. В последние время постоянно моросил дождь, размывая дорогу и окопы вокруг заставы. Солнце медленно всходило над Дагестаном, разгоняя утренний туман и наполняя новыми красками великолепную природу.

- Да, ещё вчера все казалось таким серым и хмурым, теперь все наладится! - размышлял старший лейтенант Захаров. Он стоял с намыленным лицом, а рядовой Рахматуллин прямо из фляжки лил воду ему на руки.

- Лей больше, чего жалеешь?! Ты сам-то умываешься по утрам?

- Умываюсь, - соврал Рахматуллин.

" Как же, умываешься, - подумал Захаров. - Что-то я не видел, чтобы здесь хоть кто-нибудь умывался. Солдаты перестали следить за собой, Бебих совсем распустил их. Скоро вши загрызут, да и немудрено в такой сырости. Непонятно, почему Дагестан называют солнечным, все время дождь как из ведра, а ещё говорили, что здесь сухо, а тут грязь одна".

- Принеси полотенце, - попросил он рядового, когда смыл мыло. Глаза он продолжал держать закрытыми, и только, когда вытер их, осторожно открыл. Солнечный свет ослепил его, и он снова зажмурился. Погода хоть куда, похоже, начинается бабье лето, надо бы искупать всех в речке. Сухой паек кончился ещё вчера, не знаю, чем сегодня кормить солдат. И никому до нас дела нет, - с тоской подумал офицер. Бросили здесь и забыли. На связь не выйти, все волны забиты чеченцами. А в бригаде даже и не беспокоятся. Может нас уже вырезали здесь к чертовой бабушке! - Захаров поджег спичку и прикурил солдатскую "приму".

- Тьфу, - сплюнул он с губ крошки табака. - Конечно у них заботы совсем другие, они - в Карамахах. Говорят, там генералов понаехало! Чувствуют, где она слава! Награды, наверное, никого не обойдут. Только я буду сидеть здесь пень-пнем.

Он тяжело вздохнул.

- Все-таки не любит меня ротный, оставил здесь, до сих пор считает "зеленым пацаном". Почему Парамонова не оставил? Он только первый год в роте! Теперь получит медаль "за взятие Карамахи", а может и орден. - Захаров даже чуть не завыл от злости, когда представил орден на груди у Витьки Парамонова. - Герой хренов, а сам от солдат по роже получал и в училище кликуху носил "Чумаход", зато, что не "шарил" ни фига. А сейчас будет смеяться надо мной, а я - Захаров, теперь конченный человек, потому что на Руси все время герою прощали любые недостатки, а над неудачниками смеялись. Да, не повезло мне!

На этом блокпосту тринадцать бойцов с " зеленым старлеем" стояли пятые сутки. По чьему-то "гениальному" плану они должны были прикрывать большую часть границы, до поста Дагестанской милиции было почти пять километров. "Чехи" проходили сквозь бреши между жиденькими заставами как нож через масло. "Сухпай" кончился, а связи не было. В суматохе подготовки штурма командование действительно забыло об этой дальней заставе.

- Придется идти на милицейский пост просить жратву. Неудобно! Обменять бы на что-нибудь? На спальные мешки! - обрадованный своей сообразительностью Захаров направился к небольшому костру, у которого сидел старший сержант Бебих. Он заваривал чай в закопченном чайнике, который отнял у МТОшников. Те сначала не отдавали его, но Бебих пригрозил, что поднимет солдат и с ними разобьёт всю кухню, и всем наваляет так, что мало не покажется. Вообще-то у него не было друзей в бригаде, но солдаты во всем слушаются и авторитет его непоколебим. Своих ребят старается не обижать, и ни кому не даст в обиду. В роте практически исчезла дедовщина, "дедов" он быстренько ставил на место, а молодых сержантов наоборот "поднимал".

МТОшники только растерянно смотрели, пока Бебих рыскал по их кунгу, высматривая, чтобы ещё прихватить с собой. Кроме этого чайника он забрал топор, мешок муки и два металлических бака на 30 литров: пригодятся для воды.

Обрадованный Захаров шел похвастаться сержанту, тем, что придумал, где достать еду. Но когда подошел к костру, Бебих протянул ему целую стопку блинов.

- Угощайтесь, товарищ старший лейтенант!

Блины были тоненькие и абсолютно безформенные, с обгоревшими краями, но все-таки блины.

- Это как же? Откуда? - удивился офицер.

- А-а, вот так вот. Пока мука есть, не пропадем! Мы ночью с Маньком нажарили. Со старых банок весь жир собрали, а сковородку из цинка сделали. - Бебих показал обрезанный цинк.

- Блины по-снайперски! Но все равно придется ехать в бригаду. Что они там думают? Сколько ещё здесь сидеть? Хоть бы прислали кого-нибудь! - он сплюнул.

- Ехать нельзя, по дороге мало ли что. Да и здесь кого оставить? Надо продолжать по рации вызывать, может, пробьёмся всё-таки, - ответил Захаров, проглотив последний снайперский блин. Хотя сам уже не верил в рацию. Потому, что всякий раз натыкались на "чехов", которые обкладывали их матом, то по-русски, то по-чеченски. Или устраивали такие помехи, что вообще кроме шипения и трескотни в гарнитуре ничего не было слышно.

- Кстати, ночью Маньков опять наблюдателей засек на той стороне, говорит, что одного даже снял, если не врет конечно, - неожиданно вспомнил сержант.

- Маньков!

Серега Маньков подошел к ним, одной рукой потирая сонные глаза, а второй держа СВД. После ночной смены он уже успел "отбиться", а тут будят, как раз в тот момент, когда приснилась сдобная плюшка из школьной столовой, он уже чувствовал её ароматный запах, чуть-чуть не успел сожрать.

- Где ты их видел? - спросил Захаров, наливая заваренный чай себе в кружку.

- Вон у тех кустов, а второй раз, прямо в поле, - снайпер рукой указал направление.

- Ты их убивал?

На этот простой вопрос всегда очень трудно отвечать, сразу испытываешь какую-то не ловкость. Поэтому Манёк сначала замялся, перед тем как ответить.

- Одного убил, а до второго слишком далеко было. За первым никто не приходил, во всяком случае, ночью.

- Ещё бы они сунулись! - Офицер взял бинокль и стал смотреть, куда показывал снайпер. - Не нравятся мне эти наблюдатели. Похоже, хотят проскочить, между нами и ментовским блокпостом. Тогда, может... - Он замолчал, потому что его мысли опять вернулись в область орденов и медалей. Вот бы устроить им засаду и разгромить всю банду! Он уже спустился с высоты, чтобы подыскать подходящие место для засады. Но одумался и отогнал от себя эти мысли. "Хер его знает, помощи ждать не откуда, а мертвым ордена ни к чему. Ладно, черт с ним! Надо сказать Бебиху, чтобы помыл солдат в речке, да самому не помешает сбросить двухнедельную грязь", - с этими мыслями он поднялся назад на высотку.

Пока солдаты собирались мыться, всего в двух километрах от них, в чеченском поселке Ишхой-Юрт более трехсот боевиков, под командованием полевого командира Амира, готовились к атаке. Примеряли снаряжение и чистили оружие; сам Амир склонился над картой в одном из брошенных домов, здесь он расположил свой командный пункт.

- Так вот, тут ВВшники, всего человек пятнадцать, а здесь менты, тоже человек двадцать, не больше. Можно пройти между ними и ударить в тыл, окружить их.

- Зачем, они нам нужны? Пройдем, и на Махачкалу, заслон оставим, - вмешался Иса, правая рука Амира. Амир промолчал и только сокрушенно подумал: " Как трудно с такими людьми, как Иса, которые за все годы войны научились только перерезать горло соплякам-солдатами, да стрелять из кустов по колоннам. Подумать, они не могут! Федералы наглухо блокировали Карамахи, будут брать штурмом. Наш удар на Хасавюрт всего лишь отвлекающий маневр, на хрена идти дальше? Потом уже никто не поможет.

Но в слух ничего этого не сказал.

- Будет все, как я говорю, понял Иса?! Не обижайся, - для убедительности он помотал головой. - Выйдем прямо в полдень.

Он закурил и опустился на стул, не отводя глаз от карты, надо было ещё раз всё продумать и взвесить.

Айрат Рахматуллин сидел на наблюдательном посту и наслаждался погодой. Он постирал свои портянки и теперь для того, что бы высохли, разложил их на бруствере окопа, а сам сидел босиком, положив голые ступни на грязные кирзачи. Айрат отслужил только десять месяцев, но уже освоился в армии и был у командиров на хорошем счету. Татары всегда быстро приспосабливаются, в любых условиях. Он ловил кайф. Солнечные лучи приятно щекотали нос, а пахло цветами и божьими коровками. "Хорошо бы нас забыли здесь до конца службы! Сиди себе да балдей".

Он вспомнил свою деревню, садик вокруг дома, когда-то он лежал там на травке и вдыхал такой же чудесный запах. От этих мыслей ему захотелось написать письмо матери, он пошарил в кармане и извлек оттуда аккуратно сложенный тетрадный листочек и карандаш: "Дорогая мама! - начал он. - За меня не волнуйся, в Карамахи меня не послали, а оставили на блокпосту. Тут не воюют, здесь тихо и спокойно..."

Какой-то назойливый овод кружил над его головой, своим жужжанием, мешая сосредоточиться , Айрат сначала отгонял его рукой, не отрываясь от письма, но потом отложил листок в сторону и уже хотел вновь взяться за него всерьёз, но оцепенел: метрах в трехстах цепочкой шли "чехи", человек семьдесят. Они шли по полю в полный рост, как на прогулке, иногда перебрасываясь между собой шуточками, у некоторых даже цевьё автомата лежало на плече. Ни дать ни взять, крутые кавказские парни!

Опомнившись, Рахматуллин сполз в окоп и торопливо начал наматывать портянки.

- Чехи!!! Парни, чехи!!! - Старший лейтенант Захаров, по пояс раздевшись загорал на солнышке, когда услышал крик с поста. "Ну вот, наконец - то..., - обрадовался он. - Началось то, за чем я сюда и приехал!". Он думал, что опять засекли наблюдателей, и мысленно уже брал одного живьём. Но то, что он увидел, добежав до окопа, настолько поразило его! Да, речушка Аксай для них не будет большим препятствием, её можно перейти вброд, не замочив яиц. Секунду он стоял неподвижно, а потом скомандовал:

- К бою !! Будите всю ночную смену! Малина, в башню!

Ефрейтор Малина сбросил свой броник и полез в "бэху", ночная смена наоборот надевала бронежилеты и каски. Все бросились к своим ячейкам.

- Без моего приказа не стрелять!

У Захарова ещё была слабая надежда, что " чехи" не станут атаковать, а просто поизгаляются и уйдут. Про такие случаи ему рассказывали, знакомые офицеры-"чеченцы". Уж больно нагло они себя ведут, больше похоже на демонстрацию силы, а не на атаку.

Слева, со стороны поста дагестанской милиции раздалась беспорядочная стрельба, там начинался бой, последняя надежда, на мирный исход, рухнула!

- Огонь!

Стрельба заложила уши, воздух наполнился пылью и пороховой гарью. Ухнула пушка БМП, Малина уже давно держал руку на электроспуске, поймав в прицел троих чехов, которые скучковались вместе, и ждал только команды.

- Получите, гады! Теперь ещё из ПКТ, добавим! - обрадовался наводчик, когда увидел, что накрыл всех троих.

Рядом со старлеем лежал Серега Маньков, он бил из СВД.

- Манек, - крикнул Захаров, ты снайперов ихних ищи!

Серега не расслышал его, но кивнул головой, типа понял. Да он и сам был не дурак, из всех боевиков старался выбирать, гранатометчиков, чтобы не подожгли "бэху". Чехи тоже перестали шутить, теперь они перегруппировались, и передвигались короткими перебежками, прикрывая друг - друга огнем. Человек семь двинули к "наблюдательской" ячейке, которая была немного в стороне от остальных; там не жалея патронов вовсю, поливал из автомата Айрат.

- Ну, гады! Даже высунуться не дают! Пока он менял магазин пули свистели рядом с ним, не давая поднять головы. Чехи были уже рядом, под прикрытием пулемета, они быстро подбирались к окопу.

- Что делать? - Айрат присел на дно окопа и начал лихорадочно соображать. - Черт!

Затем нервно почесав запястьем нос, выдернул чеку из "эфки" и кинул в ближайшего боевика, того отбросило взрывной волной далеко назад, но остальные залегли и открыли плотный огонь по Айрату. Тот бросил ещё одну гранату, и опять присел.

- Ну, а теперь чего? Надо бежать до своих. Тут точно хана!

Захаров увидел, что Рахматуллина зажали, вылез из окопа и, пригнувшись, побежал ко рву, где сидя в закопанной под макушку "бэхе", Малина косил " чехов" из ПКТ. Подбежав, он со всей силы ударил прикладом по башне:

- Малина! Малина, мать твою!

Но тот был сильно увлечен стрельбой и ничего не слышал. Тогда " стайлей" обежал БМП и увидел механика, Санька Беляева; тот сидел на одном колене, прижавшись к гусеницам и бил из автомата.

- Белый! - Захаров не сильно толкнул его в плечо. Тот испуганно повернул голову.

- Белый, выгоняй "бэху"!

Когда Беляев забирался через люк, шальная пуля попала в " луну", разбивая её на тысячи осколков. Он испугавшись, зажмурил глаза и втянул голову.

- Ты че? Быстрее давай! Там татарин, уже кровью, наверное, харкает!

Механик торопливо залез в "бэху", машина дернулась с места и задним ходом выехала из укрытия. На полном ходу она неслась на выручку Айрату. Малина развернул башню и стрелял из пулемета. "Чехи" два раза выстрелили из "граника", но промазали. А солдаты, по приказу Захарова, открыли сумасшедший огонь. Боевики начали отходить, оставив несколько автоматчиков, такого отпора они никак не ожидали.

Рахматуллина погрузили в "бэху", у него было простреляно плечо, но, похоже, боли он чувствовал, не стонал и не плакал, только все время ругался на своем. Ему оказали первую помощь и перевязали. Кроме раненного Айрата, погибли Саша Микудзе и Славик Прохоров. Они заряжали ПКМ, когда в их окоп попала граната. Их изуродованные тела ребята перенесли в БМП.

Амир был в ярости. Какие-то солдаты-срочники, а столько проблем! Он сидел на стуле в своем командном пункте, а перед ним стоял весь грязный, с оцарапанным лицом, Иса.

- Ну рассказывай, как могло получиться, что сопливые мальчишки, навешали таким крутым парням? - Иса молчал, виновато опустив голову.

- Что с ментами?- продолжал Амир.

- Мы разбили их! Они подожгли КПП и ушли.

- Ушли? Ты, что, совсем дурак ?! Я же говорил, что бы взяли их в кольцо!

Амир крепко затянулся сигаретой и прещурил глаза, он постепенно успокаивался:

- Скажешь своим, что тот, кто подобьёт БМП, получит " налом". Иса, молча, вышел на улицу. Когда-то они с Амиром были лучшими друзьями, вместе воевали в Абхазии, в Грозном в девяносто шестом. Сражались плечом к плечу и были кровными братьями. Что с людьми делает слава и власть?!

К Захарову, подбежал рядовой Курицын.

- Товарищ старший лейтенант, - выпалил он, переводя дыхание, - Там менты пришли с блокпоста!

Семеро даргинцев, стояли в ряд, оружие лежало, у них под ногами. Один раненный в бедро, опирался на плечо товарища. Сержант Бебих, стоя немного поодаль, держал их на прицеле автомата. Существовала вероятность, что это уловка боевиков. Старлей долго осматривал их с головы до ног, а потом, проверив документы у одного из них, приказал сержанту опустить оружие. " Чехи" окружили блокпост и раздолбали его " мухами", из восемнадцати милиционеров, вырвались только семеро. Вооружены они были неплохо, три пулемета и даже гранатомет.

Захаров не обманывался первым успехом, понимал, что "чехи" теперь начнут воевать всеръез. Без помощи не справиться! Рация по-прежнему не работала. Когда он увидел, что боевики снова начинают атаку, позвал сержанта Бебиха.

- Женя, - назвал он его по имени. - Собирай наших и вали отсюда на " бэшке". Доберетесь до Гедзельского моста, там ещё один пост, пускай вызывают вертушки. Мы с дагами прикроем ваш отход.

Бебих удивленно смотрел на командира.

- Иди. Выполнять приказ!

БМП, увозя одиннадцать бойцов, понеслась по песчаной дороге, по направлению к поселку, оставляя за собой облако пыли. А старший лейтенант Захаров долго смотрел ей вслед. Когда она скрылась за домами, он тяжело вздохнул и повернулся опять к полю. В соседних окопах занимали оборону семь дагестанских милиционеров, они добровольно решили остаться, чтобы прикрыть отход солдат. "Чехи" подбирались все ближе.

- Ну, давай, подходи, в гору против шести пулеметов!

Офицер взял бинокль и онемел от страха! На той стороне боевики устанавливали минометы! Услышав свист первой мины, он сполз на дно окопа, и вжавшись в песок, прикрыл голову руками. Земля заколебалась как при извержении вулкана, потом встала стеной и вместе с осколками обрушилась вниз. Потом еще раз и еще. Захарова засыпало землей, и он, подняв голову, увидел обвалившееся стенки окопа и пламя, всюду пламя. Сквозь грохот взрывов он услышал, как кричат раненные, где-то далеко заработал пулемет, и все слилось в свистящий звук падающей мины. Он все же сумел подняться на ноги и поставить пулемет на бруствер. Совсем недалеко взорвалась ручная граната, взрыв больно отдался в ушах. "Чехи" были уже совсем рядом с позициями. Боковым зрением Захаров увидел, что трое оставшихся в живых милиционеров, отстреливаясь, отступают к поселку. Он тоже, дав несколько очередей из РПК, побежал к ближнему дому. В голове стоял страшный гул, а ноги подкашивались. Боевики преследовали их по пятам, но тут из какого-то садика, ломая забор, выскочила БМП, на ходу стреляя из пулемета, она врезалась в самую гущу чеченцев, за ней громко крича, атаковало подразделение Бебиха. Это было не уставное "ура!", их крик напоминал рев разьеренного хищника. Сам сержант вместе с Айратом, сидели на броне, укрывшись за башней, поливали врага из автоматов. Ошеломленные "чехи" стали отступать, Малина несколько раз шарахнул по убегающим, из скорострельной пушки, а потом, проехав вперед на высоту, обстрелял две "Тойоты" на другом берегу, на них со своей охраной, предчувствуя победу, подъехал Амир. Кто-то из чеченских гранатометчиков все-таки сумел выстрелить и попал в БМП. Сержант Бебих слетел с брони и ткнулся головой в грязь. В глазах потемнело. Айрат весь в огне, тоже лежал лицом вниз, он был мертв. Экипаж сгорел вместе с машиной. Везде был огонь, горела расплескавшаяся соляра. Захаров этого уже не видел, он сидел на земле, закрыв лицо руками, каска валялась рядом.

Амир успел прыгнуть в какую-то яму, перед тем как взорвалась его новенькая "Тойота". Он был взбешен, выбравшись из грязи, он увидел отступающих боевиков, поднял автомат и несколько раз выстрелил над головами бегущих:

- Назад! Назад трусливые собаки!

Те испугались и повернули назад на высотку.

Увидев, что "чехи" опять наступают, Захаров собрал оставшихся в живых и бросился в поселок. На какой- то улице он увидел толпу местных жителей, они ругались и показывали военным кулаки. Ещё бы, если чехи начнут шмалять из шмелей сгорит полдеревни. Не обращая на них внимание, солдаты ринулись в какой-то двор: боевики наступали им на пятки. И уже почти добежав до дома, погиб сраженный пулей последний, оставшийся в живых, милиционер. Несколько пуль попало ему в спину, и он, нелепо раскинув руки, медленно опустился на колени и упал. "Старлей" и ещё четверо солдат засели в одноэтажном доме. Патроны были на исходе.

- Русские сдавайтесь! Мы поджарим вас вместе с домом! Вас ждет только плен, мы уважаем храбрых.

Захаров посмотрел на уставших ребят и тяжело вздохнул. Жалко этих ребят, совсем ещё пацанов.

- Парни, вы молодцы! - заговорил он. - Для меня была честь воевать вместе с вами! Мы выполнили свой долг. Сдаёмся. Патроны на исходе, дальнейшие сопротивление считаю бесполезным. Сдаёмся.

Под твердым взглядом своего командира, ребята опустили головы. Перед тем как выйти из дома офицер спрятал в подвале фотографии своей жены и дочери. Как только они вышли на улицу с поднятыми руками, "чехи" начали их избивать. Захарова повалили на землю и долго пинали ногами, затем всем связали руки и отволокли в брошенный дом. Вскоре привели еще одного солдата, Серегу Манькова, который сумел спрятаться, но его выдали местные жители. На вопрос, что делать с шестью пленными русскими, Амир только выразительно провел ладонью себе по горлу.

- Их БМП убило много моих людей.

Солдат начали по одному выводить из дома на улицу. Здесь молодые боевики проходили посвящение. Перерезали им горло и зачем-то собирали кровь в трехлитровую банку. Все это снимали на видеокамеру.

Сержант Бебих поднял голову, он лежал на земле, справа от него догорала подбитая "бэха". В ушах стоял гул, голова кружилась.

- Черт! - Он взялся рукой за лоб.- Что же случилось?

Посмотрев в сторону поселка, он увидел, как старшего лейтенанта Захарова волокли к месту казни, там уже лежало пять тел с перерезанными шеями. Руки офицера были связаны прочной веревкой, но он все равно упирался ногами и кричал. Бебих увидел, как ему запрокидывают голову назад и режут горло. Глаза его застлала пелена, ему захотелось кричать, но из горла вырвался только тихий хрип. Сержант подполз к мертвому Айрату и поднял его автомат.

- Вот вам, гады, за все!

Первая очередь сразила двух боевиков, стоявших перед телами казненных солдат, остальные разбежались и попрятались. Бебиха обнаружили и начали обстреливать со всех сторон. Граната взорвалась совсем рядом, оглушив его.

- Ничего, я притворюсь мертвым!

Автомат замолчал. Несколько боевиков выбрались из своих укрытий и бросились к нему. Он тут же прошил их длинной очередью.

- Ну, что, еще хотите? Получите сполна!

"Чехи" начали передвигаться к нему короткими перебежками. Надо было уносить ноги. Бебих, пригнувшись, побежал вправо вдоль реки, там недалеко тоже были поселковые дома, иногда останавливался и отстреливался. Кончились патроны, он выбросил бесполезный автомат и достал гранату. Теперь он бежал, не останавливаясь, пуля царапнула ногу чуть выше колена, сержант упал, но поднявшись, прихрамывая побежал дальше. Залетев в какой-то сарай, спрятался за небольшим стогом сена.

Шамиль Магомадов увидел, как раненный солдат забежал к нему в сарай и пошел за ним. Услышав шаги, Бебих сорвал чеку и уже мысленно попрощался с жизнью, когда старый даргиец остановил его, зажав руку с гранатой. Уставший сержант не стал сопротивляться.

Шамиль спрятал его в подвале дома и продержал там неделю. Все это время в селе хозяйничали боевики. Потом, переодев сержанта, вывел его под видом пастуха к Гедзельскому мосту. А несколько дней спустя жители села Тухчар вывезли тела погибших ребят к блокпосту дагестанской милиции. Только тогда и вспомнили про "забытый" блокпост.

Старшего сержанта Бебиха после двух недель госпиталя уволили в запас и посоветовали помалкивать обо всем. Никто из высоких чинов бросивших горстку солдат на растерзание боевикам не понес наказания. В стране ничего не узнали об этой трагедии.

Сейчас Бебих живет в Красноярске, живет обычной жизнью. Каждое утро ходит на работу и молчит. Молчит о своем подвиге. И никто не знает, что ночами ему снится страшная казнь забытой заставы.