# Ода солдатской портянке

Алла Смолина

Память о папе, Смолин Николай Григорьевич

Текст "Чита. 101-я Отдельная Хинганская ордена Ленина бригада связи в/ч 38151" с небольшим экскурсом в историческое прошлое ЗабВО и 101-й бригады связи в/ч 38151, включая воспоминания об уже не существующем военном городке, у меня поставлен

здесь: http://artofwar.ru/s/smolina_a/2of.shtml


А ниженаписанный текст созрел после решения министра обороны Сергея Шойгу изъять из пользования портянки. Я не знаю - изъяли или частично оставили, но на событие среагировала моментально, ведь я хорошо помню значимость этих небольших отрезков ткани в быту советских военнослужащих.


## Вместо предисловия


1.


"Министр обороны России Сергей Шойгу намерен окончательно лишить Вооруженные силы портянок. Отрез толстой материи размером 35 на 90 сантиметров используется в российской армии со времен Петра I и уже не одно столетие является одним из главных атрибутов армейской жизни". (Отсюда: http://lenta.ru/articles/2013/01/15/portyanki/)


Что такое портянка?

Портянка - прямоугольный отрез ткани, который используется для обматывания ноги. Как уверяют источники "Известий", на складах Минобороны хранится столько портяночного сукна и ткани, что их хватит на производство 16 миллионов портянок. Существуют портянки летние (вес - 0,16 килограмма) и зимние (вес - 0,21 килограмма). При этом зимние портянки производятся из шерсти небольшой плотности (та же ткань используется в подкладке верхней одежды), а летние - из байки и хлопчатобумажной ткани.


2.


3.


## ЗабВО (Забайкальский военный округ). Bоенный городок 101-й Хинганской бригады связи в/ч 38151


Двухэтажные бревенчатые, потемневшие от старости ДОСы - дома офицерского состава:


4. Большое здание - средняя школа N 1, стоит и сегодня.

Левее через дорогу - тёмные домишки - это военный городок бригады связи ЗабВО.

Да, так и бегали в школу через дорогу.

Сейчас на месте наших домов находятся корпуса Городской клинической больницы N 1


5. Попыталась увеличить.

Двухэтажные дома из почерневшего дерева - это и были ДОСы (дома офицерского состава)


Сначала мы жили в том ДОСе, что находился через забор от детского сада (на фото его не видно, он стоял слева).

После появления сестрёнки переехали тоже в двухкомнатную, но больших размеров квартиру ДОСа, который смотрит с фотографии фасадом.

Меж ними стояло ещё одно такое же бревенчатое здание.

Ни в одном из них внутренних туалетов не было.


Когда папа пошёл на повышение, то дали трёхкомнатную квартиру в том ДОСе, что смотрит окнами на дорогу.


В отличие от остальных пяти (ещё два стояли на улице Ангарской вдоль дорожки, ведущей к КПП бригады) таких же деревянных и таких же почерневших ДОСов, наш, по причине наличия в каждой квартире собственного туалета, а у жильцов второго этажа ещё и собственных крохотных деревянных балкончиков, считался "элитным".

Но на туалете и балкончике элитные удобства заканчивались. Воду мы, как и все, набирали из регулярно приезжающей (и то слава Богу!) водовозки, а квартиру, как и остальные офицерские семьи, отапливали дровами и углём, хранившимися в деревянных сараях или в самодельно сколоченных деревянных уличных ларях.

В "элитной" квартире тепло в зимнее время поддерживала постоянно пышущая жаром, изредка стреляющая озорными искрами, круглобокая, до самого потолка, обитая чёрными металлическими листами печь, возле которой на специальной подставочке сушились папины портянки.


Из моего текста "Чита. 101-я Отдельная Хинганская ордена Ленина бригада связи в/ч 38151", ссылку на который я дала выше:

"[...] Военная тревога. Не знаю как сейчас, в эпоху полнейшей телефонизации населения, проходит оповещение военных о сборе на тревогу. Я даже не знаю сохранилось ли сие действо вообще в армии - муж служил в подразделениях, не вывозимых на полигоны. А вот папе досталось.

Как правило, сбор объявляли ночью, возможно, из желания скрыть от зорко-бдящего шпионского ока. Буханье солдатских сапог по деревянным ступеням лестниц, грохот крепких кулаков в двери, в лестничные стены, сопровождаемые грозными мужскими криками:

- Тревога!!! Тревога!!!


Просыпались все. Мама в ночной сорочке суматошно металась по кухне, гулко стукая дверцами навесных самодельных деревянных шкафчиков и доставая из них немудрёный провиант. Если учения проходили зимой, то приходилось открывать форточку и втягивать в кухню промерзшую насквозь авоську с продуктами. То, что мама готовила папе с собой, сначала оборачивалось пергаментной бумагой, затем обматывалось газетными листами и укладывалось в папин "тревожный чемоданчик".

Папу и его товарищей на учениях будут кормить, вслед боевой колонне обязательно дымили своими "керогазами" несколько полевых кухонь, но любому гражданину когда-либо воевавшей страны известно, что домашнее - приветливое письмецо, любовно вышитый кисет, вязанные тёплые варежки, пышный кусок вкусного пирога - поднимает боевой дух на несколько ступеней.

Так что "тревожный чемоданчик", с спешно укладываемыми в него любящими мамиными руками кульками немудрёной домашней снеди - неотъемлемый атрибут памяти моего забайкальского детства.


И сам чемоданчик хорошо помню. Сантиметров 40-45 в длину, тёмно-коричневый, фибровый, он всегда стоял наготове в родительском платяном шкафу, и хотя прикасаться было строжайше запрещено, я хорошо знала содержимое: бритва и помазок для бритья, зубная щётка, зубной порошок, мыло, зеркальце, полотенце, носовые платки, запасные портянки, металлическая кружка, нож, компактный фонарик, спички, иголка с суровыми нитками. Возможно, лежало что-то ещё, но я запомнила только перечисленное.


Пока папа спешно мылся, брился, одевался, а мама суетилась на кухне, мы с младшей сестрёнкой Ириной старались удержать сердечки в спокойном ритме. Ведь никто не знал какая это тревога - настоящая или учебная. Китай находится рядом, не так далеко Япония, а громкиe суета, крики, шум по всему городку навевали самые разнообразные мысли, одна из главных - лишь бы нашего папу не убили!


Потом мы бежали в коридор, где папа, уже одетый в гимнастёрку, ватные брюки, офицерский меховой полушубок с затянутый поверх кобурой (мне почему-то более запомнились зимние сборы), на специальной для этих целей табуреточке поочерёдно заматывал ноги в портянки, нахлобучивал как можно глубже серую офицерскую ушанку, забирал из маминых рук меховые варежки, поднимал с пола свой чемоданчик, чмокал нас в щёки и выскакивал на лестницу [...]"


Почему детская память особенно выделила папины портянки: сохнущие возле металлической печи или спешно наматываемые на босые ноги? Не по той ли причине, что уже с детства, как бы смешно сейчас не звучало, мы, офицерские дети, понимали важность для наших пап этих тряпичных прямоугольников?


Так папа и запомнился: в жёлто-буром полушубке, перепоясанном кобурой, ремнями и ремешком от офицерского планшета, болтающегося на боку, в меховой шапке и именно с босыми ногами. Сбор не только на учения, но и вообще на службу проходил босиком, портянки наматывались в последнюю очередь, уже под дверью, чтоб затем запаковать ноги в обувь по сезону: летом - сапоги, зимой - валенки. Портянки тоже носились по сезону - тонкие и толстые.


6. В валенках у папы намотаны зимние - толстые байковые - портянки (а, возможно, и шерстяные)


7. Обычно в сапоги папа наматывал летние лёгкие портянки. Но этот снимок сделан в ГДР.

Mожет, за границей офицерам выдавали носки? Вот тут я нe помню, хотя навряд ли


М у ж