# С любовью к Дон Кихоту

Андрей Ревович Соколов

С любовью к Дон Кихоту

Декабрь восемьдесят четвертого прощался с киевлянами снежками, смехом, сварочным салютом заиндевелых контактных проводов. Счастье сыпалось на город хлопьями, таяло на волосах, цеплялось к шапкам и подошвам - просилось в дом.

На проспекте Победы, в дважды Краснознаменном высшем военном училище имени Фрунзе, ждали гостей. Курсанты без шинелей выскакивали на расчистку плаца, впрягались по двое в широкие скребки, носились во весь опор и ржали как кони - юному задору не было границ.

После обеда командиры строили народ на самоподготовку, но учебный процесс почил в бозе. Энергия обоих полушарий в военных головах личного состава работала, исключительно, на новогодний бал. Идеи сыпались наперебой, будущие офицеры мечтали отличиться, произвести впечатление на еще неведомых, но уже обожаемых незнакомок.

Все по Фрейду: в воздухе висел густой дурман гормонов (пополам с извечным запахом армейских сапог), творческая мотивация зашкаливала, срывая тормоза (лямки на штанах)и клапаны.

Каждый, у кого на погонах рядом с буквой "К" прорезались лейтенантские звезды, мнил себя той зимой неотразимым мачо, ну, или на худой конец, - альфа самцом.

Замполит третьего батальона майор Анисимов заблаговременно изучил сценарии вверенных ему рот, в том числе десятой "китайской", прозванной так за ее раздутую штатную численность, как в Поднебесной. Особенно пришлась по душе политработнику идея борьбы с натовскими базами в Испании с использованием их же знаменитых (по крайней мере - в Советском Союзе) литературных персонажей - миниатюра курсантов четвертого взвода.

- Растут, растут питомцы, товарищ Куцов! - хвалил он ротного, - Вон какие идеологически зрелые решения выдают наши без пяти минут офицеры. Надо поощрить авторов. Такую-то сцену можно смело ставить перед командованием училища, не то, что перед студентками кооперативного института...

Давайте ее в конец, под кульминацию, а потом уж эти ваши танцы, порнографию и кордебалет, - морщился майор, чуя блестящим местом галифе предпосылки к залету в училище.

Чтобы там ни говорили о майоре Анисимове, а отеческие чувства к курсантам перевешивали в нем здоровый карьеризм, и он взял на себя в очередной раз ответственность за приглашение женского контингента на новогодний бал: "Как-то там еще сложиться их судьба? Как-то там его выпускники встретят этот праздник через год?"

Час настал. В украшенную под зимний маскарад казарму приоткрылась дверь. Чей-то рыжий сапожок первым переступил порог, и понеслось...

С нарастающим напором повалили пестрою толпой помпоны, вязаные шапки, чернобурки, длинные шарфы, пальто, болоневые куртки, шубки и дубленки, благоухая удивительно, на все лады Европы. И лица, лица, лица...

Чуть застенчивы раскрытые глаза с мохнатыми ресницами, изящными бровями, они сорили искрами по сторонам и в тайне для себя искали обожания в мужских сердцах.

Под одобрительный и немного ошалелый гомон сверстников в погонах, красавицы в один момент снесли уклад военных стен и гордо удалились в Ленинскую комнату десятой роты, и там расположились, как в будуаре Зимнего дворца.

- Представление начинается! Все в сад! - командным голосом дежурного по роте гаркнул курсант Абрамов, поправил бабочку на шее, на месте шишечки привычного галстука, и продолжил дальше как конферансье:

- Здесь возле елей на качелях встречают кавалеры дам.

Ну! Смелее! Вы ждете?

Пусть же льется песня незаслуженно забытого идальго "На охоте"!

Две пары высоких парней синхронно повернулись друг к другу лицом, перекрестили руки между собой и стали слегка раскачивать ими, опустив ниже пояса, изображая качели. Девушки, стоявшие вдоль стены, прилегающей к Ленкомнате, переглянулись, улыбнулись, но предпочли благоразумие и осторожность - не бросаться же так сразу в руки к двум парням. И чем?!

С противоположного плацдарма, от каптерки, вышли два гитариста, ударили по струнам и запели для разогрева "Утиную охоту", не то чтобы официально запрещенного, но сильно нежелательного Розенбаума:

- В плавнях шорох - и легавая застыла чутко...

Со словами: "И сыграю... Если я ещё на что-то годен,

И спою вам... Если я на что-нибудь гожусь...

по залу пронесся смешок. Общее внимание привлекли два курсанта, вышедшие к импровизированным качелям. Один демонстративно за козырек лихо надел на голову помятую кепку, второй накинул на плечи скромненький платочек с синим узором. Первый взвод дружно грянул:


- Я помню, давно, учили меня отец мой и мать...


С каждым куплетом женский бэк вокал набирал мощь . К концу песни лед смущения растаял, превратившись в мощную реку девичьих голосов.

Следующую песню того же автора "Задремал под ольхой" казаки и казачки встретили на ура.

Капитан Куцов, бывалый воспитатель, решил сразу сбавить обороты, а то такими темпами к вечеру народ не обуздать.


- Абрамов! Объявляй "картины"! Будем усмирять толпу!


Кира и Лера


Кира стояла у стены на галерке, не понимая, чего она здесь забыла, какого рожна притащилась за Леркой в казарму?! Разве мог чужой праздник помочь ее горю?!


- Хватит киснуть! Васька твой давно уже немкам хвосты крутит. Или еще кому. Идем с нами! Мы же все решили, ты же обещала! Будет просто и весело, - начала очередную миссию по спасению подруги неугомонная Лера, расхаживая после обеда по комнате в общежитии университета Тараса Шевченко.

- Отставь меня! Никуда я не пойду! - натягивала одеяло на голову Кира, лежа на кровати.

- У тебя тут шаром кати. Ты когда ела последний раз? - взялась Лера за кнут, скинув со стола в корзинку для мусора последний засохший пряник.

- Ein voller Bauch studiert nicht gern, - загробным голосом из-под одеяла отвечала подруга. (Полный живот учится без прилежания).

- Ой, не смеши мои коленки. Кто это сказал? Сытый Энгельс? Про беременных студенток? Да твой "баух" давно к спине прилип, - давила Лера, веря, что победа близка, - спустись на землю, Богема! Вы скоро все тут по хуторам поедите, училками немецкого языка, а переводчицей или стюардессой "Аэрофлота", ну, может Майка станет, если ее папаня пристроит. А Васька, если там не женится, так будет на кафедре аспирантом-лаборантом зарабатывать семьдесят рублей, - цеплялась Лера за любой предлог, чтобы вытащить подругу из постели и дипрессии.

- И пусть! Буду любить его из туркменского аула! И никогда не выйду замуж, - хоронила себя заживо Кира, свернувшись калачиком на боку.

- Ой-ой-ой! Зарекалась бабка "нэ исты хрэну на ночь", - издевалась Лера, - помнишь, ты меня спросила: "Красиво звучит: Вася и Кира?" Прости - я тогда соврала! "Васякира" - не звучит, и никогда не звучало! Вот Кира и Лера - звучит, потому что мы подруги. А парень, который увел у тебя из-под носа стажировку - слов нет приличных! Но уж точно - не свихнул себе мозги от любви. Интересно, как он тебе все это объяснил? Ему нужнее? У него зад шире? Все! Вставай! В душ, бегом!


Два года назад они даже, толком, не были подругами - так, выпускницы параллельных классов из города Сумы, которые поехали поступать в Киев: Кира, как мечтала - в университет на романо-германскую филологию, Лера - в кооперативный институт, как настаивала мама. Каждая маялась в своей общаге, стойко перенося тяготы и лишения студенческой жизни, но домой и в школу, на встречи выпускников, девушки возвращались столичными героинями, на зависть подружкам. А когда у Киры от тоски и предательства разорвалось сердце, Лера взяла над ней шефство: приходила после занятий, тянула в гости, на выставки по льготному студенческому, каждый раз что-то придумывала - позволяла подруге страдать, но под личным присмотром. Соседки по комнате, Мая из Львова и Оля из Одессы спелись давно и сразу, регулярно нарушали режим общежития всеми доступными способами и на переживания немки с параллельного потока, которая оторвалась от коллектива, плевали с высокой колокольни.


Виной сердечному надрыву был Вася, одногруппник. Он жил по-богатому, в городе на Васильковской улице, в квартире у своих родственников, а перед Новым годом пришел нарядный в общежитие университета на студенческую вечеринку, и больше они с Кирой не расставались, до этой осени.


На втором курсе перед их языковой группой замаячила двухгодичная стажировка в Берлинский университет Гумбольдта. Кира была первым кандидатом. Ей и хотелось, и кололось - она не знала, сможет ли выжить на чужбине без Васи. Судьба сама решила за нее эту задачу. На Кириного дедушку всплыл донос с войны. В 56-м его оправдали, за отсутствием состава преступления, но самого факта оказалось достаточно, чтобы в последний момент отстранить внучку от стажировки в ГДР. А может, кто из друзей помог.


А Вася? Он громче всех сетовал на несправедливость, но потупил глазки и от стажировки, ради Киры, не отказался...


Курсанты что-то пели, девочки из кооперативного веселились, а Кира была в прострации между Киевом, Берлином и Сумами. Новогодняя атмосфера училища возвратила ее к их первому вечеру с Васей, в комнату общежития ...


Ее глаза созерцали, как в центе холла коренастый курсант с носом боксера средней весовой категории, в военной форме с черной бабочкой на месте галстука, нес какой-то несвязный текст, а все вокруг смеялись:


- Дорогие гости! Барышни - красавицы! Позвольте представиться - Виктор, ведущий нашего голубого огонька, нашего КВНа, не побоюсь этого запретного слова. Аббревиатура же - проста: "Кто Военного Не любит" - не ходите девки замуж.


Пока конферансье отвлекал внимание, курсанты поджимали гостей к центру, перекрывая им обзор за своими спинами.


- Выдающиеся живописцы часто вдохновлялись армейской жизнью, гарнизонной службой. Чего уж там скромничать, они писали картину жизни с нас, с таких как мы! - продолжал ведущий, - Сейчас вы увидите сюжет, который лег в основу знаменитого полотна. Назовите имя живописца и название картины. Тема: "жизнь ратных подвигов полна". Пантомима первая!


Курсанты разомкнули живую ширму, и взору девушек предстал застывший военный патруль, в портупеях, с папахами. Крупный бугай посередине устремил вперед левую руку с вынутой из ножен саблей, а с помощью правой руки, приставленной ко лбу, изображал, что всматривался вдаль. Двое тощих курсантов по бокам, грозно схватившись за штык-ножи, тоже угрюмо смотрели на входную дверь в казарму.


- Кира, Кира! - нетерпеливо толкала в бок подругу Лерка, в синем шерстяном платье, - Ну же! Кто автор у "Трех богатырей"?

- Васнецов? - очнулась та, в нарядном черном кардигане.

- Васнецов! Три богатыря! - как оглашенная закричала Лера.

- В этом крике: силу страсти, жажду первенства и счастья, и уверенность в победе слышат стены в этом крике, - с сарказмом, но и с уважением прокомментировал ведущий, направляясь к подругам, - Совершенно справедливо! Итак: у нас первый победитель! Вы становитесь девушкой дня! Нет, дамой сердца второго взвода! Вот медаль. Позвольте? - он накинул Лере на шею черный гайтанчик с золотой шоколадной медалью. Виктор так низко наклонился, что казолось, хотел ее поцеловать.


- Спасибо, дорогая! - прошептала Лера, когда он отошел.

- Ой, смотри не зазнайся, дама дня второго взвода! - улыбнулась Кира и с благодарностью обняла подругу за плечи.