# Владимир Волошенюк. Музыкальная Зажигалка

Валерий Иванович Аблазов

Владимир Волошенюк. Участник боевых действий в ДРА:ноябрь 1981 - ноябрь 1983 г.,командир десантно-штурмового взвода3-го ДШБ (Бараки, провинция Логар)56-й ДШБР (Гардез)представляет свой первый рассказ, проверенный временем.

Владимир Волошенюк.

Участник боевых действий в ДРА:

ноябрь 1981 - ноябрь 1983 г.,

командир десантно-штурмового взвода

3-го ДШБ (Бараки, провинция Логар)

56-й ДШБР (Гардез).


МУЗЫКАЛЬНАЯ ЗАЖИГАЛКА


Ужин в комнате офицеров, занимавших класс полуразрушенной афганской школы, подходил к концу. Это был обычный субботний вечер, когда большинство офицеров батальона поочередно собирались вместе в одной из рот. Сегодня принимала девятая.

Уже был выпит весь самогон и го?рячие головы требовали дегустации не так давно поставленной браги. Вообще же, самогоноварение в батальоне стало торжественной и неотъемлемой частью того специфического быта, который сложился после ввода легендарной десантно - штурмовой бригады в ДРА. Исходными продуктами, кроме сахара, служили и сгущенка из доппайка, и импортная карамель, и томатная паста. В любом случае, это было выгоднее, чем покупать водку у деловых прапорщиков из проходящих колонн по пятьдесят чеков Внешпосылторга за бутылку или спирт у залетающих в бригаду вертолетчиков.

Но не только самогоном заглушалась тоска. Вечера не проходило без застольного пения. Оно захватило всех: и голосистых, и безголосых. Пели и орали до хрипоты. Сложился свой особый репертуар. Большой любовью пользовались романсы и песни всех времен и народов: "Поручик Голицын", "Розпря?гайте хлопц╕ кон╕в", "Отшумели песни нашего полка" и "Вот кто-то с горочки спустился".

В финале, по сложившейся традиции, с особым надрывом и силой ис?полняли "Ой мороз-мороз". Под нее в этот душный летний вечер хозяе-ва провожали гостей до расположения соседних рот.

В классной комнате остался только капитан Петров. Он дремал на табуретке, засунув руки в карманы брюк, прислонившись к спинке двухъярусной кровати. Узнав из письма, что жена подала на развод, он не просыхал уже несколько дней.

Свет еще не дали, и комната быстро наполнялась пыльными су-мерками. Открыв глаза, как часто бывает, от внезапно наступившей тишины, он поискал мутным взглядом сигареты. На столе лежала открытая пачка полусырых, в желтых пятнах "Охотничьих", которые выдавались бойцам раз в месяц. Спичек нигде не было.

- Дневальный, - нараспев позвал Петров. Дневальный, явно не обманывающийся напевностью голоса, появился почти мгновенно. Задержка в прибытии в "офицерский кубрик" вечером, после мероприятия грозила непредсказуемыми последствиями.

- Кирсанова ко мне! Семь секунд!

Появление звена писарей, истопников, вечных дневальных, не предусмотренного штатно - должностной структурой батальона, стало естественным в условиях военного быта советского контингента.

С одной стороны, неустро?енная офицерская жизнь требовала хоть какого-то присмотра.

С другой стороны, это стало спасением для солдат из категории "угроза блоку НАТО", оказавшихся по недоразумению в боевой десантной части, униженных своими же сослуживцами до положения прокаженных из-за физической немощи или неумения приспособиться к жестким местным условиям, неспособных вынести свалившиеся на них нагрузки, говоря солдатским языком, "зачмыренных", порой до скотского состояния в своих взводах. Брать эти, "небоевые единицы" на операции просто не имело смысла, а в расположении части им находилось хоть какое-то применение.

Кирсанов уже пришел в себя после суровых "бойцовских" будней в солдатском "кубрике" и вполне освоился на должности вечного дневального в офицерском расположении.

- Вызывали, товарищ капитан? - тихо спросил он, войдя через нес-колько минут.

- "Ви - зи - ва - ли", - передразнил его Петров.

Долгое время он безуспешно пытался бороться с этим анекдотичным, непонятно из какого советского кино взятого, "вызывали" вместо положенного по уставу "прибыл по вашему приказанию", но потом махнул рукой.

- Музыкальную зажигалку, мухой!

- Товарищ капитан!...

- Время пошло!

Кирсанов, пятясь, быстро исчез за дверью.

Огромный поначалу интерес к "колониальным товарам": музыкальным часам, зажигалкам, китайским ручкам, забавным презервативам постепенно угас. Эту мелочь теперь покупали в афганских дуканах только для отпускных презентов.

Когда Кирсанов вошел в комнату со мятой коробкой спичек в руке, Петров дремал в той же позе, только в губах у него была зажата сигарета. В нерешительности Кирсанов остановился и негромко позвал:

- Товарищ капитан.

Осторожно, стараясь не зацепить рас?ставленные и валявшиеся по всей комнате табуретки, он приблизился к спящему Петрову, наклонился и почти шепотом сказал:

- Товарищ капитан, я принес музыкальную зажигалку.

Петров открыл глаза, не понимая, чего от него хотят. С удивлением посмотрел на Кирсанова и закрыл глаза. Кирсанов достал спичку из коробка и попытался зажечь ее. Пальцы его, почерневшие, опухшие, в гноящихся ссадинах, не слушались. Когда спичка зажглась, он осторожно прикрыл ее ладонью и поднес к сигарете. Обжегшись, немного скривившись от боли, Кирсанов тихо пропел:

- Музыка вновь слышна,

Встал пианист и танец назвал...

Петров что-то пробормотал во сне, сигарета отклеилась от губы и упала ему под ноги. Кирсанов украдкой посмотрел на дверь и на спящего Петрова, быстро взял со стола начатую пачку "Охотничьих" и сунул ее за пазуху. Ссутулившись, как будто это делало его движения бесшумнее, он пошел к двери.

В это время дали свет. Лампочка под абажуром, сделанном из корпуса пластмассовой итальянской мины, два раза мигнула и заго?релась, осветив комнату и спящего в неудобной позе Петрова тусклым светом.

... Утром перед выходом роты на сопровождение колонны бензовозов Кирсанов, как обычно, при?нес Петрову его личный шлемофон и автомат АКС. Тот, сидя на башне командирской БМД, зычно, неуставными выражениями руководил посадкой бойцов по машинам.

Кирсанов вдруг почувствовал какую-то легкость в груди, отбросил привычную робость и неожиданно для себя обратился к грозному капитану:

- Товарищ капитан, разрешите, я с вами? - слова вылетели сами собой.

Казалось, Петров не понял сразу смысла сказанного, но, сообразив, ухмыльнулся:

- Ну, Кирсанов, уморил. Вернусь, к Герою Советского Союза пред?ставлю тебя.


... Ближе к обеду искореженное тело капитана Петрова, все почерневшее от взрыва и огня, привезли на санитарной "таблетке" и по-ложили на носилки возле штаба батальона, накрыв простыней. Кирсанов стоял поодаль, не решаясь приблизиться. Все, что осталось от механика - водителя и наводчика командирской БМД лежало рядом, завернутое в грязные промасляные с выступившими бурыми пятнами от крови солдатские плащ-палатки.

До самого прилета вызванных из Кабула вертушек он стоял и смотрел в одну точку, туда, где под плащ-палаткой должна была быть голова Петрова.

... Когда носилки и плащ-палатки подняли и понесли, Кирсанов поплелся за всеми к вертушкам, так и не приблизившись к этому, теперь уже грузу 200.

...Вертолеты, как бы с трудом, оторвались от площадки, подняв огромные клубы пыли. Солдаты и офицеры, участвовавшие в погрузке убитых и раненых, разбегались в разные стороны, закрыв глаза и удерживая на ходу срывающиеся панамы. Когда все стали разбегаться от взлетаю?щих вертушек, Кирсанов остался стоять на месте, согнувшись, закрыв лицо ладонями. Сбиваемый с ног сильными пылевыми потоками, он медленно опустился на колени...

Бараки 1982 г., Минск 2012 г., Киев 2015 г.