# В.Волошенюк Взвод курсантский. Все сначала. Но не всем ...

Валерий Иванович Аблазов

Владимир Волошенюк интенсивно поработал на литературном поле и уже готовит к завершению вторую книгу трилогии "Взвод", которая будет называться "Взвод курсантский". Она посвящена годам учебы автора в знаменитом Киевском высшем общевойсковом командном училище. Первая книга "Взвод кадетский" и третья - "Взвод десантно - штурмовой" уже вышли из печати. Пожелаем автору найти силы и средства для того, чтобы издать трилогию единой книгой в твердом переплете, да еще и массовым тиражом. Она того стоит!

В.Волошенюк Взвод курсантский. Все сначала. Но не всем ...

Первые ностальгические чувства по родному "кадетскому дому" и грустные мысли у Васильева появились, как только он переступил порог КПП училища в указанный в предписании день.

Щеголеватые "вокеры", стоящие в наряде по КПП, среди которых были бывшие кадеты с "крабами" на кителях, встречали прибывающих одновременно по-кадетски тепло и снисходительно с высоты своего положения курсантов 3-го курса. По училищной градации 3-й курс именовался "веселыми ребятами".

Сержант, дежурный по КПП, после приветствия и короткой беседы настоятельно порекомендовал Васильеву, как и многим другим, пройти в парикмахерскую, находившуюся через дорогу от училища. И это при том, что накануне Васильев посетил парикмахерскую в своем родном городе и у него была аккуратная стрижка з названием "канадка". Сразу же вспомнилось массовое "оболванивание" на первом году в кадетке ненавистной парикмахершей по распоряжению Пырча.

Мама, приехавшая с Васильевым в Киев, провожала его до КПП. В глазах у нее стояли слезы, как когда-то у ворот СВУ, когда она увидела его, обряженого в рабочую форму для наряда по столовой. От этих слез Васильеву стало еще хуже, но он всячески крепился чтобы не показать маме, что он тоже расстроен.

Поскольку в училище надо было прибыть до конца дня, они пошли погулять на ВДНХ, там в это время проходила выставка "Фотография в США". Перед входом на выставку к Васильеву подошел товарищ в штатском и сказал, что ему, поскольку он курсант, не следует идти на эту выставку. На наивный вопрос: "Почему?". Тот ответил что-то вроде того, что сам должен понимать... Настроения это не добавило.

Шагая после повторной стрижки по территории училища в указанную дежурными казарму 4-й роты 1-го курса, Васильев ощутил разницу между СВУ и КВОКУ. В отличие от газонов с фруктовыми деревьями и садом в кадетке, огромная территория КВОКУ была обустроена с "гарнизонным чувством" понимания прекрасного. Аллея героев - стандартный образец скульптурного патриотизма в духе социалистического реализма. На центральной дороге - памятник бывшему Наркому Обороны М.В.Фрунзе. Он грозно сжимает кулак, словно перед решающим сражением с вражеской сволочью. За его спиной курсантская столовая, улучшающая настроение курсантов после встречи с легендарным полководцем. Старые корпуса казарм и штаб выдержаны в строгом армейском стиле и красного кирпича цвете, возле входа в каждый из них оборудованы "курилки". На всей территории образцово-показательная чистота, подчеркнутая свеже побелеными бордюрами и деревьями.

На газонах установлены стенды партийно-политического содержания с героическими профилями воинов-коммунистов и комсомольцев, живущих по моральному кодексу строителей коммунизма и готовых в любое время дня и ночи дать решительный отпор агрессивному блоку НАТО.

Возле казармы 4-й роты массивный памятник солдату, грустно смотрящему в сторону забора. Курсантами он прозван Алешей. Периодически ему начищаются сапоги черной ваксой.

В расположении роты царит казарменный дух и шумный беспорядок по наведению порядка. Деревянные досчатые полы пропитаны морилкой и намастичены. В кадетке был дубовый паркет, придававший атмосфере здания теплоту и элитарность.

Личный состав роты уже переодет в кусантскую форму. Вчерашние выпускники школ, впервые одевшие х/б, выглядят чучелами. Рявкающие на них сержанты, назначенные на должности командиров отделений и заместителей командиров взводов ("замки"), в большинстве своем - бывшие военнослужащие СА, поступившие в училище.

С солдафонским рвением они пытаются, с одной стороны - выслужиться перед начальством, с другой стороны - подчинить своей воле подчиненных. В курсантской среде их зовут "сапогами". На кадетов смотрят с чувством недоверия и пытаются доказать свое превосходство. Те отвечают сдержанной холодностью и скрытым презрением.

Антогонизм в отношениях возникает почти сразу же и сохраняется в особо острой и болезненной форме на протяжении первого года обучения. Потом постепенно отношения сглаживаются. Многих сняли с должностей (знаний не хватило, а рвение не спасло). Школьники закалились и стали "вокерами", попытка привнести армейскую дедовщину, помноженую на армейскую тупость терпит естественное поражение. Но особо отличившихся младших командиров ждет "особая благодарность" - после выпуска им вспоминается все былое, иногда дело доходит до рукоприкладства, если те вовремя не скрылись, зная о существующей традиции.

В 4-й "инженерной" роте (в дипломе, это для гражданки, значится специальность - "инженер автомобильной и тракторной техники") 6 взводов. В пяти взводах - "замки" бывшие армейцы. Только в 1-м взводе - выпускник Киевского СВУ почти двухметровый Шура Жуков. Кстати, формирование взводов осуществлялось по росту курсантов так, что в 1-м были "фитили" за 180 см, а в 6-м "коротышки". А когда рота в таком порядке строилась, все выглядело по-военному чинно и благородно.

3-я рота "иностранная" или "разведфак" (предполагается углубленное изучение иностранных языков в т.ч. китайского) считается, по праву, кадетской. В ней 4 взвода. Соответственно большинство командиров отделений и "замков" - кадеты и дух в роте кадетский. В роте готовят офицеров войсковой разведки, а значит "военную интеллигенцию". В подтверждение этого они передвигаются по территории с безобразными неуставными портфелями, набитыми словарями, в то время как будущие полководцы "инженерного" факультета - с командирскими сумками через плечо.

После зачисления кандидатов в списки училища до праздника "1-го звонка", совмещенного с таинством принятия военной присяги оставалось чуть больше месяца. Всех кадетов к их неописуемой радости отправляли в лагеря КВОКУ на свежий воздух для совершенствования учебно-материальной базы училища. А для всех остальных устраивалось что-то вроде "курса молодого бойца" под началом бравых сержантов. Это был их звездный час. Всю приобретенную в разных учебках Советской Армии "науку за......ть" они, не жалея себя, передавали юнным подчиненным.

Непревзойденным в этом военном искусстве оказался младший сержант Миша Денисенко, командир отделения во 2-м взводе. Он стал живым воплощением лучших армейских анекдотов о воинственной тупости и хитрости младших командиров - "хохлов". Крепкого крестьянского сложения с рыжей шевелюрой он стоял перед строем, установив кулаки в пояс и угрожающе растопырив локти, как будто держал два арбуза в руках. На своем отделении он испытал все приемы и методы для укрепления воинской дисциплины, творчески доведя их до совершенства. От банальной, но зрелищной тренировки под названием "сорок пять секунд подъем-сорок пять секунд отбой", повторявшейся до полного удовлетворения товарища младшего сержанта, до восхитившего даже видавших виды его коллег - командиров упражнения перед отбоем, заключавшегося в том, что по команде: "Делай раз!" его подчиненные, сидя на кроватях, раздвигали пальцами рук пальцы ног для осмотра командиром отделения их на предмет чистоты. Вот до такой "глубины" доходила его забота о личном составе.

Первым, кто взял на себя "социалистические" обязательства набить Мише морду после выпуска, стал Серега Генералов. Одна его фамилия вызывала неудовольствие младшего сержанта Денисенко, не говоря о том, что отец у Сереги был, к слову сказать, генералом, что по существующим традициям открывало и ему путь в генералы.

Ну, а если забегать вперед, то к выпуску Миша основательно притих и поскромнел, а перед заходом взвода в Ленинскую комнату для предварительного, маленького отмечания по случаю получения лейтенантских погон, он предусмотрительно ретировался. Но до этого счастливого момента оставалось еще долгих четыре года. И как пелось в песне выпускника КВОКУ А.Оськина "Родное училище мое":


Пройдут незаметно курсантские будни,

Простимся с училищем мы навсегда,

Но в дальних краях никогда не забудем

Те годы учёбы, те годы труда....

Правда, чаще 4-я рота пела последнюю строчку немного иначе:

Минуты учёбы и годы труда....