# Валентин Герасименко Две Трагические Ошибки Штурмана

Валерий Иванович Аблазов

Валентин Герасименко отметил свое 80-летие и сделал себе подарок - издал вторую книгу своих рассказов "О войны пожарищах, о друзьях - товарищах." Первая книга "Авиарассказы" хорошо знакома читателям и посетителям сайта. Но на этом Валентин не остановился: готовит третью книгу. Пока названия ее еще нет. А вот первые рассказы в нее уже готовы. Познакомьтесь с одним из них, в котором приведены малоизвестные факты из жизни страны и авиации. Вариант рассказа с иллюстрациями можно посмотреть по адресу:https://drive.google.com/file/d/1q6ZgI8sc72ykE1a2-gfauKwxjY8rmcuT/view?usp=sharing

ДВЕ ТРАГИЧЕСКИЕ ОШИБКИ ШТУРМАНА

Впервые об этой трагической истории Дмитрий узнал еще в 1983 году когда работал в составе Главной инспекции Генерального штаба, проверяя в период крупных войсковых учений боевую готовность соединений и частей Ленинградского военного округа и Северного флота. Дмитрий ужинал в летной столовой морского ракетоносного авиационного полка за столом с двумя штурманами. Был прекрасный теплый день бабьего лета. К вечеру погода резко испортилась. Прогноз погоды на утро тоже не обещал ничего хорошего. В этих краях такое бывает часто.

Полк ожидал подъема по тревоге с вылетом "за угол" (т.е. в сторону Норвегии), реальным пуском ракет и посадкой на оперативный аэродром.

Термин "полеты за угол" - общепринятый неофициальный термин: самолеты дальней авиации в сторону Атланктики через Европу летать не могут; летать приходится через Кольский полуостров. Над нейтральными водами Баренцова моря самолеты делают левый разворот на 90 градусов в сторону вероятного противника.

Там "за углом" на траверсе Норвегии ракетоносцы ТУ-16 авиации Северного флота производили практические и тактические (условные) пуски ракет и стрельбы.


Штурманы тревожились. Задача для них предстояла сложная, а состояние погоды еще более осложняло ситуацию.

Штурман-навигатор (в экипаже ракетоносца ТУ-16 штурманов было два: второй штурман был оператором оружия), которому предстояло выполнять главную и очень трудную задачу в предстоящем полете, вспомнил трагическую историю, происшедшую в полку в подобных условиях бабьим летом 1976 года.

Тогда полк тоже был поднят по тревоге в ходе дивизионного летно- тактического учения и должен был выполнить задачу, подобную предстоящей.

После вылета всех экипажей погода резко ухудшилась. Экипажи выполнили реальные пуски и развернулись курсом на оперативный аэродром. В условиях плохой видимости в воздухе сложилась очень сложная обстановка. Пункт управления принял решение сажать самолеты на разных аэродромах, где позволяла погода. Нескольким экипажам предстояло строить маневры захода на посадку на удаленные аэродромы.

Штурман-навигатор одного из этих экипажей совершил ошибку, определяя свое место и "привязавшись" к этому месту увел самолет далеко в море. Когда кончилось топливо, командир экипажа дал команду экипажу покинуть самолет. "Приводнялись" в холодное октябрьское море. Не у всех это получилось удачно. В живых остались только оба штурмана. Штурман-навигатор, по вине которого произошла трагедия, застрелился.

Второй раз судьба подкинула Дмитрию эту трагедию девятью годами позже: бабьим летом 1992 года.

Дмитрий через Москву ехал на свою малую родину в Ворошиловград, который к тому времени стал (во второй раз) Луганском навестить родителей и решить другие важные для него вопросы.

Рижский вокзал в Москве встретил Дмитрия обилием разного рода мелких торговых точек, сильно напоминавших афганские дуканы, и двумя блошиными рынками (один около самого вокзала, а другой около станции метро). В этих "торговых точках" можно было найти самые неожиданные экзотические товары. Здесь же нашли себе место многочисленные "развлекательные заведения" разного профиля. Диапазон развлекательных заведений охватывал самые различные слои тогдашнего населения страны, переживавшей глубочайший кризис от преуспевающих кооператоров до бомжей не имевших ни денег ин крыши над головой ни надежд, что-то изменить в ближайшем или отдаленном будущем. В этих заведениях народу предлагались самые разные аттракционы, но все эти аттракционы объединяло одно: по сущности своей все они были "лохотронами". Вокруг "лохотронов" роились группки зазывал, которые разыгрывали перед проходящей публикой сцены "удачливых игроков", которые, вложив пятерку или десятку, сразу же огребали сотни.

Перед Дмитрием дважды "роняли" кошелек с деньгами, предлагая разделить находку "по - братски, поровну". Этот аттракцион Дмитрий уже видел в других городах и отбивался от назойливых предложений. Вокруг Павелецкого вокзала, откуда уходил поезд Москва - Луганск царила такая же обстановка, но размах "мероприятий" был явно шире. Толпы народа здесь были явно более многочисленны, а торговых точек было намного больше и ассортимент "товаров" более разнообразен

Внутри самого вокзала тоже было обилие "торговых точек", кафе, шашлычных, хинкальных, меняльных контор и аттракционов. Народу было - "не пройти и не протолкнуться". Около билетных касс были "более чем многочисленные" очереди, наводящие на мысль, что приобрести билет на ближайшие несколько суток невозможно. Ситуация около воинской кассы, где Дмитрий надеялся приобрести билет, была не многим более благоприятной. Пробиться к самой воинской кассе было невозможно. Плотная толпа военных в форме и явно военных в штатском надежно блокировала подходы к кассе. Громкий "ор" на командирском и матерном языках с небольшой примесью русского отбивал всякую надежду пробиться к кассе цивилизованным путем. Пробиться к окошку дежурного помощника военного коменданта вокзала тоже было невозможно. Дмитрий увидел вблизи воинской кассы патруль в составе капитана и двух солдат. Патрульные перекуривали. Дмитрий представился капитану, предъявил документы, включая удостоверение афганца. Капитан оказался тоже афганцем и согласился помочь. Какими - то внутренними лабиринтами он провел Дмитрия к дежурному помощнику военного коменданта, пожилому, весьма упитанному капитану.

Дежурный помощник сразу заявил, что помочь ничем не может. После продолжительного "обмена мнениями" по поводу наличия "бронированных" билетов дежурный помощник по внутренней связи обратился к дежурному помощнику начальника вокзала за "бронью" одного места на луганский поезд. "Бронь" была выделена. Дежурный капитан провел Дмитрия "с тыла" к кассирше воинской кассы. Кассирша запросила у диспетчера вагон и место...

Однако свободных мест на луганский (ворошиловградский) поезд не было. Реализовать "бронированный" билет не представлялось возможным...

По совету дежурного помощника военного коменданта Дмитрий за доллары купил купейный билет у молодого парня кавказской внешности. Кавказцы "держали билетные кассы" павелецкого вокзала и меняльные конторы.

Цыгане с рук предлагали валютный обмен по более щадящему курсу. Но и у кавказцев, и у цыган доллары были большей частью фальшивыми. У цыган фальшивых было явно больше.

В плохо убранном купе с серым, застиранным и мокрым постельным бельем, рваным (когда-то зеленым, верблюжьим, а сейчас неопределенного цвета) одеялом, судьба свела его с капитаном в форме морской авиации и нагрудным знаком "штурман второго класса".

Был самый разгар смутного времени. В московских продовольственных магазинах полки были пусты. Обозленным покупателям могли предложить только "боржоми" в запыленных бутылках, много лет выдержанных на складах, с ржавыми жестяными крышками-бескозырками, и соль, спрессованную в кирпичи от долгого лежания, в рваных бумажных пакетах.

У Дмитрия уже был некоторый опыт выживания в условиях смутного времени. Ему удалось в нескольких кооперативных магазинах столицы запастись "на дорогу" и бутылкой (как потом оказалось "паленой") водки, и подозрительного вида куском "краковской" колбасы, и буханой хлеба, и шматком украинского сала (у типичного "хохла" - на блошином рынке около гостиницы "Украина").

До отправления поезда купе пополнилось поддавшим "ученым-химиком" (из лисичанского химзавода), защитившим в Москве кандидатскую диссертацию, и молодым кооператором из Нового Оскола, бережно сжимающим японский видеомагнитофон.

Поезд звякнул сцепами и медленно двинулся. Замелькали серые, невеселые московские улицы и, набирая скорость, пассажирский состав вышел на просторы подмосковья...

Дмитрий выложил, припасенные на дорогу харчи и бутылку, и пригласил попутчиков к столу. Новоиспеченный кандидат химических наук подсуетился, сходил к проводнику и вернулся с бутылкой водки и плохо вымытыми гранеными стаканами. Кооператор немного "поломался" (он вообще непьющий), выложил пачку вафлей и подсел к столу.

Капитан, окинул голодными глазами "накрытый" стол, поблагодарил за приглашение и забился в дальний от стола угол купе. Дмитрий понял, что у "служивого" ни еды ни денег нет и соображал, как тактично и не обижая приобщить его к общему столу.

По вагону, громко матерясь, прошли две группы бандитского вида молодых парней и мужиков среднего возраста. Третья группа осталась в вагоне и начала обходить все купе, начиная от купе проводника.

Кооператор засуетился и начал искать место, где можно спрятать видеомагнитофон. Попросил Дмитрия, у которого была нижняя полка, спрятать заморское чудо в багажном отсеке под полкой и замаскировал его своей одеждой.

Дошла очередь до купе Дмитрия. В купе вошел "амбал" в грязном спортивном костюме и приказал приготовить вещи и деньги к досмотру. Его напарник, более щуплого вида паренек, занял позицию на выходе из купе.

"Амбал" бесцеремонно ворошил вещи. Вскрывал сумки и фибровый чемодан капитана. Вопросы задавал только типа: "...это чьё барахло ?". По всему было видно, что ничего интересного для себя он пока не находил. Поднял полку Дмитрия, разбросал одежду кооператора. Оживился. Вытащил видеомагнитофон. Последовал вопрос: "это чьё?"

Кооператор побледнел, потерял голос и хрипло признался: "это моё".

Далее последовал диалог:

- За сколько купил?

- Четыреста баксов.

- Плати за провоз триста баксов.

- У меня нет денег.

- Значит хуже для тебя. Было твоё, стало наше.

И передал видеомагнитофон напарнику у дверей.

Бандиты ушли. Скулящий кооператор последовал за ними.

Через несколько минут кооператор вернулся. Расстегнул и приспустил брюки и из кармана вшитого внутри трусов достал несколько "американских зеленых рублей" и разноцветных немецких марок. Выскочил из купе и минут через десять-пятнадцать вернулся с видеомагнитофоном.

В купе воцарилась гнетущая тишина. Трое мужиков подавленно молчали, опустив глаза. Дмитрию было мерзко и стыдно...

Кооператор влез на свою верхнюю полку. Накрылся рваным одеялом. Тело его сотрясалось в рыданиях... Из под одеяла доносилось:

- ... суки... твари... , - и далее "непереводимое".

Еда и выпивка стояли на столе не тронутыми.

Так доехали до Тулы.

В Туле прямо на вокзальном перроне стояли три черных "мерседеса" и трое "амбалов" около них.

Из остановившегося поезда выгрузились грабители и, оживленно переговариваясь и жестикулируя, направились к "мерседесам". У некоторых в руках были коробки с яркими заморскими картинками... Как только бандиты разместились по машинам, "мерседесы" резко рванули с места и быстро покинули перрон...

"Мерседесы" скрылись из виду, и сразу же на перроне появилась милиция (трое или четверо патрульных с автоматами АКС-74у с укороченными стволами). Милиционеры прошли по вагонам, как-то отвертелись от жалоб ограбленных пассажиров. Составили несколько актов и поезд тронулся.

Протрезвевший от пережитого шока "ученый химик" предложил снять шок и разлил свою бутылку по стаканам. Скуливший кооператор остался на своей полке. Капитан "для порядка поломался" и присоединился к столу. Выпили втроем обе бутылки. Закусили продуктами из запасов Дмитрия.

На Дмитрия водка никак не подействовала. По внешнему виду попутчиков Дмитрий определил, что и на них водка не подействовала. В купе воцарилась тишина, нарушаемая стуком колес. Говорить никому из трех мужиков не хотелось.

По вагону прошлась экстравагантного вида женщина. На обратном пути остановилась около открытого купе Дмитрия и спросила: "Нет ли желающих перекинуться в картишки?" Откликнулся только "ученый химик" и последовал за дамой.

Чтобы не молчать Дмитрий представился и спросил капитана откуда и куда он едет. Капитан, назвавшийся Сергеем, рассказал, что он служит в Североморске-3, а едет к родителям на Брянщину за продуктами. Полку зарплату не выплачивают уже десять месяцев. Продуктов полк получает по минимуму. Голодают все и летный состав, и технари, и солдаты с сержантами. Голодают семьи и офицеров, и прапорщиков. Командир полка обратился к подчиненным с просьбой помочь решить вопрос питания: кто, чем может. Особый упор сделал на тех военнослужащих, у которых родители жили в сельской местности. Откликнувшимся посланцам выписал проездные документы и отпускные билеты. Капитан списался с родителями, которые согласились дать мешок картофеля и мешок других овощей (свеклы, моркови, лука и репы), и получил отпуск на две недели.

Морской, ракетоносный авиационный полк не летает уже два года: нет керосина. Кто из офицеров и прапорщиков мог - отправили семьи к родителям, чтобы не голодали.

Дмитрий рассказал капитану, что был в их полку в 1983 году и слышал о трагедии штурмана, погубившего экипаж и застрелившегося.

Сергей в 1983 году прибыл в полк после окончания Ворошиловградского штурманского училища. Об этой трагедии знает из рассказов однополчан и эту трагедию (её штурманскую составляющую) неоднократно разбирали на занятиях и предполетных подготовках. Сергей подробно описал Дмитрию, известные ему этапы того полета. Выживший в той катастрофе второй штурман списался с летной работы и несколько лет служил в расчете командного пункта. Скуливший на верхней полке кооператор, затих - похоже заснул. Дмитрий с Сергеем тоже заправили мокрое постельное белье и укрывшись рваными одеялами попытались уснуть.

Рано утром в купе вернулся "ученый-химик". Лицо его было опухшим, а движения - неуверенными. Проснувшемуся Дмитрию он рассказал, что он играл в карты с "семейной парой", которая опоила его водкой с клофелином (он как профессиональный химик и сейчас чувствует характерный привкус во рту) и когда он отключился, ограбила. Забрали все деньги, часы и обручальное кольцо. Когда он пришел в себя "семейной пары" в купе уже не было. Химик ходил жаловаться к проводнику и начальнику поезда. "Официальные лица" (проводник и его начальник) пообещали на ближайшей станции вызвать милицию. Рассказали, что такое бывает почти в каждом рейсе и что милиция никаких мер не принимает. Только принимают от потерпевших заявления и составляют акты.

В течение дня спутники покинули купе. До Луганска Дмитрий доехал в одиночестве.

Родной Ворошиловград встретил Дмитрия неприветливо. Вокзал, как и в Москве, был окружен торговыми точками и увеселительными заведениями. Трамваи ходили очень редко и были настолько переполнены, что две попытки Дмитрия попасть в вагон успехом не увенчались.

Автобусы по городу ходили только частными, кооперативными маршрутами, и тоже были переполнены, несмотря на то, что проезд в них стоил очень дорого. С третьей попытки Дмитрий в автобус попал, уплатив на входе "амбалу" - кассиру пятьдесят рублей. Нужно было платить только двадцать, но у "амбала" "не было сдачи". "Амбал" утрамбовал пассажиров в автобусе так плотно, что на своей остановке Дмитрий пробиться к выходу не смог и проехал почти до конца маршрута, где вышло много пассажиров.

Родители приезда Дмитрия не ожидали и встретили очень тепло и радостно. Жили они в собственном доме и, благодаря приусадебному участку, не голодали. Удручало только их состояние здоровья. Отец еще бодрился, а мама передвигалась с трудом и жаловалась на боли в ногах. Дмитрий провел у родителей прекрасную неделю теплого бабьего лето, почти никуда не отлучаясь...

В третий раз судьба вернула Дмитрия к той трагедии штурмана в 2018 году. Он уже полтора года исполнял обязанности заместителя председателя правления Общелатвийского общества военных пенсионеров и одновременно был председателем редакционной коллегии информационно-правового журнала общества "ВЕСТНИК". Дмитрий готовил материалы к выпуску очередного журнала.

Член одной из районных организаций полковник в отставке Сергей Семенович Дорофеев прислал для публикации в журнале свои воспоминания о службе в Заполярье. Из его воспоминаний Дмитрий узнал неизвестные ранее подробности той трагической истории.

Ознакомившись с воспоминаниями, С.С. Дорофеева Дмитрий перелопатил в разных источниках солидный пласт информации об этой катастрофе...

6 сентября 1976 года два полка пятой ракетоносной авиационной дивизии Северного флота были подняты по тревоге в ходе учений. Полкам предстояло выполнить пуски ракет над морем "за углом".

После пусков ракет самолеты должны были совершить посадку на оперативные аэродромы. К этому времени метеоусловия резко ухудшились. В воздухе создалась критическая ситуация. Самолеты могли садиться не на запланированные ранее оперативные аэродромы, а только на те, которые по метеоусловиям оставались открытыми. Самолетам двух полков предстояло долететь до запасных аэродромов. Некоторые запасные аэродромы были расположены на большом удалении. Топливо в самолетах оставалось в обрез. У одного из самолетов топливо заканчивалось при заходе на посадку на запасном аэродроме Североморск-3. На третьем развороте у самолета остановился один из двух двигателей. Командир экипажа капитан Ю.Рыбин принял решение садиться на грунт. Садиться на грунт в Североморской тундре было безумием. Здесь были сплошные сопки, а между ними на ровных участках разбросаны громадные камни-валуны. Другого выхода у командира экипажа не было Не долетая до ВПП (взлетно-посадочной полосы), он посадил ночью при свете только самолетных фар самолет с выпущенными шасси на грунт. Экипажу повезло и самолет приземлился практически не поврежденным.

Громадные валуны были кругом и перед самолетом и за его хвостовой частью, а самолет приземлился на ровное место и не разрушился. Произошло чудо, которое случается в жизни редко...

Другому экипажу не повезло. Произошла трагедия.

Штурман - навигатор совершил ошибку при определении места самолета и "привязавшись" к этому ошибочному месту вместо аэродрома посадки увел самолет далеко в море. Кончалось горючее. Когда его осталось на несколько минут полета, в 21.48 командир корабля капитан А. Успенский дал команду экипажу покинуть самолет. Экипаж катапультировался в ночь.

Метеосводка на момент катапультирования: ветер порывами до 18 метров в секунду, волнение моря 5 - 6 баллов; температура воды + 6 градусов Цельсия, температура воздуха + 5 градусов; дождь, временами снежные заряды.

В живых из шести членов экипажа остался один - второй штурман Валентин Смагин.

Катапультирование у В. Смагина прошло успешно. Сиденье отделилось, парашют раскрылся. Навигационные огни самолета удалялись в ночную темень. Падения и взрыва самолета Смагин не видел и не слышал. Черная поверхность воды приближалась, он вовремя успел наполнить воздухом спасательный жилет и раскрыть спасательную лодку МЛАС-1.

Под действием ветра раскрытый купол парашюта потащил его по поверхности моря. Валентину удалось дотянуться до замка подвесной системы и нажать фиксатор. Ветер сорвал с него парашютное снаряжение и он остался на поверхности воды, удерживаемый спасательным жилетом. Лодку отнесло порывом ветра в сторону, но фал, соединяющий лодку со спасательным жилетом, позволил ему подтянуть лодку к себе.

Лодка под действием ветра и волн скакала и вертелась на воде. Забраться в лодку стоило больших усилий. Сильно мешала летная кожаная куртка, которая в воде стала скользкой и тяжелой. С трудом забравшись в лодку, Смагин решил избавиться от куртки, поверх которой был надет спасательный жилет. В прыгающей на гребнях волн лодке он снимал с себя спасательный жилет и куртку, рискуя быть сброшенным из лодки в воду без спасательного жилета. Потом на летний комбинезон надел спасательный жилет и начал грести к берегу держась спиной к ветру.

Спина мерзла. Волны раз за разом сбрасывали его из лодки в холодную воду. Изловчившись, он снова и снова забирался в лодку и греб к берегу. Он стал считать, сколько раз его выбросит из лодки. Установил себе рубеж - 10; потом двадцать... Ему стало казаться, что в воде теплее, и он не торопился возвращаться в лодку. Хваленые, наручные штурманские пылеводонепроницаемые и противо-ударные часы не шли. Время для него как бы остановилось.

Внезапно перед ним возникли огни теплохода. Он начал кричать, размахивать руками. Однако в темноте его никто не увидел и не услышал, даже после того, как он выпустил сигнальную ракету. Радость и надежда сменились апатией. Холод уже не ощущался. Тело немело и не слушалось, но Валентин из последних физических сил заставлял себя грести, бороться за жизнь и надеяться на спасение.

Вдруг он увидел огонь маяка. Он не поверил увиденному, решив, что это всего лишь галлюцинация.

Но маяк призывно мигал и он, напрягая оставшиеся силы, устремился к берегу. У самого берега появилась новая проблема. Волны старались утащить его вместе с лодкой в море. Он отцепил фал и лодку унесло в море. Его поддерживал только спасательный жилет. Он опустил ноги и вдруг почувствовал дно. Прыжками начал продвигаться к берегу.

Берег был рядом, но волны накрывали его, тащили назад в море, не давали дышать. Скорее подсознательно, чем осознанно, он выпустил часть воздуха из спасательного жилета. Это помогло. Эти последние метры настолько обессилили его, что уже на берегу он упал и долго лежал, а когда попробовал подняться - снова упал.

Ему повезло еще раз. Он услышал лай собак и, напрягшись, скорее почувствовал, чем увидел лесную тропинку среди сосен и пополз по ней.

Так он добрался до одинокой избушки в лесу. Подполз к окну. Ни встать, ни постучать сил уже не было. Он привстал и навалился на стекло и своим телом выдавил его. На лай собак и звон разбитого стекла хозяева избушки - семейная пара поморов проснулась и втащила его в дом. Раздели, уложили в теплую постель, растопили печь, отогрели.

Когда он, отогревшись, пришел в себя, увидел настенные часы-ходики: часы показывали начало шестого. Продолжительность его пути от раскрытия парашюта до спасения составило семь часов. Поморы сообщили о нем местным властям и Смагина к исходу дня доставили в лазарет под присмотр докторов...

Безжизненное тело стрелка-радиста матроса С. Дягиля нашли на большом камне вблизи берега. Очевидно, при катапультировании резиновая спасательная лодка порвалась и не смогла удержать его на поверхности воды. Но в лодке и спасательном жилете оставалось немного воздуха. Благодаря этому матроса принесло к берегу и выбросило на камни. Умер матрос С. Дягиль от переохлаждения.

На следующий день в тихой заводи была обнаружена надувная лодка МЛАС-1, которая укладывалась каждому члену экипажа самолета в парашют. В лодке лицом вверх в летной форме лежал штурман-навигатор ст. лейтенант Аникин В. На голове его был шлемофон.

Все выглядело как-то обыденно, словно он отдыхал после длительного плавания по морю. Когда отогнули шлемофон в районе виска, там открылась глубокая рана - след от выстрела.

Штурман - навигатор сам осудил себя за гибель экипажа и сам привел приговор в исполнение.

К трагедии, происшедшей по причине объективно сложившихся обстоятельств А. Аникин добавил еще свою, субъективную. Офицер не мог простить себе вину, приведшую к смерти членов своего экипажа.


Официальная справка

06 сентября 1976 г. катастрофа Ту-16К (Командир корабля военный летчик 1-го класса, капитан Успенский А.П.), аэродром Северного флота, Хариусный, ночь, СМУ. 987 мрап.

Тренировочный полет по маршруту в рассредоточенном боевом порядке полка с посадкой 19 самолетов на аэродром Хариусный. Через 3 ч 50 мин полета, при выходе группы самолетов в СМУ на полевой аэродром Хариусный на высоте 2700 м, экипаж капитана Успенского допустил халатность и, при исправных бортовых средствах навигации, на аэродром посадки не вышел. Руководитель полетов (РП), зам. командира 5-й ракетоносной авиационной дивизии Северного флота полковник Шатов А.Ф., не зная фактического местонахождения самолета и не имея прямой УКВ связи (подавал команды через самолеты ретрансляторы), управлял заходом на посадку самолетом капитана Успенского на аэродром Хариусный. Экипаж, считая, что его наблюдают, о потере ориентировки не доложил и выполнял команды РП. В 21 ч 18 мин при остатке топлива 500 кг командир перевел самолет в набор высоты, убрал шасси. На высоте 1100 м экипаж сбросил аварийные люки и в 21 ч 48 мин катапультировался, находясь над Кандалакским заливом Белого моря. У трех членов экипажа (штурмана, второго штурмана и радиста) средства спасения сработали нормально. Работу средств аварийного покидания остальных членов экипажа определить на представилось возможным. Самолет упал в залив взорвался и затонул.

Второй штурман ст. лейтенант Смагин В.В. после приземления на парашюте использовал надувную лодку и через 6 часов плавания вышел на берег в 12-14 км восточнее н.п. Кошкаранцы. Штурман корабля 1-го класса ст. лейтенант Аникин В.А. (нашли в лодке - застрелился) и радист матрос Дягель С.В. (нашли замерзшим в воде). Помощника командира корабля (ПКК) Е.Добронравова и прапорщика Воронова A.M не нашли; (через несколько месяцев рыбаки выловили в заливе останки капитана Успенского личность которого - определили только по надписи на спасательном жилете). Останки командира корабля были опутаны парашютными стропами.

Причина - ошибка экипажа в самолетовождении и неправильные действия РП в сложившейся сложной метеорологической и оперативной обстановке.

Из-за бездарного руководства полётами на аэродроме Хариусный полковником Шатовым погублен экипаж капитана Успенского. При приёме ночью на аэродром, после вылета составом полка на полный радиус, самолётов Ту-16 987-го мрап, Шатов не распустив полк на подходе, собрал все самолёты над аэродромом, в результате чего запутался в этажерке из почти тридцати машин, кружащих над точкой, не зная, кто и где находится и кем управлять. В результате чего экипаж Успенского, после полной выработки топлива, потеряв ориентировку и находясь над Кандалакшским заливом, вынужден катапультироваться.

Афганское прошлое самолета - ветерана ТУ-16

Ту-16 принят на вооружение в мае 1953 года. Построено 40 серий Ту-16, 11 модификаций, а с учётом доработок построенных самолётов, - более 50 разновидностей. Из 1511 построенных реактивных бомбардировщиков Ту-16 в авариях потеряно 145 машин. В результате катастроф погибло 709 человек. Несмотря на свой долгий срок службы - почти 40 лет, единственной войной, в которой участвовали Ту-16 была Афганская война. В этой войне в основном принимали участие такие самолёты как: Ту-16А, Ту-16КСР-2-5 и Ту-16КСР-2-5-11, Ту-16Р - разведчик, Ту-16П - постановщик помех. В ходе боевых действий в Афганистане Ту-16 наносили бомбовые удары по районам прилегающим к городам Герат и Кандагар. Типовое вооружение самолётов состояло из 12 бомб ФАБ-500 калибром 500 мм. Также Ту-16 использовались во время масштабной Панджшерской операции 1984 года. В этой операции было задействовано 24 ракетоносца Ту-16КСР-2-5, с вооружением ФАБ-250, и 2 эскадрильи 200-го Гв.ТБАП Бобруйска и 251-го Гв.ТБАП из Белой Церкви.

В 1986 году Ту-16 вновь были привлечены к боевым действиям в Афганистане. Их целью стали базы, на которые опирались разросшиеся формирования крупных полевых командиров. Так как склады и оружейные мастерские располагались в труднодоступных ущельях авиация 40-ой Армии не давали ощутимых результатов. А Ту-16, благодаря своей боевой мощи, без проблем могли накрыть всю территорию Афганистана. В налётах принимали участие Ту-16 и МиГ-21 в качестве прикрытия.

В последние месяцы войны, Ту-16-ые, активно использовались в качестве прикрытия выводимых наземных частей. В группу прикрытия входила эскадрилья Ту-16 из 251-го ТБАП Белой Церкви. За три последних месяца войны советские Ту-16 сбросили 289 бомб ФАБ-9000. Бомбёжки велись в дневное время с помощью оптических прицелов. Действия Ту-16 обеспечивали Ту-16П, создававшие помехи радиолокационным средствам системы ПВО Пакистана. К операциям привлекались практически все полки, эксплуатировавшие Ту-16 на Европейской части СССР. Они перелетали в Среднюю Азию и совершали боевые вылеты с аэродромов Ханабад, Мары и Карши отрядами по 3-4 или эскадрильями по 8-10 самолётов. 22 апреля 1984 г. в ходе Панджшерской операции состоялся один из самых массовых налётов Ту-16 на базы моджахедов. В нём принимали участие 24 ракетоносца Ту-16КСР-2-5, вооружённые ФАБ-250. Самолёты, оснащённые балочными держателями БДЗ-16К, несли по 40 бомб, а недоработанные под увеличенную бомбовую нагрузку - по 24. Были задействованы две эскадрильи 200-го гв. ТБАП из Бобруйска и одна - 251-го гв. ТБАП из Белой Церкви. Эскадрильи шли боевым порядком "пеленг" одна за другой. Первую восьмёрку вёл командир 200-го полка п-к Панин. Первоначально бомбометание планировалось вести с высоты 6000 м, но летевшие плотным боевым порядком самолёты попали в облачность, и ввиду опасности столкновений эшелон был увеличен до 8700-9500 м. В связи с отсутствием видимости целей бомбометание производилось при помощи системы РСДН. Первая восьмёрка подверглась зенитному обстрелу, но снаряды до самолётов не достали. Зенитные установки сразу были уничтожены, и следующие две эскадрильи противодействия не встретили. Через 4 часа после возвращения в Карши экипажи произвели повторный вылет. Теперь каждая группа имела отдельные цели - отряды душманов, уходившие в разных направлениях. Бомбы сбрасывались с высоты 1500-2000 м на хорошо заметного на фоне снега противника. Объективный контроль производился при помощи Ту-16Р. На фотографиях было отчётливо видно, что бомбардировщики с поставленной задачей справились отлично.

Летом 1986 года перед Дальней авиацией была поставлена задача подавлять опорные пункты моджахедов, расположенные в пещерах. Бомбометание обычными калибрами не приносило результатов, так как пещеры были выдолблены в камне и бетонированы. Было принято решение использовать самые тяжёлые из серийных обычных авиабомб - ФАБ-9000. К тому времени единственным самолётом советских ВВС, который мог нести ФАБ-9000, был Ту-16 (все самолеты 3М и М-4 были переделаны в танкеры, а в ТУ-95 теоретически можно было загрузить ФАБ-9000, но практически все самолёты были ракетоносцами и требовали переоборудования). Задачу поставили перед 251-м тяжёлобомбардировочным полком из Белой Церкви. Бомбометание тяжёлыми фугасами по склонам дало впечатляющий эффект: сход сотен тонн камней хоронил устья пещер и подходы к ним, на дно ущелий валились карнизы, немногочисленные дороги и тропы упирались в нагромождения скальных глыб. Предполагалось, что на поиск обходных путей противнику приходилось тратить недели.

В ВВС России Ту-16 летали до 1994 года с минимумом эксплуатационных доработок, благодаря исключительно надёжной конструкции, став одним из самых долгоживущих боевых самолётов в советской авиации.