# Владимир Волошенюк Военно-дипломатические картинки Глава 9 A

Валерий Иванович Аблазов

Воодушевленный вниманием читателей молодой, но уже опытный писатель - баталист решил раскрыться и описать то, что раньше хранил в глубокой тайне и этим дополнить 9-ю главу.

9 А.

Владимир Волошенюк

Военно-дипломатические картинки


## Глава 9 A


"История соткана из лжи, в которую все верят."

Бонапрат Наполеон


История - это не то, что происходило когда-то на самом деле, а то, что об этом напишут писатели - историки и журналисты.


Описанные события действительно имели место в жизни,

но связь их героев с известными читателю людьми недопустима.


Ликуй, мой друг сердечный,

Сдаваться не спеши,

Пускай течет он, грешный,

Неспешный пир души.

Б.Окуджава


В рамках культурной программы, которую Стелла организовала для него в один из первых приездов в Киев из Бухареста состоялся культпоход в Национальный драматический театр им. И.Франко.

Любовь к театру Васильеву привила милейшая учительница по русскому языку и литературе в Суворовском училище. Софья Самойловна водила суворовцев на лучшие спектакли Театра русской драмы им. Л.Украинки. Одним из первых на прославленной сцене они увидели пьесу Н. Островского "На всякого мудреца довольно простоты" с блистающим в роли Глумова молодым Валерием Сивачем и калоритными Николаем Рушковским и Юрием Мажугой. Спектакли, увиденные тогда, казались самыми лучшими.

Уже позже, в Киевском ВОКУ в увольнениях он часто захаживал в полюбившийся театр, одаривая контролерш по-гусарски шоколадками, чтобы проникнуть на спектакли без билетика. А в театре Франко был всего несколько раз, когда там гастролировали "Вахтанговцы".

Поэтому посещение театра Франко с кинокритиком Ломинской стало для него фактически открытием.

И если по Станиславскому театр начинался с вешалки, то по Ломинской театр начинался с закулисного буфета. Там царила атмосфера

"Кабачка 13-ти стульев", телевизионной программы далекого детства.

Импровизация и юмор, помноженные на драматический талант посетителей буфета, создавали "действо", которое иногда превосходило то, что видели зрители на сцене.

Заход в буфет очередного артиста, участвующего в спектакле, а потому в костюме и гриме, был маленьким личным бенефисом. Громогласные приветствия, смачные целования, причем, актеры - мужчины целовали не только актрис, но и других мужчин -актеров.

Перлы сыпались со всех сторон.

- Тан"чка, душечка, - зычным баритоном диктовал Заслуженный артист - запиши на мiй рахуночок у свою т"традочку лангет. I дай менi, будь ласочка, румочку чайку iз тi"╖ коричньово╖ пляшечки iз зiрочками, Сашко мене пригоща".

Сашко, молодой артист, только что узнавший, что угощает "Ззаслуженного", быстро кивает головой в знак согласия.

- Треба горло промочити.

- Ты что петь будешь? - буфетчица Таня, невозмутимо реагирует на всякого рода шуточки и ловко управляется с выполнением заказов со всех сторон. Записывает в долг небольшие суммы на буфетные яства "испанским вельможам" в ярких дорогих костюмах, глядя на них, как на больших детей.

- Любушка, девочка моя, я тебе не бачив на прем""рi, я був неперевершений, ну як завше, ти ж зна"ш, - Народний артист склоняется в поклоне и укладывает голову на большие груди партнерше, с которой они служат в театре уже лет тридцать, - та берет его за седую шевелюру и нежно отталкивает.

- Йди геть, срамнику.

- Ти розумi"ш, сила ", - в доказательство демонстрируются накаченные бицепсы. Воля ", - крепко сжимается кулак. А сили волi нема, - и рюмка коньяка лихо опрокидывается в рот с приклеенными усами.

- Друзi, хочеться грати, як голодному срати, - слышится трагичная реплика из-за соседнего столика.

- Может мне бросить пить? - это фраза из свежего анекдота о посещении 80-летним помещиком доктора Боткина в Москве.

- Ни в коем случае, дружно отвечают товарищи.

Стеллу здесь знали буквально все. Ее тоже приветствовали, кто громко и почтительно, кто интимно, нежно обнимая и целуя. Васильев сидел, как завороженный.

- Мой друг, настоящий полковник, - гордо представляла она его своим наиболее близким друзьям, хотя Васильев был еще подполковником.

- Ну, ты здесь пользуешься невероятным успехом, - искренне заметил он.

- Еще бы, я жэншина, чертовски привлекательная, и еще могу пригласить голодных артистов в Арт. казино.

В это время Стелла вместе с Лесем Задунайским, зiркою театру, на чей спектакль они пришли, вела телевизионную программу "Арт.казино" на канале УТ-1. Программу для саморекламы спонсировал некий лотерейный аферист, фамилия ему была Бурда, впоследствии сбежавший в Израиль. Участвующие в программе актеры за демонстрацию своих талантов получали скромные гонорары и покушать.

В театральном буфете ближе к началу спектакля становится шумнее. Многие пришли после репетиции.

Васильев видит заходящего, лучезарно улыбающегося старенького, как ему кажется актера. Его голова кругла и лыса, как биллиардный шар или колобок. Что-то есть неуловимо знакомое в его улыбке.

- Михайло Поликарпович Крамар, - говорит Стелла, ловя взгляд Васильева, - и добавляет, как бы читая его мысли.

- Сватання на Гончарiвцi.

- Стецько, - восхищенно шепчет он ей.

Милый, добрый, придурковатый Стецько. В детстве часто во время каникул они с друзьями смотрели этот фильм и сцены с его героем были самые любимые.

- Он одинок и почти живет в театре. Дома у него начинаются "манечки", что его хотят обворовать. Самые счастливые его мгновения, по-моему, это когда он выходит на сцену. В "Мастере" он классно играет Берлиоза.

Звучит третий звонок. Они со Стеллой выходят из буфета. На лестничной площадке в курилке не продохнуть. За кулисами на сцене последние суетные приготовления.

Зал почти полон, хотя ложи и не "блещут", атмосфера неповторимая. Их места в третьем ряду, в центре. Спасибо, милейшему, но не всегда и не со всеми, администратору Ивану Николаевичу. Работа у него такая. Но к заявке на два места от Задунайского вопросов не возникает. Стеллу он тоже знает и предлагает места в директорской ложе.

- Дякую Ванечка, - игриво отвечает та. Нам поближе, полковник хочет артисточек рассмотреть.

- Ну тогда пусть бинокль возьмет.

Сегодня в театре "давали" пьесу "плаща и шпаги" "З коханням не жартують". Пьеса принадлежит перу испанского воина, а впоследствии священника Педро Кальдерона, ученика Лопе де Вега. Лучше и придумать нельзя было. Премьера состоялась совсем недавно. Актеры играли с наслаждением. Дона Алонсо - Задунайского окружали прекрасные донья Ленор (Инна Карпатос) и донья Беатрис (Людмила Земляникина), они - то и вызвали жгучий интерес Васильева.

Уже будучи старшим офицером, Васильев сохранил курсантскую восторженность по отношению к служительницам сцены, покорявшим сердца зрителей своей игрой, за что получил от Стеллы прозвище "Лариосик". Так у него появился второй псевдоним. Первый в Центре для оперативной работы он выбирал сам, поэтому псевдоним звучал более мужественно: "Рудольф", в дань уважения к знаменитому советскому разведчику Аббелю. Его уже на склоне жизни даже привозили в Киевское ВОКУ на встречу с курсантами и офицерами разведфака.

Ну, а актрисы до сих пор казались Васильеву необыкновенными и недосягаемыми женщинами. Поэтому достаточно было искры, чтобы увлечься до потери головы. Причем эта готовность по ходу спектакля относилась, как к лирической Ленор, так и к ученой и жеманной Беатрис в зависимости от сцен, в которых они блистательно находили свои краски для роли.

В антракте Васильев быстренько спустился на майдан "Незалежностi" и в подземном переходе купил букет роз. Как же без них в финале! Иногда на спектаклях он видел, что на поклоне никто из зрителей не дарил цветы, и в глазах актеров, отдававших порой немало душевных сил в течение этих трех часов, читалась легкая обида. И как же они радовались даже самым незатейливым букетикам, как признанию их таланта и честного служения делу, которому они посвятили жизнь!

Зал с восторгом аплодировал в конце спектакля, отдавая каждому исполнителю свою долю оваций. И самые громкие аплодисменты - исполнителям главных ролей, выходившим на авансцену последними, утомленными, но счастливыми. Сегодня ими были Задунайский и Земляникина. Элегантный поклон, реверанс, аплодисменты и, на бис... спектакль продолжается.

У Васильева был только один букет. Пришлось делать выбор.

- Смелее, полковник, - подбодрила его Стелла.

- Смелости нам не занимать и не такие дела заваливали, - решительно ответил он и достал из пакета, принесенного для встречи, бутылку румынского сухого красного вина. Так с букетом и бутылкой он вышел на сцену. Дождавшись окончания очередного поклона главных исполнителей на бис, когда они после порхающей пробежки из глубины сцены остановились на авансцене, он подошел к ним и вручил цветы Беатрис.

Дон Алонсо ревниво "сверкул" очами и театрально взялся за эфес шпаги. В зале послышалось оживление. Спектакль продолжался. Васильев сделал легкий поклон "гишпанскому" идальго и преподнес бутылку вина.

Дон Алонсо подобрел, заулыбался и поднял ее, перед собой, как кубок Дэвиса. Зал отреагировал новой волной аплодисментов. Стоящие полукругом актеры тоже зааплодировали. Под эти аплодисменты Васильев покинул сцену.

- Ну, мы могем, - встретила его улыбающаяся Стелла.

- И за что меня отдали в Суворовское училище? Надо было идти в артисты.

- Ладно, пошли на встречу с прекрасным.

- В закулисный буфет?

- Это они артисты и их место в буфете, а ты офицер и твое место в дамской гримерной.

По служебной лестнице мимо строгой вахтерши они поднялись на второй этаж. Здесь "в крыле" располагались женские гримерки. В коридоре царило оживление. Гости с цветами и друзья участниц спектакля дожидались у дверей. Из гримерок раздавался смех. Актрисы, как бабочки, выпархивали из дверей, некоторые еще в гриме с костюмами в руках, и передавали их озабоченной костюмерше.

- Уже можно? - Стелла постучала в матовое стекло грмерки - 9. И приоткрыла чуть-чуть дверь.

- Входите, входите, - послышался оттуда звонкий голос.

- Люся, девочка моя, ты все хорошеешь, креста на тебе нет - Стелла з Землянкиной обнялись и расцеловались словно после долгой разлуки.

- Привет, Стелла, - улыбаясь приветствовала ее Инна Карпатос, протирая лицо перед зеркалом. Они с Земляникиной были в одной гримерке.

- Иннусик, ты прелесть, как всегда - проворковала Стелла.

- Согласен, - мысленно подтвердил Васильев, чувствуя себя немного смущенным.

- Мой друг, полковник, - торжественно, как на майской демонстрации, объявила она.

- Людмила, - Земляникина протянула руку.

- Целую ручки, - церемониально произнес он и поцеловал даме руку.

- А? Каков? - залихватски произнесла Стелла.

- Инна, - "дуенья Ленор" помахала ему рукой, продолжая священнодействовать у зеркала.

- Ну, настоящий полковник, - игриво произнесла "дуенья Беатрис" и смерила его оценивающим взглядом.

- А где же где краса и гордость труппы всей? - нараспев, как строку стихотворения произнесла Стелла.

- Лесь Михайлович макияж делают, сейчас подойдут, - ответила с ироничной улыбкой "Беатрис", ставя розы "от настоящего полковника" в вазу у себя на столике.

В этот момент дверь открылась и в гримерку тожественно вошел дон Алонсо, он же гетьман Дорошенко, он же Командор, он же адмирал Нельсон... Славный продолжатель рода знаменитой актерской династии.

Гренадерского роста, пиджак сидит, как с иголочки, "стрелки" на брюках порезаться можно, как говорили в армии, светлая рубашка и яркий галстук. Хоть сейчас в "аглицкий" парламент.

Вальяжно с немножко усталой улыбкой на лице и большой коробкой конфет в руках он проследовал к столику своей Беатрис по пути успев, бросить взгляд в большое зеркало. Подойдя, он положил конфеты на стол, обнял ее, прижав к своей богатырской груди и нежно поцеловал в обе щечки.

- Да, она ему Дульсинея не только на сцене, - понял сразу же Васильев.

- Вeautiful, - озорно отреагировала кинокритик.

- О, Стеллочка, вiтаю тебе дорогенька, - он тоже одарил ее улыбкой.

- Знакомься, мой друг, полковник.

- Пане полковнику, маю честь - он протянул Васильеву руку и слегка наклонил голову.

- Дякую за вино. Я вiднесу його мамочке, - с этим пояснением он обратился уже к Людмиле, - та понимающе кивнула.

- Не переживай, полковник артиста не обидит, у него еще две бутылки красненького и бутылочка беленького. Где ваши хрустальные бокалы? - почти командным голосом начала руководить процессом Стелла.

- Я буду беленькое, - весело заявила Инна и улыбнулась полковнику.

- И я беленькое, а потом красненькое, - хихикнула Людмила.

Хрустальных бокалов в наличии не оказалось. На стол из тумбочек были извлечены одноразовые пластмассовые стаканчики, чашки для чая и несколько яблок.

- Жизнь в гримерке начинается, когда в нее входят военные, - Стелла выложила из принесенного пакета привезенные Васильевым румынские деликатесы: копченые охотничьи колбаски, брынзу и маслины (греческие).

- Що це за вино? - Лесь взял в руки бутылку и начал ее с интересом рассматривать этикетку.

- Это "Мурфатлар" из региона возле Черного моря, считается одним из лучших в Румынии.

Васильев только начал постигать азы винной культуры Румынии и при выборе вина пользовался советами знатоков. А при посещении Констанцы, форпоста Румынии на Черном море воочию увидел огромные виноградники на живописных холмах.

- Цiкаво, цiкаво, а то ми ранiше бiльше пили болгарське.

- Ага и "Плиску" тоже, добавила Стелла со знанием дела. Ну давайте уже дегустировать, наконец.

- Ну, что с премьерой вас, дорогие мои! Сколько вы играете спектакль? - Стелла зашуршала пластиковым стаканчиком, выпив до дна.

- Другий мiсяць пiшов, - Лесь пил вино небольшими глотками, как на дегустации.

- Ой какое интересное вино, - восхитилась Люся. Я еще хочу.

- И мне тоже, такой дивный букет, - поддержала ее Инна.

Васильеву стало приятно и от того, что вино понравилось и от того, что он оказался в такой симпатичной компании и от того, что Инна ему улыбается.

- Гарний глядач був сьогоднi.

- I ми були гарнi, - Люся засмеялась. Стелла видела бы ты прошлый спектакль, это было нечто...

- Так Лесь Михайлович не запросили, - Стелла обратила вопросительный взгляд на Леся.

- Гарне, вино. Шо ти кажеш Стеллочка?

- Наливай кажу.

- Так вот, в конце первого акта, когда Беатрис выясняет отношения с Ленор, - Люся запрокидывает голову назад, обхватывает ее руками и трагическим тоном произносит реплику: Горе менi!

- И тут я понимаю, что напрочь забыла слова, ничего не помню, хоть убей.

Инна хохочет и продолжает историю.

- Я вижу, что у Люси расширяются глаза в ужасе, она молчит и идет ко мне, берет мою руку и сжимает до боли.

- И тут "Остапа" понесло на тему Кальдерона, - теперь хохочет Люся. Шо я тiльки не верзла: Я направляю ваше вухо до вашого голосу. Не захоплюй мене лiбiдозна сестра з iнтересiв мо"╖ честi. Моя прихильнiсть до нечесного голосу, не те що мати, я не можу... Чути ззовнi, це буде та"мний мiй секрет, i я не можу так помилитися щоб вчинити....

- А я жду, когда Люся остановится, не знаю, когда начинать мою реплику, а она ломает мне руку.

Теперь хохочут все.

- Ну, слава Богу, вырулили.

Как часто бывает, от услышанной истории в памяти Васильева всплыли события его курсантских лет, но тоже связанные с актерской забывчивостью. Поэтому он "взял слово".

- Дело было в Доме военной книги. Нас привезли для массовки на какую-то военно-патриотическую передачу. Помещение небольшое, душно, горят софиты. Курсанты, как и положено, начинают кунять носом и мужественно борются со сном чтобы не попасть в камеру оператора. Ведущий что-то бубнит про войну и объявляет, что военные стихи прочтет актер театра имени Леси Украинки... К микрофону выходит статный красавец с пышной прической и гордо поднятым подбородком.

Васильев выразительно смотрит на Леся. К нему же обращаются любопытные взоры дам.

- На четвертом куплете актер драматично замолкает. Пауза затягивается. Курсанты просыпаются и оживляются. Слышится издевательское хихикание, типа, ну что влип "патлатый". Оператор наводит камеру на книги. Ведущий "берет огонь" на себя и тоже как-то выруливает. После актера стихи читал суворовец и "отстрочил" их, как из пулемета. На что ведущий заметил, мол, нашi суворовцi читають вiрши краще нiж деякi актори.

- Лесь Михайлович, колитесь, народ требует разоблачения, - подает реплику Стелла.

Лесь поправляет седую копну волос и голосом Дона Алонсо произносит признание в стиле реплик своего героя.

- Яка зухвалiсть! Так, то був я! Але не зiтхати. Зiтхання - це дiя, негiдна благородно╖ пристрастi.

Дамы начинают хлопать. Лесь раскланивается и продолжает уже человеческим голосом.

- Друзi мо╖, то була тiльки "проба пера". Палац Укра╖на, урядовий концерт до яко╖сь там годовщины Великой октябрьской революции. За день выясняется, что актер, который должен был читать стихи в финале заболел. Предложили мне, молодому и подающему надежды. Спросили сможешь выучить за сутки? Ха! Партия сказала надо.... - В общем, почти поэма про дружбу народов, родину и партию. Шо называется, ЛЕГКО, но в ней по ходу меняется и ритм, и рифма. Короче, еще те "ямбы и хореи".

Лесь смакует вино, одобрительно кивает и продолжает.

- И вот, где - то в середине, на строчке: "Вся земля от края и до края....чем-то там полна" пртягиваю руку в зал, ну, как Владимир Ильич и все...стена... - нiчого не пам"ятаю, спитай iм"я батька, не скажу... - А в залi члени ЦК КПУ, ветерани, генерали... i якого дiдька ще нема...

Стелла начинает сползать со стула, давясь от смеха. У Земляникиной расширяются глаза от воображаемой мизансцены.

- I тодi я продовжую жестикулювати i розкриваю рота, немов читаю, але звука нема, ну, мiкрофон зламався. За кулiсами i в оркестровiй ямi панiка. Режисер матюками гонить танцюристiв в костюмах народiв СРСР на фiнальний танок. Диригент маха" поличкою, як шаблею. А я "дочитую" поему i гордо залишаю сцену...

- Тебя из партии не исключили? - спрашивает Васильев, смеясь.

- Я був косомолець. Наступного дня iду по Хрещатику i таке враження, що на мене всi дивляться, хто з посмiшкою, хто iз засудженням.

- И как пережил такой "успех"? - спрашивает Инна, вытирая выступившие от смеха слезы.

- Батько, мудра людина, заспоко╖в. Сказав щоб я не брав в голову, бо нiхто те гiвно не дивився.

- Ну, что ребята, у Рабиновичей тоже были гости, но в это время они уходили уже домой, подводит итог Стелла.

- Так, збира"мося. Добре вино, Володю, привозь ще.

- Да, все было вкусно, - Инна улыбается Васильеву и ему кажется эта улыбка особенной.

- Ой, хорошо посидели, а у меня дома пустой холодильник, - Земляникина вынимает розы из вазы и вытирает мокрые стебли салфеткой.

Они выходят из гримерки и оказываются в полной темноте. На лестнице чуть светлее. В окна просачивается свет от уличных фонарей. Ключи принимает на вахте ночной страж театра, полусонная тетя Клава.

- А можно заглянуть на сцену? - спрашивает Васильев Леся.

- Так, безумовно, ходiмо.

Пройдя через служебный вход, они оказываются за кулисами.

- Дивна тут аура. Начебто душi тих, хто грав на цiй сценi i пiшов назавжди повертаються сюди iнодi.

Темнота и пустота не давят, а обволакивают каким-то добрым маревом. Васильев вспоминает ощущения, что испытывал ночью, находясь в штабе полка во время дежурств. Тревожность и напряжение. Стены, с инструкциями и агит. плакатами, казалось, впитали в себя дух военной казенщины и безысходности.

- Театр - это храм, - замечает Земляникина голосом Беатрис, как будто, услышав мысли Васильева.

- Да! "Храм", "храм" и нет человека, - замечает иронично Стелла.

На улице свежо. В ожидании такси они рассматривают афиши и большие фотографии под стеклом из спектаклей. Артисты наперебой комментируют запечатлённые ракурсы друг друга, а публика в составе Васильева и Стеллы внимают, кто иронично снисходительно, а кто с придыханием.

- Ребята, а может поедем поиграем в биллиард, весело предлагает Инна.

- Нет, я баиньки. Завтра з ранку на репетицiю. Лесику, ти мене проводиш? - Земляникина сладко зевает.

- Так, безумовно.

- А меня Славулечка дома заждался. Вот полковник у нас в увольнении, ему можно.

- Володя, ты играешь в биллиард? - Инна обращается к Васильеву.

- Немного играл в лейтенантские годы, отвечает почему-то смущенно он.

- Так, едем?

- Едем.

К ним подъезжает первая машина с зеленым огоньком.

- Ну, мы тогда поехали, - Инна целуется со всеми. Васильев открывает заднюю дверь.

- Полковник, приезжайте к нам еще, - Земляникина машет ему рукой.

- Та куда он денется, - строго замечает Стелла.

- Пане полковнику, Честь! Лесь салютует ему по-польски, приложив два пальца к виску...