# Владимир Волошенюк. Дипломатические картинки Глава 3

Валерий Иванович Аблазов

Продолжение публикации произведений Владимира Волошенюка, главный герой которых - ветеран Афганской войны, со сложной нестандартной жизненной карьерой

Владимир Волошенюк. Дипломатические картинки

## Глава 3.


Вместо эпиграфа:


Комплекс мер по выполнению Минских соглашений


2. Отвод всех тяжелых вооружений обеими сторонами на равные расстояния в целях создания зоны безопасности шириной минимум 50 км друг от друга для артиллерийских систем калибром 100 мм и более, зоны безопасности шириной 70 км для РСЗО и шириной 140 км для РСЗО "Торнадо-С", "Ураган", "Смерч" и тактических ракетных систем "Точка" ("Точка У"):


## Глава 3.


Вечером в день приезда Васильев в компании с соседями по номеру пошел в столовую для обитателей санатория, находившуюся в полукилометре от главного корпуса.

Питание там было организовано в две смены. Российские товарищи выдвигались на прием пищи почти строем в сопровождении нашего бойца с автоматом. Картина получалась эпичная.

На следующее утро Васильев включился в жизнь СЦКК. Он одел привезенную полевую форму и почувствовал себя человеком, вспомнив при этом розовые носки и деревяные бабочки на особо одаренных дипломатах в мидовских стенах.

Совещание украинской части в штабе СЦКК начиналось в 9 утра. Проводил совещание руководитель Центра. Накануне вечером Васильев по случаю прибытия представился и вручил воинскому начальнику в качестве сувенира на память виски из личных запасов. Сувенир был с благодарностью принят.

Поговорили, как водится, "за жизнь", вспомнили общих армейских знакомых и обсудили взаимодействие с МИДом. В идеале внешнеполитические шаги и месседжи должны были идти в одном русле с обстановкой в зоне АТО и тем, что заявлял Генштаб.

На практике же это не всегда получалось. Часто большие начальники из этих ведомств не могли найти общего языка и вели бюрократическую переписку, не снисходя до личного общения. А в последнее время все чаще жаловались друг на друга в АПУ и просили повлиять на оппонента.

Утренний доклад начинался со сводки дежурной смены о количестве обстрелов, потерь и раненых за ночь. Украинские офицеры дежурили в штабной комнате совместно с двумя офицерами российской стороны и, в случае возникновения ночных огневых столкновений, все вместе гасили эти "пожары", обрывая телефоны противостоящих частей на "передке".

Эти данные готовились для совместного совещания с россиянами и мониторинговой группой ОБСЕ, которая приезжала в Центр на 11 часов.

Руководителем украинской части был генерал ВВС, а потому его стиль общения был более корректен и культурен, в сравнении с генералитетом Сухопутных войск. Васильев сразу отметил для себя отличия армейской коллективной работы от практики МИД. Более широкое привлечение должностных лиц разного уровня и открытое обсуждение, давало возможность всесторонне обсудить проблемы и, как следствие, решить их более качественно.

В МИД эта практика каждый раз менялась в зависимости от особенностей стиля работы того или иного министра. Нынешний совещаний с руководителями департаментов вроде как и не проводил, по крайней мере, так казалось. Шо-то "варилось" в ближнем круге на этаже министра, но об этом мало кто знал.

Народ же корпел над сочинением тез до виступ╕в, обсуждал долетевшие "сигналы" в курилке или в кафе и мечтал о ротации.

Через пару лет, когда люди, перестали писать письма министру, а может, ему надоело их читать, было проведено социологическое исследование о проблемах в кадровой политике приглашенным англичанином. После этого состоялось несколько лидерских конференций. На одной из них Васильев побывал. Он вызвался в "лидеры", хотя и не подходил под возрастные мерки, определенные молодым поколением руководителей МИДа.

На конференции министр произнес "суперовий" спич, после чего ушел общаться с блогерами, оставив аудиторию обсуждать "сигналы". Васильев с молодецким задором порывался задать ему пару вопросов, но был вовремя остановлен сидящим рядом трезвомыслящим Миколою Шевченко.

Впечатлениями поделились в перерыве в кабинете Астахова за кофе, запаренным в чашках "по льв╕вськи", как в старые добрые времена в Бухаресте.

После возвращения "оттуда", как говорила управдом из "Бриллиантовой руки", каждый из них получил свое. "Особлива думка" Астахова довела его до логического увольнения из МИДа. После чего он "совершил хадж по святым местам": РНБО, Кабмин, биржа труда. Но все возвращается "на круги своя". Нашлись добрые люди, подсказали, и Родина, в лице министра "старой школы", направила его на службу в Посольство в Кишинев. Шевченко убыл туда же, но раньше и по своей воле. Помогло знание "молдавского языка". И еще он очень много знал, что раздражало начальство на фоне "перемог" в Международном суде по разделу континентального шельфа.

Васильев, как татарин, за все судьбе был благодарен. Грезил о Брюсселе, а попал в Вену (мечта наркомана и дипломата). Потом опять мечтал о Брюсселе, а попал в Минск. После возвращения снова стал мечтать о Брюсселе.

Васильев и Шевченко устроились в креслах возле журнального столика. Астахов оставался за столом, как всегда, заваленном бумагами "до виконання", "терм╕новими", и "надтерм╕новими".

- Паяете, Геннадий Валентинович? - нараспев спросил Васильев, вдыхая аромат запарено╖ кави.

- Ой, как же я мечтаю о пенсии, чтобы вы только знали. А вы, никак, в лидеры рветесь, все вам не ймется.

- Надежды юношей питают. Вот хотел спросить министра, можно ли организовать субботник на заброшенном теннисном корте на схилах возле МИДа. Говорят, когда-то на нем играли в теннис комсомольцы с коммунистами, а теперь там разруха и мусор. Микола не дал мне слово сказать

- И правильно, будет с Вас. Нечего начальство беспокоить понапрасну. То письма ему пишите, то вопросы хотите задавать. Работы, что ли, у вас нету?

- Ну, если не субботник, то хотя бы флэшмоб, - продолжил размышлять Васильев.

- Стоят дипломаты на развалинах корта с плакатами на английском языке типа: "Мы за спортивный образ жизни!", "О спорт - ты мир!" Ну, чи це не креативно?

- Я бы в блогеры пошел, - мечтательно сказал Шевченко. - Им хорошо, с ними министр общается.

- А в нашей лидерской подгруппе мы обсуждали актуальные проблемы по-аглицки, - весело заметил Васильев.

- Как это? - Астахов оторвался от бумаг и с интересом посмотрел на него.

- Лидер в нашей ячейке - замминистра. Компанию ему составляет этот английский Джеймс Бонд, который исследование проводит. Вот зам и предложил все рационализаторские предложения делать присутствующим на английском, - сделав пару глотков, Васильев продолжил повествование.

- Народ сначала стушевался, а потом потихоньку раскачался и начал говорить в меру сил и возможностей. Правда, одна девочка сказала, что будет говорить виключно державною мовою, молодец.

- А Вы что?

- Пришлось говорить англ╕йською, потому как я сказал директору департамента, что ударю на конференции предложениями по бездорожью и разгильдяйству. А он дружит с замом. И, шо мне после этого оставалось делать? Тем более, что зам пару раз смотрел с ухмылочкой в мою сторону.

- И что вы сказали?

- Что я старый и меня девочки не любят.

- А если бы зам был арабистом? Вам всем на арабском надо было бы говорить?

- В общем, как мог, так и сказал. Англичан понял и даже пометки делал. Ну, а потом выступил зам, "весь в белом" и гарною англ╕йською.

- Ну, не расстраивайтесь, - заметил Шевченко. - Когда вы съездите в командировку в Австралию, потом в США, а оттуда в Канаду, и после этого снова в Канаду, у вас тоже будет гарна англ╕йська мова.

- Злые вы, уеду я от вас в Соледар, - шутливо заключил Васильев.


Вспомнил Васильев о беседе с друзьями-товарищами, стоя перед окном, с чашкой запарено╖ кави у себя в комнате, служившей и кабинетом, в ожидании следующего совместного совещания.

Вид из окна открывался на тихий провинциальный дворик с гаражами и пасущимися козами. На стене одного из гаражей белой краской была сделана бодрая надпись: "Легких сапог тебе, Леха".

Он посмотрел на часы: " Пора, труба зовет. "Ихтамнеты" уже, наверное, в комнате для проведения нарад. Хотя, правильнее сказать в этой ситуации, "Ихздесьести"".

"Что ж. Никаких объятий! Я англичанка. Мы выражаем чувства только к собакам и лошадям". Прикольная цитата из какого-то английского фильма, как руководство к действию", - решил Васильев.

В комнате для совещаний висели двое настенных часов. Под ними были приклеены таблички с надписями: "Киевское время" и "Московское время".


Месяц пролетел в круговерти совещаний, написаний докладов в Центр, выездов на "передок" и в районы сосредоточения тяжелой техники, где проводили инспекцию ОБСЕшники.

Васильев почувствовал, что похудел и не только от казенных харчей, но и от военного распорядка дня, который теперь казался приятным, как радио "Ностальжи".

Подъем, утренняя физическая зарядка в спортивном городке в компании офицеров Центра и построение говорили о том, что "You're in the army now, oh-oo-oh, you're in the army now". Ну, а партия тенниса в спорткомплексе со "стенкой" напоминала о том, что он все же дипломат.

Фрагментарное общение с представителями российской стороны можно было охарактеризовать одной фразой по Станиславскому: "Не верю".

НШ россиян полковник Кирсанов был выпускником Казанского суворовского училища и носил "суворовский краб" на форме. Он с первых же минут в общении с Васильевым начал мусолить тему кадетского братства. Васильев сдержанно избегал дискуссий и разговоров на темы славянского и иных видов братств в личном общении. Внимательно слушал и размышлял о собственных болезненных вопросах.

Очень уж было бы наивным спросить Кирсанова, как кадет кадета:

- Есть ли армия РФ на территории суверенного государства Украина?

- Как вы смогли начать стрелять, прикрываясь женщинами и детьми?

- Как можно было дать слово офицера и после этого открыть огонь на поражение по выходящей из "котла" колонне, пусть даже и вашего противника?

Ответь хотя бы на эти три вопроса и в подтверждение правдивости слов скажи: "Честное кадетское", как поступали 14-летние юноши, воспитанные на суворовских традициях храбрости и чести.

А потом со всей "пролетарской ненавистью" добавить:

- Ты являешься здесь представителем армии агрессора, поправшей даже неписанные законы войны.

- Ты рядишься в тогу миротворца и живешь во лжи.

Но такой разговор мог бы быть только с ним в силу отрезка общего исторического прошлого. Когда-то фильм "Офицеры" для одного и другого, как и для миллионов мальчишек Союза стал путеводной звездой в жизни. Хотя то, с чем столкнулись мальчишки в реальности, очень отличалось от красивой киноповести.

Гораздо позже Васильева по-настоящему "зацепило" другое кинопроизведение, тоже повествующее о Советской Армии, но снимавшее с армейской жизни налет бравурности торжественного марша. Это был фильм Петра Тодоровского "Анкор, еще анкор".

Картинка дальнего гарнизона в фильме напоминала ему военный городок в Монголии. От некоторых сцен тоже веяло чем-то родным и до боли знакомым, а сюжеты из жизни монгольского гарнизона могли органично вписаться в сценарий фильма. Чего только стоило изготовление умельцами-прапорщиками самогона радикально синего цвета.

Кстати, премьеру фильма по требованию министра обороны Грачева не стали показывать 23-го февраля.

И вот теперь, похоже, в России готовы петь песню, прозвучавшую в этом фильме "О Сталине мудром, родном и любимом прекрасные песни слагает народ", поменяв Сталина на Путина.

Через три года после выхода фильма на экраны Васильеву посчастливилось пообщаться с исполнителем роли командира полка Валентином Гафтом.

Васильев приехал из Бухареста в Киев в командировку, а в это время в театре им. Франко шел антрепризный спектакль с участием звезд Гафта и Чуриковой.

В закулисный буфет, где он угощал веселую компанию улюблених актор╕в румынским вином, зашли пообедать после репетиции московские актеры.

Гости молча кушали за столиком в углу украинский борщ, а за сдвинутыми столами хозяев в центре зала вирували гом╕н ╕ см╕х. Если запорожцы писали письмо турецкому султану, то франк╕вц╕ писали эпиграмму Гафту. Вино было выпито и гонцы от их честной кумпании по очереди подходили к буфетной стойке за горячим и горячительним.

Когда за столом гостей дошли до компота, бессмертное творение было создано.

Отобедав, гости направились к выходу, в это время депутация во главе с автором преградила путь Гафту. Он был несколько удивлен, но, когда зазвучали первые строки послания, расплылся в улыбке.

Политический момент очередного этапа "братской" дружбы характеризовался тогда проблемами с поставками нефти в Украину. Поэтому актуальность послания была налицо. Оригинал творения история, к сожалению, не сохранила, остались только наброски:


Укра╖н╕ треба нафта

А Рос╕я шле нам Гафта...


Гафт быстро поддался веселью компании, хоть и не причастился, поскольку впереди был спектакль. Шутки, смех стали общими, потом фотографировались на память.

Оказавшись наедине с актером на несколько минут, Васильев выразил искреннее восхищение правдивостью фильма и его игрой и даже высказал готовность идти в бой под его командованием.

Вечером после спектакля, прорвавшись через кордоны охранной фирмы в гримерку, Васильев вручил Гафту бутылку румынского красного вина.

- Спасибо, товарищ полковник, теперь с удовольствием выпью.

Игра Гафта с Чуриковой действительно была потрясающей.

Осадок остался только от охранных мероприятий по случаю московских гастролей. Театр за три часа до начала спектакля был оцеплен, как во время полицейской операции. Шоб никто, не дай Боже, не просочился без билетика. А цена билетика "кусалась": от 300 гривен и выше, в то время как билеты на спектакли самого театра стоили в десять раз дешевле.

Позже Васильев с горечью слушал оценки большого артиста Валентина Гафта о событиях в Украине. Изобличая режим одного диктатора, он поддержал другого.

Что уж было говорить о младшем поколении офицерского состава российской части. Они напоминали бойцов, заинструктированных до слез на разводе караула, бубнящих, что часовой есть лицо неприкосновенное. А эта странная фраза: "Россия не является стороной конфликта". Со "стеклянными" глазами, к месту и не к месту, господа офицеры уверяли, что не имеют никакого отношения к вооруженным формированиям на территории так называемых ЛНР и ДНР.

Самое уместное и неругательное - "no comment".