# Владимир Волошенюк. Дипломатические картинки Глава 5

Валерий Иванович Аблазов

Продолжение новой творческой работы Владимира Волошенюка "Дипломатические картинки", в которой трудно отделить правду от вымысла, литературных образов и героев от реальных личностей. Глава 5

Владимир Волошенюк. Дипломатические картинки


## Глава 5


Вместо эпиграфа


Комплекс мер по выполнению Минских соглашений


4. В первый день после отвода начать диалог о модальностях проведения местных выборов в соответствии с украинским законодательством и Законом Украины "О временном порядке местного самоуправления в отдельных районах Донецкой и Луганской областей", а также о будущем режиме этих районов на основании указанного закона.


5.


Как и другие обитатели санатория Васильев, вдохновленный посещением соляной шахты, перед отъездом в Киев набрал местных сувениров. Это были соляные светильники и другие поделки соляных дел мастеров.

В соляной шахте на дне древнего мирового океана на глубине 300 м СЦКК организовал брифинг для военных атташе, аккредитованных в Киеве, во время их поездки в зону АТО.

В уникальной камере 41бис, где раньше проводились симфонические концерты, выставки художников и побывала сама Алла Пугачева (клеть для спуска в шахту примадонне устлали коврами) руководитель украинской части СЦКК ввел представителей военно-дипломатического корпуса в обстановку.

В чарующих лабиринтах подземного соляного царства, как сказано в туристических путеводителях, они узнали много интересного о чудодейственных свойствах соли, количестве нарушений режима прекращения огня, обстрелах с использованием систем тяжелых вооружений и жертвах среди мирного населения.

Глядя, как после брифинга офицеры аппаратов ВАТ задорно играли в футбол здесь же в шахте на оборудованной маленькой футбольной площадке, Васильев не мог не вспомнить свое военно-дипломатическое прошлое.

В поездках, организованных министерством национальной обороны Румынии для военно-дипломатического корпуса, на учения, показательные занятия и другие мероприятия была своя прелесть.

Собираясь вместе, помощники ВАТов вели себя весело, как курсанты. Озорные выходки и "подколки" коллег очень даже приветствовались в их среде даже во время официальной части, не говоря уж о фуршетной, которая обязательно устраивалась гостеприимными хозяевами.

Ежась от холода на смотровой трибуне и наблюдая образцы военного искусства, очень напоминавшие "советскую школу побеждать" с атаками бойцов в шинелях образца первой мировой войны, навьюченных снаряжением того же периода, военные международники толкались чтоб согреться и обменивались комментариями.

В тот раз на тактическом поле разыгрывалась сценка борьбы армии то ли с террористами, то ли с сепаратистами.

Группа в гражданской одежде бурно выражала свои эмоции и наступала на цепь военнослужащих. В воздухе появился вертолет, из него высадилось подкрепление и началось вытеснение зарвавшихся граждан.

Васильев наблюдал за происходящим в компании Ежи и немецкого помощника Юргена, искрящего военно-политическими шутками.

- Граждане украинцы, мы призываем вас к порядку! Просим вернуться по домам, - словно голосом из репродуктора начал он комментировать события на поле.

- А, сo się stanie? - спросил его по-польски Ежи.

- Украинцы, возвращайтесь домой, иначе мы будем стрелять, - бесстрастно продолжал Юрген.

- Буковина есть исконная румынская земля, - заключил Васильев. Пора бы на обед. Война войной, а обед по распорядку.

Тем временем, толпа была окружена и препровождена, куда надо под жидкие аплодисменты с трибуны.

Далее - обед со скрипками. Румыния находилась на марше в НАТО, поэтому официальные мероприятия сопровождались еще более длительными неофициальными.

Сытные обеды проходили с музыкальным сопровождением "плачущих скрипок" и народных песен. В центре внимания скрипачей почти всегда почему-то оказывался Роберт, военно-морской атташе США. Во время десерта звучало попурри из мелодий стран мира под громкие аплодисменты представителей этих стран. А среди помощников начиналась игра "Завоюй внимание румынской красавицы". Солистки одаривались цветочками, стоящими на столах, приглашением на танец с последующим целованием ручек к всеобщей радости под дружеские комментарии типа: "Виджанарко, женись, тебе же ислам позволяет иметь четыре жены"; "Джузеппе, как ты без сабли танцевать будешь?"; "Костя, сбацай "Яблочко".

Виджанарко был индонезийским летчиком. Худенький, как солдат-первогодок, улыбка не сходила с его лица. Один Аллах ведает, что с ним стало после падения режима президента Сухарто.

Джузеппе, итальянский помощник. Стал знаменитым после того, как пришел на церемонию возложения венков в парадной форме и с длиннющей саблей.

Ну, а Косте-моряку, что танцевать, если не "Яблочко", вальс он танцевать не умел.

- Молодо-весело, а с военными еще веселее - подумал Васильев.

Как-то вечером он находился в штабной комнате СЦКК, где кипела боевая работа.

- Ну вот, говорят, что мы с Вами старые уже, - обратился к нему генерал, руководитель СЦКК, беседовавший с офицерами дежурной смены.

"И тут, опять двадцать пять", - подумал Васильев и с возмущением переспросил.

- Кто старый? Так может прямо сейчас на перекладину или на корт?

Генерал по вечерам плавал несколько километров в бассейне и мог дать фору "молодым".

Когда-то в училище тридцатилетние капитаны тоже казались "стариками", не говоря уж о полковниках. Теперь же это почетное звание никак не примерялось на себя.


Приятно возвращаться в МИД после месячной разлуки и на короткое время. Еще приятнее посещать МИД во время отпуска, находясь в длительной командировке. А вот о возращении из длительной командировки "краще мовчати, або жувати".

Отпускников видно в коридоре за пол километра. Главное отличие от сотрудников аппарата - лучезарная улыбка и стильный "прикид" с элементами одежды того уголка мира, откуда прибыл дипломат. Васильев тоже имел маленькую слабость в этом смысле. Он к каждому отпуску покупал новую соломенную шляпу.

Военная служба, начиная с суворовских лет, приучила к ношению головного убора, это дисциплинировало. Но даже форменная фуражка отражала веяния армейской моды. Она могла иметь огромную тулию (аэродром). В другом варианте ее пружина ослаблялась, козырек ушивался и тогда она напоминала белогвардейскую.

Проблемы в выборе шляпы в заморских странах не существовало, главное было не помять ее при перевозке и тогда можно рассчитывать на комплименты от дам в кулуарах МИДа.

Часто обход кабинетов с раздачей сувениров, начинался с мидовской цирюльни. Маленькая уютная комнатка с ее бессменной ироничной хозяйкой для многих служила еще и кабинетом психологической разгрузки.

Другим "намоленным" местом было кафе на втором этаже, занявшее свое достойное место в истории дипломатической службы Украины. Старожилы помнили времена, когда встречу друзей можно было отметить рюмочкой, или же ближе к вечеру посидеть с коллегой за чашечкой кофе с коньячком. При этом выслушать жалобы буфетчицы о том, что когда она работала в Кабмине, то там уже к обеду уходило бутылки три коньяка, а тут за день одну еле осилят.

Но с новыми министрами пришли новые веянья. Коньяк и шампанское убрали с витрины кафе, Харьковское соглашение написали на трезвую голову, а буфетчица ушла на пенсию.

После своего родного кабинета, где Васильев был встречен тепло барышнями-дипломатами в количестве трех, как герой войны 1812 года, он зашел к Астахову и предложил пойти покурить. Тот курил, а Васильев травился дымом, но в атмосфере приятной беседы с кофе в бумажном стаканчике. Вышли к фуникулеру.

- Ну что, как у вас проходит командировка?

- Стреляют...

- А у вас?

- Ротация-с.

- И шо? Куда вы едете послом?

-Ой, я вас умоляю, мне до пенсии рукой подать, какая ротация. Ну зачем же?

- Да, не с вашим опытом. Вот если бы вы поработали атташе в консульстве в Сучаве и "пулей" пролетели по всем дипломатическим должностям за четыре года - вот тогда бы перед вами открылась прямая, светлая дорога в секретариат министра и далее в Послы по расписанию. Це ж супер, - как говорит ваш министр.

- А он не ваш?

- Нет, я старый солдат и не знаю слов любви. И как проистекает ротация в этот раз?

- Как всегда, нескучно. Основные фишки теперь от АПУ. Главный евроинтегратор куражится и повышает свои знания в устройстве кондиционера и кофеварки на знакомых ему языках.

- Это как?

- На собеседованиях с кандидатами на посади радник╕в и выше он периодически просит рассказать ему устройство кондиционера или кофеварки на английском или французском языках.

- Наш╕ - супер! Це ж класно, опять же словами одного смарт-министра.

- Люди месяцами ждут ответа из АПУ. Многие так и не дождались, догадайся мол сама.

- Я вот слышал, что этот интегратор ловил налету пальто Януковича в Брюсселе, когда тот из машины вылазил. Это правда?

- Говорят, даже на видео попало. Ну, а что нового российские товарищи рассказывают? Хотят ли русские войны?

- Как всегда, что "их там нет", а мы сами себя обстреливаем.

- А что ОБСЕ?

- Считает на слух количество разрывов. Записывает нашу информацию, потом российскую и в результате выдает нагора свой доклад.

- И насколько ваша миссия там?

- А я знаю? Думаю, пробуду четыре месяца, как военные, и буду проситься на дембель. Заменщика найдут, я надеюсь. У нас же "дипломатичне в╕йсько", чи не в╕йсько?

- И что вы теперь буде делать?

- Пойду по начальству с ценными предложениями, а вечером в театр.


За месяц работы в СЦКК у Васильева появились, как ему казалось, разумные предложения для "покращення" взаимодействия с нашими военными и СММ ОБСЕ.

Руководитель СЦКК жаловался, что внешнеполитические демарши и месседжи Украины не всегда доходят даже до НГШ. В Вене в штаб-квартире ОБСЕ каждую неделю проходят заседания Форума по сотрудничеству в области безопасности. Наш постпред делает на них заявления и логично было бы знакомить с ними руководство ГШ. Проблема в работе с ОБСЕ состояла в том, что наблюдатели часто игнорировали или отказывались проверять информацию о нарушениях, выявленных нашей стороной и периодически доводившейся на совещаниях до членов СММ. Они прикрывались мандатом. Ну, тогда надо менять мандат. Мониторинг велся только в дневное время. Камеры наблюдения на многих участках отсутствовали, а основные огневые "светопредставления", как спектакли в театре, начинались вечером.

И еще, зима не за горами. В войсках по традиции осенью переходят на зимнюю форму одежды. У Васильева возникла идея написать письмо на НГШ за подписью зам. министра с просьбой о выдаче комплекта зимней формы одежды. По статусу он был заместителем руководителя, но не это главное, предстояли выезды в районы отвода боевой техники для инспекции с ОБСЕшниками и на "передок".

Из казенного имущества у него была только каска и бронежилет, непонятно какого поколения, доставшиеся от предшественника. К бронежилетам сохранилось скептическое отношение еще с Афгана. Они поступили в батальон на втором году, были тяжелые и неудобные.

В народе "гулял" про них анекдот: "Вопрос. Пробивает ли пуля бронежилет? Ответ. Нет, она застряет в задней стенке". Поэтому офицеры предпочитали плавжилеты, набитые запасными магазинами или изготовленные умельцами нагрудники с магазинами, гранатами, перевязочными пакетами и всякой всячиной. Этот боевой аксессуар назывался лифчиком.


К месту службы Васильев возвращался через неделю, что называется "не солоно хлебавши". НГШ из "большой любви" к МИДу отказал в просьбе, типа "не положено!".

"Значит, красоваться НГШ в неуставных американских берцах - положено, а получить какой-нибудь бэушный бушлат - не положено". "Сказал бы я тебе пару слов, как "вокер" "вокеру". Ну, да ладно, неприятность эту мы переживем", - решил Васильев, складывая в сумку зимнюю куртку в стиле милитари, купленную в Вене.

Службова записка, в которой он излагал свои предложения по линии СЦКК, в том числе о создании группы дипломатов для работы в СЦКК на ротационной основе, вернулась с автографами начальников без резолюций на его полочку в канцелярии, куда складывались документы "до виконання".

"Спасибо, что почитали и не наказали. Как говорят в армии, инициатива наказуема. До дембеля три месяца. Зимней формы одежды нет, но вы держитесь".

И даже в театре его ждали огорчения. Друг Васильева, режиссер Юрий Гочевенко, поставивший на сцене театра Франко целый ряд блестящих спектаклей, оказался "за бортом" буквально накануне начала работы над новой постановкой "Дамы и гусары". Он не был штатным режиссером театра, но выпустил намного больше кассовых спектаклей, чем некоторые штатные. Ему доверял худрук Сергей Данченко, а впоследствии и Богдан Ступка.

Любимым спектаклем Васильева был "Леди и адмирал" по пьесе английского драматурга Теренса Реттигана. Он не раз наблюдал в финале представления, когда на причале сбиваемая ветром, обезумевшая от горя и рома, леди Гамильтон (Земляникина) ждала корабль с телом Нельсона (Задунайского), женщины в зале утирали слезы. В это время на сцене грустно "били склянки".

Долг перед Родиной, честь и любовь - эти понятия в спектакле были показаны с невероятной силой.

После премьерного спектакля бывший "островной Кер╕вник" Васильева Георгий Тимофеевич организовал для исполнителей главных ролей пикник на одном из днепровских островов с выходом к месту на военном катере.

Нельсон смог почувствовать палубу и запах брони боевого катера, а леди Гамильтон испытала восторг на капитанском мостике. Их же театральный капитан Юрий Гочевенко был сражен наповал военным гостеприимством и был оставлен ночевать в матросском кубрике.

Во время гастролей Театра в Севастополе спектакль шел с ошеломляющим успехом. После гастролей спектакль был снят с репертуара.

Только и оставалось, что вспомнить Высоцкого: "Нет ребята, все не так. Все не так ребята".

У каждого режиссера в театре есть свои актеры. Были такие и у Юры. Они шли вместе от спектакля к спектаклю, деля радости и невзгоды театральной службы. О них, как о своей команде, с гордостью режиссер рассказывал в многочисленных интервью.

Васильев стал свидетелем горячих разговоров в закулисном буфете, а затем в гримерке, когда прошел слух о том, что ему не дадут делать этот спектакль. Звучали намерения обратиться к руководству, заверения идти с ним до конца и, как минимум, отказаться работать над спектаклем с другим режиссером.

В тот вечер они вышли из театра втроем. С Лэсем попрощались возле входа в метро на Городецкого.

- Может по пятьдесят коньячку и кофе? - предложение прозвучало от режиссера.

- Не по таланту, мало, Мэтр! Вы любимый ученик Андрея Гончарова и Марка Захарова, как вам не совестно.

- А кто сказал, что это финал?

- Где вы предпочитаете выпить свои пять по пятьдесят в это время суток? Может в Феллини?

- Кино не моя стихия. Я театральный режиссер и мне ближе декорации народной "стекляшки-наливайки" или гастронома, там можно спокойно взять на вынос.

Посетив гастроном на Крещатике, они спустились в подземный переход и устроились в кафе за стойкой. Стаканчики для коньяка освободились после распития залпом заказанной минеральной воды. Также залпом Мэтр выпил свои первые сто и после глотка кофе потекла его неспешная речь.

- Фенита ля комедия. Ни хрена не будет. Со спектаклем проехали. Жаль, конечно, я такой финал придумал. Гусары прощаются с дамами перед уходом на войну 1812 года и кружится в вальсе. Начинает падать снег, все, впереди гибель.

- А Лэсь не может повлиять? - наивно спросил Васильев.

- Кто слон?

Гочевенко с Задунайским учились вместе в Карпенко-Карого. Юра пришел в институт после службы в танковых войсках и с тех пор его авторитет для Задунайского был непререкаем.

- У Лэся гордый, чеканный профиль, хоть на монету помещай, но в душе он сама мягкость. Все, что говорилось, это так, чтобы поддержать меня морально. Актеры - они были и остаются подневольными людьми.

Юра подлил в стаканчик коньяка выпил и продолжил.

- Я не проиграл в этом театре ни одного спектакля и авторитет завоевывал не умными разговорами в "закулисном" буфете. Шесть спектаклей - это как шесть сражений.

- И шо дальше? Какие ваши творческие планы? - вопрос сам вырвался у Васильева, несмотря на всю его нелепость.

- Мой великий учитель Андрей Гончаров говорил: "Режиссура - это профессия одиночек".

Он налил стаканчик до краев и медленно выпил.

- На третьем письме театра Моссовета на Ельцина, когда он был на воеводстве в Москве, с просьбой о прописке меня в "сталице", он сделал резолюцию: "С удовольствием поедем на его спектакли в Полтаву".

- Больше вопросов не имею.

- Ну, что по пятьдесят и все.

- Да, шо тут пить...

Юра откинул седые пряди волос с вспотевшего лба сверкнул глазами и страшным шепотом начал декламировать.

Ветром опита, льдом обута улица скользила.

Лошадь на круп грохнулась, и сразу

за зевакой зевака,

штаны пришедшие Кузнецким клёшить,

сгрудились, смех зазвенел и зазвякал:

- Лошадь упала!

- Упала лошадь! -

Смеялся Кузнецкий.

Лишь один я голос свой не вмешивал в вой ему.

Подошел и вижу глаза лошадиные...

Улица опрокинулась, течет по-своему...

Подошел и вижу - За каплищей каплища по морде катится,

прячется в шерсти...

И какая-то общая звериная тоска плеща вылилась из меня

и расплылась в шелесте.

Васильев никогда в жизни не слышал этих стихов. Как бы прочитав его мысли, Юра мотнул головой и с горечью сказал.

- Владимир Маяковский "Хорошее отношение к лошадям" 1918 год.

- Понял, тогда по коням.

- Ты иди, я еще немного здесь побуду.

Васильев кивнул и протянул ему руку. Так часто заканчивались их встречи.

- Я приеду на твой спектакль в Полтаву.


Уже в поезде Васильев вспомнил забавный эпизод, когда приезжал в Сумы к Гочевенко, ставившему спектакль в местном театре.

Он присутствовал на пресс конференции в холле театра перед премьерой. Рядом со столом президиума, где восседал маститый режиссер из столицы в окружении руководства театра, почему - то стоял стол, на котором в несколько рядов были выстроены бокалы с белым вином.

После речи Мэтра, ведущая обратилась к присутствующим и предложила задавать вопросы. Васильев поднял руку, как пионер и получив право голоса спросил, можно ли выпить вина.

По окончанию мероприятия они по пути в гостиницу не прошли мимо ни одной "стекляшки", за месяц работы в театре над постановкой очередного шедевра в этих народных заведениях столичного режиссера знали и принимали, как родного.