# Владимир Волошенюк. Золото родины Глава 2

Валерий Иванович Аблазов

Малоизвестные страницы истории военных разведок стран мира. Их соперничество родилось вместе с рождением самих разведок. Каждый день их деятельности в любой стране - это увлекательный детектив, а если добавить к нему конкретных героев, подать произведение "в лицах", то тема оказывается бесконечной. В своей новой книге Автор, Владимир Волошенюк, выбрал всего лишь небольшой фрагмент из этой, полной тайн и приключений, бесконечности. Этот выбор не был случайным. Автору не чужды страны, в которых развиваются события и сюжеты произведения... Пользуясь обстановкой временной изоляции и общественной замкнутости, автор сосредоточился на творческой деятельности и проинформировал своих читателей о том, что будет регулярно знакомить их с подготовленными, но еще не сданными в печать главами своей новой остросюжетной книги под условным названием "ЗОЛОТО РОДИНЫ".

Владимир Волошенюк.

Золото родины

## Глава 2.


Военный следователь проводил допросы арестованных в здании тюрьмы строгого режима Ясс, располагавшейся в центральной части города. Арестантов сюда доставляли прямо из приходящих военных эшелонов. Комната для допросов мало чем отличалась от камеры: зарешетчатое маленькое окно под потолком, стены с облупившейся серой краской. На старом деревянном столе, испачканном чернилами, лежала груда личных дел, на которые он смотрел время от времени с отвращением.

Конвоир завел очередного арестованного в грязной серо-зеленой форме с красными пехотными петлицами, без погон. Ботинки на нем были гражданские, полагавшиеся к форме обмотки отсутствовали.

Вошедший с руками за спиной остановился перед табуретом, который стоял в двух метрах от стола. Он посмотрел прямо в глаза следователю, и это чиновнику не понравилось.

Раскрыв папку, следователь какое-то время делал вид, что читает, хотя содержимое папки уже знал.

- Звание, фамилия, имя? - произнес он, растягивая по слогам каждое слово.

- Капрал 16-го полка Мацко Георгий, - вяло ответил тот.

- Год и место рождения?

- 30 декабря 1890 года, Сучава.

- Национальность?

- Украинец.

- С какого времени на военной службе?

- А что, там об этом ничего не сказано? - ухмыльнулся допрашиваемый и кивком головы указал на папку.

- Это допрос, а не светская беседа, и извольте отвечать.

- С августа 1916 года, доброволец.

- За что вас исключили из университета?

- За дуэль. Несмотря на то, что это допрос, я не буду отвечать о причинах ее.

- Меня не интересует рыцарская эпоха вашей биографии. Являлись ли вы агентом полиции? - оборвал следователь зарвавшегося вольнодумца.

- Нет.

- Ваш младший брат Теофил на дипломатической службе и сейчас находится в посольстве в Москве. Это так?

- Да, это брат по линии отца, но нежной переписки я с ним не веду.

- Когда вас расстреляют, ему сообщить? - с издевкой спросил следователь.

- Сделайте одолжение. А когда у вас в заведении расстреливают? - не унимался капрал.

- Как водится, на рассвете. Вы ударили офицера. Я удивляюсь, как вас сразу не расстреляли перед строем по законам военного времени.

- Я остановил офицера, когда он начал избивать рядового королевской армии. А расстрелять меня помешала немецкая атака.

Последняя фраза, сказанная нарочито учтиво, вызвала у следователя вспышку гнева, что только подтверждало постоянно существующую взаимную неприязнь между фронтовиками и тыловиками всех мастей, в первую очередь, военной полицией.

Он встал и вплотную подошел к допрашиваемому, на щеках у него ходили желваки. Теперь следователь смотрел прямо в глаза арестованному, казалось, еще мгновение и он его ударит.

Но ударил тот изо всей силы сапогом по табуретке, так, как выбивают из-под ног приговоренного к повешению.

В это время открылась дверь, и на пороге появился тюремный надзиратель с подносом в руках. На подносе стоял стакан чая в латунном подстаканнике и несколько небольших тарелок, накрытых несвежей белой салфеткой.

- Поставь на стол, - буркнул следователь.

Надзиратель выполнил команду и вышел из комнаты.

Следователь вернулся к столу, взял стакан чая и повернулся спиной к стоящему капралу. Глядя в окно сделал несколько глотков, затем сел, снова взяв папку.

- Вы знаете Михаила Морузова?

- Я знаю не только его, но и всю его семью. А какое это имеет отношение к моему делу?

- Прекратите задавать вопросы. Еще раз повторяю, здесь вопросы задаю я. Как вы познакомились с Михаилом Морузовым?

- После смерти матери я сбежал из дома в Тулчу и три года жил у липован . Отец Михаила - священник русской Преображенской церкви в Тулче.

- Русский язык вы выучили там?

- Да, в церковно-приходской школе.

- На сегодня допрос окончен. Завтра продолжим.

- На рассвете?

- Конвойный! - громко скомандовал он.

Дверь открылась, солдат в мятой пилотке и мешковатой форме вытянулся по стойке смирно.

- Уведите.

- Приятного аппетита, - снова учтиво сказал арестованный и вышел из комнаты.

Следователь злобно посмотрел ему в спину и отложил в сторону личное дело.


Выйдя в коридор, арестант стал чесать зудящие живот и бока. Во время допроса он чувствовал, как вши, скатываясь из складок нательного белья, своими укусами раздражают все тело.

В большой камере, набитой битком солдатами и сержантами, вдоль стен были установлены двухъярусные деревянные нары. В углу стоял бак с питьевой водой и алюминиевой кружкой. Он выпил воды и пошел к нарам, где на втором ярусе спал солдат, укрывшись его шинелью с головой.

- Не спи, служивый, замерзнешь, - Георгий растолкал его. Солдат молча слез и сел на нижних нарах, прислонив голову к стене.

Скрутив шинель, капрал Моцко лег и положил ее под голову. Дух в камере стоял такой, что от него резало в глазах.

"А говорят, перед смертью не надышишься, не тот случай", - подумал он и закрыл глаза. Радовало, что не было холодно.


За все последнее время в траншее на передовой, а потом во время отступления, особенно ночью на сырой земле, когда он пытался заснуть, подстелив под себя ветки, в товарном вагоне, отведенном для арестантов на пути в Яссы, холод и сырость проникали в каждую клеточку тела так, что руки и лицо почернели и опухли.

Георгий хотел заснуть, чтобы не думать, о том, что его ждет. Слова следователя о "рассвете" имели под собой основу, однако еще должен состояться суд военного трибунала.

Он вспомнил о своих наивных размышлениях перед рассветом накануне дуэли в университетские годы. Хотя была выбрана простая дуэль до первой капли крови, он воображал себя лирическим героем то ли французской, то ли русской литературы, заполонившей книжные лавки столицы. Дуэльное студенческое общество в университете пользовалось большим авторитетом у молодежи, чем начальство. Сейчас ему стало смешно от тех воспоминаний.

"Кодекс чести", "личное достоинство", "дело чести"... понятия еще более значимые для офицера, чем для студента. Тем не менее, это не помешало командиру взвода яростно избивать солдата, бросившего винтовку на дно траншеи от страха после начавшегося немецкого артиллерийского обстрела.

Придя в себя от удара капрала, сбившего его с ног, взводный вскочил и вцепился в него.

- Я тебя под трибунал отдам! Мразь! Украинская скотина! - шипел лейтенант Антонеску в лицо Георгию и тряс его, схватив за ворот шинели.

-Ты у меня за все ответишь! - теперь он толкал его в плечи.

Мацко открыл глаза и увидел перед собой солдата, до этого спавшего под его шинелью.

- Капрал, там конвоир, - рядовой указал головой на открытую дверь камеры. Вас вызывает.

- Уже?

Спустившись с нар, он взял шинель и протянул солдату.

- Бери ее, мне она уже может не понадобиться.

- Хорони тебя Боже. Молчание часто дороже ответа, так мне отец говорил.

- Куда меня? - тихо спросил Георгий конвоира, когда они шли по коридору.

- Молчать! Разговаривать запрещено! - проорал тот и потом шепотом произнес - К начальнику тюрьмы.

В административной части тюрьмы он постучался в деревянную, отделанную резьбой дубовую дверь, немного поколебавшись, открыл ее и доложил.

- Арестованный капрал Моцко.


За массивным столом, уставленном письменными принадлежностями, фотографиями в рамочках и сувенирами Георгий увидел развалившегося в кресле Аристида Бланка. Начальник тюрьмы стоял рядом и наливал в хрустальные бокалы шампанское из запотевшей бутылки.

- Bonsoir mon cher Georges! Comment ca va? - обратился весело Аристид к нему, как будто они встретились только что в студенческом клубе. Георгий так был потрясен увиденной сценой, что в первые секунды не нашелся, что ответить.

- Quel dommage. Аsseyez-vous s'il vous plait, - Аристид указал на кресло, стоявшее перед столом и предназначавшееся для гостей. В его голосе звучало показное сочувствие.

- Вы не возражаете? - обратился он к начальнику тюрьмы.

- Нет, конечно, - ответил тот и посмотрел с сожалением на кресло, обтянутое велюром голубого цвета и арестанта в грязной форме.

Георгий сел, пытаясь сообразить, что же здесь происходит. Глядя на бутылку шампанского, он тихо заметил:

- "Вдова Клико" должно быть подчеркивает критичность создавшегося момента.

- Ты выпьешь бокал, - спросил его Аристид, не обратив внимание на прозвучавшую иронию.

- Я предпочел бы стакан горячей цуйки, раз уж предоставляется такая возможность.

Аристид вопросительно посмотрел на слегка наклонившегося к нему начальника тюрьмы.

- Я оставлю вас наедине и распоряжусь, - понимающе произнес тот.

- Благодарю вас, я непременно доложу Премьер-министру о полном порядке во вверенном вам заведении.

- Премного буду вам благодарен, - чиновник, улыбаясь, с бокалом в руке вышел из кабинета.

- И чем же я обязан такому высокому вниманию? - Григорий обратился к сидящему по-хозяйски молодому банкиру.

Аристид был на семь лет его старше. Познакомились они в пору, когда Георгий, будучи студентом, увлекся его кузиной Аницей. Любовный мотив и стал причиной той злополучной дуэли.

- Ты правда не хочешь шампанского?

- Нет. Откуда ты узнал, что я здесь?

- Твой цыганенок Санча Панса пришел к Анице домой буквально накануне эвакуации из Бухареста и рассказал ей, что ты арестован и тебе грозит суд военного трибунала. Она позвонила мне и Ву а ля я здесь.

- Я об этом Санду не просил.

- Неважно. Я знаю о его трогательной привязанности к тебе. Я могу тебя вытащить отсюда.

В это время открылась дверь и вошел тот же конвоир. В руках он держал поднос, на котором стоял стакан цуйки, от нее исходил пар и на поверхности в масляных пятнах плавали три черные перчинки. Рядом стояло блюдце с нарезанной брынзой и салом и блюдце с мамалыгой. Конвоир поставил поднос на стол перед Георгием, подмигнул ему так, чтобы не видел важный гость и вышел из комнаты.

- Ла мульц ань! - Аристид взял бокал с шампанским и протянул его к Георгию. Тот в взял в руки теплый стакан. Они чокнулись. Георгий выпил до дна.

- Ты ешь и слушай меня. На моего старика накатила волна патриотизма и сентиментальности. Он переживает за судьбу золотого запаса нашей родины и еще больше за драгоценности королевского двора. Вчера он встречался с королевой Марией и пытался ее убедить не отправлять их в Россию. Королева не дала своего согласия, но и не стала возражать против того, чтобы, если возникнут крайние обстоятельства, действовать в соответствии с ними.

- Что ты хочешь от меня?

- Чтобы ты помог в проведении этой благородной миссии. Ты ходил в тыл к немцам, тебя даже представили к какой-то медали за храбрость.

- Кому не хватает секса - говорит о сексе, голодный говорит о еде, человек, у которого нет денег - о деньгах, а наши банкиры говорят о морали.

- Тебя на Фрейда после цуйки потянуло?

- Я не Д"Артаньян чтобы заботится о подвесках королевы.

- Ты же не претендуешь на роль маршала Нея, который отдавал распоряжения расстрельной команде? Я придумал для тебя другую, весьма ответственную роль, которая позволит тебе жить дольше, чем уготовили тебе здесь, а также принести пользу королевству, найти и установить контакт с нужными людьми с той стороны.

- Даже если я соглашусь, я не смогу это сделать один, - эти слова Георгий произнес после нескольких минут размышлений. Аристид не торопил его. Он налил себе шампанского, встал из-за стола и с бокалом в руке с интересом рассматривал охотничьи трофеи, размещенные на одной из стен кабинета.

- А тебе никто и не говорит действовать одному. Михаил Морузов, кажется твой друг детства.

- Сегодня я уже второй раз слышу о нем.

- Правда? Как интересно. Он один из самых перспективных агентов нашей полиции, насколько я знаю, ему удалось заслужить доверие короля и королевы. Вы встретитесь в гостинице Траян. Для тебя сняли там номер.

- Как я отсюда выйду?

- Я же сказал, что вытащу тебя отсюда. Документы о твоем освобождении уже у начальника тюрьмы. Кстати, цыганенок уже ошивается возле ворот тюрьмы. Как его зовут, Санду? Мне больше нравится Санчо Панса.

- А что будешь делать ты?

- Я должен сопровождать отца в Париж, но он пообещал финансировать вашу экспедицию. Мы уезжаем завтра. Да, я не хотел тебя огорчать раньше времени. Аница уехала в Москву к Теофилу. Они, кажется, решили повенчаться. Надеюсь, с ним ты стреляться не будешь? Шучу, мон шер, шучу.

Георгий внимательно посмотрел на него и ничего не ответил.


Автомобиль "Делонэ-Бельвиль" с работающем мотором ждал их возле входа. Когда они выехали из ворот тюрьмы, Аристид приказал шоферу остановиться.

- Ну, вон твой Санчо, греется, - он указал Георгию на прыгающую и бьющую себя руками фигуру возле тюремной стены в шинели до пят и пилотке, одетой поперек головы, словно папаха. Фигура, увидела остановившийся автомобиль, вприпрыжку подбежала к нему и стала улыбаться, притоптывая на месте.

- Что такой веселый, цыган? - громко обратился к нему Аристид через открытое окно.

- Цыган, что голоднее, то веселее, Ваше высокоблагородие! И вам доброго вечора пане Георг╕ю! Шо робите?

Георгий посмотрел на него и улыбнулся впервые за многие дни. В горле у него стоял ком.

- На поешь, - Аристид протянул ему бутылку коньяка. Да садись скорее, поедем в гостиницу с твоим барином!

- А куда прикажете, Ваше высокоблагородие?

- Ну, не мне же на руки. Садись рядом с шофером и дорогу показывай до гостиницы Траян. Знаешь?

- Кто ж Траяна не знает, знатный был цыган!

Он уселся на переднее сидение, запутавшись в полах шинели, одел правильно пилотку и нажал на клаксон. Шофер недовольно посмотрел на него и плавно тронул автомобиль с места.


*Старообрядцы, переселившиеся в конце XVII-начале XVIII веков после церковных реформ Никона в Молдавское княжество. Согласно одной из версий, название "липоване" происходит от искажённого слова "филиповцы", по другой - от липовых рощ, где липоване скрывались. Слово впервые встречается в австрийском документе от 1733 года. Позднее к липованам причислили оставшуюся в Румынии после переселений часть их единоверцев - казаков-некрасовцев.