# Владимир Волошенюк. Золото родины Глава3

Валерий Иванович Аблазов

Продолжение приключений в 1-й мировой войне.

Владимир Волошенюк.

Золото родины

## Глава3.


Только после того, как автомобиль выехал за ворота тюрьмы, Георгий начал осознавать, что удалось избежать развязки, которую он так явно представлял.

От стакана горячей цуйки он не опьянел, а только почувствовал, что жизнь возвращается в его тело. Теперь ему захотелось холодной, чистой воды.

Рассматривая роскошь салона, он опустил взгляд на свои брюки, утратившие в окопах уставной серо-зеленый цвет, и гражданские ботинки, доставшиеся ему от сердобольной крестьянки в одном из сел, когда они отступали. Тело опять зудело от кишевших в белье вшей. При Аристиде он не мог позволить себе чесаться, как и при следователе. На переднем сидении ерзало приведение, похожее на цыганенка Санду, в его реальность тоже верилось с трудом.

- Как я могу в таком виде зайти в отель? - обратился он к Аристиду.

- Да, действительно, - озадачено ответил тот, - в багажнике лежит для тебя форма капитана. Документы офицера личной охраны королевы приготовил Морузов, но тебя же нужно привести в порядок. Я как-то упустил это из виду.

- Можно, конечно, вернуться для помывки, если ты сильно хочешь, - иронично заметил он.

- А на меня какие документы? - раздалось с переднего сидения.

- Какая незадача, о тебе я и не подумал, цыган - весело заметил Аристид, - Давай, ты будешь сыном цыганского барона.

- Я не могу быть самозванцем. Я бы предпочел стать ефрейтором.

- Значит ты готов стать самозваным ефрейтором?

- Это только для того, чтобы послужить на благо матери-королевы.

- Хорошо, ты будешь начальником сгоревшего военного цирка.

- А может, лучше начальником полевого борделя?

- Тогда тебе надо пойти служить во французскую армию в Африке или в немецкую полицию нравов.


До Первой мировой войны передвижные военные бордели действовали только в Африке. Французское армейское начальство стремилось ограничить контакты солдат с проститутками, чтобы не допустить эпидемии сифилиса в армии, который в то время был неизлечимым.

Во время войны публичные дома получили режим особого благоприятствования из-за возможности проведения санитарного контроля в них. Теперь не приветствовалась связь с проститутками-одиночками.

"Иди в бордель: не уединяйся с уличной проституткой!", "Не болтай на подушке!" - призывали армейские плакаты, напоминая еще и о необходимости сохранять военную тайну.

Полиция нравов в немецкой армии проявляла в этом вопросе большую педантичность и порядок. Время проведения с дамами регламентировалось прайс-листом. Вся ночь - 30 марок; 2-3 часа в вечернее время - 20 марок; 1 час в вечернее время - 10 марок; любой период времени с 9 утра до 6 вечера - 10 марок.


- Здорово, ты мне подбросил мысль, цыган, быть тебе ефрейтором. Можно было бы поехать, конечно, в госпиталь Красного креста и провести вам банный день с дезинфекцией, но мы поедем в другое место. Там тоже заботятся о душах и телах страдальцев.

- В монастырь, - озадаченно спросил Санду?

- В публичный дом, - еще громче захохотал Аристид.

- К Гортензии, - скомандовал он шоферу.

Тот молча кивнул и стал разворачиваться.

Через десять минут автомобиль остановился возле небольшого двухэтажного особняка. Фонари возле него не горели. Окна были плотно завешаны шторами. Перед входом с мезонином находился ухоженный газон с аккуратными клумбами, на которых обрезанные кусты роз были заботливо укутаны мешковиной.

- Прошу, господа, смелее за мной! - задорно призвал своих пассажиров Аристид.

- А коньяк оставь в машине, он тебе там не понадобится, - сказал он Санду, увидев, что тот опустил бутылку в карман шинели.

Возле дверей Аристид нажал на медную кнопку звонка. Дверь открылась. Их встретил человек, среднего возраста, крепкого сложения, одетый в немного поношенный фрак. Он поклонился Аристиду и недоуменно посмотрел на его спутников. Санду, в свою очередь, смерил его презрительным взглядом.

- Прошу вас проходите, располагайтесь, мадам Гортензия сейчас спустится к вам.

Проходя через холл, Аристид бросил на себя взгляд в огромное зеркало и подкрутил кончики пышных усов. Георгий с отвращением отвернулся от зеркала. Санду с интересом крутил головой по сторонам от чего чуть не упал, наступив на полу своей длинной шинели.

Они вошли в уютную гостиную с красивой венской мебелью, картинами и "амурными" репродукциями на стенах, обитых шелковыми обоями голубого цвета с золотистыми лилиями. В центре гостиной стоял рояль. В углу пылал камин. На нем стояли замершие часы немецкой фирмы Густава Беккера, словно в музее, символизируя остановившееся время.

Аристид уселся на диване и взял с маленького столика, где стоял граммофон, несколько пластинок и начал их рассматривать. Георгий и Санду подошли к камину. Цыганенок протянул руки к огню и зажмурился от удовольствия.

- Какой у нас гость! - раздалось сверху. По деревянной лестнице величественно спускалась мадам Гортензия в строгом черном платье, хорошо облегающем ее стройную фигуру.

Аристид встал и поклонился ей, затем слегка прикоснулся губами к протянутой руке в длинной ажурной перчатке.

- Несравненная мадам Гортензия! Вы, как всегда, само очарование!

- Ах, ну что вы. Эта ужасная война! Здесь просто вавилонское столпотворение: правительство, парламент, дипкорпус, не говоря уж о генеральном штабе. Барышни просто выбиваются из сил.

- Да, кошмар - парламент занял помещение театра.

Во время ритуала целования ручки Георгий боковым зрением заметил, что Санду стал по стойке "смирно", наклонив корпус вперед, как во время предварительной команды "Рота, шагом!". Осталось подать после паузы команду "Марш!", и он строевым шагом пойдет к ручке мадам.

- Отставить, стоять на месте, - прошептал он в сторону Санду.

В этот момент Аристид повернулся и патетическим тоном произнес:

- Хочу вам представить настоящих героев. Капитан Земфиреску: его аэроплан был сбит над территорией противника. Он попал в плен и бежал с помощью ефрейтора королевской армии Санчо. Предки Санчо пришли на румынскую землю с родины Сервантеса.

Георгий поклонился и, почувствовав, что щеки его горят, отвел глаза в сторону. Санду сделал шаг вперед и попытлся по-военному щелкнуть каблуками. Щелчка не получилось, потому что каблуки ботинок были стерты почти полностью.

- Целую ручки, мадам, - звонко, как дневальный по роте, отрапортовал он.

Аристид удовлетворенно кивнул и продолжил.

- Их ждет секретная военно-дипломатическая миссия в Абиссинии. Они прямо с передовой. Обременять барышень заботой и лаской о них сегодня мы не будем. Уж очень они обессилены, но перед отправкой их надо помыть, побрить, постричь и переодеть. Форма капитана у меня в автомобиле, а для Санчо у вас, возможно, найдется что-то подобающее его званию.

Мадам Гортензия, иронично посмотрела на воинов.

- Да, конечно, для вас, Аристид, все, что угодно, - она лучезарно улыбнулась.

Затем, обратилась к находившемуся в гостиной портье.

- Андрэ, проводите наших гостей в подвал.

- Там у нас прачечная, - эти слова пояснения с улыбкой были обращены к Аристиду.

- Форму и белье сжечь, все остальное вы слышали. Подберите что-то этому юному идальго из вещей, забытых клиентами и из вашего гардероба недостающее.

- Oui, Madame!

Андрэ сделал знак стоящим у камина следовать за ним.

Мадам присела на край кресла и жестом пригласила Аристида.

- Вы знаете, меня просто приводит в бешенство, что в условиях войны власть ужесточила требования по предварительной регистрация девушек в полиции и санитарной службе. Как будто им больше нечем заняться.

- Да, действительно. Но, слава богу, теперь не отрезают носы и не топят носительниц грехов, как четыреста лет назад.

- Во время правления нашего доброго короля Кароля I в Бухаресте появился знаменитый квартал Каменного креста. Он был очень добр к девушкам, а владельцем одного из домов толерантности был сам префект столичной полиции Габриэль Маринеску.

- Да, о времена, о нравы! - сочувственно подтвердил Аристид. -Когда стреляют пушки, любовные стоны не утихают, в отличие от муз. Мадам Гортензия, не могли бы вы поиграть для меня? - сказал он с улыбкой, чтобы уйти от дальнейшего обсуждения темы "продажи души и тела".

- Что вам сыграть?

- На ваше усмотрение, только не немецкую классику.


Второе пришествие воинов королевской армии в гостиную вызвало общий восторг мадам Гортензии и Аристида.

Георгий был в полевой форме нового образца сине-серого цвета и обут в ботинки с кожаными голенищами. На портупее висела кобура с ремешком для револьвера Saint-Etienne образца 1892 года калибра 8мм. Кепи с плетеным серо-зеленым шелковым шнуром и штампованной из латуни монограммой короля Фердинанда он держал в руке.

Форму ввели королевским указом в мае 1916 года. Она изготавливалась во Франции, но в войска поступала в ограниченном количестве. Офицеры приобретали ее за свой счет.

Санду в своем наряде выглядел, куда более либерально. На нем был побитый молью серый котелок. Пальто в клетку с каракулевым воротом и манжетами ему досталось, по всей видимости, от Андрэ. Такие пальто были в моде в 1900 году. Оно было великовато по размеру и доходило до лодыжек, но все равно придавало солидности в дополнение к моноклю в правом глазу и трости. Пиджак, жилет и панталоны принадлежали разным хозяевам.

- Это же молодой Ротшильд, - восхищенно произнес Аристид, глядя на него, и заразительно расхохотался.

Внимание мадам Гортензии привлек Георгий. Теперь в новой офицерской форме он смотрелся, как персонаж пропагандистского плаката, глядя на который, исчезали все сомнения в будущей победе.

- Заходите к нам как-нибудь, у нас проводятся чудные музыкальные вечера, - сказала она ему и ласково улыбнулась.

- Как ни жаль, но мы должны покинуть эту спокойную гавань и отправится в полное опасностей и приключений дальнее плаванье, - Аристид поцеловал в поклоне протянутую ручку мадам Гортензии.

- Только учтите, что Констанца еще в руках противника, - хихикнула она.

Георгий сделал легкий поклон и снова отвел глаза в сторону.

- Целую ручки, мадам! - уже не так звонко произнес Санду. Он театрально поклонился, и в тот момент из его глаза выпал монокль.

Гортензия подошла к нему и ласково потрепала по щеке.


Возле автомобиля Санду опередил шофера и открыл заднюю дверь перед Аристидом. Тот уселся, но цыган не спешил закрывать дверь.

- Господин Аристид, я вам на сегодня больше не нужен? - наконец неуверенно вымолвил он.

Тот удивленно вглянул и ухмыльнулся.

- Капитан - твой начальник, спрашивай у него, - он кивнул на сидящего рядом Георгия, но тут же продолжил:

- Хотя, ты опять прав. Не может капитан из личной охраны королевы находится в одном номере всю ночь с таким импозантным юношей, как ты, - сказав это, Аристид, задорно рассмеялся.

- Я к Марице, она тут недалеко в ресторанчике поет, - как бы оправдываясь, Санду обратился к Георгию.

- Хорошо. Завтра в 9 утра я жду тебя в гостинице.

- Так точно, господин капитан!

- Господин Аристид, можно я возьму свой подарок?

- Ну, конечно, он же твой, заслужил. Следующий раз мы пойдем вместе слушать Марицу.

Когда автомобиль тронулся, Аристид увидел в зеркало, что Санду стоит навытяжку, приложив правую ладонь к котелку, так, как отдают воинскую честь. В левой руке он держал бутылку коньяка за горлышко. Галоши на его ботинках поблескивали в свете задних фар.

Аристид улыбнулся и затем серьёзно впервые за вечер обратился к Георгию:

- Я очень скептично отношусь к этому делу, но это воля отца. Боюсь, тебе не сносить головы. Свои же поставят к стенке в случае неудачи и обвинят в государственной измене, а союзникам расскажут, что обезвредили важного немецкого шпиона, - он задумался, затем открыл дверцу маленького буфета, достал хрустальные рюмки и серебряную фляжку с королевским гербом. Протянул рюмку Георгию и после наполнил коньяком.

- В любом случае это лучше, чем "казенный дом с дорогой дальней" невесть куда. Выкрутишься, приезжай в Париж. Возьму тебя на службу в банк.

- Мерси, но я недоучившийся журналист, а не банкир.

Они чокнулись.

- Банки тоже имеют свои газеты. Ну, ладно, кому суждено быть повешенным - не утонет.

Георгий ничего не ответил. После трех месяцев фронтовой жизни ему неприятно было слышать бравые поговорки и читать патриотические статьи на военную тему.

Автомобиль остановился перед парадным входом с чугунными колонами Гранд отеля Траян. Это здание называли чудом викторианской инженерии и архитектуры.

Оно было построено по проекту французского инженера Гюстава Эйфеля (того самого) в 1882 и предназначалось для национального театра.

Застройщиком был мэр Ясс, но большие затраты привели к тому, что он оказался на грани банкротства. Новый владелец превратил здание в гостиницу, приносящую доходы большие, чем театр.

Неудивительно, что правительственные чиновники прилагали неимоверные усилия, чтобы поселиться здесь. Усилиями полиции и городских властей центр города оставался островком, где не были заметны следы пришедшей беды.

На окраинах города в канавах лежали замерзшие трупы, деревья в скверах и парках вырубались на дрова, беженцы толпами бродили по улицами, кричали и плакали, вымаливая еды и приюта.


- Я с тобой уже не пойду в отель, там тебя ждет Морузов. В багажнике твоя шинель и дорожный саквояж. Бог даст - свидимся, - грустно сказал Аристид и протянул руку Георгию.

- Если со мной что-нибудь случится, пожалуйста, позаботься о Санду. Он мне как брат. Кроме него у меня никого нет, - Георгий крепко пожал руку Аристиду.

Шофер протянул шинель и саквояж, точь-в-точь, как на иллюстрации в книге Жюля Верна "Вокруг света за 80 дней", с которым путешествовал главный герой Филеас Фогг и его слуга Паспарту.