# Валентин Герасименко Из Афгана.... в Чернобыль!

Валерий Иванович Аблазов

Рассказ ветерана афганской войны Герасименко В.Д. о своем соратнике и земляке И.Я.Брунениексе из подготовленного к публикации сборника "Афганская арена. Авиарассказы".

Из Афгана.... в Чернобыль!


В этот раз Дмитрий встретил его совершенно случайно в шумной толпе в центре Риги и оба очень обрадовались встрече. Выглядел он несколько уставшим и как-то расслабленным. Наверное, на моем лице отразилось что-то такое, что ему не понравилось. Не ожидая традиционного вопроса о здоровье, он, как бы извиняясь, иносказательно поведал, что его вернули оттуда, откуда нет возврата, и куда никто из разумных людей не стремится по собственному желанию, а потом расшифровал сказанное. Два последних месяца он провел в клинике, где его вытащили из комы и реабилитировали по поводу обширного инфаркта. В состояние комы он попал во время своего выступления на встрече ветеранов - чернобыльцев в Латгалии. Происшедшее явно, отражалось на его внешнем облике и Дмитрия это очень расстроило.

Раньше Илмар Брунениекс всегда выглядел бодрым и подтянутым, в выправке и походке легко прочитывалось прошлое кадрового военного. Да и как этому не быть!

Паренек из латвийской глубинки в детстве сполна получил все то, что судьбой было уготовано его сверстникам. Трудное детство, когда он, как и другие его ровесники, ходил за плугом, вспахивая родительский надел земли. Учеба в школе-интернате, куда каждую неделю отвозил его отец. При этом мать каждый раз плела ему новые лапти (лаптей хватало только на неделю) и собирала в мешок нехитрый запас продуктов на неделю. Учеба в кооперативном техникуме. И короткий период работы бухгалтером после его окончания.

Пришло время призыва на военную службу. Как одного из наиболее "грамотных" военком в числе ста других латышских парней отправил Илмара Брунениекса на курсы младших лейтенантов на восток страны - в Забайкалье. В тот период Советская Армия остро нуждалась в младших офицерах. На курсах Илмар учился старательно и по завершении курсов ему предоставили возможность поступить в нормальное военное училище. Был даже выбор училищ. Илмар выбрал Хабаровское артиллерийское училище. Географию он в тот период знал "неотчетливо" и выбрал Хабаровск, спутав его с Харьковом, который был явно ближе к его малой родине - Латвии. Сдав удовлетворительно четыре экзамена, Илмар срезался на русском (сказалась учеба в сельской латышской школе). Вместо Хабаровского артиллерийского он был зачислен, там же на Дальнем востоке, в Благовещенское общевойсковое училище, в которое в тот год был недобор кандидатов. В училище он учился старательно и закончил его с отличием, а потому ему представился выбор места службы: Камчатка, Сахалин, Магадан - районы с льготной выслугой и плановой заменой в центральные районы страны. Других выпускников, без выбора и без перспективы замены отправляли служить в Забайкалье. Илмар выбрал Сахалин.

По прибытии в часть молодого лейтенанта сразу же направили на курсы переподготовки на САУ (самоходные артиллерийские установки). А после возвращения с курсов направили на формирование танкового полка. Так лейтенант Илмар Брунениекс оказался командиром танкового взвода, а вскоре и командиром танковой роты. "Оперившись" в танковых войсках, сделал попытку поступить в бронетанковую академию. Баллов на окружных отборочных экзаменах не добрал и был зачислен в общевойсковую академию им. Фрунзе. Академию закончил с отличием и выбрал место службы - Прикарпатский военный округ.

Сменив десяток гарнизонов и должностей, побывав в Чехословакии в составе введенной в 1968 г. Группы войск, подполковник Илмар Язепович Брунениекс оказался в Риге в должности заместителя начальника отдела, а затем начальника отдела в оперативном управлении штаба Прибалтийского Военного Округа. В 1978 г. он был назначен заместителем начальника оперативного управления штаба ПрибВО. Педантичный, добросовестный, старательный и исполнительный офицер - он везде оказывался на своем месте.

В 1980 году полковник Брунениекс был направлен в Афганистан на должность советника начальника оперативного управления Генштаба Вооруженных Сил Демократической Республики Афганистан. В любом штабе офицеры - операторы выполняли больший объем штабной работы, чем офицеры других отделов. На войне этот объем многократно увеличивался, а на афганской войне еще и удваивался. Разрабатываемые планы операций и других ответственных мероприятий нужно было делать в двух вариантах. Первый (рабочий) вариант с самого начала тщательно оберегался от офицеров афганского Генштаба, от утечки любой информации по нему, поскольку от некоторых из них она очень быстро перетекала к противнику. По большому счету уже на этом этапе на операции можно было ставить крест, т.к. противник успевал всесторонне подготовиться и отмобилизоваться еще до её начала. Операция, начатая в таких условиях, как правило, завершалась сокрушительным поражением правительственных войск. Рассчитанный до мельчайших деталей, готовый к действию первый вариант согласовывался в Ташкенте с командованием Туркестанского Военного Округа и затем доставлялся в Москву, в Генеральный Штаб Вооруженных Сил СССР, где он тщательно анализировался, согласовывался со всеми заинтересованными ведомствами и участвовавшими видами Вооруженных сил, соединениями и частями центрального подчинения и только после этого утверждался.

Но, прямые обязанности советника требовали обучения подсоветных (офицеров оперативного управления ГШ ВС ДРА) всем тонкостям оперативного планирования и управления боевыми действиями Вооруженных сил ДРА и личного участия на всех этапах планируемой операции. Для подготовки к операции афганской армии создавался второй (отвлекающий) вариант и соответствующий план операции, который утверждался начальником ГШ ВС ДРА, а в ряде случаев с ним знакомили и руководство страны. Целями этого плана было максимально-возможная подготовка афганских частей и соединений к предстоящей операции, а также максимально-возможная дезинформация о целях и задачах предстоящей операции, сроках и месте её проведения. Второй вариант плана сразу же после его утверждения афганскими должностными лицами доводился до частей и соединений (со строгим соблюдением норм и правил секретности, установленных в армии ДРА). Как правило, этот план сразу же становился известным противнику. При разработке этого варианта плана - фактор утечки информации всегда предусматривался советскими советниками. Большой головной болью было изыскивать и включать в план бонусы противнику, которые бы его заинтересовали и не казались бы нереальными. В правительственных войсках и в стане противника по этому "плану" сразу же начиналась всесторонняя подготовка. Установить, у кого это получалось лучше, было невозможно т.к. разведданные до правительственных войск доходили хуже, чем до противника. Непосредственно, перед началом операции наступал ответственный и очень щекотливый момент. Войскам нужно было ставить конкретную боевую задачу, т.е. доводить до войск основной (реальный) план операции. Как правило, этот план по большинству параметров существенно отличался от плана отвлекающего, а в ряде случаев вступал с ним в явное противоречие.

По опыту красноармейца Федора Сухова, главного героя фильма "Белое солнце пустыни", все помнили, что "восток дело тонкое", и коллеги-афганцы из ГШ ВС ДРА, и их единоверцы из стана противника с самого начала догадывались, что "мушаверы" т.е. советские советники, мягко выражаясь, утаивают что-то самое главное о предстоящей операции. Поэтому подготовка частей и соединений афганской армии к планируемой операции проводилась "из рук вон плохо", что и предопределяло её плачевные результаты .

Честность, порядочность и открытость в общении с коллегами, заложенные в характер Илмара Брунениекса еще родителями и укоренившиеся за годы службы в Советской Армии, значительно усложнили его жизнь на новом месте службы. Можно представить, сколько душевных мук перепадало на его долю, когда по долгу службы приходилось, мягко выражаясь, дезинформировать своих новых коллег. Положение несколько спасали амбиции его начальников, которые выдавали все его идеи и разработки за свои и сами согласовывали детали планов операций с афганской стороной.

До формирования в ГШ ВС ДРА группы управления боевыми действиями под руководством генерала П.И. Шкидченко, полковнику И.Я.Брунениексу приходилось самому реализовывать все им же спланированные операции, участвовать в боевых действиях и управлять ими на всех этапах. Нередким было такое его участие и в последующий период. Дмитрию и Ивану не один раз доводилось вводить в действие фрагменты этих комплексных планов авиационным обеспечением, информировать и дезинформировать своих подсоветных соратников и непримиримых противников. Некоторые из плановых операций складывались, к сожалению, настолько драматично, что надолго осталась в памяти Илмара Брунениекса. Кандагарская операция, в которой 70-я мотострелковая бригада полковника Шатина понесла большие потери, была печальным примером этому. Прошло уже больше трех дестилетий, но генерал-майор И.Я. Брунениекс и сейчас не может освободиться от синдрома вины за погибших и раненых в той операции. Объективно никакой его личной вины за те потери не было ни на этапе разработки, ни в период её проведения. Да и само его личное участие в той операции было предопределено решением главного военного советника - генерала армии Майорова. Но такой уж он есть Илмар Брунениекс со своей поэтической душей...


Достались нам лихие годы и чужие дали,

Нередко мы с тобой с тревогой вспоминали

Панджшер, Герат, Кандагарскую пыль,

Чтоб внукам рассказать не сказочку, а быль.

По возвращении из Афганистана, генерал И.Я.Брунениекс был назначен начальником штаба Гражданской Обороны ПрибВО. Гражданской обороне в СССР придавалось большое значение. Все, без исключения, должностные лица как военные, так и гражданские должны были уделять очень много внимания готовности страны к чрезвычайным ситуациям. Должность начальника штаба ГО - ключевая в этой системе. Новая работа целиком поглотила деятельную и исполнительную натуру генерал-майора И. Я. Брунениекса. Вопреки своим личным планам, которые он строил в Афганистане, что по возвращении в Ригу будет больше внимания уделять семье, детям, внукам, на новом месте вновь приходилось "пахать и пахать", отодвинув личное на второй план.

Чернобыльскую трагедию И.Я.Брунениекс воспринял, как личную, а служебное положение предопределило и личное участие в ликвидации последствий трагедии. Генерал-майор И.Я.Брунениекс был назначен начальником Оперативной группы ПрибВО по ликвидации последствий катастрофы на Чернобыльской АЭС. Ему были вверены тысячи человеческих жизней, большое количество техники и материальных ценностей. Личный состав, руководимый Оперативной группой ПрибВО, большей частью был призван из запаса на период до 6-ти месяцев. Это были уже состоявшиеся люди, отцы семейств, нередко и деды, оторванные от семей и привычных дел и брошенные на борьбу с невидимым, коварным врагом. И. Брунениекс всегда заботился о подчиненных, оберегал их от опасностей. В Чернобыльской Зоне это стало его первостепенной задачей. Выполнять эту задачу было чрезвычайно трудно. Невиданная в истории человечества трагедия мирового масштаба открыла массу неизвестных ранее проблем. Эти проблемы должны были решаться оперативно и в короткие сроки. Это требовало высочайшей организованности огромной массы людей, собранных их разных мест, разных специальностей, с разным уровнем подготовки, разными характерами, разной психикой, и их безупречной исполнительности. Все вместе взятое многократно усложняло задачи, стоящие перед руководящим составом Оперативной группы, но ни на йоту не уменьшало ответственности за состояние дел. Никакие должностные инструкции не обязывали начальника ОГ лично посещать опасно зараженные зоны. Но кроме должностных инструкций были еще и моральные принципы.... И, руководствуясь этими принципами, генерал И.Я.Брунениекс летал, ездил и ходил в опасные места Зоны, если этого требовала складывавшаяся на тот момент обстановка.

Насколько успешно он выполнил поставленную в Зоне задачу? Все ли сделал для того, чтобы предотвратить сиюминутные или отдаленные последствия? Даже сегодня, десятилетия спустя после катастрофы, он не может однозначно ответить на эти вопросы. В Японии, в высокотехнологичной стране, пережившей атомную бомбардировку, происшедшая катастрофа на Фукусимской атомной станции убедительное, тому подтверждение. А что имел в своем распоряжении в 1986 году начальник ОГ ПрибВО генерал-майор И. Я. Брунениекс, кроме постоянно меняющихся только что сочиненных инструкций и многочисленных, неподтвержденных ничем рекомендаций, многие из которых оказались бесполезными, а некоторые вообще вредными и потенциально, опасными? Так нужно ли через столько лет так строго судить себя?