# Валентин Герасименко Авиаоткровенность в пустыне Регистан

Валерий Иванович Аблазов

Пути Господни неисповедимы. Неисповедима и тяга к исповеди. Часто человек скрывая от близких и хороших знакомых страницы своей жизни или не доверяя им свои мечты и планы, вдруг открывает свою душу совершенно случайным людям.

Авиаоткровенность в пустыне Регистан

Пути Господни неисповедимы. Неисповедима и тяга к исповеди. Часто человек скрывая от близких и хороших знакомых страницы своей жизни или не доверяя им свои мечты и планы, вдруг открывает свою душу совершенно случайным людям.

Так, к неожиданной откровенности располагает особая обстановка купе поезда. Совершенно незнакомые люди за стаканом чая в традиционных подстаканниках, принесенных проводником вагона, рассказывают случайным попутчикам самое сокровенное. Рассказывают такое, что никогда бы не решились рассказать близким родственникам. Рассказчик уверен, что слушатель его конфиденциальной информации сойдет с поезда и никогда больше не встретится на протяжении всей жизни и унесет с собой все то, что излито и услышано.

Этот же феномен желания "излить душу" проявляется и тогда, когда люди оказываются в экстремальной ситуации в обстановке грозящей опасности. Срабатывает предчувствие, что нависшая угроза может стать реальностью, что все собеседники вместе вознесутся в другой мир со всей озвученной и услышанной информацией. Так было и в этот раз.

Дмитрий в компании с Владимиром, советником командующего Радиотехническими войсками (РТВ), вместе со своими подсоветными афганскими офицерами работали в Кандагарском радиотехническом батальоне. Проверяли состояние дел в подчиненном приграничном подразделении и пытались установить причины непрохождения "проводок" (передачи информации о перемещении воздушных целей) до Кабула на Главный командный пункт (ГКП) ПВО от радиолокационных постов этого батальона. Нужно было срочно принимать меры к устранению этих причин. Воевать с Пакистаном готовились по-серьезному.

В этот день, получив в распоряжение комиссии пару вертолетов Ми-8, после зав трака всей группой выехали на аэродром. По утвержденному плану предстояло побывать на двух постах РТВ в Спинбулдаке и Лашкаргахе.

На аэродроме оказалось, что из выделенной пары только один вертолет готов к вылету. Второй был то ли неисправен, то ли экипаж по какой-то причине не хотел лететь (это случалось довольно часто и удивления не вызывало). Больше часа обзванивали всех должностных лиц, причастных к проблеме. Никто помочь и выделить еще один вертолет для целей инспекции больше не мог. Просто вертолетов в доступной близости не было. Посовещавшись на месте, советники взяли на себя ответственность лететь на одном вертолете, хотя полеты одиночных вертолетов без пары уже давно были строго запрещены. Как всегда в таких случаях, надеялись на авось и счастливый случай, поскольку оба поста были в пределах получаса лета. Но экипаж исправного и подготовленного к вылету вертолета лететь без пары не хотел, ссылаясь на действующие приказы. На уговоры и убеждения ушел еще час. Согласившись, наконец, экипаж ушел обедать. Вылетели только после обеда, существенно поистрепав собственные нервы.

В Спинбулдак летели вдоль дороги на высоте 20 - 30 м. От полета захватывало дух: ощущение такое, как будто едешь по земле на автомобиле со скоростью вертолета.

Пост РТВ Спинбулдак расположен почти на самой афгано-пакистанской границе. Пилот, до посадки, как и просили важные пассажиры, совершил облет поста. А заходя на посадку, привычно развернулся над пакистанской территорией. Естественно, никакого международного скандала не последовало: над безориентирной территорией пустыни Регистан скандалить было некому. Вблизи поста виднелось полтора десятка глинобитных домов, окруженных дувалами - это и был населенный пункт Спинбулдак.

Спустившись первым по ступеням навесного трапа, Дмитрий после традиционного приветствия спросил встретившего инспекторов начальника поста - капитана неопределенного возраста, где располагается пехотный батальон, которому надлежит сторожить пост и участок госграницы, примыкающий к нему? Капитан неопределенно махнул рукой в сторону селения и пояснил, что от батальона осталось человек двадцать. Остальные разошлись, кто домой, а кто в Пакистан. Большая часть ушла в Пакистан.

Проверка боеготовности поста показала, что пост не работает просто потому, что для электросиловых агрегатов нет солярки.

Командующий РТВ полковник Абдул Хак начал расследовать, когда привозили солярку, когда и сколько израсходовали. Установить истину оказалось нелегко. Кончилось дело тем, что вместе группой проверили только внешний порядок. Потом одному из двух офицеров управления Кандагарского батальона, сопровождающих проверяющих, поручили закончить расследование, организовать доставку солярки, и только после этого проверить работоспособность поста и доложить командующему результаты.

Приняв такое решение, загрузив работой подчиненных, начальники и их советники вылетели в Лашкаргах. Летели кратчайшей дорогой, напрямую - над пустыней. Теперь под вертолетом проносились песчаные барханы и редкие клочки грунта, еще покрытые в этот период зеленой растительностью. Пройдет еще неделя - все выгорит на Солнце и пустыня приобретет свой обычный однообразный цвет, названный американцами "цветом знойного Колорадо". Обогнали караван и пронеслись над двумя стоянками кочевников. Черные палатки кочевников резко контрастировали с желтосерым песком пустыни. Абдул Хак начал объяснять своему советнику, почему кочевники используют палатки черного цвета.

Радиотехнический пост Лашкаргах поразил обилием зелени. Солярка здесь была, но... Пост все равно не работал и информации о воздушных целях не выдавал. Служебные разборки, устранение неисправностей, обучение операторов и радистов заняли не один час.

Командир экипажа вертолета торопил с вылетом: скоро ночь, а его летного минимума и личного опыта для полетов ночью не хватает. Под воздействием этих неоспоримых аргументов инспекторы быстро свернули все работы, привычно разместились в вертолете и уже в наступающих сумерках взлетели.

Но летели и недалеко, и недолго. Начался помпаж двигателя вертолета и командир посадил машину между несколькими барханами, не ожидая полной их остановки. Медленно остановились лопасти несущего винта. Наступила тишина, а вместе с ней сгустились сумерки. Начало интенсивно темнеть.

Дмитрий спросил командира вертолета, успел ли он доложить в Кандагар о вынужденной посадке? Командир сказал, что он несколько раз докладывал, но подтверждения от КП на свой доклад не получил.

Всем стало ясно, что до наступления нового рассвета о них будут думать, но искать их никто не станет. Место их вынужденной посадки было, в пустыне Регистан "где-то между Лашкаргахом и Кандагаром". Район, где по ночам проходят караваны душманов с оружием и другим снаряжением...

Начавшуюся было, перебранку экипажа вертолета с командующим РТВ остановил Владимир: "Зачем искать виновных? Давайте готовиться к ночи и возможным неожиданностям...".

Дмитрий взял на себя управление случайно оказавшимся в сложной обстановке международным и межведомственным миниподразделением. Разделил всех на три группы: в первую вошли экипаж вертолета - три офицера, во вторую - командующий РТВ и два советника, а в третью - офицер отдела связи и РТО из Кабула и офицер управления из кандагарского батальона РТВ. Назначил каждой группе по бархану и тупому углу сектора наблюдения. С учетом сверхмощного вооружения группы: восемь автоматов АКМ, десять рожков с патронами (у советников по два рожка, попарно примотанных изолентой) - всего 300 патронов, восемь пистолетов ПМ с двумя обоймами для морального утешения, Дмитрий поставил весьма скромное боевое задание: только наблюдать, дежурным в группах не спать, чтобы не быть вырезанными холодным оружием во сне на еще теплом песке, но без команды не стрелять и стараться себя не выдавать. Командир вертолета постоянно должен находится у вертолета. Главнокомандующим Дмитрий объявил Абдул Хака.

Ночью в пустыне после дневного зноя жизнь оживает. Абсолютно черное, бархатное небо, неестественно большие звезды и гаммы незнакомых, неожиданных звуков в тишине. Первое время остывая, потрескивала конструкция вертолета, но потом и она замолчала... Разместились тесным кружком под вертолетом, а затем все по-тихоньку, без построений и докладов разошлись по своим точкам.

В группе полковников первым нарушил тишину Абдул Хак, командующий радиотехническими войсками ПВО ДРА. Перспективный офицер (со связями в высших кругах), несколько располневший и, к сожалению, не отличавшийся завидным здоровьем, а потому часто раздраженный и грубый с подчиненными, который закончил советскую академию связи в Ленинграде, не по рассказам был знаком с советскими реалиями.

Он раздраженно начал с претензий:

- Какие вы советники? Что вы нам можете советовать? Что вы о нас знаете? Мы жили столетиями по своим законам без ваших советов. Можем жить и дальше.

Владимир пытался парировать:

- Мы поставляем вам сложную технику, помогаем вам правильно её эксплуатировать, обучаем ваших специалистов...

Абдул Хак сделал кивок в сторону своего советника:

- Вас это не касается. Вы и нас уважаете, подготовлены хорошо, у вас действительно есть чему поучиться. Хотя и с вами я не всегда согласен.

Последнее он, наверное, имел в виду то, что советники неоднократно пресекали его порой беспричинный мордобой беззащитных солдат.

Но после лицемерного поклона Абдуль Хак не унимался:

- Так, техника и ее эксплуатация - это задача специалистов, но не советников! Обучайте, помогайте! Но не учите нас жить! Зачем нам столько ваших политических советников?! Что они понимают в нашей жизни? У нас вместе с моджахедами почти десять партий. Знают ли ваши политработники, чем отличаются эти партии одна от другой? Я, настоящий афганец, сам не понимаю различий между партиями. Я им не верю! Никаким партиям! Я верю только своим родственникам, своим соплеменникам, своим друзьям, своим соседям. А все партии мне, как у вас говорят, "до одного места"! Партии у нас нужны для того, чтобы хорошо устроиться в жизни! А вы нам советуете строить социализм, поделить землю и воду... Аллах все поделил как надо! И никто по вашим советам не будет делить по- другому! Вы советуете, что нам делать со своими женщинами! Да вы сами разберитесь со своими женщинами!

Владимир пытался остановить эту тираду своего подсоветного, предлагал рассмотреть разницу между хальковцами и парчамистами. Но Абдул Хак знал о своих руководящих партиях намного больше, чем его советник. В политэкономии ислама они тоже были в разных весовых категориях.

Удовлетворенный своим политическим преимуществом, Абдул Хак сменил тему и перешел к рассказам о своих Дон-Жуановских ленинградских похождениям. Знакомых женщин в Ленинграде у него было много. Больше, чем дозволяет Аллах для женитьбы мусульманина. Но ни он не звал их в жены, ни они не стремились стать второй, третьей или четвертой нареченной в его далеком Афганистане. Обо всех подругах он вспоминал без пошлости, даже с некоторым уважением.

В эту ночь Абдул Хак наговорил своим слушателям много такого, о чем бы никогда не обмолвился в повседневной жизни.

В политической дискуссии и бытовом повествовании собеседники постепенно дошли до наступления рассвета. Дмитрий сначала внимательно вслушивался в тирады Абдул Хака, а потом стал думать о своем, о рижском, с трудом возвращаясь к реалиям неопределенности текущего положення группы. Поэтому рассвет принес ему чувство облегчения и желания действовать.

Дмитрий предложил всем, не теряя осторожности, собраться у вертолета, а командиру вертолета - попытаться связаться, хоть с кем - нибудь, кого он найдет в эфире. Вдвоем они уединились в пилотской кабине. Дмитрий сам настроил бортовую радиостанцию на советский канал управления и вскоре ему повезло связаться с пролетавшим где - то недалеко советским бортом. Представившись, он попросил его командира через Командно - диспетчерский пункт (КДП) Кандагара сообщить афганцам об их вынужденной посадке и примерные координаты этого места.

Около восьми часов утра на афганском канале на связь вышел их ведомый, оставшийся накануне в Кандагаре. Через несколько минут ведомый обнаружил их визуально и, сделав облет, сел поблизости. Ведомый привез аварийно-техническую группу, которая занялась установлением причин отказа двигателей и устранением неисправности, а также солдат охраны.

Оставив экипаж пострадавшего вертолета работать вместе с прибывшими спасателями, пятеро участников ночных посиделок загрузились в вертолет ведомого, который доставил их в Кандагар.

Во время полета и всего этого длинного дня, Абдул Хак молчал, на вопросы отвечал односложно и выглядел недовольным. Без сомнений, он очень сожалел о своем ночном откровении перед случайной аудиторией. И мучительно думал, доложат или нет об этом разговоре советники...

Валентин Герасименко.

Январь 2015 г., Рига.