# Владимир Волошенюк. Выдвижение

Валерий Иванович Аблазов

Владимир Волошенюк. Участник боевых действий в ДРА:ноябрь 1981 - ноябрь 1983 г.,командир десантно-штурмового взвода3-го ДШБ (Бараки, провинция Логар)56-й ДШБР (Гардез) представляет свой новый рассказ о том, с чего начался его Афганистан.

Владимир Волошенюк.

Участник боевых действий в ДРА:

ноябрь 1981 - ноябрь 1983 г.,

командир десантно-штурмового взвода

3-го ДШБ (Бараки, провинция Логар)

56-й ДШБР (Гардез).


Выдвижение


Афганистан для выпускников 80-го года Киевского Высшего Общевойскового Командного Училища, оказавшихся в одном из первых, созданном в украинском городе Конотопе десантно-штурмовых батальонов, входил в жизнь реалиями отличными от бравурных газетных сообщений о проведении там тактических учений и посадке деревьев на братской афганской земле.

Смутность политических тезисов об обеспечении безо╛пасности наших южных границ за пределами этих границ и опасность срочного размещения американских ракет не меша╛ли иметь вполне конкретное представление о том, что ждет их в Афганистане. Первые "афганцы" уже возвратились из горячей страны и первые однокашники ушли навсегда.

В этот день начальника штаба (НШ) конотопского десантно-штурмового батальона майора Барышни╛кова вызвали к телефону, когда проводимое им совещание подходило к концу.

Отсутствовал он недолго и возвратил╛ся одновременно с прозвучавшей командой замкомбата "Товарищи офицеры!", означавшей, что совещание окончено и все свободны.

- Васильев, готовься! - спешно произнес НШ, посмотрев на поднимающегося вместе со всеми товарищами офицерами лейтенанта. Но голос НШ заглушался нарастающим шумом, характереным для этих минут, когда все хотят выговориться и размяться после полуторачасового безмолвного сидения.

- Есть готовиться, - ответил Васильев, автоматически, соображая на ходу, к чему же готовиться.

Для молодых командиров взводов в этот момент главное было побыстрее поки╛нуть "ленинскую комнату", чтобы не быть "озадаченными срочными, дополнительными, не терпящими отлагательства задачами".

По пятницам вечером товарищи лейтенанты в компании товарищей старших лейтенантов обычно проводили культурно-массовое мероприятие по посещению подшефного ресторана "Украина", располагавшегося в одноименной гостинице. Альтернативой мог быть только ресторан "Рубин", но там часто собирались шумные цыганские воровские компании.

- С понедельника в отпуске, отправка во второй половине ноября, - поделился Васильев с Володей Борзило, "стариком" по Киевскому Суворовскому Военному Училищу, уваже╛ние к которому было обязательно по неписаному кадетскому уставу. А он, в батальоне первый "афганец", мгновенно оценил ситуацию:

- В кабак! Построение через пять минут!

Распоряжение было отдано тоном, не терпящим возражений.

"Украина" встретила офицеров-десантников популярной песней Макаревича "Поворот" и дежурными лангетами. После уяснения персоналом причины их экстренного прибытия - "нового поворота" в судьбе - радушие официанток, как и количество заказанной водки, возросло вдвое против обычной нормы. В Конотопе знали и любили своих "героев"...


Приехав в отпуск к родителям, Васильев разыграл спектакль, что его посылают в ответственную командировку в Алжир. Он, конечно, горд оказанным доверием, рад возможности увидеть африканский континент, надеется, что карьера, материальное благополучие будут обеспечены.

В первый же день он убрал свою выпускную фотографию, которую мама поставила на столе в рамочку. Эдакий розовоще╛кий молодой лейтенант. Именно эти фотографии использовали на похоронах сокурсников.

В голове у лейтенанта Васильева прочно сидела воспитанная годами изучения в училище партийно-политических дисциплин и политических занятий офицеров в воинской части коммунистическая идеология и патриотическая идея о собственной причастности к историческим событиям, в которых придется участвовать. Все помнили добровольцев в Испании 1936-го года - так хотелось перенести значимость тех событий на настоящее...


Из конотопского батальона по ротации вместе с Васильевым ехал командир минометной батареи Сергей Комаров, для своих "Комарь", гитарист и любимец конотопских ведьм. "Комарем" его нарек неразлучный друг - командир парашютно-десантной роты Шура Белый. В Конотопе они были легендой, появляясь во всех злачных заведениях почти всегда вместе. Белый был гренадерского роста, "Комарь" - ему по грудь. Рассказы о их гусарских похождениях ходили по всему городу.

После приказа на отправку состоялась свадьба "Комаря". На роспись с Зизи (Зинаидой) он пришел при портупее, как в наряд. Полевую форму он вообще предпочитал любой другой одежде. Свидетелями у него на свадьбе были Белый и его боевая подруга Жужу.

Из Конотопа в Киев добирались утренней электричкой. Почти всю дорогу "Комарь" спал, его медовый месяц был в разгаре.

Сбор группы был назначен возле железнодорожного вокзала на стоянке туристических автобусов. Кадровик из штаба округа встречал прибывающих с виноватой улыбкой и списком в руках, в который сразу проставлял галочки напротив фамилий. Когда все собрались, он с чувством облегчения дал команду водителю "Икаруса" на отправление.

В аэропорту Борисполь группу встречали представители военной комендатуры. Рейс задерживался по метео Ташкента. Свалив чемоданы в кучу и, установив график дежурства возле них, будущие воины-интернационалисты разбрелись по аэропорту.

Комаров предложил Васильеву выпить кофе. За стойкой он залпом выпил кофе и попросил Васильева прикрыть его. Затем, изловчившись, достал из глубокого кармана шинели бутылку и под стойкой налил в чашечку конотопского самогона.

После кофе они бродили, как неприкаенные, в окресностях аэропорта.

На рейс снова дали задержку, поэтому пришлось снова идти на кофе. В этот раз к кофепитию присоединились другие товарищи по группе.

К полуночи, когда, наконец, объявили посадку, пассажиры рейса стали свидетелями трогательного и шумного прощания улетающих с отправляющими. С кадровиком целовались по очереди. Он обещал никого не забыть. Особенно тепло он прощался с теми, кто угощал его обедом и ужином в ресторане.

Представители комендатуры волновались, чтобы не осталось чьих-нибудь вещей, а заодно и самих владельцев. Их волнения были небезосновательны. Проверка наличия личного состава производилась с гораздо большими трудностями, чем утром.

Дали команду старшему группы собрать все билеты, когда же работников аэропорта это не устроило и стали раздавать билеты обратно, выяснилось, что билетов уже не хватает.

- Вах, вах, вах, - послышалось из пестрой очереди на ташкентский рейс.

Уже на трапе кто-то решил сказать прощальное слово и не упал только, благодаря поддержке милых стюардесс.

- Начфин с жизнью прощается, - такую строгую оценку дал происходящему "Комарь".

- Девушка, у вас стакана не найдется? - это были первые слова, с ко╛торыми "Комарь" обратился к стюардессе, оказав╛шись на борту лайнера.

- Вах, вах, вах, - снова прозвучало с соседнего ряда.


Ташкент встретил проливным дождем. В аэропорту пришлось ждать около часа автобуса, который должен был доставить группу на пересыльный пункт.

Ворота со звездами, КПП, напоминающее сторожку захудалого колхоза, служит одновременно и штабом. Небольшой плац с забором по его периметру, барак с табличкой "Учебный корпус", полуразрушенный туалет, и завершающие этот "военный архитектурный ансамбль" просто развалины. На плацу три большие палатки и летний умывальник, использующийся обычно при полевых выходах. Желания принимать водные процедуры после ночного перелета у Комаря и Васильева не появилось. Дождь лил, как из ведра.

В палатке, в которую указали путь на КПП, были установлены два ряда двухъярусных кроватей с матрасами, покрытыми синими одеялами. На отдельных подушках были почерневшие наволочки, простыни вообще отсутствовали. На некоторых кроватях лежали офицеры, укравшись шинелями или бушлатами. По проходу между рядами кроватей брошены доски для передвижения по водной глади.

- Да, а еще говорят, в Ташкенте жарко - проворчал "Комарь", грустно посмотрел на Васильева и, осторожно ступая по доскам, направился в угол, где дымила буржуйка вместе с истопником в грязнейшем х/б и мятой панаме.

Сдав паспорта и чемоданы в штабе, прибывшие потолкались в учебном корпусе. Говорили, что там будут то ли занятия, то ли инструктаж. Выяснилось, что никаких занятий не будет, а тем, кто пересекает границу первый раз, надо идти на прививку.

"Комарь" категорически отказался от прививки и пошел искать гастроном. Васильев же решил посмотреть центр узбекской столицы и пойти, если получится, в театр.

О том, что в Афганистане полно всякой заразы типа гепатита, малярии и других экзотических болезней, они уже были наслышены и ехали вооруженные серебряными полтинниками, чтобы бросать их в кружку с водой на погибель всем микробам.

Васильев вернулся на пересылку заполночь. Дождь, наконец, прекратился. Палатка, наполненная человеческим теплом, с потрескивающей печкой уже не казалась такой унылой, как утром.

В это позднее время спали не все. В расположившейся возле буржуйки компании "Комарь" что-то брынькал на гитаре, а по стаканам сидящих разливалась водка.

Подъем на пересылке осуществлялся в 5 утра. Сигналы и свет фар подъезжающих автобусов вносили нервозность в действия ее невыспавшихся и непротрезвевших обитателей.

Двух-трех часовой зазор, с которым привозили на аэродром очередную группу, военными людьми, привыкшими к этим ефрейторским зазорам, воспринимался вполне нормально.

До прихода персонала аэропорта все торчали часа полтора перед закрытым терминалом. Некоторые, матерясь, ушли греться в казармы.

Паспортный и таможенный контроль для офицеров, вылетающих в Афганистан впервые, был простой формальностью с уточнением количества спиртного в чемодане. "Комарь" выглядел трезвенником, ему уже нечего было предъвлять на таможне. У Васильева были нетронутыми две бутылки "горилки з перцем".

Борт транспортного самолета оказался загружен говяжьими тушами. Между мясными штабелями и откидными скамейками вдоль бортов оставался узкий проход, по которому "Комарь" и Васильев пробрались в хвост самолета. Там были сложены бумажные мешки, радовавшие глаз больше, чем замороженная говядина с фиолетовыми штампами.

Когда борт оторвался от земли, "Комарь" проковырял дырку в одном из мешков. Выяснилось, что там были сухари.

- Хоть тут повезло. Жаль, что самогон закончился, - заметил он, невесело, с надеждой протягивая сухарь Васильеву...