# Большая игра ч.1 (Димарик -2)

Анатолий Гончар

Мои искренние извинения - в связи с условиями договора на издание, данное произведение удалено (за исключением 1 части).


Большая игра (Димарик -2)


Иногда нам кажется, что мы выбираем путь сами, хотя на самом деле нас настойчиво погоняют поводьями.


Пролог


...Где-то в отдалении по-прежнему ухали артиллерийские разрывы. Вот, коротко протрещав, умолкла последняя автоматная очередь. Командир группы специального назначения старший прапорщик Ефимов тяжело дыша опустился на корточки, прислонился плечом к иссеченному осколками буку и начал вызывать старшего головной тройки.

-"Первый" "Старшему", приём.

-На приёме, - отозвалось в наушниках голосом старшего сержанта Крылова.

-Занять оборону, вести наблюдение, - скомандовал старший прапорщик, - я выдвигаюсь навстречу "Мавру". Как понял? Приём.

-Понял. Остаюсь на связи, - подтвердил получение приказа Крылов, а услышавший его ответ Ефимов махнул рукой распластавшимся за спиной разведчикам:

-За мной! - скомандовал и первым двинулся вверх.


...Узкая, изрытая глубокими воронками полоса склона, ведущая на вершину очередного хребта, растущая на ней трава, низкорослая ежевика, скошенные, срубленные осколками и пулями стебли кустарников, ветки деревьев и сломанные снарядами стволы - всё это оказалось щедро присыпано земляной крошкой. И повсюду лежали неподвижные точки изломанных, словно старые игрушки, фигурок. А на земле, на траве, на листьях лужицы, потёки и капли подсыхающей и всё сильнее темнеющей крови.

Уже почти на самом верху, в том месте, где перешеек растекался в разные стороны, один за другим валялось больше десятка вражеских трупов, выше находилась воронка, а ещё чуть выше, за небольшим бугорком, лежал поваленный на бок, отброшенный и искалеченный взрывом пулемёт, и там же ещё одна, одетая в камуфляж, до боли знакомая, неподвижно-уткнувшаяся лицом в землю человеческая фигурка сержанта Маркитанова.

"Гадство!" - Ефимов непроизвольно скрипнул зубами. Взгляд, уже более не останавливаясь на сержанте, метнулся в сторону вершины хребта и увидел спешно спускающихся вниз бойцов группы Кузнецова. Махнув им рукой, старший прапорщик сокрушённо качнул головой и шагнул к лежавшему на земле сержанту.

-Живой! - радостно воскликнул первым приблизившийся к Маркитанову рядовой Пивоваров.

-Уф!- облегченно вздохнул старший прапорщик, чувствуя как с души начинает спадать навалившийся на неё камень - очнувшись, сержант пошевелился и застонал.


Когда же Маркитанова осторожно перевернули на спину, чтобы перевязать раны, Ефимов увидел в его руках прижатую к груди эФку.

-Свои, свои! - несколько раз подряд проговорил старший прапорщик и стал осторожно разжимать намертво вцепившиеся в гранату пальцы.

-Дима, отпусти! Дима, всё хорошо! - повторял он, не в силах справиться с одеревеневшими мышцами.

-Командир? Где командир? - взгляд Маркитанова метнулся в сторону.

-Здесь он, здесь! - Ефимов поднял голову и кивнул подбородком на бегущего в их сторону старшего лейтенанта Кузнецова.

-Значит всё спок... - заключил сержант, затем закрыл глаза и вновь потерял сознание...


Часть 1


По оперативным данным... или подготовка к боевому выходу.


Ханкала

Разговор между полковником ГРУ Черных Александром Ивановичем, который год безвылазно сидевшим в Чечне, и прилетевшим из Москвы дородным изрядно седым генерал-майором Хлебниковым шёл уже второй час, но генерал, ходя вокруг да около, ещё только-только подобрался к сути вопроса. Впрочем, полковник Черных, знавший, что на подведомственной ему территории некто под именем Салим очень деятельно занялся организацией лагеря подготовки снайперов, уже догадывался, что речь, скорее всего, будет идти именно об этом.

... - обстановка в ближнем зарубежье нестабильная, и стоит лишь прозвучать нескольким выстрелам... - генерал-майор откинулся в кресле и вытянул ноги. Он нарочито говорил медленно, с продолжительными паузами, давая собеседнику осмыслить сказанное.

-Вы хотите сказать - "появиться нескольким трупам"? - вставил своё слово полковник.

-Ну да, ну да,- генерал-майор закивал, соглашаясь и тем самым подтверждая догадку полковника по поводу снайперской школы. - Есть одна нехорошая версия, касательная деятельности твоего Салима - крупномасштабная акция по дестабилизации региона. Обстановка, как я уже сказал, нестабильная - стоит на сцену выползти пресловутым снайперам и начнётся... - он умолк, словно пытаясь подобрать правильное слово, - междоусобица... Слово показалось ему не совсем верным, он скривился, но поправляться не стал.

-Киргизы? - высказал свою догадку Черных, при этом шариковая авторучка в его руке выбивала на столешнице мелкую барабанную дробь.

-Нет, - генерал-майор отрицательно покачал головой. - Вначале и мы считали так же, но кое-что заставляет нас изменить свою точку зрения - отбор ведётся среди лиц со славянской внешностью.

Последнее уточнение вызвало в душе полковника лёгкое смятение - подобных сведений у него не имелось.

-Московская диаспора, - заметив волнение на лице полковника, пояснил Хлебников, - из тех, что и вашим и нашим. Но достоверность информации сомнению не подлежит. Так что Киргизия практически исключается, - пауза. - А раз славяне, значит, всё значительно хуже, - опять пауза, но слишком короткая, чтобы собеседник успел сделать правильные выводы. - По всему выходит - это Украина. Обстановка там сложная. Стоит только слегка подогреть и полыхнёт так...

-Вы думаете, за этим стоят Западные спецслужбы?

-Не знаю. По вышестоящему мнению это маловероятно. Хотя... Инструктор - снайпер Салим Мухаммед Обу в прошлом платный агент ЦРУ, но сейчас это ведомство всячески открещивается от мотивов деятельности Салима. Соединённые Штаты даже объявили его в международный розыск.

-Не слишком ли много собственных агентов разыскивают американцы? - Черных позволил себе скептическую улыбку.

-Угу, - как-то легко, по-простецки согласился генерал и, внезапно помрачнев, продолжил развитие мысли. - При этом есть одна странность: все негативные действия этих агентов, в конечном счёте, прямо или косвенно способствуют интересам США... - он умолк, словно одёрнув себя самого, а когда продолжил, его голос звучал ровно, без оттенков эмоций. - Но на данный момент нас интересует не прошлое Салим Мухаммеда, а настоящее. Хотя, собственно... на досуге поинтересуйся, - генерал открыл кожаную, лежавшую на подлокотнике, папку, вытащил из неё сшитую пачку листов с отпечатанным на принтере текстом и передал полковнику.

-Фотографий нет?! - шелестя листами досье, уточнил полковник Черных.

-Отсутствуют, - генерал позволил себе кривую ухмылку. - Наш гений снайперинга не любил фотографироваться с молодости. Есть описание, но не слишком подробное.

-Ясно, будем искать по действиям.

-Ищи, ищи, - подбодрил генерал, - но не рассчитывай на избыток времени. Пока ещё оно у тебя есть. Но кто знает, как отнесётся к его предполагаемым задумкам высшее руководство?

-На самый верх ещё не докладывали? - удивленно воззрился на генерала Черных.

-Нет, - отрицательный жест рукой, - все мысли относительно его дальнейших целей до сего дня - лишь версии. Вот когда наши предположения обретут уверенность - мы и доложим, но тогда у вас здесь времени уже не останется совсем. Вот так-то вот.

Хлебников встал и, не прощаясь, покинул кабинет, оставив полковника осмысливать сказанное. Побыв некоторое время в одиночестве, Черных дотянулся до телефона и вызвал своего заместителя.


Кабинет полковника Черных представлял собой не очень большую комнату с двумя окнами, закрытыми тёмными непроницаемыми для света занавесками, с рядами кресел, стоявшими вдоль стен и большим стальным сейфом, накрепко прикрученным к полу, с висевшей на стене картой Чеченской республики. Ещё одна карта, помеченная многочисленными обозначениями, хранилась в сейфе. Кроме этого в кабинете имелось два стола из настоящего морёного дуба, украшенных затейливой резьбой. За одним из них сидел человек в форме, но без знаков различия - заместитель полковника подполковник Остапенко, так же как и Черных давно и прочно осевший в группировке. Сам же полковник стоял подле сейфа, изучая какие-то бумаги.

- Ральф Стивенсон, Саид Абдела, Абу Омар, Карим, Салим Мухаммед Обу, - полковник Черных бросил в сейф уже изрядно помятые листы с досье, - вот далеко не полный перечень имён неуловимого инструктора. Возможно, все имена вымышленные. Новая страна - новое имя. Разыскивается правительствами нескольких стран, но безуспешно, нет даже толкового описания внешности. Как Бетмен: прилетел - улетел, никаких следов, одна маска...

-Противник не самый удобный, - согласился подполковник Остапенко, катая по столу не вовремя попавшуюся под руки шариковую ручку.

-А, - отмахнулся Черных, - удобный - неудобный, всё равно нам его так или иначе, а брать! Но ты только послушай, какой у него послужной список: Сомали, Ирак, где он выполнял специальные задачи правительства США, бывшая Югославия - воевал на стороне хорватов, а вот по чьему велению - история уже умалчивает. Косово - помощь косовским албанцам, но тут наши заокеанские партнёры открещиваются от него уже обеими руками. Снова Ирак, но уже непонятно на чьей стороне. Афганистан - тоже непонятно на чьей стороне, и вот теперь Чечня.

-Добрый мальчик! - Остапенко встал, подошёл к шефу и, протянув вперёд руку, вытащил помятые бумаги из сейфа. - А где он был во время Первой Чеченской?

-Хороший вопрос! - полковник прошёлся по кабинету. - Предполагаешь, что он и тогда мог быть на стороне нашего противника?

-А почему бы нет? - всматриваясь в строки небольшого досье, пожал плечами подполковник. - Помнится мне, ходили слухи о каком-то неимоверно везучем снайпере - англичанине...

-Но то об англичанине... - Черных, сомневаясь, покачал головой.

-Американец, англичанин... Ты со своим знанием английского их различишь?

-Я может и да, но вот многие другие... - полковник на секунду задумался. - Что ж, это называется - припёр к стенке. Возможно, ты и прав. Стоит навести справки. Вот только что это нам даст?

-Копеечка к копеечке, глядишь и алтын, - сострил Остапенко и, не дожидаясь указаний, пошёл "наводить справки".


Относительно поисков сведений об "англичанине" всё сложилось даже удачнее, чем ожидал сам предложивший покопаться в информации о "первой чеченской" полковник. Через три дня в его распоряжении было фронтовое фото, сделанное любительским фотоаппаратом: группа молодых моджахедов-чеченцев с поднятыми вверх автоматами, в просветах между которыми отчетливо видимое лицо мужчины двадцати девяти - тридцати лет, ничем не примечательное: темно-русые длинные волосы, небольшая бородка, скрывающая подбородок, бакенбарды, прямой нос и глаза... А вот глаза заставили полковника присмотреться к ним внимательнее. С первого взгляды было непонятно, что это - отблеск света, вспышка фотоаппарата так по-разному отразившиеся в глазах незнакомца или же у "англичанина" действительно оказались глаза разного цвета? Без специальной экспертизы этого было не разобрать. Не имея возможности сделать её, полковник при описании портрета "англичанина" в деталях касающихся его глаз после фразы "глаза серые" сделал небольшую оговорку: "существует возможность, что они имеют разный оттенок или левый глаз вообще имеет другую окрашенность". Покончив с составлением словесного портрета, Черных сделал несколько фотокопий и распечатал к ним собственные описания, после чего положил это всё в сейф и запер до подходящего случая.


Пункт временной дислокации Н-ского отряда специального назначения ГРУ


-По оперативным данным, - комбат Лунёв - тридцатипятилетний подполковник встал со своего командирского места, что располагалось во главе стола для совещаний, и подошёл к расстеленной на соседнем столе карте. Его взгляд скользнул по зоне ответственности отряда и, остановившись на одной видимой только ему точке, продолжил развивать свою мысль дальше: - В последнее время наблюдается повышенная активность боевиков близ населённых пунктов ...та, ...рт и ...ры. Так что товарищи офицеры не исключена крупномасштабная вылазка.

Подполковник умолк, снова всматриваясь в карту. Был он высок, неширок в плечах, но по-своему крепок и жилист, светлые, густые, коротко подстриженные волосы топорщились ежиком, на худощавом лице играла слегка насмешливая улыбка, вовсе не отражавшая течения его мыслей. Лунёв мог улыбаться почти всегда, пряча за своей странной улыбкой и злость, и нервозность и крайнюю задумчивость. Так что не стоило и гадать, что же на самом деле происходит в душе склонившегося над картой командира батальона. Хотя те, кто бывал с ним в командировках не первый раз, уже успели сложить один плюс два и сделать соответствующие выводы. Впрочем, они могли их и не делать, ибо командир отряда, наконец, оторвался от созерцания карты, вновь вернувшись к совещательному столу, сел и закончил свою мысль:

-Возможно, это и не так, но повышенная активность боевиков - это наверняка первый шаг к увеличению, укрупнению бандгрупп. Разведгруппой капитана Антохина, - подполковник назвал фамилию одного из группников только что убывшего по замене отряда, - замечена банда численностью до пятидесяти человек. Не исключено что и кому-то из вас придётся столкнуться с такой же или даже более многочисленной по своему составу бандгруппой. И потому предельная внимательность и осторожность. Морин, ты чего лыбишься? Я сказал что-то смешное?

-Никак нет, товарищ полковник! - бодро возразил старший лейтенант Морин - командир третьей группы первой роты, и комбат, мысленно махнув на него рукой, продолжил свои наставления.

-Вероятность крупных банд очень велика, а мне не нужны Герои посмертно. Поэтому запомните: прежде всего ваша задача - разведка. Не надо кидаться с шашкой наголо. Обнаружили банду, отошли на безопасное расстояние и навели артиллерию.


"Ага", - сидевший почти у самой двери Денис Морин мысленно хмыкнул, - пока будешь связываться, пока пушкари проснутся, пока... Да им ещё и попасть надо, - скепсис в душе старшего лейтенанта всё рос и рос, пока наконец не вырос в полновесную уверенность, "что уж он-то, старший лейтенант Морин, своего шанса не упустит и артуху вызывать будет только в крайнем случае, когда уж без неё "ну никак".

За стенами палатки шумел ветер, порывами бросая во вздрагивающий брезент капли начинающегося дождя. Вслушиваясь в эту непрекращающуюся дробь, Морин невольно морщился: кому-то из их роты на днях предстояло первое боевое задание. Предполагая, что, возможно, именно ему, он вспомнил о сырости, непременной грязи и холоде, ждущих его на выходе и думая так, всеми фибрами души жаждал, чтобы тучи рассеялись и на небосклоне вновь выглянуло ласковое весеннее солнышко.

А командир отряда продолжал доводить до командного состава групп складывающуюся оперативную обстановку. Просвещал он сидевших долго и нудно, это всем давно надоело, но поскольку Лунёв личный состав терять не собирался, то и проводить подобные инструктажи мог днями, если не неделями.

В стену палатки ударил особо сильный, неистовый порыв ветра. Морин вздохнул и, вперив взгляд в подполковника, принялся слушать.

...и ещё: по непроверенной пока информации в Чечню прибыл высококлассный иностранный инструктор... - короткая пауза, - по снайперингу. Предположительно на территории Чеченской республики будет организован лагерь по подготовке снайперов. В зоне ответственности какого отряда - информации нет. Некоторые данные указывают на то, что готовиться боевики-снайперы будут для проведения широкомасштабной диверсии. Конечная цель и время неизвестны, возможно, акция запланирована на следующий год, но уже сейчас среди местных моджахедов проводится отбор кандидатов. Предпочтение отдаётся бандитам со славянской внешностью. Из чего можно сделать вывод: работать им предстоит не на территории Чечни, а за её пределами. Скорее всего, где-то в центральной России. Но это так, к сведению. Задача конкретно по ним пока не определена. - Лунёв снова замолчал, сунул в карман лежавшую на столе ручку, с грохотом отодвинув стул, встал.

-Совещание окончено, - слова комбата как глоток свежего воздуха.

И уже привычное:

-Товарищи офицеры! - все встали.

-Товарищи офицеры, - краткое, брошенное командиром на ходу, и сразу суета, пока ещё не громкий говор, чья-то мельком сказанная дежурная шутка. Народ потянулся к выходу. В распахнутую дверь палатки вплыл освежающе - влажный воздух улицы. В лицо Морина волной налетевшего ветра бросило рассыпчатую горсть мелких дождевых капель.

-Холодно... мля, - ощутив всю прелесть надвигающейся непогоды, Денис вынырнул из-под брезентового полога и, не мешкая, махнул через плац к ротной палатке. Следуя его примеру, вслед за ним побежали и остальные группники. Дождь усиливался. Изначально бисерно мелкие капельки превратились в увесистые тугие капли со скоростью всё усиливающегося ветра нещадно бившие по перебегающим плац фигурам. Когда же бежавший крайним Рустам Мухаммедов - старший лейтенант командир первой группы достиг открытой двери, дождевые капли слились в сплошной поток, а одежда на самом Рустаме промокла до последней нитки.

-Эпическая сила! - выматерился Рустам и, взмахнув руками, стряхнул текущие по кистям рук капли. - И спрашивается, за каким хеком я бежал?

-А я? - так же развел руками почти такой же мокрый Олег Свиридов - капитан, командир второй группы. Сейчас, когда эти два офицера стояли рядом, а дождь, намочив их волосы, сгладил различия в причёсках, было особенно заметно, что эти двое - русский и татарин - чем-то неуловимо, необъяснимо похожи. Похожи той самой похожестью, что объединяет двух родных братьев. Но братьями они не были и быть, естественно, не могли, но их внешняя схожесть бросалась в глаза. Бросалась настолько, что их уже не раз и не два спрашивали о взаимном родстве.

А дождь всё лил и лил, образуя лужи и на пешеходных дорожках и на каменистой площадке плаца.

-У... "повезет" кому-то, - кивнув на дождь, Рустам, роняя капли и шлепая тяжёлыми берцами по дощатому настилу пола, протопал на офицерскую половину палатки.

-Да уж, повезёт! - в тон ему согласился Олег и, подойдя к весело трещавшей буржуйке, протянул руки к её поверхности. Кожа ощутила мягкое прикосновение исходящего от неё тепла. - Хорошо, что печки убрать не успели! - пробормотал он и двинулся вслед за Рустамом.

А с печками, можно сказать, действительно повезло - по приезду стояла такая исключительно мягкая, не по-весеннему жаркая погода, что особо горячие головы предлагали "Выкинуть буржуйки к чёртовой матери в каптёрку, а то места и без того так мало что и ходить негде". Кому уж принадлежали сии слова - история умалчивает, но слова были произнесены, кое-кем поддержаны и если бы не здравомыслие более опытных товарищей... В общем, было решено пока оставить всё как есть, а вот через месячишко (где-то так в мае) вернуться к этому вопросу снова.


Дождик внезапно кончился. На очистившемся от туч небе выглянуло солнышко и тут же над землёй начала подниматься парная влажность, забивающая легкие пока ещё непривычной духотой. Дмитрий Маркитанов - старший сержант, заместитель командира третьей группы первой роты сидел на вкопанной земле гильзе от артиллерийского снаряда и предавался неутомительному созерцанию. На его лице царила полуулыбка, глаза пялились вдаль, а мысли и вовсе стремительным стрижом упорхнули на Родину. Обычно во время командировок подобного с ним не случалось и все заботы так или иначе оказывались связаны с предстоящими или прошедшими боевыми заданиями, но перед этой командировкой случилось невероятное, неслыханное, почти запредельно-невозможное, то, что Дмитрий всегда предполагал с ним-то уж точно не случится - он влюбился. Пылко и безоглядно - как школьник. Увяз в чувствах, запутался как рыбка в сетях. И прежние мечты ездить в командировки до самой пенсии канули в омут забвения, а после того, как она не отвергла его робких ухаживаний и эта, как теперь ему уже представлялось, крайняя командировка, едва не сошла на нет. Требования девушки были просты: ещё одну командировку она ему "так и быть" прощает, но что бы потом ни-ни и никогда больше. Знала бы девушка подробности предыдущей, может быть тогда и не отпустила бы своего парня на ещё одну войнушку, "на которой уже всё почти закончилось". Впрочем, сам Дмитрий предыдущую поездку в Чечню считал весьма удачной: орден "Мужества", медаль "За отвагу", да и денег огрёб немало. А что едва не погиб, так ведь не погиб же - а тяжело ранен, так работа у него такая.

"Наталия, Наташа, Наташенька, - мысленно проговаривал Дмитрий, смакуя, лаская каждый звук любимого имени. - Вот приеду из командировки... - долгий, горестный вздох. - Эх, ещё почти шесть месяцев... скорей бы уж на БЗ. На БЗ время летит быстрее. Когда же выход? Наверное, уже на днях... - предположил он, и его мысли плавно свернули в привычное русло предбоевых раздумий.

-Димон! - окрик дневального вырвал Маркитанова из мира грёз.

-Ну? - повернувшись вполоборота, лениво протянул старший сержант.

-Командир вызывает, давай, живо! - стоявший дневальным по роте младший сержант Королькевич нетерпеливо махнул рукой.

-Ага, сейчас, иду! - пообещал Маркитанов по-прежнему оставаясь сидеть на месте. Дневальный недовольно качнул головой:

-Димон, что-то срочно!

-Иду, иду! - старший сержант поднялся и медленно поплелся в направлении ротной палатки.

-Димон, давай бегом! - не унимался Королькевич.

-Бегущий прапорщик в мирное время вызывает смех, в военное - панику... - назидательно подняв вверх указательный палец, гордо заявил Димарик, давно мечтающий стать прапорщиком.

-Влетит тебе от группника! - заметил выползший из-под полога палатки дежурный по роте младший сержант Морзобитов.

-А... - беззаботно отмахнулся Маркитанов, нисколько не прибавляя скорости. - Нас ругать - что небо красить.

И с этими словами он столкнулся нос к носу с вышедшим из палатки командиром группы старшим лейтенантом Мориным.

-Димарик, ёж твою медь! - в сердцах выдохнул Морин, но видимо посчитав дальнейшую проработку излишней, развернулся и скрылся внутри помещения, бросив напоследок лишь короткое: - За мной!

Маркитанов передёрнул плечами, победно подмигнул дневальному и поспешил вслед за командиром.


-Дима, ты в этом районе был? - группник, разложив на столе карту, ткнул в неё пальцем и очертил неправильной формы круг.

-Да бывало лазили мы тут где-то. Раза три, наверное... или четыре, - Димарик неопределённо пожал плечами.

-И что скажешь? Места вроде базовые... База здесь наверняка есть и не одна, - сделавший такой вывод только на основании карты старший лейтенант, ни разу до этого не бывавший в Чечне, теперь хотел получить подтверждение собственной прозорливости, что называется, из уст очевидца.

-Да они везде есть, - несколько охладил пыл группника Маркитанов, - тут, и тут, и тут, - палец старшего сержанта начал без конца тыкаться в карту. - Только в основном старые. А так, - Димарик, всплеснув руками, развёл их в стороны, - район весь базовый. И мин полно.

"Опсь", - что-то в груди старшего лейтенанта щёлкнуло, словно сгорел мелкий предохранитель и желудок шевельнулся, поджимаясь вверх. Если чего и заставляло Морина неприятно морщиться, так это напоминание о минах. При этом старший лейтенант вовсе не был трусом, наоборот, скорее числил себя излишне отчаянным. Он был готов идти под пули, драться в рукопашной, в конце концов, умереть смертью героя... Но мины, или точнее, последствия их подрыва, возможность навсегда остаться никчемным, как он считал, инвалидом, страшила его больше смерти. Денис незаметно сглотнул подступивший к горлу комок, ругнулся на самого себя за то, что позволил себе эту внезапную слабость и, кивнув Димарику "мол, свободен", начал складывать карту. Неприятное чувство ушло, истаяло, оставив после себя лишь лёгкое "послевкусие" стыда и всё, и больше ничего - что - что, а старший лейтенант Морин умел бороться с собственными страхами.


Группник не зря разглядывал карту. По просочившимся слухам (штабные бойчишки, как всегда первыми узнавая новости, по секрету делились ими со своими знакомцами в разведывательных группах), БР - то бишь боевое распоряжение уже пришло, и район предстоящей разведки располагался как раз где-то в пределах очерченного круга. Вот только кому предстояло идти в этот район, было пока неясно. Готовились все. Бойцы и командиры подгоняли снаряжение, заряжали и перезаряжали магазины и пулемётные ленты. Для старшего сержанта Маркитанова, сидевшего в кругу шуршащих бумагой, щелкающих вгоняемыми в магазины патронами разведчиков, столь казалось привычное действо носило непонятное стороннему человеку очарование, нечто сходное с тем томительным и вместе с тем радостным временем ожидания предстоящей встречи с давно не виденным, но дорогим человеком. Собственно так почти и было - Дмитрий ждал, почти жаждал выхода на задание. И мысленно погрузившись в опасное, но вместе с тем чем-то притягательное движение поиска чувствовал себя практически счастливым. Там, где для всех остальных в его группе находилось тревожное Нечто, для него всё было привычно, разве что любимый ПКМ на этот раз (не без внутренних колебаний) был передал рядовому Михаилу Кирееву. Дмитрий же выбрал для себя АКМС с ПБС. И вот теперь вытянув из магазинов пружины, он тщательно чистил их и протирал смоченной маслом ветошью. Куча новеньких патронов, уже освобождённых от упаковки, лежали в его камуфлированной панаме блестящей россыпью. Отдельно, ещё не вскрытая, на куске полиэтиленовой пленки примостилась пачка БС.

Наконец старший сержант закончил чистку, собрал магазины и, закрыв глаза, блаженно втянул в себя тёплый, пахнувший ружейной смазкой воздух.

"Забить магазины и подремать" - оформившееся мыслью желание заставило его раскрыть рот и, шумно зевнув, потянувшись, широко развести руки в разные стороны. Что-то хрустнуло, Дмитрий ещё раз зевнул и открыл глаза. Солнце клонилось к западу. Слева от Маркитанова лениво пребрёхивались приданные группе радисты: высокий, худощавый, но жилистый старший радист сержант Игорь Синявский и его напарник - поджарый, чуть выше среднего роста рядовой Ухалов, тоже Игорь. Напротив сидели бойцы Маркитановской второй тройки ядра: разведчик-пулемётчик Киреев Михаил - здоровенный бугай, обычно задумчиво-серьёзный, но сейчас радостно улыбающийся какой-то шутке, рассказанной расположившимся тут же младшим сержантом Виктором Королькевичем - разведчиком-автоматчиком. Слева расположилась первая тройка ядра: рядовой Степан Иванов разведчик-автоматчик - старший тройки, высокий, стройный, с рваным шрамом на лице, оставшимся, как он сам уверял, после одной из городских драк; небольшого роста сержант Васнецов Валентин - штатный разведчик-снайпер; и разведчик-пулемётчик рядовой Алексей Пронькин - плотносбитый, выше среднего роста, кареглазый, с отчётливо выделяющимися ямочками на щеках, обманчиво медлительный. Остальные разведчики группы сидели за спиной Маркитанова. Головная тройка: назначенный ходить первым командир второго отделения, старший тройки младший сержант Морзобитов Юра; сержант Сайфутдинов Эдуард - разведчик-пулемётчик и рядовой Грымза Константин - крепыш, ещё более приземистый, чем Маркитанов, разведчик-автоматчик и одновременно снайпер с ВСС. Рядом с ними тыловая тройка: старший тройки рядовой Овечкин Слава - разведчик-автоматчик; разведчик-пулемётчик Костин Аркадий и Алексей Поливанов - оптимист и балагур, за свой язык не единожды получавший "втык" от командира группы. Все со своими тройками - Маркитанов строго, возможно даже излишне строго следил, чтобы бойцы группы постоянно держались именно тройками. И у него был к тому свой резон: "Чем больше, - рассуждал он, - боец замыкается на свою тройку, тем меньше у него причин во время проведения боевой задачи шастать по другим тройкам, ходить в "гости", "проведывать". Впрочем, на самого себя подобное правило Димарик не распространял, ему не возбранялось ходить куда угодно и когда угодно - а что? с его - то опытом...

-Кирюха! - не отрываясь от процесса забивания патронов, Маркитанов повернул голову к усердно снаряжавшему ленту Кирееву.

-На приёме! - не прерывая своего занятия, не слишком любезно отозвался тот.

-Ты сколько берёшь? - лениво поинтересовался Димарик.

-Тыщу, - ответил пулемётчик, сразу сообразив, что имеется в виду количество патронов.

-В лентах? - не унимался Димарик.

-В лентах, - проскрипел Киреев. Ему как раз попался особо сильно не желающий занимать своё место патрон. Ленты были новые и, снаряжая их, приходилось применять приличное усилие.

-А я по тыща двести брал, - как бы ни для кого тихо пробормотал Димарик, но его, естественно, услышали.

-И я, может быть, брать буду, вот схожу на одно БЗ, посмотрю как оно, и буду, а то и больше...

-А то и восемьсот, - хмыкнул вклинившийся в их разговор Поливанов.

-Чья бы корова мычала! - буркнул слегка обидевшийся Михаил, на что гыгыкнувший Поливанов тут же ответил:

-Да я имел в виду сверху. Тысяча восемьсот штук, - опять короткий смешок, - в лентах... и ни каких боевиков не надо, сам сдохнешь!

-Да пошёл ты! - огрызнулся Киреев, тем самым давая понять, что шутить у него сейчас нет ни малейшего желания.

-Кстати, - вдруг спохватился Поливанов, - скотч кто-нибудь с собой взял?

-Ага, счас! - отмахнулся кто-то из тыловой тройки. - Знаем - знаем, лапки привязывать, когда на мине отстегнёт. Мы, Лёх, эту шуточку ещё на боевом слаживании слышали.

-Да, мужики, я серьёзно! - Поливанов едва ли не обиделся на то, что его обвинили в попытке дешёвого розыгрыша. - Скотч - вещь незаменимая, что где подмотать, если звякать начнёт, опять же та же подошва у берца оторвётся...

-С чего бы это? - доверчиво уточнил Киреев.

-Ну... - протянул Алексей, - это когда на замыкателе подлетишь... - и, пояснив, Поливанов залился радостным смехом.

-Придурок, блин! - Михаил огляделся по сторонам, поднял валявшийся тут же проржавевший патрон, по-видимому оставшийся от предыдущих заряжальщиков и, размахнувшись, запулил его в веселящегося хохмача. Патрон пролетел рядом с ухом смеющегося, тут же выведя его из столь игривого настроения.

-Это ещё неизвестно, кто из нас придурок! - буркнул Поливанов и, отвернувшись, надолго умолк, видимо придумывая новую каверзу.

-Кстати о птичках, - Димарик ввернул где-то совсем недавно слышанное выражение. - А скотч надо взять. Вещь нужная.

-Да мы взяли, - отозвался Морзобитов, уже закончивший снаряжение магазинов и теперь, расстегнув куртку, нежившийся под лучами уходящего к горизонту солнца.

-А... молодцы! - похвалил Маркитанов.

В этот момент дверь палатки, ведущая в офицерский кубрик, скрипнула, и на пороге показался старший лейтенант Морин.

-Так, давайте тут поживей! - оглядевшись, приказал он. - Димарик, как закончите, давай ко мне!

-Я, понял, есть! - отозвался Маркитанов и, лениво оглядев остальных спецназовцев, добавил: - Через пятнадцать минут плюс - минус. - Сколько это плюс - минус он не уточнил, а группник, не спросив, согласно кивнул головой и вновь скрылся под брезентовым пологом.

-Давайте закругляйтесь! - поторопив бойцов, старший сержант встал, расправил, изогнувшись назад, плечи и, ступая в раскоряку, потащил свою разгрузку (не желая проходить через кубрик офицеров) в направлении плаца туда, где был второй вход в палатку.

-Юрок! - бросил он через плечо оставшемуся с группой Морзобитову. - Как только всё, скажешь, лады?

-Угу, - лениво отозвался тот, а Димарик побрёл дальше, мечтая, прежде чем идти к командиру, ещё десяток - другой минут полежать на нарах.

Исполнив своё желание и полёживая на постеленном на деревянные доски матраце и вольготно раскинув во все стороны руки, Дмитрий погрузился в раздумья. Дурацкая шутка Поливанова вызвала в его душе несколько не самых приятных воспоминаний. Подрывы в его группе были, может не так часто как у других, но всё же. Ребята на всю жизнь оставались инвалидами. Хотел бы он себе такую участь? Или сразу смерть? Что бы он выбрал? Димарик этого не знал. Впрочем, он предпочитал считать, что с ним ничего плохого не случится...


-Маркитанов! - не выдержал Морин, так и не дождавшись появления своего заместителя. - Ты где есть-то?

-Иду, иду! - сонно отозвался тот с другого края палатки.

-Иди, иди, только не ко мне, а к доктору, - пояснил старший лейтенант. - Получи у него на всю группу...

-И на радистов тоже? - перебил командира Димарик.

-Я же сказал - на всю группу! - огрызнулся старший лейтенант, недовольный тем, что его перебили. - Получи ИПП и жгуты. И поторопись, пока он у себя и никуда не уплёлся, а то разыскивать замучаешься. Ясно?

-Ясно. Уже иду, - заверил Димарик и, схватив первый попавшийся под руку ещё ничем не заполненный рюкзак, зашлёпал через плац к отдельно стоящим палаткам управления. А Морин, отправив Маркитанова, слегка поморщился: вообще-то получать жгуты и ИПП было положено командиру группы, НО! Была между ним и "Доктором бледная смерть", как разведчики за глаза называли старшего лейтенанта медицинской службы Артёма Петровича Мошкина, некая загогулина, известная почти всем и до сих пор служившая камнем преткновения между двумя старшими лейтенантами. А что касается прозвища - то маленький, тощий, бледный, того и гляди грохнется в обморок, доктор не мог не иметь чего-либо подобного. Хотя те, кто его хорошо знал, уже давно поняли, что был он, как говорится, врачом "от бога".


-Мне на третью группу, шестнадцать, - прямо с порога брякнул Димарик и, шагнув к столу, за которым сидел доктор "Бледная смерть", широко распахнул "зево" РРки.

-Сюда? - на всякий случай уточнил старший лейтенант и, получив утвердительный кивок, не считая, смахнул со стола десятка два из разложенных на нём ИППешек, затем выдвинул один из ящиков и, доставая жгуты, принялся считать:

-Один, два, три, четыре, пя... - счёт прервался. - А почему шестнадцать?

-Ну, так, - развёл руками Димарик, - надо.

-Нет, почему шестнадцать? - не удовлетворился таким ответом доктор. - Вас в группе, вместе с радистами и с командиром, пятнадцать человек. Так почему шестнадцать?

-Да понимаешь, док, - снова развёл руками Димарик. - Ну, на то на сё, вдруг кто потеряет?

-Пятнадцать, - жёстко отрезал доктор и вновь принялся считать.

-Ну, дай! - насупившись от внезапной обиды попросил Маркитанов и тут же получил короткое докторское:

-Нет.

-Дай, жалко что ли? - не отставал Димарик.

-Нет у меня лишних жгутов, нет! - отрезал старший лейтенант и продолжил считать: - Четырнадцать, пятнадцать, всё. По одному жгуту на каждого.

-Во, - что-то вспомнив, обрадованно возвестил Димарик. - В первой группе вакант. Вместо него и дай!

-Вместо, за место, за тесто... - пробормотал доктор, сдаваясь напористости Маркитанова. - Держи. И не болтай!

-Без вопросов! - Димарик развёл в стороны руки, при этом едва не свалив на пол остававшиеся на столе ИППшки. - Пардон! - извинился он, и сунув в рюкзак с трудом выбитый шестнадцатый по счёту жгут поспешно ретировался.


Выйдя на плац, Димарик вдруг вспомнил историю, произошедшую на стрельбище во время боевого слаживания и ставшую едва ли не притчей во языцех:

Третья группа только что отстрелялась, и старший лейтенант Морин, оставив бойцов в лесу, спешил на стрельбищенскую "вышку", чтобы осведомиться о результатах выполнения упражнения. Неожиданно его глаз зацепился за нечто непривычно-странное. Некий зелёный бугорок виднелся на краю полянки, своими очертаниями напоминая...

-Точно! - догадался Морин, предположив в бугорке свернувшегося калачиком бойца. Ах ты, СЛОНяра! -вознегодовал он. - Разомлел на весеннем солнышке, и пока все остальные, - Морин имел в виду прочих бойцов отряда, - занимаются делом, он дрыхнет! - стерпеть подобное доблестный офицер не мог. - Ну-ну! Сейчас ты у меня получишь! - и рассудив таким образом, старший лейтенант решительно свернул в сторону.

"Бамс"! - пинок старлея угодил лежавшему под мягкое место. Злостный уклонист ойкнул, подскакивая.

-На тебе! - радостно воскликнул Морин, размахиваясь для очередного удара.

-Ой! - возопил зашарившийся от боевых будней боец, вскакивая со своего лежбища, и в этот момент из-под его руки выпала объемистая санитарная сумка.

"Медик"! - вспыхнуло в мозгу Морина. Он поднял взгляд на отпрыгнувшего в сторону нарушителя и... опознал в нём старшего лейтенанта Мошкина.

-Опля! - только и выдохнул командир разведчиков, в котором быстро вспыхнувший неудержимый смех забивал жалкие крохи появившегося где-то в глубине души раскаяния...


-Во! - войдя в помещение палатки первым делом Димарик решил похвастаться новым приобретением. - У доктора второй себе выбил.

-И на хрена тебе второй? - усмехнулся сидевший в дальнем углу Поливанов.

-Сгодится! - неопределённо ответил Маркитанов и, убрав причитающееся себе имущество под свой спальник, начал раздавать оставшиеся ИПП и жгуты бойцам своей группы.


Как всегда неспешно подкатился вечер. Димарик со своей группой отправился на ужин, а уже вернувшиеся из столовой офицеры собрались на "посиделки". Спиртного не было, так что разговоры за жизнь по большей части ограничивались курьёзными и смешными случаями. Время от времени в офицерском кубрике слышался смех - это сидя за не слишком богато, но сытно (когда это молодые организмы отказывались от дополнительного питания?) накрытым столом капитан Сергей Сеченев - заместитель командира первой роты, рассказывал очередную байку:

...Боевое задание, как всем думалось - крайнее в этой командировке, подходило к концу. Группы вышли к прибывшей к месту эвакуации колонне, которая, выстроившись вдоль дороги, заглушив моторы, неподвижно ожидала начала погрузки. Командир первой роты майор Гордеев по случаю, так сказать, благополучного окончания очередной (лично его) "военной кампании" и в связи с накопившейся "неучтёнкой" вооружения, решил напоследок провести боевое метание ручных гранат. Нашли подходящее местечко - бугорок, за которым располагалась приличного размера яма, в которую и следовало бросать гранаты по две сразу, одну за другой. Группа, в которую входил сержант Маркитанов, метала гранаты первой. Выглядело всё это приблизительно так: бойцы выходили на огневую позицию по одному и по команде стоявшего слева командира роты майора Гордеева производили метание. Командир группы находился в трёх метрах правее, я же на правах свободного наблюдателя, ждущего очереди для своей группы - напротив ротного, но глубже в тыл - почти за спиной метающего гранату. При каждом броске мы падали на землю, опасаясь шальных осколков. Звучали команды: "К бою! Подготовить гранаты! Гранатой - огонь!" Хлопали отрывающиеся рычаги, ухали гранаты, свистели осколки, но всё благополучно продолжалось до тех пор, пока к метанию гранат не допустили Димарика. Тот взял РГДешку, уверенно вкрутил запал, выпрямил концы предохранительной чеки, положил на землю, взял вторую и проделал то же самое.

-Димарик, будешь бросать - осторожнее, вот видишь - вверху ветка, не попади! - предостерёг Гордеев. Лучше бы он этого не делал. Димарик вытянул кольцо, размахнулся и бросил. Первое бумс послышалось гораздо раньше чем следовало. Я в этот момент уже валился на землю, но успел приподнять голову и увидеть как падает вниз ударившаяся о сук граната, в следующих миг мимо меня с выдохом: -Ёксь! - стремительным метеором промчался ротный, рухнул как подкошенный Димариковский группник, а сам Димарик вжался в почву в метре от упавшей гранаты. По ушам ударило не слабо. Поднявшийся первым Гордеев, матерно проклиная себя за ребяческую затею, (сдалось ему это метание!) медленно приблизился к неподвижно лежавшему и, как нам всем представлялось, мёртвому Маркитанову, но неожиданно Димарик чихнул, резко сел и начал вытряхивать нападавшую за воротник землю.

- И что, ни одной царапины? - попробовал подначить заместителя командира роты внимательно слушавший всё это время Свиридов.

-Ни одной! - замкомроты без тени колебаний отверг сомнения группника.

-Да быть такого не может! - вмешался Морин. - Я так понимаю, граната разорвалась в метре?

Заместитель командира роты кивнул.

-И чтобы ни один осколок никого не задел... - сомневающихся стало больше.

-Да не задело никого, реально! - Сеченев приподнял над столом кружку с горячим чаем, дунул. - Там, где лежал я, Димарик и его группник, было нечто наподобие колеи, а ротный так вообще улетел на полтора десятка метров ниже по склону. Получилось, что граната взорвалась как бы на полке и все осколки прошли над нами. Вот если бы РГДешка скатилась к Димарику, вот тогда нам бы не поздоровилось!

-А, ну тогда возможно...- вынужденный согласиться Свиридов потянулся за своей кружкой, а заместитель командира роты приготовился рассказывать новую "повесть" из Макритановских похождений.

...мы тогда работали... - начал было Сеченев, но махнул рукой, - в общем, без разницы, где мы работали. Второй или третий день, переходим речное русло, место открытое, только что у соседней группы боестолкновение было, того и гляди наковырнут, так что легкий мандраж, и тут бах одиночный - взрыв ли, выстрел ли? Неожиданно же, резко всё так, понять - разобраться что это невозможно. - Ору "к бою", мои в разбежку, лежу жду. Тишина. Снайпер? В кого тогда стрелял? Может, кого убил? Внутригрупповой связи у меня не было, только на пальцах, а тут всё в разных сторонах, все притаились, ни гу-гу, поди узнай. Не орать же во всю глотку, но и лежать так до бесконечности не будешь. Так что я сперва на стволе шляпу поднял, повертел, поводил - никто не стреляет. Осмелел - приподнялся, опустился. Опять тишина. Плюнул на всё это дело, встал: в конце концов, будь что будет! Чикнул, окликая бойцов, по цепочке попросил провериться все ли на месте. Оказалось все. Получается какой-то идиот из своих выстрелил. Ну, думаю, гад, сейчас ты получишь по полной! Группу отвел от реки, повернул лицом в одну сторону, и пошел вдоль строя. На БЗ подобного делать, конечно, не следовало, но уж больно я разозлился. Иду и у всех проверяю, сколько в магазинах патронов. До конца строя дошёл - все патроны на месте. Ах, ты, сволочь, думаю, перезарядился. И обратно иду стволы на предмет гари и порохового запаха смотрю-пронюхиваю. Лазал бы я, наверное, вдоль строя до бесконечности, если бы случайно не увидел, как из дыры в кармашке Димариковского рюкзака высовывается красный провод ЭДПРа. Слов не было, одни мысли: этот уникум положил в кармашек ЭДПР, а сверху батареи от ночного бинокля набросал. Шёл-шел и пришёл.

-И как сильно ты ему морду набил? - поинтересовался Рустам.

-Да не тронул я его вообще, - со вздохом ответил Сеченев. - У меня от того, что никому глаза не повышибало такое облегчение наступило, что я даже и материть - то его путём не материл. Вот так-то! - замкомандира роты улыбнулся и, замолчав, принялся пить чай. На самом деле обе эти байки не имели к Димарику никакого отношения. В первом случае столь доблестным метателем оказался связист, кстати говоря из группы самого Сеченева, во втором отличился вырвавшийся на боевое задание офицер ОРОшник из "пиджаков" - лейтенантов получивших офицерское звание после окончания ВУЗов и призванных в армию на два года, но разве были бы интересны истории о никому не известных личностях?

-А как Димарик минно-подрывному делу бойцов учил, слышали? - Сеченев потянулся за печенюшкой.

-Это про капсюль-детонатор?

-Угу, - подтвердил капитан, начиная припоминать следующую историю.

-А вот у меня был случай... - восторженно начал излагать старший лейтенант Свиридов, а замкомроты полностью сосредоточился на чаепитии и историю, рассказанную группником, плавно пропустил мимо ушей.

Но истории историями, а разговор вскоре от воспоминаний перетёк в русло дел насущных.

-Уезжавшие, - старший лейтенант Морин помянул убывших по замене, - говорили, что в ...ком районе "движуха" с весны началась ещё та!

-Да в ...но вообще "край непуганых идиотов", - авторитетно заявил где-то услышавший эту фразу Свиридов, на что много раз в прошлом работавший в ...ком районе капитан Сеченев с улыбкой заметил:

-Тебе - то, Олег, что? Там всё равно вторая рота работать будет, а мы здесь, поблизости, ты бы лучше про обстановку вокруг ...ров поспрашивал.

-Да спрашивал я, - беззлобно отмахнулся Свиридов. - Говорят, работать надо, работать. А в ...но вышел, сел и, не отходя от кассы, сразу результ.

-Ага, только у кого? - резонно заметил капитан, в открытую смеющийся над подобным взглядом на боевую работу. - Если бы чехи были такие дураки, мы бы давно их уже всех перестреляли. У них наблюдение поставлено - обзавидуешься, стоит только нашим технику завести, а у них трындым - трындым пошла в лес информация. Так что приходится изгаляться, то так, то эдак мудрить, отправляя группы...

-Слушай, а наши не пробовали в лесу на постоянной основе жить? - Морин задал уже давно интересовавший его вопрос.

-Да пробовали как-то, - сообщил Сеченев.

-И как результат? - Морину всё же хотелось знать чуть больше.

-Да никак, вышли, обжились, начали потихоньку окружающие квадраты шерстить. Только, как говорится, вошли в тему, наметилось нечто реальное, как нас отозвали. Кому-то из начальства показалось, что мы только и делаем, что спим да жрём. А потом через два месяца уже другой отряд по нашим прикидкам в двух квадратах оттуда такую базу взял! Чехов не меряно, оружия... да что говорить, здоровский результат! А могли мы сработать...

-Но если у вас какие-то наметки были, что ж вы не попросили что бы вам на тот квадрат боевое распоряжение дали? - Свиридов начал рыться в ящике стола, выискивая на днях брошенную туда звёздочку.

-Да просили. Сначала не дали. А потом уже и не хотелось, дело к замене шло, и кому это надо был под занавес подставляться? А когда уезжали, ротный шепнул сменщику о наших выводах, сменщик командиру отряда, тот у них ушлый, почти сразу туда группы и зарядил. Вот так-то.

-Не повезло! - посочувствовал Свиридов, Сеченев кивнул, но дальше на тему той базы распространяться не стал.

-А ты не в курсе, как планирует осуществлять вывод групп наш комбат? - спросил присоединившийся к разговору Рустам.

-В душе не чешу, - ответив Сеченев, допил свой чай, поставил кружку на стол и, подумав, высказал имевшиеся по этому поводу мысли: - По любому в основном наземным способом, вертушками вряд ли, мы и на ВПШГ последние командировки почти не летаем. Да и не нать, - добавил он, вспомнив свои собственные опыты, когда воздушные асы (оказавшиеся слегка в подпитии), неся в чреве машины его группу, маневрировали по дну ущелья так, что казалось, не хватает считанных сантиметров, чтобы задеть то винтом вертикальную стену, то колёсами внезапно поднимающийся над местностью каменистый гребень. Желудок в тот раз Сергей там не оставил, но вылезал из вертушки совершенно зеленый. В общем, покатались он в тот раз славно и повторения подобных опытов Сеченеву не хотелось. - Так вот, вывод, скорее всего, всегда будет осуществляться наземным способом, а вот чтобы обмануть бдительность чеховских наблюдателей, есть немало способов, это... - и капитан начал перечислять, что именно можно сделать для обмана противника и выведения групп с максимальной скрытностью.

-Вот такие пироги с котятами! - закончив свой рассказ, Сеченев зевнул. Время подвалило к полночи и пора было ложиться спать. Подъем в шесть часов на зарядку пока ещё никто не отменял.


Боевое распоряжение пришло через два дня. Старший лейтенант Морин как носом чуял, что идти придётся ему, и не ошибся. Точнее сказать, ошибиться у него не было ни какой возможности - БР пришёл сразу на все четыре группы первой роты.

-Обломец! - только и выдохнул он, когда посыльный из штаба сообщил о пришедшем из вышестоящих штабов распоряжении. Правда с погодой повезло - дождь, наконец, кончился, разведрилось, на небо если и набегали единичные облачка, то тут же уносились гуляющим в вышине ветром. Весело глядевшее с небосвода солнышко подсушило землю, нагрело воздух, но, будучи ещё по-весеннему не слишком высоко, не парило, не жгло лица и плечи, а ласково, почти по-домашнему согревало и убаюкивало, настраивая на ленивый весенне-летний отпускной лад. Вот только до отпуска было ещё невыносимо далеко и долго.

-Командир, - голос посыльного ещё не успел отзвучать в ушах старшего лейтенанта, как в офицерском кубрике "нарисовалась" фигура старшего сержанта Маркитанова. - Что, идём?

-Идём! - согласился Морин, подтверждая очевидное.

-Значит, завтра, да? - неудовлетворённый ответом, продолжал допытываться Димарик.

-Ты же сам слышал, - вздохнул старший лейтенант, поражаясь докучливости своего зама.

-Ну, мало ли, - старший сержант неопредёлённо пожал плечами, и тут же: - Я пойду... на зарядную... чтоб батареи на зарядку поставили... прослежу.

-Иди, проследи, - старший лейтенант не удержался от улыбки. - Вот что ещё: к радистам загляни. Предупреди, чтобы всё проверили.

-Сделаем, командир! - Димарик, как обычно, повёл плечами и, протопав через офицерский кубрик, скрылся за дверью.

-Шустрый у тебя зам! - валявшийся на соседней койке Рустам хитро прищурился.

-Ну да, - безропотно согласился Морин, подумав о том, что зам и вправду не самый плохой. Малость шебутной, но в целом вполне его устраивающий. Разве что портил впечатление шлейф легенд, тянувшихся за старшим сержантом Маркитановым да странная, почти мистическая неспособность к пространственной ориентации. Скажи: "Димарик, веди на юг", он непременно повернёт в другую сторону. По уму Маркитанова, как самого опытного, следовало бы назначить в головняк группы и поставить первым, но первая и последняя попытка так и поступить, предпринятая Мориным на боевом слаживании, закончилась неудачей. Димарик завёл группу чёрт те куда, после чего "Иван Сусанин" был определён во вторую тройку ядра. В коей счастливо пребывал и по сей день. Впрочем, в нахождении его именно там тоже был свой резон - в случае "встревона" старший сержант со своей тройкой имел возможность манёвра.

-Инициативный, - продолжил Рустам.

-Ну да, - снова поддакнул Морин, а сам подумал: "Даже слишком, никогда не знаешь что он "выкинет" в следующую минуту".

-А вот мой, - Рустам то ли притворно, то ли всерьёз вздохнул, - пока не пнешь, не пошевелится...

-Махнёмся? - без задней мысли предложил Морин, но Рустам лишь отрицательно качнул головой.

-Я уж как-нибудь так, со своим.

-Понятно, - Денис усмехнулся, - как с той девкой: всем нравится, а как в жены брать, так все сразу разворот на сто восемьдесят и в тень.

-Да нет, Ден, - попробовал оправдаться Рустам, - я вот правду рад бы, без брехни, но коней на переправе не меняют, сам знаешь.

-Знаю, - примирительно согласился Морин и, подумав, добавил: - Да я бы, если уж совсем честно, и не отдал. Привык.

На этом их разговор о Маркитанове закончился, плавно перейдя на подготовку к предстоящему боевому выходу.

Следующие сутки пролетели незаметно, в обычных хлопотах. И о том, что старшим с третьей группой никто не идёт, Морин узнал уже после того, как было принято "Командирское решение". На крик души, обращённый к подполковнику Лунёву "что же, ему теперь идти на задание без старшего - более опытного офицера?", комбат с философской улыбочкой бросил:

-А нахрен тебе старший? У тебя вон Димарик есть, - на этом вопрос, как говорится, был исчерпан, и стало понятно, что на своё первое боевое задание старший лейтенант Денис Петрович Морин отправится самостоятельно.


Что-что, а времени на подготовку было достаточно. Бойцы уже давно проверили свою амуницию, подогнали разгрузки, простирнули выданные, второй категории, горные костюмы-горки, старые рейдовые рюкзаки проверили и подлатали. Те, кому посчастливилось получить новые РРки, какое-то время усиленно пыхтели, прошивая не слишком надёжные швы лямок. В конце концов основные сборы были закончены и началась мелочная суета с укладыванием, перекладывание вещевого имущества. Те же самые заботы тяготили и собирающихся на боевое задание группников.

-Тихоныч, ты мою кружку не видел? - роющийся в рюкзаке Морин повернулся к вальяжно развалившемуся в кресле старшине роты старшему прапорщику Владимиру Тихоновичу Полынину.

- Да что ты её ищешь, возьми вот ту! - старшина показал пальцем на стоявшую на полу, подле ножки кровати, большую кружку из нержавеющей стали, отличную тем, что её бока имели толстый, тёмный нагар, оставленный огненными языками некогда сгоревших под ней многочисленных таблеток сухого спирта. Кружка эта прежде принадлежала уехавшему по замене капитану Антохину. Видимо тот решил, что проще купить новую, чем отмыть старую. Так она и стояла бесприютная, бесхозная, дожидаясь своего часа. Выбросить её было жалко, использовать в таком виде страшно, отмывать лень. Понятно, что Антохин доводил её до такого состояния постепенно и притерпелся, а уж после, будучи слегка суеверным, не решался мыть, почтя неким удачливым талисманом.

-Так она же грязная как чёрт знает что!- возмутился таким предложением Морин.

-Больше грязи - шире морда. Димарик, верно я говорю? - старший прапорщик повернулся к заглянувшему в этот момент в офицерский кубрик Маркитанову.

-Так точно, товарищ старший прапорщик! - согласно закивав головой, подтвердил высказанную мысль усмехнувшийся Димарик. - А вы это об чём? - желая узнать суть вопроса, поинтересовался он.

-Да вот, товарищ старший лейтенант от кружки отказывается, - Тихонович покосился на привередливого группника.

-На халяву? - версия о том, что кто-то от чего-то дармового может отказаться, требовала подтверждения.

-Ес-тес-твен-но, - процедил старшина, развеяв всяческие сомнения относительно умственного здоровья отказывающегося.

-А я бы взял! - невинно сообщил старший сержант.

-Да бери! - широким жестом тут же разрешил старшина, справедливо пологая - "не своё - не жалко" и, ткнув пальцем, указал Димарику направление движения. В мгновение ока бесхозная посудина приобрела своего хозяина.

-Во, почти новая! - восхищенно воскликнул новоявленный владелец вещи и, цапнув кружку, быстро (пока не передумали) выскользнул на улицу, начисто забыв, зачем, собственно, шёл. Через полчаса напряженных трудов в его руках блистала начищенным серебром отличная металлическая кружка с изящно вытесненным селезнем, летящим над бескрайней водной поверхностью. Хвалиться новоприобретением Димарик лишний раз не стал, а вдоволь полюбовавшись, убрал кружку в приготовленную к замене сумку. Для использования на БЗ у него была своя, старая, слегка лопнувшая с одного края, видавшая виды стальная кружка, едва ли ещё не более черная, чем только что отмытая Антохинская.

А Тихонович, с такой лёгкостью отдавший только мешающийся в помещении предмет, выйдя из палатки и случайно увидев, как блеснула на солнце в Димариковских руках отчищенная кружка, весело усмехнулся: Что ж, "наш пострел везде успел". - Димарика, несмотря на все его чудаковатости в отряде любили, и старшина был только рад, что тот оказался теперь с новой кружкой, и совершенно никто не был виноват в том, что отказавшемуся от предложения Морину пришлось в этот раз довольствоваться обычной эмалированной.

Полынин постоял некоторое время, глядя на опускающееся к горизонту солнце и, поглаживая свой весьма солидно выпирающий живот, двинулся в направлении каптерки. Надо было ещё раз перебрать имеющиеся в наличии вещи, что-то сдать на склад, что-то выкинуть, что-то до поры до времени отложить. А ещё следовало просмотреть имущество уходящих на боевое задание: кому-то из бойцов заменить что - либо пришедшее в негодность, а кого-то заставить залатать, зашить, отремонтировать порванное или поломанное. А ещё следовало... да мало чего ещё следовало сделать старшине роты специального назначения! Главное, что все знали - он, старший прапорщик Владимир Тихонович Полынин ничего не забудет, ничего не упустит, да и разве он мог что-либо упустить, если в своё время будучи старшиной роты связи вдоволь намотался по горам, заменяя то одного, то другого вышедшего из строя радиста? Это сейчас, когда всё хоть немного устаканилось, он оброс солидностью, отрастил брюшко и уже даже в мыслях не помышлял надолго покидать территорию ПВД. Сейчас его обязанностью было обеспечить потребности личного состава, раз в неделю сходить в наряд дежурным по части и каждый третий день ездить за водой в соседний пехотный полк. "Боевые" ему закрывали регулярно и от души, так что причин рваться на боевые задания у него не было. Конечно, находились ретивые контрактники, пытавшиеся пенять его за получаемые "ни за хрен" деньги, но лучше всего им ответил как-то приехавший сюда и бывший немного в подпитии командир части полковник Шогинов:

-А что ты хочешь? - выпучился он в ответ на претензии по поводу несправедливого закрытия боевых, которые от имени всего коллектива разведчиков высказал кто-то из "старых", вдоволь повоевавших контрачей. - Ты сейчас отвоюешь и фьють из армии, за гроши служить не станешь! А они, - комбриг кивнул в сторону палатки прапорщиков и офицеров служб обеспечения, - так и будет лямку тащить. Мне на тебя всего такого фасонисто-ветеранисто-боевого тьфу и растереть. Считаешь несправедливым? Рапорт на стол. Уйдёшь ты, придут другие, а с ними мне служить и служить!

На этом обсуждение темы было закрыто. Обида у контрактников осталась, но вопрос о выплате боевых больше так остро не поднимался. "Каждый несёт свои яйца" - постулат был принят к действию и всё пошло своим чередом. ензии от имени колектива авшиеся пенять его за получаемые боевые, но лучше всего им ответил как-то приехавший , что-то сдать на склад, что-то выкинуть, что-то до поры до времени отложить.


Подготовка к боевому заданию продолжалась полным ходом. Оперативные данные, как и всегда, говорили об одном и том же: где-то как-то, кто-то что-то... видели, слышали... предположительно между "от сих до сих" находится база боевиков в количестве "от и до". Впрочем "От" в расчёт можно было не брать, на выходе, на базах всегда находилось боевиков больше, чем предполагалось изначально. Поэтому на совещании комбат в очередной раз заинструктировал идущих на выполнение боевой задачи по поводу "в первую очередь ведения разведывательно-поисковых действий и уже во вторую вступление в непосредственное соприкосновение с противником с целью уничтожения". Но, судя по постным лицам офицеров, если его кто и слушал, то не слишком брал во внимание - молодые, ещё ни разу не обстрелянные старлеи и лейтенанты все как один рвались в бой, а процесс добывания одних лишь разведывательных данных казался им скучным и утомительным. Каждый стремился познать себя в деле - в схватке с противником. В конце концов, для чего они учились, если не для войны? А момент понимания разведывательных действий как таковых придёт позже и возможно через череду неудач, через боль и горечь потерь.