# По курортным местам

Анатолий Гончар

От автора


Должен предупредить моих уважаемых читателей, что данная рукопись представляет собой художественное переложение "процесса производства". Здесь не стоит ожидать каких-либо неожиданных поворотов сюжета. Это всего-навсего один эпизод из жизни военнослужащих современной армии, обычная жизнь, для краткости содержания описанная в слегка утрамбованном виде. И ещё: данная повесть, по задумке, является ничем иным как преддверием или, точнее, первой частью более обширного произведения, состоящего из четырех частей и, предположительно, завершающего серию книг о старшем прапорщике Ефимове. Но писаться эти повести будут отдельно друг от друга. Возможно, вторая и третья части будут объединены, а четвёртую и вовсе можно будет отнести к разряду "фантазий на тему: что было бы, если бы случилось вот так..."

С уважением, Анатолий Гончар.


По курортным местам


Повесть


## Глава 1


Прости меня, читатель мой. В который раз прошу прощенья. Не вызывал я восхищенья, и всё ж не предан был тобой. Я сам себя водил по кругу солёным трактом бытия. Да, ошибался много я, но всё ж, скажу тебе как другу: круги сложились в путь прямой. Я б не желал судьбы иной.

Телефон внутренней связи разразился продолжительной трелью. Старший прапорщик Сергей Михайлович Ефимов, временно исполнявший обязанности помощника командира части по физической подготовке, оторвал взгляд от монитора, на котором белел листок с проектом очередного приказа, протянув руку, взял трубку и бодро представился:

-Старший прапорщик Ефимов слушает.

-Сергей Михайлович, здравствуйте, Вам телеграмма, - Сергей услышал, как работник штаба части прапорщик Юрасова шелестит бумагами. - Надо исполнить.

-Срочно? - уточнил Ефимов, досадуя, что приходится отрываться от начатой работы.

-Вчера, - ответила Юрасова и отключилась.

Ефимов хмыкнул. Телеграммы, на которые следовало ответить за день или два до их получения, в последние годы редкостью не являлись. Мысленно чертыхнувшись, он встал, не одевая бушлата, вышел из кабинета и, закрыв дверь на ключ, поспешил в штаб части.

Холодный ноябрьский ветер, ударив в грудь, заставил поёжиться.

"Вот блин, с утра было теплее! - возвращаться за бушлатом Ефимов не стал, а прибавил шагу. Так что cтометровку, разделяющую спортивный комплекс и штаб части, он преодолел в считанные секунды.

-Товарищ старший прапорщик, разрешите Ваш телефон, - поднялся ему навстречу помощник дежурного по штабу.

-Держи.

-А талон?

Ефимов махнул рукой:

-Я не долго, сейчас вернусь.

Нужный кабинет располагался в нескольких шагах от входа, так какой смысл брать талон? Размышляя таким образом, Сергей распахнул дверь и поздоровался:

-Здравствуйте, Алина Анатольевна, и что у нас там такое срочное?

-Вот, Сергей Михайлович, держите, - она взяла отложенные в сторону листы, на которых виднелся тускло отпечатанный текст. - Там что-то по горной.

Сергей взял телеграмму и тут же принялся её читать.

... с ... ноября... по ... ноября будут... ...по горнолыжной подготовке... ...в составе штатной роты... ...доложить о готовности... к ...ноября...- "Действительно вчера", - Ефимов вновь мысленно выругался. "Доложить вчера" - это ерунда, не в первый раз, а вот прибытие в пункт Н в обозначенные сроки никак не получалось.

"Придётся звонить в округ", - поставив мысленную галочку в памяти, Ефимов выписал себе в блокнот основное содержание телеграммы, вернул её Юрасовой и поинтересовался:

-Ещё для нас что-нибудь есть?

Алина Анатольевна отрицательно покачала головой и, в свою очередь, уточнила:

-На контроль ставить?

-Можете сразу отметить как исполненное.

-Хорошо. Только не забудьте, пожалуйста.

-Прямо сейчас ей и займусь, - пообещал Ефимов и направился к выходу. Забрал телефон. Заранее поёжившись, вышел на улицу.

-Гамлет! - едва войдя в помещение спорткомплекса, он окликнул младшего сержанта Оганесяна - инструктора по физической подготовке.

-Да, товарищ старший прапорщик! - Оганесян выглянул из-за двери, ведущей в зал рукопашного боя. Весь потный от только что проведённого спарринга, он, тяжело дыша, подошёл к Ефимову.

-Гамлет, давай ноги в руки и дуй на железнодорожный вокзал, надо заказать билеты до ...ка...

-На сколько человек? - младший сержант слегка поторопил "события", не дав Ефимову договорить.

-На штатную роту. Если на сегодня билетов нет, узнай, на какое число они будут и сразу же отзвонись. Давай, у тебя полчаса на принять душ и обсохнуть. И не тяни, мне ещё в округ докладывать.

-Понял, товарищ прапорщик! - не теряя времени, Оганесян направился в душевую комнату, а Ефимов открыл кабинет и сразу же взялся за телефон. Ему следовало решить какую именно роту отправить на горнолыжную подготовку, первую или вторую? Зябко передернув плечами, Сергей набрал номер казармы, где располагалась его родная вторая рота.

-Дневальный по второй роте ефрейтор Жбанов слушает.

-Прапорщик Ефимов, - по привычке представился Сергей.

-А эт Вы, товарищ старший прапорщик...

- Привет, Лёх, ротный на месте?

-Так точно.

-Позови.

-Сейчас, - Ефимов услышал, как загромыхала по столу телефонная трубка. Жбанов ушёл, а у Сергея перед глазами пронеслись картины, как ему сейчас думалось, крайнего в его жизни боя и страшное сообщение Боровикова: "Жбана убили!" Сообщение, на эмоциональное восприятие которого у Ефимова в тот момент не было времени. Он лишь машинально отметил: "на один ствол стало меньше" и вновь погрузился в круговерть действий. И вот теперь, услышав знакомый голос, Ефимов вспоминал ту бесконечную радость, которая наполнила его, когда оказалось, Фёдор ошибся и Алексей не умер, а всего-навсего потерял сознание. Выжил и тяжелораненый Горелов. Но не все вернулись из того боя, не все...

Из раздумий Сергея вывел голос командира роты.

-Михалыч, здорово, что случилось?

-Саш, короче тут такое дело: пришла телеграмма, одна рота должна поехать на горнолыжную подготовку. Я могу "забить" нашу, могу первую.

-Да конечно нашу! - в голосе ротного зазвучал не прикрытый энтузиазм. - "Забивай" без вопросов!

-Не всё так просто, - Ефимов попробовал несколько охладить пыл ротного. - Билеты придётся купать за свой счёт. Потом деньги, конечно, вернут, но это потом. - И после короткой паузы: - Надо бы с личным составом вопрос решить.

-Решим! - твёрдо заверил ротный.

-Точно?

-Без проблем!

-Тогда я иду к замкомбрига.

-Ты только перезвони мне, когда всё.

-Обязательно, - заверил Ефимов и тут же добавил: - Нам ещё снаряжение получать.

-Что именно?

-Я тебе список имущества с бойцом пришлю, а ты мне пока список личного состава подготовь.

-Ты сам-то поедешь?

-Ессественнна.

-Жду звонка.

-Как только - так сразу, - Ефимов улыбнулся каким-то своим мыслям и положил трубку на рычаг.


"Замкомбрига на месте или нет?" - Сергей неспешно поднялся по лестнице, ведущей на второй этаж здания. Дверь в кабинет подполковника Хладова Алексея Алексеевича оказалась не заперта.

-Разрешите?

-Михалыч, заходи, - замкомбрига оторвался от служебного ноутбука.

Ефимов вошёл, пройдя через весь кабинет, остановился напротив стола, за которым сидел Хладов.

-У тебя что? - спросил замкомбрига, и Ефимов понял, что тот, похоже, пребывает в служебном цейтноте, и следует всё излагать максимально кратко.

-Товарищ полковник, по телеграмме из округа...

-Той, что по горке? - уточнил Хладов. Сергей кивнул.

-Так точно.

-Есть проблемы?

-Не совсем проблемы. Я предлагаю отправить на подготовку роту капитана Кречетова.

-Так в чём вопрос? - Хладов взял ручку и черканул что-то в блокноте.

-Дело в том, что у нас за горную подготовку отвечает первая рота, - сообщил Ефимов. И тут же аргументировал высказанное предложение: - Вторая рота физически более подготовлена.

Замкомбрига на минуту задумался. И Ефимов поспешил напомнить:

-На подведении итогов "Спортивно-массовой работы" основной балловый результат принесла именно вторая рота.

-Вторая так вторая, - легко согласился Хладов. - Давай готовь приказ. Я сегодня за комбрига остаюсь. Как будет приказ готов - сразу мне на подпись.

-У нас с датой отправки ещё не определено.

-Подожди, там же в телеграмме чётко указано прибыть ... ноября.

-Билеты, товарищ полковник, - напомнил Ефимов про очевидное. - Если бы билеты заранее заказывать, тогда да, а так толи они будут, толи нет.

-Тогда давай узнавай про билеты.

-Я Гамлета на вокзал отправил.

-Добро, - подполковник Хладов переложил с места на место какой-то документ. - Насчёт билетов выяснится - сразу доклад мне. И в округ обязательно позвони.

-В округ мне так и так звонить. Странно, что они сами до сих пор не позвонили, обычно задолбают, а тут тишина, - посетовал Ефимов и, словно услышав его мысли, раздались гудки мобильного телефона. Доставая из кармана сотовый, Сергей выразительно хмыкнул.

-Слушаю, товарищ полковник!

-Что с отправкой личного состава на горную подготовку? - донёсся из трубки голос подполковника Петрова.

-Как раз этим и занимаемся. Товарищ полковник, мы никак не успеваем прибыть на место в установленные сроки, - старший прапорщик машинально взглянул на циферблат наручных часов, словно время шло на минуты.

-Почему? - тон голоса подполковника стал требовательнее.

-Билетов нет, - заявил Ефимов, не имея по этому поводу никакой информации, но будучи совершенно убежден, что это соответствует истине. Тем более, что убыть сегодня в командировку они не успевали по - любому, а аргументы типа: "Мы не успеваем оформить документы и дополучить имущество" в данном случае оказывались слабоватыми, если не сказать больше.

На другом "конце провода" повисло недолгое молчание - подполковник Петров переваривал услышанное. И наконец, видимо посчитав аргумент с билетами достаточно убедительным, "разродился" вопросом:

-Горное снаряжение, согласно списку, всё в наличии имеется?

"Ага, щас. Вы бы ещё попозже телеграмму отбили", - мелькнула мысль, и из всех вертевшихся на языке слов Ефимов выбрал самое нейтральное:

-Уточняем, - все остальные слова его лексикона находились на грани цензурности.

-Как только уточните, мне факсом, - пауза, - и список личного состава тоже.

-Есть, товарищ полковник! - ответил Ефимов, и чтобы не быть озадаченным чем-то ещё, отключил связь, спрятал телефон и обратился к заместителю командира бригады:

-Подполковник Петров звонил. Ему надо факсом список личного состава переслать.

-Да я всё слышал, - Хладов задумчиво потёр лоб и, пребывая в задумчивости, склонился к экрану ноутбука, намекая, что разговор окончен. Но оказалось, у Ефимова всё ещё оставались вопросы.

-Товарищ полковник, а кто поедет старшим команды?

-Как кто? - удивился Хладов. - Ротный.

-Нет, товарищ полковник, - возразил Ефимов. И пояснил: - Там кроме командира роты ещё и старший должен быть.

-Хм-м, - Алексей Алексеевич задумался едва ли на секунду, - да пусть замполит отряда и едет, ему всё равно сейчас делать нехрена.

-Понял, - Сергей принял указание к сведению и мысленно отметил: "В приказ старшим команды забить майора Конягина". И вновь раздалась телефонная трель. На этот раз звонил Гамлет.

-Товарищ старший прапорщик, на сегодня билетов осталось только десять штук.

-На когда есть?

-На завтра, на послезавтра...

-Хорошо, жди моего звонка. - Сергей отключил связь, но телефон оставил в руке.

-Товарищ полковник, я предлагаю брать билеты на послезавтра. У личного состава будет время спокойно собраться, дополучить снаряжение.

-На послезавтра, так на послезавтра, - не стал возражать замкомбрига. - Только смотри, чтобы нам из округа ничего не прилетело.

-Да это не угадаешь, если захотят, то так и так прилетит.

Хладов едва заметно поморщился.

-Ладно, работай.

-Есть! - Ефимов развернулся и неспешным шагом покинул кабинет начальства.


## Глава 2


Мы не ведаем, не знаем, почему, зачем живём,


Мы находим, мы теряет, или просто раздаём,


Мы мечтаем, грезим, ищем и про всё желаем знать,


Но по счастью всё на свете не дано предугадать.


Прежде чем заказать билеты, Ефимов решил заглянуть в подразделение.

Личный состав второй роты стоял в помещении, выстроившись в две шеренги, перед ней, вертя в руках велосипедную каску, расхаживал капитан Кречетов.

-Мужжчины, когда ещё вам представится возможность побывать на горнолыжной базе? - по шеренгам прокатился недовольный ропот. - Вы что, желаете остаться здесь и по полдня стоять на бесконечных строевых смотрах, посвященных предстоящему началу нового учебного года? - грозно насупив брови, капитан окинул взглядом выстроившиеся перед ним шеренги. - Мужжчины, я не собираюсь вас уговаривать, кто не желает ехать - рапорта на увольнение. Кто не со мной, мне такие не нужны!

-Ну, тарищ капитан, а если у кого проблемы? - ожидаемо занудил старший сержант Прошкин. Ефимов улыбнулся и стараясь не привлекать к себе внимания, неспешно сместился на фланг строя.

-Приедем - будете решать.

-А если у меня сейчас проблемы? - вытянув шею, Прошкин подался вперёд. - Мне вот именно всю следующую неделю надо быть дома, что делать?

-Рапорт на увольнение! - подсказал выход из ситуации Кречетов, вновь окинул взглядом линию строя. - Я не собираюсь с вами миндальничать!

-Тарищ капитан...

-Заткнись! - отрезал ротный. И тут же, сменив тон: - Поймите, парни, у нас имеется прекрасная возможность поднять свой профессиональный уровень!

-Разрешите? - вмешался Ефимов. Ротный кивнул. Старший прапорщик вышел и встал перед строем. - Я говорил с Гамлетом, он туда ездил в начале лета, говорит - там классно! Проживание в гостинице шестьсот рублей в сутки, туалет, душ, телевизор, шведский стол, кормят офигенно... Занятия до обеда, после обеда - самоподготовка.

-А за гостиницу тоже мы будем платить? - монолог Ефимова перебил голос из строя.

-Деньги перечислят на Ваши счета. Вы только не забудьте взять с собой карточки.

-А командировочные?

-Обычно, если без питания, то платят триста рублей в сутки, питанием мы будем обеспечиваться, значит, насколько я понимаю, нам заплатят по сто рублей в сутки.

-Сто рублей? - Прошкин скуксился. - Да нахрена это нужно...

-Вот блин... - в строю началось шевеление. - ... Да лучше тут...

-Прекратили базар! - рявкнул ротный. - Мы едем меньше чем на две недели, к концу месяца должны вернуться. Дискутировать я не собираюсь, кто не хочет ехать - рапорт и шаг вперёд! - строй дрогнул, личный состав заволновался и почти тут же угомонился. Довольный Кречетов вновь обратился к личному составу:

- Сегодня я постараюсь отпустить вас пораньше.

Бойцы одобрительно загудели. (Как выяснилось в последующем, пораньше отпустить никого не удалось. Пока получали и дополучали горное снаряжение, пока ждали окончания всевозможных совещаний, часики плавно дотикали до двадцати ноль-ноль. Так что домой личный состав роты отправился почти как обычно - в девятом часу вечера).

-Командиры групп, личный состав в вашем распоряжении! Михалыч, - ротный окликнул Ефимова. - Список необходимого имущества у тебя с собой?

-Да, - старший прапорщик протянул ротному файл с вложенным туда листом А4. - А мне нужен список убывающего личного состава.

-Сделали.

-Конягина старшим вбили?

-И Конягина, и радистов, - подтвердил Кречетов. - Сейчас распечатаем.

-Сделайте его за подписью командира части. Хорошо?!

-Дима! - вместо ответа капитан Кречетов окликнул ротного писаря, рядового Рыбкина. - Слышал? Распечатай!

-Само собой! - отозвался тот с обречённым видом, поглядывая на дверь выхода из казармы. Всю ночь он не спал, играя в "танчики", и теперь что-либо делать было ему в такой "лом", что не передать.

-За подписью Хладова, - уточнил Ефимов, - он сегодня ВрИО командира.

-Усейчас усё будет в лучшем виде, - Рыбкин хитро прищурился, - за отдельную плату конечно.

-Угу, - Ефимов покачал головой. - Поговори у меня, поговори, придёшь физо сдавать!

-Да я сдам! - самоуверенно и опрометчиво заявил Рыбкин.

-Ага, сдашь, счас, - старший прапорщик хитро прищурился. - Спорим - ни одного зачётного раза не подтянешься?

-Да я... - начал было Рыбкин, затем увидел хитрую улыбку Ефимова и пошёл на попятную: - Ну, понятно, тогда конечно...

-Не болтай, иди работай, - ротный подтолкнул писаря к канцелярии.

Через пять минут Ефимов, с распечатанным в трех экземплярах списком убывающих на горнолыжную подготовку, спешил к заместителю командира бригады.

На организационные вопросы ушёл весь остаток рабочего дня, а вечером, едва придя домой, он с порога огорошил своих сообщением:

-Мы едем на горнолыжную подготовку.

-Когда? - супруга даже не удивилась.

-Послезавтра, - и упреждая следующий вопрос, - на две недели. К концу месяца будем дома.

-Не надоело?

-Мы только на две недели!

-Да ну тебя! - супруга махнула рукой. - Сколько же можно?

-Да мы правда на горнолыжную подготовку едем!

-А прошлый раз на учения ехали!

-Прошлый раз - это прошлый раз! - Ефимов не стал спорить и доказывать. Они ведь тогда действительно ехали на учения, а всё случившееся в дальнейшем - непредсказуемое стечение обстоятельств.

-Пап, вы точно не на войнушку? - из дверей своей комнаты показалась дочка.

-Да точно, точно, на этот раз мы даже оружие с собой не берём, - сказал Ефимов и тут же подумал "если потребуется оружие - на месте выдадут", но вслух это высказывать поостерёгся. - Магнитики привезу.

-Сам лучше не задерживайся! - к общему разговору присоединился сын.

-Да я же говорю - на две недели.

Сын скептически хмыкнул: "Мол, когда это ваши планы сбывались"!

-Да я серьёзно говорю, в телеграмме чётко прописано с ... по... ноября.

-Ну - ну.

-Да ну вас... - притворно обиделся Ефимов.

-Я бы тоже на лыжах покатался! - вдруг заявил сын, и Ефимов с улыбкой подумал, что слова "покататься на лыжах" слабо сочетаются с армейской лыжной подготовкой, но разочаровывать парня не стал, а попросил:

-Напомните мне про фотоаппарат, - и после того, как ему дружно кивнули, отправился переодеваться.

Ночью Сергею не спалось, снились горы, давно, казалось, забытые горы Афганистана, душная дневная зелёнка и ночной пробирающий холодом воздух предгорного каньона. Быль и небыль смешались в этом сне, создавая невообразимую мешанину: путаницу образов и событий, действительных и мнимых: бегущая змейка колонны, ветер, бьющий в лицо и обжигающий то ли холодом, то ли жаром, запах дизельных выхлопов в утреннем воздухе, липкая красная влага, текущая из-под крепко сжатых пальцев. И тут же, словно перескочивший кадр - тесная комнатка, худощавый невысокий человек в х/б, склонившийся над картой. Знаков различия на погонах нет, но Сергей знает, что рядом с ним полковник "армейской" разведки, он поворачивается к Ефимову, движением руки предлагает подойти поближе и вновь склоняется над картой.

-Для чего я тебя позвал, - полковник выпрямился и медленно оглядел полупустое помещение, словно пытаясь увидеть в каком-нибудь углу затаившегося врага. - В деле я тебя видел, - для чего-то сообщил полковник, имея ввиду и недавнее взятие каравана, и уничтожение прятавшихся в развалинах кишлака трёх главарей незадолго до этого разгромленной банды. - Мне требуется помощь, - говоривший выжидательно посмотрел на стоявшего рядом прапорщика.

-Что надо делать?

-Так получилось, что все мои ребята сейчас в разъездах, - начав издалека, полковник сознательно не произнёс слова "агентурщики", но Сергей прекрасно его понял, - а мне позарез необходимо отправить кого-то на встречу с одним товарищем. Сразу должен предупредить, дело опасное и чревато серьёзными последствиями. Так ты согласен?!

-Да, - у Сергея, даже и в мыслях не мелькнуло отказаться.

-Тогда смотри сюда и запоминай карту. Впрочем, местность ты знаешь, - Ефимов кинул взгляд на расстеленную на столе "сотку" и утвердительно кивнул. - Сегодня вечером, как обычно, выйдешь на патрулирование. Броню оставишь где-нибудь здесь, - "волшебным" образом оказавшийся в руке полковника карандаш ткнулся остриём в точку на карте, - а сам вот по этому каньону доберёшься на окраину кишлака, - карандаш скользнул дальше, - кишлак духовский.

Сергей согласно кивнул, он и сам прекрасно это знал. Сколько бы попыток разгромить находившуюся в кишлаке банду не предпринимали, удобное местоположение позволяло ей каждый раз успешно делать ноги. А полковник продолжал вводить Ефимова в курс дела.

-Обогнёшь кишлак с западной стороны. По имеющейся информации численность духовского охранения там меньше и в случае опасности у тебя будет больше шансов на отход.

-Личный состав с собой брать?

-Личный состав вообще не должен знать о цели твоего ночного хождения. Скажешь, что отправляешься на рекогносцировку местности.

-Меньше народу - больше кислороду, - буркнул себе под нос нисколько не расстроившийся таким оборотом дел Ефимов. Один так один, не в первый раз, да и ответственности меньше. Случись, что, одному и уйти легче.

-У каменной гряды, - опять карандаш скользнул по карте, - тебя будут ждать.

-Как мы опознаем друг друга?

-Их будет несколько человек, а тебя им опознавать ни к чему. Что придёт русский - им известно. А в остальном, - пауза - предъявишь им это, - полковник показал рукой на стоявший в углу стул, и Ефимов увидел то, что должен был заметить сразу - лежавшие на сиденье толстые пачки красных "афошек", "украшенные" поверху несколькими пачками долларов.

-Неплохо, - не удержавшийся от высказывания Ефимов покачал головой и спросил: - Что они мне должны передать?

-Запечатанный пакет. Опечатан тремя сургучными печатями с изображением двуглавого орла внутри пятиконечной звезды. Сам пакет из вощёной бумаги.

-В нём?

-Несколько машинописных текстов, на русском и английском языках, они идентичны. И, пожалуй... - полковник замолчал, взвешивая, решая, как лучше поступить, и наконец решился: - Прежде чем отдавать деньги, вскрой пакет, прочитай текст и убедись, что тебе отдали именно то, что должны были отдать.

-О чем там должно быть написано?

-Не знаю, - полковник виновато улыбнулся, но тут же стал совершенно серьёзен, - если это то, что нужно, ты поймёшь. Прочитай и сразу забудь. Усвоил?

-Так точно.

-С собой обязательно возьми спички. Документы не должны попасть в чужие руки. В крайнем случае - в пакет пару гранат.

-Надеюсь, не потребуется.

-Я тоже надеюсь. И вот что ещё. При встрече на всякий случай держи палец на спусковом крючке, а гранаты поближе к левой руке, - сказал полковник и счёл за необходимость пояснить: - Те, кто принесут пакет - всего лишь посредники. Что у них на уме одному богу известно.

-Я Вас понял, товарищ полковник.

-Снарядись как следует, - посоветовал полковник. - Хотя, если чему случиться, дополнительная сотня патронов в этом случае - помощь сомнительная.

-Живы будем - не помрём, - излишне бодро отозвался Ефимов, загораясь азартом прикосновения к тайне.

Супруга повернулась во сне, и Сергей проснулся.

-Вот ведь! - вслух выдохнул он, вытирая выступивший на лбу пот. Больше Ефимов так и не уснул, полностью погрузившись в захлестнувшие его сознание, размытые временем воспоминания...


## Глава 3


Красив в строю, силён в бою!


Строевой смотр! Как же без него! Но на этот раз в тепличных условиях спортзала. Да и собственно этот смотр был всего лишь "смотр наличия имущества". Огромные баулы опустошены, разнообразные одежды разложены на расстеленных плащ-накидках. Отдельно в стороне от общего строя выложено горное снаряжение - верёвки, кошки, карабины и прочее, всё строго согласно начальственной телеграммы. День солнечный, яркие лучи, проникая через огромные окна игрового зала, падая на лица, заставляют людей щуриться.

-Командиры групп ко мне! - со стороны запасного входа появился командир роты. И когда вызываемые оказались рядом: - Готовы? Личный состав в наличии?

Старший лейтенант Трясогузкин бросил быстрый взгляд в сторону строя.

-У меня рядовой Уткин каску в расположении забыл. Вот, побежал.

-Вечно у тебя, Миша... - начало было ротный.

-Смирно! - прозвучала команда, и Кречетов, резко развернувшись, увидел вошедшего в зал Хладова.

-Вольно!

-Вольно, - продублировал команду ротный.

-У тебя всё готово? - поинтересовался подполковник, обводя взглядом выстроившуюся в несколько шеренг роту.

-Так точно, один боец, - гневный взгляд на обиженно засопевшего старлея, - за каской побежал.

-Тогда времени терять не будем, - Хладов подошёл к ближайшему разведчику, наклонился, взял лежавшие на СпНке очки. - На всех есть?

-Так точно, - ответил ротный, - имущество у всех одинаковое.

-У всех всё в наличии? Проверили?

-Так точно, - наполовину соврал Кречетов. То, что имущество в наличии, он не сомневался, а вот проверить этот факт доподлинно не успел.

-Хорошо. Пойдём, покажешь горное снаряжение, - и, повернувшись к вышедшему из-за спины Оганесяну: - Гамлет, список взял?

-Вот, - тот протянул заместителю командира бригады лист с распечатанным на нём списком горного снаряжения, составленный согласно вышестоящим указаниям.

-Хорошо. Сейчас проверим. - Взгляд соскользнул на пункт первый:

...Жумары... ...сят штук?

-В наличии.

-Карабины?

-Согласно списка.

...молотки?

-Вот.

Замкомбрига перечислял, а ротный тут же представлял требуемое. Наконец список подошёл к концу.

...кошки, - Хладов зачитал последнее наименование, - на каждого.

-Нет, - Кречетов развёл руками.

-А в наличии?

-В наличии сорок семь штук.

-А почему?

-На складе больше нет.

-Понятно, - Хладов сделал отметку в памяти "надо будет задать этот вопрос начвещу". - Во сколько поезд?

...надцать минут, - доложил ротный.

-Машины "заказать" не забыл?

-Никак нет.

-От какого подразделения старшие машин?

-От первой роты.

-Они в курсе?

-Да, я всех предупредил.

-Хорошо, на инструктаж пусть не забудут появиться.

-Ещё вчера.

-А где Конягин? - вдруг спохватился Хладов.

-Да у него какие-то свои дела по замполитовской линии.

-Вот выговор влеплю за отсутствие на смотре, и будут у него дела, вызови его ко мне на инструктаж. А тебе: смотри там, чтобы без ЧП!

-Само собой.

-Всё, смотр окончен. Имущество можете оставить здесь. Загрузка будет около автопарка. Давайте работайте, - после этих слов Хладов развернулся и вышел из игрового зала.

-Борисыч, - Ефимов обратился к ротному, - я на минуточку отойду?

-Куда?

-Да до Оганесяна дойду.

-Давай, только не долго.

-Да я на пару секунд, - заверил Ефимов и, выйдя в ту же дверь, что и замкомбрига, быстрым шагом прошёл через коридор и оказался в зале рукопашного боя.

-Гамлет! - окликнул он "избивающего" грушу инструктора.

-Я, товарищ прапорщик, - отозвался тот.

-Гамлет, по пятисотому приказу я всё сделал, он уже распечатан и согласован. Лежит в верхнем ящике стола. Отнеси в штаб и проконтролируй. Мало ли какая заморочка. Если что - подкорректируешь.

-Хорошо, хорошо, товарищ прапорщик, я всё сделаю! - пообещал Оганесян, и Ефимов со спокойной душой вернулся к своему личному составу.


Пассажирский поезд Москва - Н-ск прибывал точно по расписанию.

-Командиры групп, ко мне! - выглянув в проход вагона, громко скомандовал капитан Кречетов. В купе началось шевеление. Через минуту Кречетов отдавал указания собравшимся офицерам роты.

-Выходим организованно. Ничего не оставлять. Сами всё проверьте. Старшина, - ротный обратился к рассеянно взиравшему на окружающее пространство сержанту Казанову Максиму Александровичу, - назначь двоих, когда все выйдут, пусть пройдут по вагону, посмотрят всё взяли или нет. В купе оставить порядок. И не вести себя как обезьяны, не курить на перроне. Всех касается, и вас тоже! - ткнул он пальцем в сидящих группников и веско добавил: - По приезду на место назначения накуритесь.

-Я не курю, - вставил Трясогузкин, - и к тому же... - он начал развивать свою мысль, но его сразу же одёрнул старший лейтенант Иудин Денис Валерьевич.

-Мишаня, помолчи!

Михаил закрыл рот, и ротный раздражённо спросил:

-Все всё уяснили? Или повторить?

-Да всё понятно, всё будет окей, - заверил Иудин, остальные согласно промолчали.

-Надеюсь, - буркнул Кречетов, и группникам стало понятно, что словом "надеюсь" тот заменил вертевшееся на языке "сомневаюсь".

Совещание едва успело закончиться, как из своего купе выглянула проводница.

-Через десять минут прибываем, - объявила она, и по всему вагону сразу же началось активное движение. Кто-то надевал верхнюю одежду, кто-то уже закидывал за плечи объемистый рюкзак. Время шло и, наконец, поезд, пару раз плавно дёрнувшись, застыл на перроне.

-Выходим не задерживаясь, - скомандовал ротный, хотя к выходу из вагона и без его команды выстроилась целая очередь.


## Глава 4


Один маленький упавший камень может вызвать лавину, вылетевшая пуля - оборвать жизнь,


сказанное слово - изменить мир.


-Нифига себе! - выйдя на привокзальную площадь, восторженно завопил Прошкин. - Товарищ прапорщик, Вы видели? Видите? - Виктор ткнул пальцем в два роскошных гражданских автобуса, застывших в ожидании прибывших военнослужащих.

-Не хило! - согласился Ефимов. Для спецназовцев, привыкших к "удобствам" в виде отдельно взятого "Урала" или, в лучшем случае, "ментовского" (как пару раз в недалёком прошлом) КАМАЗа, "цивильные" автобусы, да ещё и с сидячими местами по числу прибывших, казались чем-то запредельно нереальным, само по себе вызывающим неизъяснимую радость.

-Абалдеть! - продолжал восторгаться Виктор, но стоило рядом появиться ротному, его восторги тут же сошли на нет. - Щас начнёт орать... - буркнул себе под нос Прошкин и не ошибся.

-Какого хрена ещё стоим? Чего ждём?

-Команды не было, - подал голос кто-то из бойцов.

-Какая вам к хренам команда? Вон автобусы стоят.

-Какие группы, в какой? - уточнил Ефимов, ротный раздражённо поморщился, но всё же сдержался и ответил почти спокойным тоном:

-Первая и вторая - в правый, третья и четвёртая - в левый, радисты со своими группами.

-Первая группа за мной! - скомандовал Ефимов, не дожидаясь команды от группника, и пошёл к указанному автобусу. Личный состав потянулся следом. Через десять минут погрузка закончилась, военнослужащие расселись в салоне и ротный получил от командиров групп доклады о наличии личного состава. Сразу после этого заурчали моторы, автобусы плавно тронулись с места и, так же плавно набирая скорость, покатили в сторону виднеющихся на горизонте гор.


Серпантин горной дороги тянулся вдаль. Кое-кто из бойцов, взявших с собой фотоаппараты, теперь щелкали ими направо и налево, кто-то делал тоже самое, но с помощью мобильных телефонов, часть спецназовцев просто взирала на раскинувшиеся перед ними пейзажи, а остальные, из тех, что не являлись поклонниками природных красот или попросту успевшие насмотреться гор досыта в предыдущих командировках, пользуясь случаем, погрузились в объятия Морфея. Старший прапорщик Ефимов, присоединившись к первым, сделал несколько снимков, но убедившись, что стекло делает снимки несколько расплывчатыми, бросил это занятие и, усевшись поудобнее, закрыл глаза. Плавное, убаюкивающее движение сделали своё дело. Сергей смежил веки и погрузился в дрёму. Под шелест шлёпающих по асфальту колёс в его сознание заползло продолжение недавнего сна:

...Бронегруппа в составе двух БТРов выехала с территории заставы в едва сгущающихся сумерках. Включив фары, бронетранспортёры выползли на трассу.

-К каньону!- приказал Ефимов водителю и, подтянувшись на руках, высунулся из открытого люка. Несмотря на холодный ветер, выбрался на броню, да так и остался сидеть наверху, свесив ноги вовнутрь и пристально поглядывая по сторонам. Через некоторое время он возвратился назад в командирское сиденье и, надев на голову шлемофон, нажал кнопку тангенты.

-"Стрела" - два "Стреле" - один, приём.

-На приёме, - отозвался командир экипажа второго БТРа сержант Юрасов.

-Через пару сотен метров тормознёмся, сразу давай ко мне, понял?

-Так точно! - отозвался сержант, а БТР Ефимова уже начал плавное торможение.

Бронетранспортёр, слегка качнувшись, остановился, привычно погасли фары. Сергей в одно движение выбрался наружу, поправив висевший на плече автомат, спрыгнул на землю. Под ногами зашуршали мелкие камни. Увидев приближающуюся тень, он безошибочно опознал в ней фигуру сержанта Юрасова. Тот, заметив Ефимова, остановился в одном шаге.

-Товарищ прапорщик.

-Саша, - начал Ефимов без предисловия, - я сейчас со своей бронёй проедусь немного вдоль каньона, метров триста - пятьсот, не больше. Броня останется на месте, а я немного прогуляюсь.

-Опять полковник что-то нарезал?

-Нет, - Сергей весьма убедительно рассмеялся, - замучается нарезать. Я хочу немного осмотреться на местности. Подходы к кишлаку посмотреть, так понаблюдать. Мало ли когда пригодится.

-Товарищ прапорщик, может мне с Вами?

-А смысл? - Ефимов пожал плечами. - Я же говорю - просто пройдусь, посижу, посмотрю. Тут, как говорится, и одному делать нечего.

-Это точно, - неодобрительно хмыкнул Юрасов, но спорить и продолжать навязываться в напарники не стал. Хочет один идти - пусть идёт. Доходится...

А прапорщик продолжал размусоливать диспозицию:

-Мы сейчас трогаемся, двигаемся, как я сказал, вдоль каньона, а ты сразу направо и на высотку. Остаёшься там до моего возвращения или до получения новой команды.

-Надолго? - спросил Юрасов, имея в виду, долго ли Ефимов собирается "гулять".

-К утру вернусь, - неопределённо пожал плечами прапорщик и, видимо посчитав такой ответ недостаточным, добавил: - Не знаю, Саш, как получится.

-А если что с Вами случится? - в голосе сержанта прозвучало искреннее беспокойство. Уловив его, Ефимов поспешил заверить:

-Всё будет хорошо! - Но тут же предостерёг: - В район кишлака не соваться ни под каким соусом! Если к рассвету не вернусь, доложишь в батальон. И вали всё на меня. Ты действовал согласно отданному мной приказу. Понял?

-Угу.

-Никаких угу! - Ефимову почувствовалось в этом "угу" не столько согласие, сколько закамуфлированное "Ага, щас, так я тебя и послушался", - сделаешь по-другому, получишь "сектым". - И мягко: - Саша, давай без самодеятельности, лады?

-Хорошо, - сдался Юрасов. Земля под ногами мягко всколыхнулась...

Автобус, преодолевая "лежачего полицейского", плавно качнулся и вновь стал набирать скорость. Сергей проснулся и открыл глаза. За окном по-прежнему виднелись горы, вдоль которых, извиваясь змеей, протекала небольшая река, а окружающий ландшафт носил следы деятельности людей - то справа, то слева виднелись жилые и хозяйственные постройки, прямо по курсу поднимались корпуса многоэтажек.

-Почти приехали, - сообщил всю дорогу молчавший водитель, и среди личного состава сразу началось шевеление. - Выходим через центральную дверь.

-Все слышали? - повернувшись лицом в глубину салона, поинтересовался и как бы одновременно предупредил ротный.

-Так точно, - хмуро отозвался один из бойцов, остальные подтвердили его ответ своим красноречивым молчанием.

Меж тем водитель включил левый поворотник, и автобус въехал в автоматические ворота, которые закрывали въезд во двор спортивно-гостиничного комплекса.

-Приехали, блин! - вздохнул Прошкин. И не понять, толи он радовался окончанию поездки, толи, наоборот, огорчался.

Разгрузка проходила быстро и без суеты. Но пока выгружали рюкзаки и баулы, появились встречающие: широкоплечий майор с десантными эмблемами и два гражданских - один высокий бородач лет тридцати пяти и второй седовласый, худой, сразу видно, жилистый, лет пятидесяти пяти. Капитан Кречетов и майор Конягин двинулись им навстречу. Сойдясь и поздоровавшись, они какое-то время тихо беседовали. О чём они говорили, Ефимов не слышал, но почти сразу же ротный приказал строиться. Конягин же отошёл в сторону и в действия Кречетова не вмешивался.

-По группно, - уточнил Кречетов свой приказ и занял место во главе строя. На его середину вышли встречающие. Говорили они не долго, кратко и по существу. Главное, что поняли из их слов приехавшие на горнолыжную подготовку спецназовцы, это то, что лафы, почти обещанной Гамлетом, не будет. Подъем в шесть тридцать, зарядка, в восемь начало занятий, два часа перерыв на обед и до девятнадцати ноль-ноль опять занятия, в двадцать один ноль-ноль вечерняя поверка. Курс подготовки рассчитан на две недели, и в связи с трехдневным опозданием занятия будут проходить в форсированном режиме. Весь личный состав роты будет поделён на десятки, у каждой десятки свой инструктор. Так же стало понятно, что в связи с отсутствием достаточного количества снега, взамен горнолыжной подготовки будет горная. Послезавтра состоится ознакомительное восхождение, а завтра занятия по вязанию узлов и преодолению горной реки. "Программа" остальных дней будет доведена позже.

Сообщив всё это, руководство спортивной базы и подхвативший свой рюкзак майор Конягин удалились. На середину строя вышел командир роты.

-Борисыч, - окликнул он своего заместителя капитана Сошникова, - я к администратору, а ты собери все военники и принеси мне. Старшина!

-Я, здесь, товарищ капитан, - отозвался тот.

-Начинайте заносить имущество в холл гостиницы. Вначале горное снаряжение, и только потом свои баулы. Всем понятно? - ротный повысил голос. - Или ещё раз повторить? После того как всё занесём, заходим в холл гостиницы, рассаживаемся. Никто нигде не бродит.

-Вот, блин, приехали, покатались... - раздался шепоток, и Ефимову не надо было поворачивать голову, чтобы понять, кто именно бурдит.

-Прошкин, зараза, кончай гундосить! - рявкнул капитан. - Задолбал уже!

-А чё, товарищ капитан, чё я, не прав? На хрена нам это горка сдалась? У меня дома проблем полно...

-Заткнись! - отрезал Кречетов, не собираясь устраивать диспуты, и убедившись в выполнении отданной "команды", неспешной походкой направился вслед за ушедшими руководителями базы.


Через полчаса, когда имущество (личное и ротное), было занесено в гостиничный холл, а курильщики успели накуриться в пригостиничной курилке, капитан Кречетов приказал строиться.

-Запоминайте, второй раз зачитывать не буду. Первый этаж. Комната номер двадцать пять - Горелов, Зудов, Уткин, Арсанов. Комната двадцать шесть - Агушев, Дударенков, Жбанов, Боровиков. Второй этаж. Комната тридцать шесть - Прошкин... - Кречетов продолжал перечислять фамилии, в середине списка он улыбнулся. - Товарищам Сармантову и Порфирину комната на двоих, - короткая театральная пауза, - номер для молодожёнов, большая кровать опять же на двоих... - Кто-то в строю прыснул, а ротный, словно бы и не заметив этого, продолжил распределение "жилплощади". - Комната номер ...

-Я есть, я есть...

-...комната номер... Иванов, Онищенко, Иванчук... - всё перечислял и перечислял ротный. Наконец список кончился. - Мужжчины, предупреждаю, чтобы везде был порядок. Макс, - обратился он к старшине роты, - горное снаряжение заносите в комнаты на первом этаже.

-А чё опять мы? - буркнул себе под нос Прошкин, подразумевая под этим то, что забота о ротном имуществе вновь повисла на первой группе, но его никто не услышал. А если бы и услышали, чтобы это изменило?

-Всё? - уточнил старшина.

-Всё. Имущество заносим без суеты. Лифтом не пользоваться.

-Мы что, всё это на горбушке должны таскать? - тоскливый взгляд Прошкина пополз по горкам сложенных в кучу рюкзаков и баулов. А ротный продолжал "инструктаж".

-Парни, матом не ругаться. Об этом особо просили ...ля. Кругом женский персонал ...ля.

Ефимов мысленно хмыкнул: "Да, тяжеловато некоторым придётся. Ничего, может хоть немного нормальный русский язык выучат?"

-И никаких спиртных напитков! - со стороны лифтов появился майор Конягин. - Если кто будет уличён, сразу отправлю в бригаду. И на увольнение. Из тех, кто до нас приехали двоих вытурили. Здесь не церемонятся, сразу телеграмма в министерство и округ. Так что попрошу... Требую. Я предупредил. И ещё, все прошедшие курс обучения получат значки альпинист России, а возможно удастся получить и третий разряд. Но начальник курсов довёл: пропустившие занятия до зачётных восхождений не допускаются, - высказавшись, майор направился к входной двери.

-Так, обмороки, - ротный направил взгляд в глубину строя, - смотрите у меня, пусть только попробует какое дерьмо собачье заболеть! И не опозорьтесь, когда начнутся восхождения. Не дай Бог кто-то сдохнет и не дойдёт! Я этому гандокряку такое устрою! Такое устрою мля... - пауза. - Глядите, спецы херовы, чтоб мне за вас стыдно не было! Все запомнили? Повторяю, не дай бог кто завтра сдохнет!

-Если надо, товарищ капитан, харкнем кровью, но дойдём! - заверил его замкомгруппы четвёртой группы.

-Смотрите у меня! И с обустройством не затягиваем. - Кречетов взглянул на часы. - Через полчаса построение здесь же. На обед.

-Как срочники... - недовольно зашептались в задних рядах.

-Товарищ капитан, - обратился к Кречетову сержант Корытин, совсем недавно переведенный в роту из соседнего подразделения, - мы на приём пищи постоянно строиться будем?

-Сегодня да. Потом посмотрим, - это "посмотрим" прозвучало не слишком обнадёживающе.

-Точно сроканы...

-Разойдись! Командиры групп ко мне...


Построение на обед и последовавшая за этим длиннющая очередь показали: хаотичное движение на приём пищи всё же будет предпочтительнее.


## Глава 5


Если друг оказался вдруг...


(В. Высоцкий)


Суета, суета, вечная суета. В современной жизни нет времени остановиться, посмотреть назад, оглядеться по сторонам, взор устремлён в будущее, а оно, набегая, мелькает с такой скоростью, что не рассчитать, не предугадать. Тикают и тикают часики, с каждым звуком отмеряя не секунды, не минуты, а часы, дни, месяцы. И вот уже годы, казалось бы должные стать такими длинными, почти бесконечными, сливаются в пеструю ленту размытых событий и образов. Жизнь - ступени вверх-вниз. И хорошо, если удастся сойти, а не полететь кубарем, сбивая с ног и опережая впереди идущих. И лишь немногим удаётся хоть ненамного задержаться на вершине, созерцая, вбирая в себя окружающие красоты, полной грудью вдыхая пьянящий аромат кипящего бытия, а затем оставить свиток с записями своих воспоминаний и знаний как малую помощь идущим следом.


Время неслось вскачь - обеденный перерыв прошёл незамеченным, и по его окончании руководители курсов провели вступительное лекционное занятие. Спецназовцы сидели в просторном зале и конспектировали - в который раз записывая названия используемого в горах снаряжения - карабины, жумары, кошки, блоки, скальные и ледовые крючья, альпийские молотки, различные типы применяющихся верёвок, из которых можно вязать многочисленные узлы. Рассказали им и о горных ландшафтах, и о способах избежать попадания под лавины, и о методах поиска под эти самые лавины попавших. Впрочем, обо всём сообщали кратко. Лекция являлась вводной, подробнее об этом планировалось рассказать на последующих, в основном практических, занятиях. Затем обучаемым показали иностранный фильм про альпинистов, после просмотра которого имя одного из главных героев "Саймона", бросившего в горах своего товарища, стало почти нарицательным. И в последующие дни оно частенько звучало, как позывной, добавляя окружающим малую толику настроения:

-Саай-мон, Саай-мон...

По окончании фильма спецназовцы собрались в спортивном зале комплекса и занялись подготовкой материальной базы к завтрашним занятиям. В основном резали верёвки и обжигали их кончики на принесённых с собой газовых горелках. Все откровенно "грустили" - ближайшие дни ожидались весьма насыщенными.


-Ужин с девятнадцати тридцати до двадцати тридцати, - объявил ротный вызванным на совещание группникам, - в столовую выдвигаться самостоятельно.

-По группно? - уточнил Трясогузкин, на что ротный зло рявкнул.

-Что непонятного? Я сказал са-мо-стоятельно! Значит, каждый идет, когда хочет. Ещё подробнее расшифровать?

Молчание.

- Вечерняя поверка двадцать один ноль-ноль. Я выхожу - все стоят. Никто не опаздывает. Можете собираться хоть за полчаса. Кто опоздает, начнём строиться раньше, стоять дольше. Завтра всё по плану, - и тут же, - все на хрен свободны.

Задвигались стулья, и командиры групп, окончательно понявшие, что Кречетов пребывает не в лучшем настроении, поспешно покинули помещение.

-Что-то сегодня ротный не в духе, - констатировал неспешно двигавшийся по коридору Иудин.

-Это точно, - поддакнул Васякин.

-Да он всегда не в духе, - мрачно проворчал Михаил.

-Да и пошёл он, - Иудин зашарил по карманам в поисках сигаретной пачки. - Антон, - обратился он к Васякину, - у тебя зажигалка есть?

-Откуда? - тот удивлённо вытаращился на Дениса. - Я не курю.

-Миш, а у тебя? - спросил Иудин и тотчас в досаде махнул рукой. - А-а-а, ты же тоже не куришь.

-На, - к удивлению спросившего Михаил полез в карман и извлёк на свет божий новенькую зажигалку.

-Ну, ты, Мишаня, и даёшь! - Денис покачал головой. - Можно я её пока у себя оставлю? - и, не дожидаясь согласия, сунул зажигалку в нагрудный карман куртки.

-Э-э-эй, ты куда? - Михаил потянулся за своей собственностью.

-Ну, Мишаня, - сделав просительное лицо, Иудин скользнул в сторону. Трясогузкин одарил "экспроприатора" грозным взглядом, в молчаливом неодобрении тяжело вздохнул, но отбирать зажигалку не стал.

-Миша, может у тебя и для меня что-нибудь есть? - смеясь, поинтересовался Васякин.

-Да достали вы уже оба! - отмахнулся Михаил и, свернув на лестничную площадку, зашагал на свой этаж...


-А кормят здесь неплохо! - лежавший на широкой кровати сержант Корытин блаженно потянулся.

-Охрененно кормят! - прикорнувший по соседству Прошкин погладил приятно округлившийся живот. - Здесь бы просто так приехать поотдыхать, - он мечтательно вздохнул и тут же нахмурился, - вот блин, завтра ещё и на зарядку вставать...

-Да и хрен с ней... У меня вот голова болит.

-Это от пониженного давления. - С видом знатока уверил Прошкин. - Я у местных спрашивал, пояснил он природу своих знаний. Акклиматизация требуется. До двух недель.

-Не успеем, - Корытин зевнул, а Прошкин, вглядываясь в потолок, изрёк:

-И хорошо. Мне домой надо.

-Всем надо, - философски заметил Корытин и закрыл глаза...


## Глава 6


Повторенье - мать ученья.


Утро началось с зарядки. Ротный вышел к построившемуся личному составу, держа в руках небольшую папку для бумаг.

-Все? - спросил он у шагнувшего навстречу капитана Сошникова.

-Двое опаздывают, - доложил тот, но Кречетов не успел спросить кто именно, как дверь за его спиной скрипнула, открылась и один за другим из неё выскочили двое опоздавших.

-Разрешите встать в строй? - Сармантов и следовавший за ним Порфирин попытались прошмыгнуть мимо.

-Стоять! - рявкнул ротный. - Какого хрена?

-Будильник не зазвонил, - Сармантов сделал попытку "отмазаться".

-Два ставьте, три ставьте. Дежурьте по очереди, но чтобы опозданий не было! Ещё раз попробуйте... Становись в строй! - Ротный обвёл суровым взглядом притихших бойцов. - Парни, я предупреждал... Ещё кто-нибудь хоть раз опоздает - будете строиться в шесть часов.

-Товарищ капитан, - подал голос из строя замкомгруппы четвёртой группы, - и из-за каких-то опоздунов должны страдать все?

-Мы в армии. Коллективную ответственность никто не отменял. Не хотите вставать раньше, сделайте так, чтоб никто не опаздывал, - ротный потянулся к зажатой под мышкой папке, достал из неё лист бумаги. - Зачитываю состав учебных групп. Первая группа: старший учебной группы - майор Конягин, младший сержант Коротько, старший сержант Прошкин, - пауза, - кого называю, сразу перестраиваемся на правый фланг, - рядовой Иванов, ефрейтор Потапов... - Кречетов постепенно перечислил всех. Старший прапорщик Ефимов оказался во второй учебной группе, старшим которой был назначен старший лейтенант Трясогузкин. Кроме них в состав группы вошли: старший сержант Боровиков Фёдор, младший сержант Горелов Сергей, сержант Арсанов Николай, ефрейтор Зудов Александр, рядовой Уткин Вячеслав, рядовой Дударенков Павел, рядовой Агушев Руслан, ефрейтор Жбанов Алексей.

Но на первом занятии в связи с отсутствием нужного количества инструкторов первая и вторая учебные группы объединили в одну под руководством дедка, встречавшего спецназовцев в день приезда. Как выяснилось позже, дедок оказался шустрым.

-Меня зовут Игорь Николаевич, - представился он личному составу. - Я являюсь руководителем курсов и преподавать вам буду лишь временно. На днях подъедут новые инструктора, и тогда у каждой группы будет свой персональный руководитель. Теперь о том, как будут проходить занятия. Методика моего преподавания довольно проста. Вначале я рассказываю и показываю, следом даю время немного потренироваться, затем провожу зачёт на быстроту и точность выполнения. Сразу предупреждаю, у меня на занятиях категорически запрещаю ругаться матом. Курить только с разрешения. Любая моя команда должна выполняться быстро и без споров, - он нагнулся, поднял с земли одну из нескольких заранее приготовленных верёвок, связал и развязал первый узел.

С лёгкостью скручивая концы находившейся в его руках верёвки, Игорь Николаевич продемонстрировал простые и прямые узлы, булинь с возможностью его завязывания одной рукой, встречную восьмёрку, австрийский проводник, грейпвайн, саморазвязывающийся узел, схватывающий узел или прусик, шкотовый и брамшкотовый, двойной проводник и он же заячьи уши, узел Хантера и прочее, прочее, прочее. За короткое время перед глазами обучаемых промелькнуло множество узлов, одни, дополняемые для надёжности контрольными узлами, другие без оных.

- Вам не обязательно знать все узлы. Я, например, использую всего несколько, самых простых и надёжных. Вот на них мы и остановимся, - Игорь Николаевич вновь принялся вязать узлы, но на этот раз делал это медленно, комментируя каждое своё действие. - Теперь пусть каждый возьмёт в руки верёвку. Взяли? Что ж, с какого узла начнём? Вот, например, грейпвайн, берём оба конца веревки...

Ефимов, глядя на столь увлечённо повествующего об узлах инструктора, невольно подумал, что ему-то уж точно никогда не стать любителем горных восхождений. Много бывая в горах, он, тем не менее, всегда не понимал тех, кто лез на вершины, рискуя жизнью, ради самой вершины. Как ему казалось, этот риск был бесполезный, никчемный, а, по его мнению, любой риск должен быть чем-то оправдан. Может именно из-за такого его восприятия стоило ему, после очередного, чуть ли не сотого изучения узлов, месяц - другой не заниматься их вязкой, и он начисто забывал, как это делается. Вот и сейчас Ефимов смог бы связать что-то путное разве что на полном "автомате".

"Каждый раз как первый раз", - съехидничал Сергей над самим собой, внимательно повторяя действия инструктора. Показ-тренировка, показ - тренировка, и так с каждым узлом.

-А теперь тридцать минут самостоятельно, - скомандовал Игорь Николаевич и, оставив первую и вторую группы наедине с узлами, отправился проверить, как идут дела в остальных учебных группах.


Ровно через полчаса он вернулся и, достав секундомер, приступил к проведению зачёта. Как и следовало ожидать, этот не хитрый тест сдали все. Но если Игорь Николаевич и остался доволен результатами, то виду не подал. Тщательно выписал в своей тетради напротив фамилии каждого оценку и приступил к занятию по организации переправы через горный ручей. Начали с навесной. Тренировались в прилегающем к реке сосновом лесу. С крайнего раза, когда спецназовцам приходилось делать нечто подобное, прошёл почти год, и многое пришлось вспоминать, но коллективный разум возобладал - вспомнили. Верёвки натягивали, используя систему полиспаст. При этом Игорю Николаевичу почти ничего не пришлось подсказывать. Затем начали, применяя верёвочные обвязки, тренироваться - перебираясь через условное препятствие. При этом заодно отработали два способа продергивания верёвки: с помощью саморазвязывающегося узла и с применением карабина. Использовать карабин понравилось больше. Когда же Игорь Николаевич решил, что обучаемые приобрели вполне достаточные навыки, он отдал команду навести переправу через ручей. Прошли считанные минуты, и первый из спецназовцев, быстро перебирая руками, устремился к противоположному берегу, за ним второй, третий, и вот уже четвёртый, не столько подтягивается на руках, сколько скользит на карабинах, увлекаемый вперёд страховочной верёвкой.


Закрывая эту часть учебного вопроса, Игорь Николаевич устроил соревнования по преодолению русла ручья на скорость. Победила учебная группа старшего лейтенанта Васякина. Группа, в состав которой входил Ефимов, оказалась где-то посередине. Но на этом занятия по организации переправы не закончились. Инструктор повел личный состав на другой участок речушки, чтобы научить его переправляться через реку с помощью подручных средств, а точнее с использованием ствола упавшего или спиленного дерева.

-Находим подходящее бревно, - Игорь Николаевич повёл рукой вдоль русла речушки, по берегам которой лежали многочисленные стволы принесённых паводковой водой деревьев. - Не забывая соблюдать требования безопасности, дружно берём его и комлем вперёд подносим к урезу воды. Опускаем. Теперь достаём пятидесятиметровую основную верёвку, складываем её пополам. В месте сложения делаем петлю и зацепляем этой петлёй за вершину дерева. Для быстроты действий всё это можно делать одновременно. Кто-то подносит к берегу дерево, кто-то распутывает и готовит верёвку. Теперь, зацепив вершину, разводим концы верёвок в разные стороны. Двое или больше, в зависимости от количества переправляющихся, держат эти верёвки, остальные, взявшись за вершину и уперши комлем в землю, поднимают ствол до вертикального состояния. Те, кто держат верёвку, натягивают её как можно равномернее в обе стороны. Когда ствол будет находиться в вертикальном состоянии, то держать его становится довольно легко и поэтому некоторое количество людей могут присоединиться к держащим верёвку. Теперь оставшиеся давят на ствол так, чтобы он начал наклоняться в сторону противоположного берега и тут же отбегают назад. Самое главное в этот момент, чтобы держащие верёвку опускали бревно равномерно, не перетягивая его в одну или другу сторону. - Игорь Николаевич на секунду прервал свой монолог, оглядел присутствующих и выдал заключение: - Надеюсь, всем всё понятно, а значит можно приступить к практическому занятию. Каждая учебная группа находит подходящее бревно и тренируется самостоятельно. А потом мы проведём соревнования на скорость переправы. Да, вот ещё: верёвку, что привязана к вершине ствола, целесообразно использовать в качестве перил. Понятно? - И тут же: - У меня всё. Приступайте, - скомандовал, а сам сделал несколько шагов от русла, как бы говоря: "Считайте, что меня здесь нет".

-Пошли на тот берег, - предложил группнику Ефимов, увидев там завал из нескольких подходящих для переправы стволов.

-Пошли, - согласился Трясогузкин, и первым направился к находившемуся в метрах пятидесяти металлическому мосту.

-Идем, - обернувшись к личному составу, скомандовал Ефимов, и убедившись, что его все услышали, начал догонять группника.

Переправу удалось наладить в считанные минуты. Затем инструктор дал отмашку началу соревнований. Состязания прошли весело - не обошлось без казусов - Сошников и один из бойцов четвёртой группы свалились в реку. Но не без этого. День провели с пользой, и вечер наступил незаметно.


## Глава 7


Незадолго до начала ужина ротный построил личный состав.

-Завтра подъем в шесть, - сообщил он новость, о которой большинство знали от Игоря Николаевича. - В шесть тридцать все стоят в строю. У каждого рюкзак. В рюкзаке обвязка, пять карабинов, жумар, альпийский молоток, ледоруб, кошки. Продукты питания на день получить у старшины и раздать с вечера. Так же иметь с собой по две бутылки воды. Проверю. Бухта верёвки на тройку, очки обязательно. Излишне тепло не одевайтесь, но зимняя одежда в рюкзаке должна быть. Вечерухи не будет. В десять все должны спать. Будет кто-то бродить по коридорам - устрою тревогу. - Пауза. - Командиры групп, личный состав в вашем распоряжении.

-На пра-во, - скомандовал Трясогузкин, выходя из строя. - Все слышали, что сказал ротный?

-Товарищ старший лейтенант, что стоять? Пошли в гостиницу, - вылез со своим мнением ефрейтор Зудов. Но вместо ответа бойцу Трясогузкин обратился к своему заместителю:

-Сергей Михайлович, есть что сказать? - спросил он.

-То, что рюкзаки должны быть хорошо загружены, думаю, поняли все, разжёвывать не надо. Меня интересует вопрос: кто понесёт верёвочные бухты. Первая тройка?

-Я понесу, - отозвался Дударенков.

-У нас, - Боровиков покосился на бойцов своей тройки, - Агушев понесёт. Руслан скорчил недовольную гримасу, но протестовать не стал. Внезапно налетевший, словно скатившийся с крыш ветерок принёс собой пушинки снега, белыми мотыльками начавшие оседать на ветви деревьев, на землю, на одежду и лица бойцов.

-А у нас Уткин потащит, - переминаясь с ноги на ногу, заявил Зудов.

-А он потянет? - засомневался Ефимов. - Все-таки в горах первый раз.

-А куда он денется? - вопросом на вопрос ответил Зудов.

-Ну - ну, - Ефимов не стал спорить со старшим тройки, но пообещал: - но если он "сдохнет", ты лично потащишь и бухту, и самого Уткина, понял?

-Так точно, товарищ прапорщик, - бодро согласился никогда не унывающий Зудов.

"Балбес" - мысленно покачал головой Ефимов, но озвучивать мысль не стал.

-Так что, личный состав отпускаем? - крупная снежинка залетела Михаилу за пазуху, и он зябко поёжился.

-У меня, собственно, всё.

-Разойдись, - скомандовал Трясогузкин.- Вы идёте?

-Ты ступай, я сейчас...

-Сергей Михайлович, давайте сразу на ужин пойдём? Если что, можно и в холле подождать, - подниматься на пятый этаж, куда их переселили уже на второй день пребывания, Михаилу видимо не хотелось.

Ефимов взглянул на часы. До начала ужина оставалось десять минут.

-Можно и посидеть.

-Тогда я Вас жду, - Михаил направился к входной двери, на ходу стряхивая с воротника нападавшие на него снежинки. А Сергей поглядел ему вслед и в который раз подивился, до чего же его нынешний командир напоминает погибшего год назад Ивана Кострыкина. Такого же, чуть выше среднего, роста, ширококостный, на вид даже излишне грузный, с ладонями - лапищами, на щеках широкоскулого лица такие же ямочки, нос слегка курносый, такой же увалень и спокойный как танк, голос тихий бас, да и во всём остальном... Если бы была возможность поставить их рядом, то люди сторонние обязательно сказали, что они доводятся друг другу братьями. Вспомнив Ивана, Ефимов почувствовал, как к горлу подступил комок. Накатило чувство вины - не сумел предотвратить, не защитил, не спас... Старший прапорщик вздохнул, стряхнул со щеки растаявшую снежинку. Разумом он понимал - нелепо обвинять себя в их гибели, а чувствами...

"Пора на ужин" - Сергей попытался отвлечься от воспоминаний и, забыв о том, что собирался сфотографировать выползающую из-за хребта туманную луну, вернулся в гостиницу к ожидающему в холе старшему лейтенанту.

-Михал Константинович, - Ефимов расплылся улыбкой, - ты никак в столовую в таком виде идти собрался? Потопали наверх, бушлаты хоть скинем.

-Ой, точно, - воскликнул Михаил, с обречённым видом поднимаясь с насиженного места. Попытка полениться не удалась, - сколько можно вверх-вниз лазить? - задал он никому не адресованный вопрос.

У первых ступенек лестницы старший лейтенант замедлил шаг.

-Может, лифтом?

-Пошли, пошли, - Ефимов потянул группника за плечо, - мы его ждать больше будем.

-Пошли так пошли, - в глазах Михаила на мгновение мелькнула тоска обречённого на плаху. Но на лестницу он шагнул первым.

-Уф, - тяжело отдуваясь, старший лейтенант поднялся на пятый этаж, вышел с лестничной площадки в коридор и, подойдя к своему номеру, вытащил из кармана ключ, - нет, следующий раз точно на лифте поеду. Чёртов пансионат, только для того, чтобы пожрать, три раза в гору залезать надо.

-Это ты с нами в ...ле не был. Там, куда бы ты ни пошёл: в туалет, в столовую, умываться, всё вверх-вниз и само собой не по лестницам, а по природному рельефу. Многих доставало конкретно.

-Я безумно рад факту своего отсутствия в той вашей командировке, - ключ повернулся в замке, Михаил опустил ручку вниз и лёгким толчком распахнул слегка скрипнувшую петлями, входную дверь, настежь.


Номер, который занимали Ефимов и Трясогузкин, начинался коридором, с одной стороны которого располагалась душевая комната и туалет, с другой здоровенный, вдоль всей стены, бельевой шкаф. Дверь из коридора вела в жилую комнату, справа у стены находился узкий, высокий шкаф и небольшой комод, слева стол, на котором стояли графин, чайник, поднос с двумя чайными приборами и самое главное "украшение" стола - небольшой цветной телевизор, правда, показывавший всего четыре программы, но зато с исправным пультом. Вдоль стен стояли широкие полуторные кровати, за ними прикроватные тумбочки. За полупрозрачными шторами виднелось стеклопакетное окно во всю стену и ведущая на балкон дверь. По сравнению с привычной солдатской палаткой - царские хоромы.

Быстро сняв бушлаты и повесив их в ближайший к выходу шкаф, Трясогузкин и Ефимов отправились ужинать.

Как выяснилось, ужин оказался неплох, весьма неплох. Практически "шведский стол": несколько блюд второго - мясо курицы и говядины. В качестве гарнира на выбор: картофельное пюре, гречка, манная каша, рис, а вернее плов, пять или шесть сортов салата. На десерт яблоки.

-Михалыч, давай сюда! - услышал Ефимов и, обведя взглядом зал, увидел призывно машущего рукой заместителя командира второй группы старшего сержанта Вадима Петровича Банникова.

-Миша, давай вон туда, к Петровичу! - Сергей кивком головы указал направление движения. - Там столик свободный.

-Сейчас, подливки подолью, - отозвался группник и, зачерпнув добрую порцию мясного соуса, равномерно полил им дымящееся картофельное пюре. - Добре, хлопче, добре! - похвалил он сам себя и, разворачиваясь, едва не столкнулся с сержантом Лактионовым - контрактником из третьей группы.

-Осторожнее ..мля, - выругался Лактионов, но оставшийся абсолютно невозмутимым Трясогузкин уже двигался в направлении свободного столика.

-Михалыч, присаживайся, - Банников указал место напротив и, зацепив вилкой мелко нарезанный салат из капусты, отправил его в рот.

-Как плов? - спросил Ефимов, увидев на подносе у Петровича тарелку с янтарной горкой рассыпчатого риса.

-Зам-мечаттельно, - похвалил Петрович, и как бы подтверждая свои слова, направил вилку в середину рисовой горки.

-Да я тоже думал: взять - не взять, - Сергей уселся поудобнее, ухватил кончиками пальцев кусочек тонко нарезанного хлеба, - потом Миша взял картошку, и я следом, - вилка ткнулась в гарнир. - Ладно, в следующий раз возьму плов. Попробую.

-Не пожалеешь. Вестчь! - Петрович полузакрыл глаза, показывая испытываемое вкусовое великолепие.

-Тоже мне гурман, блин! - Михаил придвинул тарелку с картофелем к краю подноса и принялся кушать.

-Нормальные сегодня занятия были, - констатировал Петрович и подцепил вилкой очередную порцию плова.

-Наши бойцы тоже довольны остались, - согласился Ефимов и принялся за кусок говядины. Хорошо прожаренный, он оказался слегка жестковат, но в целом на вкус жаловаться было бы грех. Разве что Сергей немного пожалел, что не захватил с раздаточного стола столовый нож.

-Ты завтра с собой коврик берёшь? - Петрович на секунду перестал жевать.

-Смысл? - Ефимов попытался вилкой "отпилить" кусочек бифштекса. - Думаешь, нам кто даст возможность полежать? Пятиточечник возьму, думаю за глаза.

-А я и коврик возьму, не тяжёлый, - на тарелке старшего сержанта риса почти не осталось, и он усиленно взялся за салатную горку.

-Я тоже возьму, - Михаил обглодал куриную ножку и теперь нацелился на оставшееся на тарелке куриное крылышко.- В нём веса фигня, а если задержимся?

-Как хотите, - Сергей наколол на вилку приличный ломоть мяса и капнул на него горчички, - вряд ли мы наверху долго будем сидеть. Разве кого ждать придется.

-Да уж может и придется, - Петрович отхлебнул небольшой глоток чая. - Некоторые, кто слишком много кушает, могут и сдохнуть, - съехидничал он и бросил красноречивый взгляд на покончившего с куриным крылом старшего лейтенанта. Но тот если и понял намёк, то совершенно не подал виду. Меж тем Банников покончил с чаем и начал вставать из-за стола.

-Приятного аппетита, - пожелал он, намереваясь сделать ноги.

-Петрович, да посиди ты, куда торопишься? - остановил его Ефимов. - Вместе пойдём.

-Вместе, так вместе, - не стал протестовать Банников. - Миш, - начал он вкрадчиво, - у тебя ноутбук работает?

-Да что с ним станется?! - старший лейтенант добрался до чая, и теперь запивал им ароматную булочку.

-Поиграть дашь? - теперь уже напрямую спросил Петрович, имея ввиду освоенную им ещё в поезде игру "Сталкер".

-Нууу, - замялся Трясогузкин и, воспользовавшись его заминкой, Петрович выпалил:

-Отлично. Миша, я с тобой дружу.

-Гммм, - Михаил понял, что влип. - Да я, собственно, сам хотел немного развеяться.

-Миш, сам ты всегда успеешь, - не собирался сдавать завоёванные позиции Петрович. - Я на полчасика.

-Ну-ну, прошлый раз ты тоже на полчасика сел, - не преминул напомнить Михаил историю, когда Петрович, играя, просидел за ноутбуком целую ночь - до самого прибытия поезда.

-Да я тогда одного урюка пройти не мог, - более оригинального объяснения Петрович не придумал.

-А сейчас другой урюк попадётся, - попробовал вернуть статус-кво Михаил, но Петрович не позволил ему этого сделать, заявив совершенно безапелляционно:

-Всё, я иду сразу к вам.

-Эх, - Михаил в своей душевной доброте понял, что ему осталось только вздыхать.


## Глава 8


Петрович, не давая всем спать своей "стрелялкой", ушёл полночь за полночь. Может из-за этого, а может из-за каких-то погодных изменений вставалось Ефимову тяжело. Когда зазвенел будильник, он, заглушив его, с трудом оторвал голову от подушки, сел на кровати, да так и сидел некоторое время, не открывая глаз.

-Миша, подъём, - позвал он своего группника, которому спалось ещё крепче, - через полчаса построение.

-Да, да, встаю уже, - сонно пробормотал Михаил, но остался лежать в неподвижности.

-Давай поднимайся, - Ефимов наконец разлепил глаза. Сделав глубокий вздох - выдох, встал, вытащил из тумбочки несессер, нащупал ступнями тапочки и поплёлся в ванную комнату.

Водно-умывательная процедура быстро привела Сергея в чувство. Он неожиданно почувствовал себя бодрым и хорошо отдохнувшим. Да и мысли о предстоящем восхождении бодрили не хуже холодного душа. Ефимов вернулся в комнату уже вполне проснувшимся, бросил несессер на тумбочку, включил свет, присел на единственный, стоявший у стола стул.

-Миш, вставай, время, - напомнил он и, налив в кружку холодной кипячённой воды, навёл кофе. Есть не хотелось. Взял из стоявшего на столе пакета пару печенюшек, сжевал, запивая холодным напитком. Михаил к этому времени наконец-то поднялся и, сонно покачиваясь, продефилировал в направлении санузла...


На построение они поспели вовремя. Даже, к моменту появления ротного, успели проверить наличие личного состава и имущества.

-Все на месте? - спросил Кречетов и, увидев вышедшего из-за угла Игоря Николаевича, шагнул ему навстречу.

-Все собрались, больных нет? - спросил тот, пожимая протянутую Кречетовым руку.

-Все? - ротный повернулся к строю.

-Все, - отозвался Порфирин.

-Заткнись! Ну? - капитан требовательно уставился на Трясогузкина.

-У меня все.

-Во второй группе все.

-В наличии.

-Все.

-Люди все, больных нет, - сообщил Кречетов, и Игорь Николаевич одобрительно кивнул.

Из дверей гостиницы показался майор Конягин.

-Все люди в наличии?

Ротный зыркнул в его сторону, но отвечать не стал. Конягин, видимо удовлетворившись этим взглядом, больше вопросов не задавал, а молча поздоровавшись с инструктором, начал подгонять лямки рюкзака.

Сообразуясь с какими-то собственными мыслями, Кречетов решил не делить личный состав по учебным группам, и в направлении гор подразделение выдвинулось в соответствии со штатным расписанием.


Игорь Николаевич, задавая темп, шёл первым, за ним Ефимов, а дальше согласно боевому порядку - Виктор Прошкин и его тройка, следом Фёдор со своей тройкой, Трясогузкин с радистом в центре, затем тройка ефрейтора Зудова и следом - тыл во главе с младшим сержантом Гореловым. Перейдя мост и выйдя к подножию горы, Игорь Николаевич остановился.

-Кому надо - переоденьтесь. У вас десять минут, - скомандовал он, с хитрой улыбкой оглядывая заполняющих поляну спецназовцев. - Курить надо бросать, - наставительно заметил он, увидев, как Зудов, вместо того, чтобы скинуть с себя верхнюю одежду, первым делом потянулся за сигаретами. - Ещё одно правило, - инструктор повысил голос: - Курить только с моего разрешения.

Неожиданно получив союзника в деле борьбы с курением, Ефимов одобрительно кивнул, а Зудов, убирая сигаретную пачку в карман бушлата, чертыхнулся.

-Прям как на задаче.

После этих слов Игорь Николаевич вопросительно посмотрел на Ефимова.

-На занятиях курение только в перерывах или с разрешения старшего, - пояснил тот.

-Курить надо бросать совсем. Водку пить, курить, матом ругаться нельзя... - заявил Игорь Николаевич, и пока личный состав, в том числе и Ефимов снимали теплую одежду, "прочитал" на эту тему целую философскую концепцию. Сергей мог с чем-то в ней соглашаться, с чем-то нет, но в главном инструктор был прав: у поражённой различными пороками, не уважающей самоё себя и свой язык нации нет будущего.

-Все готовы? - словно сработавший хронометр Игорь Николаевич внезапно прервал собственный монолог. - Поднялись, - подогнал он тех, кто успел вольготно разместиться на брошенных на землю рюкзаках. - Пошли, - и уже не глядя, выполнили его команду или нет, он быстрым шагом направился по убегающей вверх тропе. Слишком быстрым шагом. Привычный к более неспешному движению, Ефимов успел запыхаться, прежде чем приноровился к темпу инструктора. А когда окончательно разогрелся, идти стало если и не легко, то и не слишком тяжело, даже появилось желание поозираться на окружающий ландшафт, выискивая местные красоты. Периодически Сергей доставал фотоаппарат и делал фотоснимки. Иногда он нарочно приотставал, поджидая и торопя бойцов свой группы. Движение продолжалось. Восхождение шло своим чередом. Метр за метром "нарастала" высота подъёма.

-А дедок шустрый, - догнав Ефимова, прошипел Прошкин и, оглянувшись назад: - Товарищ прапорщик, скажите ему... уф... отстают.

Ефимов согласно кивнул и, увеличив скорость, легко оказался подле взбирающегося по камням инструктора:

-Игорь Николаевич, темп слишком высокий, люди не поспевают.

-Пусть догоняют, - равнодушно бросил тот и добавил,- ничего подтянутся.

-У нас так не принято, - возразил, или даже скорее не возразил, а проинформировал инструктора Ефимов, но тот не обратил на его слова никакого внимания.

Некоторое время после этого разговора Сергей ещё пытался сохранить хоть какое-то напоминание о боевом порядке, но, в конце концов, бросил это безнадёжное занятие и пристроился в "кильватере" инструктора. Лишь изредка Ефимов, обеспокоенно оборачивался назад, в попытке углядеть, среди цепочки идущих, бойцов своей группы. Больше всего его волновали четверо: рекордист-алкоголик рядовой Уткин, пришедший в группу пару месяцев назад и уже несколько раз появлявшийся на службе в подпитии; за последние месяцы изрядно набравший вес Фёдор; командир группы с комплекцией которого легче было бы таскать мешки в порту, а не лезть в горы; и совсем недавно окончательно оправившийся от последствий ранения Горелов. К удивлению и радости Ефимова худощавый Горелов двигался уверенно, словно это и не его год назад с таким неимоверным трудом врачи вырвали из лап "костлявой". Уткин тяжело сопел, но шел, почти не отставая, а вот заливаемый потом Михаил уползал всё дальше и дальше вдоль вереницы идущих, вниз. Впрочем, похоже не успевал не он один - в цепи военнослужащих началось броуновское движение, одни отступали назад, другие постепенно выдвигались на передовые позиции.

"Чёрт те что!" - констатировал Ефимов, но помня, что в "чужой монастырь со своим уставом не ходят", больше попыток переубедить инструктора не делал.

-Привал десять минут, - объявил Игорь Николаевич, выбравшись на вытянутую в длину, относительно ровную площадку, а точнее оказавшуюся на их пути некогда проложенную бульдозерами, а теперь давно заброшенную дорогу, левая обочина которой переходила в почти отвесный скат, а правая так же резко уходила на подъём.


Ефимов остановился, оглянулся назад, выискивая, среди идущих, бойцов своей группы. Убедившись, что все "живы", стянул с плеч рюкзак и тут же почувствовал на спине холод налетающего ветра. После нескольких часов беспрерывного подъема "рыжуха" - демисезонная одежда, камуфлированная под цвет осенней листвы, насквозь промокла от напитавшего ткань пота. Сергей передёрнул плечами и в который раз мысленно посетовал:

"Когда же у нас начнут делать нормальные вещи? Неужели нельзя совместить малозаметность "рыжухи" с плотностью всё того же горного ветрозащитного костюма - "горки"?"

-Нифига себе дорога! - выдохнул догнавший Ефимова Прошкин. - Товарищ старший прапорщик, как это её тут замастрячили?

- Элементарно, Ватсон! - Ефимов поглядел вдоль уходящей за склон грунтовки. - Судя по всему, строители с помощью тяжёлой техники просто срезали часть земного пласта.

-А каким образом они убирали с пути скальник? - швырнув на землю тяжело плюхнувшийся рюкзак, Виктор опустился на пятиточечник.

-Не знаю, - сознался Ефимов, - вариантов несколько, а какой именно ими был использован, остаётся только догадываться.

-Па-нятно, - протянул Прошкин и, блажено вытянув ноги, закрыл глаза.

Тем временем инструктор тоже стянул с плеч свой рюкзачок, опустил его на землю и полез в один из его кармашков. Как и ожидал Ефимов, рюкзак Игоря Николаевича оказался совершенно пустым, если не считать находившегося в нём небольшого термоса. Значит, долгих остановок не предвиделось. Воистину, кто сведущ - тот и в шоколаде. Ведь Игорь Николаевич в отличие от остальных знал, куда, как и насколько они идут. Но Богу - богово, а кесарю - кесарево.

Достав термосишко, инструктор присел на небольшой валун, открутил крышку и плесканул в неё содержимое термоса. Запах хорошего кофе приятно защекотал ноздри. Вспомнив о захваченных с собой припасах, Сергей подумал:

"Не плохо было бы перекусить", - но тут же отмёл эти мысли, аргументируя следующими соображениями: во-первых, не успеть; во-вторых - с полным желудком идти будет тяжелее.

Сделав несколько глотков, Игорь Николаевич протянул импровизированный бокал Ефимову.

-Хлебани.

-Нет, не хочу, - Сергей отрицательно качнул головой. - Как-нибудь до вершины потерплю, а то, боюсь, пить ещё сильнее захочется. А Вы шоколадку будете?

-Потом, - в свою очередь отказался инструктор.

-Слишком высокий темп, - Ефимов показал на всё ещё подтягивавшихся к "бивуаку" людей.

-Нормально. Зато сразу всех видно.

-Да какой нормально! - встрял в разговор вездесущий Прошкин. - Половина сдохнет. Вы - то вон налегке идёте, а у нас вот, - он пнул ногой свой даже и не "подумавший" сдвинуться с места рюкзак, - на кой хрен нам так лететь? И за каким я сюда поехал? - Виктор подхватил свой рюкзак и отошёл в сторону, показывая тем самым, что он обо всём происходящем думает.

-Шустёр орёл! - Игорь Николаевич осуждающе покачал головой, а Ефимов нахмурился, попробовал довести до инструктора свою точку зрения.

-Мы действительно так не ходим. Во-первых, у нас за плечами вес - по-плохому за тридцать кг, во-вторых, для нас вершина не самоцель. У нас несколько другие цели и задачи. Куда бы и как я не спешил, как бы не торопился, мне необходимо сохранить группу в боеготовом состоянии. К тому же по возможности следует соблюдать скрытность, нам надо увидеть противника прежде, чем он нас. И потому темп движения, при выполнении боевой задачи, совершенно другой, гораздо медленнее.

- А если потребуется прийти куда-то очень быстро?

-Быстро? - переспросил Ефимов и на секунду задумался. - Всё зависит от ситуации. Если обстановка будет позволять, то, конечно, двинем самым скорым маршем. Хотя, откровенного говоря, с нашими рюкзаками, каким бы ты Рембо не был, много не набегаешь. А когда налегке, тогда другое дело. Но если бежать, то нужна уверенность в отсутствии на пути противника. Что толку, сломя голову спешить кому бы то ни было на помощь и в результате самим угодить в засаду?

-Воевали? - поинтересовался инструктор.

-Всё в мире относительно, - уклончиво ответил Ефимов.

Видимо вполне удовлетворившись ответом, или наоборот, не подав вида в своём неудовольствии, Игорь Николаевич кивнул и предался воспоминаниям.

-Я местный, родился в ста километрах отсюда. С детства по горам бегаю. - Начал он своё повествование. - В советское время туристов водил. А последние двадцать лет больше с вояками занимаюсь. Кого только не тренировал. И ...ов, и ...ев, и ...ев, и ..., - бахвалясь, инструктор одно за другим перечислял обучаемые им в прошлом подразделения.

А Сергей слушал и только качал головой. Получалось, если действительно верить всему сказанному, за последние пятнадцать лет Игорь Николаевич успел обучить умению выживать в горах - военному альпинизму, чуть ли не большую половину личного состава самых-самых "крутых" силовых структур.

Врал инструктор или говорил правду, кто знает, собственно Ефимову это было по барабану, вот всерьез интересовавший вопрос он задал:

-У Вас колени не болят?

А вроде бы даже удивленный подобным вопросом Игорь Николавевич несколько замешкался, прежде чем ответил:

-Нет.

-Везёт, - так и не присевший Ефимов, (ему не хотелось, чтобы разогревшиеся мышцы ног остыли и пришлось втягиваться в нагрузку по новой), пнул подвернувшийся под ботинок камешек. Заявление Игоря Николаевича подтверждало придуманную Сергеем теорию, согласно которой рельеф местности накладывал свой отпечаток на строение хрящей в коленном суставе. У людей, росших в горах, они укреплялись соответственно в тех местах, куда приходилась наибольшая нагрузка при движении вверх-вниз. И если общую физическую выносливость для действий в горах равнинным жителям удавалось нарастить довольно легко, (нормально подготовленные спецы в скачке по горам обычно выносливостью превосходили своих оппонентов), то сколько-нибудь существенно усилить хрящи оказывалось делом практически невозможным, и потому после второй, третьей, а то и после первой спецкомандировки в горные районы колени у многих ребят начинали проявлять себя болевыми ощущениями. Ефимов исключением не являлся. Периодически прихрамывать он начал много лет назад, в последние годы боль в коленях стала постоянной, но он свыкся и почти не обращал на неё внимания. Разве что результаты в беге оказывались несколько ниже, чем могли быть.

Время привала заканчивалось.

-Орлы, пора в путь! - Игорь Николаевич сунул термос обратно в рюкзак и легко поднялся на ноги. - Идём, - последнее слово он буркнул под нос, скорее самому себе, чем кому бы то ни было и, закинув рюкзак за плечи, полез вверх по откосу.

Двигался Игорь Николаевич по-прежнему быстро, нисколько не озабочиваясь проблемой отстающих. А вереница идущих, по мере дальнейшего подъёма, растягивалась всё сильнее и сильнее. Вначале и бойцы, и сам Ефимов пытались соблюсти хоть какую-то видимость боевого порядка, но бесполезно. Вскоре всё перемешалось, а Трясогузкин и вовсе потерялся в конце растянувшейся цепочки.


## Глава 9


Вначале Сергей считал, что окончанием их пути служит некая конечная точка, но потом понял - он сильно ошибался. На самом деле Игорь Николаевич не стремился подняться куда-либо конкретно. Он просто шёл и, похоже, самым важным для него было непрерывное движение как таковое. Из возможных маршрутов подъёма инструктор всегда выбирал самый трудный. Иногда обойдя какую-либо торчащую над поверхностью горы скалу, он возвращался назад и на этот раз поднимался по её поверхности.

-За мной, за мной, все идём за мной! Не сворачиваем! В точности повторяем мои движения! - покрикивал он, одновременно выглядывая, по какой бы ещё неудобице протащить обучаемых. Идущий следом за ним Ефимов, время от времени оборачиваясь, удивлялся самому себе, а точнее той лёгкости, с которой ему удавалось подниматься вверх. Особенно разительно это выглядело на фоне отстающих. Впрочем, если вдуматься, ничего особенного в этом не было, прошлые командировки не пропали даром - давала себя знать мышечная память.

Взбираясь всё выше и выше, спецназовцы приблизились к канатной дороге, по которой поднимались в гору гражданские лица, прибывшие сюда на отдых. При виде вереницы военнослужащих многие достали фотоаппараты. Старший прапорщик приглушённо выругался и, обернувшись назад, окликнул Прошкина.

-Витя, предупреди по цепочке: пусть или маски оденут или вверх не смотрят.

-А очки подойдут?

-Хотя бы очки. - Ефимов сплюнул и продолжил уже мысленно: - "Нашли место, где занятия проводить. Как нарочно придумали. Ладно мы, но ведь сюда наверняка и более "крутые" ребята приезжают. Им - то вообще ни под каким соусом нельзя светиться. А как это сделать? Не орать же на каждого едущего по канатной дороге, чтобы не фотографировал?!" - Сергей, в конец разозлившись на "организаторов", плюнул во второй раз и прежде чем начать догонять инструктора, ещё раз посмотрел на растянувшуюся цепь военнослужащих. Посмотрел и невольно заулыбался - никто из отставших даже и не подумал повторять все петли и зигзаги, нарисованные Игорем Николаевичем, из всех возможных маршрутов выбрав самый оптимально-удобный.

- И молодцы, - в полголоса произнёс он и вновь поспешил вверх.


-Пришли. Полчаса на отдых, - Игорь Николаевич решил прекратить подъём, видимо сообразуясь исключительно тем обстоятельством, что спуститься к подножию горы следовало до наступления темноты.

-Привал, - повторил за инструктором Ефимов, и поднявшийся следом за ним Прошкин немедленно уточнил:

-Выше подниматься будем?

-Всё, конечная остановка. Тридцать минут на отдых и - в обратный путь.

-Отлично! - Виктор, скидывая с себя рюкзак, прошёл дальше, выискивая местечко поудобнее, а Ефимов остался стоять в ожидании остальных.

Как ни странно, но здесь, наверху, частично из-за отсутствия ветра, а возможно пригрело выглянувшее из-за облаков солнце, было ощутимо теплее. Сергей скинул рюкзак, но переодеваться или надевать поверх влажной одежды зимнюю куртку не стал. Расправив плечи, поглядев вниз на растянувшуюся цепочку идущих, начал проверять наличие личного состава: "Так, Прошкин расселся на камнях, Арсанов, Агушин, Дударенков, Боровиков, Жбанов, Горелов... ... Все на месте, за исключением... Чёрт! Так и знал! - Сергей выругался, поняв, что "потерялись" Уткин и Трясогузкин. - Группник понятно, - продолжал рассуждать Ефимов. - С его массой неудивительно. А Уткин? Алкоголик конечно, но физически вроде бы развит нормально... Блин... Нет, Зудов в лоб точно получит. Вот попадёт под горячую руку и получит..."

Продолжая глядеть вниз, Сергей вынул из кармана фотоаппарат, после чего некоторое время стоял, разглядывая пейзажи, затем пару раз "щёлкнул" окружающие горы. К этому моменту большая часть бойцов группы выбралась на площадку, предназначенную для отдыха.

-Фёдор, - Ефимов подозвал к себе оказавшегося и без того рядом, тяжело дышащего Боровикова, - доведи до всех, до ...надцати тридцати перерыв. Если кому надо перекусить - вполне успеете.

-Хорошо, - Федор смахнул с лица набежавшую каплю солёного пота, а Ефимов обернулся к подошедшему младшему сержанту Горелову.

-Серёжка, сфоткай меня вон на том фоне, - чувствуя себя нисколько не уставшим, старший прапорщик показал рукой на покрытую снегом виднеющуюся на горизонте гору и, отдав Горелову фотоаппарат, с легкостью взбежал на лежавший за спиной огромный камень - валун.

-Щёлкай, - попросил он.

Младший сержант послушно сделал снимок и замер в ожидании указаний.

-Давай ещё пару раз, - Ефимов встал, как ему казалось, более эффектно, затем, видимо посчитав этого недостаточным, сел, - ещё вот так и довольно.

Фотоаппарат щёлкнул и зажужжал, убирая выдвинутый вперёд объектив.

-Всё, хандец, батарейка села, - пояснил добровольный фотограф.

-Да и бог с ней! - легко смирился с сим фактом начавший спускаться с валуна Ефимов и, забирая фотоаппарат обратно, поблагодарил фотографировавшего: - Спасибо!

-Не за что, - вежливо ответил тот и, не снимая со спины рюкзака, опустился на землю. Раскинув в сторону руки, закрыл глаза, при этом его лицо осветила блаженная улыбка.

А словно и не чувствующий усталости Ефимов, вместо того, чтобы передохнуть, обошёл всех бойцов группы - поболтал с Фёдором, выслушал очередную жалобу Прошкина, пообещал настучать по лбу Зудову, если только Уткин окончательно сдохнет и не сможет подняться на гору, предложил горелку пьющему холодную воду Арсанову. К этому моменту на площадку выбрался едва плетущийся Уткин.

-Живой? - Ефимов шагнул ему навстречу.

-Нормально, - недовольно буркнул Вячеслав и качнулся из стороны в сторону. После чего скинул рюкзак и грузно плюхнулся на задницу.

-Давай сюда бухту, - потребовал Ефимов, на что Уткин опять-таки недовольно буркнул:

-Я сам.

-Сам он, блин, давай её сюда нахрен, - Сергей сделал вид, что начинает злиться, - ещё не хватало и тебя самого вниз тащить!

Уткин шмыгнул носом, повинуясь требованию старшего прапорщика запустил руки в рюкзак и вытащил многокилограммовую верёвочную бухту. Сергей взял её, сразу хотел запустить в сладко посапывающего Зудова, потом почему-то передумал, и вместо того, чтобы заставить, как и обещал, Сашку её тащить, сунул в свой собственный рюкзак, излишне самоуверенно решив:

"Подумаешь, несколькими килограммами меньше или больше, ерунда какая. Крутизна склона небольшая, даже не запыхаюсь". К этому моменту поднялись ещё не все, а меж тем время отдыха начало подходить к концу. Крайними на площадку выбрались Трясогузкин и назначенный "подбирать" отстающих заместитель командира роты старший лейтенант Сошников. Михаил раскраснелся, по лицу обильно тёк пот, из груди вырывалось шумное дыхание.

"Для гор он всё-таки слишком тяжёл, нужно сбрасывать лишний вес, иначе нам удачи не видать", - констатировал очевидное Ефимов, и в этот момент от Игоря Николаевича поступила очередная команда.

-Спускаемся! За мной! Никто не отстаёт! - после чего он, не слишком интересуясь готовностью людей к движению, посеменил по ведущей вниз тропинке. Сергей хмыкнул, накинув на плечи потяжелевший рюкзак, скомандовал:

-Начинаем движение!- и поспешил следом за удаляющимся инструктором.


То, что Игорь Николаевич набрал неприлично высокую для спуска скорость, стало ясно уже через несколько минут. И дело было даже не в том, что в разреженном воздухе не адоптированным спецназовцам стало не хватать кислорода, а в том, что с излишней регулярностью начались падения.

"Чёрт бы его побрал!" - чертыхнулся Ефимов и резко ускорился.

-Надо бы темп сбавить, - попросил он, догнав инструктора. - Люди поскальзываются и падают. Того и гляди кто-нибудь ногу или руку сломает. А нам такое начало командировки и даром не надо.

-Нормально, нормально, никто ничего не сломает, - отмахнулся Игорь Николаевич, словно наперёд мог предсказать будущее, - ребята молодые, здоровые, кости крепкие. Я вот когда в их возрасте был... - инструктор завёл свою любимую шарманку воспоминаний.

Ефимов понял, убедить того не получится, и мысленно выругался, в который раз придя к заключению: "Всё-таки у военных должны быть военные инструктора, понимающие специфику действий вооружённых подразделений. Ведь даже в вопросе травматизма у гражданских это самое понимание отсутствует полностью. Что ему гражданскому, если в группе кто-то сломает ногу на рядовом маршруте? Ну, поболит у человека, поорёт он малость, возможно, придётся тащить пострадавшего товарища на себе и всё. А у военных? В мирное время - выговор командирам, бесконечные расследования и отчёты. В боевой обстановке в лучшем случае группа становиться небоеспособной, в худшем гибнет".

Ефимов продолжал рассуждать на эту тему, а инструктор, видимо подгоняемый спускающимися сумерками, всё увеличивал и увеличивал скорость движения вниз.

До подножия горы оставалась самая малость. Сергей, если не считать усилившуюся боль в коленях, двигался почти, как ему казалось, не напрягаясь, с лёгкостью поспевая за инструктором и едва ли не наступая ему на пятки. И чувствовал себя и выглядел Ефимов свежее большинства участников восхождения, тем неожиданнее для него, на очередном особо крутом спуске, присогнутые в коленях ноги вдруг ощутили внезапную слабость. Мышцы, удерживающие тело в этом положении, отказались повиноваться. Ещё не осознавая насколько происходящее серьёзно, Сергей выпрямился и, постояв пару секунд, вновь пошел вперёд. Сделав десяток шагов, он почувствовал, как ноги его подломились и, не удержав равновесия, повалился на спину. Опираясь на ледоруб, Сергей с трудом встал. Ноги дрожали.

-Что за ерунда? - не понимая причин происходящего, спросил он самого себя. В целом его организм по-прежнему не чувствовал себя уставшим, но отдельные группы мышц, казалось бы, ни с того, ни с сего, отказали напрочь.

Старший прапорщик всё еще продолжал стоять в раздумьях, когда из-за спины показался отдувающийся Прошкин.

-Проходи, - махнул рукой Ефимов и, пропустив старшего сержанта, шагнул следом.


Пока ноги оставались относительно прямыми, Ефимов двигался почти нормально, но стоило ему только чуть сильнее согнуть их в коленях, и тело тут же начинало опускаться, вернее, падать к земле.

"Вот гадство-то", - тяжело поднявшись после очередного "приземления", старший прапорщик выпрямился и застыл в полной неподвижности. Мимо прошлёпали ещё несколько бойцов. - Может, отдать верёвку им?" - мелькнула мысль. - "Нет, донесу, донесу, - заспорил Сергей сам с собой, прогоняя минутную слабость, и уже сам себя подбадривая. - Тут и идти нет ничего, минут двадцать максимум".

Постояв ещё несколько длинных секунд, Сергей продолжил спускаться. Увы, колени по-прежнему подгибались. Его ходьба под гору теперь представляла из себя "гусиный шаг", при котором он почти беспрерывно опирался на ледоруб. Но много так пройти Ефимов бы не смог, и он прекрасно понимал это. Ещё несколько человек прошлёпали мимо, на немой вопрос одного из бойцов: "Что случилось? Помощь нужна?" Сергей только махнул рукой: "Мол, ступай, всё в норме".

"Мать твоя женщина"! - мысленно ругался он, не зная как выйти из патовой ситуации. Если бы требовалось некое преодоление, когда следовало идти через боль, через усталость, тогда бы он впрягся, нашёл в себе силы, приложил усилие, а так... Не было никакого излишнего дискомфорта, просто когда ноги сгибались в коленях под определённым углом, мышцы отказывались держать тело - как бы пропадали совсем. Они едва чувствовались, да и то разве что ощущаемые некой ревматической усталостью. Эти мышцы было невозможно напрячь. Не хватало рычагов, которыми удалось бы заставить их удерживать тяжесть тела. - "Ещё не хватало, чтобы меня тащили на руках".

Пытаясь найти выход, Сергей крутанулся на месте и попробовал идти спиной вниз. Ничего путного из этого не вышло. Оказалось, что так спускаться хоть и получалось, но слишком неуклюже и медленно. Его обгоняло всё больше и больше народу. Поняв, что так двигаться не серьёзно, Ефимов повернулся на девяносто градусов и пошёл боком. Идти стало легче. Теперь ему почти удавалось держаться в общей веренице спускающихся, и всё же когда он встал на ровную поверхность, находившуюся у подножия горы, оказалось, что более половины совершавших восхождение пребывали уже там. Выпрямившись и стараясь сохранять как можно более невозмутимый вид и ровную походку, Ефимов присоединился к успевшей расположиться на земле основной части своей группы. После чего, оставаясь стоять, он стянул со спины рюкзак, залез во внутрь, вытащил оттуда верёвочную бухту и бросил её на колени разомлевшему Зудову.

-Держи. В следующий раз попрёшь сам.

-Да я...

-Помолчи... - желания выслушивать разглагольствования ефрейтора у Сергея не было. Сашка шмыгнул носом и не выдержал:

-Товарищ прапорщик, почему вы так предвзято ко мне относитесь? - скорее в шутку, чем всерьез спросил он.

-Балбес! - Сергей позволил себе улыбку. - В следующий раз сразу ледорубом по лбу получишь.

Зудов обиженно насупился.

-Присаживайтесь, товарищ прапорщик!- предложил расположившийся рядом с Сашкой Агушев.

-Да я лучше постою, - ответил Ефимов и тут же пояснил причину своего отказа: - Сейчас всё равно идти. - Хотя, на самом деле, скорое начало движения было совсем ни при чём, просто он опасался, что, сев, не сумеет больше подняться - в тыльной нижней части бедра и тыльной верхней части икры ощущалась невероятная, непостижимая слабость, как будто мышцы в этих местах начисто атрофировались, превратились в ничто, а на их месте осталась хлипкая оболочка. Ноги стали как деревянные палки.

Вечерело. К удивлению и радости Ефимова и Уткин, и Трясогузкин спустились вниз далеко не последними.

-Что, Мишаня, - Кречетов, которому тоже не слишком легко далось восхождение, осклабился, глядя на тяжело дышащего старшего лейтенанта, - растряс жирок? Надо жрать меньше! Это тебе не пироги лопать. Морда шире корыта. Я лично тобой займусь. Откуда только вас таких берут! - ротный презрительно скривил рот, но продолжать свою отповедь не стал.

Когда все совершавшие восхождение собрались у подножия горы, Игорь Николаевич дал отмашку на выдвижение. Триста метров, отделяющие от гостиницы, прошли без приключений, и после короткого построения личный состав отправился по своим комнатам.

На свой пятый этаж Ефимов поднялся без особого напряжения, а вот отправившись на ужин, до холла едва доковылял - перетрудившиеся мышцы отказывались повиноваться и, кроме того, налились болью.

Поздним вечером, лежа в кровати и пытаясь разобраться в произошедшем, Сергей пришёл к выводу, что в этом ЧП частного масштаба виновата элементарная нехватка кислорода. Другого не могло просто быть! Ведь он же по собственным ощущениям не использовал внутренние резервы и на треть.

"Я не устал, совсем не устал, - твердил он как заклинание. Похоже, стараясь убедить в этом самого себя, и тут же немного всё же сомневаясь в своих выводах, размышлял дальше, - по крайней мере в тот момент практически не чувствовал общей усталости, а значит, дело только в том, что при слишком интенсивном движении мышцам, ответственным за положение человека в полуприсяде, просто не стало хватать окислителя".

Так ли это или нет, следовало спросить у физиологов, но конкретный ответ на этот вопрос Сергея интересовал всё же не настолько сильно, чтобы обращаться к соответствующему специалисту.

"Поздно пить "Боржоми, когда почки отвалились", причины и следствия не изменить, - философски рассуждал он. - Теперь лишь бы успеть восстановиться к следующему восхождению".

За подобными мыслями его и застигла дрёма. А под утро ему приснился все тот же бесконечный сон:

Высоко - высоко в небе светили бесконечные звёзды. Их яркая россыпь подобно жемчужинам разлилась по черноте неба, но эта чернота не была беспросветной, в её необоримой дальности Сергею виделась туманная пелена скоплений ещё более удалённых светил. Тысячи, миллионы, миллиарды огненных шаров, разбросанных по бескрайней вселенной посылали свой свет во всемирную бесконечность. Холодные лучи звёзд падали на суетный земной мир. Прыснула из-под ног и зашелестела короткими крыльями стая кекликов. Где-то в стороне сорвался и рухнул, на дно каньона, камень. Далеко-далеко взлетела вверх трассерная очередь. А ещё дальше заполыхали отблески осветительного снаряда.

Сергей уже достаточно удалился от БТРа и теперь двигался с максимальной осторожностью, пристально вглядываясь, вслушиваясь в темноту ночи. Внезапно в нос шибануло хорошо знакомым запахом - запахом смерти. Во всяком случае, Сергею казалось, что это именно так. Ведь он давно уже считал, что умеет чувствовать смерть, точнее не совсем смерть, а места, где костлявая старуха с косой в недавнем прошлом пожинала свою жатву. Вот тут её отголоски едва чувствовались, а черед пару сотен метров она своим присутствием прямо смердела. Нет, этот запах не был ни сильно противным, ни резким, тем не менее, Сергей не мог подобрать иного слова для определения его качеств. Запах смерти бил в ноздри, проникал в легкие, впитывался в кожу. И Сергей был уверен - когда-то не столь давно здесь царила смерть.

Соответствовало ли это действительности или же дурную шутку играла его подсознательная память, в момент многих смертей отложившая в себе некий природный запах и теперь никак не желавшая интерпретировать его иначе как связанным с чьей-то гибелью? Кто знает.

Ефимов спустился в распадок, спрятавшись в тени сопок от поднимающегося над горами месяца. Оставалось совсем немного - кишлак он обошёл по широкой дуге, стараясь избегать освещённых ночным светилом мест и открытых участков. Двигаясь, он ни разу не достал компас. Местность Сергей знал, к тому же ориентироваться ему помогал острый пик одной из вершин, высившийся как раз напротив нужной ему гряды, к которой он вышел, когда время перевалило за полночь.

Трёх поджидавших его моджахедов Сергей увидел сразу, они не пытались спрятаться - видимо нарочно выйдя из-под укрытия составлявших гряду валунов.

"А если это не те духи?" - мелькнула мысль. Ефимов её тут же отбросил, но, тем не менее, автоматный предохранитель пополз вниз. В животе что-то сжалось, сердце бухало бешеным барабаном. Несколько раз медленно втянув и выдохнув носом воздух, он распрямился и вышел на освещённую площадку.

-Рафик, - тут же окликнули его, и Сергей замер в нерешительности: "Кто эти люди - духи или переодетые ХАДовцы? Впрочем, какая разница, если не знаешь, что от тех или других ждать".

-Салам алейкум, - ответил Ефимов, практически исчерпав свой запас иностранных слов.

-Алейкум салам, - ответили ему, и из тени вышли ещё четверо.

"Многовато". - Сергей демонстративно вытащил гранату, медленно отогнул усики предохранительной чеки.

-Не нада, рафик, - от духов отделился и выдвинулся вперёд самый из них высокий, - мы рафик.

Ефимов подсознательно почувствовал, что говоривший улыбается.

-Хоб, - ответил Сергей и сунул гранату со всё ещё отогнутыми, а точнее выпрямленными, усиками чеки в карман бушлата, автомат опустил стволом вниз, но убирать палец со спусковой скобы не стал. - Я принёс пайса, - левой рукой он влез за пазуху и выудил оттуда увесистую сумку с афганскими и американскими банкнотами. - А вы принесли то, что обещано?

- Хо.

-Я должен посмотреть.

-Харашо, - почти без акцента ответил всё тот же высокий моджахед и направился в сторону прапорщика. Подойдя, он показал нечто завёрнутое в материю, которую тут же принялся раскручивать.

"Пара листков?" - Сергей усмехнулся, глядя на протянутый в его сторону, весьма, хотя и относительно, объемистый пакет, который, когда Ефимов взял в свои руки, оказался к тому же весьма увесистым. "Шутник полковник, однако".

-Я отойду за камни, - кивок головой себе за спину. - Мне надо подсветить. Подумав, добавил: - Свет, - и показал вытащенный из кармана фонарик.

-Харашо, - так же невозмутимо согласился дух, и Ефимов понял, что пришедших с ним на встречу моджахедов далеко не семеро.

-Я скоро, - пообещал Сергей и, пересилив собственную осторожность, повернулся к афганцу спиной.

"Если бы хотели грохнуть, давно грохнули", - успокоив себя этой мыслью, он шагнул вперёд в том направлении, откуда только что пришёл и вскоре скрылся в падающей от камней тени. Спрятавшись за нагромождением гигантских валунов, он сел, положил папку на колени и включил купленный в дукане фонарик...


## Глава 1

0


Затрезвонил поставленный на шесть утра будильник. Вставать не хотелось неимоверно. И вроде бы ничего не болело, но стоило только попытаться согнуть ноги в коленях, как по мышцам разлилась сильная, ноющая боль.

-Вот чёрт! - Сергей выругался вслух, свесил ноги с кровати, с трудом выпрямился. Протянул руку, взял несессер. Поглядел на спящего Трясогузкина и негромкое:

-Миша, подъём!- прозвучало как привычный ритуал.

Михаил шевельнулся, но опять-таки привычно продолжил спать.

-Миша! - вновь позвал Ефимов.

-Угу, - сонно отозвался тот, и Сергей, хмыкнув, на негнущихся ногах, словно это палки, а не ноги, двинулся в направлении санузла.

"Вот идиот предпенсионный, и чего за этим "марофонцем" гнался? - самокритично оценив свои действия, Ефимов сполоснул лицо прохладной водой и принялся чистить зубы. - Он - то привычный, а у нас ни акклиматизации, ни предварительных тренировок. Вот через недельку, тогда бы да. Тогда бы ещё неизвестно кто кого обогнал. - И почти мечтательно: - А если его загрузить хотя бы в половину как нас... Но я - то хорош! Шёл бы чуть помедленнее, потихоньку бы отставал, да и чёрт с ним, с отставанием, зато бы сейчас как огурчик был. Нет, надо было лететь! Куда? Нафига? - он сунул зубную щётку в футляр и принялся намыливать щёки. - Ещё и эту чёртову бухту на себя взвалил! А то больше отдать некому было, блин. Повыпендриваться захотелось? Впрочем, не в верёвке дело. Пяток кило больше, пяток меньше, ерунда это, я же не устал. Это всё из-за недостатка кислорода, - занудил он вчерашнюю песню. - Слишком большая скорость на спуске, и вот результат. Как на километре - если взять неправильный темп, икроножные мышцы начинают отказывать. Колени у меня болят давно, вероятно и с идущими к ним кровеносными сосудами не всё в норме, вот и не доносили требовавшееся для нормальной работы количество кислорода. Наверняка из-за этого, - повторил он, словно убеждая самого себя в правильности сделанных выводов. - Другой причины просто не может быть! - И как заклинание: - Я же не устал..."

Ефимов повёл бритвой по щеке. Та внезапно скользнула в сторону, оставив за собой след небольшого пореза.

"Вот сволочь! - обругав толи себя за неаккуратность, толи "провинившийся" бритвенный станок, Сергей продолжил свои безрадостные рассуждения. - До следующего восхождения трое суток, надо успеть восстановиться, - подумав так, он вдруг ощутил давно не посещавшую его неуверенность. - А что, если дело не в акклиматизации, не в скорости и не в недостатке кислорода? А вдруг причина в чём-то ином? Что, если и в следующий раз ноги точно так же выйдут из строя? Нда. - По телу растеклась горячечная волна беспокойства. - И бухта ещё эта. Зачем тащил её до самого низа? Надо было отдать кому-нибудь из ребят, да ещё и с рюкзаком вместе. Самоуверенный идиот! - Ефимов продолжал заниматься самобичеванием. - Сам ведь постоянно учу бойцов, мол, когда чувствуешь, что сильно устал и скоро не сможешь идти, отдай часть или весь груз товарищам. Лучше разгрузиться сразу, чем потом потащат и груз, и человека! - Сергей закончил бритьё, сполоснул лицо водой, потом сделал это ещё раз, смывая остатки выступившей из пореза крови. - Но ведь дошел", - добавил он не без некоего самодовольства и вздохнув, заверил вслух сам себя:

-Ничего, прорвёмся!

После чего вынул из несессера одеколон, открутил с флакона крышку, не жмотясь, налил в ладонь добрую порцию спиртосодержащей жидкости, плесканул на лицо. И пока по щекам растекалось лёгкое жжение, начал размышлять над тем, как лучше избавиться от накопившейся в мышцах молочной кислоты.

"Надо зайти в аптеку, купить янтарной кислоты, а ещё ходить, ходить и ходить. Пусть мышцы работают. Иначе никак", - Сергей ещё раз плеснул на лицо одеколоном, вытерся полотенцем и наконец-то освободил ванную комнату.

-Миша, вставай, время! - войдя в спальную комнату, Ефимов включил свет.

-Встаю... - Михаил сонно зашевелился.

-Вставай!

-Встаю, - старший лейтенант оторвал голову от подушки, провёл ладонью по глазам и, пересилив желание ещё немного поваляться, скинул с себя одеяло.

-Сколько времени? - спросил он сонно.

-Через десять минут надо стоять на УФЗ.

-А, понятно, - Михаил резво поднялся, сунул ноги в тапочки и, припадая на правую ногу, потрусил в санузел.

Шесть минут спустя они выбрались из своей комнаты и двинулись к выходу.

-Давайте лифтом, - предложил Михаил, едва оказавшись на лестничной площадке.

-Ты его сейчас полчаса ждать будешь, - предупредил Ефимов, справедливо рассудив, что не они одни такие шустрые.

-О, блин, ноги - то как болят! - Михаил поморщился, нагнулся, трогая рукой правую икроножную мышцу.

-У меня аналогично.

-Я вчера чуть не сдох! - старший лейтенант тяжко вздохнул. - Это Вы как конь летели.

-Увы и ах, у меня вчера на спуске ноги тоже отказали, - "успокоил" его идущий словно на деревяшках Ефимов.

-Да? - удивился Трясогузкин.

-Правду говорю - в коленях мышцы вообще перестали меня держать. Почему, так толком и не понял. Сам - то я чувствовал себя вполне сносно, казалось, почти не устал, а вот такой облом. Думаю, всё из-за темпа. Наш инструктор летел, будто на пожар.

Трясогузкин и Ефимов подошли к лестнице. Сергей попробовал сделать первый шаг и понял, что идти как обычно у него получится не очень.

- Вот зараза! - выругался он, начиная продвигаться полубоком - наискось. Постепенно приближаясь к стене, Ефимов затем разворачивался и таким же манером спускался в направлении перил. Делал он это молча, лишь едва заметно морщась от болевых ощущений, и только дойдя до следующей лестничной клетки, выдал вслух своё недавнее заключение:

-Похоже, банальная нехватка кислорода.

-В мышцах? - Михаил, тихо матерясь, двигался следом.

-Ну да. Я когда, в молодости, пару лет учился в МОГИФКе, то читал, что наш организм устроен таким образом, - начал просветительную речь Ефимов, тем самым отвлекая себя от причиняемый каждым шагом боли, - что зачастую интенсивное сокращение мышц приводит к блокировке поступления кислорода. Парадокс, но при интенсивной нагрузке местный кровоток замедляется, вследствие чего замедляется и поступление в мышцы кислорода. То есть происходит так, что наши наиболее загруженные мышцы нуждаются в кислороде, и в то же время они сами же и ограничивают кровоток, чем уменьшают приток этого самого кислорода. Похоже, со мной приключилась та же история. Интенсивная нагрузка на не привыкшие к такому темпу группы мышц, вот кровоток и замедлился. А тут вдобавок ещё и изначальный недостаток кислорода из-за высокогорья.

-И чего он летел?! - старший лейтенант помянул инструктора нехорошим словом.

-Черт его знает, - к радости Ефимова они наконец-то спустились на первый этаж. - Если это элементарная проверка на вшивость, по данной кем-то команде, тогда всё верно, всё правильно. А если как элемент тренировки... То тогда я не понимаю. Этот "поход" не продвинет нас вперёд, а наоборот, отбросит назад. Любая тренировка предполагает постепенность. - Они миновали лифты и спустились в гостиничный холл. - Люди не акклиматизировались, не втянулись в физические нагрузки, потому у многих сейчас произошла элементарная перетренировка. Если бы наращивание нагрузок было постепенным, то к концу обучения результаты были бы выше, чем будут теперь.

-Ну да, - согласился группник, - но им виднее.

-Ладно, чепуха это всё, день прошёл, и фиг с ним, - Ефимов махнул рукой.

-Не спорю.

Они пересекли холл и вышли на улицу. Оказалось, они заявились на построение едва ли не последними - почти весь личный состав, за исключением ефрейтора Зудова, находился на месте.

-Где Зудов? - требовательно спросил группник.

-Сейчас спустится, - ответил живущий с ним в одной комнате Арсанов.


Едва Ефимов занял своё место в строю, как его окликнули.

-Товарищ старший прапорщик, - замкомгруппы обернулся к позвавшему его Фёдору.

-Вы Саушкина помните?

-Алексея? Конечно, да.

-Он Вам привет передавал.

-Спасибо! - поблагодарил Ефимов и поинтересовался: - Как он сам-то поживает?

-Нормально у него всё. На должность начальника аппаратной поставили. Вроде довольный.

-Это хорошо. - И, понизив голос, потому как у выходной двери "нарисовался" капитан Кречетов: - Большой привет от меня передавай!

-Передам, обязательно.


-У тебя люди все? - обращаясь к Трясогузкину, едва успел спросить ротный, как из-за его спины выскочил Зудов.

-Разрешите встать в строй!

Кречетов, покосившись на бойца, тяжело вздохнул:

-Вставай. - И тут же: - Где Сошников? - молчание. - Остальные все на месте?

-У меня все, - доложив, Михаил оглянулся, словно ещё раз пытаясь убедиться, что никто никуда не убежал и весь личный состав наличествует.

-У меня тоже.

-Все.

-Незаконно отсутствующих нет... - доложился командир четвёртой группы.

-Хорошо, - Кречетов несколько минут помолчал, раздумывая, - зарядки не будет. Пять минут побыть на свежем воздухе. Раньше шести ...ти в гостиницу никто не заходит.

-И чего задницы морозить? - вставил своё слово Прошкин. Ефимов на него зыркнул, но ничего не сказал. Большого смысла от такого стояния на улице он тоже не видел.


## Глава 11


Два следующих дня пролетели в бесконечных занятиях. Укладывали верёвки, сооружали различные виды носилок, соревновались в переноске "раненых", вспоминали, как организовывать станцию страховки, учились быстро надевать страховочные системы (обвязки) и прочее, прочее, прочее.

Обещанных инструкторов в достаточном количестве всё не было. А меж тем у Игоря Николаевича выявился один изъян - зачастую он вместо того, чтобы объяснять, он ставил задачу и обучаемые должны были сами догадаться как её выполнить. У Ефимова появилось нехорошее подозрение, что тот слишком давно не проводил подобных занятий и попросту сам не помнит как и что делается. Трудно было представить, как бы оно бы всё обернулось, если бы не приобретённые ранее навыки. Ефимов обо всём этом думал, но молчал, а Прошкин не преминул озвучить.

-Да он сам ни хрена не знает! Шустрик хренов! По горам он скачет...- Прошкин фыркнул, - козёл старый. Выпендривается. А у самого рюкзак пустой. Набил бы как наш, я бы на него посмотрел. Умач хренов. Учит, учит, а чему он учит? Я и то больше знаю.

-Ну, это ты "слегка" преувеличил, - усмехнулся Ефимов, не став отрицать всего высказанного старшим сержантом.

-Да задолбало все уже! Скорей бы домой! - Виктор уставился куда-то в глубину деревьев, словно рассчитывал увидеть там улицы родного города.

-Да мы только приехали, - к разговору присоединился Фёдор.

-Мне домой нужно, у меня дел... - Прошкин провел ребром ладони по горлу, - выше крыши.

-А у кого их нет? - Боровиков, закончив маркирование верёвки, бросил её на землю, - а то ты не знал куда шёл служить.

-Да пошёл ты... - огрызнулся Виктор, он хотел добавить что-то ещё, но в этот момент подошла его очередь двигаться по импровизированной переправе. Махнув рукой на препирательства, он пристегнул карабины и, не забыв их замуфтовать, побежал вдоль протянутой между деревьями верёвки. На подъеме Прошкин споткнулся и заскользил вниз.

-Хорошо пошёл! - с мстительным удовольствием заметил Фёдор. И, повернувшись к старшему прапорщику: - Достал он ныть!

-Есть маленько, - покладисто согласился Ефимов. Откровенно говоря, к Витькиным закидонам он давно привык, без его реплик порой бывало откровенно скучно и потому, посмотрев на Федора, Сергей с улыбкой заметил: - В каждом цирке должен быть свой клоун.

-Да ну его! - Боровиков не отреагировал на шутку. - Товарищ старший прапорщик, у нас когда восхождение намечается?

-Вроде бы на завтра, - Ефимов пожал плечами, - но это не точно, сегодня окончательно решат.

-А куда пойдём?

-Да не знаю я, Федь, - сознался Ефимов. - Да какая нам разница? Куда поведут, туда и пойдём.

-Согласен, - на этом разговор закончился. Фёдору настала пора переходить учебную переправу, а Сергей погрузился в раздумья. Болевые ощущения в мышцах немного пошли на убыль. Спуск вниз по лестнице хоть и доставлял изрядные неудобства, всё же не был столь мучителен как на следующий день после восхождения, когда каждый шаг причинял резкую боль, но, увы и ах, прежней уверенности в своих силах у Ефимова не было.

"А если и на это раз случится нечто подобное? - мелькнула почти паническая мысль, и от одного этого по телу разлился предательский жар. - Что, если история повторится? Может, отказаться от восхождения? Передохнуть? Ничего в принципе страшного, подумаешь... одно восхождение пропущу... А, блин... Нет, пойду. А там... К чёрту, дойду нафик, куда я денусь? Что, все пойдут, а я не пойду? Чёртов спуск. Вон Мише спускаться легче было. Просто в случае чего пойду медленнее. Лететь не буду. На ровной местности догоню, если что.. Решено... Так и сделаю", - он всё еще продолжал себя уговаривать, когда со стороны гостиницы появился капитан Кречетов. Он шёл быстро и скоро оказался напротив Ефимова.

-Командиры групп ко мне! - приказал он и остановился в ожидании.

-Что-нибудь новенькое? - поинтересовался старший прапорщик.

-Нет, - ротный пнул оказавшуюся под ногой ветку.

Подошли вызванные офицеры, капитан вновь пнул всё ту же ветку.

- Во время обеденного перерыва пойти на склад получить альпинистские каски и дополучить кошки. У старшины спросите, скольких кошек у нас не хватает и дополучите. Чтобы были у каждого! - потребовал Кречетов. - И карабины по шесть штук на человека.

-Опять весь обеденный перерыв коту под хвост! - Иудин по примеру ротного пнул подвернувшуюся под ноги ветку. Та отлетела и ударила Трясогузкина по голени. Тот ойкнул, болезненно поморщился и угрожающе двинулся вперёд.

-Ты идиот? - рявкнул он.

-Мишаня, я ж не нарочно! - оправдываясь, Иудин выставил, защищаясь, руки и попятился.

-Закончили! - требовательно повысил голос ротный.

Михаил остановился, потер ушибленное место. Снова поморщился.

-Мышцы и без того болят и ты ещё! - он зло зыркнул в сторону растерянно улыбающегося Дениса.

-Так тебе говорю: не специально.

-Я тебе тоже не специально как въеду...

-Я сказал: закончили! - ротный начал злиться. - Мне ещё ваших разборок не хватало.

-Да мы и ничего, - Денис виновато развел руками.

-Всё получить, мне доложить. И смотрите, записывайте кому что выдаёте. Вы получаете - вам и сдавать. Если чего-то недостанет, придётся покупать.

-А сразу деньгами? - подал голос Васякин.

-Нет, - отрезал Кречетов. - Меня сразу предупредили: деньгами возместить потерю нельзя. Так что думайте. Вы и ваши заместители, через... - капитан взглянул на часы, но время определять не стал, - в обеденный перерыв ко мне на совещание.

-Во сколько, если точно? - Иудин, слегка сутулясь, сделал один шаг, бочком приближаясь ко всё ещё исходившему негодованием Михаилу.

-Время доведу позже, - пообещал ротный. - А сейчас все свободны, - скомандовал, в третий раз пнул всё ту же злополучную ветку, после чего развернулся и отправился разбираться с какими-то своими служебно-канцелярскими вопросами. Увы, без бумажных дел не обходилось даже здесь.

А Иудин посмотрел в спину уходящего капитана, скорчив виновато-радостную рожу "подвалил" к Трясогузкину и, по-братски приобняв, принялся вдохновенно убеждать того в искренности своей дружбы.

-Мишаня, да хватит тебе, не злись, Мишаня, братан! Мы же с тобой...

-Иди к чёрту! - Михаил попробовал стряхнуть того со своего плеча, но не тут-то было, Денис Андреевич вцепился в него как клещ.

-Мишаня, я, правда, не нарочно! Мишань, ты же на меня не злишься?

-Я же сказал - отстань!

-Мишаня...

-Да не злюсь я, не злюсь, вот пристал! - только после этих слов Иудин отлип от Трясогузкина, и тот, облегчённо вздохнув, направился к своей группе...


## Глава 12


-Какого хрена? - Кречетов был не в духе, после обеда трое контрактников ушли в магазин, не испросив ничьего, то есть следует понимать его, ротного, разрешения. - Вы что, не можете уследить за своим личным составом? Какие вы на хрен командиры групп? Вы для них Вася, Петя, Мишаня?!

-Да мы... - попробовал оправдаться старший лейтенант Иудин.

-Заглохни! - рявкнул ротный. - Да вас скоро посылать будут!

"Отдельные личности кое-кого уже посылают", - с тоской подумал Ефимов. Хотя большую часть времени "межсезонья", то есть в отсутствии командировок он находился в отрыве от подразделения, но тем не менее знал: стоило ротному уйти в отпуск, как личный состав начинал потихонечку слетать с катушек. Со дня заключения контракта бойцы значительно взматерели, но "отдельные личности" ума так и не набрались. И потому далеко не все происходящие в роте изменения Ефимову нравились. Впрочем, что касалось его группы, то большей частью личного состава Ефимов оставался доволен. И Боровиков, и Агушев, и Горелов, и Арсанов, и Дударенков - много ли могло найтись бойцов лучше их? А что группа без тихони Жбанова, или балбеса Зудова? И что она без вечно ноющего, но надежного в бою Прошкина? Да что говорить... Разве что новоприбывшие. Вот с ними ещё предстояло разобраться.

-...вы безмозглые, ничего не умеющие делать идиоты...

-Михалыч, - перебил ротного Ефимов, - разреши я скажу.

Кречетов недовольно скривился, но кивнул.

-В том, что они не могут управлять личным составом...

-Почему не можем, можем... - опять встрял Иудин, но ротный зыркнул на него и тот заткнулся.

...по большей части твоя вина. Вместо того, чтобы помочь молодому лейтенанту в становлении: где подсказать, где поощрить, ты самого начала шпынял его, зачатую выставляя дураком перед личным составом. И самое главное ты взял всё руководство на себя, а что оставил командирам групп? Что они могут? Поощрить толком они не могут. Отпустить бойца без твоего разрешения хоть на пять минут не могут. Только одно наказать, да и то любое наказание своим любимчикам ты можешь запросто отменить. Что спрашивать с командиров групп, если без твоего одобрения они не могут вообще ни-че-го. Ты замкнул весь личный состав на себя. И как их, - кивок в сторону притихших офицеров, - будут слушаться? Зачем слушаться командиров, которые не имеют никаких полномочий? Кто сейчас начинает их посылать? Именно те солдатики, которых ты приблизил к себе. Потому что эти оболтусы знают, сколь бы безобразно они себя не вели, ничего им не будет, командир роты защитит. И ещё, на днях посмотрел, как происходит выдача горного снаряжения - я в шоке. У нас что, анархия? Кто первый встал - того и тапки?! Имущество разобрали, а кто, что взял - неизвестно. Старшине по фигу... Вообще всем пофигу... Хоть какой-то учёт должен быть. Вон Аркадий Борисович, - Ефимов бросил уничижительный взгляд на заместителя командира роты, - сграбастал полученные Михаил Константиновичем карабины и только посмеивается. Пропадут, кто за них отвечать будет? Миша опять окажется крайним? - Ефимов в досаде махнул рукой, и поняв, что выговорился, решил закруглиться. - Вот такая у нас ситуация.

На несколько секунд воцарилось молчание. Затем заговорил Кречетов:

-Уел, Михалыч, уел! - было видно, что ротный сильно злится, но сдерживается. - Согласен, моя вина есть. Согласен, я всё взвалил на себя, но если бы они хотели, - он ткнул пальцем в сидящего напротив Иудина, - если бы не были такими обленившимися, никто бы их не посылал! В конце концов, тебя же слушаются?!

Ефимов, не став отрицать очевидное, промолчал. Его действительно в основном слушались, но этому способствовало множество факторов, в том числе и возраст.

Ротный сказал что-то ещё, но как-то без особого энтузиазма, и совещание как бы само собой сошло на нет.

А вечером, когда личный состав готовился ко сну, в номере ротного, меж Ефимовым и Кречетовым состоялся разговор тет-а-тет.

-Саш, - убеждал ротного Ефимов, - надо потихоньку "поднимать" наших группников. Иначе рота развалиться.

-Михалыч, - сидя за столом, Кречетов нервно вращал пальцами лежавшую на столешнице авторучку. - Их не поднимешь, они в край обленившиеся. Я сказал им: заполнить журналы боевой подготовки. Прошла неделя и что? Хрен там.

-Да я всё понимаю, - Сергей действительно понимал, что не всё так просто. - Но может наши группники такие потому, что знают: что бы они не сделали, их старания не оценят? Или даже наоборот? Беда в том, что рота привыкла к тому, что ты единолично заправляешь всем. Стоит тебе уйти куда-то на повышение, и роты, как дисциплинированно-боевой единицы не будет. Надо менять и себя, и своё отношение к офицерам, и к личному составу. Саш, иногда ты просто великолепно работаешь с бойцами, можешь объяснить, доказать, показать собственным примером, а иногда, - Ефимов хотел сказать "чаще всего", но смягчил высказываемое, - через слово оскорбления. Понимаешь, если пару лет назад бойцы это воспринимали ещё нормально, как - никак "желторотики, СЛОНы спецназа", то теперь прошло время и многое изменилось. Большинство наших солдат успело понюхать пороха, и всё, что прежде пропускалось мимо ушей, сейчас воспринимается оскорблением, чем собственно, и является.

-Михалыч, - Кречетов выглядел уставшим, - по-другому с ними нельзя, чуть проявишь слабину - на шею сядут.

-Не спорю, в какой-то мере ты прав. Поговорка "сколько солдата не целуй - везде попа" появилась не даром, - согласился Ефимов. - Но наши бойцы по большей части уже взрослые дяди, они хотят к себе соответствующего отношения. Да и пацанов тоже следует хоть немного уважать. Костяк роты с две тысячи ...надцатого года один и тот же, ты же всех бойцов прекрасно знаешь. Среди них тех, кто признает только дубину, единицы. С остальными вполне можно работать на понимании.

-Идеалист ты, Михалыч! - Кречетов почесал подмышку, продолжать трудный разговор ему не хотелось. - Ладно, пора спать, завтра нам обещали тяжелый день.

-Спокойной ночи, - сказал Ефимов и, кивнув ротному, вышел в гостиный коридор... И только за ним закрылась дверь, как Кречетов встал, с силой пнул подвернувшийся под ногу тапок:

-Помочь, поднять, научить... А меня кто учил? Учил меня кто? Сам, всё сам! Мне, что, было легко? Михалычу просто рассуждать! Когда эти великовозрастные вундеркинды пришли в роту, его на месте месяцами не было, он в своём спортзале отирался! А я? Один, всё один! Ни одного толкового группника и десятки полугражданских рыл с претензиями на дембелёвость! И я должен был с ними по уставу? Если бы я их за невыполнение приказов "подтягивал", сам бы крайним и оставался. Чем их застращать? Выговорами? Да клали они на выговора! Выговорами не исправишь, никого не исправишь! А вот опоздала какая сука к разводу, набил морду, следующий раз задумается и не только он. И что на меня не дёргались? Дёргались, но поломал сволочей. А скольких пришлось отучать от алкоголя? Да взять того же ефрейтора Жбанова, пил ведь, тварь, а сейчас нормальный солдат. Отучил? Отучил. А Зудов? Вечный нарушитель дисциплины, но сейчас всё в порядке без залётов, потому что знает, у меня строго. Нет, Михалыч не прав, только так, только в кулаке! И почаще обзывать их уродами! Они уроды и есть, стоит только отвернуться - сразу нагадят. А группники, как им поможешь, если они сами шевелиться не собираются? Взять того же Трясогузкина, косяков не меряно, хотя парень он вроде хороший, но в армии нет такой должности - "хороший парень". А остальные? - ротный тяжело вздохнул, ткнул кулаком выключатель, отключая свет в комнате, бухнулся на кровать, не раздеваясь, укрылся одеялом и закрыл глаза.


## Глава 13


Ночью Сергей долго не мог уснуть. Сегодняшний разговор с ротным будоражил мысли. В словах Кречетова была своя, так называемая "сермяжная правда". Устав устарел и не отвечал требованиям современности, и хотя он много раз переписывался, многие положения оставались неизменными с шестидесятых годов. Например, обязанности старшины как изначально писались для солдата - срочника, должного находиться на службе круглые сутки, так таковыми и оставались во всех последующих редакциях. Для заместителей командиров групп вообще не было отдельного положения и приходилось руководствоваться тем, что написано для заместителей командиров взводов, опять же срочников, и так далее. Многое написанное в уставе было хорошо, правильно, но при том подходе, который на данный момент существовал в Вооруженный Силах Российской Федерации, воспользоваться им было не возможно. Например: невыполнение приказа, отказ от выполнения приказа согласно законов и Устава предусматривают жёсткое наказание вплоть до лишения свободы. Но был или он когда-либо применён? Может и был, но Ефимов о таких случаях не знал. А почему? Неужели в Российской армии все так сразу берут под козырёк? Конечно, нет. Почему тогда не появляются в уголовном производстве такого рода дела? Ответ: проблема в самой системе современной армии. Ведь что получается - есть нерадивый солдат и не просто нерадивый, а полностью игнорирующий своего командира, не слушающийся ни его указаний, ни его приказов, и его командир (роты, группы, взвода неважно чего), действуя в соответствии с Уставом, "подводит" этого военнослужащего под статью, связанную с невыполнением приказа. А что дальше? А дальше за то, что на его подразделении висит уголовное дело, командир получает как минимум выговор, а то и предупреждение о полном служебном несоответствии "за неумение работать с личным составом" или что-то в этом роде. Как следствие - лишение премий и торможение в дальнейшем карьерном росте. К тому же, чтобы жить по уставу, следует и самому командованию этот самый устав соблюдать, а как же тогда постоянные неучтённые "переработки" - приход на службу раньше на полчаса, на час? Уход со службы на час, два, три позже положенного? А выходные, которых вопреки здравому смыслу получается не более четырёх в месяц? Если ты спрашиваешь строго по уставу, то логично и с тебя спросить то же самое, а как ты сможешь это сделать, если подобные нарушения идут с самых верхов? Предыдущий министр требовал от офицеров работать "двадцать шесть часов в сутки", а раз офицер должен столько работать, то личный состав "просто обязан" волочиться следом. Новый министр, похоже, пока не вникал в эту проблему, и всё продолжало катиться по старым рельсам. Существовал и другой путь, а точнее параллельная дорожка, основанная на понимании, кропотливой работе с каждым с поиском психологического подхода и так далее, но это требовало гораздо больших усилий и времени, которого порой не было вовсе. Одним словом получалось: неуставными средствами, а просто говоря применением силы, подчинить себе личный состав и наладить дисциплину было быстрее, проще и на деле безопаснее с точки зрения того же закона. Редко какой нормальный мужик побежит жаловаться на то, что ему "набили морду", зная, что получил за дело. Ещё одним бичом армии продолжала оставаться коллективная ответственность, когда напортачил один, отвечают все. Опоздал Филькин - задерживается вся рота, отсутствует Иванов - его ищут всем коллективом, Пупкин что-то натворил - сажают на казарму весь батальон, совершили уголовное преступление Сидоров, Петров, Петренко - на казарму садится вся бригада. И получается - какой бы хороший, умелый ты не был, твоя личная жизнь зависит от самого последнего солдата. И как прежде над любым должностным лицом продолжал висеть Дамоклов меч в виде солдата-негодника, в любой момент способного совершить что-то, из-за чего командир мог лишиться не только премии, но и вообще "вылететь" со службы. Увы, так получалось, что личная ответственность уходила на второй план, а на передний выползала командирская - оттуда и шли все попытки сокрыть происшествия и даже преступления.

"Ладно, - рассуждал Ефимов, - такая ответственность командиров ещё как-то объяснима в отношении срочников, но контрактники - это те же наёмные работники, что на любом предприятии. Хотел бы посмотреть, что стало бы с обществом, если бы директоров заводов, фабрик, бизнесменов отстраняли от работы за проступки подчинённых? - Представив себе "уволенного" от своего бизнеса Абрамовича старший прапорщик заулыбался. - А если пойти дальше и рассуждать подобной логикой, то получается, коль министра обвинили в совершении уголовного преступления, премьер-министр и президент должны оставить свои посты?! Да, именно так, тем более, что, если разобраться, они более ответственны за такого министра, чем любой командир ранга от комбата и ниже, ведь президент и премьер-министр выбирали себе министра сами, в отличие от командиров, которым "каких людей дали, с теми и работают". Мысли вновь вернулись к ротному.

"Кто его учил работе с людьми? Когда? В училище? Не смешно. В части? А было ли время его учить? Едва приехав, он угодил в Чечню. Когда ему было работать с людьми на понимание? На слаживании? Не серьёзно. Там хватало лишь времени сломать, заставить подчиняться, а потом спешно обучать. Да и кто мог этому научить молодого лейтенанта? Почти такого же возраста капитаны и майоры? При существовавшей тогда системе присвоения званий подавляющее большинство офицеров проскакивало по должностям со скоростью метеора. В лучшем случае офицер более-менее осваивал свою специальность и умение оформлять документы. На то, чтобы грамотно работать с личным составом не оставалось времени. Приезд в часть - Чечня - и через полтора года капитан. Ещё три, а то и два года службы - и выдвижение на вышестоящую должность. Как итог - в двадцать пять лет майор. А дальше, если повезёт или есть блат, то ещё до тридцати - подполковник.

Капитан Кречетов в группниках ходил довольно долго, опыта набирался сам, и весь его опыт говорил: с позиции силы работать легче. Став ротным, он не изменил этому опыту, тем более, что другого у него попросту не было. Он же хорошо помнил, стоило только дать слабину, (а за слабину порой принимается и порядочность, и уважение, да просто доброе отношение), и личный состав начинал наглеть. Как следствие - чрезвычайные происшествия и идущие за ним служебные взыскания. Вот и ложилось на подкорку непреложной аксиомой то, что личный состав нужно держать в кулаке. - Сергей открыл глаза, поглядел в темноту. - Нет, надо менять Устав, ответственность командира должна оставаться исключительно на уровне боевой подготовки, за свою дисциплинированность военнослужащий должен отвечать сам..."

Рассуждая таким образом, Ефимов не оправдывал действий командира роты, но понимал его. И всё же не принимал.

"Людей, особенно тех, с кем многое прошёл, следует если не ценить, то хотя бы проявлять к ним чуть больше уважения", - мысли мелькали подобно чехарде калейдоскопа, не давая Сергею уснуть. Когда же он наконец забылся в дрёме, ему пригрезилось продолжение всё того же никак не кончающегося сна:

Едва вскрыв пакет и вытащив спрятанную там папку, прапорщик понял, что в руках у него фотокопии каких-то официальных бумаг, где собственно текстовые документы перемежались немногочисленными фотографиями. Теперь ему следовало по каким-то неведомым критериям определить - это именно то, что ожидал полковник или нет. Направив луч фонаря на лежавший сверху листок, Сергей пробежал глазами первые строки текста оказавшегося чем-то вроде предисловия, недоверчиво хмыкнул и принялся читать дальше. Вначале напечатанное показалось ему чем-то фантастическим, но чем сильнее он вчитывался в текст, тем больше убеждался в том, что документы, лежавшие у него на коленях, подлинные. И когда окончательно это понял, волосы на голове зашевелились, вставая дыбом. Такое казалось невозможным. Прекратив чтение, Ефимов взял в руки фотографию, одну, другую, третью...

-Чёрт, - по телу разбежался жар, - чёрт... - быстро просмотрел ещё несколько фото, - - и с задумчивым видом процитировал название прочитанной пару лет назад книги: " Полковнику никто не пишет"... - содержимое книги ему не понравилось, но название он запомнил, и вот сейчас оно неожиданным образом, ни к селу, ни к городу, вырвалось из глубин памяти. - Не хилое письмецо. Жахнет - мало не покажется. Гдлян и Иванов повесятся от зависти.

Произнеся это вслух, Сергей бросил взгляд в сторону моджахедов, будто опасаясь, что кто-то из них может подглядеть написанное, но убедившись в беспричинности своего беспокойства, вновь погрузился в чтение. Ефимов не столько читал, сколько выхватывал содержание. Спроси кто-нибудь сейчас: зачем он проглядывал один документ за другим, если уже и так все было понятно, он бы ни за что не сумел ответить на этот вопрос. Сергей читал, читал, читал и остановился только тогда, когда оказалась перевернута последняя страница. По-прежнему царила ночь, но внутренние часы подсказывали - она близится к своему завершению. Сложив документы обратно в папку, Сергей убрал её в пакет, расстегнул бушлат, сунул пакет за пазуху и, застегнув пуговицы, затянул ремень. Нагнулся, поднял с земли, взвесил на руке сумку с деньгами, подумал про прижатые к груди бумаги, уже нисколько не сомневаясь - они того стоили. Выключил фонарик. Вышел из кромешной темноты скал.

-Рафик, - окликнул он стоявшего в неподвижности терпеливо ждущего моджахеда, и когда тот приблизился, протянул ему обещанные деньги.

-Ташакур, - приняв "пайсу", поблагодарил афганец и, к удивлению Сергея, не пересчитав и даже толком не посмотрев на то, что ему вручили, шагнул в глубину ночи.

Только теперь, оставшись в одиночестве, Ефимов обратил внимание, что стало гораздо темнее. Месяц и звезды исчезли за заволокшими небо тучами. Повеяло сыростью. Следовало уходить. Опустив руку в карман, Сергей немного помедлив, загнул усики предохранительной чеки, но ставить автомат на предохранитель не стал. Прислушался. Не услышав ничего подозрительного, поспешил в обратный путь. Несмотря на темень, он двигался быстро, почти бегом, стремясь как можно скорее удалиться от места встречи. Все чувства его обострились. Казалось, он впитывал в себя все окружающие звуки, запахи, даже ночь не казалась такой беспросветно чёрной. Ствол автомата рыскал вдоль горизонта, палец замер на спусковой скобе. И только отойдя от каменной гряды метров на триста, Сергей позволил себе замедлить шаг. Пройдя таким манером несколько десятков метров, поставил оружие на предохранитель. А темнота всё сгущалась. Вслед за сыростью пришёл туман. В темноте Ефимов не мог его видеть, но по падающей на лицо сырости, по тому, как окончательно размылись, исчезли контуры ближайших только что, на фоне наступающей зари, видневшихся сопок, понял, что это именно так. Потеряв ориентиры, Сергей сунул руку в нагрудный карман в поисках компаса, но его там не оказалось.

"Вот бестолочь!" - обругал он сам себя за то, что впопыхах забыл взять с собой столь нужную вещь и теперь вынужден был идти почти наугад, интуитивно выбирая путь. Казалось бы, зная местность, прапорщик не должен ошибиться, но он ошибся, выйдя почти в километре от нужной точки. И если бы просто ошибся... Свою ошибку Сергей заметил лишь, когда у горизонта взлетел осветительный снаряд и, остановившись, разглядел в его блёклом свете лежавший под ногами флажок некогда обозначавший границу минного поля. Причём флажок лежал на земле совсем не там, где его когда-то воткнули. Осознание того, что под ногами мины, обдало Ефимова мертвящим холодом. Тем не менее давняя привычка подшучивать над самим собой вылилась в простую мысль: "Зато теперь точно знаю, где нахожусь". Он действительно знал это минное поле, оно окружало расположенную неподалеку ГНС - газо-насосную станцию.

-Ну и? - Сергей быстро просчитал варианты и понял: пытаться разглядеть в полутьме демаскирующие признаки спрятанных в земле мин, такая же бесполезная задача, как искать иголку в стоге сена. Стоять же и ждать, когда его увидят с ГНС и придут на выручку не позволяло чувство собственного достоинства.

"Как поступить? - вопрос, заданный самому себе, требовал скорейшего решения, и Ефимов не замедлил его принять. - А если бегом? Где наша не пропадала. Если и наступлю... Мине же тоже надо какое-то время чтобы взорваться... Пока то, пока сё. Если бежать быстро, может ничего и не оторвет..." - твердя про себя слова глупого самоуспокоения, Сергей, сориентировавшись, выбрал, как ему казалось, кратчайшее расстояние до границы минного поля и, набрав полные легкие воздуха, одновременно с выдохом рванул с места...

-Сергей Михайлович, пора вставать! - сквозь сон пробился бубнящий голос Трясогузкина. - Время.

-Встаю, - Ефимов сел, удивляясь, как это он умудрился не услышать звонок будильника и проспать. При этом подумал: "А вот Михаил молодец. Всегда бы так".


## Глава 1

4


Рота построилась. Капитан Кречетов принял доклады и с майором Конягиным что-то оживленно обсуждая, отошел в сторону. Впрочем, в ожидании инструкторов чесал языками и весь личный состав.

-Я вот что себе купил, - Федор вытащил из рюкзака и показал Ефимову телескопическую палку, в выдвинутом состоянии очень напоминающую лыжную, - вытаскивается и при любой длине закрепляется, вот так, - он покрутил нечто наподобие небольшой муфточки.

-Хорошая вещь, - Сергей с интересом разглядывал Федорово приобретение.

-Товарищ прапорщик, хотите, я одну Вам отдам? - предложил Фёдор. Ефимов в первую долю секунды хотел отказаться, по привычке и из-за природного упрямства, но вспомнил про недавний конфуз и согласно кивнул.

-Да давай. На подъеме она мне ни к чему, а вот на спуске пригодится.

Палка перекочевала из рук в руки.

-Федя, пожалуйста, приторочи её к рюкзаку, - тут же попросил Ефимов.

-А я, наоборот, на подъеме её буду использовать, - Боровиков, подумав, сунул сложенную палку в пустой боковой карман Ефимовского рюкзака, для надёжности затянул клапан и констатировал: - Нормально, болтаться не будет.

-Спасибо, Федь. Если понравится, я себе тоже куплю.

-Да Вы мою у себя оставьте.

-Ладно, посмотрим, - уклончиво ответил Ефимов, про себя твёрдо решив, что если с палкой действительно окажется легче идти, то он не станет пользоваться чужой добротой, а сходит в магазин и купит. Как говориться, и честь надо знать.


Наконец-то появились инструктора, и через пару минут рота начала движение.

На этот раз подразделение разделили на две части, да и само восхождение начали двумя разными маршрутами на две разных высоты. Игорь Николаевич вёл первую и четвёртую группу. Старшим с ними шёл майор Конягин. Капитан Кречетов возглавил вторую и третьи группы, их сопровождал Андрей Павлович, высокий худой инструктор, в свои тридцать пять успевший покорить почти все наиболее значимые вершины бывшего Советского Союза.

Стояла пасмурная погода, при небольшом, два - три градуса, морозце. При почти полном отсутствии ветра, о лучшей погоде в ноябре месяце не приходилось и мечтать. Игорь Николаевич, не изменив своим привычкам, скакал вверх, не озабочиваясь судьбой тех, кого он вёл. На этот раз боевой порядок смешался почти сразу, одни уползали назад, другие рванули вперёд. Колонна идущих растягивалась, хотя несколько дней акклиматизации давали себя знать, разрывы между идущими не были столь велики как прошлый раз. Ефимов, вначале ощущавший боль в мышцах, постепенно привык к темпу движения, и боль из разогревшихся мышц отступила. Болели колени, но к этому неудобству он давно привык и почти не обращал внимания.

Постепенно подъем становился круче, и в какой-то момент Сергей начал замечать, что скорость, с которой они поднимались, значительно замедлилась, Игорь Николаевич стал изредка останавливаться, переводя дух.

-Сдох буланчик! - мстительно процедил Прошкин и мечтательно добавил: - Ему бы мой рюкзачок!

-Злой ты, - пошутил Сергей и тут же задумался над собственной проблемой. Поднималось ему вновь довольно легко, но как оно будет на спуске? - вопрос оставался без ответа.

"Ничего, - думал он, - у меня, спасибо Фёдору, палочка - выручалочка есть. Буду с самого начала опираться на палку, и всё будет нормально". Подбадриваемый собственными мыслями, Сергей едва не наступал инструктору на пятки, идя, как говорится, пята в пяту.


Местность, по которой они поднимались, по большей части оказалась поросшей травой, чем-то напоминавшей болотную осоку - такая же кустистая, (корнями образовывавшая нечто похожее на небольшие кочки), и имевшая почти такие же длинные стебли-листья, разве что без режущей кромки и более узкие, чем у осоки.

Выбравшись на относительно ровную площадку, Игорь Николаевич остановился и стянул со спины рюкзак:

-Привал, - объявил он,- десять минут, затем будем отрабатывать работу в связках...


## Глава 15


Вторая и четвертые группы тем временем двигались по маршруту, ведущему к ближайшему леднику. Скорость их продвижения ничем не уступала скорости двух других групп.

До конечной точки оставалось пройти ещё треть расстояния, когда заметно потянуло ледниковой свежестью, а под ногами появился слой снега, постепенно переросший в достававшую до колен снежную кашу. Двигаться стало труднее. Капитан Кречетов, вначале шагавший в передовом десятке, постепенно "уползал" всё ниже и ниже. Не успевшие восстановиться после ознакомительного восхождения мышцы ног отказывались повиноваться. Капитан тяжело дышал, по лицу обильными струями тёк пот. Чтобы хоть как-то предотвратить перегрев тела, Кречетов расстегнул ветрозащитную куртку. Они шли и шли, а ледник никак не желал становиться ближе. Когда до него оставалось рукой подать, ноги капитана налились свинцом. Сделав ещё несколько шагов и окончательно обессилев, он плюхнулся в снег и молча проводил взглядом замыкавшего колонну рядового Никитенко.

-Ну, твари, вы у меня получите, туристы мля, - мстительно прошипел он, глядя на удаляющуюся вереницу людей. Окликнуть кого-либо и просить помощи? Нет, этого он делать не собирался.

Он так и сидел на месте, пока слегка передохнувшие "туристы" не начали спуск вниз.


Кречетов стоял, опершись на палку, полы его куртки трепыхались из стороны в сторону под порывами налетающего ветра. Исподлобья смотрел он на приближающихся людей.

-Строиться! - попытался рявкнуть, но прохрипел он. И, не дожидаясь, когда все соберутся, видимо, слишком велика была бушевавшая в нём ярость: - Командиры групп, чё за херня? Почему бросили своего командира? Чё молчите? И вы все, блин, такие крутые! Суки, поддонки, гандоны рваные! - орал, исходя пеной, Кречетов. - Почему ни одна тварь меня не подождала? Чё, суки, молчите? Ну, я вам, пидорам, сделаю, я вам такое устрою... Все козлы, блин!

-Товарищ капитан, прошлый же раз... - Сарманотов, один из любимцев ротного, попытался вставить своё слово.

-Молчи, гандон!

-Почему это я гандон?

-Заткнись! От тебя я точно не ожидал! - капитан в ярости сжал кулаки. Возможно, он бы и пустил их в ход, если бы не присутствие гражданского инструктора, который ошарашено моргал глазами, не совсем понимая что происходит.

- А ты, Макс, - капитан ткнул концом палки в сторону своего второго любимчика - рядового Порфирина. - Ты не догадался помочь командиру?

-Да я и не видел... - попробовал оправдаться тот, но ничего не желающий слушать Кречетов запустил в него ледорубом. Тот уклонился, и тяжелый спортивный инвентарь, со свистом пролетев в паре сантиметрах от лица стоявшего за спиной Порфирина бойца, упал на склон и полностью погрузился в снег.

- Нашли его быстро! - уже более спокойным тоном приказал капитан. Видимо с этим броском ему удалось немного придушить бушевавшую в груди злость.

Ледоруб нашелся почти сразу. Принёсший ледоруб Порфирин с опаской протянул его Кречетову. Тот взял протянутый предмет, покрутил в руке и почти спокойным голосом скомандовал:- Продолжаем движение.

Личный состав начал выдвигаться, а инструктор ещё некоторое время стоял, ошарашено обдумывая только что произошедшее действо.


Объявивший привал Игорь Николаевич неожиданно завёл речь на политические темы, причём они оказались настолько "скользкими", что к Ефимову почти сразу невольно закралось подозрение, уж не является ли этот разговор дальнейшей проверкой на "вшивость"? И если да, то кто тогда на самом деле этот Игорь Николаевич? А вот майор Конягин, призванный, казалось бы, беречь интересы "партии", об этом не подумал и говорил обо всем так, как мыслил. А мыслил он, мягко говоря, не совсем лояльно к высшему эшелону власти.

Видимо прояснив для себя всё, что хотелось, Игорь Николаевич задал прямой вопрос:

-Если вы так к ним относитесь, то как же станете выполнять отданные приказы?

В ответ Конягин рубанул не задумываясь:

-Как мы относимся к ним и что думаем об их экономической политике - не имеет значения, мы люди военные, отдадут любой приказ - мы его выполним и точка. А что да как - не нашего ума дело.

Игоря Николаевича, видимо, такой ответ вполне устроил. Он буркнул нечто невнятное и больше разговоров на политические темы продолжать не стал. Тем более, что и время, отведённое на отдых, подошло к концу.

-Полтора часа работаем в связках и возвращаемся, - сообщил он своё решение. - Достаем страховочные системы, верёвки, одеваем. Время не тянем, делаем всё пошустрее, пошустрее...


В течение полутора часов спецназовцы поднимались, спускались, вспоминали, как зарубаться при срыве, как удерживать соскальзывающего вниз товарища, как преодолевать трещины, а затем инструктор отдал команду на возвращение.

"Вот скоро всё и выяснится, - переживания Ефимова достигли своего апогея. - Блин, лишь бы дойти, лишь бы дотянуть, дойти до конца, через боль, через... не важно что, - он вытянул почти на всю длину одолженную у Федора палку, и когда Игорь Николаевич начал спуск, последовал за ним. Каждый шаг отдавался болью, тем не менее, эта боль вполне позволяла идти. Особенно сильно неприятные ощущения проявляли себя в моменты, когда крутизна склона увеличивалась, и ноги в коленях приходилось сгибать сильнее. В таких местах, прежде чем сделать очередной шаг, Сергей переносил часть веса на палку, немного тем самым разгружая болевшие мышцы.

Спускались они не той дорогой что поднимались, и в этом месте маршрут оказался более разнообразен по рельефу, чем и на подъёме, и на предыдущем восхождении, где уклон на протяжении сотен метров шёл под одним и тем же градусом. Сейчас же они шли то по относительно ровной площадке, то спускались, едва удерживаясь на почти отвесной крутизне. Иногда люди падали, соскальзывали вниз, но каждый раз обходилось без травм. На особо крутых участках Игорь Николаевич невольно сбавлял темп, и хотя Ефимова при каждом движении мышц по-прежнему терзала боль, держаться за инструктором на этот раз ему не составляло труда. Тем не менее, до самого подножия горы Сергея не отпускала боязнь повторения прошлого конфуза. И только оказавшись на вьющейся меж гор дороге, Ефимов облегчённо вздохнул, переводя дух.

"Слава тебе яйца, повезло со спуском! Ещё и Фёдорова палка помогла, - Сергей повертел палку, задвинул колена, - да и адаптировались я наверное мал-мала. А вероятно, всего понемногу. И дошёл, ведь без проблем дошёл! - радостно улыбаясь, старший прапорщик повернул голову и увидел спустившегося Боровикова.

- Федор, - окликнул он его, - держи, - протянул палку. - Спасибо!

-Да оставляйте у себя, - выдохнул Боровиков и, продолжая тяжело дышать после спуска, заозирался по сторонам в поисках места, куда бы плюхнуться, - мне одной достаточно.

-Держи, держи, Федь, я себе тоже куплю.

-Да зачем? Пусть у Вас останется, - Боровиков попробовал отмахнуться от собственной вещи.

-Федь, я хочу себе купить, она и потом, когда-нибудь пригодится. Последний раз что ли на горную подготовку приехали?

-Ну, разве так, - перестал настаивать Фёдор, скинув рюкзак, водрузился на него сверху. И почти тут же вниз "скатился" тяжело отдувающийся Трясогузкин. Сумев затормозить менее чем в полуметре от обернувшегося на шум Боровикова, он, шумно дыша, принялся вытирать ладонью обильно текущий по лицу пот.

-Ты обалдел? - недовольно покосился на него Фёдор.

-Уф, уф, нормально, нормально, уф, - Михаил попятился, оглядываясь по сторонам (так же как и Фёдор, выискивая место, куда бы приземлить свою задницу).

-Наберут в армию по объявлению, - буркнул Фёдор.

-Сержантов, - не остался в долгу группник.

-Сержанты нормальные, а вот лейтенанты пошли - без слез не взглянешь, - не унимался Боровиков.

-Кто бы говорил! - буркнул Трясогузкин и, собираясь с мыслями, на секунду умолк, а глядевший на них Ефимов с укоризной покачал головой:

-Вам не надоело? Вместо того, чтобы лаяться, лучше бы вы оба перешли на другую сторону дороги. А то какой-нибудь камень покатится... - Сергей не договорил, сверху послышались крики: "Камень", "Камень", "Камень". И здоровенный булыжник, с грохотом осыпая мелкий щебень, скатился с откоса и, запрыгав по траве, выкатился на дорогу. А не ожидавший столь скорого подтверждения своих опасений Ефимов тихо пробормотал:

-Что и требовалось доказать.

-Чтоб его! - выругался Боровиков, поднимаясь с насиженного места и, подхватив рюкзак, пошёл подальше от участка, где всё ещё продолжался спуск.

А глядевший ему вслед Ефимов, несмотря на усталость, улыбался: сегодняшний день оказался удачным - к нему вновь вернулась уверенность в своих силах.


## Глава 16


Слух о том, что ротный слабанул (не вывез) на восхождении, в тот же вечер со скоростью света разнесся по всем комнатам, облетел всех и каждого. Бойцы муссировали подробности. Все знали и как "сдох" ротный, и как некрасиво повёл себя перед гражданским инструктором. Присутствие стороннего, при почти семейных разборках, возмущало особенно.

Кто-то злорадствовал:

-Так ему, чмырю, и надо.

Кто-то посмеивался:

-На нас орал: пусть только кто-кто сдохнет, кто сдохнет. Не опозорьтесь, меня не опозорьте. А сам...

И действительно Кречетов оказался первым, кто "сошёл с дистанции". Почему так произошло, оставалось только гадать. Возможно, он переусердствовал на первом восхождении, но не придал этому значения. Возможно от того, что в то время, когда весь личный состав уходил на занятия и там понемногу втягивался в нагрузки, ротный оставался в гостинице и занимался бумажной волокитой. Возможно, было что-то ещё. Но что случилось, то случилось, и это прилично ударило по командирскому авторитету капитана Кречетова. Первый камешек с горы непререкаемого лидерства скатился вниз. И пока все дружно мусолили произошедшее, Ефимов раздумывал над тем, что будет, если рухнет железная дисциплина и жёсткая иерархия, установленные в подразделении ротным? Что могло вполне произойти, ведь лидерство капитана держалось не в последнюю очередь на зыбком авторитете-превосходстве его физической силы. Но грешить и обижаться было не на кого - Кречетов сам загнал себя в эту ловушку, ибо им же это некогда и было заведено - в момент, когда существовала возможность выбирать путь лидерства, он, обладая недюжинной силушкой, пошёл по наиболее лёгкому пути сопротивления, выбрав культ силы. Теперь же, когда по прошествии времени бойцы возмужали, окрепли, а возраст ротного перевалил за тридцать (и, кто бы что ни говорил, начал давать себя знать), этот прежде самый лёгкий путь начал возвращаться не хилой отдачей.

Всё это Ефимову очень не нравилось, но что-либо изменить было вне пределов его возможностей - потому как поздно. Заснул Сергей с тяжёлым сердцем и почти сразу окунулся в тревожный сон:

Если бы у него имелись крылья, самые плохие, хоть сломанные, он бы обязательно нашёл в себе силы и полетел, но крыльев не было. Толчок ногой, ожидание взрыва, короткий миг полёта над землей, в который тело сжимается в ожидании очередного соприкосновения с почвой, и уже следующая нога касается опоры и отправляет тело вверх. Скачок, новое зависание в воздухе и неумолимо приближающаяся земля, вновь соприкосновение с твердой опорой, толчок, мимолётное облегчение от того, что и на этот раз пронесло, и новое ожидание. Всё происходит быстро, неимоверно быстро, мысли, движения, движение мысли, и одно уже не поспевает за другим. Жар разливается по всему телу. Легкие - разрывающиеся меха, сердце - давящий скоростной пресс. Так быстро он бегал только однажды в жизни, когда мчался к СВОИМ, которые его не видели, боясь, что когда те его наконец заметят, то в темноте могут принять за противника... Как же длинны эти пятьдесят метров, гарантированно уводившие Ефимова за пределы минного поля. Везение, удача, иначе не назвать, вели сегодня Сергея под руку. Наверняка давно можно было бы остановиться, но он бежал и бежал. И лишь почувствовав под ногами твёрдую каменную поверхность, остановился и, обливаясь потом, повалился на неё в полном изнеможении.

-Их-ха, их-ха, - хрипели легкие. Бум, бум, бум, - колотилось сердце. По мышцам разливалась предательская слабость, хотелось немного полежать, пять, десять, пятнадцать минут, полчасика. - Надо идти, - Сергей встал, огляделся по сторонам. Светало. Отчётливо проглядывались окружающие сопки. Вытер со лба пот и, держа оружие наготове, он быстро зашагал в нужном направлении. Только так получалось, что теперь идти ему ближе было ко второму БТРу.

-Стой, кто идёт? - бдительный часовой окликнул Ефимова ещё издали.

-Свои, - отозвался он, и тут же загремел откидывающийся люк. Видимо, экипаж не спал в полном составе и бодрствовал. По броне застучали каблуки. Затем удар от чьего-то приземления на землю. Навстречу шагнула знакомая фигура сержанта.

-Товарищ прапорщик, где Вы так долго? - недовольно забухтел встревоженный Юрасов.

-Я же говорил, проводил рекогносцировку на местности.

-Но не до утра же!

-Как получилось...

-Толк- то хоть есть?

-Есть, - односложно ответив, Ефимов схватился за поручень и буквально в одно движение оказался на броне бронетранспортёра.

-Понятно, что ничего не понятно, - обиженно пробормотал сержант и влез на БТР вслед за прапорщиком.

-Не бухти, давай лучше в темпе на Савенко, - Ефимов назвал фамилию командира первого БТРа, - выйди по радиостанции, пусть сюда подъезжает.

-А что радиостанция, мы ему сейчас так просемафорим, - сержант юркнул в люк, и не успел Ефимов запротестовать, как Юрасов несколько раз подряд включил и выключил прожектор. Через секунды мигнуло в ответ. Следом послышался звук заработавших моторов...


## Глава 1

7


Утро началось как обычно, но когда перед началом занятий вышли строиться, Сошников довёл приказ ротного: построение в составе учебных групп.

-Инструкторы приехали, - зашептались в шеренгах.

-И хорошо, - выделился голос Прошкина, - задолбал этот дед. Может хоть инструктор толковый попадётся.

-Блажен, кто верует...

-Становись!

-Ротный идёт...

-Да и хрен с ним...

-Кончай базар...

-Равняйсь! Смир-но! - Сошников шагнул навстречу командиру роты.

-Вольно! - Кречетов слегка сутулился. - Люди все?

-Все, - ответил Сошников.


Олег Анатольевич Плотников, назначенный инструктором во вторую учебную группу, оказался мужиком интеллигентным, умным, сведущим в горной подготовке, а ещё больше в горнолыжной, и в меру покладистым. Умел толково объяснить и, главное, не форсил перед обучаемыми своими знаниями. В общем, как руководитель занятий всему личному составу второй учебной группы он понравился сразу. В первый день они занимались на скальнике. Забивали и извлекали скальные крючья, учась при этом отличать трещину, в которой крюк будет держаться надёжно, от той, из которой он при рывке может вывалиться, и от той, которая может отколоть сам камень. Затем организовывали страховочные станции, по очереди страхуя друг друга, поднимались - спускались по скале, используя не только крючья, но закладки и френды.

К вечеру изрядно устали, но почти все выглядели довольными, занятия принесли ощутимую пользу - вспомнили то, что знали раньше и многому научились.

А на следующий день вся рота отправилась на ледник. Вторая группа двигалась в центре длинной вереницы поднимавшихся в гору. Ефимов привычно находился впереди группы, следуя сразу за инструктором. Подъём был не трудным, всё однообразно, не интересно, серо. И вдруг справа от тропы на огромном серо-буром валуне что-то блеснуло. Сергей присмотрелся и увидел нечто квадратное, прикреплённое к каменной поверхности и почти сразу догадался, что это табличка, увековечивающая чью-то память. Подойдя ближе, он сумел разглядеть сделанную на табличке надпись: Фамилия Имя Отчество, даты жизни. Ниже ещё одно имя, а в метре ещё одна табличка со сходной надписью. "Я спросил, зачем идете в горы Вы... - мелькнула в памяти строчка из песни Владимира Высоцкого. - Действительно, зачем?" - глупый риск Ефимов не любил, а покорение всех и всяческих вершин, если и не относил к "глупому риску", но фанатом восхождений не был точно. - "Зачем, почему погибли люди? И если уж погибать, то ради какой-то настоящей цели, а не пресловутых "...тысяч метров, на которых ещё не бывал". Так занятый подобными рассуждениями он добрался до вершины отрога и, оказавшись рядом с Олегом Анатольевичем, полюбопытствовал:

-Они здесь погибли?

-Не обязательно, - покачал головой инструктор. - Они могли разбиться где угодно. А таблички ставят в тех местах, где чаще ходят. Чтобы помнили.

-Наверно правильно, - согласился Ефимов, и они замолчали. Грустно, когда погибают молодые, не справедливо, не правильно...

Под ногами появилась наледь, идти стало скользко и потому опасно. Разбиться на этой тропе вряд ли было можно, а вот существенно поломаться - запросто. Замедлились. Особенно скорость движения упала, когда пошли вниз к синевой отливавшему на солнце леднику. Лежавший в распадке между двух отрогов, он был по - своему красив и величественен, а ещё от него явственно несло холодом. "Вековой холод", - невольно подумалось Ефимову, ибо он точно знал из недавней лекции - синий цвет имеет не менее чем пятидесятилетний снег, слежавшийся до консистенции льда.

-Здесь осторожнее, не спешите, - предупредил Олег Анатольевич, показывая рукой на небольшой ширины карниз, нависающий над десятиметровым обрывом. Ефимов кивнул, передал слова инструктора дальше и, аккуратно пройдя по карнизу, оглянулся назад, наблюдая за тем, как перебирается по узкой тропе шедший следом Агушев. Убедившись, что проблем не предвидится, старший прапорщик поспешил догнать удаляющегося инструктора.


Около ледника, словно набрав скорость в аэродинамической трубе, пронзительно завывал ветер, продувая пропитавшиеся потом одежды. Стоило только на секунду остановиться, и по спине бежали холодные мурашки.

Олег Анатольевич и Ефимов замерли среди нагромождения небольших камней, выступавших из-под обволакивающего их снега в ожидании остальных членов группы. Но, наконец, все в сборе. Плотников огляделся по сторонам и, ни к кому конкретно не обращаясь, скомандовал:

-Двадцать минут на то, чтобы переодеться и надеть кошки.

-А позавтракать? - из-за его спины вынырнул ефрейтор Зудов.

-Полчаса, - смилостивился инструктор.

-Живём! - Зудов счастливо осклабился. - Сейчас чайку забодяжим!

-Санёк, иди к нам! - окликнул его Агушев, и довольный донельзя Зудов направился к располагающейся на камнях тройке Боровикова. Но Ефимов, увидевший, что некоторые сразу потянулись к горелкам и захваченному с собой провианту, неодобрительно покачал головой и громко рявкнул:

-Оболтусы, чего расселись?

-Да мы вот перекусить, - Руслан, не понявший неудовольствие прапорщика, показал на выложенные из рюкзака продукты.

-Вначале переоденьтесь! - приказным тоном "посоветовал" старший прапорщик и ворчливо добавил: - Вот только заболейте у меня! - после чего влез в свой рюкзак и начал переодеваться.


Холодно, ветер пробирает до костей, но лучше, раздевшись до трусов пять минут подрожав, снять себя всю мокрую одежду и переодеться во всё сухое, чем через часок "двинуть кони" от постепенного переохлаждения.

Сергей, щёлкая зубами, продолжая раздеваться, скинул с себя мокрую тельняшку, тут же надел тонкий свитерок, поверх натянул толстый флис, следом влез в шерстяной свитер и уже на него накинул влажную и холодную демисезонную куртку, застегнув её на замок и пуговицы. С минуту постоял, согреваясь, и стащил с себя брюки. Тонкое термобельё снимать не стал (ноги при восхождении почти не потели), а натянул поверх него толстые флисовые штаны и вновь надел штаны от демисезонки. Сразу стало теплее. Ветер теперь не мог преодолеть всё слои одежды, и ему не оставалось ничего другого, лишь как с жадностью облизывать щёки людей в поисках исходящей от них тепловой энергии.

Среди этой ледяной пустыни кошки пригодились в первый раз, с их помощью целый день обучаемые "вгрызались" в лёд - взбирались на ледяные "горки", скатывались, зарубались, рубили ступени, вкручивали в ледяную поверхность ледовые крючья и с помощью них поднимались по отвесным стенам.

На леднике царил холод, поднявшееся солнце слегка пригрело, и вскоре вновь закатилось за хребет, но холодно не было, Олег Анатольевич не давал своим подопечным ни минуты отдыха, ставя всё новые и новые задачи. Впрочем, то же самое происходило и в других занимавшихся по соседству группах. Бойцы это постоянное движение воспринимали спокойно, разве что до Ефимова изредка доносилось недовольное бурчание Прошкина, волею судьбы оказавшегося в первой учебной группе. Но Виктор был бы не Виктором, если бы сносил все "тяготы и мучения" молча.

Незаметно подошло время обеденного перерыва.

-Сорок минут на то, чтобы перекусить, - скомандовал Олег Анатольевич и показал направление движения.

Спустившись с ледяной поверхности на каменную осыпь, учебная группа разбилась на маленькие группки по два-три-четыре человека. Ефимов, Трясогузкин и Олег Анатольевич решили обедать вместе. Не спеша выбрали местечко поудобнее и расселись между выступающих изо льда камней. Всё делалось споро - буквально через пару минут на огне горелки уже кипятилась вода под чай, а они не спеша пережёвывали принесённое Михаилом сало и вели неспешную беседу.

-Олег Анатольевич, а Вы так постоянно инструктором и работаете? - нарезая хлеб, поинтересовался Ефимов.

-Нет, что Вы, - Олег Анатольевич улыбнулся, - меня в первый раз пригласили. Я отказываться не стал, согласился. Для меня эти занятия - так, подработка в межсезонье. А лыжный сезон начнётся - буду учить частным порядком приезжих кататься на лыжах.

-Если не секрет, нормально получается?

-Да какой секрет, когда как, а так ...сот рублей час. Зимой без работы не сижу, на хлеб с маслом хватает. Летом иногда группы по горам вожу, но в основном просто работаю. У меня свой ЗИЛ-131-й, подрабатываю то там, то сям. Вот осенью с отцом ... тысяч рублей заработали. За три недели ... килограмм груш насушили.

-Вы их как, прямо на солнце сушили?

-Нет, - Олег Анатольевич улыбнулся, - так груши не сушат. Для сушки нужна хорошая коптильня с холодным дымом. Каждую партию долго сушить приходится.

-А яблоки тоже сушите?

-Яблоки нет, - Олег Анатольевич отрицательно покачал головой, - яблоки слишком сильно усыхают. Не выгодно.

-А как Вы их реализуете? - продолжал любопытствовать Ефимов, ему действительно было это интересно, проблема сбыта сельхозпродукции когда-то стояла и перед ним.

-Оптом всё и сдаём. У нас свой постоянный покупатель. Мы не в накладе, - взгляд Олега Анатольевича стал задумчивым.

-Тогда хорошо, - Ефимов задумался, вспоминая свои давние мытарства в поисках возможностей сбыта выращенного. Давно это было, как в прошлой жизни.

-Я вообще грушу больше чем яблоки люблю, - продолжал рассказывать Олег Анатольевич. - Груша - очень полезный фрукт и все её свойства сохраняются при сушении. Отвар из груш пьют для снижения повышенной температуры. Она используется в народной медицине в качестве дезинфицирующего, мочегонного и противокашлевого средства, так как обладает антибактериальным действием. Сушёная груша помогает выводить из организма тяжёлые металлы и токсины. Благодаря наличию в своём составе калия, груша является полезной при сердечнососудистых заболеваниях. Кроме того, если человека мучает быстрая утомляемость, головокружение, учащённое сердцебиение, плохо заживают ранки, то груша тоже будет очень полезна, так как все эти признаки - показатель нехватки в организме железа, а груша им очень богата.

-Всё, всё, - улыбаясь, замахал руками Ефимов. - Будем считать, рекламный слоган сработал. Теперь стану есть исключительно груши.

Глядя на Сергея, заулыбался и Олег Анатольевич, а Ефимов продолжил:

- Но раз у нас с собой груш нет, а только сало и консервы, не умирать же нам с голоду? Тушёнку достаём?

-Достаём, - Михаил зацепил плоскогубцами многофункционального ножа за ручку кружку с кипящей водой и снял её с горелки.

-Двух банок на троих хватит? - Сергей посмотрел на инструктора, тот, жуя сало, согласно кивнул, но возразил Михаил.

-Давайте три, каждому по банке, а то холодно что-то.

-Три так три, - старший прапорщик не собирался спорить, тем более, что понимал - чем больше будет съедено, тем меньше придётся нести в обратную дорогу. И это не могло не радовать. Тушёнка была вытащена из рюкзака, и обед продолжился. А после его окончания учебные группы вновь приступили к занятиям, но время быстро приблизилось к вечеру, и вскоре послышалась общая команда:

-Сбор.

Ефимов взглянул на часы: "Да, действительно пора". Люди засуетились. В межгорной котловине заметно темнело. Не теряя времени, обучаемые и инструкторы спустились к оставленным у камней рюкзакам и, быстро переодевшись, двинулись в обратный путь...


На этот раз спуск дался Ефимову относительно легко, и хотя отдельные группы мышц всё ещё болели, купленную накануне палку он почти не использовал. И это радовало.


## Глава 1

8


Когда незадолго до начала ужина капитан Кречетов приказал построить личный состав, Ефимов испытал острое ощущение дежавю.

-Завтра подъём в четыре тридцать, - сообщил ротный. - В пять все находятся здесь, в холле. У каждого в рюкзаке обвязка, пять карабинов, жумар, альпийский молоток, ледоруб, кошки. Продукты питания на завтрашний день командирам групп получить у старшины. С собой у каждого по две бутылки воды.

-А если мне столько не надо? - прервал ротного Сарматов.

-Не хочешь две, бери три, - посоветовал Кречетов. - Налобные фонарики у всех есть?

-Так точно!- выкрикнул стоявший позади строя Порфирин.

-Заткнись. У всех?

Молчание.

-Значит, у всех есть. Хорошо. Имейте ввиду: пойдём по темноте. Страховочная верёвка одна на пять человек. Одевайтесь так, чтобы не замёрзнуть. Запасная одежда обязательно. Может ещё и заночевать придётся. Построения на вечернюю поверку не будет, но в десять все должны спать. Есть тупые, которым что-то непонятно?

-Всё понятно, товарищ капитан. Всё будет нормально, - за всех заверил капитана Кречетова заместитель командира четвёртой группы.

-Командиры групп, личный состав в вашем распоряжении...


-Товарищ прапорщик, - Прошкин обратился к Ефимову, когда тот уже почти поравнялся с рядом колонн, поддерживающих крышу расположенного на входе в гостиницу крыльца.

-Да, Вить?

-Товарищ прапорщик, и что ротный всё время орёт? Задолбал ведь уже. Почему нельзя по - человечески?

-Можно, - почти согласился Ефимов, - но это сложнее. Иногда, по крайней мере, а с некоторыми практически невозможно. - Сергей вопреки своему пониманию современной военной службы попытался защитить позицию ротного.

-Это почему?

-Иногда чем лучше делаешь, тем хуже становится. В армии это особенно заметно. Офицер начинает относиться к солдату по-человечески, и тот ему тут же подкладывает свинью.

-Но мы - то не срочники. Все взрослые мужики.

-Мужики - то взрослые, а толку? - Ефимов поймал рукой падающую снежинку. Оказавшись на ладони, та тут же растеклась влагой. - Вот пример: Сошников к вам относится в основном по - человечески, так?

-Да он олень!

-Стоп, - Ефимов погрозил Виктору пальцем. - Мы сейчас не о деловых качествах рассуждаем, мы говорим о человеческих взаимоотношениях. Так вот, Сошников с контрактниками обращается как с равными или почти равными себе. Без оскорблений, без наездов, не стучит, одним словом, ведёт себя нормально, по-человечески. Так?

-Так, - подтвердил Прошкин, а Ефимов продолжал.

-И вот этим летом ротный ушёл в отпуск, за него остался Сошников. Он относился ко всем ровно, не обзывал, не оскорблял, всё в рамках устава. И что в итоге получилось? - спросил Ефимов и тут же сам и ответил: - Личный состав роты стал неуправляем. Хотя, казалось бы, раз он к вам по-человечески, то и вы к нему так же. Ан нет.

-Так это же не я...

-Вить, я не говорю о тебе, я рассуждаю о коллективе и человеческих взаимоотношениях. Не всё так просто. Для уважительных отношений нужны нормально работающие уставы. Без этого работать "по-человечески" очень сложно. Любая поблажка вылезает боком.

-Ну, это да, - старший сержант опять был вынужден согласиться, - чмырей в роте у нас хватает.

-С другой стороны, я иногда думаю, может все эти дебильные крики, оры, маты и всеобщее унижение и необходимы для создания боеспособной армии?!

-???

-Любое унижение заставляет нас тем или иным способом его преодолевать. Если хочешь, то закаляет нас. Война, если разобраться - это сплошное унижение. Ты унижаешься, кланяясь осколкам, пулям, прячась от летящих самолетов, танков, вражеского личного состава. Но унижение, точнее, его преодоление, в конечном счёте, делает нашу психику более устойчивой к стрессам. Те, кто привык терпеть здесь, многое сумеют перетерпеть и на войне.

-Так-то оно, конечно, так, - Виктор почти согласился со сказанным, - можно же как-то и по-другому?!

-Можно. Элемент тренировки психики - те же прыжки с парашютом, обкатка танками. Если бы ещё разрешали ползанье под летящими над головой пулями, то это закаляло бы ещё сильнее. Но полностью психологическое давление это наверное не заменит.

-Что же получается, пусть ротный и дальше орёт?

-А что, есть выбор? - Ефимов усмехнулся.

-Не знаю, - пробормотал Прошкин, и они, не сговариваясь, направились к входным дверям. Ефимов думал о том, что можно было бы рассказать Виктору о недавно состоявшемся разговоре, но зачем?

Они вошли вовнутрь здания. Холл постепенно пустел. Близилось время отбоя.

-Лифтом? - предложил Прошкин, но Ефимов отрицательно покачал головой:

-Я пешком. Ты молодой, тебе что, а мне тренироваться надо.

-Тогда я поехал.

На том они и разошлись. Прошкин остался ждать кабину лифта, а Сергей потопал по лестнице.

В гостиничном номере стояла тишина. Михаил сидел в кровати и, нацепив наушники, смотрел по ноутбуку какое-то кино. Стараясь ему не мешать, Ефимов навёл себе полкружки кофе, выпил его одним залпом и, почистив зубы, лёг спать. Ставший почти бесконечным сон пришёл сразу, как только он закрыл глаза. Сергею даже какое-то время казалось, что он не спит и грезит наяву, но это было, конечно же, не так:

Утром к полковнику Ефимов даже не заглянул, лёг отсыпаться. Они встретились на территории заставы днём. Издалека, кивнув друг другу, обменялись понимающими взглядами и разошлись. Продолжая "секретиться", Ефимов заглянул в гости к полковнику только под вечер.

Полковник заметно волновался. Его лицо непривычно заросло суточной щетиной, щёки впали. И казалось, будто это не Ефимов вовсе не спал и бродил всю ночь, а сам полковник.

-Принёс? - спросил он.

-Так точно, - Сергей вытащил из-под бушлата полученный от моджахедов пакет.

-Давай! - потребовал ГРУшник и, почти вырвав принесённое из рук Ефимова, тут же отошёл к окну, вытащил папку и заглянул в её содержимое. Быстро пролистал несколько бумаг. Взяв очередной лист и начав читать, споткнулся где-то на середине. Лицо его стало бледным. Он некоторое время стоял в раздумьях. Затем, нервно комкая бумаги, спрятал их в папку, и убрал её обратно в пакет. Устало, скорее даже обречённо вздохнул, и когда повернулся к Ефимову, на лице его появилась кривая улыбка:

-Не знаю, что и сказать... - пауза. - Читал? - он кивнул на брошенный на стол пакет. И сам себе ответил: - Читал. Плохо.

-Вы же сами сказали...

-Сказал, - не стал отрицать полковник, - и это плохо. Лучше бы не говорил. Лучше бы не читал... - его едва не трясло. Помолчав некоторое время, полковник успокоился, взял себя в руки. Взор вновь стал твёрдым и требовательным, слова, слетавшие с губ, жёсткими, похожими на удары. - Запомни: ты ничего не видел, ничего не слышал. О твоей причастности к этому делу никому кроме меня не известно. - И в ответ на удивлённый взгляд Ефимова: - После того, как банда передала тебе пакет, она нарвалась на спецназовскую засаду. - Пауза. - Раненых и выживших не было, - и чтобы не оставить сомнений, - десять трупов. Так что повторяю: на данный момент никто, кроме меня, не знает, что ты участвовал в доставке этих документов, и уж тем более ни у кого нет информации о том, что что-либо из этого тобой прочитано. Официально на встречу с агентами ходил я, пакет вскрывал тоже я.

- К чему Вы мне это говорите? - Сергей с недоумением взирал на полковника, впервые представшего перед ним в таком растерянном, почти напуганном виде.

-Ветер изменился, - кадык полковника дёрнулся, он сглотнул подступивший к горлу ком. - Мы, - он выделил интонацией слово МЫ, - вероятно, не успеем воспользоваться полученной информацией. В любой момент плюс может смениться на минус. - О каком плюсе и минусе идёт речь, Ефимов не понял, но продолжал запоминать. - И тогда даже намёк на обладание этими знаниями станет смертельно опасным для их носителя, - тяжёлый вздох, - в независимости от того, было это санкционировано верхами или нет.

Полковник вновь замолчал, затем без всяких обиняков предупредил:

- Если хочешь жить - держи язык за зубами. О произошедшем той ночью никто знать не должен. И может так статься, что известное тебе будет смертельно опасным не только завтра, но и через год, и через два, и через пятьдесят, а то и сто лет. Но будем верить, этого не случится, что мои худшие опасения напрасны, документы успеют выполнить то, для чего предназначены, и тогда я со спокойной совестью смогу представить тебя к награде.

-Да я собственно... - Ефимов не нашёлся что сказать, замолчал, затем выдавил, - спасибо.

-Не за что, - полковник усмехнулся, - пока что я жалею, что втравил тебя в эту историю.- Пауза. - Ничего, выкрутимся...


Глава 19


Будильник зазвенел как всегда не вовремя.

-Миша, труба зовёт! - воскликнул Ефимов. Чувствовал он себя на удивление бодро и даже, казалось, выспался.

-Что, пора? - Трясогузкин выглянул из-под одеяла, взглянул на часы. - Вы пока в умывальник, а я пару минут...

-Лежи, - не стал спорить Ефимов и скрылся в ванной комнате. А Михаил, полежав пару минут, потянулся, открыл глаза и, снова закрыв их, с грустью подумал: "Опять в гору переться, и сдалось мне это восхождение? Может сказать: нога болит? Блин, ротный орать будет. Как же неохота! Сдались мне эти горы! Уволюсь! Точно уволюсь! Приеду с командировки и начну увольняться".

-Миша, вставай, - Ефимов, закончив утренний моцион, вернулся в спальную комнату. - Я сейчас чайник поставлю. Ты есть будешь?

-Чайку только попью, - Михаил, со вздохом, вылез из-под уютного одеяла, протянув руку, взял несессер.

-А я себе картошку быстрого приготовления запарю, - сообщил Сергей и, доставая пластмассовый стаканчик, предложил: - Может и тебе?

-Не -е, - вновь отказался старший лейтенант, - чаю с печенюшками попью и всё.

-С собой продукты брать будешь?

-Тушенку если только, - ответил Трясогузкин и скрылся в туалетной комнате.

Когда он закончил утренние процедуры, Ефимов уже дул на полную горячего картофеля ложку.

-Слушай, Миш, - Сергей на секунду оторвался от своего занятия. - Предлагаю тебе взять горелку, а я свою брать не буду и потащу только баллон.

-Давайте, - охотно согласился Трясогузкин. - Нам и одного комплекта хватит. Лишнее тоже переть ни к чему.

-И ты знаешь, я вдруг пришёл к выводу, что при однодневном подъёме удобнее брать с собой термос. И вес чуть ли не меньше и разогревать не надо. Инструктора в этом деле правы.

-Но это при однодневном, а если на сутки и больше?

-Я же так и сказал: однодневном. Понятно, что если больше суток, то однозначно горелка и баллон. Можно даже воду не брать, снег растопить, вот тебе и вода.

-У ротного не возьмёшь, на свою шею... - недовольно пробурчал Трясогузкин. - Станешь потом в обязалове по четыре бутылки вместо двух таскать.

-Издержки производства! - Ефимов с явным удовольствием проглотил содержимое ложки и на всякий случай ещё раз предложил: - Будешь?

-Не, не хочу, - Михаил отрицательно покачал головой, бросил на прикроватную тумбочку несессер, вернулся к столу. - Вот кофейку забодяжу.

Он черпанул едва ли не полную столовую ложку растворимого кофе и плюхнул её в стоявшую на столе кружку, затем сыпанул туда пару ложек сахара и, залив кипятком, начал размешивать.

-Дзинь, дзинь, дзинь, - звякала ложка о металлические стенки, вверх струился ароматный пар, приятно щекоча ноздри.

-Не крепковато?

-Самое то! - Михаил пригубил обжигающе - горячий напиток, и только потянулся за лежащей на столе печенюшкой, как раздался громкий стук в дверь.

-Подъём! - жизнерадостно завопили за дверью Сарматов и Порфирин, в качестве наказания за очередное опоздание на утреннюю физическую зарядку выполнявшие роли дневальных.

-Встали давно, - буркнул Михаил, и дуэт "лишенцев" потопал дальше. Ефимов взглянул на часы.

-Минут через пятнадцать надо выходить, - констатировал он.

-Успеем, - философски процедил Михаил, кидая в рот очередную печеньку.

-Понятно, что успеем, - легко согласился Ефимов, - но на часы поглядывать следует.

-Успеем, - ещё раз повторил старший лейтенант, тем не менее, челюстями задвигал несколько быстрее. Меж тем Ефимов доел пюре, бросил в мусорный пакет опустевший стаканчик, сходил на кухню, помыл ложку, вернулся в комнату, положил ложку на стол, хлебнул минералки из стоявшей на столе бутылки и принялся собираться в дорогу. Собственно всё было приготовлено с вечера (что-то уложено в рюкзак, что-то относительно аккуратной стопкой лежало на тумбочке), оставалось окончательно определиться с одеждой, и можно было выходить. Подумав, Сергей надел тонкое флисовое термобельё, а поверх камуфлированную СпНку. В рюкзак сунул куртку и тёплые штаны, достал из шкафа каску. Купленную палку убрал под клапан рюкзака, в руках оставив лишь ледоруб. Сунул в карман тонкие кожаные перчатки, (более тёплые (вязанные) находились во всё том же рюкзаке). Обул зимние ботинки и, направляясь к выходу, бросил:

-В коридоре подожду, - после чего открыл дверь и вышел из номера.

Михаил появился минуты через три. Раскрылившись со своим рюкзаком на полкоридора, он запер дверь на ключ и, бросив его в карман куртки, застегнул замок.

-Не потеряешь? - больше для разговора, чем всерьёз опасаясь потери, спросил Ефимов.

-А куда он денется? - беззаботно ответил Михаил. Сергей пожал плечами, и они поспешили к лестнице.


Глава 20


Здесь вам не равнина, здесь климат иной -


Идут лавины одна за одной.


И здесь за камнепадом ревет камнепад, -


И можно свернуть, обрыв обогнуть, -


Но мы выбираем трудный путь,


Опасный, как военная тропа!


(В. Высоцкий)


Как оказалось, вышли они слегка рановато - в холле гостиницы собралась едва ли треть личного состава, что, впрочем, тоже было не плохо, можно было сесть в свободные кресла и, как частенько говорил Фёдор, некоторое время "побатониться".

-Мишаня, - со стороны лифтов показался старший лейтенант Иудин, - здорово, - протянул руку, - Здорово, Михалыч, - новое рукопожатие. - Что, потянем? - И, не дожидаясь ответа: - Ну, ты, Мишаня, упаришься сегодня. Восхождение зачётное, чтобы по ночи не возвращаться, инструктора лететь будут.

-Пусть летят, - угрюмо процедил Михаил. - Дойду.

-А куда ты денешься?! - сказав так, Иудин, тем не менее, всем своим видом показывал обратное. - Ладно, Мишаня, не переживай, если что тебя Михалыч потащит.

-Он сам нормально дойдёт, - Ефимову не хотелось продолжать эту непонятно зачем поднятую тему. "Кто дойдёт, кто не дойдёт, зачем гадать? Гора покажет". - И с задумчивостью повторил уже вслух: - Гора покажет...

С последних ступенек лестницы сбежал ротный.

-Все собрались?

-Сейчас проверим, - отозвался один из группников.

-Так проверяйте. Какого хрена ждёте?

-Так ещё не время...

-Выводите людей на улицу.

-Строиться...

-Опять...

Кто-то взглянув на часы:

-Ещё десять минут...

-Выходим...

-По учебным группам...

-Пошли, пацаны...

-Ну и куда прёшь? Боишься опоздаешь? Лезут тут...

-Сам ты лезешь...

-Да я тебе...

-Заткнитесь!

-А чего он...

-Пошли, пошли...

Личный состав, выбравшись на улицу, сразу занимал свои места в строю, из хаотичного броуновского движения людской массы создавая упорядоченное, способное совершить нечто, войсковое подразделение.

-Все в наличии?

-Так точно! - ответил Сошников, успевший пробежаться по командирам учебных групп.

-Больные есть? - повысив голос, поинтересовался ротный.

-Есть, - отозвались из строя.

-Ну и какая тля у меня заболела? - в звуках слов мёд и яд в одном флаконе.

-Что Вы, товарищ капитан, сразу обзываетесь? - теперь Ефимов ясно различил голос Прошкина. - Я что, виноват, если у меня геморрой вылез?

-Иди с геморроем!

-Не пойду, товарищ капитан! Чтобы я потом кровью срался?

Кречетов дёрнулся, собираясь сказать что-то весьма не лестное, но почему-то сдержался.

-Справку мне от доктора. И доложиться начальнику курсов, - сделав несколько шагов вдоль шеренги военнослужащих, ротный громко скомандовал: - Выходи из строя! - Пауза в долю секунды, и тот же вопрос повторно: - Ещё больные есть?

-У меня спина, - вперёд выдвинулся старшина роты.

-Ещё кто?

-Я заболел, - отозвался Порфирин.

-А у тебя что? - Кречетов постепенно наливался гневом.

-У меня критические дни.

-Тампакс в задницу засунь, - посоветовал ротный, а из строя выбрался рядовой Ильин.

-У меня голова что-то болит.

Капитан зло засопел.

-Ещё каличи есть?

Строй на этот раз остался неподвижен.

-Вы, - Кречетов окинул больных презрительным взглядом, - наверх. Остальные ждём.

Из гостиницы показался Игорь Николаевич.

-А это кто такие? - остановил он пытающуюся прошмыгнуть мимо него троицу.

-Больные... - с сарказмом отозвался ротный.

-Больные? - недоверия в голосе старшего инструктора было ещё больше чем у командира подразделения. - Справки с заключением доктора сегодня же мне на стол.

-Я им уже сказал.

-Все остальные готовы? - молчание. - Больных больше нет? - молчание. - Хорошо. - И увидев подходящих к строю инструкторов:

-Радиостанции взяли?

Те утверждающе закивали головами.

-На восхождении руководителем-командиром отряда пойдёт Аркадий Павлович, - Игорь Николаевич показал рукой на такого же возрастного инструктора, как и он сам. - Аркадий Павлович, докладывай мне каждый час. О происшествиях сразу же.

-Непременно, - отозвался новоиспечённый командир отряда, а Игорь Николаевич продолжил наставления.

-В случае невозможности продолжения движения - возвращение по согласованию со мной.

-Да, как обычно, - Аркадий Павлович поправил лямку рюкзака, повертел из стороны в сторону свою телескопическую палку.

-Снаряжение у всех в наличии?

-Да, - ответил ротный.

-Фонарики?

-У всех.

-Каски у каждого?

-У каждого.

-Движение только в касках. Каски и налобные фонарики одеть! - Игорь Николаевич окинул взглядом разом зашевелившийся строй и, дождавшись, когда все приведут себя в готовность, взмахом руки дал добро на выдвижение.

-Боже поможе! - пробормотал про себя Ефимов, вслед за инструктором покидая освещенное пространство. Дальше лишь тьма, пронзаемая бьющими под ноги лучами фонариков и многочасовое движение, которое плавно войдёт в рассвет и закончится скорее всего только с наступлением следующей ночи.


Идти оказалось сложно - предыдущий день был теплый, на склонах снег частично подтаял, и в ночи выступившая из него влага схватилась морозцем. Ботинки скользили, приходилось постоянно вглядываться в землю, обходя наиболее обледеневшие места. В одном месте Ефимов поскользнулся и едва не упал, но в последний миг устоял. Когда же заскользил в другом обледеневшем местечке, с фонарика слетела, видимо неудачно закрученная, крышка, запиравшая батарейки и, заскользив по льду, затерялась где-то далеко внизу. Но повезло - фонарик светить не перестал, хотя изредка, когда отходили контакты и свет становился тусклым, приходилось, прижимая пальцами, возвращать их на место.

Час спустя они преодолели первый подъём и пошли по более пологому участку, изобиловавшему многочисленными, по большей части обледеневшими ручейками.

-Уменьшить темп! - донеслось до Ефимова откуда-то сзади.

-Что? Почему? - обернувшись, спросил он в чёрную пустоту.

-Фёдор отстаёт, - принеслось в ответ.

-Что с ним? - попытался уточнить Ефимов и, не дожидаясь ответа, поспешно догнал инструктора.

-Олег Анатольевич, надо темп сбавить, Фёдор не успевает.

-Что так? - удивился инструктор.

-Сейчас узнаю, - Сергей повернул назад, разминулся с несколькими бойцами группы и оказался подле тяжело дышащего Боровикова.

-Федь, что с тобой?

-Да всё нормально, товарищ прапорщик, - зло огрызнулся тот.

-Федь? - коротко повторил свой вопрос Ефимов.

-Да голова у меня болит и температура.

Послышались шаги, и подле них оказался обеспокоенный Плотников.

-Что?

-У Феди температура и голова болит. Я предлагаю ему возвращаться, пока отошли не так недалеко.

-Да не пойду я назад! - с детским упрямством воспротивился Фёдор такому предложению.

-А идти - то сможешь?

-Да смогу я, Сергей Михайлович, смогу.

-Федь, смотри, а то потом станет хуже и придётся обратно тебя тащить.

-Да не станет мне хуже...

-Так что, идем? - спросил инструктор.

-Конечно, идём, - буркнул Фёдор, а Ефимов подумал: "Какой же ты, Федя, упрямый балбес", но вслух ничего говорить не стал, - только опять не вслух добавил: "Ничего, дойдём", - и улыбнулся, уверенный в том, что именно так и будет, пусть медленно, пусть тяжело, но Фёдор выползет на заветную вершину, ибо преодолевать себя старшему сержанту приходилось не в первый раз.

Пока они стояли возле Фёдора, подтянулся успевший отстать Трясогузкин. Он тяжело дышал, а когда свет фонариков скользил по его лицу, становились отчётливо видны бегущие по щекам капли пота.

-Далеко ещё? - выдохнул Михаил, и сделав несколько глубоких вздохов: - Привал когда?

-До снегов дойдём, там промежуточная остановка... - сообщил инструктор, потом сообразив, что это никому ничего не говорит: - Часа два.

-Чё, - вздох - выдох, - чё, идём?

-Фёдор, Миша, давайте следом за мной. Не отставайте! - потребовал Олег Анатольевич, и в этот момент у него в кармане заговорила рация.

-Олег, ты где?

-Поднимаемся.

-Давай не задерживайся! - потребовал звучащий из микрофона голос.

-Догоняем! - заверил инструктор и, обгоняя ожидающих команды на движение остальных солдат второй учебной группы, он и следовавшие за ним Трясогузкин и Боровиков двинулись вперёд. Ефимов пошёл следом за ними. Проходя мимо Уткина, он на мгновение задержался:

-Ты как?

-Нормально, товарищ прапорщик, - заверил его боец, и Сергей поспешил дальше. Постепенно весь личный состав группы пришёл в движение. Вскоре они нагнали ушедшие вперёд другие группы отряда. А когда впереди заблестел многометровый лёд, стало понятно, почему им это удалось - путь пересекал довольно большой горный ручей, берега которого сильно обледенели, и пока авангард искал удобное место для переправы, все остальные успели подтянуться и собраться в хаотичную кучу.

Мокро. Скользко. Следовало бы надеть кошки, но это время, которого, по словам инструкторов, может не хватить для возвращения обратно. Но обошлись и без них - если не считать нескольких падений и десяток замоченных штанин, ручей преодолели без особых происшествий. Движение продолжилось. Светало. Местность пошла однообразная, поросшая какой-то растительностью с редкими выступами каменных плит. Небольшой наклон в гору позволил инструкторам взвинтить темп до максимума. Фёдор и Михаил больше не отставали, хотя их тяжёлое дыхание, казалось, разносилось на целую версту. Для их массы минимальность уклона дала относительную передышку. А Ефимову наоборот при таком темпе идти стало труднее. Поняв, что начинает перегреваться, он расстегнул куртку. Не помогло. Обильно выступивший пот побежал по лбу и щекам.

"Хоть бы ветерок, что ли подул", - Сергей перепрыгнул небольшую рытвину, указательным пальцем оттянул на груди флисовую рубаху, пожалел, что надел её, а не тонкий, старенький и драный в нескольких местах свитер. Тепло он держал и отводил много лучше этого термобелья. Как бы в ответ на просьбу Ефимова со стороны вершин ощутимо повеяло холодом и, взобравшись на гребень, он увидел в каких-то двухстах метрах расстилающуюся до самых вершин снежную белизну. В самом её начале, среди выступающей из снега каменной россыпи, уже рассаживались бойцы, успевшие подняться первыми. Промежуточная остановка. Всё, как и обещал Олег Анатольевич.

-Да тут идти-то осталось фигня, - проворчал Агушев, идущий позади Ефимова.

-Привал будет? - спросил кто-то ещё, и ему тут же ответили:

-Конечно, будет. Видишь, рюкзаки снимают.

-Хорошо, - бойцы заметно оживились и повеселели.

-Полчаса дадут?

-Меньше, - уверенно заявил кто-то, а заветные камни, на которых можно было перевести дух, становились всё ближе. И вот спустившись с гребня, вторая учебная группа ступила на белоснежный наст.

-Привал двадцать минут, - стягивая с себя рюкзак, объявил Олег Анатольевич.

Заметно посвежело. Выбрав место для отдыха, Ефимов скинул с себя рюкзак и почувствовал, как по спине побежали пока ещё узкие змейки холода.

-Надо чайку забодяжить.

-Вообще пожрать надо, - ответил ему кто-то.

"Да, не мешало бы", - подумал Сергей и полез в рюкзак в поисках газового баллона.

-Чай кипятить будем? - к нему подошел всё ещё тяжело дышавший Михаил.

-Сейчас баллон достану, - и через секунду, - держи. Сразу на мою долю кипяти.

-Само собой, - Михаил взял протянутый баллон и отправился к своему брошенному на снег рюкзаку.

-Чай с нами попьёте? - предложил Ефимов разместившемуся неподалёку инструктору.

-Нет, - отмахнулся тот, - у меня вот кофе, - Олег Анатольевич показал на высовывающийся из кармана рюкзака термос.

-Может тушёнку или паштет? - не предложить было неудобно.

-Не сейчас, потом, - вновь отказался инструктор, а Ефимов, пожав плечами, встав на плоский камень, начал переодеваться. В первую очередь разложил на камне запасное бельё, затем быстро стянул с себя промокшую насквозь одежду, и также быстро облачился в сухую. На этот раз он всё же надел тот самый старенький свитерок, сверху облачился в толстый флис, а сверху, взамен СпНки, оделся в демисезонную "рыжуху". Обдутое холодным ветром тело с удовольствием приняло сухое тепло. Зашнуровав берцы и подхватив рюкзак, Сергей направился к рассевшемуся сразу на двух небольших валунах Михаилу. Меж ног у него стояла горелка, на которой возвышалась литровая жестяная кружка. Над её поверхностью сизым дымком вился пар.

-Сергей Михайлович, присаживайтесь, - Михаил подвинулся, освобождая место на втором камне.

-Спасибо, - Сергей сел, вытащил из брошенного на снег рюкзака почти такую же, как и у Михаила, кружку, только раза в два поменьше, вслед за ней вытянул пакетик чая и два пакетика сахара. Взял в руку банку тушёнки, спросил, обращаясь к Михаилу:

-Будешь?

-Нет, я не хочу. Потом. На вершину вылезем - тогда и поедим.

-Как хочешь, - Сергей бросил банку обратно.

Кипяток забурлил крупными пузырями. Михаил выключил газ, ухватил кружку кожаной перчаткой и отлил добрую половину кипятка в кружку Ефимова.

Пока заваривался чай, старший лейтенант достал пакетик с пряниками, протянул Сергею.

-Берите.

-Разве что пару штук, - согласился тот, принимая угощение.

Затем они не спеша перекусили, потягивая обжигающе горячий чай с пряниками. Несмотря на затянувшие небо облака, на душе у Ефимова было светло.

-Хорошо сидим, благостно, - заметил он и, произнеся последнее слово, ему вдруг вспомнилось, как когда-то это приятное, ласкающее слух слово прозвучало из уст Шамиля Айдарова - бойца его группы. Они тогда сидели на камнях и "вкушали" содержимое пайков. "Благостно", - наслаждаясь тишиной и спокойствием, сказал Шамиль, не подозревая о том, что скоро их ждёт бой и не всем будет суждено из него выйти.

"Слава Богу, сегодня... - старший прапорщик хотел сказать "смертей не будет", но даже мысленно словно убоявшись сглаза, не позволил себе этого сделать, а после секундного замешательства произнёс едва слышно вслух: - Войны сегодня точно не будет.

-Что? Не расслышал, - обернулся к нему уловивший какие-то звуки Михаил.

-Ничего, это я так, - отмахнулся Ефимов, и одним глотком допив остатки чая, начал собирать выложенные вещи обратно в рюкзак.

-Пора уже? - встрепенулся Трясогузкин.

-Да нет, время ещё есть. Что нам собираться? Несколько секунд - всё барахло в рюкзак скинуть да кошки надеть.

-Точно, кошки! - спохватился Михаил, словно и не видел, как половина спецназовцев уже разгуливает в этих немудрёных приспособлениях. Потянувшись к рюкзаку, он достал оттуда металлические приспособления для передвижения по льду и фирну - в просторечии кошки и принялся обуваться.

-Я бы тут до вечера просидел, - "подковав" первый берец сообщил Михаил своё не слишком оригинальное желание.

-Ничего, ничего, - разулыбался Ефимов, - промяться тебе не повредит.

-Я бы лучше по равнине побегал.

-На равнине ты всегда набегаться успеешь, приедем домой и бегай хоть до посинения. А тут когда ещё представится.

-Ну да, преставиться тут можно легко, - пошутил Михаил и тоже заулыбался.

-Это лучше без нас, - сказал только что подошедший и услышавший разговор Фёдор.

-Да лучше бы и ни с кем, - Ефимов тоже принялся примерять и подгонять кошки.

-А обвязки надевать надо? - Фёдор ковырнул острыми зубьями заскрипевший под металлом наст.

-Надо, - подтвердил появившийся из-за камней инструктор. - Пойдёте со страховкой одна верёвка на пятерых.

-А вы? - спросил Фёдор, сразу посчитавший количество людей в группе.

-Я без страховки пойду. Трещин здесь нет, а как удержаться на снегу, соскользнув вниз, я знаю, - Олег Анатольевич хитро улыбнулся, а Ефимов покачал головой и взглянул на часы.

-Мы не успеем, - заметил он, подразумевая те двадцать минут, что были отпущены на отдых.

-Успеем, - заверил инструктор, и тут же пояснил, - спешить мы не будем.

-Но другие группы уйдут.

-Далеко не уйдут, - вновь заверил Олег Анатольевич, продолжая улыбаться, - гнаться ни за кем не станем. Как дойдём, так дойдем. Но не сачковать! Ты, Федя, как себя чувствуешь?

-Нормально, - видимо не желая касаться вопросов своего здоровья, Боровиков ответил не слишком вежливым бурканьем.

-Тебе хоть получше?

-Да получше мне, получше, - опять огрызнулся Боровиков. - Нормально всё.

-Раз так, хорошо, - улыбка Олега Анатольевича стала шире.

-Благостно, - ни с того ни сего брякнул Ефимов.

-Угу, - согласился Михаил, а Фёдор, чтобы избежать нездорового внимания к своей персоне, отошёл в сторону.

Через пятнадцать минут они, выстроившись в цепочку, начали восхождение. Крутизна подъёма значительно увеличилась, идущие вслед за инструктором Михаил и Фёдор истекали потом, темп движения замедлился, и Ефимов теперь шёл, почти не напрягаясь. Стала ощущаться нехватка кислорода, поднимающие шумно и тяжело дышали, Сергей же чувствовал себя как рыба в воде, возможно этому способствовало его хобби - подводная охота, но недостатка кислорода он не ощущал.

Они двигались, окружённые снежной целиной, по единственной, змейкой поднимавшейся вверх тропе, исколотой множеством острых шипов, остающихся от кошек. Справа и слева возвышались устремлённые ввысь горные пики. Тёмные, выступающие над местностью скалы, белые проседи на склонах, седые, морщинистые вершины и светло-сизые опускающиеся на них облака - красота! Конечно, если смотреть на всё это, сидя на тёплом камне и попивая горячий кофе. Лезть же вверх да ещё стремясь уложиться в определённые сроки, тут уж не до красоты. Шаг за шагом, всё выше и выше. Всё ближе к цели, а цель - виднеющаяся в зените каменная пика.

Боровиков и Трясогузкин шли тяжело, то один, то другой из них застывал на месте, переводя дух. Тогда группа останавливалась и замирала в ожидании.

-Да сколько можно? - ругался идущий следом за Ефимовым Агушин. - Что ж так медленно? Я уже замёрз, к чёртовой матери! Говорили же ему - останься. А он: пойду, дойду... в майду... И этот тоже... - пауза, - жир-трест, - злой взгляд в сторону командира группы, топчущегося у лежащего поперёк дороги валуна, - пыхтит он. Жрать надо меньше! И Фёдор больной... вот и надо было болеть, а не в гору лезть. А теперь вся группа страдает. Обоих вниз, нафик...

Всё это Руслан бормотал себе под нос, и хотя Ефимов всё слышал, вмешиваться в его монологи не считал нужным. Пусть выговорится, тем более что определённые резоны в его словах присутствовали. Сергею и самому начинало надоедать это монотонное карабканье с попеременным стоянием с опорой то на одну, то на другую ногу. По его мнению, было бы лучше побыстрее взойти и, немного передохнув, начать спуск, чтобы поскорее оказаться в своём номере, принять душ и с книгой в руке завалиться в кровать или попялиться в экран телевизора. Но шли они так, как шли, и вряд ли была возможность что-либо изменить.

Чтобы хоть как-то, хоть немного, хоть на чуть-чуть уменьшить нагрузку на Фёдора, Ефимов всё время специально подходил к нему поближе и подбирал волочившуюся по земле страховочную верёвку.

Очередная остановка закончилась, они вновь поползли вверх. Подъём стал ещё круче. Боровиков, сделав на этом более отвесном участке с десяток шагов, остановился, вытер бегущий по лбу пот. Сердце бухало, пытаясь вырваться из стесняющей его груди, в висках шумело от переливающейся крови.

"Я дойду, дойду!" - Фёдор выпятил вперёд челюсть, скрежанул зубами и сделал очередной шаг. Сердце тут же отдало болью. "Не вывожу", - ещё шаг вперёд, - "нет, дойду", - и неизвестно кому, - "не дождётесь". - Новый шаг, тяжелый на надрыве вздох и вновь шаг, пот течёт по лицу, попадает в глаза. "Двадцать шагов и передохну, - "хруп, хруп, хруп", режется острыми шипами снег. -" Ещё пять, нет шесть... ещё три... два шага и остановлюсь... Этот ещё встал..."

-Конста... - вздох - выдох, - Константиныч, чего стоишь? - тяжело отдуваясь, - пошли.

-Щас, - Трясогузкин опёрся на ледоруб, с трудом подтянул выставленную назад ногу, разогнул опорную в колене и двинулся дальше, страховочная верёвка потянулась следом.

Фёдор смахнул с лица пот. Упёрся палками в наст. Шаг, другой, третий... Вершина ещё так далеко, а сил нет... В висках давящая боль.

"Я не слабану... Мне бы пару минут передохнуть, - сердце не справляется с нагрузкой, бьёт по рёбрам болью, лёгкие хрипят, разрываясь. - Двадцать шагов... ещё десять..." - постоять, набираясь сил, давая лёгким выдавить из себя весь углекислый газ, напитаться кислородом, верёвка натянулась, командир группы рвётся вверх. - Сейчас, сейчас... ещё пять секунд, иду".

И вновь на пределе сил, метр за метром, с хрипом слипающихся лёгких, на губах привкус железа, глаза ослепли от пота, очки запотели, ничего не видно.

"Что он опять стоит? Не мог пройти ещё пару шагов? - вздох-выдох, вздох-выдох. И требовательное:

-Что, идём?

"Хруп, хруп", проминается снег, завихряющий его ветер метёт в лицо мелкую снежную пыль. Хорошо!

-Задолбали плестись! - ругается Агушев. Фёдор его не слышит, стоит перед особо крутым участком, пытаясь отдышаться. Верёвка со стороны Трясогузкина натягивается, не ожидавший этого Михаил заваливается назад и в последний момент, извернувшись, падает на бок. До ушей старшего прапорщика долетает хриплый мат.

-Чего встал? - зло прохрипел Михаил, с силой дёргая натянутую верёвку. - Сдох?

-Замучался за тобой ползти! - Фёдор сдвинулся с места, Михаил что-то неразборчиво буркнул и тоже пошёл вперёд.

Через полсотни шагов остановился инструктор, обернулся и, показывая палкой на чёрный, нависающий над тропой скальный карниз, громко оповестил:

-Вон там передохнём, сделаем промежуточный привал.

-"Хорошо", - подумал Фёдор.

-Хоть что-то, - выдохнул Трясогузкин.

-Привал этот ещё, - Руслан наступил на хрустнувший под острым краем шипа камень, - шли бы уже и шли. Замёрз я. Бельё мокрое, нафик.

Ефимов обернулся:

-Запасная одежда есть?

-Всё у меня есть.

-Что не переоделся?

-Я же не думал, что будем так плестись.

-Тогда терпи.

-Терплю.

Они замолчали, а восхождение продолжалось.

Наконец группа оказалась под каменным козырьком и сделала промежуточную остановку.

Тяжело пыхтя, Михаил повернулся к Боровикову и выдохнул:

-Не вывозишь?!

-Я? - задохнулся от возмущения Фёдор.

-Ты, - грудь старшего лейтенанта колыхалась от частого дыхания.

-Я - то заболел, - парировал Фёдор. - А один вон ещё в первый раз сдох.

-Кто сдох? - теперь пришла очередь обижаться Михаилу.

-Да ты и сдох! - старший сержант тяжело опустился на не прикрытые снегом, зашуршавшие под ногами небольшие камни.

-Сам ты сдох! - обиделся Михаил.

-Кончай собачиться, может, помолчите немного? - то ли попросил, то ли потребовал Ефимов, и оба спорщика умолкли.

-Перекусить успеем?

-Думаю, пятнадцать минут у вас есть, - улыбнулся Олег Анатольевич.

-Серега, давай чайку забодяжим.

-Руслан, тащи галеты.

-Сашка, у тебя кофе остался?

-Сахар давайте.

-Товарищ прапорщик, я покурю...

-Кури, - пауза, - можете курить.

-Серёга, сфоткай меня.

-Фотоаппарат достану.

-И меня.

-Да задолбал ты дымить!

-Да он тоже курит, а ты ему ничего не говоришь!

-От него ветер не на меня.

Ефимов слушал все эти привычные разговоры и улыбался.


А затем снова был подъём, гора стала ещё круче, потом случился срыв, и тяжёлый Михаил едва не утянул вниз всё же успевшего вовремя зарубиться Фёдора. Потом снег начал проваливаться. Вначале шли по колено, потом по грудь. И лишь в пятидесяти метрах от вершины вновь появился твёрдый наст. И вот она, цель восхождения! Но никакой радости, никакого восторга. Работа - есть работа. Хотя некое приятное чувство всё же присутствовало - как-никак после короткого отдыха спуск вниз, там отдых, там тёплый душ, мягкая, уютная, почти родная постель. Достали горелки, выложили снедь, Михаил вытащил из рюкзака полуторакилограммовый шмат сала.

-И куда ты столько пёр? - искренне удивился Ефимов.

-Да, вот, пацанам, если что, - Михаил развёл руки в стороны, как бы извиняясь.

-А то пацаны, - Ефимов выделил слово пацаны, - с собой не взяли. Гляди вон, - улыбнувшись, он кивнул на ПАЦАНОВ, севших в кружок, в центре которого возвышалась куча всякой вкуснятины. - Они ещё побольше тебя затарились. - И продолжая улыбаться:- Давай инструктора позовём...

-Олег Анатольевич, - окликнул того Трясогузкин, - присоединяйтесь к нам, - и показал на исходившую паром кружку, рядом с которой были разложены разнообразные припасы, - кофейку, сальца. Паштет есть, тушёнка.

-Я, пожалуй, сальца и паштетика... не откажусь.

-Олег Анатольевич, не знаю, как его зовут... инструктора первой группы... Вы его тоже позовите, что он один-то сидит.

-Иван Григорьевич, давай к нам! - махнул рукой Олег Анатольевич.

-Что тут у вас? - подходя к притулившейся на камнях троице, инструктор первой учебной группы широко улыбнулся. - О, сало! Отлично! Нам, хохлам, самое то!

Не успел он сесть, как Михаил протянул ему большой кусок хлеба с криво нарезанными, но здоровыми шматами сала.

-Большому куску рот радуется! - улыбка Ивана Григорьевича стала ещё шире. А Михаил продолжил выполнять роль радушного хозяина.

-Вы зачем верёвку все время в руку собирали? - наклонившись к Ефимову, тихонько поинтересовался Олег Анатольевич. - Слабина усилит рывок, так делать нельзя.

-Я знаю, Олег Анатольевич, крутизна тут почти везде не такая большая, а когда веревка у меня в руке, Фёдору идти чуть полегче, чем когда она по снегу тащится. На спуске не буду. На спуске они нормально пойдут.

-Я почему-то так и подумал, - удовлетворённо улыбнулся инструктор и, приняв от Михаила ломтик белого хлеба с обильно намазанным на него паштетом, отхлебнул горячего кофе и полностью переключился на поглощение пищи.


## Глава 2

1


Перекусив, слегка отдохнув и обязательно сфотографировавшись на память, отряд "покорителей вершин" отправился в обратный путь.

Спуск вниз дался значительно легче подъёма, тем более, что оказалось, поднялись они быстрее запланированного, и можно было не спешить. Когда вторая учебная группа вышла на относительно пологий участок горного склона, Ефимова, как малого ребёнка, начало разбирать острое желание сесть на пятиточечник и словно на санках скатиться вниз. Но, увы, подобные вольности заранее были строго-настрого запрещены Олегом Анатольевичем. Оставалось только смотреть по сторонам и с сожалением вздыхать об упущенных возможностях в деле скоростных спусков.

К гостинице отряд подошёл в едва-едва начавших сгущаться сумерках.

"Сейчас приду, под душ и спать", - рассуждал Михаил.

"Времени еще сегодня чтобы "побатониться" - море", - думал Фёдор.

"Хоть согреюсь", - мечтал всю дорогу зябший Агушев.

"Дошли, все дошли. И Уткин нормально. Молодцы!" - констатировал Ефимов.

"А Сергей Михайлович наш - тот ещё конь!" - восхищённо удивлялся Зудов.

"Тяжело", - слегка сутулился Горелов.

"Как жрать охота!" - пускал слюну Жбанов.

"Сейчас в душ, и сразу позвонить домой", - намечал план действий Николай Арсанов.

"Надо бы постираться, а то пОтом прёт за километр. А где сушить? На балконе или на батареях? - решал дилемму рядовой Дударенков. - На балконе сразу замёрзнет. На батареях вода потечёт на пол. А если сначала на балкон? Полчасика повисит, затем на батарею? Так и сделаю".

"Миша поди устал, надо у него будет комп на полчасика отжать", - строил захватнические планы Петрович.

"Ротный вернулся, сейчас нас с дерьмом мешать будет", - злился сидевший в своём номере Прошкин.

А старшина роты не думал ни о чём, ему было хорошо. Приняв пол-литра на грудь, он безмятежно спал в своей койке. И ему было наплевать и на службу, и на оставшихся вдалеке детей, и на весь белый свет. Вся его жизнь, любовь, страсть, долг оказались ничто в сравнении с растекшейся по его организму жидкостью.

А ночью нажрался Сошников, причём нажрался в хлам. Нажрался и пошёл бродить по этажу, пьяно выкрикивая нечто пахабное. Его крики разбудили капитана Кречетова. Уставший, злой на напившегося днём старшину, ротный вышел в коридор в готовности "рвать и метать".

-Борисыч! Ты, сука, какого хрена? Ты меня подставить хочешь?

-Я... мы... и... - промычал пьяный замкомроты.

-Борисыч, ты разве не понимаешь, доклад отсюда идёт сразу в округ? Ты идиот?

-Сааам ты идиот! - в пьяном кураже Сошников не знал себе равных. - И поппопробуй только ещё раз...

Кречетов больше не церемонился, удар в грудь опрокинул Сошникова навзничь.

-Ах, ты, ах ты, - запричитал старший лейтенант, пытаясь подняться, несильный удар ногой вновь поверг его на пол. Сошников заскулил, засучил ногами и затих, не предпринимая больше попыток к отмщению.

-Порфирин, Сарматов, ко мне! - рявкнул ротный, вызывая живших в соседнем номере бойцов.

-Что, товарищ капитан? - Сарматов отозвался почти сразу, видимо пьяные крики Сошникова и последующая возня разбудили и его.

-Ко мне, сказал! - ярость, клокотавшая в ротном, была готова выплеснуться вновь и перекинуться на ни в чём не повинного подчиненного.

-Иду я, товарищ капитан, - скрипнула дверь номера.

-Где Порфирин?

-Сейчас трусы оденет и выйдет.

-Вы что там, сношаетесь, что ли?

-Да в туалете он сидит, товарищ капитан! - оскорблённо-обиженным тоном пояснил боец.

-Оттащить этого в его номер, - Кречетов ткнул пальцем в ворочавшегося на полу заместителя, - уложить в кровать и никуда, пока не протрезвеет, не выпускать.

-Мы ему что, няньки? - Порфирин высунул из номера голову.

-Ты мне поговори, голубок, поговори! - И, переведя взгляд на Сарматова: - Будет барагозить - разрешаю бить.

Боец заметно оживился.

-Только не в морду! Увижу следы, у тебя такие же будут, понял?

-Все будет путём, товарищ капитан! - заверил Сарматов и едва заметно, но нехорошо ухмыльнулся.

-Тащите эту падаль с моих глаз! - ротный махнул рукой в непонятном направлении и, развернувшись, скрылся в своей комнате.

А в это время на пятом этаже царила тишина. Спали все. Спал и Ефимов.

Через два дня они встретились вновь. На этот раз полковник вызвал Ефимова через командира заставы, прикрывшись какой-то сущей безделицей.

-Я сделал фотокопии, - объявил полковник едва успевшему прикрыть дверь прапорщику. - Если мои страхи оправданы, пакет не попадёт к адресату. Но они, - полковник не сказал, кто есть эти таинственные ОНИ, но требовало ли это пояснений? - на этом не остановятся и обязательно рассмотрят возможность фотокопирования. Взяв в руки фотоаппарат, я перестраховался. - Полковник хлебанул из стоявшего на столе стакана и пояснил: - Они должны успокоиться, найдя у меня эту фотоплёнку.

-А тогда в чём смысл? - спросил Ефимов, не поняв хода мыслей своего "куратора".

-А я их сделал... - лёгкая, практически не заметная заминка и хитрая улыбка, - две. - Новая пауза. - Я сегодня уезжаю и одну возьму с собой, вторую отдам тебе. А ты сегодня же должен её надёжно спрятать, - полковник запустил руку в карман куртки, а когда вытащил её оттуда, Ефимов увидел на раскрытой ладони что-то напоминающее спичечный коробок, или в нечто на него сильно похожее, многократно завёрнутый в полупрозрачную целлофановую плёнку.

-Держи, - полковник протянул коробок Ефимову. - Спрячь сегодня же, но так, чтобы ты мог отыскать это место хоть через пятьдесят, хоть через сто лет. И смотри, чтобы ни одна живая душа не видела! Понимаешь что это слишком важно?

-Понимаю. Я всё сделаю, как Вы сказали, - заверил Ефимов, приняв коробок и сразу опуская его на дно бокового кармана бушлата. - Какие-нибудь ещё задачи будут?

-Нет. Больше никаких задач. Чем меньше мы с тобой станем общаться, тем лучше.

-А это после того, как я почти полтора месяца работал по вашей наводке, не вызовет подозрений?

-Нет. Нас больше ничего не должно связывать, - полковник подошел к столу, на котором стояла початая бутылка водки, окинул её задумчивым взглядом, коснулся пальцами горлышка и шагнул в сторону. - Да, я воспользовался тобой и твоим взводом для срочной реализации некоторых разведданных, что с того? Сейчас подобная надобность отпала. Никаких загадок, никаких вопросов.

-Понятно... - Ефимов согласно кивнул.

-Всё, ступай! И ни пуха!

-К чёрту... - Сергей ухватился за ручку входной двери.

-Постой! - резкий окрик заставил Ефимова замереть на месте. - И ещё: запомни - я ни при каких обстоятельствах не назову твоё имя. Никогда никому. Любой, кто скажет, что пришёл от меня - враг. Если потребуется, я найду тебя сам. Знай: никогда никто не придёт к тебе от моего имени. Никто никогда - никогда никто. Запомни это, крепко запомни! Твоя жизнь в твоих руках! А вот теперь ступай!

Сергей вышел с территории заставы и побрёл вдоль периметра защитных стен, мучимый одной единственной мыслью: куда, куда спрятать, да еще так, чтобы никто не видел, а он смог найти, не через сто лет, а хотя бы через пять? Подойдя к одному из глинобитных углов окружающей заставу стены, он остановился. Прямо в угол упирался здоровенный валун. "Может, здесь? - мелькнула мысль. - Почему бы нет?" Ефимов огляделся по сторонам. Никто из бойцов поблизости не наблюдался. Присел, выискивая взглядом место в камне, под камнем, куда можно было бы вложить переданную полковником фотоплёнку. Подходящее местечко нашлось почти сразу - щель, идущая по поверхности камня и наискось уходившая под его нижнюю кромку. Сергей опустился на колено, потрогал трещину руками, заключил: "Самое то". Если с усилием впихнуть в неё коробок, то он будет держаться там вечно. Ефимов полез в карман, чтобы достать фотоплёнку, но тут, словно что-то почувствовав, резко обернулся - в полусотне метров за таким же глинобитным дувалом мелькнула мальчишеская голова.

"Ой, дурак, чуть было не спрятал. Надёжно называется"! - Ефимов обругал себя последними словами. - Совсем забыл - афганские мальчишки же за заставой круглыми сутками зырят. Может слегка подшпионивают, может просто делать нечего. Да, сейчас бы я спрятал! Дурак, ой дурак. Так что же теперь делать? Хотя... есть у меня одно место", - придя к такой мысли, Сергей вернулся на территорию заставы и приказал первому попавшемуся на глаза бойцу:

-Давай экипаж ...го БТРа на выезд.

-Что-то срочное? - поинтересовался солдат, надеясь, что его тоже возьмут.

-Просто прокатимся, проверим трассу, - как можно беспечнее сообщил Ефимов. - Скажи, минут через десять пускай выходят.

Боец кивнул и не спеша пошел на поиски экипажа ...го БТРа. Скрипнула дверь, из своего жилища, щурясь на свет, выбрался полковник, в руках он держал два больших чемодана. Нарочито не заметив наблюдавшего за ним прапорщика, полковник покинул заставу и направился к двум ожидавшим его бурумбухайкам. Как только он сел, машины тут же рванули с места. А Ефимов остался стоять и размышлять. А ведь действительно было, было у него одно подходящее местечко...


## Глава 2

2


Неожиданно для всех утром спецназовцев ожидала некоторая передышка - руководители курсов решили устроить "разбор полетов" совершённого восхождения и назначили его на десять утра. В итоге у обучающихся образовалось дополнительно два часа свободного времени.

О том, что старшина и замкомроты вчера напились, не знал только глухо-ленивый. Да и о том, что им перепало от ротного, большинство догадывалось. Сошников вообще не смог выйти на утреннюю зарядку, старшина вышел, но выглядел не лучшим образом. Вопреки обычаю, ротный вначале отпустил личный состав, а офицеров и прапорщиков отвёл в сторонку.

-То, что вчера у нас два гандона умудрились нажраться, все в курсе?

-Да сказали уже.

-Так вот, слушайте меня, мужчины: если ещё кого-то увижу выпивши, прикрывать больше не стану. Черт с ним, получу выговор. Переживу, но этого гада подведу под увольнение. А ты, Макс, - Кречетов ткнул пальцем в тощую старшинскую грудь, - ищи место. Мне осточертело лицезреть тебя в пьяном виде. Ты сколько раз в прошлом месяце напился?

-Один, - уверенно заявил старшина и его выхлоп в свежем утреннем воздухе расплылся во все стороны, заставив собравшихся отшатнуться.

-Тебе надо в школу походить, - посоветовал ротный, - у тебя что-то с арифметикой. Три раза! И это только когда я тебя подловил.

-Так два раза я только слегка выпимши...

-Выпимши? - передразнил Кречетов. - С опохмелюги, тварь! Выпимши он! Да если бы даже так, кто разрешил в таком виде ходить на службу? Я тебя предупредил: или ищи место и сам уходи с роты или я тебя уволю! Мне такой старшина нахрен не нужен. Понял?

-Понял, - старшина изобразил вид полной покорности.

-Если ещё раз здесь напьёшься - отмудохаю, мало не покажется, - капитан сжал и разжал кулаки. - Понял?

-Да понял я, понял.

-Это всех касается! - и ротный, больше ничего не говоря, развернулся и пошёл в гостиницу. Остальные остались стоять, кто-то желая перекурить, кто-то просто подышать за компанию свежим воздухом. Старшина носком ботинка вычерчивал кривую линию.

-Что Макс, сильно от ротного досталось? - закуривая сигарету, поинтересовался Иудин.

-Не очень, - и без того похудевший за эти дни старшина выглядел этим утром ещё более осунувшимся. Продолжая пинать ногой снег, он оказался рядом с Ефимовым.

-Макс, какого хрена ты опять нажрался? - требовательно спросил Ефимов, на что старшина лишь пожал плечами. - Мы же пару недель назад с тобой разговаривали. Ты же сказал - больше не будешь.

-Вот не сдержался, - старшина виновато вздохнул, но выглядело это не убедительно.

-Ты совсем ничего не понимаешь? Выгонят тебя из армии и куда дальше? У тебя образования ноль, уметь ты ничего не умеешь. Кому ты нахрен такой "красивый" нужен? Макс, ты идиот! У тебя трое детей! Не думаешь о себе, о них подумай. Не можешь остановиться - закодируйся.

-Да я всё, Сергей Михалыч, всё, завязываю! Всё, крайний раз, и как отруб!

-Макс, смотри, допрыгаешься, - на этот раз Ефимов не поверил ни единому сказанному слову. "Ему точно кодироваться надо", - мелькнула мысль, и Сергей оставил старшину в покое.


Как и было обещано, в десять ноль-ноль личный состав роты рассадили в лекционном зале. Пришли руководители курсов, инструктора учебных групп. Разбор "полётов" продолжался долго, выступали командиры групп, следом заслушивали инструктора, давали оценку каждому в отдельности и группе в целом. Несмотря на то, что вторая учебная группа на вершину взбиралась с большим трудом, Олег Анатольевич с теплом отозвался о людях в неё входивших.

-Группа мне понравилась, - сказал он.

"Нормальный мужик наш инструктор", - подумалось многим, а разбор полётов продолжился. Увы, не все инструктора нашли взаимопонимание с личным составом. У кого-то отношения не сложились - некоторые дошли до взаимных упрёков. Но в целом восхождение было признано успешным. Собрание закончилось. Очередной этап подготовки оказался позади. Можно было радоваться, но к вечеру, как гром среди ясного неба, пришло сообщение: ввиду того, что соседняя бригада по каким-то одним им ведомым обстоятельствам отправить подразделение на горную подготовку не может, или не успевает, роте Кречетова, вместо обещанного возвращения, предписывалось провести на горной базе ещё две дополнительные недели. И как подслащённая пилюля - пять дней будет отведено лыжной подготовке. При должной погоде естественно. Для многих это известие стало шоком.

После ужина многие собрались в холле - как недавно выяснилось, здесь работал вайфай.

-Да могли бы сюда и не ехать, - отложив в сторону свою "электронную технику", с тоской заметил Прошкин. И ни к кому конкретно не обращаясь, задал вопрос: - И кто это придумал выгнать на горную подготовку именно нашу роту?

-Да, в общем-то, это я всем удружил, - отозвался сидевший поблизости Ефимов.

-Это как? - Прошкин резко обернулся в сторону прапорщика.

-Был выбор кому именно ехать, либо нашей роте, либо первой. Я позвонил ротному, выдал весь расклад, правда сказал, пусть с личным составом переговорит. Если большинство не против, я подам предложение командиру бригады и обосную его.

-Да, тарищ прапорщик, - Виктор едва ли не схватился за голову.- Вы что, не знаете нашего ротного? Да ему только скажи... Теперь застряли тут...

Ефимов молча развёл руками: "Мол, мои искренние извинения". Откровенно говоря, он и сам рассчитывал максимум на пару недель командировки, а теперь получалось без малого месяц. Это в его жизненные планы не входило никоим образом, но пить "Боржоми" было поздно. Оставалось плыть по течению. "Всё пройдёт..." - рассуждал он, искренне надеясь, что время пролетит быстро.


Глава 23


Кто здесь не бывал, кто не рисковал -


Тот сам себя не испытал,


Пусть даже внизу он звезды хватал с небес:


Внизу не встретишь, как не тянись,


За всю свою счастливую жизнь


Десятой доли таких красот и чудес.


(В. Высоцкий)


А через сутки согласно учебного плана состоялось очередное восхождение. Точнее, не столько восхождение, сколько длительная прогулка по горной местности - поход к одному из ледников с целью изучения лавиноопасных склонов, особенностей поиска попавших под лавины и преодоления трещин.

Шёл снег, холодный ветер с завыванием бросал в лица густые белые хлопья. Стоять в ожидании начала движения легко одетым военнослужащим было зябко. Бойцы переминались с ноги на ногу, командиры бродили вдоль колонн и шеренг. Ждали ротного.

-Ротный не пойдёт, - сообщил появившийся с опозданием Порфирин.

-Точно? - уточнил Сошников.

-Да говорю Вам, - продираясь на своё место в строю бросил через плечо боец.

-Тебе верить - себя не уважать, - Сошников вытащил из кармана сотовый телефон, нажал кнопку вызова. - Александр Борисович, ты идешь? - пауза. - Ага, ага, понял, - обернулся, увидел идущих инструкторов, пошёл навстречу, что-то тихо сказал Игорю Николаевичу, тот кивнул.

-Становись!

-Все готовы? - спросил Игорь Николаевич, больные есть?

-Трое, - ответил Сошников.

-Это те, которые?

-Нет, новые.

-К доктору и мне справки.

-Уже предупредили.

-Остальные все готовы?

Молчание лучший ответ. Впрочем, кто-то кивнул.

-Кто от вас сегодня вместо Кречетова пойдёт старшим в группе?

-Штатный командир группы старший лейтенант Васякин, - без запинки отрапортовал Сошников.

-Добро, - руководитель сборов кивнул, пробежал взглядом вдоль строя и дал отмашку на выдвижение, - можете идти.


Первой выдвигалась группа старшего лейтенанта Трясогузкина, затем следовала учебная группа майора Конягина, третьей - Васякина, и дальше по списку.

Выйдя за ворота учебного центра, они пересекли дорогу, миновали небольшое селение и остановились - инструктора дали пять минут на подгонку снаряжения. Ветер по-прежнему дул в лицо, снег усилился, но пока на высоте двух тысяч метров его было немного - в среднем снежный покров не превышал высоты берцев.

-Миша, - позвал инструктор, - и ты, Федя, давайте в голову группы.

-Неее, - заупрямился Фёдор, - я на своём месте пойду.

Олег Анатольевич улыбнулся и не стал настаивать.

-А ты, Миш, становись за мной.

-Угу, - буркнул старший лейтенант, не став препираться по такому неважному поводу. Ефимов пошёл третьим. Затем спустя некоторое время поменялся с инструктором, автоматически подумав, что мысль поставить старшего лейтенанта вторым оказалась не очень удачной, снег хоть и казался неглубоким, прилично затруднял движение.

Ефимов шёл, торя путь, довольно долго, и когда его как следует начал пробивать пот, а дыхание стало становиться тяжёлым, уступил право первопроходца Михаилу.

-Долго первым не иди, - предупредил он, делая шаг в сторону.

-Да я и не собираюсь, - с детской непосредственностью ответил тот, раздвигая своими широкими ножищами белую пелену свежего снега. Минут через пять он сменился.

Так они и шли, поочерёдно протаптывая путь в снежной целине, но где-то через час пути преодолев первый подъём, инструктор остановился и поднял руку.

-Постоим. Пусть теперь другие торят, - скомандовал он, и когда из-за поворота показались бойцы группы идущей следом, отступил в сторону готовясь пропустить их вперёд. Остальные сделали тоже самое.

К удивлению Ефимова, ребята, нагнавшие их первыми, вопреки первоначальному построению, оказались подчинёнными Васякина.

-Что, сдохли? - съехидничал довольно лыбившийся Порфирин.

-Иди, Макс, иди, - посоветовал ему Горелов, а Фёдор красноречиво погрозил кулаком.

-Немочи! - фальцетом пропел шагающий вслед за Порфириным Воронин, а прикомандированный к группе Васякина радист Кирилин, шмыгнув покрасневшим носом, загляделся на выставленную вперёд палку Боровикова и едва не ткнулся грудью в замедлившего ход рядового Кавальчука.

-Слепой что ли? - огрызнулся тот.

-Топай, топай! - поторопил шедший вслед за Кирилиным Сарматов, и движение продолжилось. Когда крайний боец из группы Васякина прошествовал мимо, Ефимов поинтересовался у стоявшего рядом инструктора:

-Олег Анатольевич, мы за ними пойдём?

-Нет, - ответил тот, палкой разгребая снег склона. - Ещё одну учебную группу пропустим и тогда за ними, - сообщил он план предстоящих действий и продолжил копание в снежном покрове.

-Так по дороге и пойдём? - Ефимов показал на группу Васякина, вильнувшую вправо и вставшую на когда-то давно проложенную бульдозерами дорогу. Тяжёлые машины некогда прошли здесь, срезая часть склона и образовав узкую извивающуюся петлю грунтовой дороги.

-Да так и пойдём. Дорога идёт туда, куда нам и надо, так к чему мудрить? - из-за поворота показалась слегка приотставшая группа Конягина. Пропустив её, подчинённые старшего лейтенанта Трясогузкина пошли следом.

Снег валил, ветер дул, скорость подъёма, несмотря на увеличивавшуюся крутизну, тоже увеличивалась - майор Конягин пытался догнать ушедшую вперёд группу Васякина, но тщетно. Даже когда вышли на открытый участок, а снег на какое-то время слегка приутих, и местность стала просматриваться на несколько сот метров, им не удалось увидеть хотя бы хвоста вырвавшейся вперёд группы. Ещё через полчаса ветер снова усилился, снег пошёл белой пеленой - снегопад стремительно превращался в метель. Дорога после длительного крутого подъёма выровнялась до едва заметного (совсем небольшого) уклона. Нагрузка уменьшилась, под мокрую от пота одежду стал забираться холод. Олег Анатольевич, видимо решив не искушать гриппозных вирусоносителей, остановил группу и громко объявил:

-Кому надо - переоденьтесь. Пять минут.

-И куда интересно первопроходцы делись? - с некоторой долей ехидцы в голосе поинтересовался, подойдя к Ефимову, Трясогузкин. И, не ожидая ответа на первый вопрос, задал новый: - Они долго так лететь собираются?

- Насколько я знаю старшего лейтенанта Васякина, - старший прапорщик смахнул с лица растаявшую на нём снежинку, - если он рванул, то не остановится, пока все не "сдохнут". Истый сын альма-матер имени "Два ку-ку". Догнать, перегнать, всех убить. Ма-ла-дец. Мы же, Михал Константинович, торопиться не будем, тихим сапом за ними следом. Сегодня мы идём не в составе отряда, так что можно и не спешить. Успеем. Олег Анатольевич, я прав?

-Да, - односложно ответил тот. Восхождение продолжалось.


Васякин пребывал в своём репертуаре - летел вверх со своей группой будто надеялся на приз. Первого отставшего васякинца группа Трясогузкина догнала в том месте, где дорога резко забирала влево. Из снежной пелены вдруг выплыла скрюченная фигура сидевшего на корточках бойца. Каска сползла, флисовая шапка покрылась инеем, брови обледенели.

-Макс, - Ефимов узнал Порфирина. - Ты что тут делаешь? Что с тобой?

-Зааамёрз, - ответил тот, трясясь всем телом, - руки отмёрзли нахрен, совсем.

-А что ты сидишь? - вмешался в разговор Олег Анатольевич. - Двигаться надо. Маши ими, маши!

-Да я уже согреваюсь, - боец поднялся и начал размахивать руками, - переоделся я.

-Почему ты один, где группа? - происходящее не укладывалось у Ефимова в голове.

-Они дальше пошли. Суч-ч-чаары.

-Макс, я понимаю, что они пошли дальше, но почему??? - вознегодовал Ефимов.

-Инструктор сказал: никого не ждём. - И зло, отрывисто: - ЧМО!

-А подробнее? - потребовал Ефимов.

-Я замёрз, у меня руки и ноги заледенели. Попросил по- человечески: давайте остановимся переодеться - пододеть что-нибудь. А наш дудак... Иван Григорич, сука, - Порфирин зыркнул в сторону стоявшего инструктора второй учебной группы и, скривив рот, издевательским тоном изрёк: - Не можешь идти - тогда оставайся...

-Так и сказал? - Ефимов глядел на дрожавшего бойца и непонимание только росло. На середине маршрута, в метель, оставить замерзающего бойца одного и уйти? Как такое вообще возможно?

-Так и сказал: оставайся, крайние подберут...

-Руки - совсем плохо? - мысленно матерясь, старший прапорщик шагнул к дрожащему бойцу. - Давай тебе пальцы разотру что ли...

-Да нормально уже... ломить начало. Да вы идите, идите, а я попляшу, тут... цыганочку. Потом кипяточку вскипячу. Уроды, гнуси поганые... группник тоже... Да и по барабану... Гавно... Пошли все с их занятиями... - продолжая стучать зубами, Порфирин нагнулся и начал копаться в рюкзаке. А Ефимов повернулся к своему инструктору:

-Олег Анатольевич, это как? Это нормально?

-Ну, - замялся инструктор, - кто идёт последним - обычно всех собирает...

-Идиотизм! А если тот, кто последний, устанет или не дойдёт или ещё что?

-На обратном пути заберут...

-Покойника? Инвалида? А если бы у него дополнительной одежды не было? Нет, Олег Анатольевич, я такого вашего альпинизма не понимаю, у нас так не ходят, либо группой, либо никто, ладно бы где-то как-то, но не на полпути в метель замерзающего человека бросать! - И снова повернувшись к Порфирину: - Макс, у тебя точно всё в порядке? Не окоченеешь?

-Теперь нет, - в стоявшей на снегу горелке полыхало пламя, ветер сбивал его в сторону, но, не в силах погасить, улетал прочь. - Да вы идите. Я с крайними подойду, к началу возвращения как раз успею, - последней фразой Максим дал понять, где он видел предстоявшие занятия.

-Руками - то маши, маши! - уходя, напутствовал Олег Анатольевич.

Учебная группа двинулась вперёд. Снег местами стал доходить до коленей и выше. Пройдя ещё с километр, они обнаружили на тропе ещё одного бойца из группы Васякина. Им оказался радист Кирилин, он сидел на брошенном в снег рюкзаке, рядом валялась оранжевая каска.

- С тобой-то что? Тоже замёрз?

-Нет, - радист стянул с руки перчатку и провёл рукой по раскрасневшемуся лицу, - жарко. Запыхался я.

-Командир в курсе, что ты отстал?

-Он и сказал: подойдёшь с крайними. Сейчас малёк отдохну и за вами следом.

-С тропы только не сходи, - предостерёг его инструктор.

-А куда здесь идти? - развёл руками боец, показывая - одна тропа, а вокруг снежная целина. Других нет.

-Что, пошли? - Ефимов обратился к инструктору, тот кивнул. Ефимов сделал шаг, другой, обернулся:

-Давай не засиживайся, тропу-то заносит, - подогнав таким образом радиста, он зашагал дальше.

Через полчаса пути Трясогузовская группа догнала ещё двух отставших бойцов группы Васякина, они тоже не выдержали заданного темпа и, приняв самостоятельное решение, остановились отдохнуть. Их никто не хватился. Они слегка отдышались и поплелись вслед за второй учебной.

-С ума все посходили, что ли? - заданный Ефимовым самому себе вопрос так и остался без ответа.

Ветер продолжал яриться, а снежинки, будто исчерпались все небесные закрома, стали падать всё реже, реже и реже. Становилось светлее, видимость увеличивалась, и когда снежная пурга рассеялась, оказалось, что столь спешившие Васякинцы находятся в каких-то сотнях метров впереди. Да и эта сотня быстро истаяла на нет - уставшие "в никуда" Васякинцы, отдавая сомнительные лавры первопроходцев личному составу второй учебной группы, застыли на месте, лишь вокруг Ивана Григорьевича кругами носилась пегая собака - помесь крупной дворняги и гончей.

Ефимов обогнав своего инструктора, побрёл по целине, раздвигая ногами расползающуюся снежную кашу.

"Сто шагов, затем поменяюсь", - решил он, но, преодолев намеченное расстояние, пошёл дальше.

-Сергей Михайлович, давайте поменяю, - предложил догнавший его Фёдор.

-Двадцать метров, и вот тогда - да, - увидев, как ему показалось, не столь сильно занесённую снегом каменную бровку, Ефимов начал забирать правее. Увы, это оказались всего лишь верхушки травы, выбивающейся из-под снежного покрова.

-Сергей Михайлович, - вновь напомнил о себе Фёдор.

-Да-да, сейчас, - Сергей сделал ещё десять шагов и отступил в сторону. Пропустив всю группу, он зашагал в замыкании. Затем Фёдора сменил Михаил, его Агушев, его следующий, следующий, следующий. Они чередовались, не давая друг другу уставать, и вот они уже подле заветного "Приюта туристов". Именно в этой точке был предусмотрен получасовой отдых. Старое, обшарпанное здание, некогда бывшее чем-то вроде полевой гостиницы, взирало на мир тёмными провалами выбитых оконных рам и дверных проёмов. При его виде на Ефимова вдруг накатила вселенская тоска. Пустующее здание пронеслось стоп кадром, потянув за собой десятки, сотни виденных таких же разрушенных, заброшенных зданий - фермы, заводы, фабрики, разворованные цеха, недостроенные стройки, ребрами гигантских, фантастических животных лежавших на просторах Великой страны. Труд нескольких поколений, втоптанный в грязь бездарными правителями с бездумного одобрения или молчаливого согласия всех остальных в стране живущих. Почему, почему, как так могло случиться? Что это - зомбирование или обыкновенная людская алчность? Неужели и впрямь человек способен на всё ради корысти? Стоит ему посулить дополнительный сыр, и он шагнёт в любую мышеловку? А где свобода воли, где осознанный выбор? Или это и есть осознание? А если так, то чем мы отличаемся от животных? Привязал к носу морковку и погоняй... Так не должно быть, мы же человеки разумные, у нас должно иметься что-то, что не поддается никакому соблазну, никакому золотому тельцу. Родина, мать, отец, семья, в которой жена, дети, или у всего этого тоже есть цена? Неужели мир настолько продался дьяволу? Мир золотого тельца - Содом и Гоморра будущего. Неужели никто этого не видит?

-Привал, - объявил Олег Анатольевич.

-Товарищ прапорщик, - донесся голос ефрейтора Зудова, - сколько у нас времени?

-Сейчас у Олега Анатольевича спрошу. Олег Анатольевич... - начал было Ефимов, но слышавший разговор инструктор его упредил:

-Полчаса.

-Слышал?

-Так точно. Мужики, у кого горелка есть? А то у меня баллон закончился...


## Глава 2

4


Холодно. Ледяной ветер падает сверху, гуляет среди комнат заброшенного здания, пикирует на свежевыпавший снег, взвивая вверх пушистые снежинки, накидывая их одна на другую, миллиметр за миллиметром строит снежные барханы и никак не желает наиграться, утихнуть, перестать морозить и без того продрогших людей. Завывает ветер, гомонят люди, гудят включённые на полную мощность газовые горелки. Сбившись тесными группками "альпинисты-любители" пытаются согреться горячим кипятком. Приятно щекочет ноздри запах растворимого кофе, под ногами крутится, переходя от одного бойца к другому, беспородный пёс. Полчаса отдыха кому-то много, а кому-то мало. Большинство переодевается или ест, чаще одно следует за другим. Кто, привалившись к стене, уже мирно посапывает, кто-то, ещё больше замёрзнув, желает как можно скорее начать движение. Сколько людей - столько и желаний. Михаил шинкует сало, угощая тех, кто поближе. Ефимов, закончив размешивать сахар, разлил приготовленный кофе по трём кружкам: себе, группнику и инструктору. Инструктор пытается намазать на булочку замёрзший паштет, Фёдор шелестит оберткой "Сникерса", Зудов рассказывает старые, несмешные анекдоты, Горелов пытается зашить дыру на штанине демисезонки, притащившийся наконец Порфирин перебрехивается со своим группником. Все как обычно - почти идиллия и бух, как гром средь ясного неба:

-Пять минут, и выдвигаемся по местам проведения занятий.

-Через пять минут выходим строиться, - глухой бас Трясогузкина уносится с налетевшим порывом ветра. Начинается шевеление. Кто не слышал, всё равно понимают что к чему, особо ленивые переспрашивают, уточняют. Ответы их не особо радуют, но и на одном месте долго не просидишь, некоторое тепло, привнесённое горячей пищей, скоро развеется под продувающим до мозга костей ветром.

Все продолжили путь прямо, а группу Антона Васякина неугомонный Иван Григорьевич повёл влево вверх, к ближайшим отвесно поднимавшимся вершинам. Ефимов с недоумением посмотрел им вслед.

-Олег Анатольевич, куда это они? - кивок в сторону уходивших.

-Иван Григорьевич решил на лавиноопасный участок прогуляться.

-И за каким хреном они туда попёрлись?

-Для пущей наглядности, - Олег Анатольевич неопределённо пожал плечами.

-Придурки! Надеюсь, мы туда не почешем?

-Смысла нет, - инструктор закинул за плечи рюкзак. - Мы сейчас вон туда пройдём, - взмах руки, указывающий общее направление, - и там будем заниматься.

-Рюкзаки на себя! - отдал команду Ефимов и в оконный проём вышел из здания.


Ветер заметно утих, снег окончательно перестал падать. Занятия проходили довольно весело: учились вести поиски попавших под лавину, пользоваться лавинными датчиками, потом бойцов по одному закапывали в снег и спустя некоторое время откапывали. Всё это не мешало время от времени бросать взгляды на упорно поднимающуюся к вершине группу Васякина, поэтому момент отрыва от вершины снежного пласта не остался незамеченным. Набирая скорость, он понёсся вниз.

-Мать вашу! - выругался старший прапорщик, видя, что вектор движения снежного пласта нацелен на находившуюся ниже по склону группу людей.

-Ахренеть!

-Лавина! - заорал Горелов, в тщетной попытке докричаться до оказавшихся в опасной ситуации людей.

"Доигрались, идиоты, всё им игрушки, наглядности им захотелось, - вне себя от злости ругался Ефимов. - Сейчас погрёбет ребят под снегом и хандец. Пока добежим... Сколько там люди, погребённые лавиной, могут оставаться в живых? Пятнадцать минут максимум! Чаще меньше. Бывают и исключения, но редко. Что, пора начинать бежать? А толку? Нам до туда вовремя не добраться, хоть упрись. Вот чёрт! Может нашим ещё повезёт?"


Наконец-то Васякинцы заметили грозящую им опасность. Заметались, сообразив развернулись и побежали в обратную сторону. Лавина приближалась слегка меняя направление, и становилось понятно, что большей части группы всё же удаться избежать её объятий. Было видно, как отчаянно бегут люди, как принявший всё это за интересную игру, носится кругами вокруг последнего из бегущих беспородный пёс. Но вот и он заметил грозящую опасность, со всей резвостью скакнул в сторону, но поздно, уйдя по своему очередному кругу вверх, пёс оказался первым, кого накрыла накатившаяся волна снега. Она поглотила его полностью, но уже в следующее мгновение белоснежные брызги взлетели вверх, пёс каким-то чудом сумел вырваться из холодных объятий и рывками начал взбираться по накатывающим снежным волнам. В это время лавина настигла бегущих людей, к счастью задев только одного из них. Мчавшийся крайним Воронин оказался затянут под снежную массу, пару раз его крутануло и откинуло в сторону, как соринку, мешавшую снежной стихии продолжать свой путь дальше. Обе его ноги и левую руку зажало тяжёлыми снежными пластами. Страх, животный страх на какое-то мгновение полностью завладел его существом. Ощутив свою беспомощность перед грозной стихией, он едва не завизжал от ужаса. Но вскоре взяв себя в руки, попробовал освободиться. Увы, ноги и рука оказались впечатаны в снег с такой силой и плотностью, что Воронин не мог пошевелить даже пальцами. Попробовав откапываться свободной рукой, он почти тут же с отчаянием понял, что его попытки тщетны - плотность снега оказалась такой, что можно было изодрать о него все пальцы, но отковырять разве что несколько миллиметров. Будь у него в руках нож, всё бы складывалось по-другому, но дотянуться до ножа оказалось невозможно. К счастью, Воронину повезло, что остальная часть группы оказалась вне досягаемости лавины - одного покрутило, но оставило на поверхности, ещё троих всего лишь сбило с ног. И все они почти сразу бросились на выручку приваленному снегом "альпинисту".

-Переломов нет, не болит? - упав на колени, спросил заметно нервничавший Васякин.

-Да откапывайте уже, откапывайте! - взмолился Воронин. - У меня всё затекает...

-Сейчас, сейчас, мы быстро, - заверил группник и, выхватив из рюкзака лопатку, начал остервенело долбить спрессованный до плотности льда снег. Присоединились остальные, кто ножом, кто лопаткой, а кто концами палок откалывая ледяные кусочки и отбрасывая их в сторону.

Пока шла "операция по спасению", напуганный пёс, убежав далеко в сторону и поджав под себя хвост, тихо поскуливал.

Откопать пострадавшего удалось довольно быстро. Группник перво-наперво убедился, что переломов у Воронина нет, после чего отошёл в сторонку и, расстегнув куртку, в изнеможении плюхнулся в снег. Сам же Воронин топтался на месте, крутя руками, ногами, ощупывая самого себя и с удивлением убеждаясь в собственной абсолютной целости. Слегка прихрамывая, к шумно обсуждавшим произошедшее военнослужащим вернулся напуганный дворняга. Всё возвращалось на круги своя, можно было продолжать занятия...


Оставшаяся часть дня прошла без заметных событий. Когда время перевалило за полдень, учебные группы собрались близ всё того же заброшенного здания и уже оттуда неспешно спустились вниз. Короткое построение. Занятия объявили законченными, и дом стал на один день ближе.


## Глава 2

5


После ужина Сергей взял телефон и покинул помещение гостиницы, чтобы, найдя укромный уголок, поговорить с женой и с детьми. Согласно уговору, звонил он домой раз в три дня, можно было бы, конечно, чаще, но после каждого звонка душой овладевала тоска, хоть волком вой. Хотелось быть рядом с ними, а ещё... ещё Сергей с болью понимал, как неуклонно, хотя и медленно, растёт расстояние между ним и его детьми, как отдаляются они друг от друга в привычках, в интересах. Как постепенно сходят на нет общие темы для разговора. Нет, они по-прежнему продолжали любить друг друга, но общность взглядов последнее время начала разделять маленькая трещинка, грозящая в будущем, пусть и очень отдалённом, перерасти в пропасть непонимания. И не только Ефимов испытывал подобные трудности, да и не только с собственными семьями. Один старший офицер не так давно сказал ему:

-Михалыч, знаешь, я не люблю ходить последнее время в гости. Куда бы ни пришёл - кругом гражданские люди. Они шутят, веселятся, общаются, а я как сыч сижу и молчу. Не могу и не знаю о чём с ними вести разговор. Я их не понимаю, они меня. И я не один такой, мы отвыкли от нормального общения. Мы даже отдыхать разучились. А это неправильно, совсем неправильно.

"Это действительно неправильно, - в бессилии что-либо изменить рассуждал Ефимов. - Работа, пусть самая важная, не должна отнимать родителей у детей, а детей у родителей. В том, что военные вынуждены уделять службе столько времени есть нечто порочное. Не все люди могут стать настоящими солдатами, способными к осознанным действиям в критической ситуации. Как говорится: "яблоко от яблоньки" в хорошем понимании этого слова. Ведь при должном воспитании дети военных должны были бы стать достойными приемниками дела отцов. Но это при должном воспитании. А если частые командировки, да и обыденная служба почти без остатка отнимают время и не оставляют его на семью? Кто будет воспитывать будущего воина, если отец круглые сутки на службе? Одна мать или потакающие во всём бабудедушки? Да и отец, видящий ребёнка лишь изредка, станет его не столько воспитывать сколько излишне баловать. Вот и вырастают вместо защитников великовозрастные лоботрясы. И хотя многие из них выбирают стезю военных, но на что способны они после такого воспитания? Порочна сама система. Государство как бы само с каждым поколением уменьшает процент своих потенциальных защитников", - старший прапорщик тяжело вздохнул, нажал кнопку вызова и постарался отогнать грустные мысли...


Ложась спать, Ефимов почти не сомневался, что ночью вновь увидит продолжение набившего оскомину сна. Он не ошибся.

-Остановись, - приказал Ефимов водителю.

Местечко, намеченное для закладки тайника, находилось совсем рядом, вот только следовало избавиться от посторонних глаз. Сама местность подсказала выход - узость дороги не позволяла БТРу развернуться на этом пятачке. Более - менее сносно разворот можно было осуществить метрах в двухстах по ходу движения.

Сергей нагнулся и обратился к сидевшему за пулемётами башенному, - вы езжайте, развернитесь, а я пройдусь, разомнусь немного, - он спрыгнул с брони, не дожидаясь ответа, которого собственно и не было. Что говорить, если и так всё понятно? А что касается того, зачем и почему Ефимов вдруг решил прогуляться, так это тем более никого не заинтересовало, к определённым странностям своего командира бойцы давно успели привыкнуть.

Громче заурчав моторами, "семидесятка" рванула с места и покатила дальше. Проводив её взглядом, Ефимов быстро скатился под откос, подошёл к выступающей над почвой скальной поверхности - память его не подвела: с правой стороны на линии соприкосновения скалы и почвы виднелась крохотная ниша, точнее вытянутая эллипсом дыра размером в кулак, уходящая вглубь камня. Ефимов опустился на колено, согнувшись, заглянул вовнутрь - сантиметрах в двадцати от края отверстие резко сужалось, переходя в узкую трещину. Больше не раздумывая, Сергей сунул руку в карман, вытащил оттуда завёрнутый во множество слоёв целлофановой пленки коробок и, просунув его в отверстие, попытался запихать в щель. Это получилось не сразу, щель оказалась узкая, пришлось подмять одну сторону коробка, прежде чем он под усилием пальцев вошёл в узкое отверстие.

-Самое то, плотно вошло, не выпадет, - удовлетворённо выдохнул Ефимов.

Заложив тайник, он встал с коленей, огляделся по сторонам, увидел подходящий по размеру камень и одним ударом забил дыру.

-Порядок! - отряхивая на ходу слегка перепачканный рукав бушлата, Ефимов выбрался на дорогу и как ни в чём не бывало стал ожидать появления БТРа. Тот не заставил себя ждать. Урча моторами, броня приближалась, вот она докатилась до Ефимова и встала.

-Товарищ прапорщик, - из БТРа высунулась голова наводчика-оператора, - только что передали: афганскую колонну раздолбали.

-Где? - вскочил на броню Ефимов.

-У ущелья.

-Когда? - сердце сжалось от нехорошего предчувствия.

-Только что... десять минут назад, на меня "Сапсан" вышел.

-Чёрт, - и водителю, - давай гони!

-Что, туда поедем?

-Гони, говорю! - потребовал Ефимов, понимая, что может успеть лишь к "шапочному разбору".

Так оно и оказалось. Остовы двух разукрашенных всеми немыслимыми узорами машин ещё дымились, рядом стояли два БТРа с заставы противотанкистов. На обочине лежали четыре трупа в афганской одежде, в одном Ефимов с трудом опознал полковника. Лицо его было изувечено, но на правой руке виднелся приметный и очень знакомый шрам. Куртка на полковнике была расстегнута, карманы вывернуты. Его тяжёлых чемоданов видно нигде не было.

Сергей кивнул знакомому прапорщику, вернулся к БТРу, вспрыгнул на броню и отрывисто бросил:

-Разворачивай.

-Что, домой? - уточнил водитель.

-Домой, - подтвердил Ефимов, в тайне радуясь тому, что никто из бойцов не сумел опознать в окровавленном, мёртвом "афганце" интеллигента полковника, много месяцев подряд жившего с ними на одной заставе.

"Зря я сюда приезжал"! - с опозданием сообразил Сергей, нисколько не сомневаясь в том, что нападение на эти две машины не может быть простым совпадением. Возможно, он бы и стал тешить себя такой мыслью, если бы не исчезнувшие чемоданы и не вывернутые карманы полковника. То, что это не обычное мародёрство, свидетельствовало то, что из всех трупов обыскали только этот.

-Хороший был человек, - тихо пробормотал Ефимов, надеясь, что из-за шума встречного ветра его слова никем не будут услышаны...


Глава 26


Нет алых роз и траурных лент,


И не похож на монумент


Тот камень, что покой тебе подарил, -


Как Вечным огнем, сверкает днем


Вершина изумрудным льдом -


Которую ты так и не покорил.


И пусть говорят, да, пусть говорят,


Но - нет, никто не гибнет зря!


Так лучше - чем от водки и от простуд.


Другие придут, сменив уют


На риск и непомерный труд, -


Пройдут тобой не пройденный маршрут.


(В.Высоцкий)


Три дня занятий и вот оно, крайнее восхождение, а дальше пять дней горнолыжной подготовки. Теперь уже точно горнолыжной - снег выпал, трасса подготовлена, снаряжение (лыжи, ботинки) наличествует. Но сперва суточный выход в горы - восхождение и спуск с последующей ночёвкой. А что ночёвка? Ночёвка - самое лёгкое. Сколько таких ночёвок, в холоде, в стеснённых условиях, было в жизни Ефимова? Да и у большинства бойцов за последние годы подобных ночёвок набрался не один десяток. Но были ночёвки и похуже, в больший мороз, без возможности развести костёр или поставить палатку. Ничего, выдержали.

К последнему восхождению учебные группы сильно проредились. Давали о себе знать и высокие нагрузки, и погодные условия, люди заболевали. Конечно, кто-то откровенно филонил, но справку от доброго доктора они имели. И хотя вторая учебная группа оставалась самой многочисленной, но и она не избежала всеобщего "опустошения". Заболел и слёг с температурой Жбанов, из-за высокого давления отстранили от занятий Боровикова. Фёдор долго бесился и нервничал по этому поводу.

-Я пойду, всё равно пойду, таблетками давление собью и пойду! - твердил он, убеждая в этом толи окружающих, толи самого себя. С трудом Ефимову удалось заставить Фёдора остаться. Тот сдался только после следующих слов заместителя командира группы:

-Федя, здесь не тот случай, когда стоит гробить своё здоровье. Побереги его, оно ещё пригодиться в боевой командировке.

-Думаете, мы на войну ещё поедем?

-Боюсь, ты ещё по ним "объездишься", - с тоскливой уверенностью заверил его Ефимов. Он не лгал, ему и в самом деле думалось, впереди их ждут не лучшие времена, - короче, не валяй дурака, и давай восстанавливай душевное равновесие. Мне пулемётчик ещё пригодится. И не комплексуй, ты далеко не первый бюллетенящий. Некоторые уже по две недели "лечатся".

-Да тут половина больных разве что шлангитом болеет, спецназёры блин, - Фёдор зло сплюнул.

-Ты и сам всё видишь. Так что оставайся, одно восхождение и без тебя как-нибудь обойдётся.

-А и ладно, - Боровиков махнул рукой, - хоть высплюсь...


Так что на перевал собирались идти семеро, не считая самого Ефимова и Олега Анатольевича. Когда же выяснилось, что от каждой группы кто-то один должен остаться для охраны лагеря и заготовки дров, первым кандидатом на это, оказался старший лейтенант Трясогузкин. Три недели беспрерывных занятий вымотали и выжали его как лимон, он похудел и постоянно выглядел уставшим, поэтому Ефимов нисколько не удивился, когда по окончании отведённых на установку палаток и обустройство лагеря двадцати минут Михаил во всеуслышание заявил:

-Остаюсь я. - И тут же предложил: - Может кто-то желает занять моё место?

Молчание. Если у кого и было в мыслях нечто подобное, то оспаривать "местечко под солнцем", то бишь близ палаток, точно никто не собирался.

Когда же все уходящие на перевал построились, инструктор, командовавший восхождением, объявил:

-Сегодняшнее восхождение будет самым тяжёлым. Большая высота, холод. К тому же нам надо успеть вернуться с перевала затемно. Поэтому кто не готов к восхождению, могут остаться в лагере. Если такие есть - пусть выйдут из строя.

Шеренги заволновались, и на переднюю линейку шагнули трое, среди которых Ефимов узнал обиженного на весь свет Порфирина и пострадавшего прошлый раз Воронина.

-Ещё есть? - тишина. - Старшие в группах, если считаете, что кто-то будет задерживать ваше продвижении, можете оставить их самостоятельно.

Из рядов четвёртой группы вышел ещё один военнослужащий, точнее его почти выпихнули.

-Начинаем движение, - повинуясь команде руководителя, спецназовцы двинулись в направлении перевала.

На этот раз кошки пришлось надевать в самом начале подъёма. Остановившись среди росших у подножия скал деревьев, "альпинисты" достали их из рюкзаков и быстро уже привычно надели на подошвы ботинок. Пять минут и восхождение началось.

На этот раз тропа сразу круто брала вверх, склон оказался покрыт снегом и наледью, и если бы не эти самые альпинистские кошки, взойти в гору было бы практически невозможно.

В самом начале подъёма, частенько то тут, то там попадались памятные таблички, на одной из них под сроками жизни была изображена гитара.

"Стоило ли оно того? - в который раз спрашивал себя Ефимов, и в который раз не находил ответа.

Олег Анатольевич вёл группу со средней скоростью, а вот Васякинская группа, как и ожидалось, сразу убежала вперёд.

-Куда это она урыла? - спросил Агушев, глядя на удаляющиеся вверх фигуры.

-Васякин в своём репертуаре. А мы спешить не будем. День длинный, дойдём, - сказал Ефимов, и тут же подумал: "Прошлый раз они тоже летели, и что толку?" Слышавший этот разговор Олег Анатольевич против такой постановки вопроса не возражал. Он сам ещё в самом начале подъёма сказал Ефимову почти то же самое, но другими словами: "Пойдём ровным темпом, так, чтобы никто не отставал. А если какие-то группы захотят вырваться вперёд - пусть вырываются, быстрее будут идти, быстрее устанут". Вот так, придерживаясь золотого правила выбирать среднее они и шли. Вначале их обогнала ещё одна группа, но где-то на середине подъёма они её нагнали и не спеша обошли, затем так же не спеша приблизились к группе Васякина и одновременно с ней сделали привал.

-Можете перекусить, - разрешил инструктор, - покушаете и пойдём дальше.

-Курить можно?

-Дымите, - не стал запрещать Ефимов, в конце концов, забивать дымом лёгкие - это их личное дело, здесь не боевое задание. Пусть курят.

Заработали горелки, пряно запахло разогревающейся тушёнкой. Зудов, вытащив банку сыра, поглощал её, запивая горячим кофе. Уткин шуршал фольгой шоколадки. Ефимов заварил чай.

-Будете? - предложил он инструктору, но тот отрицательно покачал головой.

-У меня в термосе кофе.

-А тушёнку, сыр, шоколад хотите?

-Разве что немного шоколада, - позволил себя уговорить Олег Анатольевич.

Ефимов полез в карман рюкзака, достал оттуда большую шоколадку, развернув обертку, отломил, половину взял себе, а вторую протянул инструктору.

-Спасибо! - поблагодарил тот и не спеша принялся пить налитый в термосную крышку кофе.

Время бежало быстро.

-Товарищ прапорщик, может, пойдём? - предложил успевший перекусить Агушев. - Холодно становится. Сейчас замёрзать начнём.

Мороз крепчал, к тому же с вершин дул пронизывающий ветер. Ефимов посмотрел в направлении вершин и зябко повёл плечами.

-Олег Анатольевич, Вы что скажете?

-А что, если все готовы, давайте выдвигаться, - казалось, инструктор только этого предложения и ждал.

-Так что, все готовы к выдвижению?

Кто-то сказал "Да", кто-то кивнул, кто-то начал сразу надевать рюкзак.

С места отдыха вторая учебная группа вышла первой. Вскоре Ефимов слегка пожалел о такой поспешности - прежде прочный наст начал перемежевываться с участками рыхлого снега, а потом и вовсе закончился. Теперь приходилось идти, всё время торя себе дорогу и потому шли, меняя друг друга. По мере поднятия в гору ветер усиливался, становилось холоднее и холоднее. Несмотря на нагрузку, двигавшийся за Ефимовым Руслан дрожал от озноба и беспрерывно ругался, кроя почём ни попадя и погоду, и инструкторов, и самого себя.

До заветной цели оставалось совсем немного, и можно было, упершись, достигнуть вершины первыми, но решив, что оно того не стоит, Ефимов с молчаливого согласия Олега Анатольевича остановил группу.

-Пять минут перекур, - сообщил он, намереваясь пропустить рвущихся вперёд васякинцев, на этот раз насчитывавших в своих рядах всего пять боевых единиц.

-Чего стоим, кого ждём? - спросил идущий в авангарде Сарматов, на что ему довольно невежливо ответили:

-Иди, иди, кого ждём - не твоё дело.

-Да пошли вы! - боец сделал вид что обиделся и потащился дальше. Как только вся группа Васякина миновала Ефимова, в этот момент по-прежнему находившегося во голове второй учебной группы, он скомандовал:

-Двигаемся!

Ветер на всём протяжении подъема всё усиливался и усиливался, поднимая и бросая в лица идущих хлопья снега. А на самом перевале и вовсе бушевала метель. Казалось бы, цель достигнута и можно возвращаться назад, но...

-Нам по рации передали: спуск не раньше ...надцати часов! - криком пытаясь пробиться сквозь стон ветра сообщил Олег Анатольевич. И, взглянув на часы: - Полтора часа ещё здесь торчать!

-Замёрзнем! - Ефимов поглядел вправо - влево, увидел удаляющиеся по хребту фигурки. - Вон Васякинцы по хребту пошли, мы пойдём?

-Нет, - отрицательно покачал головой инструктор. - Здесь ждать будем. Людям есть что пододеть?

-Найдут, - ответил Ефимов, и тут же подумал "дополнительные одежды ребята наденут, но всё равно здесь слишком холодно. Как бы не пообмораживались".

Всерьез беспокоясь о людях, он задумался над вопросом: каким образом защитить людей от холодных потоков воздуха? И решение нашлось - перелетая через хребтину, ветер приносил с собой снег и на подветренной стороне образовывал большие снежные наносы. Оставалось только вспомнить детство и вырыть в них норы.

-Достаём лопатки, - сказал он и, не тратя время на то, чтобы объяснить, что надо делать, первым взялся за копание снежной ниши.

"Даже если "фокус" не удастся, - рассуждал он, - работа согреет".

Но "фокус" удался. Выкопанные "норы" если и не защищали от падающего сверху снега, то укрывали от порывов ветра уж точно, во всяком случае дрожавший как лист Агушев как спрятался в свой отнорок, так и просидел там до самого момента возвращения. Правда беспокоившийся за состояние бойца Ефимов пару раз подходил к нему, проверяя самочувствие, но тот действительно сумел слегка согреться и оба раз на вопрос:

-Как дела? - отвечал:

-Нормально, - при этом вытягивал вперёд руку с загнутым вверх большим пальцем и пытался улыбаться. Справедливости ради надо сказать: при стянутых холодом мышцах лица улыбка получалась не очень. Совсем не очень.


Возвращение проходило опять - таки без эксцессов и у подножия гор они оказались, когда сумерки едва-едва только начинали сгущаться.

Сняв кошки, "покорители" очередной высоты вернулись в лагерь. А там, играя на лицах людей красными бликами, вовсю пылали костры. Ветер почти полностью стих, небольшой морозец лишь слегка пощипывал щёки. Ефимов чувствовал себя уставшим, но вполне довольным самим собой. Это восхождение далось ему едва ли не легче всех предыдущих. И всё же целый день почти непрерывного движения и холод вершины давали себя знать - хотелось есть, хотелось пить. Хотелось вскипятить воду, сыпануть в неё пару ложек кофе, добавить сахара так, чтобы было очень сладко, но не приторно, всё это как следует размешать и, сидя на коврике, привалившись спиной к дереву, медленно пить маленькими глоточками - глоток за глотком, глоток за глотком, растягивая удовольствие. А затем, когда кружка на половину бы опустела, разогреть на газовой горелке пайковые тефтели, добавить в них от души майонеза, тщательно перемешать и начать кушать с поджаренным на костре хлебом, сдобренным лёгким запахом дымка. Но прежде чем осуществить эти желания, Ефимов дошёл до своей одноместной палатки и вытащил оттуда запасную одежду. Встав ногами на коврик, он стянул с себя влажное от пота бельё и переоделся в сухое. Только после этого приступил к трапезе.

-Как восхождение? - рядом приземлился выспавшийся за день Михаил.

-Нормально, Миш, холодно только наверху было. Боялся, что пообмораживаемся. Но вроде бы обошлось, никто не жаловался.

-А мы тут, - Трясогузкин показал рукой на огромную кучу, состоявшую из веток, палок, досок и прочего пригодного для костра дровяного мусора, - дров назапасали.

-Это хорошо, - Сергей хлебанул маленький глоток кофе.

-Всю ночь можно жечь.

-Нет, я спать. Без задних ног дрыхнуть буду. Оружия нет, имущества ценного никакого с собой нет, посему охранения выставлять не надо. Тишь, гладь, божья благодать. Сейчас поем и баиньки.

-А я посижу. Спать не хочется, днем выспался, - признался Михаил. - Мы, как только дров натаскали, прикемарили немного. Парочку-троечку часов.

-Правильно сделали, - Сергей поставил на огонь банку с тефтелями. Достал хлеб, нанизал его на специально приготовленную длинную сухую ветку. - Слава, - окликнул он стоявшего у костра Уткина, - поджарь, пожалуйста.

-Давайте, я товарищ старший прапорщик, - опередив Вячеслава, откликнулся Зудов. Ефимов протянул ему импровизированный шампур, и когда Сашка пару минут спустя возвратил его, благодарно приложил руку к сердцу.

-Премного благодарен! - получилось немного картинно, но зато искренне.

-Товарищ прапорщик, разрешите присесть рядом? - Зудов улыбался.

-Садись, Саш.

-Товарищ прапорщик?

-Слушаю, - Ефимов понял, что насладиться покоем не получится. - Кофе будешь?

-Нет, товарищ прапорщик, спасибо. Я вот что хочу спросить, - вздох, - вы в Бога верите?

-Как тебе сказать... - Ефимов задумался, - пожалуй, да.

-А почему тогда креста не носите?

-Саш, в Бога я скорее верю, чем нет. Точнее хочу верить. Без его существования нет смысла существования нашего, к тому же без участия высшего существа мне сложно объяснить происхождение нашего мира, а вот в церковь... не только нашу, верю не очень. Потому что ни один человек, если он не истинный пророк, ни одна религия не имеет права присваивать себе право говорить от имени Бога. Я не верю служителям культов, хотя знаю среди них очень хороших, порядочных людей. А Бог... Должно быть, обязательно должно быть некое высшее существо. Для появления нашего мира следовало произойти чуду. Теория большого взрыва объясняет, как из сверхсжатого сгустка материи зародилась наша вселенная. Но откуда взялось это первоначальное вещество - этот сверхсжатый сгусток? Кто объяснит? С материальной точки зрения ничего не появляется из ничего. А значит, без чуда не было бы этого вещества, не было бы всего, что нас окружает. Даже опустив первый вопрос - откуда появилось первое вещество, возникает второй, не менее по моему мнению неразрешимый: как это расширяющаяся вселенная? А что находится в том месте, куда она ещё "не расширилась"? Пустота? Но пустота - это тоже что-то? А что за пустотой? Стена? А за стеной? Замкнутость вселенной на саму себя, теория большого взрыва, происхождение человека... - Ефимов сделал большой глоток кофе, - ерунда всё это. Самое важное - откуда взялась та начальная материя, которая взорвалась, а всё остальное столь ли существенно? Иногда я думаю... - пауза, - я не говорю, не утверждаю, что это именно так есть, но можно предположить: та начальная материя и есть Бог и, уничтожив себя, Бог создал нас? А может он себя не уничтожил, а воплотил в тысячи частиц и миров? Что, если мы все вместе и есть Бог? В каждом из нас его частица? Может, именно об этом и говорили пророки, утверждая, что Бог есть в каждом из нас? И он проявляет себя в нас наличием совести? Не знаю, Саш, не знаю, но я твёрдо верю: настоящий Бог, создавший нас, есть добро, созидание, а не разрушение и зло.

-А в церковь Вы тоже не ходите?

-Если молиться - то нет, а так пару раз заглядывать приходилось. Саша, беда всех суперверующих в том, что они Библию даже не читали. Ты мне скажи, как появились люди?

-Ну, бог создал Адама и Еву, ну и там это, рай, змей, яблоко там...

-А кроме Адама и Евы больше никого не было? - Сергей не дал выложить Зудову все свои библейские познания.

-Про Лолиту слышал, но это, по-моему, у евреев.

-Других религий мы не касаемся, мы говорим о том, что написано в нашей православной Библии.

-А тогда всё просто, все знают наши прародители Адам и Ева.

-А вот если внимательно читать Библию, то это совсем не так. - Сергей на минуту задумался, а затем повернулся к Михаилу:

-Миш, у тебя читалка с собой?

-Да, - тот утвердительно кивнул.

-У тебя Библия там есть?

-Открыть? - сразу предложил Трясогузкин.

-Ну да.

Через пару минут электронная книга оказалась у Сергея в руках, найдя нужную страницу, он начал читать:

Быт.1:26 И сказал Бог: сотворим человека по образу Нашему [и] по подобию Нашему, и да владычествуют они над рыбами морскими, и над птицами небесными, [и над зверями,] и над скотом, и над всею землёю, и над всеми гадами, пресмыкающимися по земле.

Быт.1:27 И сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его; мужчину и женщину сотворил их.

Быт.1:28 И благословил их Бог, и сказал им Бог: плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю, и обладайте ею, и владычествуйте над рыбами морскими [и над зверями,] и над птицами небесными, [и над всяким скотом, и над всею землёю,] и над всяким животным, пресмыкающимся по земле.

Быт.1:29 И сказал Бог: вот, Я дал вам всякую траву, сеющую семя, какая есть на всей земле, и всякое дерево, у которого плод древесный, сеющий семя; -- вам сие будет в пищу;

Быт.1:30 а всем зверям земным, и всем птицам небесным, и всякому [гаду,] пресмыкающемуся по земле, в котором душа живая, дал Я всю зелень травную в пищу. И стало так.

Быт.1:31 И увидел Бог всё, что Он создал, и вот, хорошо весьма. И был вечер, и было утро: день шестой.

-Ты понял? Бог создал человека - мужчину и женщину и отправил их на землю, а дальше в главе второй находим:

Быт.2:7 И создал Господь Бог человека из праха земного, и вдунул в лице его дыхание жизни, и стал человек душею живою.

Быт.2:8 И насадил Господь Бог рай в Едеме на востоке, и поместил там человека, которого создал.

Быт.2:9 И произрастил Господь Бог из земли всякое дерево, приятное на вид и хорошее для пищи, и дерево жизни посреди рая, и дерево познания добра и зла.

Быт.2:10 Из Едема выходила река для орошения рая; и потом разделялась на четыре реки.

Быт.2:11 Имя одной Фисон: она обтекает всю землю Хавила, ту, где золото;

Быт.2:12 и золото той земли хорошее; там бдолах и камень оникс.

Быт.2:13 Имя второй реки Гихон [Геон]: она обтекает всю землю Куш.

Быт.2:14 Имя третьей реки Хиддекель [Тигр]: она протекает пред Ассириею. Четвертая река Евфрат.

Быт.2:15 И взял Господь Бог человека, [которого создал,] и поселил его в саду Едемском, чтобы возделывать его и хранить его.

Быт.2:16 И заповедал Господь Бог человеку, говоря: от всякого дерева в саду ты будешь есть,

Быт.2:17 а от дерева познания добра и зла не ешь от него, ибо в день, в который ты вкусишь от него, смертью умрёшь.

Быт.2:18 И сказал Господь Бог: не хорошо быть человеку одному; сотворим ему помощника, соответственного ему.

Быт.2:19 Господь Бог образовал из земли всех животных полевых и всех птиц небесных, и привёл [их] к человеку, чтобы видеть, как он назовёт их, и чтобы, как наречёт человек всякую душу живую, так и было имя ей.

Быт.2:20 И нарек человек имена всем скотам и птицам небесным и всем зверям полевым; но для человека не нашлось помощника, подобного ему.

Быт.2:21 И навёл Господь Бог на человека крепкий сон; и, когда он уснул, взял одно из рёбр его, и закрыл то место плотию.

Быт.2:22 И создал Господь Бог из ребра, взятого у человека, жену, и привёл её к человеку.

Быт.2:23 И сказал человек: вот, это кость от костей моих и плоть от плоти моей; она будет называться женою, ибо взята от мужа [своего].

Быт.2:24 Потому оставит человек отца своего и мать свою и прилепится к жене своей; и будут [два] одна плоть.

Быт.2:25 И были оба наги, Адам и жена его, и не стыдились.

Видишь, Саш, это вроде как вторые люди. Я уже не говорю про мелкие противоречия типа: "оставит человек отца своего и мать свою". Какие мать и отец, если, по идее, строго следуя заповедям библейского Бога и не вкусив плода от древа добра и зла, у Адама и Евы не должно было бы быть детей?! Кто-то может сказать, что люди создавались Богом один раз, только в это разные интерпретации. Что ж хорошо, тогда читаем дальше:

Быт.6:2 тогда сыны Божии увидели дочерей человеческих, что они красивы, и брали их себе в жёны, какую кто избрал.

а затем:

Быт.6:4 В то время были на земле исполины, особенно же с того времени, как сыны Божии стали входить к дочерям человеческим, и они стали рождать им: это сильные, издревле славные люди.

Вот тебе и "вторые" люди-человеки, а что касается молитв в церкви, то в Новом Завете написано:

ГЛАВА 6

Мф.6:1 Смотрите, не творите милостыни вашей пред людьми с тем, чтобы они видели вас: иначе не будет вам награды от Отца вашего Небесного.

Мф.6:2 Итак, когда творишь милостыню, не труби перед собою, как делают лицемеры в синагогах и на улицах, чтобы прославляли их люди. Истинно говорю вам: они уже получают награду свою.

Мф.6:3 У тебя же, когда творишь милостыню, пусть левая рука твоя не знает, что делает правая,

Мф.6:4 чтобы милостыня твоя была втайне; и Отец твой, видящий тайное, воздаст тебе явно.

Мф.6:5 И, когда молишься, не будь, как лицемеры, которые любят в синагогах и на углах улиц, останавливаясь, молиться, чтобы показаться перед людьми. Истинно говорю вам, что они уже получают награду свою.

Мф.6:6 Ты же, когда молишься, войди в комнату твою и, затворив дверь твою, помолись Отцу твоему, Который втайне; и Отец твой, видящий тайное, воздаст тебе явно.

Мф.6:7 А молясь, не говорите лишнего, как язычники, ибо они думают, что в многословии своём будут услышаны;

Мф.6:8 не уподобляйтесь им, ибо знает Отец ваш, в чём вы имеете нужду, прежде вашего прошения у Него.

Это говорил Иисус Христос, во всяком случае, так написано в Библии. Если исполнять его слова дословно, то молиться в церкви, то есть прилюдно - грех. А касаемо самой веры, Саш, я скажу так: кто по-настоящему верит - счастливый человек. Как там сказано? Воистину блажен кто верует?! - Ефимов улыбнулся. - Веришь и ходишь в церковь? Ходи. И если это помогает, тебе становится лучше - я только рад. А Библию всё-таки почитай, там много интересного "наковырять" можно. Особенно если делать это вдумчиво, с чувством, с толком, с расстановкой.

-Вы смеетесь... - Сашка сделал вид, что обиделся.

-Нет, Саш, - Ефимов стал серьёзным. - Я на самом деле буду рад, если ты будешь искренне верить. Беда только в том, что многие негодяи считают, что от Бога можно откупиться, принеся в церковь денежку.

-Убил - заплати и святой, - сыронизировал слушавший их разговор старший лейтенант.

-Товарищ прапорщик, я Вас почему спросил? Говорят, на войне атеистов нет.

-Может и нет, только вера - она разная бывает. Я, например, не верю, что наш Бог настолько мелочен, что требует себе ежедневных поклонений. Собственно именно об этом и говорит Христос, - Ефимов вновь заглянул в электронную книгу, - "А молясь, не говорите лишнего, как язычники, ибо они думают, что в многословии своём будут услышаны, не уподобляйтесь им, ибо знает Отец ваш, в чём вы имеете нужду, прежде вашего прошения у Него". Если перевести на современный сленг - "не засоряй эфир". Я лично понимаю это так: молитва должна идти к Богу только в большой нужде, а благодарность проистекать от души. И достаточно нескольких слов, а не многословья. "Слава Богу, пронесло" зачастую чуть ли не самая лучшая молитва-благодарность. Я видел, как боец после боя, неистово целуя крест, повторял: "Слава Богу, слава Богу"! Уверен, если Бог есть, эта благодарность была услышана. И кроме веры в Бога есть вера в Правду, в светлое будущее, в то, что ценой твоей жизни ты можешь спасти много других. Хотя одно не исключает другого.

-А вы когда-нибудь молились? По-настоящему?

Ефимов на секунду смутился, а затем мягко толкнул Зудова в плечо:

-Шёл бы отсюда, болтун, достал уже, - и выдавил из себя кислую улыбку. - Дай кофе хоть допить, а то холодный уже.

Сашка ушёл, а Ефимов, словно не решаясь быть искренним даже сам с собой, уткнулся лицом в кружку. Он не хотел раскрывать душу кому бы то ни было. Да, он молился и не единожды, но истово, до горячих слёз только раз, один единственный раз в жизни. Это было несколько лет назад, но он помнил всё совершенно отчетливо, будто это случилось только вчера: Сугробы перекрыли дороги. Новый год через час, но никто не накрывал столы, а из детской доносилось тяжёлое дыхание, хриплые стоны. У сидевшего в кресле Сергея ныло сердце. Супруга прикорнула на диване, а он напряжённо вслушивался в дыхание малюток. Когда ему чудилось, что чьё-то дыхание оборвалось, он входил в детскую и, опустившись на колени, в страхе подолгу прислушивался. Соседка - медик поставила обоим детям диагноз - воспаление лёгких. Следовало бы отвезти детей в больницу, но дороги занесло, а метель всё усиливалась. Он бы донёс их на руках, но ветер и холод... Он не рискнул, и теперь жалел об этом. Там врачи, а здесь только он, супруга и завывание ветра. Никогда в жизни Сергей не испытывал такого отчаяния. Пробило полночь. Он прошёл в сени, не чувствуя холода, вышел на улицу.

-Боже, - взмолился молодой отец, - помоги! Господи, только не дети! - упал на колени, уткнулся лицом в сугроб, и слёзы долго топили снег. Он рыдал и молил, молил и рыдал, взывая к милосердию. Сколько прошло времени, он не знал, но только выплакав все слёзы, вернулся в дом, к детям. Сел в кресло да так и остался сидеть в нём, покуда не начало светать. Первые блики зари озарили стёкла заледеневших окон. Тогда Сергей встал, вошёл в детскую, опустился на колени, прислушался, потрогал ладонями маленькие лобики и облегчённо вздохнул: "Слава Богу!" За ночь произошла перемена: жар у детей спал, дыхание выровнялось. "Слава Богу!" - Сергей поднялся с коленей, вышел на улицу. Метель стихла, он повернулся лицом к поднимавшемуся солнцу и прошептал:

-Спасибо тебе, Господи! Спасибо..........................

Кофе кончился. Воспоминания разбередили душу. Есть уже не хотелось.

-Миш, тефтели будешь?

-Спасибо, я перекусил, - отказался тот.

-Саш, а ты? - обратился Ефимов к Зудову.

-Нет, спасибо, я вон с пацанами уже каши навернул.

-Ребята, кто тефтели будет? - предложил он тогда гораздо громче.

-Товарищ прапорщик, давайте мне! - откликнулся Уткин.

-Держи.

-Спасибо!

Бойцы продолжали гонять чаи, болтать о своём, а Ефимов, поднявшись, направился к своей палатке, чтобы, постелив коврик, завалиться спать.

"А Уткин, кстати, на восхождениях молодец, хорошо шёл, втянулся. Если бы не водка, можно было бы попытаться сделать из него нормального бойца. А водка... надо будет завтра ещё разок попытаться с ним поговорить. Может, что и получится..." - с этой мыслью Ефимов и уснул, а через какое-то время окунулся в продолжение сна:

Сергей знал: люди часто чувствуют свою смерть или грозящую опасность, но никогда не думал, что сам испытает нечто подобное. Не верил он в это и сейчас, когда с самого утра на душе лежала какая-то тяжесть, и он не мог понять что это - толи предчувствие чего-то недоброго, толи обычная хандра...

"А может быть на самом деле мы запоминаем те единичные случаи, когда подобные опасения оправдываются и не помним о тысячах других, когда ничего не происходит? - рассуждал он, сидя на броне, свесив ноги в правый люк БТРа. - Нет, всё-таки все эти предчувствия ничто иное, как глупости. Иначе следует допустить, что людям дано предвидеть будущее, а это, это...", - он не закончил мысль.

Водитель, не сбавляя скорости, перескочил черед пересекавшее дорогу каменное вспучивание и бронетранспортёр прилично тряхнуло. Сергей почувствовал удар, ощутил боль и потерял сознание...

Больничная палата - белые стены, белые люди, даже во сне все контуры оказались размыты, он слышит своё тяжёлое дыхание и сильную жгучую боль.

-Наркоз не действует... ему больно...

-Сделайте ещё...

Свет, темнота, свет, боль, боль, темнота и вновь свет, и следом серое безвременье, откуда доносится безликий голос:

-Что тебе передал полковник Дорохов?

-Ничего... - шепчут губы, - ничего...

-Он передал какой-то документ?

-Нет, - ответило за Сергея сидевшее в нём непонятное упрямство. И как противовес ему тающее далеко - далеко в подсознании эхо: "Что толку отпираться, они всё знают..."

И новый вопрос, ласковый, почти отеческий голос:

-Мы его друзья, мы хотим забрать то, что он отдал Вам. Он ведь Вам что-то передал?

Хочется сказать да, но потаённая вкрадчивость в звучащем голосе заставляет щёлкнуть некий тумблер, включающий воспоминания: "Никто никогда. Никогда никто... Твоя жизнь в твоих руках". В моих руках...

-Я не понимаю, - губы едва шевелятся, но тот, кому эти слова предназначены, всё слышит. Молчание длится вечность.

-Поправляйтесь... - тот, кому принадлежит голос, сделал определённый вывод.

Заскрипел стул. Подошвы ботинок зашлёпали по полу. Несколько мгновений и шаги удалились, стихли. "Твоя жизнь будет зависеть только от тебя". Я всё сделал правильно, иначе бы сейчас умер", - Сергей с трудом разлепил веки: никого. Некто ушёл или пригрезилось? Скорее всё-таки ушёл.

"Я жив, а значит первый раунд за мной", - глаза закрылись сами собой и сознание окунулось в пучину временного забытья.

Утро началось чьим-то смехом. Выглянув из палатки, Ефимов увидел бойцов, кормивших обыкновенную полевую мышь. Та сидела на локте одного из них и, смешно перебирая лапками, со всех сторон тщательно обкусывала предложенное ей печенье. Когда мышь наелась досыта, её отнесли в сторонку от лагеря и выпустили, предварительно разбросав по округе пачку армейских хлебцев.


За ночь небо развеялось от туч, ветер стих, небольшой морозец окончательно осадил копившуюся в воздухе влагу - ветви деревьев, сосновые иглы посеребрило длинноресничным инеем. Ефимов встал, с наслаждением втянув в себя свежий, пахнущий хвоёй воздух, с хрустом потянулся. Дышалось необычайно легко. Мысли сами собой устремились к дому - этот день можно было уже списать в "расход", оставалось всего пять, меньше недели, а там автобус, поезд, двухчасовая поездка в кузовах грузовиков, короткое построение и ты дома. Что может быть лучше?

Пахнуло дымом, бойцы подкинули дров в костёр, и в безветренном воздухе дымок расползался во все стороны.

-Сергей Михайлович, - Ефимов обернулся и увидел Олега Анатольевича, идущего со стороны инструкторских палаток. - Готовность к возвращению через два часа.

-Хорошо, - Сергей наклонился, сунул руку в палатку, выудил оттуда рюкзак. - Чай с нами попьёте?

-Спасибочки, спасибочки, - отмахнулся инструктор, - мы там с мужиками... - кивок в сторону инструкторских палаток, - костерок развели, чайничек поставили, так что нет, спасибо.

-Да как хотите, наше дело предложить, - Ефимов улыбнулся, - нам больше достанется.

-Это правильно, - уходя, согласился инструктор, и только снег захрустел под подошвами его ботинок.

Из палатки командира группы доносилось сонное сопение.

-Михал Константинович, - окликнул группника Ефимов, - вставай, жрать пойдём.

-Я потом, - пробормотал тот и продолжил спать.

-Как хочешь, - произнеся это вслух, но скорее для себя, Ефимов вытащил из рюкзака пакет с продуктами и, бросив на свободное место подле костра рюкзак, уселся на него сверху.

Времени до момента убытия оставалось много, можно было перекусить горячей, хотя и консервированной пищей, не спеша, с чувством, с толком, с расстановкой. Текли минуты, личный состав постепенно выползал из покрытых инеем палаток, кто-то ёжился, кто-то, как и Ефимов, с удовольствием вдыхал в себя утреннюю свежесть.

На росшую напротив сосну сели два поползня и теперь наперегонки бегали по её стволу, выискивая под корой мелких насекомых. Где-то в отдалении стучал дятел. В небе, тяжело махая крыльями, проплыли два ворона. Лёгкое облачко, на миг затмив солнце, поплыло дальше. Оставляя за собой белую нить, высоко-высоко летел авиалайнер. Поползни, видимо освоившись, стали потихоньку посвистывать, затем один, разойдясь, перешёл к трелям - "тюй-тюй-тюй", понеслось над раскинувшимся в горах лагерем. Остро запахло поджариваемой на костре тушёнкой. Едва уловимо пахнуло паприкой, а следом в воздухе "потёк ручеёк" черного кофе. Бойцы прибывали к кострам, делалось шумнее, птичьи трели становились едва уловимы. Людская суета поглощала всё. Сергею почему-то вспомнились давние, ещё доперестроечные дни, когда ватага охотников отправлялась в поле. Лыжи, хрустящий снег, искрящаяся под солнцем даль, сверкающие серебром берёзы. Невольно вспомнилась недавно прочитанная поэма "Пороша":

Охота, осень, под ногами гончих

Земля сырая, пухлая земля.

А я один из тех... немногих... прочих...

Люблю охоту без собаки я.

Люблю бродить, неспешно и неслышно,

Глядеть, нахмурясь, в стаи облаков,

Что в одночасье набухают пышно

И сыпят дождик золотом веков.

Люблю ходить в раздумьях и бесцельно,

Тропить по следу сизых русаков

И бить лисиц безжалостно прицельно,

Оправдываясь мудростью веков.

Но в этот год то слякоть, то морозы,

Пороши нет, земля в ногах гремит.

Поникшие нахмурились берёзы

И сердце в ожидании щемит....


Я жаждал снега, ждал до отупенья,

Молил богов и дьявола молил.

Готов был слушать ста метелей пенье,

Когда господь меня благословил -

На горизонте распласталась туча,

Такая важная, надутая как мех.

И из груди изнежено - могучей

Вниз заструился серебристый снег.

Он шёл и шёл, он тихо-тихо падал,

Он засыпал и сёла, и поля,

Бугром ложился посредине сада

И пригибал в поклоне тополя.

Он всё струился, ночь когда настала -

Потухло солнце, звезды не взошли.

Одна луна сквозь облака блистала,

И облака неспешно в небе шли.

Я спал едва ли, ожиданье чуда

Меня сковало,

мысли невпопад

Как одеяла скомканного груда.

А за окном всё сыпал снегопад.


Зарницы в небе осветили долы,

Ещё чернел бескрайний небосвод,

В зарю дымят проснувшиеся сёла,

Снежинки прекратили хоровод.

Поднялось солнце, бликами блистало.

С небес сверкала нежная лазурь.

Зима вдруг крылья за ночь распластала

По-тихому - без ветров и без бурь.

Легла пороша поволокой синей.

Слепит глаза заснеженная даль.

Ресницами лежит на ветках иней.

Стволов чернеет вороная сталь.

На поле белом чистые пушинки

Едва-едва под ветром шелестят,

А чуть заметные, уснувшие травинки

Оковами холодными гремят.

Ковёр зимы от ног до горизонта

Запеленал восторженную степь.

Голубизна божественного зонта

Вдруг на земную опустилась крепь.

Душа играет, просит на охоту.

Собрать в рюкзак продукты - пять минут

(Вдруг накатило, вспомнил свою роту,

Последний бой... не вырваться из пут...)

Меня шатает, от чего-то, мысли

Мои скользят, по склону, по горам,

На проводах зарницами повисли...

И снова ноет позабытый шрам

На лыжи, с Богом.

Под ногой без хруста

Периной снег прогнулся, потускнел.

И где вчера ещё пустынно-пусто

Сугроб пушистый кипельно белел.

Ружьё за плечи. Не спеша, не слышно

Скольжу по полю, словно на коньках.

Постель зимы приподнятая пышно

Как золото в нависших облаках.

Нет ни следа, ни шороха, ни звука,

Один как перст иду по тишине,

Как тетива натянутого лука

Дрожит струна предчувствия во мне.

В стволах патроны. Старая двустволка

Воспоминанья прошлого кружит.

На прошлый год вот тут мы взяли волка,

Вот тут лисицу...

На губах дрожит

Холодный иней, тает от дыханья.

Мороз сердится солнцу вопреки.

Как поздний крик, как лета трепыханье

Белёсым паром валит от реки.

Как есть к обеду приближаюсь к яру.

Он словно шрам расползся по степи.

И чувствую, как ноги сходят с пару.

Но ничего, братишка, потерпи.

Мороз и вправду нынче дюже жгучий:

Щипает щёки, обижает нос.

И ветерок волнующе колючий

Так и дерёт мне уши, кровосос.

Скольжу быстрее,

мне пора согреться,

У костерка,

чуть-чуть перекусить.

Ах, надо было мне теплей одеться.

Но поздно плакать, поздно голосить.


Спешу в лощину, палкой снег вздымаю

(Ружье с плеча я не хочу снимать).

Но вот обед, неспешно отдыхаю,

Не забывая небесам внимать.

Костёр трещит сучками бурелома,

Жар так и пышет, обжигая плоть.

Мне как перина серая солома...

Ржаного хлеба отхватив ломоть

Я с наслажденьем аромат вдыхаю

Полей родных и запахи зимы.

Я ощутил, что недоступно раю.

Да что мне рай?

Ещё успеем мы...

Играет в теле струнка молодая.

Горячей кровью налились виски.

Чуть на слуху собака в роще лает,

Но сердце жмут холодные тиски...

Хандру стряхнул,

на лыжи встал

и - в поле.

Пороши пух заледенел уже.

Свободы дух и ощущенье воли

Когда с бугра, когда на вираже.

Уже и ветер не сечёт, а гладит,

Мороз не жжёт, а только щекотит.

А солнце, оказавшееся сзади,

С улыбкой восхищения глядит.

Скольжу, смеюсь, лениво озираюсь,

Почти забыл, зачем и как я тут.

С природою в единое срастаюсь,

Освобождаясь от житейских пут.

Но вдруг споткнулся, полетели палки,

В глазах искрится разноцветный снег.

Снежинки как цветущие фиалки

С искрой последней выпали из нег.

Остановился, тяжело вернулся

В свой прежний мир. Растерянно сижу,

Не понимаю,

Будто я проснулся

И белый мир глазами обвожу.


Как Дед Мороз из ледяной купели

Я из сугроба вылез, смех до слез.

На горизонте улыбались ели

Под хохот дружный ветреных берез.


Пора до дому. Загрустил немного.

Я ни следа не видел, ни следа...

Домой всегда короткая дорога.

Охоты нет, но что же, не беда...


Уже деревни показались хаты,

Уже собак я слышу перебор.

Широкий след - прошествовал сохатый

С оврага направляясь в тёмный бор.

Вздохнул тихонько, за плечом ружьишко

Качнул легонько и опять вздохнул.

Вдруг снег поднялся,

хрустнуло.

Зайчишка

Взлетел в двух метрах и в поля рванул.

Ах, к черту палки!

Вмиг сорвав двустволку

Повёл стволами, отпустил чуть-чуть

(В упор стрелять немного будет толку),

Но вновь на сердце накатила муть.

Опять я вспомнил выстрелы другие,

Треск пулемёта, всполохи огня,

Как прошивали линии тугие

Моих друзей - товарищей, меня.

Повёл стволами, медленно на мушку

Я взял косого, упредив чуть-чуть.

И снова вспомнил: поднимали кружку,

Друзей в последний отправляя путь.

А им под пули тоже было страшно,

И умирать никто ведь не хотел.

Я уцелел в войне чужой, вчерашней,

А вот мой друг, увы, не уцелел.

Я отпустил косого,

жалко стало.

Пусть он живёт, несчастьям вопреки.

Ему и так отпущено столь мало...

Так пожалеем зайца, мужики!


Уже и солнце опустилось к яру,

Снег золотом покрылся, ветер стих

И облаков багровую отару

Согнало к югу.

Как последний штрих -

Мороз крепчал, щипало снова щёки,

Я улыбался, трель синиц лилась.

Я тихо брёл, придумывая строки

И понимал: Охота удалась!


Сергей давно не ходил на охоту. Давно сдал ружьё. Но воспоминания о посиделках у полуденного костра остались. Они тогда были молоды, что им пара-тройка десятков километров, пройденных с утра по свежему снегу? Костёр, нехитрая снедь, разговоры по душам, что может быть лучше? Но это было действительно давно - в прошлой жизни, в советской действительности, когда можно было позволить себе не спешить, точно зная: труд для того и существует, чтобы человек мог позволить себе отдых. Через несколько лет жизнь поменялась, из спокойного неторопливого бытия люди угодили в "горную реку" капиталистического безвременья. Самое ценное, что у человека есть - время, было подменено необходимостью зарабатывать или и того хуже - выживать. Все стали куда-то спешить. Времени не осталось ни на друзей, ни на близких. Простые люди-работяги разучились отдыхать. А если всё время пребывать в делах, когда жить? Или вся жизнь в работе? Нет, так не должно быть. Что-то в этом было неправильное, извращённое. Но кто бы мог это изменить? Точнее не так, а кто бы из власть придержащих захотел это изменить?


От палаток инструкторов вновь отделилась фигура Олега Анатольевича. Широко шагая, он подошёл к костру второй учебной группы.

-Дали команду: через полчаса быть в готовности к выдвижению.

-Все слышали? - в основном для проформы поинтересовался Ефимов.

-Так тоШно, - отозвался стоявший в двух шагах Зудов.

-Собирайтесь, - Ефимов встал, подцепил одной рукой рюкзак и направился к своей палатке. По пути он заглянул в палатку Трясогузкина.

-Михаил Константинович, подъём, двадцать пять минут на сборы.

-Что, уже уходим? - сев, Михаил сонно захлопал глазами.

-Да, - ответил Сергей и двинулся дальше.


На то, чтобы собрать вещи и свернуть палатки ушло совсем немного времени. Менее чем через пятнадцать минут личный состав стоял "на линейке" готовности. Оставалось перейти ручей, чтобы оказаться подле ожидающей их техники. Занятия по горной подготовке можно было считать законченными. Впереди ждали пять дней катания на лыжах (так по крайней мере многим мечталось). Но наши мечты не всегда соответствуют предстоящей действительности.


## Глава 2

7


Горнолыжное снаряжение пошли получать с вечера, правда оказалось, что ротный отстранил от горнолыжной подготовки тех, кто не участвовал в походе на перевал. Во второй учебной группе за бортом оказались старший сержант Боровиков и ефрейтор Жбанов. И если Фёдор по-прежнему болел, то выздоровевшего Алексея ждало разочарование. Так по крайней мере думалось Ефимову, но когда он сообщил эту новость "отстранённому", тот нисколько не расстроился.

-Да ладно, тарищ прапорщик, отстранил и отстранил, я как-нибудь обойдусь! - при этом выкатившиеся из орбит глаза Жбанова светились неподдельной радостью. Впрочем, глаза Жбанова - отдельная тема. Ефимов вспомнил как-то брошенную Фёдором фразу: "Глаза у Жбана такие... кот в Шрэке отдыхает". И ведь был прав, ещё как прав!


Горнолыжные ботинки оказались тяжёлыми, жёсткими, но как вместилище ног вполне себе удобными, в чём обучающимся удалось убедиться уже на следующий день. Они также получили лыжи и лыжные палки. После того, как всё это было распределено и закреплено за личным составом, командир роты собрал группников в своей комнате.

-Парни, доведите до личного состава: кто желает кататься на подъёмниках, подойти ко мне, записаться. Стоимость подъёмника с утра и до обеда ...сот рублей. Но сделать это надо сегодня не позднее двадцати одного часа. Чтобы я знал, сколько человек возьму с собой. И Миша, не надо потом говорить, что ты забыл сообщить об этом личному составу или что-то недопонял. Поэтому я повторяю: сейчас по окончании совещания довести до ваших подчинённых то, что я собираю группу для катания на подъёмниках. Желающие, - можете записать, - должны подойти ко мне до двадцати одного ноль-ноль. Всем понятно? - ротный склонил голову и исподлобья начал разглядывать своих офицеров.

-Доведём, - прогнусавил слегка простывший Иудин.

-Сейчас сразу и доведём, - заверил Васякин.

В тот же день личный состав был оповещён о предложении капитана Кречетова, но желающих оказалось немного. Посчитав сумму, необходимую заплатить за эти пять дней, большинство решило "оно того не стоит". Из второй учебной группы кататься на подъёмниках не вызвался никто.

-На подъёмниках ездят только слабаки! - озвучил оправдательно - уличительную мысль Зудов.

-Да, так оно и есть! - поддакнул Агушев, но развивать эту тему дальше не стал. Как всегда правда была где-то посередине.


А подготовка к первому дню занятий шла полным ходом. Лыжи в тот же вечер избавили от заусенцев, натёрли парафином, самые ушлые ещё прошлись по нему газовой горелкой и растёрли пенопластом. Все было готово, многие легли спать в ожидании чего-то приятного. А утро наступило как обычно быстро, да и всё было как обычно - подъём был как обычно, как обычно зарядка-прогулка, вполне обычный завтрак, о построении на занятия вообще говорить не приходится. С началом движения тоже ничего особенного не произошло, разве что на ногах у кого берцы, у кого горные ботинки, а в рюкзаках у них всё с точностью до наоборот - ботинки - берцы. Первое время предстояло идти пешком, поэтому каждый выбирал то, что ему казалось более удобным. Но вот эти сотни метров пройдены, команда надеть лыжи получена, они надеты, и началось нечто для всех совершенно новое.

Светило яркое солнце, снег блистал, чистое, без единого облачка, голубое небо на фоне гор казалось особенно прекрасным. Небольшой морозец и почти полное отсутствие ветра располагали к умиротворённости. Вторая учебная группа выдвигалась к горнолыжной трассе не спеша, периодически останавливаясь для изучения "матчасти". Начали с того, что Олег Анатольевич "прочёл" небольшую вступительную "лекцию".

-Стойка горнолыжника, - сказал он, - как динамичное положение туловища - основа вашего успешного катания. Хорошо развитое чувство равновесия в различных условиях спуска с горы, как правило, результат правильной стойки. На современных лыжах можно скользить не загружая носки лыж. При этом не следует излишне сильно опираться на задники ботинок. Наоборот, при уходе в заднюю стойку лыжи просто выскальзывают из-под ног. Стойка может быть высокой или низкой, зависит от крутизны склона и рельефа. В процессе тренировок необходимо выработать в себе привычку самоконтроля над правильностью стойки. И ещё вы должны научиться контролировать скорость. Набирать и гасить её по собственной инициативе. Всё это мы будем изучать и нарабатывать в процессе тренировок. А сейчас приступим. Я показываю - вы повторяете...

Так они и шли - через каждые пятьсот-шестьсот метров Олег Анатольевич строил личный состав, рассказывал и показывал, как правильно стоять-двигаться-кататься на горных лыжах, а обучаемые последовательно повторяли его действия, одним словом, тренируясь в приобретении новых для себя навыков. Ефимов, довольно неплохо в молодости катавшийся на лыжах, с удивлением обнаружил, что горные лыжи совсем не то, что беговые, и чтобы их как следует "объездить", придётся ещё немало поработать, потренироваться.


К горнолыжному спуску группа Трясогузкина пришла часам к десяти и сразу приступила к занятиям. Олег Анатольевич, имеющий звание кандидата в мастера по какому-то горнолыжному виду спорта и соответствующую тренерскую категорию, начал обучение с азов, по ступеням, от простого к сложному. Стойки, правильная постановка лыж, палок. Учил он не спеша, каждый элемент оттачивая, заставляя повторять из раза в раз одни и те же приёмы, пока не находил, что обучаемый вполне справляется с заданием. День пролетел незаметно. Старшие в группах приняли решение на возвращение. И тут оказалось, что самое замечательное только началось - вся обратная дорога шла под уклон: толкнулся палками и покатил до самой гостиницы. Оставалось только держать равновесие и следить, чтобы не врезаться в своего товарища или, не справившись с поворотом, не влететь в какое-нибудь близко растущее дерево. Но видимо занятие не прошло даром и обошлось без происшествий.

Вечером ребята только и делали, что вспоминали это приятное, более чем трёх километровое, скатывание.

А на завтра всё повторилось (разве что небо заволокло тучами). Олег Анатольевич без устали заставлял тренироваться в пройденном, время от времени добавляя новые элементы, которые также подлежали тщательной шлифовке. Бойцы ворчали - в большинстве остальных групп дело обстояло несколько по-иному. Инструктора по альпинизму, не являясь таковыми по горнолыжной подготовке, отдали всё на откуп личному составу. И теперь на лыжне каждый творил что хотел. Одним словом, кто во что горазд - массовое катание с падениями и шишками. Но весело, "не напряжно". Ребята второй учебной группы желали того же - когда захочется не спеша подниматься вверх, когда захочется скатываться вниз. Воспоминания о детской вольнице бередили воображение. К тому же успешное окончание напряжённого, трёхнедельного (вместо положенных двух недель) скаканья по высотам, казалось бы, давало право немного отдохнуть перед дорогой к дому.

-Остальные вон, катаются, а мы как проклятые, - роптали бойцы, указывая на соседние группы.

-Олег Анатольевич, - Ефимов, частично разделявший мнение бойцов, попробовал подойти в вопросу катания издалека, - может, поднимемся повыше и пару раз съедем?

Инструктор поправил очки, поглядел по сторонам, словно оценивая количество катающихся и категорично отверг предложение Ефимова.

-Нет, - твёрдо сказал он. - Пока не научитесь твёрдо стоять на ногах, поворачивать и гасить скорость, никаких скоростных катаний. А для тренировки спусков высоты этого склона достаточно. Вполне.

Услышав такой ответ, старший прапорщик только развёл руками: инструктор есть инструктор, его слово окончательное и обжалованию не подлежит. Тренировки продолжились.


Выполнив очередной учебный разворот, Руслан сплюнул и неизвестно кому пожаловался.

-Скорей бы на базу, надоело круги нарезать! Траверсы, фигаверсы эти...

-Точно, - отозвался услышавший его Дударенков. И принявшись ковырять палкой снег добавил: - Хоть на обратном пути прокатимся, - и с тоской посмотрел вниз, где невидимый за деревьями находился гостиничный комплекс.

-Пацаны, а классно вниз катиться! Мне нравится! - довёл до всеобщего сведения раскрасневшийся Зудов.

-Да всем нравится, - Пашка покосился на отдававшего указания инструктора. - Да я бы и здесь покатался!

-Да ладно, Пашок, всё путём, - Зудов сощурился, - оно и здесь без напряга. Это не в гору идти. Завтра - послезавтра и домой.

-Да покататься охота, остальные катаются. А научиться всё равно как следует за пять дней не научишься. Люди годами тренируются. Да нам эти горные лыжи, думаешь, когда-нибудь понадобятся? Это где мы на задачу на горных лыжах пойдём? Разве что вначале на парашютах на какой-нибудь Эверест спустимся, а потом рванём в бой прямо с вершины на лыжах.

-Ха-ха, не смешно! - Зудов нащупал в кармане пачку сигарет, вытащил, с сожалением запихал обратно. - Мало ли какие где задачи будут. Мы должны уметь всё.

-Ага, и пальцем в носу ковыряться тоже.

-Да сам ты... - ни с того ни и сего обиделся Зудов.

-О чём спор? - завершив свой разворот, к спорщикам подъехал Ефимов.

-Да так, - Зудов хотел отделаться отговоркой, но неожиданно передумал. - Мы о горнолыжной подготовке разговаривали. Товарищ старший прапорщик, зачем она нам? Что кто-то всерьёз собирается отправлять нас на задание на лыжах? И где?

-Саш, во-первых, я думаю, нас к Олимпиаде готовят. Отправят в какое-нибудь тридесятое кольцо оцепления, и будем сидеть на морозе лес охранять. А во-вторых, здесь поблизости не так давно банду гоняли, кто знает, вдруг ещё одна появится? Вот на всякий случай и готовят тех, кто может не только по скалам лазать, но в случае чего и на перехват быстро скатиться сумеет. Но в целом я думаю, нам скорее всего вряд ли придётся когда-либо пойти на боевую задачу, надев горные лыжи.

-Вот и я о том, - Агушев поглядел на Пашку, успевшего наковырять порядочную ямку, ища поддержки, но тот промолчал, зато услышал Ефимов.

-Руслан, я тоже не прочь просто так покататься, но, с другой стороны, согласен с Олегом Анатольевичем, так мы ни чему не научимся.

-Но нам же это умение и не потребуется!

-Кто знает, кто знает...

Шурша лыжами, подкатил Олег Анатольевич, разговор прервался.

-В целом хорошо, - сообщил он. - Немного закрепить и можно попробовать кататься. Но это завтра, на сегодня всё. Сейчас вниз. Чайку, кофейку попьём и возвращаемся.

В этот момент мимо них пронеслась пятерка тех, кто катался, поднимаясь наверх с помощью подъёмников.

-Слабаки! - бросил им вслед Зудов, но за шуршанием лыж едва ли кто это услышал.

-Давайте по одному и повторяйте всё за мной, - Олег Анатольевич показал направление движения, оттолкнулся палками и, выписывая плавные круги, заскользил вниз. Следом за ним, стараясь держаться в "кильватере", потянулись бойцы второй учебной группы. Ефимов не спешил уходить следом за всеми. Он некоторое время наблюдал. И ему нравилось, как скользят по заснеженной поверхности его ребята, особенно хорошо это получалось у Пашки и ехавшего предпоследним Михаила. Дождавшись момента, когда Трясогузкин удалится на порядочное расстояние, Сергей резко оттолкнувшись палками, пошёл по прямой, стремительно набирая скорость. Когда до цепочки лыжников оставались считанные метры, плавно повернул, гася скорость, и только затем встал в общий строй спускающихся.


-Минут пятнадцать на чай-кофе хватит? - подъехав к рюкзакам и дождавшись, когда подтянутся остальные, спросил Олег Анатольевич.

-Должно, - неопределённо ответил Трясогузкин.

-Тогда как будете готовы, скажете, - инструктор снял очки, огляделся по сторонам в поисках других инструкторов и, наконец увидев, направился в их сторону.

А Ефимов, вслед за Олегом Анатольевичем, стащил очки и плюхнулся подле своего рюкзака. Справа сидел Михаил, слева оказался шмыгающий носом Уткин. Он молча пялился на катающихся с горы гражданских лыжников.

-Как настроение? - спросил Ефимов, и Уткин неопределённо пожал плечами.

-Да так.

-Слава, я с тобой давно собирался поговорить, да все никак. Месяц назад, помнишь, о чём мы с тобой разговаривали?

-Помню, товарищ старший прапорщик, - угрюмо пробасил Уткин.

-Так вот, ты ведь можешь не пить? Можешь. Здесь же не пьёшь. Почему там не хочешь остановиться? Вы со старшиной два близнеца брата, только тот ещё дурнее тебя. Пьёт-то он реже, но у него трое детей. Он старшина, срочку в нашей части служил, и его ещё как-то будут держать, а у тебя ещё одна - две пьянки, и под зад пинком. Кому ты на гражданке нужен? Никому. Понимаешь... - Ефимов задумался. - Человек живет не сам по себе. Вот окажешься ты за нашим забором, и тут же сопьешься. Я, к сожалению, нисколько в этом не сомневаюсь. Здесь хоть как-то тебя удерживают от пьянок, а там ты никому не будешь нужен. Пей - не хочу. Но это ненормально. Надо, чтобы ты мог сам собой гордиться, чтобы твои будущие дети могли тобой гордиться, чтобы родители тобой гордились. Ты вот за эти недели и в коллективе более-менее притёрся, да и крайних восхождениях нормально шёл. У меня к тебе за эту командировку вообще замечаний нет. Собственно поэтому я с тобой и говорю. Повторяю, Слава: берись за ум! Вне армии что тебя ждёт? Бомжевание?! И смерть в помойной яме. Так что бросай пить, причём бросай пить совсем, а не так, что "мол, по праздникам". Не можешь заставить себя не пить - кодируйся. Пойми, других вариантов у тебя нет.

-Да я не спорю, - Уткин понуро опустил голову.

-И хорошо, - Ефимов вздохнул, каким-то шестым чувством ощутив, что и на этот раз он потерпел полное фиаско.


Пятнадцать минут, отпущенные на отдых, закончились.

-Собираемся! - прозвучала общая команда. И через минуту:

-Начинаем движение! - Олег Анатольевич махнул рукой и, один за другим, лыжники заскользили в направлении гостиницы.

Как и в предыдущие дни Ефимов, вдруг обнаруживший, что он в роте едва ли не самый "продвинутый" горнолыжник, скользил в замыкании группы. Перед ним выписывал повороты рядовой Агушев, чуть дальше находился Дударенков, ещё дальше Горелов, остальные давно ушли из зоны видимости, разве что изредка мелькала за деревьями ссутулившаяся фигура Зудова.

Снег скрипит под лыжами, ветер обдувает разгорячённые лица, лыжники стремительно скатываются вниз, то набирая, то гася скорость. Наконец самый крутой участок лыжни пройден, дальше трёхминутное петляние по лесу, и вот он, "оперативный простор" - лесная опушка или, точнее, вытянутая на три сотни метров поляна. Скорость непрерывно растёт, встречный ветер холодит. Лыжники входят в повороты практически не замедляясь. Очередной изгиб лыжной трассы - неожиданно Пашка делает резкий зигзаг вправо, теряет равновесие и, поднимая снежную пыль, валится на землю. Ефимов, видевший падение, и понимая, что Дударенкова подвела излишняя самоуверенность, невольно улыбается:

"Вот балбес! Ничего, снежок свежий, глубокий, падать мягко, разве что за шиворот снежинок навалится. Только на пользу. Сейчас поднимется и дальше поедет", - секунды идут, Сергей продолжает улыбаться, а Пашка лежит в полной неподвижности.

"Чёрт!" - улыбка стирается автоматически. Руслан, проскочивший было мимо упавшего, замедляет скорость, останавливается и начинает разворачиваться назад. - "Да как же так? - не понимает Ефимов. - Снег рыхлый, не мог он сильно удариться. Чёрт!" - в душе нарастает тревога, и ноги сами собой совершают манёвр торможения.

Подле лежавшего, но уже начавшего слегка шевелиться Дударенкова, Ефимов и Агушев оказались одновременно.

-Пашка, что случилось?

-У тебя всё нормально? - звучит вопрос, хотя, что совсем нормально быть не может, видно и так.

-Рука, плечо, - сквозь боль шипит Дударенков, пытаясь подняться. Правая рука весит плетью. Пашка заваливается на спину и, "чёрт бы его побрал", на том месте, где он только что лежал, виднеется здоровенный булыжник. Теперь, когда снег с камня оказался сметён Пашкиным падением, тёмная поверхность смотрится на фоне окружающего пространства эллипсовидным серо-грязным инородным пятном.

-Вот зараза! - в сердцах выругавшись, Ефимов отцепляет лыжи и, оказавшись подле пострадавшего, пытается помочь ему подняться. Но этому мешают лыжи.

-Руслан, отстегни! - командует Ефимов, показывая на лыжные ботинки Дударенкова.

-Сейчас, - Агушев встаёт на колени. Два щелчка, ботинки Павла свободны, и ему наконец-то удаётся встать. Лицо сведено болью.

-Паша, всё цело, ничего не сломал? - спрашивает Ефимов, понимая, что на этот вопрос тот ему ответить пока не может, но, тем не менее, надеясь, что это неудачное падение обойдётся исключительно ушибами.

-Не знаю, - отвечает Павел, пробуя пошевелить рукой. Хоть и с трудом, ему это удаётся. Шевелит пальцами. Наконец позволяет себе полностью расправить плечи, при этом морщится и непрестанно матерится. - Вроде бы цела.

-Сам ехать сможешь? - кивок на лыжи.

-Попробую, - неуверенно отзывается Пашка и страдальчески морщится.

-Становись на лыжи. Руслан, закрепи ботинки, - скомандовал Ефимов, и сам, присев, застегнул в креплении правый ботинок. Руслан то же самое сделал с левым. - Давай, Паш, потихоньку.

Павел кивнул, правую бережно держа у груди, взяв палки в левую руку, осторожно ступил на лыжню. Оттолкнулся и покатился вперёд, постоянно притормаживая. Руслан и Ефимов заскользили следом. В том, что всё - таки перелома у Дударенкова нет, Сергей убедился, когда преодолев большую часть остававшегося пути, тот переложил одну из лыжных палок в правую руку. Значит, боль отпустило.

"Отлично!" - подумалось Ефимову, и он, чтобы проехаться чуть с большей скоростью, остановился и принялся ждать, когда обе скользившие впереди фигурки растворятся в глубине вновь сомкнувшегося вокруг леса. Выждав какое-то время, Сергей оттолкнулся палками и, всё время набирая скорость, помчался вдогон.


Оставшиеся до вечера часы прошли без происшествий. К счастью, переломов у Павла не оказалось. Можно сказать, по своему повезло, разве что по предплечью, плечу и правому боку разрослись обширные синяки, но это сущие мелочи.


## Глава 2

8


Следующее утро было посвящено закреплению пройденного. Но за два часа до возвращения в гостиницу инструктор наконец-то разрешил скоростные спуски.

Каково же было удивление бойцов второй учебной группы, когда, начав кататься, они вдруг обнаружили, что преподанные Олегом Анатольевичем уроки не прошли даром - по своим навыкам они в среднем значительно превосходили большинство тех, кто все эти дни только и делал, что катался с горок. Так, что бесконечное повторение лыжных приёмов оказалось не таким тупым занятием, как казалось.

Но в этот день приятное на этом не закончилось - общее собрание инструкторов постановило: объявить на завтра всеобщую вольницу.

На совещании, куда был приглашён Кречетов, Игорь Николаевич так и объявил:

-Завтра все будут кататься самостоятельно, без участия инструкторов.

Курс обучения подошёл к концу, и инструктора видимо решили позволить себе небольшой отдых. Причём, как именно провести этот день, каждый выбирал на своё усмотрение.

После окончания совещания инструктора прежде чем разойтись по номерам, собрались в гостиничном холле.

-Я завтра никуда не пойду, - сразу заявил Иван Григорьевич. - Останусь в гостинице. Книжку почитаю, телевизор посмотрю.

-Радио послушаю, - не удержался от сарказма Олег Анатольевич.

-Да, и радио, - покорно согласился Иван Григорьевич, - и ещё посплю.

-А я решил на подъёмники потратиться, - сообщил о своём решении, Олег Анатольевич.

-Разок можно и покататься, - поддержали его ещё двое.

Остальные хоть и изъявили желание провести день на горнолыжной трассе, но тратить отнюдь не лишние в семейном бюджете деньги на подъёмник отказались. На том они и порешили.


Хотя пойти на подъёмники было предложено и всем желающим из числа обучающихся, на утро выяснилось, что таковой оказался всего один, а именно старший прапорщик Ефимов. Видимо, у тех военнослужащих, кто с помощью подъёмников катался с первого дня, кончилось деньги, а у тех, кто не катался, деньги так и не появились.


В этот день к горнолыжной трассе их доставили на машинах. Неспешно разгрузились, и основная масса сразу начала взбираться вверх по склону. А три инструктора и старший прапорщик Ефимов направились покупать билеты. Как выяснилось, у касс кроме них никого не было. И только когда билеты, точнее магнитные карточки для проезда на канатной дороге были приобретены, появился ещё один горнолыжник - высокий, худой и седой как лунь мужчина лет шестидесяти пяти.

-Евгений Иванович! - расплывшись в радостной улыбке, Олег Анатольевич шагнул ему навстречу.

-Олег!- воскликнул не менее обрадованный незнакомец.

-Я Вас так давно не видел!

-Да всё дела, дела. Вот сегодня вырвался.

-А мы тут тоже решили немного развеяться, - Олег Анатольевич повернулся к стоявшей рядом компании. - Это Евгений Иванович, мастер спорта по слалому, мой бывший тренер.

-Очень приятно, очень приятно...

-А это, Илья Викторович, Валентин Фёдорович и Сергей Михайлович.

-Очень приятно.

Мужчины поручкались и направились к ещё не начавшим движение кабинкам. Пройдя через турникеты, некоторое время ждали. Наконец "Ефимов и компания" загрузились в кабинку и покатили вверх. До промежуточной станции лыжники добрались без приключений, разве что Ефимова слегка мутило, но так по мелочи. Совершив пересадку, они поехали дальше, но продолжалась их поездка не долго: кабинка замедлилась, дёрнулась и остановилась, но не замерла в неподвижности - налетающие поры ветра продолжали её раскачивать из стороны в сторону.

-И на долго мы тут зависли? - спросил Ефимов, логично предположив, что в проводах канатной дороги кончилось электричество.

-Кто его знает, смотря из-за чего стоим, - ответил один из инструкторов. - Может не хотят гонять впустую и ждут, когда народу побольше соберётся.

-Может ещё что...

Время будто замерло. За стеклом гудел ветер, Ефимову показалось, что кабинка начала раскачиваться с большей амплитудой. Головокружение усилилось, и Сергея мутило всё сильнее. Едва сдерживая подступающую тошноту, он выругался:

-Чёрт бы их побрал!

Кабина дёрнулась, как бы издеваясь, проползла несколько метров вперёд и вновь остановилась.

-Ну и? - вопрос был задан тому, кто его не мог услышать ни коим образом. Время шло, а они продолжали висеть на одном месте.

-Возможно, у них что-то не прогрелось, или обледенело, проскальзывает, - предположил Валентин Фёдорович - инструктор третьей учебной группы.

-Да поди их разбери, - откликнулся Илья Викторович.


Валентин Фёдорович и Илья Викторович разговорились на тему технических отказов, а Олег Анатольевич предпочёл пока помалкивать. Кабинка раскачивалась всё сильнее. Ефимов чувствовал себя мерзостно, подкатывающая тошнота вкупе с головокружением создавали весьма-весьма неприятные ощущения.

-Знал бы - не поехал, - сообщил он вслух и пояснил, - у меня вестибулярный аппарат ни к черту. Если мы тут ещё полчаса постоим, я в себе ничего не удержу. Я потому и на вертолётах летать не люблю, что меня на них укачивает на раз. На самолётах поменьше, но тоже удовольствие не получаю. А когда-то давно только самолётами и летал. Сядешь, уснёшь, и вот ты в пункте назначения. А сейчас нет... - Сергей вспомнил, как пару лет назад его укачало на прыжках с АН-2, и от вытянутых на поверхность воспоминаний стало ещё хуже.

-Вот сволочи, скорее бы уж поехали! - он взглянул на часы. Оказалось, стояли они не менее пятнадцати минут. Кабинка дёрнулась, и к вящей радости Ефимова поползла вверх, но, протянув метров пятьдесят, вновь зависла.

-А мы так однажды полтора часа провисели, - обрадовал Олег Анатольевич, - что-то у них там сломалось, точно не помню, кажется, шкив заклинило, подшипники полетели что ли. А ещё раз было... - он не закончил. Кабинку с силой дёрнуло, и она снова поползла вверх. На этот раз им повезло, и путешествие продолжилось до конечного пункта. Но когда пассажиры выгрузились, кабинка вновь замерла на месте. Впрочем, до этого ни Ефимову, ни инструкторам пока не было никакого дела. Их ждал долгий восхитительный спуск по заснеженной трассе.

Сергея слегка пошатывало, поэтому, идя вслед за инструкторами, он старался ступать как можно аккуратнее, чтобы не потерять равновесие и не шмякнуться о землю. Но ощущение твёрдой земли довольно быстро привело его в норму, и когда их компания подошла к началу спуска, чувствовал он себя вполне сносно.


Под ногами расстилалась белоснежная даль лыжной трассы, ни единого следа, нетронутая целина пороши.

-Кто первый? - Олег Анатольевич поправил очки, оглядел своих спутников.

-Да давай ты, - предложил один из инструкторов.

-Хорошо, никого, мы первые, - заметил инструктор третьей учебной группы.

-Сергей, а ты каким пойдёшь? - Олег Анатольевич повернулся к стоявшему чуть в стороне Ефимову.

-Я крайний.

-Добро, - Олег Анатольевич ещё раз потрогал очки и, резко оттолкнувшись, с каким-то весёлым ухарством понёсся вниз, за ним скользнул следующий, ещё один и...

-Давай ты! - махнул рукой подгоняющий ботинки Евгений Иванович, и Ефимов, не став спорить, соскользнул вниз. Спускался он, стараясь чётко повторять все движения ведущего. Скорость стремительно увеличивалась. В какой-то миг Сергею показалось, он не сумеет вписаться в очередной поворот и, резко изменив траекторию, не устоял на ногах и завалился на бок. Заскользил в снежной целине в сторону, остановился, тут же поднялся и покатил вновь. Поворот, ещё поворот, ещё, и вновь резкое движение, и Сергей опять летит в снег. Поднимается и начинает догонять ушедших вперёд лыжников. Новые повороты, скорость всё выше, казалось бы, падения должны быть чаще, но нет, теперь новоявленный горнолыжник уловил последние не достававшие ему мизерные нюансы, что называется, почувствовал трассу, лыжи, собственную обувь, и скользил вперёд, уверенно выполняя все повороты, произвольно снижая или увеличивая скорость. Где-то на середине пути Олег Анатольевич, выполнив крутой поворот, замедлил движение и остановился. Следом съехались к нему и все остальные.

-А мороз, однако, - один из инструкторов коснулся перчаткой заиндевевших усов.

-Ничего сейчас согреемся, - оптимистично заметил Олег Анатольевич и окинул взглядом уходящий за поворот спуск.

-А давайте я вас на видео сниму? - предложил Илья Викторович. - Тут как раз участочек поровнее. Когда ещё по такой целине прокатиться получится? Будет память.

-Да давайте! - легко согласился Олег Анатольевич. Валентин Фёдорович согласно кивнул. Ефимов возражать тоже не стал, справедливо предположив: в очках и маске его лица всё равно не разглядеть.

Предложивший провести фотосессию инструктор скатился немного вниз, достал цифровой фотоаппарат, переключил на видеосъёмку и махнул рукой.

-Пошли.

Один за другим лыжники заскользили по снежной целине, прокатились мимо "кинооператора" и, наращивая скорость, понеслись дальше. Проводив их объективом, тот выключил фотоаппарат и рванул следом.


Ещё два раза по пути Олег Анатольевич останавливался и, чувствуя свою ответственность за новоявленного горнолыжника в лице Ефимова, спрашивал того о самочувствии.

-Нормально, - каждый раз отвечал тот, и они мчались дальше. Сергей действительно чувствовал себя почти нормально. Но, увы, полностью муторные ощущения не отступили, и садясь в кабинку, чтобы вновь подняться вверх, он подумал: "Ещё один разок спущусь и достаточно". В кабине его вновь мутило, но толи от того, что утих боковой, расшатывавший кабину ветер, толи от того, что на этот раз они поднялись гораздо быстрее, мутило его меньше. И скатившись во второй раз, старший прапорщик решил подняться в третий, затем снова и снова. Очередное прохождение трассы давалось ему легче и свободнее предыдущего. Они с Олегом Анатольевичем, уже отделившись от остальных, на каждом новом спуске всё увеличивали и увеличивали скорость.

Сергея настигло, накрыло и погрузило в себя непередаваемое ощущение этой самой скорости, скорости, подвластной твоему телу. Поворот, поворот, прямая и вновь поворот. Ты, играя, выбираешь траекторию своего пути, кажущаяся лёгкость и плавность движений - результат многократных тренировок и порой не малого напряжения мышц. А скорость растёт, ты уже не сбрасываешь её на поворотах, а лишь слегка придерживаешь. Но вот начинается прямой отрезок и можно позволить себе серию крутых зигзагов. Тело подвластно тебе, лыжи подвластны телу, лёгкое движение ног, небольшое изменение положения корпуса, и направление движения меняется. Скрипит снег, фонтанами брызжут из-под широких лыж белоснежные струи, ветер несётся навстречу. В лучах поднимающегося над горизонтом солнца всё вокруг искрится. Ты испытываешь упоение от собственной силы и значимости - ты повелитель ветра, ты несёшься навстречу ему, и он отступает под твоим натиском. Никакое управление машиной, ничто иное не сравниться с этим многоминутным мигом слияния человека и скорости. Кажется, это не сила тяготения придаёт ускорение твоему телу, а ты сам способен пикировать, будто птица. Но вот впереди вышки промежуточной станции. Последняя прямая - падение вниз, скорость стремительно нарастает и вот взлет вверх, скольжение по хребтине, уже не столь быстрое, и небольшой, почти отвесный, спуск. Лыжи, выбрасывая из-под себя килограммы снега, делают крутой разворот, короткое скольжение, и ты стоишь в неподвижности, с удивлением и радостью осознавая, что ты это сумел, ты добрался до финиша и, поставив точку, устоял на ногах.

Появились новые катающиеся. Теперь приходилось скользить с оглядкой на посторонних, которые часто падали, и тогда приходилось резко сбавлять скорость или стремительно уходить в сторону. При этом самому Ефимову каждый раз удавалось удерживать равновесие, и те первые два падения, что случились в самом начале катания, так и оставались в тот день единственными.


После очередного спуска Олег Анатольевич, смахивая со лба скопившиеся на нём мельчайшие капельки растаявшего снега, подозвал Ефимова и сообщил ему о своём решении:

-Ещё раз и пойдём до низа.

-В принципе можно и ещё разок скатиться, - выдвинул встречное предложение Сергей, не желая быть причиной лишения инструктора возможности до конца воспользоваться потраченными деньгами.

-Думаю довольно. Шести раз с нас вполне хватит.

-А может всё-таки семь?

-Нет, - Олег Анатольевич отрицательно покачал головой, видимо ему и самому за один день этого количества поездок показалось вполне достаточно.

-Как скажете, - не стал больше настаивать Ефимов, и первым вошёл в подъехавшую кабинку.

Поднявшись до верхней точки, они стартовали почти одновременно. Выписывая зигзаги, проскочили уже изведанный участок трассы, пронеслись мимо пересадочной площадки и вновь оказались на нетронутой лыжами целине. Свежий снег шелестел под полозьями, прохладный ветерок обдувал разгорячённые щёки. Олег Анатольевич, двигавшийся первым, и как следствие первым выезжавший на ещё неизвестные им участки трассы, несколько раз выскакивал на ледяную корку и, дважды потеряв равновесие, падал. Но это не портило ему настроения. Смеясь, он быстро поднимался, и они неслись дальше. И вот уже финишная прямая - полкилометра прямой, как стрела, трассы.

Сергей взглянул на часы. До окончания действия пластиковых карточек оставалось семьдесят четыре минуты. Увидев впереди двух поднимающихся вверх инструкторов из числа тех, кто не пожелал тратиться на подъемники, он, воспользовавшись тем, что ширина трассы позволяла скользить двум лыжникам параллельно, нагнал инструктора и, стараясь перешуметь ветер, крикнул:

-Олег Анатольевич, может быть карточки им отдадим? - и не двусмысленно показал взглядом в сторону идущих. Олег Анатольевич согласно кивнул.

-Так и сделаем, - и сразу же начал притормаживать, поворачивая в сторону своих коллег по альпинизму. Ефимов повторил его манёвр, и через несколько секунд они оказались рядом с тяжело дышащими инструкторами.

-Мужики, карточки наши возьмите, ещё больше часа времени. - Олег Анатольевич достал из кармана свою карточку и протянул её одному из инструкторов. Ефимов сделал то же самое.

-О, здорово! - обрадовались те.

-Успеете разок скатиться.

-И два раза успеем. Спасибо! - поблагодарили инструкторы альпинизма и, скинув с плеч лыжи, быстро защелкнули в креплениях ботинки. После чего, не мешкая заскользили вниз, стремясь по максимуму воспользоваться оставшимся, до тринадцати часов, временем. А Ефимов и Плотников съехали до конца трассы, посидели там десяток минут, попивая кофе из термоса, и совершенно не спеша, наслаждаясь окружающей природой, заскользили дальше в направлении гостиничного комплекса. Настроение у обоих было приподнятое. Утро удалось, а впереди ещё оставалась уйма времени, которое можно было посвятить давно заслуженному отдыху. Командировка заканчивалась, до отъезда домой оставалось меньше суток. Правда, ещё предстояло многое сделать, но всё это завтра. Всё завтра.

Увы, мечтам Сергея не суждено было сбыться - к шестнадцати тридцати выяснилось: у старшего лейтенанта Трясогузкина недоставало одного стального карабина, и он никак не мог вспомнить, кому его выдавал, а так как сам Трясогузкин был занят сдачей прочего имущества, то в магазин предстояло идти старшему прапорщику Ефимову. Впрочем, один километр вниз, затем этот же километр вверх - не самое страшное в этой жизни, тем более, что нашлись и попутчики. Час времени, затраченный на прогулку, по сравнению с вечностью - сущая безделица, особенно если учесть, что по возвращению из магазина ротный порадовал неожиданной новостью: он разговаривал с командованием, и им всем пообещали целых три - три!!! выходных дня. И не важно, что два из них приходились на субботу и воскресенье. Три дня подряд после почти месяца беспрерывных занятий в тот момент именно той самой вечностью и казались.


Наутро их пригласили в лекционный зал. Было сказано много тёплых, хороших слов, почти всем вручены значки и удостоверения альпинистов России. Тем, кто болел и отсутствовал на зачётных восхождениях, выдали справки. Прощались как старые друзья. Олег Анатольевич последний раз собрал свою группу.

-Спасибо, Олег Анатольевич! - старший лейтенант Трясогузкин с чувством пожал инструктору руку.

-Спасибо!

-Спасибо!

-Спасибо!

И так много раз подряд. Благодарили все. Олег Анатольевич за этот короткий срок заслужил уважение у всех бойцов первой группы и как человек, и как инструктор. Ефимов подошёл к нему самым крайним.

- Олег Анатольевич, Вы многому нас научили, спасибо! Пусть у Вас всё будет хорошо. Добра Вам и счастья!

-Спасибо, спасибо, и вам, и вам всем того же! - в свою очередь благодарил тот, - мне понравилось работать с вашей группой.

-Спасибо. Кто знает, может быть мы ещё не раз встретимся?!

-Может быть...

Олег Анатольевич на прощание пожал всем руки, и спецназовцы отправились готовиться к убытию. До поезда оставалось не так уж много времени.


Автобусы подкатили точно по графику. Несуетная загрузка, тихое ворчание моторов, и всё, прощай горнолыжная база! Или до свидания? Кто знает. А под покрышками уже шуршал асфальт. Мелькала по сторонам обочина. Автобусы всё увеличивали скорость, везя ребят к дому. Но никто не знал, что ждёт их впереди, но все верили в лучшее.


Погрузка в поезд. Неспешные разговоры. Сердце ноет в ожидании долгожданной встречи с близкими. И вот вокзал. Перрон. Длинный переход на привокзальную площадь. Тяжёлые баулы, тюки с горным имуществом. За один раз перенести всё не удалось, приходится идти, забирать оставшееся по второму заходу. И вот они - почти родные "Уралы". Погрузка. Баулы, рюкзаки отдельно, люди отдельно. На улице мороз. Щиплет щёки, кусает нос. Ничего, скоро дома. Загрузились, тронулись. Как нарочно, сопровождающий колонну ВАИшник, соблюдая скоростной режим, едет до безобразия медленно. Колонна еле тянется. Так и хочется, чтобы какой-нибудь "Урал" ткнул его сзади бампером. Но вот и огни большого города, долгое петляние по улицам, знакомый поворот, ворота распахиваются настежь, выбежавший навстречу помощник дежурного по КПП делает вид, что досматривает машины на предмет взрывных устройств, и ничего не обнаружив (ах, как это удивительно!), убегает. Рёв мотора, "Урал", скребя покрышками по легшему на асфальт снегу, въезжает на территорию части. Последние сотни метров. Все машины остановились у ВДК - Воздушно-Десантного Комплекса.

-Пока ничего не разгружаем! - орёт ротный. И буквально десять секунд спустя:- Вещи сгружаем, относим на угол плаца!

Зашевелились люди. Захлопали, заскрипели открываемые борта. Ура, дома! Короткое построение. Временно исполняющий обязанности командира бригады полковник Титарчук принимает доклад.

-Здравствуйте, товарищи спецназовцы!

-Здравия делаю, товарищ полковник! - разносится над ночным городом.

Ещё пара минут на доклад и:

-Личный состав в Вашем распоряжении, - командует полковник Титарчук, и командир роты вновь забирает правление в свои руки.

-Имущество заносим на этаж, - звучит его голос, - построение в расположении.

Через пять минут вещи сложены в комнате досуга, рота стоит на центральном проходе.

-Проверить наличие личного состава!

-Все, - докладывает Трясогузкин.

-Незаконно отсутствующих нет, - Васякин на всякий случай взглядом пересчитывает своих бойцов ещё раз.

-Все. Все. - В один голос отвечают командиры остальных групп. Ротный медленно расхаживает перед строем.

-Сейчас все пойдёте домой. Командир части обещал три дня выходных. Но парни, - голос ротного делается слащавым, он хитро улыбается,- завтра с утра мы приходим сдавать иму-щеес-тво.

Вздох всеобщего разочарования.

-Да, да, именно так. И запомните, парни, если какая-то тварь опоздает, не придёт, нажрётся или что-то натворит, то я не буду разбираться с каждым в отдельности. Все выходные нахрен. - Пауза. - Я тоже хочу побыть дома. У меня тоже семья. Потому парни, прошу, требую: ведите себя как люди. Всем всё понятно?

-Так точно, - прозвучало откуда-то с фланга.

-Не слышу. Я говорю, всем всё понятно?

-Так точно, - на этот раз ответ прозвучал несколько громче.

-Прибытие завтра в восемь ноль-ноль. Убытие как только сдадим имущество. Командиры групп, личный состав в вашем распоряжении... - капитан Кречетов скрылся в канцелярии роты, завершать какие-то неотложные бумажные дела, а личный состав, тут же отпущенный группниками, повалил на улицу.


Когда Ефимов, гремя каблуками, поднялся к себе на этаж и открыл дверь в квартиру, оказалось, дома не спали, ждали его появления. Как описать радость встречи? Да и стоит ли это делать, если каждый и без того это знает? Дом, семья, все вместе, всё у всех хорошо - не в этом ли и заключено счастье?

Спать легли полночь за полночь...

Следующее утро прошло быстро, к обеду освободившись наконец от всех дел, личный состав был отпущен домой на выходные. Правда, от трех обещанных дней оставалось меньше двух с половиной, но это уже как получилось.

Послеобеденное время и весь вечер Ефимов провел в общении с детьми и женой, и вновь засиделись допоздна.

А под утро Сергею приснился всё тот же самый сон. Но на этот раз он был короткий и мозаичный - будто сотканный из многочисленных лоскутков:

Словно сел в скоростной автомобиль и помчался по трассе со всё нарастающей скоростью, но вместо пейзажей обочины один за другим перед глазами Ефимова мелькали листы уже знакомых ему документов, одни написанные от руки, другие напечатанные на машинке, но неизменно на двух языках. Отдельные строки, подписи, печати, фотографии, слившись в единый документ, исчезли, оставив после себя всего один лист, в котором были лишь бесконечно повторяющиеся столбцы идущих одна за другой фамилий имён отчеств. Фамилии, фамилии, фамилии, множество фамилий, среди них много знакомых, слишком знакомых и узнаваемых. Вдруг носители этих фамилий начали появляться во плоти. Поправ ногами карту с надписью Русь, они, смеясь, издевательски показывали пальцами на смотрящего на них Сергея. Разгневавшись, он попробовал до них дотянуться руками, но уткнулся в прозрачную стену. Издевательские крики стали сильнее. Тогда Ефимов попробовал пробить стену ударом кулака, но только больно ушиб костяшки пальцев. Смех за стеной стал громче и счастливее, карта с надписью Русь с одного края занялась огнём. Те, что за стеной, радостно залопотали, заулюкали. В попытке защитить горящую Родину, Сергей ударил о стену со всей дури ногой, но тщетно. "Ты не в силах что-либо изменить", - мелькнула пришедшая извне мысль, и страх сжал сердце, безысходное отчаяние от собственного бессилия заполонило душу. Сергей почувствовал, как перехватывает дыхание и... проснулся.

Сердце бешено стучало, по лицу тёк пот. Ефимов, откинув одеяло, сел в кровати, и тут же зазвонил телефон. Звонил группник:

-Сергей Михайлович, здравствуйте.

-Привет, Миш.

-Приходите на службу.

-Когда?

-Да прямо сейчас. Собирайтесь и приходите. Сегодня выезжаем на полигон. С понедельника у нас начинается боевое слаживание...

-??? - Абзац, котёнок сдох, кина не будет...


Отвесные стены... А ну - не зевай!


Ты здесь на везение не уповай -


В горах не надежны ни камень, ни лед, ни скала, -


Надеемся только на крепость рук,


На руки друга и вбитый крюк -


И молимся, чтобы страховка не подвела.


Мы рубим ступени... Ни шагу назад!


И от напряженья колени дрожат,


И сердце готово к вершине бежать из груди.


Весь мир на ладони - ты счастлив и нем


И только немного завидуешь тем,


Другим - у которых вершина ещё впереди.


(В. Высоцкий)


1- 30 января 2014 года.