# Монастырь победителей

Серафим Анатольевич Берестов

От Александра Пересвета и Дмитрия Донского - до лета 2015-го

Монастырь победителей


Свято-Дмитриевский Скопинский мужской монастырь. Место, куда я должен приехать еще не раз. Если даст Бог. Я прошу Его об этом.

Здесь, в 45 километрах от Куликова Поля, на высоком холме, всё сошлось - Святая Земля и Святая Русь. Задача решена, и  ответ получен.

- Папа, смотри - пальмы, настоящие! - восторженно шепчет восьмилетняя дочь. - Разве под Рязанью растут пальмы? Как в Иерусалиме. И сколько камня! Он здесь тоже... растет?

От растерянности и восторга дочь теряется и неловко поправляет платок. А я не хочу почему-то ей объяснять, что пальмы, хоть и настоящие, живые, но, видимо, на улицу вынесены лишь на лето. И камни. Если бы они здесь сами "росли"... А что это камни солёные - от пота тех, кто их сюда принес и выложил уголок Святой Земли - дочь когда-нибудь поймет сама.

Зато она знает наверняка, что монастырь основан самим победителем Куликова Поля - князем Дмитрием, по прозванию Донской. "Что значит монастырь основан "по преданию?" - еще полчаса назад, пока мы, постоянно подпрыгивая, считали ямы на шоссе между Пронском и Скопиным, рассуждала Даша. - Донской же ЗДЕСЬ праздновал свою победу! Вот и основал ЗДЕСЬ монастырь!".

- Даша! Донской не только праздновал здесь победу. Он наверняка скорбел, узнав после битвы, что именно отсюда, помолившись и одевшись в доспехи, ушел на Куликово Поле русский монах и русский богатырь Александр Пересвет. Пересвет насовсем ушел, понимаешь? Он победил врага и погиб,  - удерживая руль, пытался втолковать я.

- Понимаю, - упорствовала дочь. - Победа со слезами на глазах. Так всегда бывает!


***


И вот она тихонечко сидит рядом, прячется от палящего солнца и внимательно рассматривает монастырскую растительность. А я разговариваю с игуменом Амвросием. В ста сорока километрах от монастыря, вместе со своими друзьями и товарищами, я строю храм Дмитрия Донского - в память о другой победной битве князя, Вожской. Ее еще называют "предтечей" Куликова Поля. Поэтому мне есть что рассказать отцу Амвросию и о чем спросить. Еще перед поездкой я очень хотел попросить о помощи. Но не отца Амвросия - преподобного воина Александра Пересвета. Помощи не для себя. Просто храм строить надо. Храм будет воинский. Солдатский.

Отец Амвросий слушает внимательно. Не перебивает и всё больше молчит. Так умеют слушать люди, которым всегда есть что сказать. Лучше, чем говорить, они привыкли делать. Отец Амвросий двадцать уже лет восстанавливает монастырь. Начинал с руин. А сейчас, видимо, в его жизни наступило время на улицу выносить пальмы.

Я делюсь своими планами. Я выверяю их на игумене Амвросии. Мне очень важно самому себе уяснить: это действительно планы или всего лишь "благие намерения"...

- Ты делай, - говорит, наконец, отец Амвросий. И мы с дочерью идем в храм. Жаль только, что планами я делился ровно половину вечерни.

Все-таки успеваем везде. На обратном пути к монастырской парковке дочку вдруг осеняет: "Почему мы не взяли с собой фотоаппарат?!". На ходу я делаю несколько кадров на камеру "мобильника".

В машине Даша минут десять молчит. Это очень на нее не похоже.

- Знаешь, - осторожно начинает она, - у меня такое чувство, что я здесь когда-то уже была. И отца Амвросия давно знаю.

Почему-то у меня то же чувство...