# Что-то вспомнилось...

Михаил Владимирович Безлюдов

О хороших людях.


Во 2-й АЭ 570 мрап, одним из командиров отряда был майор Хас-в. Человек средних лет, он был обречен на невыдвижение, сам это прекрасно понимал, смирился, оттого был раскован в своих поступках и мыслях. Любил я за ним наблюдать. Бывало, сидит, молчит, а потом начинает разговаривать сам с собой, но так, чтобы все слышали: "Что-то с сыном у меня плохо. Совсем плохо...". Народ, встревоженный таким заявлением, тянулся к нему с вопросами. Подождав, пока соберется народ, Хас-в продолжал: "Вот у всех дети, как дети, в 10 лет просят у родителей лыжи, коньки, клюшки, а мой дурак просит кирзовые сапоги. Какие сапоги, зачем сапоги, где я их возьму?". Кто-то, сильно умный, предлагал взять у старшины АЭ матросские сапоги самого маленького размера, на что Хас-в отвечал: "Ага, сначала сапоги, потом в Армию попросится, и будет как его отец, дурак дураком...". Тут Хас-в плавно переходил к выполнению своих функциональных обязанностей: "Да ладно, если будет таким дураком, как я, а ведь может стать и таким, как Пол-в". Это он имеет в виду командира корабля своего отряда, который сидит рядом. Тот возмущенно вскидывается, а Хас-в продолжает: "Вот скажи мне, дурачок, зачем ты, вчера, на высоте 9000 метров, выпустил шасси и закрылки, и держал приборную скорость 300 км\час? От меня отставал, размыкался для посадки? И кто это тебя научил? Сам догадался? Молодец! Ну ладно, сейчас штурман отряда научит тебя размыкаться". И возвращался к наболевшему: "Плохо у меня с сыном...". Именно от него я услышал откровение, которым успокаивал себя всю службу - "Начали драть. Заметили. Жди повышения".

Штурманом отряда, у Хас-ва, летал "дед Михей". Какая у него была фамилия, я не помню, потому, что все его называли "дед Михей". Тоже в возрасте был, и с чудинкой. Выпивал, не без этого, выпивши, любил поучить нас, молодежь, жизни. Раньше "классные" деньги выдавали один раз в год, за первый класс - 600 рублей. Эти деньги не принято было отдавать в семью, ими классный специалист распоряжался по собственному усмотрению. Как-то раз выдали "классные", дед Михей выпил немного на службе, и решил продолжить это дело в кампании молодежи, то есть, пошел в общагу, к своему праваку. Тут дед поучил нас жизни, рассказал об обычаях, которые существуют в Авиации, рассказал и о том, что "классные" жене не отдаются. Посидели неплохо, дед Михей пошел домой. Утром дед Михей выглядел не очень свежо, был злым, и все время бухтел на своего правака. Выбрав удобный момент, я спросил у его правака - что случилось? Оказалось, что вчера, дед немного потерял память, пришел домой, начал раздеваться, обнаружил "классные" деньги, решил, что был день получки, и все деньги отдал жене, а она обратно не отдает. Ну, а сволочью, конечно, оказался правак, у которого дед выпивал.

Как-то раз, этот дед пошутил над своим командиром. Эта шутка давно известна в авиационной среде, но дед её повторил в лучшем виде. Командир отряда Хас-в любил, после хорошей посадки, вывернуться назад, к штурману, и спросить, как, мол, тебе посадочка? Перед посадкой, дед Михей снял у себя во рту то, что я называю "съемный мост", может оно и по-другому называется. Когда Хас-в повернулся к нему, и спросил, как ему посадка, дед молча показал несколько зубов, лежащие на ладони. Хас-в был очень совестливым человеком, расстроился, сильно переживал за деда. А вредный дед "злобствовал", выжимал из командира бутылку. Добившись своего, дед Михей воткнул зубы на место, выпил, и начал закусывать, как ни в чем не бывало. Очень удивился этому Хас-в, а узнав, в чем дело, даже обиделся. Обиду дед смыл второй бутылкой, и все остались довольными.


"Хома" и "ЛЮФ".

Вспомнил, как из-за меня, два полковника чуть не переругались. Учился в Николаеве, на старшего штурмана полка. На нас решили поэкспериментировать, и отказались от привычной формы сдачи экзаменов. Вместо этого мы должны были разработать, оформить, и защитить "План штурманского обеспечения боевого вылета" (ПШО). Для тех, кто не в курсе - "ПШО" напоминает подробнейшее "Решение командира", где указаны не только маршрут полета, но и порядок взлета, пробивания облачности, сбора, развертывания, порядок формирования ракетного залпа, роспуска, захода на посадку. Все это оформлялось на "латухе" 2м на1,5м. Мне досталась стандартная задача - нанесение удара по корабельной ударной группировке (КУГ) в Северо-Западной части Тихого океана. Разгромить врага, я должен был силами своего, 570 полка. Никаких проблем эта задача у меня не вызвала, к тому времени я был действующим штурманом полка, руки у меня росли из нужного места, и таких "латух" оформил немало. Честно говоря, можно было и не мурыжить меня три месяца, а вызвать только на подготовку к экзамену, за три дня.

Наступило время "Ч". Комиссию возглавил начальник Центральных Офицерских Курсов полковник "Хома", бывший командир 924 полка (Высокий). Одним из членов комиссии был полковник "ЛЮФ", бывший командир 568 полка (Монгохто), зам.командира 25 мрад (Кневичи), в Николаеве что-то в "науке" выдумывал. Были в комиссии и другие члены, штурмана разные, но это свои люди. Я доложил порядок выполнения полета, стою, жду замечаний. "ЛЮФ" меня хорошо знал по Монгохто, отреагировал быстро - "Прекрасно!". А "Хома" сказал, что не все так прекрасно, не полностью использованы боевые возможности ракетного комплекса, надо было дальше в океан улетать, и разведывательно-ударную группу (РУГ) засылать с другой стороны. "ЛЮФ" возразил, мол, полк и так действует в условиях максимальной дальности, маршрут выбран удачно. "Хома", невысокого роста, импульсивный, подскочил к карте, вырвал у меня указку, отодвинул меня, и перешел в нападение на "ЛЮФ"-а, уже на "ты" - "Что ты несешь?", и начал показывать, как я должен был проложить маршрут. Степенный "ЛЮФ" не спеша подошел к карте, взял у "Хомы" указку, и сказал, обращаясь к членам комиссии, - "Вот что бывает, когда командир полка не уяснил поставленную задачу", указывая на "Хому". "Хома" начал шипеть и брызгать слюной. А "ЛЮФ" продолжал - "Ты читать умеешь? Что ты все примеряешь к своему бывшему полку, который летает на Ту-22м3? Посмотри, что написано - полк составом 20 Ту22м2!!!, а у них совсем другой радиус действия". "Хома" сдулся...

Я немного подождал, пока "Хома" придет в себя окончательно, и повторил - "Доклад окончил". "Хома" непонимающе посмотрел на меня, потом очнулся, и сказал - "Идите, отлично".


Опять о летчиках.


Как я уже рассказывал, мой комэска был старше меня на 10 лет, очень хорошо летал, вот только не пил. Ну, над этим недостатком нашего экипажа, я работал лично, выполняя и его норму. Комэска любил сам составлять плановую таблицу. Там и я руку прикладывал, согласно обязанностям.

В эскадрилье были разные, по оборудованию, самолеты. Где-то не было ДИСС, на каких-то бортах плохо работал РБП, а на двух бортах стояли гражданские РЛС "РОЗ-1", с большой дальностью видимости. При планировании групповых вылетов, я старался выбрать себе борт с "РОЗ-1", для облегчения навигации. Обычно, я писал в черновике номер нужного борта.

И тут, стал я замечать, что мне приходилось летать на трудные вылеты, совсем не на тех бортах, которые я выбрал, а на тех, где даже ДИСС нет. Подумал, что машинистка ошибается, потом посмотрел в черновик, и увидел, что мои аккуратные цифры нагло переправлены корявым почерком "Сергеича". Удивился, но ругаться не стал, отложил до лучших времен.

Сидим, планируем полковой вылет, в котором будем участвовать составом всей эскадрильи. Вижу, как "Сергеич" выбирает себе, а значит и мне, самый худший, в навигационном отношении, самолет, где и РБП "не видит", и ДИСС-а нет. Понимаю, что вот они - лучшие времена. Спрашиваю, почему он выбрал себе самолет "05", а не "03", или "09", на которых стоит "РОЗ-1"? Ответ меня, в лишний раз, убедил, что, несмотря на то, что мы летаем в одном экипаже, понятие об успешном вылете у нас разное. Оказалось, что "03" - "кривой", а "09" "летучий", и "Сергеичу", возможно, и не удастся, на этих самолетах, поразить все дивизионное начальство, которое будет торчать на КДП, своей великолепной посадкой. Я помолчал, а потом сказал, что во время войны, "Сергеича" расстреляют ещё на стадии планирования боевых действий. Когда он начал возмущаться, я ему сказал, что, если, во время войны, мы выполним боевой задание, а потом покинем самолет в районе аэродрома, то это будет лучше, чем, если мы произведем филигранную посадку, не выполнив поставленной задачи.

"Сергеич" задумался. Не знаю, что он там себе надумал, но больше он никогда не исправлял номер самолета, если он был написан моим красивым штурманским почерком. Может, понял что-нибудь?


100 часов налета.

Третий курс авиационного училища штурманов. Зима. Группа опытных воздушных бойцов вернулась с полетов в казарму. Да, именно так, - ведь мы уже уверенно летали по маршруту, сбросили не по одной бомбе, и инструктора уже не сидели рядом с нами, а находились в салоне, прослушивая по СПУ наши переговоры с летчиками. Да и по возрасту, мы были уже не совсем детишки, мне уже "стукнуло" 19 лет, а многим, и целых 20.

Поотирались по казарме, обнаружили отсутствие офицеров и старшины, и что-то засвербило, на подвиги потянуло. Я предложил сходить в ресторан. Почему возникло такое желание - объяснить не могу, многие из нас, тех ресторанов и в глаза не видели. Командир отделения, Леха Михайлов, вяло посопротивлялся, но командные навыки у него отсутствовали, и мы не прислушались к его мнению. Кое-кто из малодушных, предложил просто выпить в казарме, мол, и повода особого нет, и не надо идти в "самоволку". Мой брат, всегда готовый поддержать меня во всех глупостях, тут же нашел повод - мы сегодня "разменяли" сто часов налета. Многие согласились с тем, что этот повод достоин того, чтобы отметить его именно в ресторане. После оценки обстановки, желающих отметить сто часов налета в ресторане, набралось человек десять. Единственным критерием, при отборе "кандидатов на гауптвахту", как определил нашу группу командир отделения, было наличие десяти рублей. Деньги нашлись. Чтобы не было сразу понятно, что мы курсанты, оделись в смешанную форму одежды - военные ботинки, зеленые брюки от "парадки", куртка от спортивного костюма, типа "олимпийки", меховая летная куртка, и шапка без кокарды. "Замаскировавшись", мы нагло пошли через КПП. Удача нам сопутствовала - никто нас не остановил, и мы быстро добрались до ресторанчика в центре города.

В ресторане мы пили и гуляли до изнеможения, как и положено молодым и здоровым ребятам. За соседним столиком сидели наши офицеры-преподаватели, но они усиленно делали вид, что нас не узнают. Дело в том, что на период полетов, мы переходили в подчинение летно-инструкторского состава, и преподавателям лишние заботы были не нужны. Нагулявшись, решили выдвигаться в сторону казармы, позвали официанта, для расчета. Оказалось, что нам не хватает 20 рублей. Мы не сильно огорчились, предложили официанту купить у нас часы. Уж и не знаю почему, но наши часы его не заинтересовали. Отправив официанта поискать потенциального покупателя "за кулисами", мы призадумались. А я решил, что думать тут нечего, подошел к столику преподавателей, и попросил взаймы 20 рублей. Опешив от моего напора, опознав во мне своего курсанта, несколько подполковников протянули мне деньги. Осчастливив своим доверием только одного из них, я взял у него деньги, мы рассчитались, и вывалились из ресторана.

У ресторана стояла милицейская машина "ПМГ", и милиционеры согласились подвезти нас до КПП, так как мы пообещали, в противном случае, начать буянить. Буянить мы начали уже в машине, кому-то стало плохо, и его рот пришлось затыкать его же шапкой, кто-то пел песни, но милиционеры стойко перенесли все эти тяготы, и мы выпали из машины недалеко от КПП. Преодолевать последний барьер на пути к казарме, решили в рассредоточенном боевом порядке, чтобы распылить силы противника. Одна группа, демонстративная, должна была лезть через забор, оттянуть на себя патрулей с КПП, и убежать, а та группа, которая ходила плохо, должна была нагло идти через КПП. Я пошел в демонстративной группе, нам удалось убежать от патрулей. А вот тех, кто полз через КПП, "повязал" начальник патруля. Но, наша наглость не имела границ, поэтому, один из курсантов взял огнетушитель, привел его в рабочее состояние, и шипящей струей прикрывал отход товарища, который не мог сопротивляться. Убежали все, но это не спасло нас от заслуженного возмездия.

Пока мы гулеванили, в казарме обнаружилось наше отсутствие, туда вызвали командира роты, и, как только мы переползли порог казармы, нас тут же отправили на ночевку на гауптвахту. Утром начались "разборки", но у нас не было принято сажать курсантов "на губу" во время летной практики, поэтому наказание отложили, и, запугав, нас отправили на предварительную подготовку. Летно-инструкторский состав уже знал о ночных приключениях, но не ругал нас, а весело посмеивался над нами. Когда выяснилось, что это была не обычная пьянка, а тематическая, что мы обмывали сто часов налета, то инструктора развеселились еще больше, и посоветовали, впредь, не частить с такими мероприятиями, и отмечать, хотя бы, каждые пятьсот часов налета, чтобы не подорвать летное здоровье.