# Чудеса торговли

Олег Михайлович Блоцкий

Чудеса торговли


Ранним утром офицер штаба армии подполковник Умкин спешно отправился в город. Путь его лежал на знаменитую своими дуканами улицу в районе Шахри-Нау, обозначаемую всеми советскими просто и без затей - "зелёный базар" или "зелёнка".

В тесных полутёмных открытых с улицы клетушках, которые язык с трудом поворачивался назвать магазинчиками, были складированы разнообразные пёстрые товары. Они спрессованными стопами вздымались до потолков и были столь вожделенны всеми советскими в Афгане. Желания воплощались в виде отвратительного качества джинсов и рубашек, косметики, разъедающей лицо и, конечно же, вонючих кожаных плащей, дублёнок и меховых шапок. "Сладкие мечты оккупанта", как метко выразился сопровождающий Умкина вертлявый и пронырливый прапорщик Маркедонов - главный спец по торговле с афганцами.

Подполковник собирался в отпуск, и поэтому в одном кармане он держал многостраничное письмо, в котором жена чётко указала требуемое, не забыв проставить количество, размеры, цвет и качество, а в другом - скопленные за одиннадцать месяцев неприхотливым Умкиным деньги.

С первой частью задачи справился подполковник быстро. Было куплено:


- десяток коробок разнообразной, на все случаи жизни: выход в свет, полусвет и просто выход без всякого света - косметики;


- пять пар иссиня-чёрных джинсов с металлическими заклёпками на карманах;

- четыре пары ярких кроссовок ведущих мировых компаний сомнительной прочности;

- пара вышитых цветочками джинсовых платьев;

- восемь жёлтых китайских ручек "с золотым пером", где золота, конечно же, не было и в помине;

- три джинсовые рубашки опять же крайне престижных американских фирм, пошивочные мастерские которых гнездились почему-то на задних дворах тех же магазинов;

- четыре искрящиеся и бьющие током, если брать их в руки, нейлоновые куртки;

- три газовых зажигалки с весьма фривольными рисунками;

- два брелка для ключей в виде глобуса, где территория Китая занимала почему-то добрую часть Сибири и весь Дальний Восток Советского Союза;

- комплект игральных карт с раздетыми девками;

- три пары наручных кварцевых электронных пластиковых часов;

- две пары часов качеством получше - в металлическом корпусе - таинственной фирмы Convoy;

- и прочее барахло.

Умкин называл желаемое, расторопные продавцы мгновенно бросались ворошить тюки ширпотреба, а услужливый Маркедонов принимал заказанное с сантиметровой лентой в руках, постоянно сверяясь с чёткими и подробными письменными инструкциями-рисунками жены Умкина, которая, судя по записям, была женщиной дотошной, последовательной, строго следующей последним веяниям провинциальной моды страны Советов.

Затем Маркедонов долго и нудно торговался, брызжа слюной, активно размахивая руками и страшно распахивая глаза. Прапорщик много раз делано желал вырваться из полутёмного помещения, так ничего и не купив. Афганцы в ответ дружно висли у него на плечах, крича по-русски: "Хорошо, Маркедон! Давай-давай скидка. Бакшиш будет. Заэбис бакшиш, Маркедон!"

Подобные пляски, ужимки, прыжки на месте, взаимные похлопывания по плечам и спинам продолжались довольно долго. Умкин откровенно стыдился роли зрителя в неизвестном ему театре нескольких идиотов с непонятным и запутанным сюжетом. Но ушлый запыхавшийся прапорщик, уже хряпнувший в общей сложности грамм триста бакшишной водки, заверил напряжённого офицера с пластмассовой улыбкой на лице, что это жестокая необходимость капиталистического восточного рынка, без которой "обдерут они нас как липку, товарищ подполковник, как пить дать обдерут, без трусов оставят". Хотя, положа руку на сердце, застиранные солдатские сатиновые трусы Маркедонова пронырливым афганцам явно были без надобности.

Справедливости ради следует отметить, что цены прапорщик сбивал мастерски, практически вдвое, но особого уныния на лицах афганцев, принимающих деньги, Умкин всё-таки не замечал. Напротив, все как один они клялись в вечной любви и дружбе, призывая заходить в гости чаще. "Приходи, командор! Заэбис будет, командор! Чай-водка пить будем, командор!"

Наконец наступил момент крайне ответственный и важный: покупка двух дублёнок и трёх меховых шапок - исключительно из нутрии или же ондатры.

Зайдя в дукан, основательно запарившийся от предыдущих торговых схваток, духоты смрадных помещений и перетаскивания покупок за Умкиным из дукана в дукан, Маркедонов уселся запивать зелёным чайком очередную порцию халявной водки, предоставив право выбора исключительно подполковнику.

Прапорщик справедливо посчитал, что дублёнка и шапки - дело святое. Промахнись он, Маркедонов, с советом, быть немедленно порванным в Союзе Умкину женой в клочки. А затем уже ему, прапорщику, явно достанется по самое не балуй при встрече с подполковником. Так что Маркедонов неспешно тянул со старым знакомцем Абдуллой терпкий зеленоватый напиток из пиал, глядя на то, как десятилетний сын дуканщика Ибрагим мечется, как шимпанзе, перед Умкиным, постоянно сверяясь с рисунками в письме.

В итоге искомое было отобрано, и подполковник вопросительно взглянул на Маркедонова.

- На мех надо смотреть, на мех, - сказал опытный прапорщик, прихлёбывая чаёк. - Подуть надо. А потом смотреть. Тогда качество видно.

Умкин неумело дунул, сложив губы трубочкой, и качества, ясное дело, не увидел.

- Возьмите за ворсинки и дёрните. Слегонца так дёрните. Если не вылезут, значит нормально, - упростил задачу Маркедонов.

Подполковник неловко дёрнул. В пальцах у него остался пук рыжеватой грязной шерсти.

- Ого, ни хрена себе, - сказал прапорщик и взял меховую шапку в руки. - Ща проверим.

После краткой манипуляции в руках Маркедонова оказалось значительное количество ворса.

Мех, если его можно было назвать именно этим словом, был отвратительнейшего качества, а сама шапка - облезлой и унылой. Нутрией и тем более ондатрой здесь явно не пахло. В лучшем случае в прошлой жизни это был какой-нибудь доходяга енот, сдохнувший мучительной смертью от голода то ли в пустыне, то ли в горах.

- Это что такое, Абдулла? - рыкнул прапорщик, мгновенно меняясь в лице и недовольно оборачиваясь к хозяину магазина.

- Командора, не слушай Маркедона! - истошно закричал Ибрагим, напрыгивая на переговорщика и выхватывая из его рук шапку. - Хороший шапка! Люкс шапка! Экстра нутрия!

- Да где ты видел экстра? - взвился прапорщик, оскорблённый чрезвычайной наглостью подростка и тыча в лицо Ибрагиму пучок волосков. - Это экстра? Это люкс? Это нутрия? Всех котов уже перерезали в округе! Мясо на шашлыки, а шкурки на шапки?

- Люкс шапка! Нутрия экстра! Волос всегда так! Животный так, человек так! - кричал Ибрагим, боясь потерять покупателя и тем самым заслужить праведный гнев отца.

- Когда так? - не унимался жилистый Маркедонов, тесня пацана в угол.

- Всегда! - уверенно вскрикнул Ибрагим. И, решительно склонив голову перед Умкиным, малец с хрустом вырвал пук чёрных волос.

Умкин ошалел. Только что на его глазах мальчишка добровольно лишился половины своего чуба и даже не поморщился. Прожжённый проныра Маркедонов, видя такое неприкрытое стремление к деньгам, граничащее с самоистязанием, остолбенел и не нашёлся что сказать.

Ибрагим торжествовал.

Абдулла посмеивался в густые усы.

Прапорщик беззвучно раскрывал рот.

Умкин, как заворожённый, рассматривал клок волос мальчугана, всучённый ему в руку.

Увиденное настолько потрясло подполковника, что он купил всё, не торгуясь, в том числе и залежалые шапки.

А Маркедонов долго крутил головой, потягивал баночное пиво и всё повторял: "Ну дела! Капиталисты хреновы. Во дают!"