# Куба любовь моя, остров зари багровой

Борис Геннадьевич Цеханович

Продолжение. Глава девятая

Глава девятая.


Прошла неделя, как мы вернулись с лагерей. Привели технику в порядок и началась череда обычных военных будней, прерываемая лишь какими-нибудь происшествиями. Тогда дня три всё в бригаде кипело, а потом вновь успокаивалось до очередного чего-нибудь. И это чего-нибудь один раз слегка коснулось и меня. Но, слава богу, мимолётно коснулось и пролетело мимо.

Несколько дней тому назад комбриг Затынайко в конце утреннего развода вывел к трибуне всех офицеров и прапорщиков.

- Товарищи офицеры и прапорщики, вот сколько вам можно говорить и вдалбливать в ваши головы. Если вы что то совершили и в этом правы или нет - лучше доложите, а не скрывайте. Ведь всё равно это вылезет каким-нибудь боком и станет известно. Если доложили - то, заранее предупреждённые, мы можем в этой ситуации лавировать и вполне возможно свести её, эту ситуацию, на НЕТ или же минимизировать последствия. А так..., вот сейчас история вскрылась с автомобильной аварией..., - Затынайко сделал паузу и пробежался взглядом по строю и несмотря на жару я покрылся холодной испариной, а Подрушняк чуть подался вперёд и посмотрел в мою сторону.

- Чёрт побери, ну кто сдал? Ну, ведь там были только свои... Блин, ну что за народ такой? - Тоскливо потёк ряд мыслей, а потом я ожесточился, - всё..., буду отпираться и пошли все на хрен. Если это не полицейские - отопрусь. Главное водителя предупредить и ничего не докажут...

- Этот старший лейтенант..., ну поехал за водой и захотелось ему за пива попить... Ну, ведь мы все здесь мужики и всё понимаем.... Ну, организуй это без последствий... И что мне теперь делать? Меня посол перед фактом поставил. Звонит и так ехидно спрашивает - Вы хоть там у себя владеете ситуацией или нет? И я, целый полковник, должен был мямлить в трубку, что разберусь, доложу, накажем... Вот я вам сейчас прочитаю письмо кубинцев, которое они прислали послу. Ну, позорище.... Ладно, я понимаю расхерачил машину, даже с кучей трупов. Ну..., вот тут, - Затынайко затряс возмущённо листком бумаги, - вот тут семь задавленных мулов, два быка, и девять тележек.... Ну что ты, товарищ старший лейтенант стоишь в строю - Выходи! Вот сюда, чтоб все видели Героев нашего времени.

Пока комбриг всё это говорил, меня с калейдоскопической быстротой кидало то в холод, то в жар и на меня с сочувственным ужасом смотрело половина офицеров дивизиона, знавших ту историю, а Подрушняк смотрел таким взглядом, как будто уже просчитывал - Где ему взять офицера на освободившуюся должность? Ясности не вносило, а только запутывало такое количество убитых мулов, быков и раздавленных телег: - Вот откуда? Откуда....? Суки, кубаши... Тупые, тупые, а моментом воспользовались, чтобы списать своё тощее и худое барахло...

Как то мимоходом мелькнуло воспоминание о службе в 27 дивизии в Германии. Мне тогда рассказывали, что когда дивизия в 68 году входила в Чехословакию, там мотоцикл разведчиков с нашего полка в пропасть упал. Так ротный подал Акт на списание мотоцикла и там прописал, что в коляске лежали все простыни роты и два АКБ. В штабе полка добавили своё имущество, в дивизии тоже приписали. А когда в Акт проверяющие воткнулись, то оказалось - в люльке лежало столько имущества, которое можно было уместить в кузове ЗИЛ-131. Вот и эти суки повесили на меня... Ну, надо ж додуматься!?

Хорошо я был в таком раздрае и не сразу до меня дошло, что надо выходить из строя. Я лишь только успел обозначить это движение и успел остановиться - из строя "Четвёрки" вышел старший лейтенант и с понурившей головой встал на указанное комбригом место. Но Затынайко не был бы Затынайко если бы не заметил моё мимолётное движение.

- А ты что, Цеханович, тоже мулов и быков подавил? Выходи тогда тоже сюда. - Ехидно произнёс комбриг.

- Никак нет, товарищ полковник, обувь жмёт - вот и маюсь, - чуть ли не счастливым голосом прокукарекал я в ответ, но Затынайко повернулся к НачПо.

- Гляньте там за ним, не нравится мне его обувь. Может там тоже шлейфик тянется....

Но мне уже всё было пофиг. Ничего они не накопают и с такими счастливыми мыслями стал слушать письмо. Громкая читка письма, в возмущённо-недоумевающем тоне, которое заканчивалось неизменным кубинским " Пламенным Революционным приветом" и последующий, ярко раскрашенный рассказ, раскрыл суть печального происшествия. Старлей ехал на стареньком ЗИЛ-131ом с имуществом для солдат на полигоне Алькисар и в Сан Антонио решил попить пивка в пивнушке. Дал команду водиле свернуть к невысокой каменной стене, ограждающей пивнуху, и где уже стояли привязанные означенные животные и телеги. Ну и как это всегда бывает - в этот момент пропали тормоза. Вот старлей и затормозил, остановившись на девятой телеге и задавив всех несчастных животных, которые там были привязаны.

Затынайко, видать "пар" уже весь выпустил, поэтому над бедным старлеем не особо изгалялся. Сказал, что решение будет принимать, когда пройдёт тщательное расследование. Надо отдать должное комбригу - расследование прошло "как надо". Очень здорово в приказе потом прошлись по автомобильной службе, которая выпустила неисправный автомобиль в рейс. В докладе послу акцентировали, что автомобиль от маршрута не отклонялся. И это была правда, пивнуха там на маршруте и находилась и многое другое чего довели до посла. Даже то, что кубинцы, погонщики этих животных в рабочее время находились в пивной. Короче, старшему лейтенанту повезло. Всё перекрутили и виновными оказались сами кубинцы, ну а автомобиль - на то оно и железо, чтобы ломаться.

А вчера Петро Николаевич решился и открылся Владимиру Степановичу - как он его нехорошо обманул. Конечно, это было обмыто "гекалитром" спиртного. Были пьяные слёзы, вопли, небольшой потасовка. Вернее, попытка Титкина начистить рожу Шевчуку, за то что тот "облапал светлую хрустальную мечту своими грязными и главное потными руками". Но бывший опытный мент запросто скрутил товарища и, дождавшись, когда тот обессилит в его хватке, отпустил. Потом были лобзания и заверения в дружбе до гробовой доски. Сегодня они оба были помятые и опухшие и только и ждали конца развода, чтобы уединиться и подлечиться. Но прежде чем "открыться" Шевчук снова разыграл другана.

Мы ползли на обед небольшой толпой и мечтали только об одном - ДУШ. ДУШ - который смоет вечный спутник русских - ПОТ и избавляющий от такого же вонючего запаха. И в тот момент, когда мы уже видели наш дом, Пётр Николаевич, шедший впереди нас вывернул из-за угла дома "Четвёрки", тут же подался назад и остановил нас.

- Ты чего, Пётро Николаевич? - Возмущённо загудели мы, ведь до дома оставалось метров тридцать.

- Тихо, мужики. Я сегодня решил Владимиру Степановичу сдаться, но сейчас напоследок ещё раз разыграю. И вы повеселитесь... А? - Таинственно и хитро подмигнул старшинка и мотнул головой на угол.

Мы были, не прочь повеселиться и осторожно выглянули из-за угла. Титкин, видать, ушёл на обед пораньше и сейчас в шортах и в майке стоял со своей женой на балконе третьего этажа, о чём то мирно беседуя.

- Счас..., повеселимся..., - Шевчук снова подмигнул, резко развернулся и, выскочив бегом из-за угла, заполошно завопил на бегу: - Зина..., Зина...

- Что? - Послышался ответный вопль жены Шевчука из глубины квартиры под квартирой Титкиных.

- Зина, ёлки-палки.... У тебя всё готово? - Шевчук вопил так, как кричат последний раз в жизни хватаясь за соломинку, перед тем как утонуть.

Владимир Степанович сделал на балконе стойку и вместе с женой настороженно наблюдали за бегом огромной туши по фамилии Шевчук.

- Что готово? - На балкон выплыла жена Шевчука, под стать мужу. Крупные черты лица, вырубленные топором, выражали удивление, - Что надо было готовить?

- Зина, я ж тебе утром говорил, что в три часа посол приедет смотреть нас...., - с этими словами Шевчук скрылся в подъезде, а Титкины стали перегибаться через поручни балкона, прислушиваясь к шуму этажом ниже. А там гудела семейная разборка.

- Зина, мы сколько вместе живём и я всегда поражаюсь тебе.... Зина...., через час посол приедет и от этого будет зависеть - будем мы работать в посольстве или нет. А у тебя ничего не готово...

Владимир Степанович опасно перегнулся через поручни, пытаясь услышать и может быть попытаться что то там увидеть. И если бы не бдительность жены Титкина, он бы выпал с балкона и разбился насмерть, но она вовремя схватила его за шорты и втащила обратно. Так повторялось три раза, а мы от души посмеялись, наблюдая весёлую кутерьму.

Вроде бы только всё опять устаканилось, как влетел уже наш замполит Плишкин и влетел серьёзно. Самое интересное, что о влёте замполита первыми узнали в Политотделе, ну и естественно комбриг, но всё это тщательно скрывалось от всех. Ну как же - политработники, как представители партии в армии должны быть кристально честны и чисты.... Это ведь не взводники и ротные, которых запросто можно открыто полоскать на всех построениях и совещаниях. Это ж ЗАМПОЛИТЫ....., Ёкарный бабай.

Хотя кое какие смутные слухи покатились по бригаде и городку - Что..., кто то... из замполитов крепенько влетел. Всё это продолжалось с неделю и Плишкин, прекрасно зная, что народ вполне справедливо злорадствует влёту "одного из политрабочих" и " вовсю копает" чтобы узнать - КТО? Ходил спокойно на службу, ни чем не выдавая свою причастность. И вот этот нарыв вскрыл как раз рядовой Желтков, отомстив замполиту. Вскрыл его публично, с выдумкой и так что уже ничего не поделать. Скандал выплыл наружу.

Воскресенье и я опять был ответственным по батарее. Капитан Плишкин провёл утреннее построение и распустил строй, но солдаты вместо того чтобы разойтись плотной толпой обступили замполита и стали задавать показушно-дебильные вопросы, чтобы усыпить бдительность замполита и офицеров. Если остальные ответственные офицеры сразу же разбежались по канцеляриям, то я, смутно почувствовав неладное и какое-то неясное ожидание срочников впилился в толпу солдат и стал пробиваться к замполиту. И тут за спиной капитана образовался коридор, по которому вальяжно шествовал Желтков. Он подошёл к замполиту и, панибратски похлопал капитана по плечу: - Здорово, братан....

Плишкин резко развернулся и возмущённо вскрикнул: - Товарищ солдат...., - но продолжить не успел.

- Да ладно тебе, братан, - ни капли не смущаясь, перебил замполита солдат и тут же выдал "на гора" компроментирующую информацию. Причём, выдал не смутные слухи, а сказал в слух, как потом оказалось, истинную правду. Ещё увидев заходящего со спины Желткова, я думал что он ударит офицера и рванул к нему, но не успел. Бить и не стоило - когда можно было просто "убить" словом. (хоть я и не любил замполита и считал его своим врагом, мне его в тот момент было по человечески жалко и по некоторым этическим причинам я не буду вдаваться в подробности случившегося с капитаном. Те, кто тогда служил там, знают эту нехорошую историю. Тем более, что солдат озвучил только её малую часть. В течении пары недель эта история всплыла полностью, заставив народ только качать головой. Она продолжалась в течении ещё нескольких месяцев и закончилась в барочный период).

А сейчас капитан было возмущённо дёрнулся к Желткову, но только дёрнулся. Повернулся и понуро ушёл из дивизиона.

Политотдел в этой ситуации просто не знал что делать. Конечно, если бы это было со взводником и ротным. Ого..., го..., гооооо... Куча партийных собраний с орг выводами и наверно с высылкой в Союз с "волчьим билетом" куда-нибудь в ЗабВо или ДальВо. А тут замполит. Выгнать нельзя, потому что это сразу аукнется в Москве в политуправлении. Приедет комиссия, которая уже будет разбираться не с капитаном, а с Политотделом - Как так... Допустили? Это вы тут, что товарищ полковник - это начальнику политотдела - Засиделись? Может вас вслед за капитаном отправить?

А тут ещё один ньюанс. На следующий год, по окончанию командировки на Кубе, Плишкин хочет поступать в академию и этот влёт ставил под сомнение само поступление и он также ставил перед капитаном определённый мужской выбор. Очень трудный жизненный выбор. И он его сделал. Политотдел его решение устраивало и в академию можно поступать. А вот в глазах остальное части нашей бригады, планка его авторитета упала ниже "городской канализации". И, честно говоря, если поставить на его место меня или другого строевого офицера - решение было бы другое. Как это было не больно... в психологическом плане. Но замполит выбрал замполитовскоий путь. Конечно, с ним здоровались из вежливости, решали различные служебные дела, но вокруг него образовался вакуум общения и ему существовать в нём ещё девять месяцев было тяжело.

Но с замполитом - ладно. Его наказал бог или как по пословице - Не рой яму другому - сам в неё попадёшь....

Желткову, за его демарш ничего не было и он спокойно уволился на дембель. А пока жизнь продолжалась. На Кубу приехала очень известная и раскрученная в Союзе "группа" и нашему дивизиону досталось штук тридцать билетов на один из первых концертов. Концерт проходил в большом и красивом зале Гаваны. Офицеры, члены семей, гражданский персонал посольства с послом и аппарат главного военного советника, кубинцы высокопоставленные и ни очень, все мы сидели в партере, а весь балкон был отдан под посольскую школу с весьма развязными и "свободными" школьниками 9-10 классов. Судя по их поведению, были они поддатые, вели себя чересчур независимо, шумно, болтая над балконом многочисленными приветственными плакатами и флагами. Посол периодически поворачивался и негодующе смотрел в ту сторону и, не выдержав, подозвал к себе директора школы и приказал умереть пыл сынков и дочек отнюдь не простых людей. Но всё было бесполезно и по моему, вмешательство директора только распалило молодёжь. Сидели вместе с нами в партере и солдаты нашего ансамбля, который по праву считался лучшим во всей бригаде и в качестве поощрения, мы их привезли на концерт.

Наконец то в зале притушили свет, утих гул человеческих голосов, даже на балконе и прожектора, огни рампы ярко осветили сцену, куда выскочили участники ансамбля. Здоровенные, упитанные, кровь с молоком - Дааа..., таких бы в армию или к станку. Но..., это так лирическое отступление. Играли хорошо, профессионально, мигом заведя балкон и присутствующих кубинцев, которые несмотря на свои высокие ранги еле сдерживались, чтобы не выскочить к сцене и отдаться бездумному танцу. Только русские сдержанно аплодировали, подчёркивая статус положения, хотя в душе может и хотелось тряхнуть.... И тут случился казус и как то так неожиданно с нашими солдатами.

В самый разгар начала концерта, когда ансамбль играл модную зажигательную мелодию, по центральному проходу к сцене, как Зомби, дёргаясь и совершая танцевальные скачки выскочили наши бойцы. По моему от музыки они вошли в транс и сейчас "зажигали" перед сценой, веселя экспансивных кубинцев, соскочивших со своих мест.

Бойцы были в гражданке из валютных магазинов и по своему внешнему виду явно не тянули на школьников, могущих прорваться с балкона в партер. Поэтому грозно-возмущённый взгляд посла метнулся в сторону главного военного советника, отрикошетил к забеспокоющемуся комбригу. А тот повёл внимательным взглядом по своим подчинённым и уткнулся к Подрушняка. Но тот опередил команду комбрига и, несколько офицеров оторвавшихся от жён метнулись к сцене. Почти профессионально скрутили бойцов и в несколько секунд вытолкали из зала. Всё проделано так быстро и чётко, что кубинцы азартно зааплодировали, а музыканты заржали на сцене, весело переглядываясь между собой, но балкон ответил возмущённым рёвом и свистом. Впрочем, уже через пару минут, инцидент был исчерпан и концерт покатился по своим рельсам и через пять минут уже кубинцы скакали в азарте около сцены. Ну, кубинцы они ведь заводные и им можно, благо что их никто не трогал и не выгонял.

Был ещё один смешной эпизод, характеризующий кубинцев как больших и наивных, радующимся любому поводу. Во время азартного выступления, солист чересчур сильно ударил никелированной стойкой микрофона о пол сцены и у неё отлетела одна из ножек. Вроде бы фигня и певец тут же перехватил стойку другим хватом, но кубинцы тут же прекратили танцевать и сгрудились в том месте, где лежал обломок, бурно обсуждая мелкое событие.

Молодцы парни, хорошо и добросовестно отбабацали концерт и мне до сих пор непонятно как выдержал балкон от бури эмоций толпы школьников. А когда мы вернулись в автобус, бойцы с нашего ансамбля продолжали дёргаться в трансе и под сильнейшем впечатлением профессиональной игры.

Дни текли друг за дружкой в подготовке к осенней проверки и как то в один из дней, возвращаясь с Алькисара, где проходили занятия по огневой подготовке, мы завернули в пивную Сан Антонио, где были задавлены старшим лейтенантом быки и ослы, вместе с повозками. Решили тоже попить пивка. Пивная считалась самой большой в округе под открытым небом. Многочисленные бетонные столики и скамейки были живописно раскиданы в тени огромных деревьев на большой площади и огорожены колоритной каменной изгородью. Сейчас, среди дня, кубинцев было немного и они не спеша попивали пиво, лениво общаясь друг с другом. Мы тоже удобно расположились за отдалённым столиком, предвкушая наслаждение. И оно наступило. Сделав несколько крупных глотков народного хмельного напитка, я с удовольствием перевёл дух и уже не спеша попивал ледяное пиво. Товарищи стали оживлённо обсуждать расписание барок, а я наблюдал за кубинцами. Не знаю какой тут по насыщенности была жизнь до революции, но сейчас она была размеренной, бедной на события и яркие впечатления. А кубинцы, наивные и открытые, простые и непосредственные, столкнувшись даже с мелким событием, от всех этих серых будней, сами превращали его в яркое, долго незабываемое событие.

Например: едет автобус полностью забитый кубинцами, которые также забитые жизнью и чередой однообразных дней. Едут в сонной одури, колыхаясь в едином ритме, и тут какой-нибудь молодой Педро, бездумно пялящийся в окно - вскакивает и высовывается наполовину в окно.

- Эрнесто..., Эрнесто..., - безумно-радостный крик перекрывает уличный шум и Эрнесто, уныло бредущий по улице, начинает яростно крутить головой, пытаясь увидеть зовущего. И вот он видит, висящим в окне автобуса Педро.

- Педро, Педро..., - радостно кричит в ответ Эрнесто и машет рукой.

Автобус монументально медленно проплывает мимо прыгающего на тротуаре Эрнесто и скрывается за углом, а Педро срывается с места и, яростно жестикулируя, начинает рассказывать всему автобусу - Какой классный парень этот Эрнесто..., какой он друг, весёлый и жизнерадостный....

И не важно, что Педро видел Эрнесто всего один раз в жизни, в какой то компании и всего пять минут. В его рассказе и фантазиях Эрнесто превращается в старинного друга, с которым он в своей короткой жизни прожил самые яркие моменты. И до самой конечной остановки все пассажиры автобуса будут горячо обсуждать крепкую мужскую дружбу Педро и Эрнесто и жутко им завидовать.

Эрнесто тем временем будет останавливать пешеходов, теребить их и рассказывать, что в только что проехавшем автобусе, в окне, видел товарища, лучше которого в мире нет. Преданный, надёжный как скала, с которым вместе легко идти по жизни. Первые пешеходы, с которыми Эрнесто поделился своей радостью от мимолётной встречи с другом, уже давно дошли до своих домов и мест, куда они шли, а Эрнесто подключал всё новых и новых пешеходов к своей радости. Такие вот они - Кубинцы.

Нищета была здесь во всём и у кубинцев были в жизни только две проблемы - Что пожрать и Что одеть? Конечно, они не ходили голыми и голодными, как в блокадном Ленинграде. Государство их снабжало всем, но по минимуму. Распределяло - что приплывало из-за океана по карточкам. Легковых машин купить было невозможно. Они распределялись и выдавались передовикам-кубинцам. Так Рауль Кастро ведал раздачей машин от польского "Фиата" до "Жигулей". Фидель Кастро ведал "Волгами". Но их было мало, и пока по улицам и весям Кубы колесили многочисленные старые американские машины. Был на Кубе ещё один любопытный дефицит и связанный с ним интересный момент. Пивная бутылка. Да, да! Банальная пивная бутылка, которая валялась в Союзе на каждом углу и под любым кустом. Здесь, пустая пивная бутылка, была страшным дефицитом и фетишем. За пустую пивную бутылку можно было поиметь очень многое.... И чтобы этот дефицит заработал на тебя ты должен собрать и укомплектовать ящик из под пива 24 бутылками. Я собирал год. И не только собирал, но если получалась и покупал их за песо. В чём фишка собиранья бутылок? Имея полный ящик пустых пивных бутылок, ты запросто можешь прийти в любую пивнушку, на любой пивной завод и за гораздо дешёвую цену ящик с пустыми бутылками поменять на полный - без очереди. И пить пиво по вечерам дома на зависть всех соседей, у которых этого не было, небрежно доставая бутылочку из холодильника.

И сейчас, затаив дыхание, вот именно в этом ключе я наблюдал за новым ярким эпизодом кубинской жизни. Сонную обстановку дневной пивной нарушил шум подъехавшего старого и ржавого американского лимузина. При Батисте этот автомобиль блистал хромированными боками и молдингами на улицах Гаваны, а сейчас, с грохотом ржавых крыльев и задышливым подвыванием двигателя он медленно подкатил к входу пивной, сразу привлекая внимание посетителей пивной, приезд которого был для них событием и развлечением, где они примут самое активное участие. Пусть даже пассивное, но с активным переживанием. А для меня это увлекательнейший спектакль, где кубинцы играли двоякую роль - зрителей и участников действа.

Итак, завистливые взоры сидящих за пивом кубинцев обратились к подъехавшей машине. И оттуда, ощущая на себе завидущие взгляды всей пивнушки, не спеша и небрежно вылезли двое кубинцев. И все сидящие кубинцы вдруг возжелали, вот так же с шиком, пусть и даже на старом автомобиле, подъехать к пивной, с ленцой, под завистливые взгляды, вылезти из машины и непринуждённо облокотится на неё, не прекращая обсуждать с товарищем некие глобальные проблемы.

Я тихо засмеялся, глядя на горящие глаза кубинцев переживающие в мечтах этот момент. А приехавшие кубинцы вдоволь попозировав перед выпивохами, переместились к багажнику и, раскрутив со смехом ржавую проволоку, являвшуюся замком багажника, открыли его, явив на свет два пивных ящика, наполненных пустыми бутылками. Это было почти смертельным выстрелом в душу каждого кубинца, сидящего за столиками. Горящие в дикой зависти глаза, убитые лица, позы - всё говорило и буквально кричало - Я хочу быть там, у багажника машины, и держать в руках на виду у всех вот это, не доступное мне сейчас, такое богатство - пивной ящик с бутылками.... Вдоволь насладившись произведённым эффектом и убитым видом земляков, два кубаша взяли каждый свой ящик и чинно вошли на территорию пивной. Как они шли..., как красиво и степенно.... Так могут идти только победители и люди ухватившие счастье за хвост.

Кто такие Эрнесто Че Гевара? Кто такой Фидель Кастро со своим оборванными партизанами входящими в Гавану? Да это был нищий сброд, а сейчас между столиками шла сила, шло богатство и власть. И каждому кубинцу в пивной было наплевать на Фиделя, на революцию и на весь империализм - сейчас они страстно желали независимо идти между столиками, чувственно прижимая пластмассовые ящики к животу и чувствовать себя "пупом вселенной". А вокруг них кубинцы бились в истерике на каменных столешницах, понимая что их жизнь без этих пивных бутылок была прожита впустую и их дети-бездари тоже будут влачить жалкое существование....

Вызывающе бросив ящики на каменный прилавок бара, владельцы богатства просто забили очередной гвоздь в крышку гроба, как бы говоря - мы состоялись в жизни, а вы все нищета и босота и там будете всегда.....

Но это был ещё не конец, а только начало агонии. Бармен, угодливо улыбнувшись, мигом поменял пустые бутылки на полные и покупатели, снисходительно улыбаясь, заказали себе ещё по бокальчику пива и сели за свободный столик. Ощущая себя в центре внимания, впитывая всеми фибрами души кучу разнообразных флюидов, когда все обострённые чувства окружающих критически зашкаливали - они прямо купались в лучах хотя бы такой мимолётной славы.

Конец всей этой истории был печальный. Когда они, подымая клубы пыли, поехали от пивной, там послышался грохот выстрелов - это кончали жизнь самоубийством выпивохи. Жизнь закончилась и они никогда не будут иметь машины, даже старой и ржавой, не смогут они вот так независимо отъехать от пивной, а вечером достать бутылочку пива из холодильника и на зависть окружающих соседей выпить её. Жизнь не удалась - Так стоит ли тогда жить?

Мы уже не могли смеяться, а только коротко всхрапывали, наблюдая эту комедь кубинской жизни. Конечно, никто не стрелялся и не бился в истерике на столиках, всё это с утрировали мы, перебрасывась яркими репликами, но действительность была примерно такая и если бы вместе с нами сидел Станиславский он бы сразу бы всех кубинцев в пивной принял в свою труппу.

За неделю до проверки меня к себе вызвал начальник артиллерии.

Только я доложился о прибытии, как начарт встал из-за стола и одел фуражку: - Пошли, старший лейтенант, до ВАПа дойдём, да заодно и пообщаемся.

Подполковник Звонарёв за эти несколько месяцев пообтёрся и мы офицеры присмотрелись к нему. Мужиком он оказался нормальным и спокойным. В подразделения не лез со своими заморочками. Да и чего лезть, если командир нашего дивизиона, да и арт. дивизиона в Торенсе были самостоятельными офицерами и командирами, не требующих какого то контроля со стороны. Я, как командир взвода, с ним особо не пересекался и вот так вдвоём общаясь оказался впервые. Беседуя о том о сём, мы дошли до Винтовочно - Артиллерийского полигона, огляделись и тут стала ясна причина вот такого вызова.

- Да..., ВАП надо сказать довольно убогий, - высказал своё видение начальник артиллерии, - не гоже нам, эталону для Кубинских Вооружённых Сил, иметь такой.

Тут я с ним был согласен. Да, для дивизиона он ещё бы потянул, но для мотострелковой бригады, где артиллерии был чуть ли не арт полк, да ещё когда мы являемся образцом - это не тянет. - Примерно так и выразил свою мысль вслух.

- Во..., я рад что и у тебя такие мысли, а отсюда - слушай задачу. Я тут созвонился с Москвой, порешал ряд вопросов, получил "Добро" и первой баркой сюда придёт цемент, кирпич и другие строй материалы для строительства нового ВАПа. А к весне подойдут три станка под пулемёты. Мою мысль усекаешь?

Мысль его то я усёк и куда начарт клонит тоже понял, но браво рявкнул: - Ни как нет!

- Ладно, не строй из себя оловянного солдатика. Всё ты понял. Будешь строить новый и солидный Винтовочно - Артиллерийский полигон - ВАП-72. Мне ведь доложили, что до Кубы ты четыре года заведовал окружным ВАПом. Что, не так что ли?

Всё было так. Через месяц, как я заменился из Германии в арт. полк, на Свердловском Учебном центре снимали несколько эпизодов из фильма "Демидовы". И мы, переодетые и загримированные, на хим. городке три дня участвовали в съёмках, а на третий день, прямо со съёмок, меня за собой позвал командир полка, подвёл к громадному зданию на небольшом холме и сказал: - Принимай, товарищ прапорщик. Будешь помимо своего взвода отвечать ещё и за ВАП.

От такого щедрого подарка у меня даже ружьё старинное выпало из рук. Большое кирпичное здание на горке, с охеренно-широкой и длинной лестницей выложенной каменной плиткой под мрамор, два этажа с шестью огромными классами, с девятью классами - КНП, со станками и пулемётами Калашникова, которые располагались на третьем и четвёртых этажах. Мишенное поле длиной 150 метров и шириной 100, прилегающая территория. Куча мебели и другого чего. И всё это на меня одного.

- Товарищ подполковник, как же так? У меня взвод, техника, наш полк в десяти километрах от ВАПа и я ещё должен вот за это отвечать. А на хрен, извините за выражение, тогда здесь полигонная команда?

- Во..., - обрадовался командир полка, - ты уже начинаешь думать - как её выполнять. Молодец. Сегодня вечером придёшь и доложишь решение.

Командир помог. На следующий день я отобрал с полка добросовестного русского солдата, зачислил его в состав взвода и приказом по полку ему было определено место проживания на Винтовочно-Артиллерийском Полигоне. Были определены и другие моменты. В остальном плюхался я один с солдатом. Самым тяжёлым временем была, конечно, зима. Два раза в неделю, в мороз, вьюгу, я выдвигался на ВАП. От полка ехал на автобусе, а с конечной остановки 5 километров шлёпал пешком. Приходил и бессильно матерился. 50 метров лестницы, которая могла запросто соперничать с Потёмкинской в Одессе, была завалена снегом и один солдат не мог справиться с этими горами снега. Брал лопату и махал с ним по несколько часов. А ведь помимо лестницы была территория перед зданием, которую тоже надо было чистить. Летом было легче, но трава ... Её ведь надо косить и хоть стога ставь. Ну, а функционирование ВАПа это вообще отдельный разговор. После нескольких горячих звиздюлин от командира полка и я знал, как работают станки, как их выверяют, вытачиваются вручную копиры и пристреливается весь комплекс: станок - пулемёт. Много чего узнал и теперь спокойно обеспечивал еженедельную арт. стрелковую подготовку полка. Во взводе было 9 пулемётов ПК. Помимо своего оружия за каждым солдатом взвода и за мной были закреплены пулемёты. Хоть настрелялись я и солдаты взвода из пулемётов больше чем пехота. После АСП, чтобы не тащить обратно патроны, высовывали их в окна и с подоконников пуляли до одурения. А периодические ремонты. Блиннннн..... Раз в полгода косметический. Раз в полтора года, более серьёзные. Но здание и всё что там находилось содержал в отличном состоянии. Хлопот хватало, а помимо беспокойства я периодически, со своим ВАПом, попадал в разные истории.

Особенно запомнились мне две. Как то раз штаб округа решил проверить процесс боевой подготовки дивизии. Как раз в среду, когда арт. стрелковая подготовка.

Накануне, на вечернем совещании командир полка поднял меня: - Цеханович, завтра все пулемёты, патроны на ВАП, что в 10 часов утра всё там стреляло и вертелось. Понятна задача?

- Так точно, товарищ подполковник. Только мне машина нужна, взводом я всё не утащу.

- Садись, прапорщик. - Поморщился командир полка, - Задачу получил! Вот и думай. На хрен ты такой нужен, если я за тебя думать буду.

А что тут думать? Утром каждому солдату взвода, в том числе и себе, выдал по пулемёту и по коробке с полностью снаряжёнными в лентах патронами: трассер-разрывная, трассер-разрывная, трассер-разрывная.... и пошли на автобусную остановку в совхозе. Стоим, ждём автобуса, а тут подъезжает чёрная "Волга" и останавливается напротив нас. А в "Волге" сидит командующий округом и так ласково пальчиком меня манит.

С пулемётом на плече, с коробкой с лентами, браво подхожу, рисуясь пред гражданскими на остановке, и также браво представляюсь - Кто, Зачем и Куда.

Командующий глазами показывает на коробку, типа - Что там? Открываю коробку и тот вытягивают оттуда ленту с трассерами и разрывными.

- Товарищ прапорщик, вас кто-нибудь инструктировал, как вам на Учебный центр вот с этим выдвигаться?

- Так точно, командир полка. Сейчас сяду в автобус и поеду на учебный центр.

- Понятно, - дверца захлопнулась и "Волга" умчалась в сторону учебного центра.

Через пять минут у автобусной остановки остановилась "Волга" командира дивизии.

- Цеханович, командующий округа проезжал?

- Так точно. Пять минут тому назад. Останавливался и спрашивал - Куда и зачем я иду?

Командир дивизии оглядел меня с пулемётом и коробкой, толпу солдат сзади вооружённых также "до зубов", гражданских и заскрипел зубами: - Долбоёбы..., - хлопнул дверцей и умчался за командующим.

Но он был не последним, кто увидел меня на остановке. На УАЗике подскочил командир полка и остановился.

- Ты чего тут делаешь, Цеханович?

- Жду автобуса, товарищ подполковник, чтоб на ВАП проехать. - Командир тоскливо оглядел меня и обречённо констатировал.

- Голову на отсечение даю - тебя с твоими еба....ми пулемётами видели все....

- Так точно, командующий и командир дивизии. - И посмотрел вслед командирскому УАЗику, который также умчался в ту же сторону.

В этот раз мне было не суждено уехать на ВАП. Только вдали показался автобус No26, как около автобусной остановки остановилась "Волга" командующего, "Волга" командира дивизии и УАЗик командира полка. Я шустро выстроил взвод в одну шеренгу и чётко доложил командующему, за спиной которого с кислыми лицами стояли комдив и командир полка. Командующий молча и хмуро обошёл маленький строй, осмотрел солдат. Попросил тут же рядового Снытко сделать частичную разборку пулемёта, что тот расторопно сделал. Генерал-полковник взял ствол и посмотрел его на свет и секунд двадцать любовался чистыми бликами внутри ствола. Надо сказать, что в нашу батарею, где был навечно зачислен Герой Советского Союза старший лейтенант Борщик И. В набирали только парней славян, большинство из которых были родом из родного села Героя и их там отбирали на общем собрании совхоза, типа - достоин или не достоин служить в батареи героического земляка. Поэтому и солдаты смотрели на командующего весело, бодро и открыто, не то что азербуты. Командующий остался доволен взводом и у меня закралось подозрение, что он, глядя на моих орлов, подумал что и в остальном полку, да и в дивизии только русские солдаты служат. Хотя дивизия на 80% была укомплектована дикими азерами или как ещё говорили - лучшими комсомольцами Азейбарджана.

- Что ж, - подъитожил командующий результаты маленького строевого смотра, - прапорщик и солдаты - молодцы. Им поставили задачу и они её выполняют. Как поставили - так и выполняют?

Командующий повернулся ко мне: - Товарищ прапорщик, для вас занятия на Учебном центре сегодня закончились. Идите в расположение и занимайтесь там. А вы, товарищи офицеры, останьтесь.

И прямо там, на автобусной остановке, провёл с моими командира занятие - Как должны передвигаться такие подразделения к местам занятий. Вернее он им напомнил об этом в несколько повышенном тоне.

А вечером меня вызвал командир полка и долго смотрел на меня и также молча отпустил. Но после этого для меня выделялась машина для перевозки оружия и боеприпасов.

Второй случай тоже был довольно забавный, но уже летом. Только я появился на ВАПе и проверил своего бойца, как на ВАП ворвался всполошенный начальник учебного центра.

- Цеханович, выручай, - и выложил суть просьбы. Оказывается приехала московская проверка, проверять учебный центр. До обеда они работают на "втором карауле", там танкодром был, а потом перемещаются уже на сам учебный центр. А тут как назло замкнуло электричество и ярким пламенем сгорела будка на третьем этаже вышки артиллерийско-танкового училища.

- Блядь, мы её потушили, но она там чёрная и ещё дымит. Давай делаем так. Сейчас я в одном классе у тебя накрываю стол со всем этим.... И привожу их к тебе. Ты показываешь свой ВАП и мы садимся у тебя квасить.... Тьфу ты - обедать. Пока обедаем, курсанты снесут эту горелую кирпичную будку и я тогда смело смогу их там провезти. Лады?

Так и сделали. Пообедали мы отменно. С испугу начальник Учебного центра выставил чересчур много пойла, а полковник и майор, члены комиссии, парни оказались простыми. ВАП мой им понравился и мы неплохо пообщались за столом, тем более что нашлись общие знакомые. А за два часа третий дивизион училища снёс будку с третьего этажа, закрасил извёсткой чёрные подпалины и когда, крепко поддатые проверяющие проезжали мимо, она смотрелась свеженько и весело.

И вот сейчас мне собирались навесить эту фигню, чему я горячо воспротивился.

- Товарищ подполковник, - горячо возопил я, - это ж епархия начальника разведки. Вот пусть капитан Иванов и занимается.

- Цеханович, - болезненно поморщился начарт, закатив глаза, - как меня достала эта бодяга. В конце концов ты начальник разведки, а капитан Иванов никто.

- Мне тоже, товарищ подполковник, надоела эта бодяга и я тоже хочу ездить на БТРе командира дивизиона и ни за что кроме разведки не отвечать. Что за фигня - капитан Иванов - НИКТО. Только это НИКТО сейчас сидит в кабинете под вентилятором, а старший лейтенант должен что то там строить. - Я не заметил, как перешёл на повышенный тон и подполковник тоже вдруг взбодрился, побагровел и заорал в ответ.

- Так я не понял - Ты будешь строить ВАП или отказываешься?

- Да буду, товарищ подполковник..., - и засмеялся. Возвращались мы с ВАПа мирно.

Перед самой проверкой у нас сошёл с ума боец. Утром он ещё был нормальный, а перед обедом пошёл в душевую и стал там мыться не снимая обмундирование. Намылил форму на себе, открытые участки тела и тщательно помылся. Бойцы сначала хохотали, думая что он прикидывается, но потом поняли - Фишка поехала.

Был боец смирным и дуриком бродил по расположению. Только каждый час бегал в душевую и мылся в обмундировании. Конечно, за ним присматривали. А через пару дней фельдшер дивизиона Вася Суровцев улетел с ним в Союз через международный аэропорт в Ирландии, чему мы все жутко завидовали.

Проверка прошла спокойно без каких либо закидонов и наступил "бардачный период", когда в течении пары месяцев можно было расслабиться.

За неделю до прихода первой барки в канцелярию батареи зашёл капитан Иванов. Оглядел пустую канцелярию и присел напротив меня.

- Боря, я завтра ухожу в штаб артиллерии на должность старшего помощника начальника артиллерии, а ты завтра иди и садись на своё место.

- Как это так - Иди и садись. Тут должно быть всё официально. Чтоб это сказал - чтоб я сел...., либо Подрушняк, либо начарт. А то как сел - так и встал. А я ещё себя уважаю.

- Боря, послушай меня. Иди и садись. Никто тебя туда специально сам приглашать не будет. Ты там как заноза. А если не пойдёшь - первого же артиллериста туда сунут, а ты останешься взводным. И на хрен тебе это нужно. Разницу что такое начальник разведки и командир взвода ты понимаешь. Так что иди завтра и садись.


Продолжение следует.