# Легенды и мифы 122-го мотострелкового полка

Сергей Иванович Чеботарёв

Дополняйте, если есть желание.

Легенды и мифы...

122-го мотострелкового полка.


Леге́нда (от ср.-лат. legenda "чтение", "читаемое") - одна из разновидностей не сказочного прозаического фольклора. Письменное предание о каких-нибудь исторических событиях или личностях. В широком смысле - недостоверное повествование о фактах реальной действительности. В переносном смысле относится к овеянным славой, вызывающим восхищение событиям прошлого, отображенного в сказках, рассказах и т. д. Как правило, содержит дополнительный религиозный или социальный пафос.

Миф (др.-греч. μῦθος, букв. сказание, предание) - повествование, передающее представления людей о мире, месте человека в нём, о происхождении всего сущего, о богах и героях.

Отличия легенды от мифа:

- легенда - реальные события, которые потом перетерпели многие искажения. Часто в легенды в имени одного героя, включены другие герои (Илья Муромец), либо портрет существующего героя изменен до неузнаваемости (Крали Марко).

- миф - полностью вымышленные персонажи и сюжеты (Прометей; Пандора). Однако миф может иметь моральный смысл, и таким образом миф переходит в притчи и басни (Мидас и золото).


Говоря откровенно, весь тот бред, который вы изволили прочитать выше, взят из справочных источников, и имеет чисто информационный характер. Суть же данного повествования несколько в ином. Какую цель я поставил? Да, по сути дела, никакой конкретной, за исключением той, что память человеческая имеет определённую склонность к стиранию той информации, которая в данный момент не представляет определённой ценности. Так же дело касается и событий в Афганистане 1979-1989 годов, в которых, как вы помните, непосредственное участие принимали советские вуойска. Мало того, что многие события забываются, так и непосредственные их участники постепенно уходят из жизни. Что же останется нашим детям и внукам? По большому счёту - пробелы в знаниях истории своей страны. А ведь Афганистан - частичка истории великого и могучего Советского Союза. Спросите себя сами. Много ли сейчас современная молодёжь знает о девяти с лишним годах нахождения советских войск на территории Республики Афганистан? Да и вообще, знают ли они хоть что-нибудь об этом? На 90% уверен, что из сотни опрошенных в возрасте до тридцати лет, ответят на эти вопросы с минимальной долей объективности единицы. Исключение могут составить только дети самих "афганцев", которым их родители смогли втемяшить в головы хоть какую-то стоящую информацию. Вот именно по этой причине, мне и хотелось бы начать (именно начать) описание тех легенд, которые лично мне были известны о 122-м мотострелковом полку. А легенд этих, поверьте мне, было вполне достаточно. Как позитивного характера, так и негативного. Хотя, должен отметить, что не все легенды доходили из батальонов в пункт постоянной дислокации полка. И наоборот. В тех же самых батальонах не всегда знали о тех легендарных событиях, которые происходили в подразделениях, дислоцирующихся в Ташкургане. Скромно надеюсь, что этот мой рассказ продолжат, дополнят, расширят и создадут в этой части полную картину истории нахождения 122-го мотострелковом полку в Афганистане. Не стану откладывать в долгий ящик, и начну своя воспоминания о легендарных событиях в нашем полку.


1. Подполковник Изварин и "Голубая мечеть".


Лично мне не довелось присутствовать при рождении данной легенды. О ней мне рассказали мои сослуживцы, кому довелось входить в Афганистан вместе с полком. За достоверность отвечать не берусь. Хотя, на то она и легенда, что бы передаваться от одних людей к другим, обрастая новыми подробностями.


Предварительно напомню знающим, и проинформирую не владеющих информацией, что же собой представляла в начале девяносных годов прошлого столетия жемчужина культовых сооружений мусульман города Мазари-Шариф - "Голубая мечеть". Это грандиозное сооружение культового назначения находилось в центре вышеназванного города. По слухам, "Голубая мечеть" является второй по красоте и значимости в мусульманском мире, после мечети в Мекки. Стоило один раз увидеть это красивейшее строение, и забыть его красоту было бы проблематично. Хотя, не лишним будет отметить, что эту мечеть своими глазами видели далеко не все военнослужащие нашего полка. Как-то у политработников не возникали мысли об организации для военнослужащих культурных походов в город Мазари-Шариф. Да и "отцы-командиры" не стремились показать своим подчинённым это произведение искусств Востока. В общем, я не допущу существенной ошибки, если спрогнозирую, что "Голубую мечеть" в полку видели не более 25% от всей штатной численности 122-го полка. А то и меньше. Ну да это уже не совсем важно. Сейчас в Интернете, при появлении такого желания, можно полюбоваться данным строением, совсем не подвергая себя возможной опасности.


Коротко о самой мечети. Проехать, минуя её через город, практически невозможно. Размещается мечеть на пересечении главных дорог в центре города. Представьте себе, стоящее на большой площадке, размеров около 3 гектаров, здание, высотой более 20 метров, причудливой, неправильной геометрической формы, с двумя куполами, увенчанными шишковидными наболдашниками с полумесяцами наверху. Вокруг куполов располагаются где-то с десяток минаретов, причём высота их различная. Но даже самый высокий из них находится только чуть выше куполов. Именно с этого, самого высокого минарета мулла призывает правоверных приступить к совершению молитвы Аллаху. В небольших мечетях мулла взывает к мусульманам своим голосом, используя силу только своих голосовых связок. В "Голубой мечети" в годы моего пребывания в Афгане, насколько я знаю, использовались достижения современной радиотехники, поэтому "бедному служителю культа" не приходилось надрываться до синевы. Его голос многократно усиливался динамиками, а учитывая, что микрофон в руках он визуально не держал, не удивлюсь, если все его крики были заранее записаны на магнитофон, и для призыва на молитву с высоты минарета мулла только делал "упражнения утренней гимнастики", иначе говоря, все те телодвижения, которые были присущи именно данному моменту. Все наружные стены мечети покрыты голубой керамической плиткой в виде рисунка разных оттенков. В связи с этой внешней облицовкой мечеть и получила название "Голубой", а не по тому, что её посещают... Такая же плитка, только белого цвета, создаёт надпись на фасаде арабской вязью. К центральному входу в мечеть через всю площадь ведут две дорожки, шириной около 10 метров каждая, выложенные плитами. Эти дорожки упираются в площадку перед мечетью, выложенную мраморными плитами и отгороженную резным заборчиком, высотой около метра. Дальше можно пройти, только оставив свою личную обувь за этим заборчиком. Причём это делается в любую погоду, независимо от того, снег на дворе, дождь ли идёт, или плиты раскалены солнцем. Вдобавок, оставить обувь можно без опасения, что её кто-то "прихватизирует". Правда, стоит сказать к чести местных "мечетеслужителей", мраморная площадка перед мечетью всегда очищена от пыли, грязи, снега. За этим следят специальные люди, которые как муравьи, со швабрами шныряют по мрамору площадки и дорожек. С обеих сторон каждой дорожки, через каждые 5 метров, установлены простенькие скамейки, чтобы правоверные могли присесть и отдохнуть. Между дорожками разбиты ухоженные цветники, стоят столбы с фонарями. В ночное время вся площадь освещена, а сама мечеть подсвечивается цветными фонарями и прожекторами. Когда из торговых и жилых кварталов выходишь к мечети, кажется, что из трущоб попал во дворец. Всё здесь сделано так, чтобы впечатление было максимальным. Описать своими словами так, чтобы все поняли эту красоту, не смогу. Не поймите, что я приверженец культовых сооружений, тем более, исламских. Но что красиво, то красиво. Это, что касается самой составляющей легенды.


В связи с этой мечетью в нашем полку бытовала одна легенда, которую я вам хочу поведать. Или напомнить. В самом начале своего пребывания в Афганистане и расквартирования в районе пересечения дорог на Мазари-Шариф, Хайратон и Кабул, наш полк несколько раз подвергался обстрелу из стрелкового оружия со стороны басмачей. Естественно, это создавало определённые трудности в организации охранения и обеспечения безопасности для личного состава. Хотя, охранение вокруг полка стояло в постоянной боевой готовности, но сами обстрелы заставляли высылать резервные подразделения для отражения нападения, вынуждали всех находиться в повышенном напряжении. Да и вероятность получения шальной пули была довольно большой. Тем более, если кто знает, прицельная дальность стрельбы "бура" составляла 2000 метров. По делениям планки прицела. Понятное дело, что через диоптрический прицел на расстоянии двух километров фигуру человека разглядеть сложно. Но пуля-то полетит. Первый командир нашего полка подполковник Изварин Виктор Николаевич, который руководил 122-м мотострелковым полком с момента его ввода в Афганистан и до ноября 1980 года, видя такое аховое состояние с "дружественными" местными афганцами, направил "духам" через старейшин соседних населённых пунктов письмо-ультиматум примерно такого смысла: "Если и в дальнейшем расположение полка будет подвергаться обстрелам и нападениям, направлю в Мазари-Шариф сапёров с взрывчаткой и превращу вашу "Голубую мечеть" в груду битого камня и плитки!". Не буду заявлять с полной ответственностью, исполнил бы командир полка эту свою угрозу, или она бы "повисла бы в воздухе", но обстрелы полка прекратились, и за полтора года моей жизни на месте пункта постоянной дислокации полка, только один раз, в новогоднюю ночь с 1981 на 1982 год, пули летали над домиками. Да и то под большим сомнением, было ли это нападение "братков", или кто-то из своих, спьяну, палил из автомата. Но легенда осталась, и, возможно, те, кто служил в 122 мотострелковом полку после меня, эту легенду слышали. Может быть, с некоторыми отклонениями и подробностями. Как бы то ни было, только Виктор Николаевич Изварин смог бы сейчас достоверно сказать, правда это, или чистейший вымысел. Впрочем, повторюсь, на то она и легенда.


2. Гибель группы взвода управления 3-й миномётной батареи.


Об этой были-легенде все военнослужащие нашего полка, да, наверное, и дивизии, узнавали в первую очередь, стоило им попасть в штаб дивизии или полка. Её в краткой форме рассказывали вновь прибывшим на укомплектование, в качестве примера, "как не нужно поступать". Хотя, вполне могу допустить, что со временем, когда подобных, а, может быть и более страшных примеров накопилось великое количестве, об этом эпизоде попросту забыли. Я, например, услышал этот случай впервые, именно в штабе дивизии, во время беседы с политработниками. В последующем, непосредственные участники тех событий, рассказали более подробно о том, как оно было на самом деле. Без каких-то комментариев и нравоучений.


Расскажу вкратце, эту легенду. По рассказам офицеров и прапорщиков нашей батареи, первые боевые потери в третьей миномётной батарее полка случились летом 1980 году. Что бы, не забегать вперёд, сразу же оговорюсь. Если мне и говорили о том, в какой местности произошёл данный трагический эпизод, то я об этом начисто забыл. Во всяком случае, даже вблизи этого места мне потом бывать не довелось. А так бы я уж явно запомнил бы. Версий на сегодняшний момент существует две. Первая - это произошло в районе Айбака 6 июня 1980 года. Вторая - двумя днями позднее в районе населённого пункта Асиабад провинции Саманган. Я больше склоняюсь ко второй версии, так как более-менее наглядно представляю эту местность, расположенную километрах в десяти от Айбака. Благо, от моего бывшего гарнизона Хазрати-Султан это почти в пределах прямой видимости. Да и горные хребты там более солидные, хотя высота их в пределах 1500-1700 метров. Место довольно удобное для размещения бандформирований. Практически рядом проходят и старая, и новая Кабульские трассы. Впрочем, не в этом суть легенды-были. Произошло-то всё действительно в Афганистане, в миномётной батарее 122-го полка и в июне 1980 года.


Проводилась обычная и уже привычная войсковая рейдовая операция третьего горнострелкового батальона по очистке местности от бандформирований. Стоит отметить, что прошло всего менее четырёх месяцев, как 122-й полк находился в Афгане. Опыта ведения боевых действий против местных душманов, вполне понятно, было крайне мало. Все действия подчинялись Боевым уставам Советской армии. Только из-за ограниченности сил и средств, приходилось войска в боевых порядках растягивать до безобразия сильно. Ни о каком наступлении роты в едином боевом порядке, или занятии взводных и ротного опорного пункта, говорить не приходилось. Обычная цепочка из одиночных машин или боевых групп до отделения, а то и менее. Естественно, для осуществления качественной непосредственной огневой поддержки пехоты, требовалась работа корректировочных групп миномётной батареи. В лучшем случае, их могло быть только две - во главе с командиром миномётной батареи, и во главе с командиром взвода управления этой же батареи. Командиры огневых взводов и тогда, и позднее непосредственно руководили своими взводами. Со стороны привлекать офицеров-артиллеристов тогда было не принято. И позднее - тоже. Да и где их взять-то, свободных от подчинённого личного состава офицеров? Это в американских артиллерийских дивизионах тогда по организационно-штатной структуре имелись отдельные группы корректировщиков, не "привязанных" к какому-то определённому подразделению. Без личного состава. Корректировщики "в свободном плаванье. В общем, для корректирования огня миномётов, в батарее имелись только две группы, численностью по три-четыре человека. Что так мало? А где же взять больше? Взвод управления миномётной батареи был весьма куцым подразделением. Отделение разведки в составе трёх человек и отделение связи - 4 человека. Водителя автомобиля в учёт брать не стоит. Пару связистов нужно было сразу отбросить. Они остаются на огневой позиции для организации связи. Вот и остаток. Пять сержантов и солдат срочной службы да два офицера. В общем, во время именно той трагической операции, в группе корректирования огня лейтенанта Панченко Ю.М. было всего четыре человека. Командир отделения разведки, сержант, фамилию которого я вспомнить не могу, радиотелефонист рядовой Усов В.Н. и разведчик рядовой Агабабян.


Группа лейтенанта Юрия Панченко отправлена была для проведения корректировки огня миномётов на одну из господствующих высот вблизи блокируемого населённого пункта. Отправлена была без прикрытия мотострелков. Опять же, в соответствии с требованиями Боевого устава Сухопутных войск СССР и Наставления по ведению боевых действий артиллерии. Хотя, ни в одном, ни во втором руководящем документе не сказано, что передовой наблюдательный пункт артиллерии должен быть без прикрытия общевойсковых подразделений. Просто подразумевалось, что этот самый наблюдательный пункт должен быть расположен вблизи от боевых порядков пехоты. Находясь вблизи, они своих в беде не оставят. Хотя, не сказано и обратное - что их кто-то должен охранять и оборонять. В общем, понимай, как знаешь. Как бы то ни было, четыре советские военнослужащие оказались во вражеских горах в гордом одиночестве. В обозримом пространстве вокруг них, как это ни парадоксально, ни одного представителя батальона не наблюдалось. День прошёл в трудах праведных. Где-то обстреливали группы отходящих мятежников. Где-то просто корректировали беспокоящий и прикрывающий огонь своих миномётов. К вечеру получили команду оставаться на своём месте, организовать ночную охрану и быть в готовности с утра продолжить свою деятельность. Не стану гадать и прогнозировать так это или не так, но в течение ночи ничего в округе из рада вон выходящего не случилось. Ещё не до конца пуганые душманы, ни прорваться через пунктирную линию блокировки, ни прийти на помощь своим не пытались. В месте ночёвки оставалось тихо. Сейчас бы я сказал, что подозрительно тихо. То ли охрана в группе была организована на должном уровне, то ли "духи" не решились предпринимать никаких действий против маленькой этой группы шурави.


Наступило утро. Что такое летняя жара в Афганистане, знают все, кому довелось там побывать. Что такое одна фляга с водой на человека в сутки, тоже не трудно догадаться. Это уже значительно позднее, каждый военнослужащий с собой в горы брал дополнительную двухлитровую флягу в вещевой мешок. Да ещё на группу брали, в ущерб носимому боевому комплекту мин, порядка 25-30 литров воды. Это к тому, что за прошедший день в группе Панченко всю имевшуюся воду полностью израсходовали. А впереди предстоял ещё один день, провести который без воды было весьма проблематично. Вода имелась внизу, в кишлаке. Юрий принял решение, спуститься вниз, к источнику, набрать воды на завтрак и создать запас оного, необходимого организму продукта, на предстоящий день. Всё было сделано, скажем так, правильно. Все четверо спустились с места ночёвки к речушке. Набрали воды без всяких проблем. После этого был допущен целый ряд ошибок, приведший к тому, что случилось позднее. Было принято решение позавтракать здесь же, возле реки, что бы потом пополнить запас воды до полных фляг. Завтракать решили все одновременно. Во время приёма пищи оружие положили в стороне от себя, или наоборот, положили автоматы и уселись кушать на некотором отдалении от них. В общем, все четверо, мало того, что по сути дела остались безоружными, не выставили наблюдателя, так ещё и были заняты поглощением пищи, не видя ничего вокруг себя. Казалось, вокруг всё тихо, в прямой видимости вооружённых людей нет. Подвел извечный русский "авось". Где бдительность, беспокойство о своей жизни? Как обычно, неизвестно откуда, появились "духи". Сколько их было, сейчас никто сказать не сможет. Скорее всего, зная особенность действий басмачей, стоит предположить, что не менее десятка. Вооружённых. Во всяком случае, подошли басмачи практически вплотную.


Бой был скоротечным и напоминал обычное избиение. Сержант, командир отделения разведки, успел дотянуться до автомата и выпустить полмагазина. Выстрел из "бура" оборвал его стрельбу. Лейтенант Юра Панченко бросил в "духов" имевшиеся у него три гранаты, четвёртой подорвал сам себя. Оставшиеся в живых двое солдат пытались спастись бегством, но были ранены и добиты камнями. За жизни четверых наших военнослужащих, "духи" потеряли всего трёх своих. Да и вдобавок к этому получили четыре автомата и всё имущество группы.


У командира первого огневого взвода миномётной батареи старшего лейтенанта Андрея Микушева было стихотворение, посвящённое этому трагическому событию. Полностью я его не помню, но пара строк всё-таки в памяти остались:


"Четыре разрыва гранат, пятнадцать патрон автомата ,

Три изверга сразу лежат, четвёртый стреляет в солдата".


Буквально через пару часов к месту трагедии подошли наши войска. Не нужно было быть Шерлоком Холмсом, что бы восстановить всю картинку произошедшего. Трупы всех четверых советских военнослужащих остались лежать на тех местах, где их застала смерть. Полтора десятка гильз автомата Калашникова, разбросанные вокруг командира отделения разведки, показал, кто же успел воспользоваться автоматом. Три места разрывов гранат со следами крови на земле, рассказали последствия их применения. Тело Панченко, подорвавшего себя гранатой, трупы Усова и Агабабяна, находившиеся метрах в десяти от места завтрака, дополнили картину. Понятное дело, что свидетелей, видевших всё, среди местных жителей выявить не удалось. Никаких выводов и комментарием идеологического характера делать не стану. Всё и так понятно. Учитывая тот факт, что эти потери в полку были в числе первых, да и ещё такого характера, о группе Панченко вспоминали долго. Во всяком случае, до середины 1983 года было кому вспоминать.


3. Похищение специалистов в Мазари-Шариф.


Могу предположить, что от этом инциденте, произошедшем в городе Мазари-Шариф в самом начале 1983 года, слышали многие. Скажем так, похищение советских гражданских специалистов, занимавшихся строительством хлебозавода для афганцев, поставило на уши не только командование 122-го мотострелкового полка и 201-й мотострелковой дивизии, но и нашло свой резонанс в Кабуле и Москве. Нечему удивляться. Хотя советские гражданские специалисты должны были охраняться местными афганскими властями, заказ которых, по сути дела, они и выполняли, но, "русские своих в беде не бросают", и поэтому, основная тяжесть практических мероприятий по их освобождению, легла на плечи людей в погонах.


Как же всё это произошло? По случаю Нового 1983 года 2-го января афганские заказчики строительства хлебокомбината дали прием в честь советских специалистов. Он продолжался около часа. Советские специалисты, работавшие на хлебокомбинате, в полдень возвращались назад в свой городок (на восточной окраине города Мазари-Шариф) на двух автобусах (с эксплуатационниками и со строителями) и двух легковых автомобилях. В город приехали один автобус и две "Волги". По пути первый автобус исчез. В автобусе ехали шестнадцать наших гражданских специалистов. Водитель автобуса был афганец. Начались поиски автобуса в центре Мазари-Шариф, в районе "Голубой мечети", однако затем все вернулись в город, рассчитывая, что автобус поехал другой дорогой. В городке, где проживали советские специалисты, пропавшего автобуса не оказалось. По инстанции пошли доклады о пропаже автобуса со специалистами. Были подняты силы ХАДа - афганской службы госбезопасности. Начала проводиться чистка города. Первые облеты вертолётами и прочесывания в пешем порядке ничего не дали. И только в пять часов вечера командир афганского вертолетного полка сообщил, что нашелся пропавший автобус. Людей в нем не оказалось. Два сиденья в салоне были в крови. Валялись стреляные гильзы, спортивная шапка. Уже стемнело... Дальнейшие поиски вне города были прекращены. Не имели смысла.


Как это и положено, всеми службами афганцев началось расследование. К вечеру выяснилось, что водитель автобуса был связан с душманами. А до этого выяснить данный факт не могли? Было также установлено, что в пути этот автобус со специалистами обстреляла и захватила группа вооруженных людей и увезла их из города Мазари-Шариф в южном направлении. Охраны у советских специалистов не было, а имевшиеся у них два пистолета, они добровольно отдали бандитам, не воспользовавшись оружием. В ходе поиска, предпринятого с исхода первого дня силами подразделений 18-й пехотной дивизии афганцев, царандоем (милицией), двумя советскими маневренными группами пограничников, рейдовым батальоном 122-го мотосрелкового полка и вертолетами, на вторые сутки в полдень в четырех километрах от города Мазари-Шариф был обнаружен труп одного из специалистов и следы группы людей, ведущие в юго-восточном направлении. Погибшим оказался Шипулин Игорь Васильевич из Загорска Московской области. Сорок пять лет. Лежал на дороге в Мармуль. Во время нападения на автобус этот специалист был ранен, ослаб от потери крови и был в пути убит бандитами.


Судя по направлению, куда погнали советских людей, тут не обошлось без участия бандитского главаря Коли Кудуза. Было ясно, что "духи" с заложниками ушли в направлении труднодоступных горных массивов южнее Мазари-Шарифа. Несмотря на наличие в этой провинции значительных сил и средств (афганских и советских) поиск начался с опозданием и ограниченными силами. Упреждающие действия (десантирование) на вероятных маршрутах движения банды осуществлены не были. Вертолеты для ведения активной воздушной разведки использовались слабо. К руководителю поиска (старший военный советник в этой зоне) поступало довольно много противоречивой информации о вероятном нахождении заложников, и это затрудняло принятие оптимального решения. К тому же мотоманевренные группы пограничников и армейские подразделения в районе "Скалистых пещер" (в 30-40 км южнее Мазари-Шарифа) встретили упорное сопротивление мятежников, и это сковывало дальнейшие поисковые действия.


В общем, "духи" организовали действия по похищению советских специалистов основательно, а местные власти, включая и наших советников при этих властях, упустили драгоценное время и дали внушительную фору басмачам. Это сильно затруднило последующие поиски. Были предприняты попытки завязать переговоры с главарями известных местных бандформирований. Постоянно действовал штаб операции "Поиск" во главе с военным советником зоны генералом Кузминым. Попытки поиска не давали ощутимых результатов. Лишь к исходу второй недели по указаниям из Кабула маршала С.Л.Соколова и прибывшего в Мазари-Шариф главного военного советника генерала М.И.Сорокина зона поиска была расширена к югу и создано несколько аэромобильных групп на вертолетах. К двум нашим мотоманевренным группам пограничников, присоединилась десантно-штурмовая группа Керкинского погранотряда. Эти силы продолжали поиск в труднодоступных горных районах с глубокими каньонами, при полном отсутствии дорог. Вторая половина января прошла в безуспешных попытках найти похищенных людей, и лишь в начале февраля один из заслонов (застава нашей ДШМГ, подразделение царандоя и группа сотрудников СГИ) получил информацию о нахождении наших специалистов под охраной крупной банды в одном из отдаленных горных кишлаков в сотне километров южнее города Мазари-Шарифа.


И вот именно с этого момента начинается самое интересное в этой легенде. Появляются сразу три версии момента освобождения советских гражданских специалистов, похищенных "духами" в Мазари-Шариф. Каждая из них выглядит достоверно. Что бы не быть голословным, поведаю все три. А там уж, можно будет брать любую из них за полную правду. Кому какая правда понравится.


Первая версия. В тот же день 2 февраля, когда поступила информация о месте нахождения советских специалистов, в этот кишлак Вахшак (в 98 км к югу от Мазари-Шарифа, провинция Балх), был направлен десант на вертолетах (около 150 человек) во главе с подполковником В.Н. Вахреневым (пограничный советник в 18-й пехотной дивизии афганцев). Высадка десанта на окраинах кишлака проходила в сложных условиях, под сильным огнем душманов. Девяти специалистам удалось вырваться из плена, а остальных шестерых бандиты удерживали в одной из кибиток. Все попытки вызволить их путем завязывания переговоров с душманами не удались, и осталось одно - штурмовать кибитки. В итоге кишлак очистили, но спасти этих специалистов не удалось, они были убиты душманами. Во время штурма кишлака погибло 10 советских и 22 афганских солдата, было уничтожено 3 вертолёта и 4 бронетранспортёра. В отместку за гибель заложников и солдат кишлак Вахшак был уничтожен бомбами объёмного взрыва.


Вторая версия. Для оперативной работы в северной зоне из Кабула прилетел подполковник Икрамов. Опытный разведчик, в совершенстве владевший фарси. Он был послан в волость Кишанда организовать здесь разведку "духов". В Акуируке Икрамов познакомился с хозяином караван-сарая, который рассказал, что из кишлака Ваншах прибыл племянник, который упомянул о том, что там находятся "шурави" - "советские". До конца дня племянник был переправлен в Мазари-Шариф. Так была получена точная информация о месте нахождения советских специалистов. Срочно принимается решение высадить вертолётный десант. Другого выхода на тот момент не было. Десант возглавил подполковник В. Вахринев, советник пограничного батальона. С ним полетел Икрамов, брат которого, переводчик, был среди захваченных советских специалистов. После высадки заметили, что из одного домика выбежали люди. Десантники отсекли огнем душманов и дали возможность им подойти. Это были советские специалисты. Икрамов с группой в пятнадцать человек с боем подошли к сараю. Предложили сдаться. После отказа вывалили стенку, ворвались. Но пять специалистов были расстреляны в упор, а один оказался раненым. Убит был и брат Икрамова. Бандиты стягивали силы. Во время эвакуации ранили шестерых советских солдат. Тяжелораненых отправили в Термез. Остальных через Кабул в Союз. По их выражению - вернулись с того света. Но не все. Шестеро погибли.


Третья версия. Обнаружить место нахождения советских гражданских специалистов помог случай. Прибывший из отдалённого кишлака подросток в разговоре с дуканщиком обмолвился о русских пленных. Получив эту информацию, командир 122-го мотострелкового полка поднял по тревоге два вертолёта с десантом на борту и приказал без всякой предварительной подготовки следовать в указанную подростком точку. Приземлились вертолёты в нескольких десятках метров от глинобитной хижины. Пленные, увидев своих спасителей в окно, дружно навалились на стену, выдавили её и бросились к вертолёту.


Охрана успела убить троих и одного тяжело ранить. Он скончался в вертолёте. Наши военные быстро расправились с находившимися у дома бандитами, приняли на борт живых и мёртвых соотечественников и полетели. Не успели набрать высоту, как душманы открыли по машине сильный огонь. К счастью, всё закончилось благополучно. А ведь могло сложиться и иначе, будь у моджахедов чётко поставленная служба охраны и наблюдения.


Говоря откровенно, эта версия мне кажется более правдоподобной, так как соответствует тем рассказам, которые ходили у нас в полку. Тем более, что подтверждается она реальным участием в операции по спасению специалистов начальника связи второго горнострелкового батальона старшего лейтенанта Никиты Юркова, который за это был награждён орденом Боевого Красного знамени. Может, оно было и несколько по-другому? Выдумывать не стану. Все эти версии взяты из дневника советского советника в Мазари-Шариф Юрия Крушинского "Гибель советских специалистов в Мазари-Шарифе", анализа действий советской контрразведки, КГБ и разведки на территории Афганистана и рассказов очевидцев. В общем, пусть каждый выбирает то, что ему нравится. Как бы то ни было, действия эти проходили в зоне ответственности именно нашего, 122-го мотострелкового полка, и непосредственное участие в них принимали, как одна из составляющих, военнослужащие разведывательной роты и 2-го горнострелкового батальона полка.


4. Открытие переправы Хайратон.


Очередная легенда, связанная с зоной ответственности полка. Хотя, номинально, само место перевалочной базы Хайратон, только территориально подчинялось командованию полка. Это была "вотчина" командования Кабула. И, тем не менее. В 1981 году в Хайратоне была закончена постройка железнодорожного моста через реку Аму-Дарью, соединявшего собой советский и афганский берега в районе узбекского города Термез. "Мост дружбы". Длина моста - 816 метров, ширина - 15 метров. Кроме железнодорожных составов, по нему можно было проводить автомобильные колонны и двигаться пешком. Этот мост запомнился многим гражданам бывшего Советского Союза тем, что по нему 15 февраля 1989 года была выведена из Афганистана последняя колонна советских войск во главе с командующим 40-й армией генералом Борисом Громовым. Помните эту картинку? В качестве примечания. Это, сама по себе, заключительная легенда 122-го полка. Ведь окончание вывода происходило именно через территорию зоны ответственности полка. А вот начало легенды касалось именно года ввода в эксплуатацию моста.


Железнодорожный мост подразумевает собой рельсы железнодорожных путей. Не скажу точно, когда, но где-то в 1983 году, находясь в Союзе, услышал разговор между собой самых информированных из всего населения СССР - бабушек-старушек. Передаю его в свободной, сжатой форме:


"Слышала по радио, что в Афганистане произошла крупная диверсия. Басмачи подорвали целый поезд, который перевозил уволенных в запас солдатиков. Очень много погибших".


"Да ты чо? Ужас-то какой! Это же надо, погибнуть на пути домой. Что творят эти афганцы?"


По первости я даже опешил от такой "потрясающей новости", и стал "переваривать" полученную информацию. Где же это могло произойти? Где-то в глубине Афганистана? Сомнительно. Только проанализировав все возможные варианты, пришёл к выводу, что это всего-навсего, очередная "утка". Почему? Да просто потому, что общая протяжённость железнодорожных путей на территории Афганистана составляла аж... 5 километров. Ровно столько, сколько было необходимо, чтобы пройти поезду от моста и до складов охраняемой зоны Хайратона. Однако, для людей, на владевших достоверной информацией, подобный разговор мог стать поводом к последующему распространению явной небылицы.


Перед торжественным открытием этого моста, в интересах безопасности, охрану и оборону его со стороны Афганистана осуществляли подразделения нашего третьего горнострелкового батальона. Спокойное время, незапланированный "отдых" и величайшее изнывание от безделья. Хотя моя миномётная батарея в этом охранении не участвовала, пришлось и мне, не помню уже точно, по какому поводу, но, побывать в районе моста. В последующем, после процедуры открытия этого грандиозного сооружения, вернувшись в расположение полка, наши офицеры рассказывали, что на церемонии присутствовал глава Афганистана Бобрак Кармаль со свитой. На "обмывании" сего события, он изрядно "наклюкался", так что его пришлось в буквальном смысле грузить с транспорт.


Сколько раз бывать возле этого моста, я сейчас уже и затрудняюсь сказать. А вот проходить и проезжать по нему довелось четыре раза. Хотя, ни сама перевалочная база Хайратон, ни мост с его окрестностями, включая "отстойник" и таможню на советской стороне, мне как-то не приглянулись. Обозвать это место можно одним словом - пустыня. Песок. Кругом один песок. А в "отстойнике" возле таможни на советской стороне, песок, разбитый тысячами колёс грузовых автомобилей и десятками тысяч траков, превратился в мельчайшую пыль, глубиной сантиметров в двадцать. При малейшем ветре вся эта масса пыли столбом поднималась в воздух и долго не оседала. Вспоминать страшно. А ведь когда-то это было обыденным и вполне привычным явлением.


5. Виталик Селезнёв.


У меня как-то даже не возникает сомнения в том, что почти в каждом подразделении, воевавшем в Афганистане, имелись свои легендарные личности, которыми по праву гордились, о ком рассказывали были и небылицы, кого приводили в пример молодому пополнению.


Подобной легендарной личностью в нашем третьем батальоне по праву считался техник девятой мотострелковой роты прапорщик Виталий Селезнёв. Хотя, могу предположить, что о нем могли не знать в тех подразделениях полка, которые размещались вне пункта постоянной дислокации полка. Да и в ППД не всякий смог бы точно доложить, чем прославился этот человек. Хотя, опять же предположение, в сводках и боевых донесениях 1983-1984 годов, его фамилия должна была фигурировать не один раз. Да и "духи" провинций Балх и Саманган знали и смертельно ненавидели, что его самого, что его бронетранспортёр БТР-70в с бортовым номером 333. Было за что. За год своей службы в Афгане он изрядно попортил нервы местным душманам, солидное количество их отправил "пастись" в садах Аллаха, полностью свёл на нет бизнес трубопроводчиков, располагавшихся в зоне ответственности батальона, от Ташкургана до Айбака.


Повторяться как-то нет особого желания. О Виталике Селезнёве я подробно поведал в своём рассказе "Всего один год". В то же время, не могу не отметить тот факт, что за год службы Селезнёв заслужил ТРИ боевые награды - ордена Боевого Красного знамени, Красной звезды и медаль "За отвагу". Хотя, не стоит грешить против истины, но достоин он был звезды "Героя". Ну да это уже издержки нашей системы. Кто-то мог получить "Героя" или боевой орден "за просто так", а кому-то награды доставались с потугами и "переплатой".


6. Офицеры-легенды.


Приятно, чёрт возьми, что в той воинской части, в которой тебе довелось служить, имелась подобная категория людей. Вдвойне приятно, когда с кем-то лично тебе пришлось непосредственно воевать и быть хорошо знакомым. Есть о чём вспомнить. Есть с кем и с чем сравнивать. Доставляет удовольствие слышать о них рассказы, порой мысленно улыбаясь тому "оранжевому цвету", которым приправлены подобные рассказы. Особенно тогда, когда рассказчик ни сном, ни духом не имел счастья встречаться с самим героем уже народного творчества. Поэтому, вышеназванный раздел своего рассказа постараюсь построить таким образом¸ что бы не вызвать улыбок с налётом сарказма.


До меня и уже в мою бытность, самыми, пожалуй, легендарными личностями в полку были заместители командира полка. Не все, а именно первые заместитель. Не путайте с начальниками штаба. О них разговор мной уже ранее вёлся. Чем же таким выделялись офицеры данной категории? Судите сами. В мирной обстановке, чего уж греха таить, "чистые" заместители командиров батальонов, полков, бригад, дивизий и более солидных организаций, номинально отвечали за организацию боевой подготовки своих подразделений, частей, соединений. Их "местом прописки" были полигоны, стрельбища, строевые плацы, спортивные городки и прочие атрибуты, предназначенные для проведения занятий по подготовке военнослужащих и слаживанию подразделений. Чаще всего заместители командиров ходили в полевой форме, запылённые, усталые, небритые. Афганистан "нагрузил" заместителей командиров частей ещё одной ролью, которую они выполняли, в большинстве случаев, бессменно. Непосредственное руководство действиями рейдовых батальонов. Редко-редко их в этой роли заменяли непосредственно или командиры полков, или же начальники штабов. Веди и им хотелось получить свой орден. А без выезда на операцию, это было явно проблематично. Знаем. Видели. Ощутили на своей шкуре. Хотя, может быть я в чём-то и ошибаюсь? Может быть, в других частях бывало по-другому? Не стану спорить. Во всяком случае, с момента ввода 122-го мотострелкового полка и до мая 1983 года у нас именно заместитель командира полка осуществлял общее руководство во время рейдовой операции горнострелкового батальона.


До конца мая 1981 года на должности заместителя командира 122-го мотострелкового полка был майор Крупка Григорий Фёдорович. Выпускник Киевского общевойскового командного училища. К сожалению, мне не довелось его застать. Он погиб именно в тот день, когда я на военно-транспортном самолёте пересёк границу Афганистана - 31 мая 1981 года. Рассказы о нём передавать не стану, дабы не уподобляться тем "сказочникам", которые вызывают улыбку. Однако, учитывая тот факт, что третий горнострелковый батальон нашего полка, в который мне посчастливилось попасть служить, действовал практически с самого ввода в Афганистан в качестве рейдового, и, соответственно, имел самое непосредственное отношение к майору Крупка Г.Ф., не могу умолчать мнение о нём практически всех офицеров и прапорщиков батальона. Дельный, умный, справедливый, храбрый, уравновешенный, знающий офицер. Никогда ничего не делавший "с бух ты, барах ты". Ценивший жизнь и здоровье своих подчинённых, независимо от того, кто это - солдат и сержант срочной службы, или прапорщик и офицер. Умеющий отстаивать своё мнение и защищать личный состав перед вышестоящими начальниками. Имел сильный авторитет, как в нашем батальоне, полку, так и у командования дивизии. Наконец, его любили в батальоне. Соответственно, его гибель стала действительно трагедией не только для родных и близких, но и для подчинённых. Говоря откровенно, рассказывать о нём особо не любили. Как-то так, обходились скромными фразами, не вдаваясь в подробности. В сущности, в наступлении он не участвовал. Из автомата по засевшим в домах басмачам не стрелял. Командовать не мешал. Делал своё дело, являясь амортизатором между батальоном и вышестоящими "рулителями".


На его место прибыл новый заместитель командира 122-го мотострелкового полка подполковник Ковалёв Александр Иванович. Первый раз я с ним встретился на аэродроме в Кабуле 5 июня 1981 года. В Кундуз, в штаб 201 мотострелковой дивизии мы с ним летели одним вертолётом МИ-6. Тогда я ещё не мог знать, что почти полтора года службы в Афгане, мне будет суждено действовать под руководством именно этого поджарого подполковника. На аэродроме Кундуза подполковника Ковалёва А.И. на командирском УАЗ-469 сразу же забрали в штаб дивизии. Очередная наша встреча произошла уже через неделю непосредственно в Ташкургане, в пункте постоянной дислокации нашего полка. Вот в отношении подполковника Ковалёва Александра Ивановича я уж могу развернуться. И никто не сможет меня упрекнуть в сочинительстве. Впрочем, не стоит сбрасывать со счетов тот факт, что я мог что-то не знать, находясь только на низшей офицерской должности в батальоне. Хотя, "шило в мешке не утаишь". Будь Александр Иванович не тем, кем он мне представляется, разговоры офицеров и прапорщиков этот факт бы сразу же раскрыли. Поэтому, не имея каких-то дополнительных сведений, которым можно было бы доверять без оглядки, выскажу только своё личное мнение и впечатления. Больше чем уверен, что оно не пойдёт в противоречие с мнением и впечатлениями остальных моих сослуживцев. Хотя... всё может быть. Нельзя ведь исключить и такой факт, что кому-то Александр Иванович "наступил на хвост". Служба есть служба. Раздолбаев везде хватало. И миндальничать с ними себе во вред, было дело не вполне логичное. В общем, коротко о подполковнике Ковалёве А.И.


Как я уже упоминал, заместитель командира 122-го мотострелкового полка подполковник Ковалёв Александр Иванович в Афганистан приехал в июне 1981 года. Соответственно, замениться должен был где-то в эту же пору года уже в 1983 году. Во всяком случае, до мая месяца он точно не заменился. В отличие от меня, его путь от Ташкента до Ташкургана занял сравнительно мало времени. Всё-таки, заместитель командира полка - солидная величина. Среднего роста, крепкого телосложения, поджарый, без малейшего следа жировых прослоек на спортивном теле, со слегка подернутыми сединой волосами. С очень приятным, даже можно сказать, красивым лицом, имеющим мужественное, и в тоже время, располагающее выражение. Умеет улыбаться и шутить. Может изрядно взгреть за проступок, причём так, что сам понимаешь свою вину, и обиды не держишь. Знаю это по себе. Пришлось мне как-то иметь удовольствие получить от него сильный нагоняй. Случилось это во время рейдовой операции в городе Ташкургане 19 апреля 1982 года. Прошедшей ночью мне пришлось пострелять из миномётов изрядно. Накануне через местную агентуру старейшинам города был передан ультиматум от нашего командования с предложением убрать басмачей из данного населённого пункта. Видимо, какая-то подвижка у "духов" началась, в виде попыток прорваться через блокировку батальона. Стреляли в нас. Стреляли и мы в ответ. Только из 82-мм автоматического миномёта "Василька" было выпущено за ночь 160 мин. Считайте, сорок кассет. В шесть часов, когда стрельба постепенно утихла, я наугад из 82-мм переносного миномёта "Поднос" выстрелил мину в район центра городка. Типа, объявил "Подъём". Как заключительный аккорд. Стрельба утихла совершенно.


После завтрака командиров подразделений собрал командир батальона. Здесь же был и заместителя командира полка подполковник Ковалёв Александр Иванович, который координировал на операции действия всех находящихся здесь подразделений полка. За последний выстрел из миномёта "Поднос" мне основательно досталось. Оказывается, мина попала в дом, где собрались старейшины, чтобы решить, что им предпринять и что делать дальше. Мина пробила потолок и разорвалась в самом помещении. В результате, два человека из присутствовавших, погибли и двадцать два - получили ранения. Вот вам и маленькая мина в 3,5 кг весом. Правда, в конце совещания Александр Иванович сказал, что в принципе, ничего страшного не произошло. Какое решение вынесли бы старейшины - неизвестно. А так, пусть знают, что наше "оружие возмездия" их достанет везде.


Не воспринимайте только эти слова заместителя командира полка как кровожадность. Просто за год службы мы все уже до такой степени "сжились" со смертью, что перестали её попросту воспринимать как что-то трагическое. Особенно, в отношении врага. На то он и враг, что бы с ним вести беспощадную войну. Не ты его, так он тебя. А вообще-то Александр Иванович запомнился мне общительным и добродушным человеком. Крайне редко повышавшим свой голос на подчинённых. Очень эрудированный и знающий офицер. Умеющий дать продуманный совет, но, в то же время, старающийся не давить на решение командира своим авторитетом. У меня сложилось незыблемое впечатление, что основной своей целью он ставил то, что бы оградить командира рейдового батальона от общения с командованием дивизии и ненужного вмешательства в его дела. Это при всём при том, что наш командир батальона капитан Сергачёв В.А. умел не только постоять за себя и за своих подчинённых, но и послать любого полковника на три весёлых буквы, особенно тогда, когда видел явную шкурную заинтересованность последнего. Во всяком случае, батальоном во время рейдовых операций непосредственно командовал командир батальона. Принимал решение, претворял его в жизнь и отвечал полностью за его результат. Всё это не без поддержки заместителя командира полка подполковника Ковалёва Александра Ивановича. Как итог. Этот офицер мне всегда очень нравился. С него я брал пример. По сути дела, это был эталон тактичности, грамотности, порядочности и доброжелательности. Чем-то он мне напоминал старых, самых образцовых офицеров-дворян Российской империи. Конечно, во времена Советского Союза, под давлением тогдашней идеологии я в этом сам себе признаться не мог, однако, впечатления всё-таки остались только самые позитивные и лестные. Спасибо Александру Ивановичу за все жизни солдат, сержантов, прапорщиков и офицеров, которые он вольно или невольно сохранил. Будь на его месте дуролом, обладавший его властью, неизвестно, сколько у нас в батальоне было бы потерь. И не столько из-за личных решений, и распоряжений, сколько под давлением сверху. Примеров таких в Афганистане была тьма. Не будь у подполковника Ковалёва А.И. всех других положительных качеств, только того, что он отвратил от кого-то неминуемую гибель, приняв весь гнев, крики и угрозы начальничков, сидящих на другой стороне радиосети, на себя, хватило бы, что бы этот офицер стал легендой. В качестве заключения. Я сейчас и не вспомню, как звали многих офицеров из командования полка. Да, может быть и не знал. А вот Александр Иванович накрепко засел в голове. Это что-то да значит.


Можно было бы рассказать ещё об одной, на мой взгляд, легенде полка. О командире третьего горнострелкового батальона капитане Сергачёве Валерии Александровиче. Действительно - легенда. Не часто в Союзе можно было встретить капитана на подполковничьей должности. Да ещё и такого везучего. Командовал он третьим батальоном с декабря 1980 года по март 1982 года. О нём я уже рассказал раньше, и повторяться не стоит. Хотя, в отличие от подполковника Ковалёва А.И. у капитана Сергачёва В.А., характер был ох какой жесткий. Настоящий командирский характер, не ищущий компромиссов и "лёгких путей в науке". Другого, в его должности, и быть не должно.


При желании кто-то, может быть, дополнит мой рассказ об офицерах-легендах 122-го мотострелкового полка. Особенно, в части касающейся майора Крупки Г.Ф. это было бы здорово.


7. Разведчик в плену у "духов".


Слышали эту легенду? Наверное, слышали. Лично мне не довелось, будучи "за речкой", застать ход развития этих событий. В связи с этим, передам только общую информацию, как факт существования легенды. Остальное добавят те, кто знает достоверно. Скромно в этом надеюсь.


15 марта 1984 года в районе населённого пункта Калайе-Заль провинции Кундуз без вести пропал офицер 201 мотострелковой дивизии подполковник Заяц Николай Леонидович. В Афганистан он прибыл в сентябре 1983 года. Как это и положено, после пропажи офицера, что бы как-то снять с себя ответственность, кому-то из командования дивизии пришла в голову мысль, задним числом оформить его перевод на должность начальника разведки 122-го мотострелкового полка. Именно по этой причине наш полк оказался замешанным в этой "тёмной" истории. В нашей армии подобные махинации с оформлением приказом "задним числом" были не редкостью. Погиб военнообязанный, призванный из запаса, во время уборки урожая - бах, - а он ведь три дня назад был отчислен из батальона за пьянку и отправлен в военный комиссариат. Погиб то он уже по дороге домой по личной недисциплинированности. Совершил военнослужащий преступление - бах, - а к нему уже неделю назад применялись дисциплинарные меры воздействия по подобному же нарушению, только без отягчающих уголовных последствий. Пропал офицер штаба дивизии - бах, - а он то уже переведён в полк и пропал по дороге к новому месту службы. Оказывается, некого уже наказывать. Все не при делах. Ну, это так, лирическое отступление.


Подполковник - это вам не солдат срочной службы. Тот тоже человек, но за него спрос иной. Солдат может и сам перейти на сторону врага, что тоже встречалось. Офицер такого сделать не имеет право. Все-таки, его четыре года учили политграмоте в училище, потом десяток-полтора лет обтёсывали на командных должностях. Тут уж могут спросить серьёзна: "Как так, недосмотрели? Не смогли разглядеть вражину?". В общем и целом, по поводу пропажи подполковника Заяц Н.Л. проводилось тщательное расследование, с привлечением "компетентных органов".


Вариантов было несколько, за достоверность которых я отвечать не могу. Кто знает - исправят.


По-первости ходили слухи, что этот подполковник совершил какое-то серьёзное преступление, за которое светил, или длительный сток тюремного заключения, или даже высшая мера наказания. Дабы не пропасть под пресс прокуратуры, он дезертировал из Советской армии и перешёл на сторону "духов". В последующем, не сошедшись в цене с новыми "работодателями", был в гневе убит "духами" и где-то захоронен.


Следующая версия гласила, что он никакого преступления не совершал, а просто банально был взят в плен душманами. То ли по неосторожности, то ли вследствие хорошо организованной засады. Получил предложение к сотрудничеству в качестве хорошо подготовленного специалиста. Отказался. Применили к нему пытка, но которые люди Востока - изрядные мастаки. Вновь отказ. Басмачи его расстреляли, а труп сбросили в реку. После получения информации из банды по данной версии, советские войска пытались найти тело. Попытка не увенчалась успехом. Нет тела, значит, и человек продолжает числиться без вести пропавшим. Завис между небом и землёй. Самый гадкий вариант.


Очередной вариант в качестве несколько переработанной предыдущей версии. Всё-таки пытки сделали своё дело. "Духи" получили согласие на сотрудничество подполковника. Работал он в одном из отрядов оппозиции. А в это время его усиленно искали сотрудники КГБ и все войсковые разведчики. В какой-то момент возникла угроза его захвата советскими войсками. Слишком много он уже знал о местных басмачах. Душманы его расстреляли, дабы шурави не попал к своим, а труп сбросили в реку. После получения информации из банды по данной версии, советские войска пытались найти тело. Попытка не увенчалась успехом.


Как видите, слишком много вариантов, слишком много версий с одним, малоутешительным итогом. Человека нет. Где он? Что с ним стало? Можно предположить, что правду о нём знают. Как наши "компетентные органы", так и те, у кого он провёл последние часы своей жизни. У меня есть информация, что какие-то сведения о подполковнике Заяц Н.Л. отображены в одной из книг, посвящённых 201 мотострелковой дивизии. Ни автора, к сожалению, ни названия этой книги я не знаю. Да и достоверная информация или нет, в ней отображена, тоже ручаться не смогу. Это уже на совести автора. Во всяком случае, именно таким боком, по касательной, наш полк оказался втянутым в эту легенду.


8. "Чёрные" легенды.


Да-да. И такие были и полубыли имелись в арсенале нашего славного 122-го мотострелкового полка. Честно говоря, пересказывать их как-то не возникает слишком большого желания. Изредка в голове прокручиваются все эти, далеко не приятные случаи. Даже во рту, подсознательно, появляется какая-то горечь. Не говоря уж о сердце. Однако, пересилю свою личную неприязнь и бегло напомню об этих "чёрных легендах", о которых слышал, которые видел и которые хотелось бы напрочь выбросить из памяти.


Где-то в конце 1982 года произошёл в артиллерийском дивизионе нашего полка случай, ставший несмываемым позором на историческом формуляре полка. С гарнизона, находившегося недалеко от города Айбак пропал сержант Бомбер. Насколько я знаю, родом он был из Одесской области. Уже не молодой военнослужащий срочной службы, что само по себе отметает предположение о явном издевательстве над солдатиком. Да и статус младшего командира, о чём-то говорит. Хотя, я не знаю внутренней атмосферы, царившей на данном гарнизоне. Всё могло быть там. Тем более, если взять в учёт сам факт существования в воинских коллективах, тем более в Афгане, открытого презрения, переходящего в тихую ненависть к тем, кто проявил трусость, "нечист на руку" или занимался явным "стукачеством". В общем, гадать не берусь. Да и нет в этом нужды. Опять же по той же самой причине. Противно. Так вот. Пропажа человека - это не потеря иголки. Серьёзная причина для проведения расследования самыми высокими инстанциями. А оно показало, что этот сержант не просто пропал, его не выкрали с поста местные "духи", которые, кстати сказать, в районе Айбака действовали весьма успешно. Бомбер ушёл с гарнизона по своей собственной воле. Ушёл к душманам. Возжелал присоединиться к движению непримиримых. Никаких предположений о причинах делать не стану. Сам факт добровольного перехода на сторону врага, говорит за себя. По слухам, которые основывались на разведывательных сведениях что советской, что афганской контразведки, Бомбер в басмаческой банде стал активным и рьяным борцом против шурави. Наверное, многие имели возможность заметить, что наибольшим садизмом всегда отличались именно предатели. Может быть из-за того, что для них обратного пути уже не существовало. А не исключено и такое, что они просто мстили своим соплеменникам за то, что у тех была Родина, близкие, а у него уже этого не было. В общем, охота на Бомбера была открыто объявлена для всех органов КГБ и военной разведки. Даже проводилась специальная операция, пусть и безуспешная, с попыткой захватить изменника или, в худшем случае, взять в заложники родственников главаря банды, что бы потом, выменять их на Бомбера. Дальнейшую судьбу этого недочеловека я не знаю, да и знать не хочу. Зато командование артиллерийского дивизиона расплатилось за сей поступок сержанта сполна. Командир, начальник штаба дивизиона и командир батареи были сняты со своих должностей и переведены на новые места службы с понижением. Так у нас, в миномётной батарее, произошла рокировка. Наш командир батареи капитан Бурмистров П.А., был назначен начальником штаба артиллерийского дивизиона, и его должность в батарее, принял бывший начальник штаба дивизиона майор Анненков. И всё из-за одного предателя.


Следующая "чёрная" легенда изволила служить в нашем батальоне. Хотя, не стану её причислять именно к "чёрным". Так, слегка сероватого оттенка. Старший лейтенант Гасумов. Человек, проходивший службу в рейдовом батальоне, на солидной должности, умудрился откосить от всех, более-менее серьёзных боевых операций. По вполне "веским" причинам. Болезнь, командировка. Своеобразный барометр батальона, показывающий всем, что скоро батальон "станет на колёса" и отправится воевать. Причём, практически всегда правильный. Скажете, что ему просто фартило, и его болезни и командировки нечаянно совпадали с рейдовыми операциями? Два раза - поверю. Третий раз - задумаюсь. Четвёртый - система. Это не моё мнение. Мне с Гасумовым довелось служить очень маленький промежуток времени. А вот мнение коллектива - это сила. Причём, мнение большинства. Да его офицеры и прапорщики батальона не любили. Хотя, волей дисциплины, должны были подчиняться.


Очередная легенда с явно выраженными мрачными оттенками - наш начальник штаба полка майор Чикал А.В. Человек, шедший к своей "высокой" цели по головам, а то и трупам подчинённых. О нём я также рассказывал ранее. Кстати, в комментариях к рассказу "Антиталисман" мне сообщили, что после назначения на должность командира отдельного мотострелкового полка в Файзабадский "аппендикс", он и там успел начудить изрядно. Хотя, всё это не помешало ему получить генеральские лампасы и дорасти до очень высоких званий. Хотелось бы ему сказать: "Попутного ветра". Да, видимо, слишком часто ему говорили эту фразу, что позволило Чикалу уверено двигаться по "служебной лестнице". Есть, к сожалению, такой способ служебного роста. Неугодных отправляют на вышестоящие должности. Пусть теперь с ними мучаются другие.


Продолжить "чёрный" список? Думаю, не стоит. Эти несколько обзацев, могут запросто испортить всё впечатление. Типа как "ложка дёгтя в бочке мёда". В тоже время, без подобных негативных примеров повествование имело бы явно незаконченную форму.


А, впрочем, опять же вернусь к самому истоку своего повествования. Я затронул всего какие-то два-три года более чем девятилетней афганской истории 122-го мотострелкового полка. Легенды полка на этом не закончились. Если кому-нибудь известны другие легендарные события, связанные с нашей воинской частью, периода 1980-1983 годов или более позднего периода времени, добавляйте эту информацию. Я её с удовольствием вставлю в данное повествование. Так, глядишь, и общими усилиями завершим ЛЕГЕНДА И МИФЫ 122-го мотострелкового полка. Договорились? Ну, вот и ладненько. На этом, с вашего позволения, закончу. Итак, злоупотребил вашим терпением.