# "Красный маркер"

Сергей Иванович Чеботарёв

Красный маркер


В жизни каждого живого существа случаются события, которые в его памяти остаются или в светлой, яркой окраске, или в тёмных тонах. Человек - не исключение из этого правила. Радостные, приятные события, которые подсознательно остаются в нашей памяти, если не навсегда, то уж, во всяком случае, надолго, мы как бы подчёркиваем, выделяем "красным маркером". Ну, а противоположного содержания - "коричневым или чёрным". Останавливаться на грустных оттенках не стану, а вот кое-какими событиями ,отмеченными в памяти "красным маркером", с вами поделюсь. Понятное дело, не за всю прожитую жизнь. Слишком это много и нудно для нормального восприятия. Возьму только небольшой отрезок времени - от лета 1981 до лета 1983 годов. Время непосредственной моей службы в Афганистане.


Сразу же оговорюсь. Никакой хронологической системы придерживаться не стану. Порой отдельные события откладывались в памяти, в процессе этих самых двух лет, накладываясь друг на друга, напоминая, тем самым, растущие коралловые рифы. Всё больше выделяясь на общем фоне, порой, становясь, в некотором смысле, навязчивой идеей. Прочитав далее, поймёте, в чём смысл этого предложения. А те, у кого подобное имело место, не только поймут, но и найдут общие точки соприкосновения. Может быть. Итак, приступлю к восстановлению фактов, подчёркнутых в памяти "красным маркером".


Наверное, самым большим злом в Афганистане, в период нахождения на его территории Ограниченного контингента советских войск, были алкоголизм, пьянство, бытовое употребление спиртных напитков. И не только злом, но для кого-то и спасением от вероятности помутиться разумом. В стакане "топили" горечь утрат, тоску по родным и близким, усталость и стрессы после рейдовых выходов, а то и просто избыток свободного времени, когда ничем другим заниматься не было желания. В общем, как и везде в то время на территории Советского Союза, пьянство в Афгане было явлением обыденным. "У пьющего народа не может быть не пьющей армии". Здесь, вроде бы, всё понятно и закономерно. За небольшим исключением. Буквально за границей Афганистана, на территории Узбекистана, Таджикистана, да и вообще, всех республик СССР, в доперестроечное время, в любом продовольственном магазине в продаже водки было не меряно. При наличии денежных знаков в виде советских рублей, покупай её, родимую, хоть ящиками. Никто и слова кривого не скажет. Разве что, позавидует такому неслыханному богатству. В самом же Афганистане, существовал, да и сейчас существует, "сухой закон". Аллах запрещает правоверным "заглядывать в бутылку" со спиртными напитками всех уровней крепости. И правильно делает. Хотя, не совсем понятно, почему именно в Афганистане эти требования, превратившиеся в непререкаемые традиции, были так суровы. Ведь мусульмане того же Узбекистана, Таджикистана, Азербайджана и прочих социалистических республик Советского Союза, запросто даже в дневное время брали в руки стакан с водкой или вином. О пиве речь даже вести смешно. Чем другим ещё можно утолить летнюю жажду, если рядом стоит бочка с холодным пивом? Грех от такого отказываться. Пусть это самое пиво в Средней Азии и Закавказье всегда было разбавлено водой на тридцать процентов. Главное - холодное. Так вот. В Афганистане в свободной продаже спиртные напитки мне официально довелось видеть только в советских магазинах на территории Департаментов. Зеркальное отображение хорошего магазина в крупном городе СССР. По своему товарном наполнению, а не по степени оборудования. Естественно, цены не в рублях, а в афгани. Да ещё и в пересчёте на те же самые советские рубли, со значительной скидкой. Или, если уж быть более точным, то без значительной государственной наценки. В некоторых тамошних афганских духанах, подпольно, из-под прилавка, можно было приобрести местную самогонку из винограда, упакованную в целлофановые пакеты. "Кишмишовка". Этот товар предназначался чисто для шурави, так как сами афганцы его принципиально не приобретали и не употребляли. Из религиозных убеждений. Редкостная гадость со вкусом сушеного винограда. Да и советские военные как-то побаивались этой бормотухи. "Неизвестно, из чего и каким способом она изготовлена. Да и отравление можно вполне спрогнозировать". Хотя, не стану скрывать, попробовать этот продукт местного изготовления мне довелось. Это вам общие сведения о торговой сети. Всё остальное касалось только "индивидуального предпринимательства". Контрабанда советской водки через границу автомобильным и воздушным транспортом. Изготовление браги и самогонки кустарным методом в подразделениях советских войск. В общем, при наличии отсутствия планового обеспечения советских войск в Афганистане спиртосодержащими напитками, правдами или неправдами, оные можно было достать без существенных проблем. Что с успехом и выполнялось. Ранее я уже неоднократно более подробно останавливался на этом вопросе. В связи с чем, сейчас кое-что попросту упущу. С прискорбием должен сообщить, что за девять лет нахождения советских войск в Афганистане, после службы там, на территорию СССР возвратилось внушительное количество законченных алкоголиков. Всё-таки, определённая бесконтрольность со стороны начальства воинских частей и подразделений, нахождение на приличном удалении от "недремлющего ока" жён и тещ, позволили наиболее слабохарактерным военнослужащим скатиться в пропасть безвозвратной алкогольной зависимости. У меня в загашнике памяти есть достаточно подобных примеров. Большая часть из них уже в прошедшем времени. По большому счёту, речь идёт несколько о другом. А о чём?


Скажу о себе. Волей судьбы и по складу своего организма, мне не довелось изведать близкого "знакомства" с алкогольной зависимостью. Даже более того. При наличии неограниченных возможностей получить также и наркотическую зависимость, я ни разу в жизни даже не попробовал ни курительных смесей, ни гашиша, ни опиума. И даже подзуживания: "Что, слабо!", - меня как-то не проняли. Поэтому и говорить о наркотиках не буду. Спиртное - дело иное. За два года нахождения "за речкой", водовки мне довелось попить изрядно. После возвращения с каждой рейдовой операции. Да и в промежутках между оными. Признаюсь откровенно, именно употребление водки в Афганистане, запомнилось мне на всю жизнь. Именно употребление, а не злоупотребление. Запомнилась в особенности узбекская водка производства ликероводочного завода Денау. В светло-зеленых бутылках стандартного образца, голубоватого цвета, с ярко выраженным запахом нефтепродуктов. Чем ты её, родимую, потом не закусывай, хоть шоколадом и шербетом, избавиться от ощущения, что пол дня языком вылизывал двигатель машины, невозможно. Кто в этом виновен? Возможно, сам ЛВ завод Денау. Возможно, перевозчики водки в бензобаках машин, цистернах с горючим и ёмкостях вертолётов. Не стану утверждать ни первого, ни второго. Знаю доподлинно только одно. Коньяк, бренди и шампанское, купленное в магазине советского Департамента города Мазари-Шариф, произведённые на государственных заводах в Армении или Грузии, всегда были высшего качества. Хоть "Три звезды", хоть "Пять звёзд", хоть "ВК". Да и по цене в три раза дешевле. Водка стоила 25-30 чеков, а коньяк - 120 афгани (8 чеков). Ощутимая разница? То-то и оно. Хотя, покупать различные изыски в подобных магазинах мы старались именно за афгани, так как продавщицы магазинов - гражданки СССР, - могли продать и за чеки, только обменный курс этих "валют" диктовали на своих выгодных условиях. Что нам было крайне не выгодно. Это уже особая статья местного бизнеса. На этом, пожалуй, закончу с данным вопросом..


Следующий вопрос - организация питания личного состава. Приходится констатировать, что рассказ об этом вопросе нужно разделить на два независимых друг от друга периода времени. Период первый, протяжённостью в пятнадцать месяцев - когда наш батальон являлся горным и рейдовым. Второй период, - лично для меня протяжённостью почти девять месяцев, - когда подразделения батальона уже выполняли задачу по охране и обороне трубопровода вдоль автомобильной трассы Термез-Кабул.


Чем конкретно отличался один период от другого? Наверное, отношением командования и снабженцев к вопросу обеспечения батальона продуктами питания. Не хотелось бы никого обвинять, тем более, командование батальона. Пока батальон действовал в полном составе, за исключением девятой мотострелковой роты, стоявшей на охранении специалистов в Мазари-Шариф, и зенитно-ракетного взвода батальона, охранявшего пункт постоянной дислокации полка, все военнослужащие питались из общего котла. Дополнительный контроль со стороны командования за вложением продуктов в котёл и полнотой выдачи порций, был излишен. Всё на виду в столовой. Хотя, замполит батальона и секретарь комсомольской организации, от нечего делать, всё же эти вопросы держали на контроле. Стоит ли говорить о результате? Никаких жалоб и нареканий в этот период времени у военнослужащих различных категорий не возникало. Более того. У каждого старшины подразделения имелся свой неприкосновенный запас консервов, который регулярно обновлялся. Откуда такая роскошь? Всё оттуда. При выходе подразделений батальона в пешим порядком в горы, каждому военнослужащему следовало в вещевом мешке иметь три сутодачи сухого пайка. Лишний вес, который был крайне нежелателен. По личным причинам. Брали обычно, три банки тушенки, сахар, галеты и пару банок мясорастительных консервов. В итоге, с каждого, уходящего в горы военнослужащего, оставалось невостребованными порядка четырёх банок консервированной каши. Вот вам только на миномётную батарею 160-180 банок экономии. Причём, всё на вполне добровольной основе. Что-что, а боеприпасы и продукты в горы нам всегда вертолётами подвозили в неограниченном количестве. Бывало и такое, что консервы в горах попросту расстреливали из автоматов, так как взять с собой не было возможности. Оставлять в подарок местным жителям - жаба давила. А так, что в пункте постоянной дислокации, что во время проведения рейдовых операций, питание личного батальона было организовано отменно. Естественно, по армейским меркам и в пределах нормы общевойскового пайка. Да и вообще, ежели бы не нужно было выходить в рейдовые операции, да ещё и передвигаться пешедралом по горам, за год при том кормлении, которое было в нашем батальоне, можно было бы изрядно разъесть ряху. В рационе было всё, правда, учитывая особенности жаркого климата, в основном в консервированном виде. Сушёные картошка и лук, солёная селёдка, маринованные морковь, свекла, огурцы и помидоры, рыбные консервы любых видов, сливочное масло в банках, сгущенное молоко, консервированные соки, и прочее и прочее. И всё-таки, важнее всего было то, что командир взвода обеспечения и батальонные повара относились к своим обязанностям не только ответственно, но и с душой. Испортить безвозвратно можно любой идеальный продукт. Зато, приготовить из консервов вкусное и питательное блюдо - верх искусства. Поверьте, у нас в батальоне это самое искусство присутствовало постоянно. Лично мне жаловаться на уровень организации питания, не возникало желания. Это - в первый описываемый период.


В сентябре 1982 года батальон стал на охранение трассы Термез - Кабул. Начался второй период моей жизни в Афгане. Свой гарнизон, на котором размещалось два с половиной десятка военнослужащих. Своя кухня, вода, столовая, склад. Свой повар, пусть и не штатный, а выбранный на эту должность методом опроса, проб и ошибок. Прежде чем состав поваров на моём гарнизоне полностью "устаканился", пришлось провести не одну их замену. В основном на эти нештатные должности претендовали исключительно узбеки. Это у них в крови. Место тихое, не отягощённое дежурствами и всяческими трудоёмкими работами. Готовить, худо-бедно, всех узбеков на родине учили с детства. Только вот творческая жилка хорошего повара, имелась далеко не у каждого. В общем, весь процесс подбора поваров описывать не стану. В конце концов, подобрал я старшего повара и его помощника, в соответствии со своими требованиями. До самой замены с приготовлением пищи проблем не имел. Естественно, приходилось периодически "чистить мозги" и организовывать неплановые "генеральные уборки". Чисто в качестве профилактики.


Зато у меня в этот период времени постоянно над головой висела другая проблема. Получение продуктов питания для приготовления пищи. Всё дело в том, что выдачу продуктов на гарнизоны осуществлял раз в месяц на командном пункте батальона в городе Айбаке командир взвода обеспечения нашего батальона. Скажем так. Этот командир взвода обеспечения (с пулемётно-гранатомётным уклоном), взял себе моду, с каждой выдачи сухих продуктов, иметь какой-то персональный доход. Если с этим доходом ничего не получалось, то на месяц питания личного состава гарнизона можно было получить из круп только пшено и перловку, а взамен свежего мяса - только консервы, с преобладанием рыбных. В общем, всё самое бросовое из рациона. Пришлось с этим прапорщиком здорово ругаться, с привлечением в свидетели командования батальона. Впрочем, хватило буквально пары подобных случаев, что бы стать заклятым врагом для данного хапуги. Но и получать ежемесячно продукты, приходилось лично самому, так как он старшину нашей миномётной батареи, серьёзно не воспринимал. Результат - вполне понятен и прогнозируем. Хотя, стоит отметить и такой факт, что и в сам батальон теперь привозил продукты для всего личного состава, по остаточному принципу. Знаете, как это делалось по всей структуре тыловой службы? Норма солдатского пайка предусматривает только свои основные виды продуктов на день на военнослужащего, типа: крупы - 120 граммов, макароны - 40 граммов, мяса - 200 граммов, масло коровье - 40 граммов и так далее. Можно было получить семь основных видов круп: гречневую, перловую, сечку, пшено, рисовую, пшеничную, горох. В равных пропорциях. Это давало возможность варьировать каши ежедневно. Что бы они не приедались военнослужащим. Как вы понимаете, гречневая и рисовая крупы, были более ценным продуктом, чем та же пшенная или перловая. А теперь представьте себе, что вам выдали львиную долю круп в виде пшена и гороха. Гречку и рис вообще зажали. Ведь их, эти каши, также любили кушать начальники более высокого ранга. Остаточный принцип в том и заключался, что тыловики армейского уровня, старались отправить на склад дивизии, больше перловки и пшена, меньше - гречки и риса. Соответственно, на полковые склады пропорция ещё более ухудшалась. И так далее, до отдельного гарнизона. Думаю, здесь всё понятно. Понятно командиру. Только, как это объяснить солдату? Ведь справедливость и равенство ещё никто не отменял. Вспомните художественный фильм "Аты-баты, шли солдаты". Фраза солдата: "Утром пшено, в обед - пшено, вечером - пшено. Узбек, что, птичка?". Скажу так. Меня, как опытного офицера, прослужившего в Афганистане уже полтора года, командир взвода обеспечения побаивался. Зато, он отыгрывался на более молодых офицерах - начальниках гарнизонов. До поры, до времени. Пока они не начали повторять мой способ выбивания продуктов. Но и с нормальным раскладом продуктов вопрос питания на гарнизоне ещё полностью не решался. Требовалась "прикормка" в виде местных видов живности и фруктов. Этот вопрос решался или с помощью денежных знаков, или с помощью трофеев. Не подумайте только, что в виде трофеев подразумевался грабёж или разбой в отношении местного населения. Ничего подобного. Такие действия могут стать тебе дороже. Просто на наше минное поле иногда забредали овцы и коровы, которые там, при подрывах, становились калеками или вовсе погибали. Чем не заслуженный, законный трофей? Да и с фруктами особых проблем не возникало. Вдоль автомобильной трассы зачастую росли фруктовые деревья. В округе имелись ничейные сады. Да и с моста возле гарнизона не один раз падали местные бурубухайки, нагруженные, то гранатом, то инжиром, то бахчевыми культурами. Всё, что оказалось на земле - добыча гарнизона. Может быть, и не совсем законная, однако, нужная и стоящая. Закругляюсь. Итак, слишком много внимания уделил вопросам элементарного удовлетворения потребностей желудка.


Очередной абзац, ярко отобразившийся в памяти тех лет службы. Чего больше всего хотела душа и желудок человека, особенно спустя несколько месяцев нахождения в Афганистане? Жить без кино, телевизора и прочих носителей развлечения и культуры, было вполне привычно. Да и домашние "присмаки" вспоминались не очень часто. А вот лично для меня в такие моменты навязчивой идеей было молоко и пиво. Признаюсь, что в общем-то к пиву я был несколько равнодушен. Мог в охотку его попить раз в месяц. А, может быть и пару раз. Да и то, бокал или два. Напротив, молочные продукты было моим хобби. В нормальных условиях за вечер я мог легко выпить трёхлитровый баллон парного молока. Причём, не просто так, как воду, а с батоном или хлебом. Именно поэтому, любое пересечение границы Афганистана в сторону Советского Союза, - а их было всего три, - сопровождалось в первую очередь тем, что хоть один бокал пива я выпивал. После этого о нём мог не вспоминать до конца отпуска. Молоко, что вполне понятно, имелась возможность попить вдоволь только дома, в Белоруссии. В Узбекистане и Таджикистане, даже в столицах этих республик, с молочными продуктами ощущался явный дефицит. Да и даже в Москве, где постоянно предстояло делать пересадку на самолёт до Минска, стоять на улице и хлебать из бутылки молоко, было как-то некомфортно. Вот такой ярко очерченный факт имелся в 1981-1983 годах в моей жизни.


Что бы не возвращаться позднее к вопросам удовлетворения потребностей желудка, сразу же затрону вопрос застольев в период праздников. Понятное дело, что организация и проведения всевозможных праздников, которые с тем или иным размахом отмечались в стране Советов, крайне редко обходилась без посиделок за столом. Военные, как и весь советский народ, были убеждены, что если в праздник не выпил рюмку водки, день и сам праздник пошла насмарку. Что, я в чём-то не прав? Вспоминать о еженедельных годовых профессиональных праздниках, типа: день "мелиоратора", "работников архивов", "водного и речного транспорта" и т.д., не стану. В отрывных календарях того времени, все пятьдесят два воскресенья имели подобные отметки. Когда же их, к вещей печали "любителей накатить" не оказывалось, в резерве оставалась "неплановая годовщина 300-летия гранёного стакана". Зато государственные праздники всеми советскими гражданами отмечались с размахом (в зависимости от материального положения). Новый год, День Советской Армии и Военно-морского флота, Международный женский день, День солидарности трудящихся всего мира, День Победы, Годовщина Великой Октябрьской социалистической революции и, наконец, День образования СССР. Военнослужащие и гражданский персонал находившегося на его территории Афганистана контингента советских войск, стремился не отставать от всего народа. К праздникам заготавливались особые продукты и горячительные напитка. Как правило, в индивидуальном порядке или в составе подразделений. Только Новый год отмечали совместно всем кагалом офицеров и прапорщиков батальона. В Афгане я ещё не совсем правильно понимал, почему именно в этот праздник собирались все вместе. Ну, понятно, что "как встретишь Новый год, так и проведёшь весь год". Примета всех славян, которую особо никто нарушать не решается. Из суеверия. Тем более, для рейдовых батальонов эта примета была не только актуальной, но и ритуальной. Все вместе встретили очередной год, значит, все до следующего года будут живыми и невредимыми. А там уж, как масть пойдёт. Однако, кроме этой приметы у начальства были ещё и другие причины собирать весь коллектив в одну кучу. Возможность контроля и сдерживания "необратимого процесса" в виде пьянки. Встречу 1982 года я именно такой и запомнил. Причём, запомнил очень живо и наглядно. Офицерский модуль батальона. Столы, покрытые армейскими простынями, расставленные вдоль коридора. Разнокалиберные стулья и табуретки. Нехитрые закуски с армейским "изяществом". Масса всевозможных восточных фруктов. Скромный запас водка, из расчёта одной поллитровки на троих. Всё в меру. Скажу, что хоть праздновали Новый год по афганскому и московскому времени, всё это застолье прошло живо, совсем не скучно, быстро и весело. Никто не упился в "дрова". Шутили, смеялись, рассказывали были и небылицы, подкалывали тех, над кем подобные дела проходили и в обычной обстановке. В общем, после этого коллективного мероприятия, возглавляемого командиром батальона и под эгидой замполита батальона, было что вспомнить и о чём сожалеть долгие годы последующей службы. А ведь в последующие девятнадцать лет моего нахождения в рядах Вооружённых Сил, военные корпоративные встречи Нового года были неоднократно. С большим размахом и прекрасно накрытыми столами. Только вот обстановка была совсем другая. Да и кое-где командиры-дуроломы ещё и удосуживались своим неистребимым единоначалием отбить всякое желание подчинённых, повторно посещать подобные мероприятия. Во всяком случае, со мной это произошло.


Новый 1983 год, в силу изменения обстановки и нахождения подразделений батальона в виде отдельных гарнизонов, пришлось встречать узким составом участников. Он также запомнился, со своими отдельными особенностями. О нём я уже подробно рассказывал, так что повторяться не стану.


Что ещё запомнилось в период нахождения в Афганистане? Изобилие в продаже вещей, которые, в это время в Союзе, была явно недоступной экзотикой. Или в силу их отсутствия, или из-за слишком "кусающихся" цен. Джинсы и батники, европейская обувь, дублёнки, кожаные штаны и куртки, американские зажигалки, солнцезащитные очки любой формы и качества, посуда, и, конечно же, японская радиоаппаратура. Бытовавшие в то время на территории Советского Союза магнитофоны "Романтик", "Электроника", "Парус", "Темп", "Беларусь" и так далее, по сравнению с японскими "SONY", "Panassonik", "Sharp", были как дубина дикаря против автоматического оружия. Любой советский человек, побывавший в Афганистане, в тайне мечтал привезти домой хороший японский магнитофон. Порой, мечта оставалась только мечтой. И всё дело в том, что купить двухкассетник можно было легко и просто в афганских духанах. Да и цена, в пересчёте на советские деньги, была смешная. Трудность заключалась в последующем пересечении государственной границы Афганистан - СССР с этим товаром. В чём загвоздка? В том, что в паспорте аппаратуры должен был стоять штамп магазина военторга, о том, что товар куплен именно там, а не у частника (дуканщика). Таможенники за этим следили строго. Нет штампа - аппаратура изымается и остаётся в пользу таможни, как контрабандный товар. Последующая судьба товара вполне понятна. Будет конфискованный импортный магнитофон услаждать слух какого-нибудь узбека, к вещей его радости. Ну, а дабы не возникло у советских офицеров и прапорщиков желание по законным документам провезти потом ещё один экземпляр магнитофона, таможенники уголок штампа военторга, попросту отрывали. Вот такая кухня.


Мне посчастливилось в 1982 году купить в магазине военторга нашей части однокассетную японскую магнитолу "National Panasonik". И стоил он всего в пределах одной месячной зарплаты старшего лейтенанта. Лёгкая, надёжная и практичная машинка. Для неё не страшны были ни пыль, ни дождь. Как-то мой магнитофон уронили во включенном от батареек состоянии в бассейн. Вынули, вылили воду, дали высохнуть, и он заработал как новый. Японцы - молодцы. Знают своё дело. Они залили все внутренние плата электроники чем-то в виде воска. Да и гарантию на магнитофон дали всего двадцать пять лет. К слову. Этот магнитофон, после тридцати с лишним лет эксплуатации, до сих пор находится в рабочем состоянии. Проблема только в том, что резиновые пассики механической части магнитолы, от времени вышли из строя. Заменить их просто нечем. В результате, бывает, лента кассет попросту наматывается на вал. Зато, радио работает превосходно. Благодаря отметке в техническом паспорте, провезти магнитолу через границу домой для меня было легко и просто. Это - законное приобретение, оставшееся не только виртуальной, но и реальной памятью об Афганистане. Весьма кстати, в афганских духанах продавалось огромное количество кассет японского производства, на которых неизвестно какие коммерсанты наблатыкались записывать песни самых современных в те года исполнителей и ансамблей. Порой записи были с явно халтурным качеством. Зато, с броскими этикетками и вкладышами. Признаюсь, что я, не являясь сильным фанатом западной музыки, всё-таки привёз из Афгана около двух десятков кассет с теми записями, которые мне явно нравились. Они и сейчас, время от времени, особенно в машине, услаждают мой слух, напоминая, вольно или невольно, о том, где они были приобретены, и соответственно, о тех далёких теперь годах.


Ещё один всплеск воспоминания по данной теме. Как-то начальник батальонного медицинского пункта прапорщик Толик Карабут, подсобрав денежек, одолжив недостающие у друзей, и обменяв всё это на афгани, купил в местном духане Мазари-Шариф мощную двухкассетную магнитолу "Canyon". Таких аппаратов до этого я не видел ни разу. Около метра длиной, высотой сантиметров сорок и чуть меньше в ширину. Изумительный звук воспроизведения. Шумо-помехо подавление. Несколько режимов записи. В общем, она, эта магнитола, стоила те пятнадцать тысяч афгани, которые за неё отдали. Пока этот аппарат был в батальоне, на нем было произведено большинство записей и перезаписей на кассеты, которые стали бесценной памятью офицеров и прапорщиков батальона. Карабуту, в силу сказанных выше обстоятельств, связанных с перевозом аппаратуры через границу, пришлось эту магнитолу продать. Причём, стоит отметить, с ощутимой выгодой для себя. Были у нас по соседству подпольные "миллионеры Корейко". Бойцы трубопроводного батальона. Деньги от продажи керосина и солярки они имели, а вот произвести за них стоящую покупку - нет. Магнитола "Canyon" стала их собственностью с наценкой за доставку. На моей памяти, больше никто из состава батальона, подобные дорогостоящие приобретения не производил. Всё равно, именно этот случай запомнился.


Вообще-то, как оно и свойственно большинству нормальных людей, свою КУПЛЕННУЮ магнитолу я старался беречь. Эксплуатировалась она только в нашем офицерском домике. Для нужд походной жизни у меня имелась, пусть более старенькая, но такая же качественная японская магнитола "SАNYО". Понятное дело, что из категории "трофейных". Я сейчас только приблизительно могу вспомнить, как она ко мне попала. Скорее всего, подсуетился кто-то из сержантов взвода, притащив в подарок с блокировки кишлаков. Такого трофейного добра в нашем батальоне было довольно много. Постоянно она, эта магнитола, стояла в кабине моей машины. Что бы не тратить деньги на покупку батареек, которые, кстати говоря, стоили в местной валюте довольно приличные деньги, питание аппарата осуществлялось от аккумулятора машины. Сейчас удивляюсь, как магнитола сразу не сгорела. Но ведь не сгорела! Основная масса кассет для неё были тоже трофейными, только содержание заключенных в ней музыкальных произведений, заменили с восточного фольклора на советского образца. Причём, что не удивительно, несколько кассет было записано, или, вернее, перезаписано, с содержанием бардовских песен "афганцев". Две штуки - песен Кирсанова. Тогда они только появились в "обращении" у советских офицеров. Сейчас у меня имеются чистейшие записи песен "афганцев" разного времени сочинения и исполнения. Как в компьютерном варианте, так и на кассетах для магнитол. Однако, именно те, времени записи 1982-1983 года, я слушаю с наибольшим удовольствием. С отдельными посторонними шумовыми эффектами, реальной стрельбой из стрелкового оружия, криками муллы с минарета, рёвом двигателей БТРов и вертолётов. Ни с чем не сравнимое впечатление. Да! Простенькое оформление с элементами детячества. Однако, насколько трогательное.


Можно было бы ещё перечислять массу выделенных памятью мелочей. У каждого, безусловно, подобных ярких воспоминаний достаточно. Пусть и не каждый день, и даже не с периодичностью хоть раз в месяц, а даже один раз в году - 15 февраля, - эти воспоминания невольно заставляют улыбаться. И это хорошо. "Пока я помню, - я живу".