# Оружие противостояния

Сергей Иванович Чеботарёв

Оружие противостояния.


Любые военные конфликты всегда существенно влияли не только на изменение тактики и стратегии действий различных родов войск, но и на применение в них разнообразных видов современного вооружения. Скажу даже больше. Любые реальные боевые действия, являлись как бы полигоном, для обкатки новых образцов оружия. Ни для кого не секрет, что развитые государства, участвовавшие и участвующие в этих самых конфликтах, постепенно стали применять методику бесконтактного боя, то есть, использование различных видов вооружения, способных поражать противника на значительном расстоянии: огонь дальнобойной артиллерии, массированные ракетные и авиационные удары, масштабные действия сил специальных операций, и так далее и тому подобное. Метод довольно результативный, если брать во внимание, что основные потери в такой войне несёт более слабо вооружённая сторона. Не удивительно, что в последнее время в выступлениях даже очень высокопоставленных чиновников, зачастую можно услышать такую мысль, что сухопутные войска начали утрачивать своё первостепенное значение, уступая позиции силам специальных операций, ракетным войскам и военно-воздушным силам. Это мы уже проходили. Помнится, в начале шестидесятых годов прошлого столетия, в тот период времени, когда "у руля" Советского Союза стоял Никита Сергеевич Хрущёв, на волне появления и развития ракетных войск, произошло сильнейшее сокращение артиллерии. "Артиллерия нам не нужна, раз имеются ракеты"! Заблуждение, отбросившее обороноспособность СССР на десятилетие назад. Благо, вовремя спохватились и вернули всё "на круги своя". Как бы сейчас и всем нам, на гребне "новой волны" не уехать слишком далеко. Ведь не секрет, что выработанный веками принцип: "Территория не считается захваченной, пока на неё не ступит нога солдата", никто не отменял. В общем, именно солдат, вооружённый мечём, винтовкой, автоматом или более современным оружием, является тем фактором, который ведёт к победе над противником. Именно о том оружии, которое во время ведения боевых действий в Афганистане в 1979-1989 годах, находилось в руках советских военнослужащих и противостоящих им моджахедов, я и хотел бы поговорить. Благо, есть, что вспомнить интересного. Особенно в вопросах вооружения "духов".


1.


Вначале, обращусь к тому вооружению, которое мне удалось застать у советских войск во время моего, относительно краткосрочного пребывания в Афгане. Далеко в дебри заводить вас не стану, и остановлюсь только на вооружении, которое имелось в мотострелковых батальонах. В частности, в нашем, 3-м горнострелковом батальоне 122-го мотострелкового полка. Его, слава Богу, тоже было не так уж много. Тем более, что в своих предыдущих повествованиях, артиллерийское вооружение я уже затрагивал. Танков в ограниченном контингенте было совсем незначительное количество, и они были представлены, зачастую, Т-62. А вот на авиационном вооружении и вообще останавливаться не буду, так как мои поверхностные знания могут меня и подвести. Пусть о нём говорят специалисты. В общем, решено, что поговорим о вооружении мотострелков и тех, кто их непосредственно поддерживал. Договорились? Думаю, меня смогут исправить (если не прав) и дополнить (если что-то упустил).


Основным вооружением, находящимся в руках практически всех военнослужащих ограниченного контингента советских войск в Афганистане, был 5,45-мм автомат Калашникова образца 1974 года.


Во всех его вариациях: АК-74 с деревянным прикладом, АКС-74 с откидывающимся металлическим прикладом, АКС-74у с откидывающимся металлическим прикладом и укороченным стволом. Прекрасные "машинки", отлично зарекомендовавшие себя "за речкой" в различных условиях обстановки. Безотказные и в условиях запылённости, и в грязи, и в воде. Да, в общем-то, жаловаться на автомат Калашникова грешно. Хотя, имелось одно слабое место, которое лично мне довелось прочувствовать на практике. При сильной запылённости, толкатель патронов в магазине заклинивало где-то на середине. В результате, прекращалась подача боеприпасов в патронник. Одного подобного опыта в условиях скоротечного боя, было достаточно, что бы впоследствии, при чистке автомата, которая производилась после каждого его использования, в обязательном порядке обслуживать и магазины, с полным их переснаряжением. А это, зачастую, было практически ежедневно. В худшем случае - два раза в неделю. Хорошо пристрелянный под себя автомат, вычищенный и слегка смазанный ружейным маслом, был самым надёжным другом, на который можно было положиться в любых условиях обстановки. Учитывая то, что, как правило, кроме АК у советских военнослужащих ничего иного из личного вооружения не было, весь период службы он находился рядом. А у офицеров в ночное время ещё и у изголовья кровати. Это в период моей службы.


Кое-где довелось мне видеть 7,62-мм автомат Калашникова АК-47 и АКС-74. В основном ими пользовались разведывательные подразделения и группы специального назначения. Всё-таки, именно этот автомат обладал бóльшей огневой мощью. Особенно, при ведении огня в тех местах, где встречается кустарник и деревья. Если 5,45-мм пуля при столкновении с незначительными преградами, могла отклониться в сторону, то 7,62-мм - перебивала и ветки, и более значительные препятствия. Впрочем, использование старых автоматов обуславливалось не только этим. На 7,62-мм автомат АКМС, можно было крепить прибор для бесшумной стрельбы ПБС. По одному такому автомату было и у нас в каждой роте. Правда, для стрельбы с ПБС использовался специальный патрон с уменьшенным пороховым зарядом. Естественно, это значительно сокращало дальность стрельбы. Хотя, это не особо существенно. Ведь для того, что бы "снять" часового, нет необходимости стрелять в него с 400-500 метров. Достаточно и 50. Довелось мне, в качестве ознакомления, вести огонь из АКМС с ПБС. Довольно интересные впечатления. Вроде стреляешь, а звук только в виде слабого хлопка. Примерно, то же самое и из ПМ с ПБС. Так, детская забава. Хотя, для разведчиков - стоящая вещь, незаменимая в определённых ситуациях боя.


Дополнительным вооружением офицеров и прапорщиков считался 9-мм пистолет Макарова ПМ.


С уверенностью могу сказать, что это оружие популярностью в нашем батальоне особо не пользовалось. Как-то было не принято офицерами и прапорщиками батальона, получать эти пистолеты на складе. Следует отметить, командование батальона и полка не предъявляло жёстких требований в данном вопросе. А раз не требуют, то и получать нет смысла. В горнострелковых ротах у гранатомётчиков имелись 9-мм автоматические пистолеты Стечкина, которые офицеры, по мере необходимости, использовали. Командование батальона, в силу специфики своей деятельности, пистолеты Макарова носили в обрезанных кобурах. Были ещё и отдельные прапорщики, которые носили на поясе лишний вес в виде ПМ. Остальные попросту не воспринимали ПМ серьёзно из-за его малой результативности. Глобально его можно было применить только для того, что бы, в случае крайней необходимости, застрелиться.


Довелось мне как-то во время службы в Афганистане, видеть и даже держать в руках 5,45-мм малогабаритный пистолет ПСМ.


Удобный, компактный и лёгкий пистолет, занимающий мало места. Хотя, по большому счёту, какой-то не солидный, смахивающий на дамские модели. В принципе, вооружались этим пистолетом, при моей памяти, только полковники и генералы, да ещё и сотрудники КГБ. О боевых свойствах этого оружия распространяться не стану, так как не имею представления. Стрелять не пришлось.


Наиболее солидным пистолетом советских войск был и остаётся 9-мм автоматический пистолет Стечкина АПС.


Как говорится, "берёшь в руки - маеш вещь". Удобный, особенно с подсоединённой кобурой-прикладом, хорошо лежащий в руке и с солидным боезапасом. Правда, этот пистолет несколько тяжеловат при переноске. Хотя, где вы видели лёгкое оружие? Разве что, в "Детском мире". Пострелять из АПСа мне довелось и не один раз. Хотя, скажу откровенно, я не особый любитель пистолетов и револьверов. В теоретическом плане изучать их мне нравится. А вот обладать этим оружием я как-то особенно не хотел. Тем более, что за время службы на командных должностях, пистолет Макарова мне изрядно надоел и не вызывал того восторга, как в детстве.


Бесспорно, палочкой-выручалочкой стрелковых подразделений в Афганистане была 7,62-мм снайперская винтовка Драгунова СВД.


Длинноствольное оружие, немногим более тяжёлое, чем автомат, способное произвести до 30 прицельных выстрелов в минуту. Оптический прицел с четырёхкратным увеличением довольно часто использовался офицерами для изучения и разведки местности. Вместо бинокля. Прицельная дальность стрельбы - более километра, - делала винтовку серьёзной угрозой для противника. Специальный патрон с пулей, оснащённой стальным сердечником, позволял вести огонь с величайшей точностью. Как правило, снайперов в ротах подбирали из военнослужащих, зарекомендовавших себя хорошими стрелками. Подготовкой снайперов занимался, что вполне понятно, сам командир роты. Во время проведения рейдовых операций, самый лучший снайпер постоянно находился возле командира. Вообще-то и "духи" знали, чего стоит снайпер шурави, поэтому стремились выявить его и уничтожить в первую очередь.


Перейдём к пулемётам. 5,45-мм ручной пулемёт Калашникова РПК-74 и РПКС-74, по большому счёту от автомата той же конструкции отличается только более длинным стволом и магазинами полуторной емкости.


Ну и ещё, возможностью корректирования прицела. Может быть, для кого-то станет новостью, но отдельные наши офицеры предпочитали использовать в качестве личного оружия РПКС-74. Хотя, я этого понять не могу. Зачем увеличивать вес носимого вооружения ещё на один килограмм? Автомат, что ни говори, но, более компактный и удобный в использовании. Да и увеличенная прицельная дальность в ближнем бою - не слишком великая выгода. Конечно, магазины от ручного пулемёта на автоматах, использовали многие, в то числе и я. Что ни говори, но иметь в снаряженном виде запас в 225 патронов вместо 150 - это существенно. Тем более, что стандартная пулемётная сумка с магазинами не оттягивает поясного ремень. Не говоря уж о "лифчике". Однако, факт использования отдельными офицерами ручного пулемёта вместо автомата - достоверный факт.


Более тяжёлое вооружение мотострелков - 7,62-мм пулемёт Калашникова ПК и ПКМ.


Вот это оружие, способное создавать действительно огневую мощь. Хотя и весит этот пулемёт в два раза больше, чем автомат. В основном эти пулемёты стояли на вооружении пулемётно-гранатомётных взводов горнострелковых рот. Во время передвижения по горам в пешем порядке, мало кто завидовал пулемётчикам. Как только не переносили ПКМ? И на ремне, и на плече стволом вперёд, и на шее. Впрочем, как его не переноси - вес не уменьшится. Наоборот, с каждым пройденным километром - только увеличивается. Зато когда подходит время "говорить" этому "братишке", его голос становится солирующим в общем хоре боя. Чисто в качестве примера из своего опыта. В сентябре 1981 года во время проведения рейдовой операции в районе Мармоля, во время ночного боя, рота рейдового батальона 149 мотострелкового полка понесла внушительные потери. Банда душманов рассеяла личный состав роты по соседним горам. Потери составили 21 человек. А были бы ещё большими, если бы один расчёт пулемёта ПКМ не отстреливался с невиданной стойкостью. По сути дела, эта огневая точка так и не была подавлена "духами". Благодаря именно этому расчёту, остальным удалось оторваться от преследования противником и выйти к обороне нашего батальона. Во время этого же ночного боя, пулемётчик ПКМ от восьмой горнострелковой роты, разместившийся на правом фланге моей обороны, своим огнём не позволил басмачам обойти меня справа и просочиться в тыл. Случись подобное, возможно, некому было бы писать это повествование, а мой взвод повторил бы судьбу роты 149 мсп. Так что, я многим обязан конструктору этого оружия и пулемётчику, приданному мне от восьмой горнострелковой роты. Да и не только я, но и все, кто был со мной в окопе и занимал оборону на позиции взвода. Самому мне во время операций не один раз приходилось использовать пулемёт ПКМ. Особенно, когда нужно было вести стрельбу на дальность более 400 метров. В подобной ситуации трудно убедиться в эффективности стрельбы из автомата. Из пулемёта - можно. Да и стрелять из ПКМ - одно удовольствие. Чувствуется, что это не какая-то пукалка, а настоящая "машина смерти". Устойчивый при стрельбе с сошек, голосистый, неторопливый, как всё основательное, с солидным запасом патронов в ленте. В общем, стоящее оружие.


Раз уж я коснулся пулемётов, то грех обойти вниманием крупнокалиберные пулемёты. В нашем батальоне на вооружении 12,7-мм крупнокалиберных пулемётов Дегтярев-Шпагин ДШК и его младшего брата 12,7-мм крупнокалиберного пулемёта Никитина-Соколова-Волкова НСВ "Утёс" не было.


Хотя, в качестве усиления нам часто придавался гусеничный тягач от ремонтной роты полка, на котором, по штату, был установлен пулемёт ДШК. Во время проведения операции в городе Ташкурган, довелось и мне пострелять из этого "бича" вертолётчиков. Стреляет громко. Подпрыгивает на турели сильно. Особенно впечатляет стрельба из пулемёта ночью. Пламя из компенсатора освещает не только башенку стрелка, но и всю гусеничную машину. Наибольший эффект получается от стрельбы пулями МДЗ и Б-32. Естественно, при попадании этих пуль в преграду. Действия обычных пуль ПС, менее впечатляющие. Хотя, когда стреляют в тебя из этого пулемёта, не имеет значения, какими пулями. Все - неприятные.


А вот 14,5-мм крупнокалиберных пулемётов Владимирова танковых КПВТ в батальоне было как грязи.


В башенной установке каждого БТР-70в стояли спаренные пулемёты КПВТ и ПКТ. Сразу же отмечу один неприятный момент, связанный с заряжанием КПВТ. Взведение пулемёта производится с помощью специальной ручки, прикреплённой за стальной трос. Причём, тянуть за эту ручку необходимо со всей дури, прикладывая вес своего тела два раза. Это занятие не для женщин. К каждому пулемёту наводчик должен был приноровиться. Ведь при заряжании во время ведения боя, достаточно что-то сделать не совсем так, как нужно, и останешься без средств для стрельбы. Учитывая, что коробка с патронной лентой к КПВТ имеет ёмкость только на пятьдесят патронов, слишком уж увлекаться давлением пальца на электроспуск, не стоит. Хорошо подготовленный наводчик в состоянии сменить ленту в среднем меньше чем за минуту. Но ведь в это время никто огонь не ведёт? Вот и делайте вывод. А вывод простой. Считай, сколько выстрелов сделал, сколько осталось и выжидай паузу для перезарядки. Опытный стрелок обычно варьирует огонь из КПВТ с огнём из ПКТ. Да и стреляет только прицельно, короткими очередями. На полигоне, в мирных условиях, этому научиться сложно. Те, кто прошел Афган, пожалуй, и сейчас смогут показать мастер-класс в применении башенных пулемётов. Впрочем, мне, артиллеристу, всё это доступно только в теоретическом виде. Хотя, опять же, в качестве спортивного интереса, стрелять и из КПВТ, и из ПКТ приходилось неоднократно. И не только "просто так", но и по реальным целям. Первый раз это вызвало восторг. Позднее - просто интерес: "Попаду или нет?"


Очередное грозное оружие пехоты - 30-мм автоматический гранатомёт АГС-17 "Пламя".


Впервые АГС-17 мне довелось увидеть ещё во время учёбы в училище. Его мы использовали при выполнении огневых задач с закрытой огневой позиции на местности. Что бы, не тратить дорогостоящие штатные выстрелы к пушкам и гаубицам. Должен констатировать как факт, что с появлением автоматического гранатомёта АГС-17, огневая мощь мотострелковых подразделений Советской армии возросла в разы. Компактный, не особо тяжёлый, скорострельный и весьма точный гранатомёт, мог в определённых моментах боевой обстановки создать заградительную зону на пути наступления противника. Да и психологическое воздействие на противника массовые разрывы гранат оказывали внушительное. Конечно, при переноске гранатомёта в пешем порядке, особенно по горам, возникали определённые трудности. Само тело гранатомёта и станок, даже уложенные во вьюки, были не совсем удобной поклажей. Да ещё и коробки с лентами, на 30 выстрелов, оттягивали руки. Поэтому, в горы брали минимальное количество АГС. Ещё одним слабым, на мой взгляд, местом автоматического гранатомёта, был слишком мощный, для веса АГС-17, выстрел. При ведении огня одиночными выстрелами, точность попадания была более чем приемлемая. После проведения пристрелки цели, когда возникала необходимость произвести очередь, возникала определённая проблема. Гранатомёт начинал подпрыгивать на станке, как ишак, которому под хвост попала колючка. Выход их этого положения был только один. Утяжелить АГС сверху. Зачастую это решалось весьма простым методом. Сверху на гранатомёт, поперёк направления оси стрельбы, ложился номер расчёта. Дополнительные семьдесят килограммов намертво прижимали оружие к грунту. В мирных условиях за это командира могли бы снять с должности и отдать под суд. В Афгане, стоит заметить, на моей памяти не было ни одного случая, что бы кто-то при выполнении данного мероприятия, получил даже незначительную травму. Зато, точность стрельбы была идеальной. Мы, миномётчики, довольно часто использовали огонь АГС-17 для определения дальности до цели. Пристреливали цель из АГС, определяли по прицелу наклонную дальность, устанавливали на миномётном прицеле скорректированные установки, и, как правило, первой миной накрывали цель. Хотя, должен признать, что реально большой опасности граната ВОГ-17 не представляла. При её разрыве дальше десяти метров, поражение живой силы было сомнительным.


Раз уж затронул тему гранатомётов, продолжу её рассказом о 40-мм подствольных гранатомётах ГП-25 "Костер".


В нашем батальоне подствольники появились где-то в конце 1981 года. Да и то, было их в каждой роте не так уж много. В первое время, в основном для форса, ГП-25 на свои автоматы закрепили офицеры. Впрочем, позднее, когда настрелялись вдоволь, передали их сержантам и наиболее подготовленным стрелкам. Всё-таки, и сам подствольник (1,5 килограмма), и сумка с гранатами ВОГ-25 (более 2,5 килограммов), весили солидно. Да и не с руки командиру, главнейшей задачей которого было- управлять личным составом, - стрелять из подствольника. Это отнимало время и рассеивало внимание. Для чего, чаще всего, применяли ГП-25? Как это ни удивительно, но во время совершения марша в район боевых действий, наша пехота обстреливала из подствольников, прямо с брони, опасные участки "зелёнки". Чисто с профилактической целью. Если там оказывалась духовская засада, то басмачи, предполагая, что их обнаружили, отказывались от нападения, или же, начинали обстрел колонны раньше установленного времени. Прекрасно подствольники зарекомендовали себя при прочёсывании кишлаков и зачистке пещер. Хорошо подготовленный стрелок был в состоянии первой гранатой со ста метров залепить в окно или жерло пещеры. Впрочем, наука здесь была не сложная. Главное - глазомерно определить дальность до цели и установить прицел. А, при наличии внушительной практики, стрелок был в состоянии интуитивно придать стволу нужный угол возвышения, не пользуясь даже прицелом. Остальное - дело техники. Знаю по себе. С натренированным глазомером, я легко попадал в цели, расположенные и в 200-х метрах от меня. Это притом при всём, что прицельная дальность подствольников была 400 метров.


Ручные противотанковые гранатомёты РПГ. На вооружении в нашей миномётной батарее состояли четыре ручные противотанковые гранатомёта РПГ-7в.


Скажу честно, эти гранатомёты из комнаты для хранения оружия батареи, выносились крайне редко. Являясь коллективным оружием взвода, они персональным оружием какого-то военнослужащего не считались. Были закреплены за одним из номеров расчёта, как "довесок" к автомату. Они бы и вообще не покидали ружкомнату, если бы не настоятельные просьбы начальника службы ракетно-артиллерийского вооружения полка, периодически расходовать гранаты. Вот и брали мы гранатомёты на наш импровизированный полигон возле полка, что бы отстрелять несколько ящиков гранат ПГ-7в. После этого, списывали гранаты, сдавали укупорку и получали новые. Особого удовольствия от стрельбы из гранатомёта я не получал. Слишком уж сильно выстрел бьёт по уху. Спасали от этой напасти только шлемофоны, которые мы брали у пехоты. Хотя, на дальность до трёхсот метров, попасть в цель, имитирующую бронеобъект или огневую точку, обычно не составляло проблемы.


На вооружении горнострелковых рот стояли ручные противотанковые гранатомёты РПГ-16 "Удар".


Как попал этот противотанковый гранатомет калибра 58-мм, к нам, в пехоту, сказать затрудняюсь. Разработанный в конце 60-х годов для воздушно-десантных частей, он и должен был быть только там. Гранатомёт РПГ-16 снабжался сошками, оптическим прицелом, разбирался на две части для транспортировки. Имел калиберную гранату, при заряжании которой только носик с предохранительным колпачком высовывался наружу. Если я не ошибаюсь, взрывчатое вещество в гранате было не тротил, а гексоген. РПГ-16 значительно превосходил РПГ-7 по дальности стрельбы и точности попадания. Всё-таки самоликвидатор гранаты срабатывал не на 700 метров, как у РПГ-7, а на 1200 метров. Для этого гранатомета использовалась кумулятивная граната ПГ-16В не слишком высокой мощности. Так как у басмачей бронеобъекты встречались очень редко (хотя и встречались), РПГ-16 применялись не часто, и в основном по зданиям и дувалам, в которых находились огневые точки басмачей. Для басмачей, в качестве трофея, эти гранатомёты были бесперспективными, так как достать к ним выстрелы, зачастую, было большей проблемой.


Напоследок вспомню реактивную противотанковую гранату РПГ-18 "Муха".


Это оружие одноразового использования, поступившее на вооружение в 1972 году. В моё время пребывания в Афганистане, в батальоне "Муха" была довольно редким "гостем". То ли их вообще не привозили на склад РАВ полка, то ли привозили в единичных экземплярах. А, что вероятнее всего, не шибко наша пехота любила таскать лишний вес в горах. В походном положении пусковая труба "Мухи" была сложена, и раскладывалась непосредственно перед запуском, после чего её уже сложить обратно, не представлялось возможности. Граната оставалась взведённой. Несмотря на малую дальность действия (около 200 метров), снаряд "Мухи" обладал высокой разрушительной силой. После выстрела трубу попросту выбрасывали, что являлось явным преимуществом. Довелось и мне как-то сделать выстрел из ПРГ-18 с познавательной целью. Зрелищно и здорово.


Теперь, перейду к обычным ручным гранатам, которые, не без основания, называют "карманной артиллерией". Первоначально, у нас имелся не очень широкий спектр разновидностей ручных гранат: наступательные РГ-42 (консервная банка") и РГД-5 ("яйцо"); оборонительная - Ф-1 ("Лимонка"); противотанковая РКГ-3.


Ручными кумулятивными гранатами РКГ-3 мы, по сути дела, никогда не пользовались. Не было надобности. Да и приноровиться их применять было целой наукой. Вроде бы, по весу и габариту рассчитаешь точку попадания. Ан, нет. Стабилизирующий парашют значительно скорректирует твой бросок, и граната в цель не попадёт. В общем, пару ящиков этих гранат я "с весельем и отвагой" раскидал, так и не приноровившись к попаданию в импровизированную броню. Плюнул и закончил эти эксперименты, которые впоследствии, так и не возобновил.


Обычные гранаты довелось использовать не только "в учебных целях", но и в бою. До сентября 1981 года, в качестве тренировки, довелось несколько раз применять только наступательные гранаты. Всё-таки, умея бросать их на дальность более 45 метров, как-то было спокойней, что поражение своими осколками не грозит. Хотя, как кому повезёт. Допустим, граната РГ-42 способна удивить своими, очень каверзными осколками, которые могут свёртываться в виде пропеллеров длиной около десяти сантиметров. Такие осколки имеют возможность планировать и лететь по крутой траектории, залетая даже за бугор. Сам был свидетелем нелепого ранения одного прапорщики нашего батальона, который лежал за вершиной горы, на противоположном скате от того места, где бросали гранаты. Первый раз оборонительную гранату Ф-1 лично я применил ночью с 31 августа на 1 сентября 1981 года. От безвыходности, когда все наступательные гранаты закончились. Страшно было её бросать, но ещё страшнее - не использовать. После этого боя для меня Ф-1 стала уже "родной сестрой", способной защитить в экстремальных ситуациях. Впоследствии, что бы помочь преодолеть психологический барьер молодого пополнения, мы практиковали, в учебных целях, применение на полигоне гранат Ф-1 из окопа. Стоящее дело. Да ещё, если и в сопровождении разъяснительной лекции, с приведением примеров из личного опыта.


Где-то в начале 1983 года к нам в полк стали поступать новые гранаты: наступательные - РГН и оборонительные - РГО. По форме, окраске и взрывателю эти гранаты - как родные сёстры. Только РГО несколько более тяжёлая, и имеет внешнюю насечку на рубашке. Принцип их действий идентичен. Взрываются примерно через три секунды после накола бойком капсюля, или же при ударе о преграду. Учитывая усиленную взрывчатку, помещённую внутри рубашки, разрыв гранат более сильный и резкий, чем у старых гранат. Создаётся впечатление, что и осколки летят более далеко и густо. Хотя это, скорее всего, только внешнее впечатление. Первый раз новую гранату мне довелось бросить на гарнизоне Ларган у Сергея Полушкина. Он как-то первым сумел урвать на складе боеприпасов ящик наступательных и ящик оборонительных гранат. Скажем откровенно, новые гранаты мне не понравились. Слишком уж они опасные в своём применении. Ни дай Бог, выронишь эту "игрушку" после извлечения чеки. Трёх секунд, для того, что бы укрыться, у тебя не будет. Мгновенный взрыв. Да и по своей форме они не совсем уж привычные. Зелёный шар гранаты приблизительно равен по размеру белому пластиковому взрывателю. В общем, до самой замены из Афганистана, на моём гарнизоне новые гранаты так и не появились. Консерватор? Не уверен, так как всегда тянулся ко всему новому, и старался научиться применять всё, что до этого не применял.


Что бы закончить с вооружением советских военнослужащих в Афганистане, коснусь отдельных видов коллективного оружия. В основном - носимых. Начну, пожалуй, с нашей миномётной батареи.


Где-то в Интернете мне довелось прочитать, что 82-мм переносные миномёты 2Б-14 "Поднос" в Афганистан стали поступать в 1983 году на смену батальонным миномётам БМ-37.


Вынужден с этим не согласиться. В начале июня 1981 года, когда я прибыл по замене в полк, у нас в батарее на вооружении уже были 82-мм переносные миномёты 2Б-14 "Поднос". Причём, хоть я и не интересовался вопросом, когда миномётная батарея получила данные миномёты на вооружение, судя по тому, что они были изрядно потрепанными, эксплуатировали их до меня довольно долго. Формуляры миномётов как-то мы не заполняли, хотя, по большому счёту, это была моя работа, поэтому и оттуда каких-то сведений почерпнуть я не мог. А, может быть, просто не запомнил? Во всяком случае, "Подносы" были весьма качественно изготовлены. Простые, как всё гениальное, неприхотливые в эксплуатации, относительно лёгкие, по сравнению со своим старшим братом БМ-37. Что следует отметить как недостаток. Для того, что бы миномёт при стрельбе не вышел из строя, опорную плиту нужно было ставить только горизонтально, что не всегда обеспечивалось условиями местности. Особенно в горах. К чему могло привести невыполнение данного требования? Только к тому, что при стрельбе на больших зарядах и углах возвышения, появлялась вероятность искривления винта подъёмного механизма. Это я знаю из своего личного опыта. Толщина внутреннего винта в двуноге-лафете была где-то как средний палец руки нормального человека. Во время стрельбы на болотистой местности в среднем Баглане в "день юмора и смеха" 1982 года, два моих миномёта получили при стрельбе повреждения, так что подъёмными механизмами работать стало невозможно. Я попытался хоть немного выпрямить винты, только, безрезультатно. Пришлось миномёты отправлять на капитальный ремонт, заполнив в формулярах, что они уже остреляли около четырёх тысяч мин каждый. Во всех остальных отношениях, претензий к этому оружию я не имею.


О 82-мм автоматических миномётах 2Б-9 "Василёк" хочется сказать следующее.


Наверное, это был первый случай в мировой истории, когда заставили миномёт стрелять прямой наводкой. Иметь в мотострелковом батальоне средства для стрельбы, как прямой наводкой, так и с закрытой огневой позиции, это - здорово. Конечно, поступившие на вооружение в ВДВ 120-мм самоходные пушки-миномёты "Нона", по своей огневой мощи были на порядок сильнее. Однако, это было уже продолжение эксперимента. Удачного эксперимента. Впрочем, имелись и у "Васильков" свои недостатки. В первую очередь это касается автоматики запирания ствола. Слабый метал поршня, выдерживающий менее трёх тысяч выстрелов. Постепенно происходило выгорание поршня и прорыв пламени от выстрела к кассете с минами. Следующий недостаток - неудовлетворительная точность стрельбы из 2Б-9, как миномёта, то есть, с высокой траекторией полёта мины. Мину на дальнобойном заряде попросту сдувало приземным ветром в сторону, и предугадать точку её падения, было весьма затруднительно. Поэтому, основным и главным применением "Васильков", была стрельба прямой и полупрямой наводкой. На этом с миномётами я и закончу.


Коротко о вооружении противотанково-огнеметного взвода батальона. Была такая войсковая единица, не свойственная штатной структуре мирного времени. В Союзе, насколько я в курсе дела, в мотострелковых батальонах по штату состоял чисто противотанковый взвод, имевший на вооружении противотанковые переносные комплексы "Фагот" или "Метис", и 73-мм станковые противотанковые гранатомёты СПГ-9 "Копьё".


Позднее, от СПГ-9 отказались, считая их устаревшими и не отвечающими требованиям современного боя. А зря! Расскажу почему. По сути дела СПГ-9 и пушка БМП-1 "Гром", это два выходца из одной конюшни. При относительно небольшом весе, СПГ-9 легко переносится двумя человеками. Вспомните, что противотанковые ружья времён Великой Отечественной войны, так же переносили вдвоём. Однако, СПГ-9 эффективен гранатой ПГ-9в на дальности стрельбы до 1300 метров, и, в то же время, осколочную гранату ОГ-9в он в состоянии зафутболить на дальность почти в три раза большую. Скорострельность в шесть выстрелов в минуту, вполне удовлетворяет предъявляемым к нему требованиям. О точности СПГ-9 разговор особый. Если полностью устранить человеческий фактор, то граната при выстреле попадёт туда, куда смотрит прицел. Конечно, в горы это безоткатное орудие брали редко. Однако, если брали, то свою лепту СПГ-9 в общую копилку батальона вносил вполне успешно. Знаю, видел, оценил.


Ещё один вид вооружения противотанково-огнеметного взвода батальона. Огнемётные ружья РПО "Рысь".


Было у нас такое, несколько необычное вооружение. Состояли реактивные пехотные огнемёты из самих ружей, представлявших собой текстолитовую трубу диаметром около 200 мм и длиной около метра, и подсоединяемых к ним зарядов. Признаюсь, самому выстрелить из огнемёта мне не довелось. Хотя и в учебных целях, и в боевой обстановке наблюдать выстрелы и поражение цели пришлось. Весьма занимательная картинка. На моей памяти, ампула с зажигательной смесью, вылетая из ствола, при полёте как-бы кувыркается. Каким законам подчиняется данный полёт, предположить даже не берусь. Во всяком случае, заряд попадал именно туда, куда целился наводчик. А стрелял он в боевой обстановке, в жерло пещеры. Конечно, эффект от применения этих огнемётов, на мой взгляд, весьма относительный. Это вам не ранцевые огнемёты, которые поливают объект огненной струёй. Хотя, психологически, наверное, очень страшно, когда к тебе в пещеру влетает такая непонятная кувыркающаяся штуковина, да ещё и воспламеняющая всё вокруг при ударе о преграду.


На этом, пожалуй, стоит закончить рассказ о вооружении, находящимся по штатному расписанию в нашем батальоне. Естественно, стоило бы коснуться осветительных и сигнальных средств. Однако, этот пункт я упущу. Да и о вооружении зенитно-ракетного взвода батальона, ничего говорить не стану. Этот взвод у нас забрали и оставили в полку на охранении. Чисто за ненадобностью в рейдовом батальоне. Благо, летательных аппаратов, любых видов и назначения, у басмачей не было отродясь.


2.


Теперь перейду, на мой взгляд, к самой интересной части этого рассказа. Интересной, пожалуй, не только для меня. За достоверность всего, что будет сказано, ручаюсь. А рассказать я хочу о трофейном стрелковом оружии афганских басмачей, которое мне довелось видеть и держать в руках. А этого добра, поверьте, через мои руки прошло в достаточном количестве. Нет, я не состоял в трофейной команде и даже не был представителем службы ракетно-артиллерийского вооружения, к которому на склад и стекалось всё трофейное оружие. Всё гораздо проще. Не секрет, что во время проведения рейдовых операций, советские войска захватывали самое различное вооружение, которым ранее пользовались "духи". Бывало, что нашему батальону не особо с этим везло, и все трофеи заключались в десятке-другом единиц оружия. Однако, были и такие операции, когда захваченное стрелковое оружие душманов, исчислялось в нескольких сотнях различных образцов. Для его сохранности, как правило, освобождали одну из машин миномётной батареи, и всё это "добро" сваливали в кузов. Тент машины тщательно увязывали и передавали на ответственное хранение мне. Конечно, понятие "ответственное хранение" было чисто условным, так как "стволы" и боеприпасы никто особо скрупулёзно не считал. Даже я, порой, не имел представления, сколько и каких образцов вооружения, в настоящий момент покоится в кузове машины. Винтовки, автоматы и пулемёты лежали штабелем, а пистолеты, в зависимости от их количества, штук по двадцать-тридцать, связывали через спусковые скобы верёвкой. В полк докладывали их примерную численность: взяли около двух сотен винтовок и автоматов, более полутора сотен пистолетов, СЕМЬ пулемётов ДШК, около восьмидесяти тысяч патронов, гранаты, взрывчатое вещество, амуницию". Почему так приблизительно? Да потому, что во время последующих днёвок батальона, появлялась масса любителей из состава вышестоящего командования, которые стремились правдами и неправдами заполучить себе хорошую модель револьвера или пистолета, что-то из холодного оружия, охотничьи ружья. Это - первый аспект. Если прибавить к этому, что солдаты и офицеры батальона не всё сразу сдавали командиру батальона, то цифра станет ещё более значительная. В общем, никто с достоверностью не мог сказать, сколько трофейного оружия доедет до склада РАВ полка. На все эти дела, командование батальона смотрело сквозь пальцы. Удивляться нечему. Впоследствии всё трофейное оружие со склада полка поступало безвозмездно местным афганским властям для вооружения активистов, отрядов самообороны, "дружественных банд" и даже регулярных войск. Вполне естественно, что через какой-то промежуток времени "духи" попросту отбирали это оружие у вышеперечисленных категорий, и происходил, так называемый, "круговорот оружия в Афгане". Советские войска, по сути дела, не были заинтересованы в том, что бы всё оружие попадало на наши склады. В то же время, ничего с этим поделать было нельзя. Захватывали оружие и везли в пункт постоянной дислокации. Даже сломать оружие, закрутить ствол винтовки в узел и оставить там, где его нашёл, было опасно. Местные афганские умельцы, даже из такого искорёженного оружия, могли сварганить, вполне боеспособное стреляющее средство. Доводилось мне видеть басмаческую оружейную мастерскую, в которой, пусть и допотопным инструментом, можно было ремонтировать самое современное оружие и даже изготавливать патроны любого калибра. Были бы только гильза. Пулю отливали из свинца, меняли капсюль, засыпали порох, и вот он вам, готовый выстрел. Хватит лирики. Начнём с оружия афганских душманов.


Холодное оружие. Чего только не было в бандах басмачей из средств для рукопашной схватки? Самодельные ножи с размерами лезвия от пятнадцати и до тридцати сантиметров. С инкрустированными ручками, червлением на лезвиях, в красивых ножнах. Или, простые, без каких-то излишеств, орудия убийства.


Что отличало эти ножи? Своеобразие формы, свойственной только Востоку. Не перепутаешь ни с европейскими кинжалами, ни с финскими ножами, ни с засапожным русским оружием. И ещё, - очень слабой сталью. Или, если уж быть более конкретным, даже не столько сталью, сколько закалённым кустарным методом железом. Отдельные экземпляры можно было без чрезмерных усилий согнуть. В общем, местные афганские ножи у нас особой популярностью не пользовались. Хотя, бывало, что встречались отдельные экземпляры, явно не кустарного производства. Доводилось нам брать сабли и шашки явно заводского производства и остро пахнущие "русским духом".


Откуда? От верблюда. Из русских в двадцатые годы прошлого столетия, в Средней Азии побывала не только Первая конная армия Будённого. Оставили здесь не только свои кости, но и внушительный арсенал различного вооружения. Примечательными были афганские мечи и боевые топоры. Мечи прямоклинковые, длиной от семидесяти сантиметров и более. Хотя, встречались, пусть крайне редко, широкие дугообразные. Топоры чем-то смахивающие на грузинские или гуцульские, с шириной рубящей поверхностью от ладони и чуть более. Смею заметить, холодным оружием большинство афганцев пользоваться умели. Вступать с ними в рукопашную, было делом тухлым. Что бы мы могли сделать с примкнутыми к автоматам штыками-ножами против мечей, сабель и топоров басмачей? Ничего. Тем более, что наша обычная пехота в Афгане, этому не училась. Не было необходимости. Да и допустить душманов до рукопашной, было последним делом, которого лично я очень боялся. Ну, не пришлось мне в юности участвовать в распространённой русской потехе "стенка на стенку". Да и в воздушно-десантных войсках не довелось служить. Пожалуй, с холодным оружием всё.


Пистолеты. Чего-чего, а пистолетов у "духов" хватило. Причём, что особенно удивительно, самых разнообразных модификаций. Невольно возникала мысль, что во время войн в Афганистане (а они, по сути дела, воевали всю свою историю) сюда, как на свалку, свозили всякий ненужный хлам, который был снят с вооружения в развитых странах. Естественно, что это "хлам" появлялся не просто так, а за звонкую монету. Однако, пистолетов и револьверов мне довелось видеть столько, сколько не увидишь в солидном историческом оружейном музее. Представьте только, что после разгрома учебного центра "духов" в Джар-Кудуке в декабре 1981 года, в кузове ГАЗ-66 миномётной батареи оказалось около полутора сотен пистолетов и револьверов различных модификаций. Вот уж было раздолье для моей любознательности. Насмотрелся, потрогал руками, пострелял и даже кое-что разобрал. Впрочем, начну по порядку.


Я сейчас даже затрудняюсь сказать, что из пистолетов и револьверов у басмачей было самым массовым оружием. Если рассуждать логично, то по возможностям обеспечить себя боеприпасами, самым доступным мог быть советский автоматический пистолет Токарева ТТ.


Пистолеты-пулемёты ППШ-41 и у активистов, да и у зелёных, были в массовом количестве. В боеприпасах к ним "голод" никогда не ощущался. А вот в качестве трофейного оружия, у нас ТТ-33 встречался крайне редко. Хотя - встречался. Наибольшее количество мы захватывали 7,62-мм револьверов системы Наган.


Причём, в большинстве своём на щёчках рукояток эти револьверы имели клеймо "Его императорского величества Тульский оружейный завод" с годами изготовления первых полутора десятка лет прошлого столетия. Все револьверы были действующие и стреляли прекрасно. Правда, патроны к ним встречались реже. Голь на выдумку хитра, и мы подбирали к Нагану патроны от других пистолетов. Стрелять револьвер, стрелял, однако случалось и такое, что после выстрела "левую" гильзу заклинивало в барабане, и её приходилось выбивать с определённым усилием. По рассказам очевидцев, револьверы системы Наган в Афгане были и бельгийского происхождения. Кроме Нагана, встречалось довольно много револьверов других модификаций. И с барабанами, откидывающимися влево, и с переламывающимся стволом, и со сменным барабаном, и пятизарядные. Лично мне очень понравился английский револьвер Webley с переламывающимся стволом.


Я не знал, какие патроны подходят к нему, поэтому методом проб и ошибок, с грехом пополам, подобрал к нему патроны, типа к маузеру. Они прекрасно входили в барабан, и при переламывании ствола, удалялись экстрактором. Благо, патронов нашлось две коробки по 50 штук. Уж настрелялся я из этого револьвера до одури. Хотя, повторюсь, пистолеты, - это не моё оружие.


Один пистолет из трофеев меня не только заинтересовал, но и озадачил. Думаю, стоит о нём рассказать. Тем более, я уверен, не всем доводилось видеть подобный действующий антиквариат. Представьте себе, здоровенную махину, длиной около сорока сантиметров. Массивный ствол более двадцати пяти сантиметров длиной, и калибром около двенадцати миллиметров. Самое интересное в том, что это был однозарядный, казнозарядный пистолет. Как он заряжался. С передней части рукоятки, где происходит обхват её пальцами, имелся металлический рычаг, плотно прилегающий к поверхности ручки. При заряжании, этот рычаг отводился в сторону ствола. На верхней части казённой части ствола, опускалась планка, открывая канал ствола. Туда-то и вставлялся внушительных размеров винтовочный патрон с латунной гильзой и свинцовой пулей. Что бы, не соврать, только длина патрона составляла около восьми сантиметров. Это при калибре, как у ДШК. Довелось мне выстрелить из этого монстра. Стрелял, в качестве предосторожности, двумя руками. Отдача 7,62-мм винтовки Мосина, по сравнению с этим пистолетом - детская забава. Ствол подбросило вверх. Одной рукой при выстреле я бы его не удержал. Попасть в выбранную цель, естественно, я не смог. Повторять попытку желания не возникло. Самое ценное в этом пистолете, пожалуй, было то, что его поломать попросту невозможно. Разве что, положить на рельсы под паровоз. Да и то, не факт, что после этого, выстрелить будет невозможно. Для чего же был нужен этот пистолет? На этот свой собственный вопрос ответить затрудняюсь. Компактным его не назовёшь даже приблизительно. Для ближнего боя его применять явно неудобно. Охотиться на крупного зверя - дурное дело. Вот в личной коллекции он бы смотрелся изумительно. Наравне с кремневыми пистолетами. В общем, даже консилиум специалистов батальона по оружию, на этот вопрос точного и вразумительного ответа не дал. Общим было одно мнение: подобного крупнокалиберного пистолета до этого ещё никто в жизни не видел. Конечно, если не считать древних кремниевых пистолетов, находящихся в исторических музеях.


Заинтересовал меня ещё один пистолет, явно не промышленного, а кустарного производства. Опять же, знатоки батальона признали в нём оружие пакистанской сборки. Сделан он был с любовью и даже выварен в кипящем масле. Обычный магазинный автоматический пистолет, непонятной конструкции. Впоследствии, ни в одном каталоге я даже приблизительно такого не видывал. Вполне естественно с моей стороны было, заглянуть внутрь этого аппарата. Интереснее всего в нём то, что без отвёртки и плоскогубцев данное оружие разобрать было невозможно. Все части крепились на винтиках, скобочках и шарнирчиках. Разобрать то я его, разобрал. В результате передо мной оказалось около сотни запасных частей, разобраться в которых, без схемы сборки, стало совершенно невозможно. Все мои мужественные попытки вернуть оружию первоначальный вид, разбились о стену непонимания со стороны последнего. В результате, сгрёб я весь этот металлолом, и в расстроенных чувствах, засыпал с тот ящик, где лежали различные запасные части к стрелковому оружию, изъятые из душманской оружейной мастерской. Предполагаю, в этой куче металлолома недавнее боевое оружие и почило в бозе. Зато я получил огромное удовольствие от разборки этого сложного механического изделия. Чисто эстетическое и познавательное удовольствие.


Самым, на мой взгляд, привлекательным пистолетом из всех нами захваченных, был малокалиберный малогабаритный автоматический пистолет явно европейского производства. Правда, в моём "владении" он пробыл незначительное время, так как его, с разрешения командира батальона, сразу же изъял один полковник, прибывший в батальон на первой же днёвке. Уже значительно позднее, находясь в Союзе и изучая справочник по пистолетам и револьверам, я по памяти увидел чем-то знакомый силуэт и прочитал, что это пистолет чешской сборки. Даже, если быть уж более конкретным, определил, скорее всего, не столько по внешнему виду пистолета, так как даже подержать в руках его не успел, сколько по виду патронов к нему. Что-то немного меньшее, чем патрон к нашей мелкашке.


Рассказывать о трофейных револьверах и пистолетах можно ещё очень долго. Были красивые и удобные в хвате модели. Встречались и такие, которые стояли на заре производства первого автоматического оружия, и выделялись только своим неказистым видом, типа пистолета Коровина.


Никелированные, воронёные, потёртые от долгого использования, с заменёнными на самодельные, узлами и механизмами. Было что посмотреть и помацать руками. Вот что я не смог увидеть и от этого испытывал явную досаду, так это знаменитых маузеров, широко используемых басмачеством, и немецких Люггеров. Как-то среди трофеев во всех операциях их мне повстречать не удалось. Жаль, но ничего с этим поделать было нельзя.


Перейду к более серьёзному вооружению "духов". Начну, пожалуй, с винтовок и ружей. Визитной карточкой афганской басмуты, бесспорно, была винтовка SMLE Mk. III ЛИ-ЭНФИЛЬДА.


Хотя, и до сих пор не всегда можно с полной достоверностью сказать, что это винтовка Ли-Энфильда, а не Ли-Метфорда. Как всегда, англичане умеют всё запутать, совершенствуя винтовку Ли-Метфорда, давать ей наименование города, где находится завод по её производству. Могу сказать только с полной уверенностью, что винтовка, цевьё которой было вровень со срезом ствола, и имевшая общепризнанное название "бур", узнаваема всеми "афганцами", кто хоть раз её видел. Мощное и дальнобойное десятизарядное оружие, на прицеле которого стояли деления от 200 до 2000 ярдов. Именно ярдов, а не привычных для нас метров. А это, по сути дела, на десять процентов меньше. Впрочем, изучая в Интернете статьи, касаемые "бура" (буду называть данную винтовку для краткости именно так), узнал для себя ещё и то, что дополнительный диоптрический прицел, установленный слева от ствола, позволял вести огонь на дальности от 1800 до 2800 ярдов. Что-то сомнение меня берёт, что на дальности в два с половиной километра можно без оптики разглядеть человека. Впрочем, изобретатели знали, что им нужно, раз сварганили такое приспособление. Хотя, как уверяют знатоки, вполне реально из "бура" было вести огонь на дальности от 600 до 1400 метров. Лично мне довелось из этой винтовки стрелять на дальность где-то 200-300 метров. Четыре с небольшим килограмма веса винтовки, удобная для хвата шейка приклада создавали определённый комфорт для прицеливания и точности ведения огня. Хотя, отдача при выстреле довольно ощутимая. Да и не удивительно, ведь для того, что бы бросить одиннадцати граммовую остроконечную пулю на два с лишним километра, в латунную гильзу помещали два с половиной грамма бездымного пороха. Чисто для сравнения. В гильзу 7,62-мм патрона образца 1943 года засыпается всего 1,6 грамма бездымного пороха. После стрельбы из АКС-74 и даже ПКМ, удар по плечу при выстреле из "бура" был очень сильным. Диоптрический прицел мне не понравился. Более привычные, обычный целик и мушка, которые нужно попросту выровнять, не наклоняя оружие. Кстати говоря, именно "бур" был первым трофейным оружием, которое довелось найти именно мне при прочёсывании Джар-Кудука. Этот мой личный трофей, чтобы не таскать с собой, я передал в 154 ооСпН, в котором воевал в тот раз.


Советский Союз, так же, как и Великобритания, наводнили Афганистан своим устаревшим вооружением. Разница, по большому счёту, заключалась только в то, что "буры", как правило, находились преимущественно в руках душман, да и поставлялись исключительно для банд непримиримых, не считая, естественно, тех, которые уже давно, ещё до нашего ввода туда, находились в "свободном плавании" у местного населения. Советские трёхлинейные 7,62-мм винтовки и карабины системы Мосина, продавались Советским Союзом исключительно местным властям.


Ещё не хватало бы того, что бы мы сами вооружали банды! В общем, 7,62-мм Мосинки, довольно часто можно было видеть в руках законопослушных и не очень афганцев. Потом, как описывалось выше, происходил "круговорот оружия" в Афгане, и карабины Мосина появлялись в бандах. В открытую, с такими карабинами ходили активисты и представители отрядов самообороны кишлаков. Знавал я одного такого активиста, который являясь левшой, перезаряжал карабин, не отнимая приклад от плеча. Пять прицельных выстрелов он мог произвести буквально за пятнадцать секунд. Мы специально проводили подобный эксперимент, естественно, компенсировав ему израсходованные патроны выдачей целой пачки в двадцать штук. Благо, 7,62-мм патроны были у нас в избытке. Боюсь, что у кого-то возникло сомнение в правомерности наших действий. Дедок был, в самом деле, ярый сторонник государственной власти, поставлял ценные разведывательные сведения и с душманами у него были личные счёты. Так что, патронами его снабжали регулярно с подачи советских советников ХАДа. Кстати, его карабином мы пользовались довольно часто, что бы, попросту пострелять и представить себя солдатами первой мировой войны. Карабин бил точно, на солидную дальность и был удобен при стрельбе. Надостаток - довольно ощутимая отдача. Ведь не зря, при проверке лояльности жителей при блокировках кишлаков, в первую очередь проверяли наличие у них на плечах синяков и потёртостей на указательном пальце и ладони правой руки. Чем был выгоден этот карабин? Простотой, надёжностью, приемлемыми габаритами, по сравнению с винтовками и доступностью боеприпасов. У шурави этими патронами питались пулемёты ПКМ и ПКТ, а также снайперские винтовки СВД.


Ещё одним представителем оружейной промышленности Советского Союза, воевавшим против советских военнослужащих в руках у басмачей, был 7,62-мм самозарядный карабин Симонова СКС.


Довольно неплохое оружие, зарекомендовавшее себя в условиях жары и запылённости. По своим баллистическим данным СКС не очень сильно уступает карабину Мосина. Да и "бур" на дальности стрельбы до 1000 метров не превосходит СКС. Хотя, патрон к СКС образца 1943 года, в полтора раза слабее английского. Зато, карабин Симонова перезаряжается автоматически и боевая скорострельность его превосходит в два и более раза, что карабин Мосина, что "бур". Боеприпасы к нему даже отдалённо не были дефицитом, так как ими питались 7,62-мм автоматы АК-47. Простой по конструкции, СКС не требовал тщательности в уходе, а штатный откидывающийся штык, был незаменим в рукопашной схватке. Карабин Симонова можно частенько увидеть в руках басмачей на фотографиях, публикуемых в Интернете.


Довелось мне как-то держать в руках ещё одну винтовку. Автоматическая снайперская винтовка китайского производства Тип 85.


Говоря по простому, это был обычный китайский клон СВД - наиболее профессиональная снайперская винтовка в арсенале моджахедов, если не считать трофейных советских оригиналов. От наших СВД отличить по внешнему виду её было весьма проблематично. Всё до мелочей было скопировано. А, если говорить точнее, то китайский Тип 85 изготавливался по лицензии СССР. При более тщательном рассмотрении, можно было узреть иероглифы вместо букв и различие в количестве цифр серийного номера. У китайцев на одну цифру было больше. Учитывая то, что в наших подразделениях подобное оружие имелось, интерес к нему я проявил только на начальном этапе. Даже, для интереса, поцарапал металлические части, что бы убедиться в качестве металла. На стрелковое оружие китайцы оружейную сталь не пожалели, в отличие от всего ширпотреба, которое они изготавливают и поставляют своему ближайшему соседа.


После рейдовой операции в кишлаке Джар-Кудук, у нас, в качестве трофейного оружия, оказалась масса всевозможных охотничьих ружей. Не стану утверждать, что ими обязательно пользовались моджахеды, однако, огнестрельным оружием они явно являлись, поэтому подлежали обязательному изъятию. Хотя, при желании, из ружья с не меньшей эффективностью можно убивать не только животных, но и человека. Во всяком случае, пара десятков охотничьих ружей оказались в кузове моего ГАЗ-66. В основном - более двух третьих, - это были одностволки. В большинстве - иностранного производства. Преобладающее количество из них - турецкие или пакистанские, шестнадцатого калибра. Используя своё служебное положение, одно турецкое ружьишко шестнадцатого калибра я прикарманил. Просто жаба заела сдавать его на склад РАВ полка. Да и стоило чего жалеть. Длинный воронёный ствол, покрытый насечками в виде рисунков, качественно отполированные приклад и ложе, на конце ствола компенсатор с прорезями, как у пулемёта ПКМ, да ещё и в кожаном чехле. Патронов к нему было достаточно. Это своё "приобретение" я спрятал в комнате для хранения имущества батареи. Быстро нашёлся "доброжелатель" из числа агентуры полкового особиста, и уже на второй день после нашего возвращения с операции, ружьё у меня изъяли, правда, без особых для меня в дальнейшем последствий. Отделался профилактической беседой с предупреждением. Иного и быть не должно, ведь во время остановок на привал, представитель особого отдела дивизии, приходил к нам в батарею играть в Кинга. Так я ни разу из этого ружья и не выстрелил. Просто боялся, что, если его увидит кто-то из начальства, сразу же отберут. Увидеть не увидели, зато, отобрали. Вот так. "И сам не гам, и другим не дам".


Ещё один экземпляр винтовки хотелось бы отметить. Из числа раритетов. О его "младшем брате" я уже рассказывал, когда говорил о крупнокалиберном пистолете. Винтовка, о которой я говорю, была взята в Джар-Кудуке и оказалась на моём попечении. Толстенный ствол более метра в длину, массивные приклад и ложе, сделанные из хорошего дерева, рычаг открывания затвора, находящийся снизу шейки приклада за спусковой скобой. Калибр этого монстра был так же, в районе двенадцати миллиметров. При перемещении рычага в сторону спусковой скобы (примерно, как у Винчестера), планка запирания ствола опускалась, как и у пистолета вниз, и по сделанному в ней желобу, очередной патрон досылался в ствол. Учитывая то, что винтовка была значительно тяжелее пистолета, отрицательный эффект от выстрела из неё был менее пугающим. Хотя, стоит отметить, прицел на винтовке был относительно примитивный, не обеспечивающий стрельбу на большие дальности. Да и о какой такой дальности стрельбы из этой винтовки, может идти речь? После пары-тройки выстрелов, и стрелять-то не захочется вообще. В Интернете мне удалось найти фотографию моджахедов, где, к моему удивлению, пусть и не в нужном ракурсе, но запечатлена, подобная мной описанному, винтовка. Я её узнал сразу же. Представляю вашему вниманию. Не знаю только, чем огорчён этот бача. Видимо имеет скрытую обиду, что не получил от взрослых басмачей автомат. Хотя, я не удивлюсь, если он получил винтовку только в качестве носильщика. Доверить такому мальцу палить из подобного монстра - верх садизма.


Что бы уж ничего не упускать, затрону ещё один вид винтовок, которые встречались в числе трофейного оружия моджахедов. Это - малокалиберные винтовки, называемые у нас в простонародье мелкашками. Эти 5,6-мм винтовки, что удивительно, имея слабенький патрон и незначительную прицельную дальность стрельбы всего 250 метров, на близком расстоянии были довольно опасным оружием. Хотя, свою убойную силу пули сохраняли до восьмисот метров. Попросту говоря, винтовки с определённой степенью приближения, можно было отнести к бесшумному оружию. В обычном обиходе их афганцы использовали для охоты на птиц и мелких животных. А на войне - как на войне. Всё, что способно сеять смерть, шло в подручные "старухи в белом одеянии и с косой". Стоит заметить, что если сами малокалиберные винтовки мы захватывали как трофеи в единичных экземплярах, то патроны к ним, в основном советского образца, были в массовом порядке. Скажу по себе. Как оружие, мелкашки меня особо не интересовали. Только если попадались в импортном варианте, да и то, по первому времени.


Теперь перейду к автоматическому оружию. Пусть зачастую своё оружие американцы и европейцы называют автоматическими винтовками, однако, для меня это те же самые автоматы. Так я их и буду обзывать. Пусть не обижаются. Даже наоборот, гордятся тем, что их приравнивают, в какой-то степени, к легендарному автомату Калашникова.


С вашего позволения, начну с советских образцов. Пистолет-пулемёт Шпагина ППШ-41.


Простейший по технологии изготовления и эксплуатации, не особо тяжёлый (3,5 кг без магазинов), а, главное, скорострельный (темп стрельбы около 1000 выстрелов в минуту) и надёжный. Афганцы его любили за большую ёмкость дискового магазина. Всё-таки, иметь запас в семьдесят один патрон при ведении боя, - это большое дело. Пусть магазин и весит всего в два раза меньше самого автомата (1,8 кг). Не важно, что эффективная дальность стрельбы составляла двести метров и патрон, прямо скажем, слабенький. Слабая пробивная способность пистолетного патрона мне как-то спасла жизнь, когда пуля, выпущенная явно из ППШ, попала в мою каску и ушла рикошетом. Будь это пуля "бура", лежал бы я уже давно в сырой земле. Во всяком случае, это оружие пользовалось спросом у всех афганцев, что у активистов, что у басмачей. Кстати, довелось мне во время службы в Афгане, видеть целые подразделения регулярной армии ДРА, вооружённые ППШ. Как-то мимо нас, в направлении Мазари-Шариф проследовала колонна артиллерийской дивизии "зелёных". Было на что посмотреть и удивиться. Сами артиллерийские системы, которые тянули на буксирах ЗиЛ-157, давно должны были найти свой приют в музеях или доменных печах. Да ещё и расчёты, сидевшие в кузовах, явно вызывали недоумение. Половина из них были в советских касках, а остальные - в немецких, времён второй мировой войны. Так же наполовину имели в руках ППШ, а остальные или карабины СКС, или АК-47. В общем, потешились мы от этого зрелища на славу. Больше ничего из пистолетов-пулемётов времён Великой Отечественной войны мне в Афганистане увидеть не пришлось. Хотя, не исключаю, что могли быть и пистолеты-пулемёты Дегтярева ППД, и пистолеты-пулемёты Судаева ППС. Причём, последние, были более простые в изготовлении и эксплуатации. Из ППШ стрелять мне довелось. Правда, самый первый опыт был неудачный. Скорее всего, из-за некачественных патронов. Имелся у нас подобный опыт, - подбрасывать для "духов", предварительно вываренные в кипятке боеприпасы. Вроде бы, вот он, патрон. Ан, нет, не стреляет. Или стреляет, да не туда, куда целишься. Попросту пуля, как бы, бессильно выпадает из ствола. Во всяком случае, патроны из одной трофейной партии, набитые в магазин, категорически отказывались выполнять свою основную функцию. Пришлось заменить и автомат, и патроны. На этот раз стрельба удалась. Во всяком случае, на сто метров из ППШ можно было попасть. Несколько непривычно было стрелять, держа оружие снизу дискового магазина. Как будто барышню подсаживаешь в автобус. Но, ничего. Всё когда-то впервые непривычно.


По сути дела, лично мне больше ни с какими другими модификациями пистолетов-пулемётов сталкиваться не довелось. По фильмам и рассказам очевидцев, встречались в Афгане и израильские Uzi, и английские Sten, и даже чехословацкие Sa.24. да ещё, в штучных вариантах, некоторые виды оружия первой половины прошлого века. Но, чего не видел, о том и говорить не буду.


Автоматы. Пусть меня слишком сильно не ругают особо дотошные знатоки оружия и "ребята из НАТО", но к автоматам я, с вашего позволения, отнесу и штурмовые винтовки. Чисто для простоты изложения.


Самым массовым оружием в руках душманов, были 7,62-мм автоматы Калашникова АК-47, АКМ и АКМС-47.


Причём, как советского производства, так и китайские клоны Type 56 (тип 56). Китаец, хоть и производился по лицензии СССР, всё-таки отличался от своего старшего собрата. В первую очередь - игольчатым штыком. Кроме того, вместо привычного для нас шестизначного серийного номера, номер у них был семизначный. Ну, и, самая "незаметная" отличительная черта - иероглифы. Впрочем, должен признаться, в 1981-1983 годах китайские автоматы встречались ещё не очень часто. А вот советских было много. Ведь большая часть регулярной армии Афганистана, была вооружена именно советскими автоматами Калашникова. Афганцы всех мастей и окрасок, этот надёжный и неприхотливый автомат любили. Хотя, как я успел заметить с первых встреч с вооружёнными афганцами, из автоматов очередями они никогда не стреляли. Переводчик огня всегда стоял на одиночный огонь. Даже если появлялась нужда в создании плотности огня, это достигалось быстрым нажатием на спусковой крючок. Почему всё это делалось? Наверное, по той причине, что афганцы были и остаются крайне бережливыми людьми. Попусту выбрасывать, даже государственные патроны, им было не с руки. Да и методика обучения афганцев стрельбе, сильно отличалась от нашей. Вспомните порядок выполнения и оценку первого упражнения учебных стрельб из автомата в Советской армии. Все цели должны поражаться короткими очередями. При одиночном выстреле, кроме последнего, оценка снижается. Что, я сказал что-то не так? Всё так.


Вполне естественным явлением было и такое, что некоторые члены банд моджахедов на своём вооружении имели и современные советские 5,45-мм автоматы АК-74, АКС-74 и АКС-74у. Откуда они у них взялись? Да всё оттуда. Душманы захватывали это оружие у шурави. В районе действий нашего полка, например, первыми современными советскими автоматами басмачи обзавелись, уничтожив группу корректирования огня под командованием лейтенанта Панченко. Тела погибших обнаружены были на том самом месте, где их и застали врасплох "духи", а вот оружие, боеприпасы, имущество, унесли с собой враги. Насколько я в курсе дела, до 1983 года это оружие так и не было найдено. По логике вещей, или банды Айбака, или племена Мармоля с успехом использовали данное оружие для борьбы с нами. Боеприпасы к таким автоматам, особым дефицитом не являлись.


Европейские автоматические винтовки FN FAL и G-3 мне довелось видеть совсем не много раз, причём, сделаю оговорку, в первом случае G-3 была не родная, немецкого производства, а пакистанская подделка, изобличавшая себя явно не немецкими буквами.


Второй экземпляр находился в коллекции командира 154 ооСпН, лагерь которого находился рядом с моим постом. Почему я объединил эти два автомата? Да они чем-то внешне похожи. Убери у бельгийского автомата FN FAL верхнюю рукоятку для переноски и замени металлический складывающийся приклад на деревянный, можно будет их и спутать. Хотя, если вообще никогда не видел эти оба автомата вместе, довольно большая вероятность принять их за модификации одного и того же оружия. Что-то более раннее, что-то более позднее. Я не вдаюсь в конструктивные особенности. Да и если уж говорить честно, я довольно долго даже не знал, какое оружие, принадлежит какому государству. Уже позднее, по памяти, роясь в различных справочниках по стрелковому оружию, наткнулся на знакомый силуэт: "О! Я где-то уже видел эту автоматическую винтовку. Вроде, если память не изменяет, что-то подобное держал в руках из трофеев после Джар-Кудука или Ташкургана". Не стану вводить всех в заблуждение, только попыток применить данной оружие у меня не было. Во-первых, условия не позволяли это сделать без разрешения командира батальона. Во-вторых, боеприпасов к ним под рукой не оказалось. В общем, моё знакомство с этим оружием ограничилось только осязательной функцией. Или, как говорят: "На посмотреть".


Опять же, по рассказам очевидцев и просмотра фотографий в Интернете, на вооружении некоторых "духов", как особая привилегия, были американские автоматические винтовки M16A1 и AR-10.


Схожее по себе оружие, практически одинаковой конструкции с небольшими отличиями в механизме досылания патронов и виде магазина. Лично мне ни видеть, ни, тем более, держать в руках этот шедевр оружейной промышленности США не довелось. Рассказывать об этих автоматах я не стану. Для тех, кто смотрел американские боевики, ничего нового я сказать не смогу. Да и, говоря откровенно, не особо меня вдохновляет, выступать в роли сказочника. Пусть уж сами американцы, защищая свой национальный престиж, расхваливают свои М16, как лучшее оружие. Ни в какое сравнение с Калашниковым они не идут.


Прежде чем перейти к другим видам оружия басмачей, хотелось бы отметить одну особенность действия "духов" в составе банды. А особенность заключалась в том, что в любой душманской банде имелись, так называемые тройки и пятёрки, из которых, собственно говоря, и состояли сами банды. Приблизительно, как у нас отделения. Но, только приблизительно. Ведь организация этих групп основывалась на более жестких требованиях. Группа комплектовалась вокруг одного или двух специалистов. Допустим, вокруг гранатомётчика или пулемётчика. Независимо от того, какой это пулемёт - ручной или крупнокалиберный, создавалась группа прикрытия и огневого обеспечения.


Специалист (тот самый гранатомётчик или пулемётчик) выполнял конкретную задачу по своему предназначению, а остальные обязаны были прикрывать или обеспечивать выполнение данной задачи. По типу, телохранителей и носильщиков. Если специалист в бою погибал, его обязаны были с оружием вынести и представить перед очами главарей банды. Если же гибла всё тройка или пятёрка, спрашивать становилось не с кого. Существовал ещё и третий, наиболее жестокий вариант. Специалист погибал, и ни его, ни, тем более, оружие, вынести не удавалось. Все оставшиеся в живых от этой группы, подлежали уничтожению своими же сотоварищами. Насколько мне известно, этот закон соблюдался неукоснительно. Именно поэтому, как правило, на месте боя с шурави, если такая возможность у басмачей имелась, ни самих погибших басмачей, ни оружия не оставалось. Особенно, что касаемо тяжёлого вооружения. Захваченное нами, как трофей, оружие, свидетельствовало о безусловном уничтожении групп или всей банды в полном составе. Из чего я исхожу? Как пример, приведу бой в районе Мармоля в начале осени 1981 года. После отражении ночной атаки, уже утром, обходя местность перед опорными пунктами, там, где атаковали нас басмачи, мы нашли немало следов ранения или гибели наступавших на нас душман. Особенно, возле отметин разрывов гранат. Однако, ни одного трупа, раненого или образца стрелкового оружия, не увидели. Их всех унесли. Хотя, на месте боя с ротой 149 полка, когда туда подошли взвода восьмой горнострелковой роты, были обнаружены не только наши погибшие офицеры и военнослужащие срочной службы, но и несколько трупов "духов" и даже пара раненых, которые отползли в укрытия, стараясь переждать, пока мы уйдём. Практически все они находились в том районе, где их атаки отбивал тот самый расчёт пулемёта ПКМ. Раненых басмачей, вполне понятно, добили на месте. Вот таковы законы той войны.


Пулемёты в руках душманов. Их разновидностей на вооружении "непримиримых" было великое множество. Как советского производства, так и импортного. Первые - захватывались у "зелёных" или шурави, или поставлялись из Китая и Египта, последние - появлялись, завозимые нашими "доброжелателями", через границу с Пакистаном. Расскажу о некоторых известных мне пулемётах.


7,62-мм пулемёт ручной системы Дегтярёва РП-46.


Это, по сути дела, усовершенствованный после Великой Отечественной войны ручной пулемёт того же Дегтярёва ДП. Всё усовершенствование заключалось в том, что винтовочные патроны в патронник подавались не из круглого диска на 47 патронов, а с помощью ленты. Все остальные данные пулемёта остались без существенных изменений. Тот же вес без боеприпасов в восемь с половиной килограммов, та же прицельная дальность в полторы тысячи метров, те же дальность эффективного огня по наземным целям до восьмисот метров, тот же темп стрельбы шестьсот выстрелов в минуту. Учитывая простоту конструкции и неприхотливость этого пулемёта, его использование в Афганистане может затянуться ещё не на один десяток лет. Пока полностью не исчерпается ресурс стволов и автоматики. Хотя, и это ещё не конец существования оружия. Местные умельцы с лёгкостью скомплектуют из двух-трёх неисправных пулемётов, один боеготовый. У басмачей мне пулемёт РП-46 видеть не довелось. Да и среди трофеев не попадался. А вот на постах, где несли службу "зелёные", не редко можно было увидеть знакомый по кинофильмам силуэт. Ну и "круговорот оружия в Афганистане".


7,62-мм ручной пулемёт Дегтярева РПД, пришедший на смену ДП и РП-46, также являлся оружием противодействия советским войскам.


Пожалуй, самый массовый ручной пулемёт на вооружении банд моджахедов. Учитывая тот факт, что боеприпасом к этому пулемёту служил 7,62-мм патрон образца 1943 года, то есть, тот же, что и к автомату АК-47, пулемёт пользовался определённым спросом у афганцев и с той и с другой стороны. Хотя, конечно, 7,62-мм ручной пулемёт Калашникова РПК-47, пользовался большей популярностью.


По вполне понятным причинам. Чисто для сравнения приведу цифровые значения тактико-технических характеристик РПД и РПК в такой же последовательности. Возможность ведения стрельбы: только очередями; и очередями, и одиночными выстрелами. Подача патронов: с помощью ленты на 100 патронов из коробки; из барабанного магазина на 75 патронов или коробчатого магазина на 40 патронов. Огневые параметры обоих пулемётов, учитывая один и тот же патрон, практически одинаковые: наиболее действенный огонь до 800 метров, прицельная дальность стрельбы 1000 метров, дальность прямого выстрела по грудной фигуре 365 метров, по ростовой фигуре - 540 метров, боевая скорострельность очередями до 150 выстрелов в минуту. Темп стрельбы у РПД несколько более высокий, чем у РПК: 650-750 против 600 выстрелов в минуту. Зато весовые характеристики разнятся существенно: 9 килограммов с коробкой и со снаряженной лентой против 6,8 килограммов со снаряженным барабанным магазином. Да и воевать с использованием магазина, не говоря уж о быстроте его снаряжения и подсоединения, значительно сподручнее, чем с лентой. Однако, оба эти вида пулемётов обозначили своё присутствие как в бандах, так и в правительственных войсках.


Наравне с автоматами АК-74, в руки бандитов иногда попадали и 5,45-мм ручные пулемёты РПК-74. Хотя, из-за лёгкости пули и сильных её отклонений при стрельбе в кустарнике, как-то на этот пулемёт смотрели с некоторым сарказмом. Вроде бы, должен являться наиболее мощным оружием отделения, да, какой-то шебутной, сам себе на уме. В самый ответственный момент, попадётся на траектории незначительное препятствие, и пойдёт пуля гулять, как кот в марте месяце.


Более серьёзные, так называемые ротные или станковые пулемёты калибра 7,62 или чуть более. Наибольшим спросом в Афганистане пользовался наш прославленный пулемёт Калашникова ПК, ПКМ, ПКМБ.


Даже пулемёты ПКТ афганские "самоделкины" удосуживались перекраивать под переносимые варианты, присобачивая им что-то наподобие прикладов, устанавливая на самодельные сошки и переделывая спуск. Хотя, вспомните пулемёты Максима и Горюнова. Оба эти экземпляра имеют вместо спусковых крючков обычные гашетки. На ПКТ подобная гашетка с предохранителем находится на верхней тыльной части механизма электроспуска. Может быть, не совсем удобная вещь, зато - действующая в любой обстановке, даже, если аккумуляторы на бронеобъекте совсем сдохли.


Как-то довелось мне видеть подобное усовершенствование в трофейном варианте. Может быть, вид несколько несуразный, учитывая импровизированный прицел, однако, вполне приемлемое оружие. Мощный патрон, надёжность в эксплуатации, ощутимая, даже на слух, плотность огня, солидный вес, обеспечивающий хорошую точность огня, сделали этот пулемёт прекрасным сдерживающим средством. Сомнение меня берёт, что кто-то, попав под огонь подобного пулемёта, отважится в полный рост идти на него в атаку. Если, конечно, жизнь дорога. Впрочем, об этом пулемёте я уже рассказывал выше.


Дополнением к советским пулемётам, служил 7,62-мм английский ручной пулемет Bren L4, созданный на основе чешского пулемета ZB-26.


Англичане за основу взяли образец пулемёта ZB-26, созданного в 1934 году и через двадцать лет его усовершенствовали. Можете убедиться сами, в схожести данных пулемётов. Слева - "англичанин", справа - "чех". Причём, на вооружении в Великобритании пулемёт состоял почти тридцать лет. Пулемёт мог вести огонь, как в автоматическом, так и в одиночном режимах. Его отличительной чертой служил магазин, емкостью 30 патронов, расположенный сверху ствольной коробки. Что ещё мне запомнилось, касаемо данного пулемёта, так это никелированные пули патрона к нему. Вроде бы, ничего особенного в этом не было, за исключением только, что баллистические характеристики такой пули значительно лучше, чем пули с латунной оболочкой. Каждый поймёт почему. Правда, и цена таких патронов значительно выше. Этот пулемёт мне довелось только видеть, но, ни подержать в руках, ни пострелять не удалось.


Вполне допускаю, что модельный ряд ручных пулемётов, находящихся на вооружении бандформирований Афганистана, можно было бы продолжить. Я этого делать не стану, так как видеть какие-то другие пулемёты, типа единого пулемёта американцев М-60 или прославленного немецкого MG, мне не довелось. И, даже слышать о подобном не приходилось. Я вот станковые пулемёты советского образца времён конца второй мировой войны, встречались. Это 7,62-мм станковые пулемёты системы Горюнова СГМ.


Сам пулемёт появился в советских войсках действительно в конце Великой Отечественной войны, придя на замену пулемёту такого же класса системы Максим. Однако в Афган поставлялись усовершенствованные пулемёты Горюновы, которые можно было использовать как на колёсном станке, так и на треножнике. Нередко пулемёт устанавливался и на бронеобъекты устаревших видов, типа БТР-40 и БТР-152. В афганской армии можно было видеть СГМ на гарнизонах по охране важных объектов и при организации обороны пунктов постоянной дислокации воинских частей. В общем-то, пулемёт неплохой для своего времени, да и по весу намного легче Максима. Однако, для переноски в горных условиях, требует слишком уж много сил и средств. Как ни посмотри, а переносить эту бандуру, нужно было минимум втроём, учитывая коробки с боеприпасами. В боевых условиях с пулемётом Горюнова мне сталкиваться не пришлось. Хотя и слышал о его наличии на вооружении басмачей. Его обычно устанавливали на турелях в кузовах легковых машин, применяя как подвижную огневую точку.


Крупнокалиберные пулемёты. Наиболее распространённым и любимым оружием "духов" был и остаётся 12,7-мм крупнокалиберный пулемёт Дегтярев-Шпагин ДШК.


В качестве трофейного оружия, вполне возможно, были и 12,7-мм крупнокалиберные пулемёты Никитина-Соколова-Волкова НСВ "Утёс".


Только не в нашей зоне действия. В нашем, 122-м мотострелковом полку, "Утёсов" не было. Да и в 395-м мотострелковом полку нашей дивизии, насколько я помню, они в моё время пребывания в Афгане, не встречались. Так что об "Утёсах" и говорить не стану. Поговорим о ДШК. Старый, надёжный крупнокалиберный пулемёт, был грозным оружием против шурави. Как ни посмотри, а этот пулемёт даже обычной пулей со стальным сердечником, с лёгкостью дырявил броню и бронетранспортёров, и боевых машин пехоты. Конечно, по колоннам бронетехники душманы стрелять обычно не решались. Всё-таки, ДШК был довольно заметной и внушительной целью, и в случае его обнаружения, немедленно накликал на себя сосредоточенный огонь башенных пулемётов бронеобъектов. Видимо поэтому, на моей памяти, обстрела колонн боевой техники из пулемётов ДШК как-то не случалось. И вообще, ДШК в основном применялся для стрельбы по воздушным целям. Кроме него, пожалуй, другого такого массового и дешевого оружия борьбы с советскими вертолётами и самолётами у бандформирований не было. Именно массового, так как создавалось впечатление, что ДШК у "духов" не одна сотня штук. На Мармоле только нами были взяты на перевале два ДШК. В Джар-Кудеке только наш батальон захватил семь ДШК. Батальон спецназа, пожалуй, раза в два больше, так как это была их первая крупная боевая операция, и до трофеев они были ещё жадными. В ущелье Чармаб на входе в Пандшерское ущелье захватили ещё три ДШК и столько же миномётов. В Ташкургане к ним прибавились ещё два ДШК. Это только операции, когда батальон захватывал крупные партии трофейного оружия, и их нужно было перевозить у миномётчиков. Впрочем, считать трофеи - это не мой профиль. Думаю, для этого существовала в армии отдельная служба, которая и вела статистику. Поэтому, вернусь к самому пулемёту в руках моджахедов. Использовался этот крупнокалиберный пулемёт и по наземным целям. В предыдущих своих рассказах я как-то на этом уже останавливался. С прискорбием должен отметить, что мой однокашник по военному училищу Юра Урсул был убит в бою в голову именно 12,7-мм пулей ДШК. Под огнём этого крупнокалиберного пулемёта мне довелось побывать два раза. Первый раз при штурме перевала в ущелье Мармоль, когда стрельба велась по нашей пехоте, и как таковая, близко меня не коснулась. А вот в ущелье Вальян, был обстрелян мой взвод. Так что звук пуль калибра 12,7-мм, мне знаком. Кстати, вернусь обратно к штурму перевала в районе Мармоля. С нашей стороны этот перевал мы так и не взяли. Благо, штурмовали его с обеих сторон, и седьмой горнострелковой роте повезло больше. Они-то и захватили огневые точки "духов", которые вели до последнего огонь по нам. Да не просто точки, а прекрасно оборудованные в горном массиве ДОТы, вырубленные прямо в скале. Огонь по нам вели смертники, прикованные к пулемётам цепями. Боеприпасов к пулемётам было вдосталь, так что сопротивляться они могли до скончания века. Если бы ручные гранаты седьмой роты полностью не охладили их пыл. Ведь ни вертолётами, ни снарядами 30-мм пушек мы их достать бы не смогли. В общем, этот пулемёт стоил тех денег, которые басмачи за него платили.


Насколько я в курсе дела, изредка можно было наблюдать на вооружении басмачей и другие крупнокалиберные пулемёты, типа 14,5-мм КПВ и 23-мм малокалиберные автоматические пушки ЗУ-23.


КВПТ басмачи снимали вместе с башнями с подбитых советских и афганских бронеобъектов и устанавливали как неподвижные огневые точки. Да и с ЗУ-23-2 проблем особых не было.


Каждая советская колонна автомобилей, как правило, сопровождалась одной-двумя такими установками, закреплёнными на кузовах грузовых автомобилей. А сколько их таких колонн басмачами было сожжено? Вот вам и законные трофеи. Кстати, на вооружении бандформирований встречались и советские бронеобъекты. Только в Джаркудуке нами были взяты у местной банды БРДМ-2 и БТР-60. Полностью исправные и на ходу.


С пулемётами, пожалуй, пора заканчивать. Стоит обратить внимание и на другие виды оружия, имевшегося у душманов. Благо, осталось не так уж много.


Ручные противотанковые гранатомёты. Ключевое оружие басмачей для борьбы с советской техникой, в основном, с бронеобъектами. И не только с техникой. Гранатомёты прекрасно себя зарекомендовали и при подавлении огневых точек любой степени укрытости. Против шурави моджахеды применяли всё те же советские гранатомёты РПГ-2 и РПГ-7в. Изредка встречались и другие разновидности советских гранатомётов. РПГ-2 являлся советским гранатомётом, созданным в пятидесятых годах прошлого столетия.


Отличительной чертой этого гранатомёта от более поздних образцов, служило наличие всего одной рукоятки, примитивный прицел и рубчатый корпус надкалиберной гранаты ПГ-2в. О гранатомёте РПГ-7в я уже рассказывал выше. Для уничтожения советских автомобильных колонн это было незаменимое средство "духов". Они лихо устраивали гранатомётные засады, уничтожая, порой, более двух десятков машин за считанные минуты. Результат подобной гранатомётной засады наш батальон имел возможность наблюдать при совершении марша от Айбака в сторону Пули-Хумри, на границе зон ответственности нашего и 395 мотострелковых полков. Поблизости от места этой засады не было ни одного советского гарнизона. Дорога проходила в небольшой ложбинке, зажатая с обеих сторон сопками, высотой до десяти метров. В этой ложбинке басмачи и сожгли гранатомётами колонну советских топливозаправщиков, подбив одновременно первую и последнюю машины. Ну а потом, методично расстреляли всё то, что оказалось между двумя огромными кострами. Прорваться и выжить, там было практически невозможно. Остовы наших топливозаправщиков на базе Уралов, так и остались ржаветь вдоль обочины. Внушительное кладбище всевозможной советской и афганской техники, уничтоженной из гранатомётов, мне довелось наблюдать вдоль дороги в трёх Багланах. Там металлолома, совсем недавно бегавшего по дорогам, было не один десяток единиц. В общем, гранатомётами басмачи пользоваться любили и использовали умело. Правда, стоит отметить, что против бронетранспортёров БТР-70, это было не всегда эффективное средство. Особенно, если механик-водитель шустрый и опытный. Даже попадание гранаты в двигательный отсек, не всегда приводило к уничтожению цели. Был у нас случай, когда два БТР-70 нашего батальона попали в гранатомётную засаду. Вернулись они на пункт управления батальона все в пробоинах от гранат, и даже в одном колесе торчал хвостовик гранаты. Благо, весь экипаж бронетранспортёра, кроме механика-водителя и башенного стрелка, сидел на броне, поэтому никто не пострадал. От попадания гранаты в двигатель, его заклинило. К счастью, механик-водитель успел быстро отключить этот двигатель, завести второй, исправный двигатель, и, малым ходом, уехать на безопасное расстояние. Пока он всё это делал, ещё две гранаты пробили корпус бронемашины. Так что, в этот раз всем повезло. Не знаю, правда это, или нет, но в провинции Саманган ходила легенда о безногом главаре банды, который лихо управлялся с гранатомётом РПГ-7. Его приносили к месту засады несколько членов банды. Места он выбирал сам, и всегда удачно. Каждый выстрел его гранатомёта, попадал в цель. Весь обстрел продолжался не более пяти минут, после чего вся банда, забрав, по возможности, трофеи, исчезала в неизвестном направлении. Попадать под обстрел "духовских" гранатомётов мне, к счастью, не довелось. Слишком уж была незначительной для басмачей целью машина ГАЗ-66. А на колонну нашего горнострелкового батальона нападать басмачам было бы верхом неосторожности. Всё-таки, больше полсотни БТР-70 несли на себе в два раза больше только башенных пулемётов. Море огня, создаваемого пулемётами, способно было выкосить не только всю душманскую засаду, но даже растительность вокруг неё.


Встречались в бандах и другие советские гранатомёты, захваченные моджахедами в бою. На моей памяти был случай, когда один гранатомётчик из нашего батальона, унося ноги от атакующих басмачей, бросил свой гранатомёт РПГ-16. Вполне естественно, как заслуженный трофей, оружие попало в местную банду. И надо же такому случиться, что через несколько месяцев, именно этот гранатомёт вернулся к нам в качестве трофея, взятого у басмачей. Так что, всё тот же "круговорот оружия".


Встречались на вооружении банд и импортные гранатомёты. И не только советского образцы, изготовленные в Китае и Египте, но и явные европейцы. В частности, безоткатное орудие Carl Gustaf М2 шведского производства, калибра 84 мм. По эффективности, дальнобойности и компактности этот гранатомёт занимал промежуточное положение между РПГ-7в и СПГ-9. Как правило, в состав расчета входили два человека. Впрочем, как и у нас. Мне этот гранатомёт ни разу на глаза не попадался. Уверен, оно и хорошо. Я бы был несказанно рад, если бы оружие душманов было как можно старее и несуразнее.


Ручными гранатами "духи" пользовались, зачастую, советскими. Хотя, было их очень мало. Даже при захвате у них трофейных боеприпасов, нашу или какую-то иную ручную гранату, встретить можно было весьма редко. Поэтому, данный пункт попросту упущу. Тем более, что в разделе советского оружия, уже на это обращал внимание.


Если советским войскам бороться со средствами воздушного нападения басмачей не было необходимости, то "духам" бороться с советскими вертолётами и самолётами приходилось частенько. В тот период времени, когда я находился в Афгане, по воздушным целям душманы вели огонь, как правило, из стрелкового оружия. Никаких зенитно-ракетных комплексов у них в наличии не имелось. Значительно позднее, американские "товарищи" подсуетились, и подкинули непримиримым свой переносной зенитно-ракетный комплекс FIM-92 Stinger.


Все, кто интересовался вопросом, связанным с появлением у моджахедов Стингеров, помнят охоту за ними спецназовцев. Поэтому, останавливаться на этом образце вооружения так же не буду. Тем более, что видеть его не довелось. Разве что, на картинках и в кино.


Коллективное оружие, состоящее на вооружении в бандах Афганистана. Основу его составляла артиллерия. Скажу сразу, что определённые виды коллективного оружия басмачей, в районе нахождения нашего полка отсутствовали, хотя о них мне довелось слышали неоднократно. Это реактивные системы залпового огня. Только не на автомобилях, а переносные. Как правило, это были шести- или двенадцати ствольные укороченные установки, наподобии советских БМ-14.


Хотя, наибольшей популярностью пользовались подобные же одноствольные, очень мобильные установки.


Слухи о том, что из подобных реактивных установок производился обстрел и Кабула, и Пули-Хумри, до меня доходили. Благо, повторюсь, встречаться с ними непосредственно, не пришлось. Да и на севере Афганистана среди душманов горная артиллерия была не в моде. Видимо, условия горно-пустынной местности, свойственной зоне ответственности нашей 201 мотострелковой дивизии, не совсем подходили для её применения. А вот миномёты встречались. Наиболее распространёнными были советские миномёты БМ-37.


Это не удивительно. Ведь такие миномёты состояли на вооружении афганской армии. Шестьдесят килограммов веса не являлись существенной проблемой для басмачей. Перенести миномёт могли с лёгкостью три человека. Так как мины к этому миномёту использовали и шурави, и "зелёные", то проблем с тем, где их достать, совершенно не существовало. Естественно, того изобилия, который существовал у нас, у басмачей не было. Да и афганская армия, по большому счёту, сидела на полуголодном пайке. Как-то на операции в районе ущелья Вальян, мне довелось действовать совместно с афганскими миномётчиками. На вооружении у них был один единственный миномёт БМ-37. И к нему имелось где-то с десяток мин. Почему я это знаю с такой точностью? Да потому, что я увидел у них 82-мм шестипёрую мину с чёрным ободком возле взрывателя. Естественно, это меня сильно заинтересовало. Обычные осколочные мины знаю. Осветительных тоже хватает. Остальных мин в перечне используемых для стрельбы из 82-мм миномёта, я не видел. Возникло у меня предположение, что это какая-то дымовая мина. Аж засвербело в одном месте. Реально имеется образец боеприпаса, который я не знаю и до этого не применял. Начал уговаривать афганских офицеров, обменяться минами. Неизвестной конструкции на осколочную. Начался торг. В конце концов, сторговались на обмене одна мина к двум. По большому счёту, я мог дать и больше, тем более знал, что всё равно перед возвращением, что бы, не тащить лишнюю тяжесть назад к машинам, все мины израсходую. Однако, в этом торге с афганцами было дело принципа. Для опробования выторгованной мины, выбрал цель на ровном участке местности в глубине ущелья. Подальше от кишлака и зарослей вдоль речки. Рассчитал установки, сам навёл и сам выстрелил. Что бы потом никого не винить за ошибку. К моему разочарованию, разрыв эксперементируемой мины нисколько не отличался от разрыва обычной осколочной. Ни о каком дымовом эффекте речи вести не приходилось. Хотя, может быть, комплектация этой мины не соответствовала каким-то требованиям. Каким? Кто его знает. Предполагаю, что отсутствовал зажигательный заряд для дымовой смеси.


Были на вооружении банд и миномёты 2Б-14. Знаю это доподлинно. Во время операции в сентябре 1981 года в ущелье Мармоль, один такой миномёт миномётной батареи горнострелкового батальона 149 мотострелкового полка таки и попал, в качестве трофея, к местным басмачам. И даже с небольшим запасом боеприпасов. Не думаю, что "духи" его сдали в свой национальный музей борьбы с неверными.


Теперь об импортных вариантах. 60-мм американские миномёты мне лично встречать не доводилось.


Хотя мины к этим миномётам, в качестве трофейных боеприпасов, мы захватывали. Запомнил я их по внешнему виду и упаковкам. Аккуратно выкрашенные светло зелёной приборной краской, мины напоминали собой игрушка. Такую ляльку, не грех было использовать в качестве пепельницы или даже миниатюрной вазы. Да и сама упаковка выглядела весьма привлекательно, ведь каждая мина было запаяна в прозрачный пластиковый цилиндр. Именно запаяна, а не просто закрыта крышкой. Одна такая мина довольно долго валялась в нашей комнате без дела. Куда она потом делась, даже предположить не берусь.


82-мм американские миномёты встречались мне в трофейном варианте.


Правда, в справочниках я вычитал, что США поставляли афганским моджахедам свои устаревшие миномёты М1937, поступивший на вооружение в армию США ещё до второй мировой войны. Подобный металлолом мне видеть не пришлось. Зато удалось посмотреть и даже пощупать руками американский 82-мм миномёт М-10. Захватили его в ущелье Чармаб вместе с двумя миномётами БМ-37. В том, что маркировка миномёта была именно такая, я уверен полностью. Тогда я ещё не знал, что есть подобные миномёты, и по привычке, излазил весь миномёт вдоль и поперёк, пока не обнаружил выбитый номер, страну принадлежности и модификацию. Судя по всему, миномёт был изготовлен в современное время и пришёл на смену М1937. Хотя, я в этом не совсем уверен. В принципе, на этом стоит закончить с рассказом о вооружении афганских моджахедов.


3.


Наверное, рассказ будет не совсем полным, если коротко не коснуться боеприпасов к стрелковому оружию. Тем более, что есть о чём поведать. Почему я решил остановиться ещё и на боеприпасах к стрелковому оружию, когда позади рассказ о тех механизмах, к которым, по сути дела, и были предназначены эти самые боеприпасы? Да только потому, что по разнообразию боеприпасов, можно было, пусть с долей приближенности, судить и о разнообразии оружии. Причём, также как и различных образцов оружия, всевозможных патронов к ним было уйма. Даже, пожалуй, на порядок больше. Собирать разнообразные патроны в Афгане, стало моей страстью. Практически с момента участия в своей первой рейдовой операции в июне 1981 года и до момента "трогательного расставания" с этой многострадальной землёй в 1983 году, я с огромным увлечением собирал всевозможные трофейные боеприпасы, которые находили на местах боевых действий. Отведённая мной для этой цели коробочка наполнялась неимоверно быстро. Познакомившись с первыми "экспонатами" данной коллекции, многие мои друзья, сослуживцы стали мне приносить в дар новые образцы, найденные в разных местах:


"А вот такого патрона у тебя, вроде бы, ещё не было"!


"Принёс тебе эксклюзивный экземпляр. Еле упросил в соседнем полку отдать для коллекции".


Это не считая того, что среди боевых трофеев, особенно, если удавалось захватить "духовскую" оружейную мастерскую или склад с боеприпасами, разнообразных патронов было не счесть. На моей памяти самый маленький патрон в моей коллекции был от миниатюрного пистолета чешского пистолета и по размерам не превышал 1 сантиметра в длину и около 4 миллиметров по калибру, а самый внушительный был от старинного ружья калибра около 12 миллиметров и в длину примерно восемь сантиметров. Ещё самую, пожалуй, внушительную часть моей коллекции, составляли винтовочные и пулемётные патроны. Чего там только не было? Остроконечные и тупоконечные пули, пули с разнообразными внешними покрытиями, полированные, лакированные и даже пара штук с глубоким отверстием от дюбки пули вдоль оси в сторону гильзы. Как мне сказали, эта пуля выполняет функцию разрывной, то есть, при попадании в тело человека, за счёт развёртывания наконечника пули в виде "цветка", получается маленькое входное отверстие, но огромное выходное. Если, впрочем, выходное отверстие получится. Ведь при попадании в человека, сопротивление пули возрастёт многократно, и пуля попросту застрянет. Хотя, человеку от этого пользы мало. Из-за сильного болевого шока, он, даже при незначительных ранах, попросту погибнет. От коллекционирования боеприпасов к крупнокалиберным пулемётам, типа ДШК, КПВТ и им подобным, я вынужден был отказаться. Больно много они занимали места. А несли мне разнообразные образцы в модификациях Б-32, МДЗ, БЗТ и прочих, внушительное количество. Да и, кроме того, слишком уж значительную опасность в себе таили подобные "игрушки". Того и гляди, были в состоянии создать неплановый фейерверк, а то и оторвать что-нибудь прикреплённое природой к телу человека. Простые, со свинцовыми или стальными пулями представляют значительно меньше опасности. Логично я рассуждаю? Кроме всего перечисленного, в процессе коллекционирования, я со временем полностью отказался от сбора всех экземпляров боеприпасов, состоящих на вооружении советских войск. Впрочем, потеря была минимальная, так как и самих разновидностей советских боеприпасов, было не так уж много. По сравнению с тем количеством разновидностей патронов, существовавших у "духов".


Самым серьёзным пополнением моей, в тот момент небольшой коллекции боеприпасов, естественно, была операция в Джар-Кудуке. Представьте себе, что разнообразных трофейных боеприпасов, по самым приблизительным подсчётам, оказалось более восьмидесяти тысяч штук. Некоторые - в штатных коробочках, основная масса - россыпью. Пересматривая в свободное время весь этот смертоносный хлам, я отобрал себе по паре экземпляров самых разнообразных калибров, форм и размеров. Знаете, что было самым сложным в собирании этой коллекции? Не поверите. Труднее всего было определить, какой боеприпас, к какому виду оружия был предназначен. Это вам, не сейчас, когда без особого труда можно зайти в Интернет, и, вызвав соответствующую вкладку, без труда, чисто визуально, определить тип боеприпаса. В восьмидесятые годы прошлого столетия, даже справочников толковых, как таковых, не было. А уж об Афганистане и говорить не стоит. Поэтому мне приходилось попросту выносить коробку с коллекцией на вечерние посиделки офицеров, и методом сбора мнений, хотя бы приблизительно определять, что к чему может подойти. Благо, мнения, как правило, опирались на соответствующий опыт. Ведь в большинстве случаев, именно наши офицеры и прапорщики, захватывали у душманов трофейное оружие. Соответственно, что бы заранее предотвратить несчастный случай при неосторожном обращении с трофеями, оружие это, сразу же разряжалось. Во избежание случайного выстрела. Именно по этой причине, практически большая часть коллекции, была опознана полностью. Остальные - находились в категории сомнительных.

Свою коллекция трофейных боеприпасов, я и сам любил в свободное время пересматривать, перекладывать и очищать от пыли. Содержалась она всегда в идеальном состоянии, даже после того, как пункт постоянной дислокации полка или мой гарнизон, накрывал "афганец". С момента постановки батальона на охранение трубопровода, приток боеприпасов пошёл на убыль. И не только по той причине, что трофеев стали захватывать очень мало. Скорее всего, потому, что большинство интересных разновидностей боеприпасов, уже находилось в коробке. Дублирующие патроны, как я уже говорил, лежали у меня отдельно, и в основную коллекцию не входили. Типа, как хранилища в музее. Именно в этот период я и занимался окультуриванием порядка хранения своих боеприпасов.


Как следствие, к моменту завершения службы в Афганистане моя коллекция разрослась до внушительных размеров и составляла более чем из 300 единиц экспонатов. Это, именно не повторяющихся патронов. "Дубликаты", предназначенные для обмена, находились в отдельном месте, впрочем, их количество, то увеличивалось, то - уменьшалось, в зависимости от совершаемых сделок. Вот здесь то и начались трудности психологического характера. Вывезти в Союз коллекцию боеприпасов, преодолев все пограничные бюрократические барьеры, выставленные пограничниками и таможенниками, было делом весьма затруднительным. Выбросить или отдать кому-то, с таким трудом, поштучно собираемые образцы - жаба заедала. После долгих раздумий, обсуждений с друзьями, консультаций с полковыми особистами, было решено - отобрать наиболее ценные экземпляры, извлечь из них порох, просверлить дырки в стенках гильз, пробить капсюля, сделав тем самым, патроны небоеспособным, и попытаться утрясти провоз этой миниколлекции через таможню в Хайратоне. Сказано - сделано. Среди вещей, вывозимых в Союз, на самом видном месте, покоился мешочек с патронами. Штук 50-60. Кто проходил через таможню в любом месте, помнят стандартную скороговорку тамошних работников:


"Оружие, боеприпасы, наркотики, вещи, запрещённые для провоза, имеются?"


"Везу коллекцию боеприпасов, заранее и специально мной выведенных из строя".


"Покажи!"


"Пожалуйста", - и достаю мешочек.


"Не положено!"


"Мужики! Они же обезвреженные и не подлежащие дальнейшему использованию. Вот даже дырки в гильзах. Память об Афгане!"


"Не положено!"


"Что же с ними теперь делать?"


"Высыпи в арык возле площадки осмотра техники".


И очутилась моя ценная коллекция в узбекском арыке, пополнив своим цветным металлом термезскую землю. Жалко было до слёз. А куда денешься? Против власти не попрёшь. Тем более, что все мы, рождённые в СССР, с детства были воспитаны в духе повиновения и законопослушания. У кого в крови не задержалось этого, ещё детского воспитания, тот сейчас числится среди преуспевающих бизнесменов и в олигархах. Я, конечно, сильно сомневаюсь, что коллекция моих боеприпасов так и осталась в арыке. Ведь для истинных коллекционеров, она являлась настоящим кладом. Патроны-то я отбирал самые ценные и редкостные. Впрочем, сомнения - сомнениями, а за руку никого уже не поймать.


Ещё одно дополнение, вроде бы, касающееся вопросу о боеприпасах. Не знаю, как в других местах, а у нас неизменным спросом пользовались пояса-патронташи, которые мы захватывали у басмачей. Один такой пояс я экспроприировал в своё личное пользование после рейдовой операции в Джар-Кудуке. Сшитый из плотной и качественной желтоватой кожи, явно промышленного изготовления и ещё под патроны калибра 5,45-мм. Ширина этого пояса составляла примерно 7-8 сантиметров. Конечно, в повседневной жизни носить его было как-то неудобно и даже нелепо. Да и не было необходимости. Этот пояс постоянно лежал в кабине моей машины, подготовленный к применению. То есть, все ячейки под боеприпасы, были заполнены трассирующими патронами. Только - трассирующими. Вмещалось их в пояс 58 штук. Для чего я использовал пояс и находящиеся в нём боеприпасы? Для снаряжения опустошённых магазинов к автомату. У нас было принято набивать магазины патронами, чередуя пули ПС с трассирующими. Как правило, после трёх ПС, следовал трассер. Что бы, не мучиться с раскрытыми пачками патронов, вскрывал только с простым сердечником, а трассера брал из пояса. Оставшиеся в разорванной пачке патроны ПС, я вставлял на место вынутых из пояса трассеров. Таким образом, россыпи боеприпасов в вещевом мешке не создавалось. При очередном снаряжении магазинов, первыми в дело шли патроны ПС из пояса, а потом уж - из пачек. По сути дела, в поясе-патронташе боеприпасы заменялись постоянно. Подобные пояса были не только у меня. Хотя, найти под патроны калибра 5,45-мм, было целой проблемой. Обычно афганцы использовали пояса под 7,62-мм патроны к винтовкам и пистолетам, или для охотничьих ружей. В этом вопросе мне повезло, хотя я и сейчас не уверен, что мой пояс предназначался именно для патронов к АК-74. Попросту он подошёл под этот патрон.


4.


Наверное, на этом стоит заканчивать своё повествование. Вполне могу предположить, что мой рассказ оказался несколько куцим. Уверен на все сто процентов, что многие из тех, кто в тот или иной момент времени "прошёл дорогами Афганистана", могут существенно дополнить его с принципиальными фактами. Особенно те, кому довелось "ходить на караваны". Естественно, бойцы подразделений специального назначения, могли видеть ещё больше. Ведь ни для кого не является секретом тот факт, что у многих командиров подразделений СН, имелись свои личные музеи оружия. Я, например, знаю достоверно, что у командира 154 отдельного отряда специального назначения (у нас этот ОО СпН называли 1-м отдельным мотострелковым батальоном), который располагался рядом с моим гарнизоном, в его вагончике такой музей имелся. Насколько я помню, вместо табельного пистолета ПМ, этот огромный майор, носил на поясе кобуру с револьвером. Впрочем, ему прятать трофейное оружие не было смысла. Да и, в крайнем случае, при особой необходимости, он мог запросто ублажить проверяющих, прилетавших к нему в часть из Кабула, какой-нибудь экзотикой, которых у него имелось, допустим, два экземпляра. Это - мои предположения, впрочем, не лишенные логики.


Как итог. Во время присутствия в Афгане советских войск, афганские моджахеды применяли против шурави огромное разнообразие стрелкового оружия. В дело шло всё, что способно было нанести урон неверным. Что-то наподобие белорусских партизан времён Великой Отечественной войны. Сейчас, спустя почти три десятилетия после нашего выхода из Афганистана, наверное, многое изменилось. И спектр оружия стал шире, учитывая то, что там уже побывали войска не только США, но и их союзников. Да и то ломьё, которое применялось ещё против нас, предположительно, могло давно выйти из строя. Впрочем, это уже совсем иной рассказ, и, больше чем уверен, не мой. То, что я хотел сказать, я уже сказал.


Басмачи с наиболее ходовым вооружением. Тут вам и гранатомёт РПГ-2, и пулемёт чешского изготовления, и автоматы Калашникова.


Здесь и вообще представлены почти все виды винтовок, карабинов, и автоматов советского производства, бытовавшие в бандах.


Скорее всего, эта группа сфотографировалась вокруг главаря банды. Всё-таки, импортные пистолеты-пулемёты считались привилегированным оружием, явно не предназначенным для боя на больших дистанциях. Здесь можно хорошо рассмотреть на басмачах патронташи в два ряда патрон.


Не стану утверждать, что этот "бабай" явно входил в одну из банд, однако боевой тапорик у него именно такой, каким пользовались "духи"