# Афган глазами комбата. Начало

Александр Петрович Черкашин

В своих воспоминаниях я стремился показать жизнь военнослужащих в начальный период войны без прикрас, как я её видел.

АФГАН ГЛАЗАМИ КОМБАТА


Воспоминания Черкашина Александра Петровича

(на момент событий майора,

командира 2 мсб на БМП 371 мсп)


Неосознанный подвиг


Вместо предисловия.


Мои воспоминания относятся на период Афганских событий начала 80-х годов предназначенные только для семейного пользования. Некоторые разделы пошли в печать документалистики (автор Королев А.Н.) или в сборники воспоминаний (Амбросов С.А - "Кировцы вспоминают войну").

Будут состоять из разделов:

- пожелания и размышления для потомков;

- отдельные эпизоды происходившие, реально без прикрас, с настоящими фамилиями - (с их геройскими, а некоторых - подлыми

поступками), а также мое место и роль в указанных событиях отражены в главах:

1-Ввод войск

2-Первый вывод

3-Быт между рейдами

4-На Иранской границе

5-Зачистка

6-В горах

7-Замена

8-После афганский синдром.


Я понимаю, что нет ни практики в сочинительстве, ни знаний правил литературных основ - общем, дилетант. Пишу в эмоциональном плане на основе воспоминаний в кругу друзей, участников событий по системе: " а помнишь?". Да и желание поделиться этими воспоминаниями с самыми близкими и друзьями - имеют место быть.

Многие, прошедшие Афганистан, другие войны и конфликты, не горят желанием рассказать о реальных, будничных событий тех времен. Одни из-за врожденной скромности, другие - на фоне всеобщей героики, (не желая быть "белой вороной" рассказывая о негативные стороны жизни подразделения, о подленьких и слабодушных людях) - поддерживают эйфорию ликования. Третьи - довольствуются тем, что есть. Их же не забывают: здравницы, копеечные подарки, юбилейные награды. Мне один знакомый, видавший в Афгане многое, спрашивал: зачем тебе воспоминания о негативном? Задай себе вопрос-хотел бы ты встретиться с теми, и приятно вспомнить с ними о их поступках? Например: по пьянке упал в ямку, порезался..., чтобы не уронить престиж- оформили обстрел, представили к награде.Я согласен, знакомый прав.Было и такое. Но только не в боевых подразделениях,здесь цену медалей и орденов знают! Тут не пройдет" по пьянке в ямку".Это там выше, сходил куратором в рейд с батальоном- подставляй грудь!Нам: солдатам,сержантам и тем, кто командовал взводами, ротами, батальонами- стыдиться нечего.Наши награды заслужены по праву!Что здесь сказать: не хотел бы такой встречи - но в глаза бы посмотрел.

Вот тут-то, когда война кончается, из укрытий вылезают герои.

Одни, так называемые "ряженные" нацепив множество незаслуженных наград, различных кустарных медалей. У меня к юбилейным и общественным медалям, особое отношение. Каждая общественная организация стремиться учредить свою награду, и почему- то назвать ее медалью. Но это же - жетон. Все акции с вводом новых различных орденов и медалей - это политика умиления заслуг наших отцов и дедов, начатых Ельциным (упразднение орденов ВОВ- орденов Ленина, Красного Знамени, Красной Звезды и других). Прекрасно понимаю, ордена - знак заслуг перед теми, кто дает ордена. Новая власть, завидует, ревнует к старой. Спокон веков она старалась стереть в пыль память и достижения предков. Вспомните древних правителей египтян, которые во славу их богов, ставя себя в ранг небожителей, удаляли все, чему поклонялись их предшественники. Надо создать закон запрещающих ввод не утвержденных народом на референдуме наград. Установить материальную заинтересованность за награды. Наши олигархи, выдумали свои награды, осыпают их ценностями, тем унижают, занижая достоинство боевых наград. Меня, к примеру, наградил холдинг, в котором работал после службы, "орденом" стоимость которого в разы превышает стоимость на "черном рынке" моих боевых наград, вместе взятых. Но носить их рядом для меня неприемлемо.Может быть,я и не прав;как в Афганистане, так и в "лихие" 90-е на кону стояла моя жизнь.

Обозначившаяся в обществе тенденция к преуменьшению значимости не только Победы в ВОВ, но и предать забвению и охаивания участников боевых действий в различных военных конфликтов. Для этого упразднили льготы и увеличили число участников. Всех кто пересек границу региона конфликта хотя бы на день - автоматически становится ветераном боевых действий и получает такое же удостоверение, как и те, кто воевал, получив ранение или сложив голову. Имеется ввиду различные команды как по "перенятию боевого опыта", проверки хода учебы подразделений, всевозможных ревизий так и те, кто не упустив возможность получить и денежное вознаграждение или орден (чем выше чиновник - тем значимей награда).

Вот эти вторые, сейчас выступают, освещают свой "героизм" в СМИ выдумывая небылицы о личном вкладе. Все это ведет к искажению, сокрытию правды под предлогом "объективности" и "новизны".

Третьи, пользуясь тем, что прошел большой промежуток времени, проверить информацию зачастую не представляется возможность (не каждый может иметь доступ в архивы, да и некоторые архивные данные были утерянные, а некоторые просто уничтожены во времена развала) начали осваивать необъятное поле деятельности - называемое СМИ; печать, телевидение, Интернет - используя в своих целях. Появляются мемуары, восхваляющие высших чиновников, генералов. Им глубоко плевать, что ложилось на плечи "Ваньки - взводного" или рядового Иванова, выполнявших Свой долг. Главное - быть ближе к власть имущим и больше хапнуть с барского стола.

Вот здесь есть опасение не попасть в их ряды, потому старался в своих воспоминаниях не выставлять свое "Я" (обо мне пусть расскажут мои подчиненные и мои командиры), не петь дифирамбы руководству высшего звена,а больше рассказать о людях меня окружавших.

Я знаю, что вызываю на себя град критики, особенно тех, кого затронул в негативном плане, у кого "рыльце в пушку"- кто рассматривал боевые действия как способ наживы. Да и партполитработники не в восторге от моих откровений. И сейчас, переименовав себя (офицеры по воспитательной работе) функции свои стремятся оставить прежние. Не только переименование, но и готовы облачиться в рясы лишь бы оставить основу института политработников С надеждой смотрят на времена возврата своего утерянного рая.

Афганскую войну уже заслонили другие конфликты,другие войны.Для многих наших однополчан война уже осталась позади. Но это далеко не так.Поразному сложилась жизнь.Кто стал челноком,бизнесменом,кто ушел на вольные хлеба рэкета, а кто нашел отдушину в пьянстве и наркотиках.Многие считали что главное призвание их жизни-война и растворились в различных горячих точках.И только немногие адаптировались в новой жизни. Много людей, искалеченных в Афгане, живут рядом с нами и нуждаються в нашей помощи,в нашем внимании.Сегодня нам,афганцам,как никогда нужно сплотиться,сберечь свое боевое братство,дружбу,не оставлять друг друга в беде.Мы объединены одной рамкой, стороны которой: ПРИСЯГА,ДОЛГ,ЧЕСТЬ и СОВЕСТЬ.Только размеры сторон у каждого свои: в одного больше,- в другого поменьше.В тех,у кого больше- с них и спрос соответственный, они -пример.

Здесь и ответ, почему я написал эти воспоминания.


ГЛАВА 1. Ввод войск.


5 мсд, 371 гв. мсп. Кушка.Декабрь 1979г.


На начало событий мой батальон был укомплектован вооружением и техникой по полному штату мирного времени: офицерами, прапорщиками, сержантами, механиками - водителями и наводчиками- операторами практически на 100%, общая численность личного состава составляла около 40% от полного штата. Шла подготовка к новому учебному году.


10декабря 1979г. На совещании, которое проводил командир дивизии генерал- майор Шаталин Ю.В., c командирами полков и начальниками штабов ( в то время я исполнял должность НШ 371мсп). В конце совещания (ок. 19 часов) комдив вышел на несколько минут. Вернувшись, довел до присутствующих о получении сигнала на привидение дивизии в боевую готовность 'повышенная'. Поскольку в последнее время это был уже не первый случай подъема дивизии по тревоге, мы спокойно направились в свои части проводить мероприятия согласно к данной готовности. Однако, ночью в часть начали прибывать военнослужащие, призванные из запаса, входящие в состав орг.ядра. За полночь поступила команда на вывод всей техники в запасные районы сосредоточения.

Район сосредоточения нашего полка располагался в 15-17 км северо-восточнее Кушки. В район начал поступать приписной состав из ближайших военкоматов. Числу к 15, батальон был укомплектован полностью по штату военного времени, но личный состав продолжал поступать (в июне - июле , осуществлялись мероприятия по уточнению приписки и военкоматы, вероятно, не успевали провести изменения). Люди, которые участвовали в мероприятиях по отмобилизованию в прошлом году, уже знали своих командиров и тоже приходили в свои подразделения, минуя пункты явки личного состава. Так получалась большая 'неразбериха'. Штабу батальона (НШ капитан А. Загорулько, его заместитель - ст. лейтенант А.Марченко) работы хватало: учесть прибывающий состав, расставить его по штату в соответствии с предназначением, поставить на все виды довольствия, спланировать занятия. Много внимания уделялось внимания организации управления на марше и в бою. Начальником связи батальона ст. лейтенантом Тюлюзиным были организованы и проведены радиотренировки.

Все это время стояла ненастная погода. В ночное время температура воздуха опускалась ниже минус 10 градусов (что для данной местности, очень холодно). А поскольку личный состав жил в палатках, и весь день находился на занятиях, начали появляться заболевшие. Их направляли в полковой медицинский пункт, работу которого организовал и возглавил начальник медицинской службы полка капитан Клементионок, благодаря его заботам медицинское обеспечение на этом этапе было на высоте, мы укомплектовались медицинскими аптечками. ( Кто же знал, что это сыграет как положительную роль, при ранениях очень помогало - так и другую роль, шприцы ?1- для устранения боли, - а в повседневности, использовались как наркотическое средство, ведь в то время мы не знали, что такое ' наркоманы').

Непрерывно поступали положенные по нормам обеспечения материальные запасы, которые требовалось разместить на транспорте батальона.

Начали проводить мероприятия боевого слаживания. В основном это были тактико-строевые занятия с взводами и ротами. В организации и проведении занятий с подразделениями принимали участие и офицеры полка. Составленный заместителем командира полка подполковником Капран график проведения стрельб из стрелкового оружия неукоснительно выполнялся, что способствовало быстрому вводу в строй прибывшего из запаса пополнения. Много внимания уделялось подготовке вооружения и военной техники под непосредственным руководством майора Панюта. Практически каждую машину лично проверил мой заместитель по технической части капитан Дубинский П.П. Технические службы дивизии, возглавляемые зам. командира дивизии по вооружению подполковником Сатаровым А.А, оперативно реагировали на поступавшие из батальона заявки на ремонты и пополнение запасными инструментами и принадлежностями, что позволило вести ' до ума' всю технику. 20- 22 декабря провел занятие с механиками- водителями для приобретения навыков вождения по бетонке. Для этого мы выводили технику на трассу Кушка - Мары и на 10-15 км. участке отрабатывали навыки вождения в колонне.

Вообще, где-то под сознанием, я осознавал, что вся эта подготовка проводилась по шаблону, проводимых до этого таких же мероприятий,- мало соответствовало для ведения реальных боевых действий. Никто не знал причины отмобилизации, но ходили слухи о вводе войск в Афганистан, а это горы и требовалась другая подготовка, обмундирование, снаряжение. Но в это не хотелось верить - придет время, неделя - вторая и снова: приписной состав отправиться по домам (так было в 1978 году - отмобилизовали, провели учения, и тоже ходили слухи ввода войск в Афганистан), - а для нас наступит повседневная жизнедеятельность. И опять: обслуживание техники, постановка ее на хранение. В течение последних 3 года проводилась несколько раз постановка техники на длительное хранения или на постоянное, а эти мероприятия требовали много времени, сил, нервов. Так думали многие, но время показало - другое, а пока все шло по плану подготовки.

23-24 декабря начались смотры готовности к маршу. Генералы и офицеры управления округа под руководством генерал- полковника Максимова Ю.П., проверяли готовность к совершению марша. Проводились партийные в полку, и комсомольские собрания.

Во второй половине дня 24 декабря во время одного из смотров, меня вызвал командир полка. Рядом с ним находился командующий войсками округа генерал- полковник Максимов, выслушав мой доклад о прибытии, он поставил мне задачу: быть в готовности совершить марш по маршруту Кушка - Герат - Шинданд, овладеть аэродромом Шинданд. Блокировать взлетно-посадочную полосу (дословно - " не дать самолетам взлететь!"), разоружить подразделения обеспечения и обслуживания аэродрома, занять оборону по периметру аэродрома и недопустить его захвата, моему батальону придается АДН 1060 АП. Подразделения обеспечения и обслуживания батальона (все, что на колесном ходу) с собой не брать, пойдут в составе полка. Задача на начало движения мне будет поставлена позже. " Смотри комбат - или грудь в крестах или ...".

Только теперь я понял всю серьезность происходимого.

Думаю, что выбор моего батальона для выполнения этой задачи был обусловлен новыми назначениями на должности командиров 1-го и 3-го батальонов. Командира 1 мсб майора Васильева В.С, недавно перевели командиром 375 обмо, командир 3 мсб подполковник Капран - стал заместителем командира полка, и вместо их прибыли другие офицеры, не имевшие опыта командованием батальоном.

Но истинную причину я не знал. Это позже стало известно. Для захвата аэродромов подготовлены подразделения 56 гв. ОДШБр, и в частности, аэродрома Шинданд - 3 парашютно-десантный батальон (командир капитан Селиванов И) который к двадцатым числам декабря базировался под Сандыкачи, город Мары. Но ввиду нелетной погоды вылет отменили.

После изучения карты я нанес маршрут (протяженность: до Герата около 120 км, весь маршрут - 245 км ) и принял решение в общим виде, после его утверждения командиром полка, довел боевой приказ до командиров рот и адн, где указал:

- 4 роте (капитан Кузьмичев С.) - обойти аэродром слева, уничтожить очаги сопротивления и занять рубеж обороны вдоль бетонной дороги южной окраины Калаи - Хаджи- Карам;

- 5 роте (капитан Стеценко А.)- выйти по центру взлетно- посадочной полосы и, сохраняя дистанцию между машинами около 100 м, воспретить маневр авиационной и другой техники, огнем пресечь попытки приближении обслуживающего персонала к технике;

- 6 роте (капитан Севрюков Б.) - обойти аэродром справа, блокировать постройки западной части аэродрома, уничтожить очаги сопротивления, воспретить перемещение обслуживающего состава в сторону стоянок самолетов и техники, разоружить его;

- пулеметно- гранатометный взвод - резерв;

- адн - занять огневые позиции в готовности к выполнению огневых задач.

Связь на марше в режиме приема, выход на передачу только при внезапном нападении на колонну или при аварии машины.

Днем 27 декабря наш полк, который был в авангарде дивизии, головой колонны выстроился в направлении границы. Мой батальон согласно приказа командира полка составлял передовой отряд и стоял в колонне в районе Полтавка (таможня).

Построение колонны: управление батальона (моя БМП-1к, БТР-60ПБ-начальника штаба), 4-я рота, пулеметно- гранатометный взвод на БМП, 5-я рота, 6-я рота, адн 1060 ап. За ними выстроился в колонну весь полк. Подразделения тылового и технического обеспечения батальона шли в общей колонне тыловых подразделений полка под руководством заместителя командира полка по тылу майора Головатюк У. До темноты ждали приказа на начало марша.

Нет хуже: ожидать и догонять. Что нас ждет там, за мостом?

Нам все это время говорили, а мы повторяли, что идем в дружеский Афганистан как друзья, что бы помочь им в борьбе с врагами революции, в строительстве новой жизни. Если не мы, то туда войдут американцы. Я проходил вдоль колоны, вглядываясь в лица подчиненных, пытаясь понять их настроения: верят ли в наши добрые намерения? А ведь для выполнения боевой задачи потребуется сеять смерть и разрушения. Большинство в батальоне мусульмане,- верят ли они, что мы не будем попирать обычаи и религиозные чувства людей сопредельной стороны? Ответа не находил. Да я сам, смотрел на другой берег реки, который был для меня всего лишь как объект атаки. И мысли мои сосредоточились на вопросах техники, управления и порядка совершения предстоящего марша.


Граница СССР - Афганистан ( Кушка)

Ночью (около 3 часа) 28 декабря меня вызвал командир полка подполковник Кабанов. В месте с ним подошли к домику таможни. Около домика стоял маршал С.Соколов. После нашего доклада о прибытия, маршал уточнил готовность моего батальона к маршу, знание мной задачи: захват, и удержание аэродрома. Выслушав меня, довел, что на аэродроме после его захвата я перехожу в подчинение полковника Голованова, который сам подойдет ко мне. На мой вопрос о применении оружия в случае обстрела на марше и оказания охраной аэродрома сопротивления, приказал на марше в бой не ввязываться, на аэродроме без ограничения, по обстановке, первыми огонь не открывать. После этого дал команду на начало выдвижения.

Около 3 часа 30 минут начал движение.

На границе отдали пограничникам списки. Прошел мост. До Тургунди шел на небольшой скорости, вытягивал колонну. За населенным пунктом выслал взвод 4-й роты под командованием лейтенанта А.Чехова в головную походную заставу на удалении до 3 км. Шли бетонной дороге на приличной скорости (35-37 км/час). Быстрее было нельзя, т.к. на бетонке БМП становится неуправляемой. В темноте прошел перевал Рабати-Мирза (ок. 40 км до Герата). После перевала назначил в ГПЗ всю 4-ю роту. Шли без остановок. К утру, около 8 часов, 28 декабря подошли к Герату. В это время меня больше всего беспокоила мысль о том, как механики- водители выдержат напряженный ночной марш, и я часто оглядывался назад, наблюдал за движением колонны, стараясь, как можно меньше использовать радиосвязь. На въезде в Герат одна из БМП 4-й роты, шедшая за несколько машин впереди меня, не вписалась в поворот и врезалась и стоящий у дороги кедр, срубив его. Механик сдал назад и продолжил движение. Шли по-боевому. Снаружи в люках находились только командиры. Чуть снизив скорость и подтянув колонну, прошел практически безлюдный Герат. Километров через 15-20 начались горные участки дороги. До Адраскана периодически докладывал командиру полка о прохождении марша. После Адраскана связь с полком пропала. Километров за 10 перед Шиндандом снизил скорость и подтянул колонну. Около 10 часа 30 мин. за перекрестком (2 км южн. железобетонный мост) справа по ходу движения увидел вышку аэродрома.

Километра за два до аэродрома дал команду командиру арт.дивизиона на занятие огневых позиций, а роты развернул в предбоевой порядок, уточнив задачи на местности.


Справка:

Аэродром Шинданд 1158 м. над уровнем моря, взлетно-посадочная полоса длиной 2700 м. шириной 48 м., являлся постоянным местом базирования 335 сап (Ил-28 ) ВВС ДРА использовался для периодического размещения самолетов 366 иап с аэродрома Кандагар. Аэродром оборудован складами под боеприпасы, ГСМ, военно-техническое имущество. Обслуживание аэродрома возлагалось на аэродромно- техническую часть. Охрана осуществлялась пехотным батальоном 17 ПД. На момент событий на аэродроме находилось около 15 ед. самолетов различных типов. Базировавшиеся на аэродроме Шинданд фронтовые бомбардировщики Ил-28 и истребители- бомбардировщики МиГ-17 в Гератских событиях (март 1979) сыграли одну из решающих ролей. В течение нескольких суток (17-20) они выполняли до 70 вылетов, высыпая на мятежный город сотни бомб и десятки тысяч снарядов.

Легко представить себе, что могло бы произойти с вводимыми частями советских войск...


Карта действия МСБ по овладению аэродрома.


Роты начали выполнять поставленную задачу. Я смотрел вслед переваливающимся сбоку на бок на неровностях дороги БМПэшкам. Я был уверен, что мои ребята выполнят поставленную задачу. Но на душе было отчего-то тоскливо.

В районе северной части взлетно-посадочной полосы (взвод 6-й роты) началась перестрелка, но быстро затихла (потерь среди наших нет)

С выполнением ротами задачи начал перемещать КП батальона, но не надолго застрял в виноградниках на подступах к аэродрому. В это время поступил доклад командира 5-й роты о приближении к его машине, от домиков, на краю аэродрома, группы людей в серой униформе. Среди них выделялись люди, как сказал ротный, " с красными фуражками ". Дал команду держать на прицеле, огонь не открывать.

В это время 6-я рота, развернувшись на указанном рубеже, приступила к обезоруживанию солдат охраны и обслуживания аэродрома (позднее на куче с оружием гордо восседал санинструктор 6-й роты - роте его звали "Леопольд", фамилию, к сожалению, не помню).

Вывел КП батальона по центру ВПП, на своей БМП подъехал к командиру 5 роты. Спустился с брони и подошел к группе людей, обступивших машину ротного. Один из них в серой униформе представился генерал-лейтенантом (фамилию не разобрал) и начал кричать, материться, угрожать мне снятием с должности за устроенное безобразие и сделал попытку схватить за погон на левом плече ( я был одет в зимний танковый комбинезон без погон - под воротником это не было видно ). Находившийся рядом со мной наводчик-оператор Александр Марченко (здоровый дитина) с пулеметом ПК стал между мной и генералом и пресек эту попытку, что разозлило того еще больше, и он начал орать на солдата. Один из этой группы подошел ко мне и сказал, что он полковник Голованов. Я доложил ему, что задание выполнено и поступаю в его распоряжение. Он мне тихо сказал, что батальон выполнил задачу на " отлично", что я должен стоять молча и выслушивать все упреки. Что я и делал в течение примерно минут 15-ти; после генерал от меня отстал и, удаляясь вместе со своей группой, что-то кому-то приказывал. Полковник Голованов поставил мне задачу на занятие обороны по периметру аэродрома и дома где жили наши советники.

После занятия обороны, в наше распоряжение была выделена водовозка с водой. Народ мылся, готовил чай, и доедал остатки сухпая. К утру позиции батальона были оборудованы окопами глубиной до метра. Через сутки подошел полк, занял район в 1 км западнее аэродрома. С приходом полка я передал охрану аэродрома другому подразделению.


Мой боевой экипаж БМП - К-1


Новый год встречал вместе с полком на подступах к Кандагару

( положение: 371 мсп, 650 орб на 29.12.79 г. - 15 км юго-зап. Даулатобад, 90 км южнее Шинданд - вставка Королева А.Н.)

До 30 декабря я не мог выяснить, где находится взвод обеспечения батальона. Все это время питались сухим пайком, выданным 26 декабря на трое суток и сухарями, по мешку которых я тогда же приказал укомплектовать каждую БМП. 30-го я все же нашел заместителя командира полка по тылу майора Головатюк. На мой вопрос: " Где мой взвод обеспечения? Надо людей кормить горячей пищей, да и сухой паек давно кончился", он ответил, что не командует моим взводом, да и без горячей пищи жить можно. Цинизм по отношению к людям был присущ не только этому офицеру, но и некоторым политработникам нашего полка. Так, например, в тот момент, когда меня ругали на аэродроме, откуда-то появился замполит полка майор Цыганков, смотревший на меня как на "врага народа" и грозивший "со всеми разобраться". В последующие дни (до 5-го января ) он просто задергал моих офицеров, заставляя их писать объяснительные записки по поводу "безобразий" на аэродроме.

В ночь под новый 1980 год ко мне пришел парторг полка майор А.Попелышко и довел до моего сведения, что назначено партийное расследование, и я должен написать объяснение в партком.

Эту нервозную обстановку они создавали до 5 января.

1-го января полку поступило распоряжение прибыть в район 1 км западнее аэродрома Шинданд.

5-го января состоялось подведение итогов ввода войск. Проводил командир дивизии. Действия батальона получили высокую оценку командования, и что я представлен к высокой правительственной награде (позже я получил первый орден "Красная Звезда"). Ругали командира танкового батальона 101-го полка за то, что он задержался с выходом к границе (часть танков застряла на такыре при подходе к Кушке).

После подведения итогов, ко мне подошел замполит полка и, поздравив с представлением, сказал, что он во всем разобрался и писать ничего не надо.

С глубоким уважением вспоминаю солдат срочной службы и приписников. В тяжелых условиях они проявили себя в основном с хорошей стороны: смелые, отважны, трудолюбивы, уважительны, выносливы. За все время совместного участия в боевых действиях ( а было многое, и я надеюсь об этом рассказать) я не слышал от них жалоб.

P. S. Королев А.Н.

"Я долго искал хотя бы упоминание о полковнике Голованове. Недавно, перечитывая Валерия Ивановича Аблазова, наткнулся, на упоминание им советника при командире 335 сап Голованова В.Н. Дальнейшая работа подтвердила мое предположение о том, что это одно лицо".


ГЛАВА 2. Первый вывод.


15 февраля 1989 год. Мост Хайратон - Термез. Украшенная колонна флагами. На броне боевых машин восседали улыбающиеся, чистенькие солдаты и сержанты, двигаясь под звуки духового оркестра, а впереди встречали их множество людей с цветами. Это я видел телевизионную картинку.


Вывод наших войск с территории Афганистана, а перед глазами была другая картинка - ровно 9 лет назад, мост через речку в Тургунди, морозная ночь, колонна разношерстных, стареньких, битых автомобилей. В кузовах, солдаты - грязные, замерзшие, шинели которых стояли '' колом ', полы которых примерзли к полам кузовов. Это был первый вывод наших военнослужащих приписного состава, выполнивших свой интернациональный долг в Афганистане. Не было цветов, фанфар, только у шлагбаума на территории родной земли стояли несколько таможенников, лица которых не выражали ни радости, ни сочувствия, а в 10 - 15 метрах - пограничники c автоматами на изготовку. Некоторые держали на поводках собак. Это больше напоминало прибытие по этапу заключенных.

Представив такую картинку, на душе становится пусто. И все же восстановим в памяти как это было.

В феврале 1980 года наш полк располагался в 3 км южнее аэродрома г. Шинданд это позже его и остальные части гарнизона перевили на постоянное место - севернее от Шинданда, вдоль трассы Герат - Кандагар, а мой 2 мотострелковый батальон , которым я командовал - продолжал нести службу по охране аэродрома. В штатной структуре МСБ на должностях стрелков, пулеметчиков, гранатометчиков, водителей колесной техники стояли военнослужащие, призванные из запаса (в народе их называли партизанами), проживавших до призыва в Марыйской области Туркменской ССР, в основном выходцы из туркмен. Пришло время, когда стал вопрос их вывода в Союз и замены на постоянный состав. Два месяца я не видел семью, очень скучал и волновался за них. По слухам, в Кушке была напряженная обстановка; - на место дислокации нашей дивизии должна прибыть дивизия с другого округа Потому шла обработка наших семей на предмет того, чтобы они освобождали занимаемые квартиры и уезжали. Имели место случаи разбоев, краж, насилия. С надеждой увидеть семью, немного отдохнуть, я предложил командиру полка подполковнику Кабанову Владимиру Борисовичу, свою кандидатуру возглавить колонну по доставки личного состава и техники в Кушку. Не мог предположить, что ждало меня впереди. Но уже скоро понял: что эту задачу выполнить будет не легко. Приписной состав, возбужденный новостью их замене, стал тяжело управляемым. Много сил тратилось на установления какого-то порядка, построить автомобили в колонну и личный состав, назначить старших от подразделений. Но они всякими способами старались собраться в группы по родственным кланам, по месту жительства и т.п., а водительский состав с техникой так и не удалось построить. Мне дали списки на 660 человек и 120-и автомобилей приписанных из народного хозяйства. В помощники назначили лейтенанта (фамилию так и не запомнил), а для технического обеспечения - капитана И. Майстрова (командира ремонтной роты). На своем опыте я понимал, что необходимо построить всех, отдать приказ на совершение марша, определить порядок движения колонны, организовать охранении, техническое замыкание. Но это осталось только в моих желаниях. Время работало не на меня. Много помогал мне мой сержант из приписного состава Сапармурад Алыков. Заместитель командира полка по технической части майор Панюта сказал мне:

-Давай, Саша,вытягивай колону на себя, а мы здесь поможем построить.

Так я и начал этот вывод 660 вооруженными автоматами с боекомплектом по два снаряженных патронами магазина;разношерстной техники - газоны, ЗИЛы, самосвалы, - по спискам 120 единиц, а сколько начало движение, никто не знал.


Заместитель командира полка по вооружению м-р Панюта


Погода стояла пасмурная, без осадков, дул сильный холодный ветер; но на душе в меня тепло от скорой встречи с семьей. И оделся в плащ-пальто, фуражку; обулся в свои парадные сапоги генеральского покроя.


Двигался впереди колонны на санитарном Уазике с тремя приписниками во главе с сержантом Алыковым. Радиостанций и боевого сопровождения - не дали.

Из Шинданда до Адраскана шли с небольшой скоростью 20-30 км/час. Меня радовало то, что колонна двигалась дисциплинированно, соблюдая дистанцию. Мои помощники насчитывали до 60 машин (сколько позволяла местность видеть). После перекрестка дорог Герат - Шинданд, Герат - Кандагар начался подъем вверх гористой местности. Вообще - то спуск опасней, хотя он и поровней : не дай Бог откажут тормоза или просто '' понесет '' - либо врежется в поворотную скалу , либо пнет впереди идущий автомобиль , либо слетит в пропасть. Спустившись в долину реки Адраскан: пошел сильный дождь. Миновал реку, началось скалистое круторогие перевала Харсанг. Это препятствие колонна преодолела без происшествия. К вечеру, под проливным дождем достигли расположения 101 МСП.


Перевал Рабати-Мирза.


Командование полка cсообщило мне, что перевал Рабати - Мирза свободен можно было ехать, но в ночь не желательно (а по данным, перевал занесен снегом). В тоже время если сделаю остановку, то за ночь заправка бензином будет выработана, так как пунктов для обогрева такого количества в полку нет - значит, люди вынуждены будут ждать утра, находясь в машинах c работающими двигателями. У меня была надежда на помощь со стороны начальника штаба полка майора Сопина Бориса Григорьевича, моего товарища по совместной службе в Кушке. Но как выяснилось - он был на операции с одним из подразделений. Так что о дозаправки топливом, пришлось только мечтать. Заместитель командира полка по тылу предупредил, что не имеет возможности помочь: ввиду нехватки горючего. Наступление сумерек и дождь торопили меня действовать по сложившееся обстановке. Я только пробежал от штаба полка и обратно к машине, а уже промок насквозь. А каково людям в открытых кузовах? Мне ничего не оставалось, как принять решение на продолжение марша.


Герат. Крепость Александра Македонского.

Герат лежал в долине между гор с севера и юга. Это был огромный глиняный, каменный и бетонный город; всюду распушились сады и торчали пирамидальные тополя. Голубели купола мечетей и реяли желтые минареты, а вдали виднеясь, большой серой глыбой, крепость, построенная еще при Александре Македонским. Город решил обойти по северной окраине. Окраина представляла угрюмые накопление глиняных жилищ, обнесенных высокими стенами; и дома, и стены, и деревянные ворота - все было серым и грубым. Людей не видно, но за дувалами изредка показывались любопытные. Дождя уже не было, судя по замерзшим лужам, была минусовая погода. Сквозь серые тучи проглядывало вечернее солнце, оно как будто сидело на снежных пиках гор. Потом оно скрылось за горы, резко потемнело, и пошел снег. Колонна ходко двигалась вперед. Горы наступали, делались увесистыми, упирались в небо и рыжели, - долина ссужалась. И скоро колонна ехала между рыжих и бурых гор. Дорога запетляла. Начался подъем на перевал. Снег перестал сыпать, но мороз стал крепчать. Водитель, сдвинув брови и поддавшись вперед, крутил баранку и едва слышно насвистывал однообразный мотивчик. Дорога - извилистый и крутой серпантин: левым бортом царапаешь отвесные скалы, прижимаясь к ним, желая слиться с надежным камнем, потому, что правый борт чуть ли не висит над бездонной пропастью. А простора для маневра нет - и водитель должен был в постоянном напряжении. Заледенелое полотно дороги ухудшало связь колеса с дорогой. Подъем на низкой скорости, под непрерывный гул двигателей, готовых вот-вот запнуться из-за разреженного воздуха, давал мне возможность выйти из машины и идти впереди, разведывая проходимость трассы, а по времени уже должны подойти до седловины перевала. Колонна двигалась медленно, останавливалась, преодолевая эти места. Порой мне казалось, что этому подъему не будет конца. Ранее, когда-то на учениях, в районе горного участка Келята (ТуркВО) и в горах Копетдаг, отрабатывали правила преодоления перевалов,- я твердо знал, что преодолевать крутые подъемы и спуски с перевалов техникой с людьми - нельзя. Надо спешить людей и преодолевать в пешем порядке, строго соблюдая меры безопасности, предпринимая меры по возможному отражению нападения противника. В декабре я уже преодолевал этот перевал на боевых машинах, и он не казался таким уж сложным. В некоторых местах, где серпантин был шире, где, казалось бы, была возможность спешить людей, с их помощью подтолкнуть буксующие автомобили. Я бегал вдоль колонны, требуя выйти и помочь, но никто не отзывался и если был ответ: то звучал, как удар по ушной раковине: '' Не могу ''. Люди сидели на дне кузова, не шевелясь, в темноте были похожи на мумии. И я только тогда понял, что мороз делает свое дело, туловища людей одетых в солдатские шинели, промокшие под гератским дождем, в горах замерзли, представляя собой заледенелые "деревянные колоды". Не чувствуя крепчающего мороза - проклиная свои сапоги " генеральского покроя", из - за которых часто падал, скользя по снегу - рискуя угодить под машину или скатиться в зияющую темнотой ущелье - бегал от машины к машине, кричал, стрелял в воздух - но напрасно, слышался только надрывный гул моторов. Какое- то внутреннее чутье подсказывало: '' Возьми себя в руки! Не паникуй! Иди вперед, ищи выход''. Обгоняя движущиеся, буксующие машины, я увидел танк в окопе, из сложенных с камней, на броне которого сидел человек и что-то кричал. Это был комендант перевала. Звания я не видел, (он был в комбинезоне) - сообщил, что это вершина перевала, а дальше за седловиной будет спуск и горное плато, где будет все же легче. Сегодня было тихо и если повезет - без стрельбы доберусь до Кушки, а он тягачом поможет преодолеть перевал.


Машины медленно, одна за - одной, выезжали на седловину. Здесь внезапно для меня появился лейтенант, который сообщил, что одну машину, которая, ударившись о выступ скалы, разбила радиатор, и ее пришлось столкнуть в ущелье. Лейтенанта я оставил для регулирования на перевале, а сам сел в машину и продолжил движение. По времени - было около 22 часов. Только, когда оказался в кабине, я понял уши мои, как говорят ''скрутились в трубочку'', а пальцев ног - вообще не чувствовал. Спускаясь вниз, видел, как за мной медленно движется вереница из светящихся фар. При выезде из ущелья на плато - стало светлее, показалась луна, а местность позволяет устроить хорошую засаду для нападения на выходящую с перевала колонну. Я остановил вторую идущую за мной машину - ЗИЛ-130 - и приказал сержанту Сапармураду Алыкову укрыть машину за складками местности, не дать внезапного нападения на колонну и в Тургунди прибыть за техническим замыканием. Не доезжая до населенного пункта Доаб, стояла лунная морозная ночь, украшая всю округу серебром. Но меня не радовали красоты местного пейзажа,- на душе лежал большой глыбой камень мучительного сомнения: сколько я потерял людей?! 10? 20?,а может больше? То, что разжалуют - уже не сомневался, а может еще хуже. Стыд то, какой! А что скажут моему сыну, дочери, любимой жене: - отец ваш бездарность, душегуб, не достоин звания Советского Офицера. Я чувствовал, как заплывают глаза, сердце стучит громче работающего мотора машины. Рука потянулась за пистолетом.

- Да не переживайте Вы так,- раздался как гром голос водителя - все будет нормально. Смотрите, сколько сзади светится фар от машин. Издал, какай-то возглас и тихо начал насвистывать свой незатейливый мотивчик.

Этот голос водителя всколыхнул меня, я отдернул руку от пистолета.

Да и, правда, что ты майор раскис?! Что за малодушие? Еще ни чего не известно, и надо надеяться на лучшее.

Где-то 2-3 часа ночи колонна прибыла и Тургунди на границу СССР. Пограничникам и таможенникам отдал списки, получив указания дальнейшим действиям, я в тот же час побежал вдоль колонны, по ходу давая команду на спешивание. В кабинах сидели по 4-5 человек, некоторые в руках держали банки от консервов, с горящей соляркой. Люди с закопченными лицами больше походили на африканцев, а тех, кто ехал в кузовах - лопатками и топорами отбивали примерзшие шинели от пола кузовов, некоторых оттаивали паяльными лампами, рубили борта машин и разжигали костры. Везде на мой вопрос: '' Все ли живы ''. Ответ был один: '' Командир, все нормально, давай скорей домой!'' Вскоре подъехало техническое замыкание с пьяным, сладко спящим капитаном. Но злости на него у меня не хватило, душа пела - люди все живы. Обмороженные, усталые, грязные - но живы! Это подтвердил подъехавший мой верный помощник, туркмен по национальности, простой чабан в жизни - Сапармурад. За ним ехало еще два автомобиля, тащивших на буксирах машины с какими то поломками. До сих пор остаюсь в недоумении, как могли преодолеть перевал неисправные автомобили, которых тащили на мягкой сцепки, не первой свежести машины?! Приспособлений для преодоления зимних дорог, ни цепей, ни подручных средств эвакуации - не было. И все же факт остается фактом. Упорство, профессионализм, взаимопомощь водителей - сделали свое дело. Проверка на границе проходила по 10 человек, где таможенники проверяли вещмешки, карманы каждого:- это их работа. От таможенного поста до перекрестка дорог - нефтехранилище''Нефтянка''- автопарк 371 полка вела дорога, представляющая высокую насыпь и съехать с нее практически нельзя. Я осознавал, что всю эту беспорядочную вереницу машин и вооруженных людей нельзя пустить в город, для этого попросил пограничников перекрыть съезд в поселок Полтавка в первую очередь пропустить 3 машины, которыми перекрыл этот перекресток. Как и предполагал, водители машин, которые прошли таможенный досмотр, ринулись, обгоняя друг друга, в город и на перекрестке образовалась пробка в три ряда.

В Кушке меня встретили офицеры орг. моб.управления, и какой- то генерал. Некоторые ретивые пытались кричать на меня, желая видимо, что бы все стали в строй, добиваясь уставной парадности. Я почувствовал усталость и, не обращая внимание на все эти крики, решил подождать всех прошедших контроль, в кабине санитарки. Через приоткрытое окошко слышал, как генерал сказал:

'' Не трогайте майора, пусть действует по своему решению, лишь бы поскорее отправил личный состав в казармы.'' Опыт есть опыт.

Пол часа спустя, когда на площадке, за перекрестком собралось много людей, через своих помощников, группами, по подразделениям, сам в голове колонны, дал команду на движения.

В казармах мотострелкового полка находились представители военкоматов, были уже развернутые пункты приема оружия, переодевания, обогрева, многие нуждались в медицинской помощи из-за обморожения. Я понял, что моя работа закончилась.


Казармы 2-го батальона.


Не знаю - который был час, но было темно. Шатаясь от усталости, пошел домой, мимо Кушкинского креста, с горы, на '' пятой'' точке съехал прямо к дому.

Проснувшись от тихого плача; это плакала моя жена. С тревогой спросил : '' Что с тобой ?''Она молча поднесла зеркало к моему лицу, я увидел, что мои вески были седыми- а мне всего 32 года. За всю последующую жизнь, прошел много испытаний. Я не трусил, бывал, почаще многих, в боевых ситуациях, мне не стыдно за свои ордена.

2 года войны в Афганистане: ранения, госпиталя, участие в боевых действиях в Ираке, дальнейшая служба в Ленинградском ВОКУ на кафедре вооружения и стрельбы, - было все: успехи и неудачи, бесшабашная отвага, и боязнь за свою жизнь, потеря боевых друзей и близких, - но этот небольшой эпизод лунной, морозной ночи на перевале - оставил в моей душе глубокий, неизгладимый след. Это был МОЙ опыт борьбы с невзгодами, малодушием, это была победа над собой.

В полдень я направился в полк, узнать: как идет работа сдачи оружия. На пути мне встречались группы уже переодетых, сидящих в кружках людей, пьющих чай (и не только). У многих были перевязанные головы и руки - результат обморожения. Каждый, на перебой, приглашали меня уделить им внимание, обнять, пожать руку. В бывшей казарме моего батальона встретил начальника службы вооружения полка капитана Никулина В., который сообщил, что все оружие собрано. Я хотел найти начальника, которому доложить о выполнении задачи, но больше офицеров нашей дивизии или полка не видел, и понял - я никому не нужен.

Через два дня, проходящей колонной, возвратился в свой полк.

Где-то, на архивных полках лежит книга суточных приказов 371 МСП с примерной записью от 15 февраля 1980 года:

- ... исключить из списков части нижепоименованный приписной состав...

- ... нижепоименованный вновь прибывший личный состав включить в списки части, в соответствии - штатного расписания ...

Да - этот день остался в моей памяти и в памяти представителей туркменского народа, участвовавших в Афганском конфликте и первом выводе наших войск.


ГЛАВА 3. Быт между рейдами.


После замены приписного состава на постоянный, полк

разместили с левой стороны трассы Герат - Кандагар, южнее аэродрома Шинданд, на равнине между 24 тп и госпиталем.

Вновь прибывший личный состав на удивление, был очень качественный. Я не утверждаю, но ходили слухи ,что это заслуга орг. управления ВС. Был послан в войска циркуляр, представить списки определенных специальностей на поощрение министром обороны и естественно, командиры частей, соединений подали самых лучших.

Я помню, как командирам взводов, ставил в пример работу командира зенитного взвода с подчиненными; для этого, я с офицерами наблюдал за работой сержанта из-за угла большой палатки. Да и в боевых действиях это пополнение, показывали свой профессионализм и отвагу.

Но с другой стороны - с молодым пополнением весны 1980г - было худо.

Новобранцы два месяца занимались под Термезом (Кушкой, Бикравой и др.) хозяйственными работами, а потом их грязных, завшивленных, в драном обмундировании бросили в Афганистан. Страх стоял в глазах от рассказов в " карантинах" об опасностях, трудностях и унижениях.

Командованию батальона необходимо, предчувствуя беды, усилить огневую, полевую и воспитательную подготовку. За полком, в предгорье и в горах было оборудовано стрельбище и автодром. На одном из участков стрельбища, ближе к скалам, проходил ров высохшего русла. Для подготовки и проверки слаженности взводов, создавалась обстановка, устанавливались мишени, местами в русле зажигали солярку и со стрельбой из автоматов и подствольников, в полной экипировке, с метанием ручных гранат отрабатывались вопросы взаимодействия. Корректировали действия, я или командиры рот, обязательно с мегафоном, указывая на ошибки отдельных бойцов. Остальной личный состав роты наблюдал со склона за действиями своих товарищей.

На танкодроме, с примитивными препятствиями (а порой гораздо сложнее) по условиям 6-б упражнения, отрабатывали свои навыки механики - водители.

Для подготовки минометчиков и взвода АГС-17, я привлекал своего друга командира артиллерийского дивизиона майора Сучильникова Г. На контрольно-комплексных занятиях, я заметил, что офицеры-артиллеристы, больше занимались показухой. Четкие команды, одновременные подачи сигналов флажками сержантами, синхронные действия солдат, а в подготовке исходных данных для стрельбы, норовили обмануть командира мотострелка.


Что бы не создалось мнение, что вспоминаю только о хорошем, что пишу для красного словца, нет, было много отрицательного и не лицеприятного для некоторых с кем был в Афгане. Как поет А.Розенбаум " кто воевал, а кто быковал".


Благоустройством занимался личный состав, не участвовавший в рейдах. Большие палатки установлены в три линии для личного состава и малые - для офицеров и обслуживающих подразделений. Каждый батальон занимал по три ряда. В тылу - сооружены большие столы столовой. Местность находилась между гор, продуваемая с севера на юг, естественно ветер зачастую сопровождал песчаными бурями. Это приносило неудобства. К концу лета установили большой ангар серебристого металла (все равно в жаркую погоду, старались, как можно быстрей убежать оттуда). Для офицеров соорудили навесы, там было не так жарко, продувалось ветром. Нормы довольствия для солдат и офицеров практически не отличались от тех, что были в Союзе. Офицерам дополнительно давали белый хлеб, сыр, сахар, печенье. Но тыловики загоняли Афган всю муть из внутренних округов (обновляли или освежали запасы - так они говорили). Сгущенку и масло меняли на просроченные в торговой сети южных республик Союза. Я уже не говорю о бурде под названием борщ, поставляемых в 3-х литровых банках. Свинины, импортной, было море. Как ее есть по такой жаре? Да еще с учетом того, что 1/3 40 армии состояла из мусульман. О крупах тоже необходимо отметить, особенно в пшенке, заводились жучки, кашу с такой добавкой - выбрасывали (не хватало еще вспомнить о событии на броненосце "Потемкин"). Тыл и Военторг - две заразы, два спрута, охватившие Афган. Многих посадили, а лучше было бы, кто прошел этим " коридорчиком - кончили бы стенкой" (по В.С.Высоцкому).

Большинство жили уже в обустроенных местах, моему батальону приходилось догонять других в вопросах благоустройства так, как часто бывал в рейдах, и недавно прибыл из Чагчаран.

Стройматериалов не хватало, кто опоздал, того доля такова. Следовательно, все приходилось доставать самим, погружаясь в болото "хозспособа". Этот способ был и остается смертным трудом одних и неистощимой кормушкой для других.

Приходилось устанавливать контакт, с проходящими по трассе колоннами со строительными материалами. За определенную мзду. После рейда на границу, попадали караваны с тюками тканей, одежды, а между ними прятали оружие. Все это забирали и привезли в полк. Этим и еще спиртом расплачивались за доски, гвозди, фанеру и т.п.

С нашим зам. по тылу майором Головатюк у меня были большие разногласия еще по Кушке. Этот прохиндей с командира роты выскочил прямо в заместители командира полка, не имея за душой никакого образования (Корейка какой-то). Я ему не мог простить время ввода, когда батальон 5 суток, был оторван от полка,- 5 суток питался только сухарями (это 2,5 тысяч сутодачи), в рейде на Чагчаран, когда кончилось питание в батальоне, еще двое суток не могли доставить продовольствие. А с него как с гуся вода. Да что там сутодачи, что творилось с продовольствием, я уже говорил. Поэтому мы друг друга недолюбливали.

А вши, кишмя кишели в больших и малых гарнизонах. На солдатах. Ну и офицерам тоже хватало. Жрала и бельевая и головная. Слава богу, без сыпняка, он не успевал за гепатитом и малярией. Меня это миновало, спасибо моему писарю рядовому Савину С, который все мое белье тщательно проглаживал.

Со здоровой завистью смотрел как мой друг, командира арт. дивизиона 24 тп Геннадий Сучильников построил баню с парилкой и бассейном. Кстати там парились, даже, прибывшие с концертом ВИА "Самоцветы".

А у меня была только душевая.

Сортиры, часто устраивали в железных контейнерах. На солнце они нагревались до удушения, но и это не спасало от мух, которые ползадницы съедали за один присест. Так, что лучше ночью. Но одежда все равно пропитывалась запахом дерьма и лизола. Вспоминается один забавный случай: какой-то шутник бросил туда толовую шашку, взрыв разнес строение с содержимым, в воздухе стояла невыносимая вонь. На фоне этого - выпивший замполит полка майор Цыганков запел: " Вот и все что было...". После этого случая построили из дерева.

То, что не мог построить парилку с бассейном, не означало мою безынициативность. Я не мог давать взятку, своровать. Для меня "честь офицера" были не пустыми словами. У меня не подымалась рука дать бутылку водки солдату за ящик гвоздей.

Да и заботиться только этим - у меня не было времени; надо уделить боевой подготовке (не учиться же на ошибках, а ошибки - это кровь). Личный состав, технику и вооружение привести в порядок. Рейды были не простые, высокогорье, трудные и протяженные маршруты и как результат: большой расход моторесурсов БМП. И ктому-же командир полка предупредил, что опять в рейд и опять горы.

Только, когда я был в отпуске, для меня мои ротные (в большей части, капитан Кузьмичев) обустроили мою палатку: сделали подвальное помещение, обшили досками, отделали стены и место для отдыха красивой тканью, общем стало уютно. Когда для офицеров построили модули и выделили там комнаты, и то я еще долго не хотел переходить из палатки.


В этих больших прорезиненных палатках жил личный состав. Жили, мучаясь от жары, вшей, дизентерии, желтухи. Зимой топить печки "буржуйки"- проблема - нехватка дров. Их заменяли, как солдаты называли устройства обогрева, " паларисами". В толстой длинной трубе делали отверстие со стоком для топлива, подавалась тонкой струйкой солярка и поджигали. Тепло исходило хорошо, только запах солярки стоял как запах в накуренной комнате. Эти тепловые трубы имели и негативную сторону - имели место случаи, от недосмотра они взрывались.


Одна большая палатка выделялась под ленкомнату. Ленинская комната - это лучший показатель работы политработника. Всю свою командирскую жизнь с внутренним недопониманием смотрел, как они старались показать свою необходимую, главенствующую роль в жизни подразделения. Но, чтобы работа в вопросах боевой подготовки, дисциплины, воспитания была видна - надо, приложить много сил. А зачем? Пусть этим занимаются командиры, а им главное наглядная агитация. Я читал маршала Жукова Г.К., который еще в начале 50-х годов, говорил, что институт политработников себя изжил, необходим другие институты, другой подход. Политработники от полка и выше занимались в основном распределением благ (магазины военторга, квартиры) и уж очень заботились о моральном облике, кто, с кем спал и сколько выпил. А личный состав, дедовщина - они здесь не причем, виноваты командиры. Я ничего не имею против замполитов рот и батальонов, они, как и подобает политрукам военных лет ВОВ, были в первых рядах в бою и в подавляющих случаях вели себя достойно: л - т Агафонов- 4 мср, л-т Константинов- 5мср, ст. л-т Сорокин - 6мср. Но сама система в дальнейшем делала их такими.


Так вот на ленинскую комнату и агитацию тратили большие средства. Выделили отдельную большую палатку. А так как не хватало палаток, приходилось размещать офицеров и солдат в одной палатке, делая перегородку. Этот факт заметил заместитель министра обороны СССР, маршал Соколов С.Л.,

делая с группой генералов посещение в наш полк. На этом случае остановлюсь подробнее.


<


Зная о прибытии маршала Соколова, в полку объявлен аврал.

На первой линии палаток, кровати были заправлены, как велит устав:

Матрац, подушка с наволочкой, две простыни, двое полотенец - для лица и ног. Вторая линия - койки только с одной простыней и одним полотенцем. Для третей - что останется. Общем, работа Головатюка - на лицо. Командиры батальонов должны лично отчитываться, и были выставлены возле своих палаток.

Осмотр происходил с левого флага лагеря, видимо не удачно для полка, много недостатков. Разговор велся на повышенных тонах. Пройдя палатки 3 мсб, группа подошла именно к палатке, где жили офицеры 6 роты, когда маршал поинтересовался, а как устроились офицеры? Я, представился ему и указал на палатку. Первым зашел маршал, за ним генерал Шаталин Ю.В.(командир дивизии), командир полка, ну и я. Меня - кто-то подтолкнул, мол, проходи, представляй, а потом и некоторые генералы. Все инспектирующие лица были одеты в униформу советников, без знаков различия. Зайдя в палатку, а там - О, ужас! - стоял по пояс, голый солдат. Я уже представлял, какие последствия ждут меня после этого визита.

Маршал спросил: - Кто таков?

- Сержант Нурманхамадов(?) - санинструктор рота - ответил с азиатским акцентом. (В роте его звали, почему - то - Леопольд)

- Кто здесь располагается?

- Командир рота - Севрюков Борис Васильевич!- с гордостью ответил сержант, с нежностью поглаживая одеяло на отдельно стоящей койке.

Рядом стояли две двух ярусные кровати.

- А здесь кто? - все интересовался маршал.

- Ай! Какой-то взводный - ответив с явной неохотой.

Кто-то из генералов подошел к тумбочке, на которой лежали сверху две книги: одна толстая - Романо-германский словарь, а вторая - тоненькая " Что надо знать до брака и после брака". Один из присутствующих, взяв тоненькую, улыбаясь,- начали обсуждать.

И вдруг, сержант, взяв, за локоть генерал - армии Майорова А.М.(а он в войсках слыл крутым нравом), и спросил:

- Эй, друг, а кто это такой? - кивая головой в сторону маршала.

На мне одновременно грозно остановились два взгляда: командира дивизии и полка.

Я весь сжался, хотелось стать маленьким, хотелось повалиться "сквозь землю".

Генерал, чтобы скрасить создавшееся положение, сделал апарт, то есть, как в театре делают реплику в сторону зрителей, и громко ответил:

- Это маршал Советского Союза Соколов!

- А! - загадочно, с почтением вырвалось у сержанта.

Все вокруг засмеялись и дружно покинули палатку, а маршал сказал:

- Это хорошо, что солдат так любит ротного, только плохо, что в одной палатке живут офицеры и солдаты.

Инспектирующие, весело переговариваясь, покинули полк.

Командир полка, через некоторое время приехал с подведения итогов инспекции, выругал меня за то, что остались люди в палатках, когда на это время весь полк убрали за территорию полка в сопки. И сказал:

-А, вообще твой Леапольд, молодец. Создал такую обстановку, что все плохое осталось вне. По случаю, представь его на отпуск.

С наступлением теплого времени батальон проводил операцию за операцией. В большинстве в ущельях гор, в заоблачных высях, и реже в песках степей и пустынь.

Зимой батальон редко выходил в рейды. В степях увязали БМП, не говоря уж о колесной технике. Да и душманы предпочитали зимой отдыхать - высокогорные тропы и перевалы заваливало снегом. В основном - охрана дорог, зачистка городов (Герат, Фарах, Гиришк) и рейд на Зарандж.


Время, между операциями использовалось для подготовки к очередным боевым действиям, имело и ряд негативных свойств. До ужина личный состав занят боевой подготовкой, техникой, вооружением, а вечернее и личное время требовали - чем-то занять и контроля. Проводились всевозможные воспитательные, познавательные мероприятия; просмотры кинофильмов и порой приезжали гастролирующие известные артисты.

Но как бы не старались командиры и политработники, все-таки, находилось время для нарушений, и других негативных поступков, сопровождаемые неуставными взаимоотношениями.

Дедовщина, от средины 50-х и до сегодняшних дней, пронизала все слои общества: от детского садика, школ до университетов и военных училищ.

Тот, кто говорит, что в его подразделении, части нет дедовщины он или лукавит или дурак, а еще хуже - бездельник.

Солдатское общество делится на три касты: "чижей", "черпаков" и "дедов", у первых за плечами было пол года службы, у вторых - год, у третьих - полтора. Ни в какую касту не входили "сыны" и "дембеля" - первые были внизу, под пятой общества, а вторые где-то сбоку, на обочине. По старой привычке "дембеля" могли потребовать среди ночи сигарету, воды и вообще вели себя сдержано, старались не повышать голос - они доживали последние дни службы, и все понимали, что хозяева в казарме "деды" им еще служить полгода, "деды" помнили былые обиды, становились злыми и злость свою изливали на низшие касты. Заставляли стирать, гладить свою одежду, сушить портянки, учить молодежь. Иные командиры, даже мимо своей воли, потакали старослужащим и поощряли их действия. Как показала практика это имело обратный эффект и ни к чему хорошему не приводило.

Большинство молодых солдат переносили стойко эти унижения. Они с первых дней усвоили, им вбивали кулаком простую истину: если ты плюнешь на общество, оно утрется, а вот если общество плюнет на тебя - утонешь. Некоторые не выдержав издевательств - стрелялись, другие убегали. Бегство - очень распространенное явление, в этом винили, как правило, командиров (закрывая глаза на истинные причины). Все оплошности "сынов" в рейдах по возвращению в полк "разбирались" старослужащими. Случай в 4 роте: рядовые Алиев и Фарзулаев, в разгар боя в горах, бросив автоматы, спрятавшись в расщелине, плакали, размазывая слезы и сопли по грязному лицу и ни на какие команды сержанта не реагировали. Фарзулаев с выпученными глазами, стонал, бормоча на своем языке. А Алиев, обливаясь слезами, просил отпустить его. Отпустить? Куда! Домой к маме? ...

Страх со временем можно перетерпеть, победить, а трусость - в крови. Суд "дедов" прошел незамедлительно. Целую ночь эти двое рыли яму в человеческий рост, а утром вся рота, окружив ее, испражнялись мочой прямо на провинившихся. В этом случае плохое то, что происходило это действо при молчаливом взоре ротного.

Рядового Алиева я перевел в минометную батарею, а Фарзулаева - вместо такого же, не пришедшего ко двору солдата - в з мсб. Алиев в первом же рейде, оттянув мошонку(?) прострелил ее. Но судить за членовредительство, не стали. После этого, я его несколько раз видел в госпитале, где он был у какого то медика на побегушках.

Но остальные "деды", почему-то, не образумывались и продолжали физически и морально унижать "сынов". "Дедовщина"- это явление пронизало все Вооруженные Силы.


Кто гнется, того и гнут, но нужно знать меру. Так думали многие в батальоне. Приведу пример. Рядовой Тимохин (5 рота ), его строптивости не было предела, он отказывался выполнять даже самые безобидные, мелкие поручения старослужащих, и ему устроили" жизнь по уставу", ежедневно и еженощно, неукоснительно выполнять уставные требования -это выше человеческих сил, ни рядовым, ни генералам это не пот силу. Тимохин написал правдивое письмо домой. Родные отослали письмо в Министерство обороны. Вскоре началось расследование. Никто из молодых не поддержали его, и в ходе расследования выяснилось, что все было по уставу и дело прикрыли. Рядового Тимохина перевели в другую часть. Таких стойких мало, а жаль.

Другой случай: пришло новое пополнение, я был в это время в штабе дивизии и увидел их. Мне понравился высокий, красивый парень - я спросил как его фамилия, он ответил - Кристалл. В строевом отделе с начальником мы были в хороших отношениях, и он этого солдата назначил в мой батальон. Через месяц, при разводе караула, выделяемого на охрану аэродрома, рядовой Кристалл, выстрелом смертельно ранив себя и еще двоих - легко. Перед смертью успел сказать, что никого не винит, что боится идти в рейд и попасть в плен. Он из Молдавии, ему предсказала цыганка - плен и смерть.

Землячество - это еще одно направление, как защита, так и способ поддержания неуставных отношений. В каждом подразделении образовывались группы по национальному признаку. Плохо если во взводе, роте количественно преобладала одна нация. Способны организовываться в диаспоры кавказцы, юнжноазиаты, а славяне, как-то пассивные к такому объединению.

Как бы то ни было, хотелось отметить тот факт, что в батальоне любой солдат, сержант (любого призыва) при встречи с офицерами своей роты, обязательно отдавали честь, потому, что офицеры батальона своим примером в бою заслужили такое отношение к себе. Не буду лукавить - при встречи с офицерами другого батальона, за частую, проходили мимо.

Наркотики и пьянство - была головная боль командиров в Афгане.

Что такое наркотики, если честно - то я слышал. Видел как туркмены, нанизав на иголку какого-то коричневого вещества, поджигали и через нос вдыхали струйку дыма. Знал, что курят анашу, жуют насвай (точного названия не помню). Но то, что вводят наркотик через вену - не знал. Да и слово наркоман было далеко - не у нас. Однажды беседуя с опером особого отдела,я услышал то, чему не хотелось верить. (В батальоны с 1981 года прикреплены работники особого отдела и авианаводчики. Эти офицеры в бою были в первых рядах, вели себя смело, многие погибали. Со своим особистом Александром Григорьевым мы дружили). Он мне сказал, что в батальоне многие " колятся" - употребляют наркотики.

Мне не хотелось верить. Я под предлогом проверить форму N20 - то есть на наличие вшей. С медиком,лейтенантом Оленичук Д, и опером построив батальон, приказал снять одежду и спустить трусы, а сам проверял руки. Опер был прав, многие имели следы уколов. Даже у моего писаря, который выполнял и роль денщика, с взвода связи Савина Сергея, был след от укола. Савин имел высшее образование, женат, я относился к нему по отечески, отпустил в отпуск на Родину, а тут такое! При личной беседе он объяснил, что, посмотрев на других, и сам попробовал.

С командирами рот проверили медицинские аптечки, и они оказались разукомплектованы, шприцев N1 не было ни в одной. С этих пор ужесточили контроль за аптечками, выдавали только в рейд и проверяя по окончании рейда.

Потом, уже в конце пребывания в Афгане, я узнал, что некоторые старшие офицеры занимались перевозкой и торговлей наркотиками. Так мой знакомый майор, редактор(?) окружной газеты "Фрунзовец" (мы с ним служили в Кушке, были ровесниками, родились в одно время в один год) получил 12 лет тюрьмы. Кстати он был у меня в Шенданде, но я даже не подумал, чем он занимается. Как - то, в разговоре он говорил, что в Афгане гашиша и опиум-сырца было как грязи, да и героина не меньше, но это для меня ничего не значило эту тему я не поддержал.


На пьянство среди офицеров мало обращали внимание, лишь бы был на месте и в состоянии работать. Водка была нужна всем. И всегда.

В Афгане офицеры пили не больше и не меньше, чем Союзе. Пили в большинстве случаях по праздникам, с получением званий, наград, бывало и без повода для снятия стресса. В начале 1980г, спиртное привозили, те, кто ездил по каким-то делам в Союз. Ездили по спискам, потому большой проблемы проехать границу не составляло, лишь бы в части отпустили, а когда эту "лавочку" прикрыли, доставкой и торговлей водки взялись вертолетчики. Они часто летали на свои базы в Союзе за запасными частями, ремонт и т.п. В начале привозили прямо в ящиках, а потом (по их рассказам) в подвесных системах "НУРС", калибр соответствовал поллитровки. И спирт у них водился. Разбавленный спирт продавали в три дорога тем, кто находился в рейдах. С появлением чеков - Военторг тут как тут. Водку покупать дорого, потому солдаты и сержанты в рейдах, в населенных пунктах в дуканах покупали голландские дрожжи. С сахаром проблем не было (за сахар снял с должности командира хозвзвода сержанта Царева). Брагу делали те, кто имел место расположить и сохранить от чужих глаз емкость. Делали в баках от горючего, в алюминиевых флягах и резиновых заплечных резервуарах. Закапывали в песок в тылу за палатками, в парке боевых машин. Однажды, проходил возле оружейной комнаты минометной батареи и вдруг взрыв. Я, от неожиданности вздрогнув, первое, что пришло на ум кто - то подорвал взрыв пакет. Но запах! И тут я увидел, огнетушитель лежащий за колючей проволочной оградой ружейной комнаты из него с шумом извергалась светло-желтая густая жидкость. Сомнения не было - брага. Мне приходилось пить брагу, но после нее голова - никакая. В Афгане похмелье - тяжелая штука! Как хотелось иногда просто холодной чистой газировки, минералки...Но для этого нужны были деньги. Афгани или чеки, а их порой не было.


Говоря о снабжении войск в Афганистане, необходимо вспомнить о финансовом довольствии. Офицер получал двойной оклад по должности (без оклада за звание), определенное количество обменивали на специальные чеки ВПТ (Внешпосылторга) в соотношении за один рубль - четыре чека. Итого старшие офицеры получали 220 чеков. Солдатам тоже давали чеки - 6 рублей 80 копеек. В системе чеков были бумажки от 1 копейки до 100 рублей. Советские деньги переводились на вкладную книжку, а чеки выдавались ежемесячно по счету дней, проведенных в ДРА. Если пересекали границу: командировка, болезнь, отпуск - денежные льготы отменялись.


Водку мы покупали у вертолетчиков, за пол-литра платили 20 - 30 чеков (около 60 советских, а в Союзе, 5-6 рублей). В военторговских магазинах можно купить продукты намного лучшего качества, чем те, что нам выдавали по нормам офицерского пайка, " боржоми" я покупал целым ящиком (сколько можно было). Афгани можно получить в обмен у советников на чеки. С некоторыми я знаком с первых дней, когда " брал" аэродром. Это был пункт связи советников, с начальником ПС капитаном Багаевым и его заместителем п-р Мороз А., мы подружились. Часто бывал в гостях, видел их быт. Они ездили в Кабул по своим делам и привозили разные бытовые товары. Роскошь для меня невиданная был двухкассетный магнитофон " Шарп-555" или фотоаппарат "Поляроид". От их узнал курс валют и о ценах. За доллар - давали 70 афганей, рубль около 7, чек - 10-15. Джинсы 600-1000, дубленка от 1500 и выше и т.д.


Не маловажный вопрос так называемого мародерства. Сразу скажу: на операциях чужого не брал. Действуя на "зачистках" кишлаков, останавливая караваны на проверку, наши солдаты повторяли то, что видели на примере своих командиров. Брал офицер - прапорщик - брал солдат. А потом офицер мог еще и посоветовать, что брать. При осмотрах караванов, в тюках с тканями и одеждой находили оружие и боеприпасы. Изымалось все. Я был противник таких действий, лучше - облей бензином и сожги. Афганские солдаты(сарбозы) брали все, что под руку подвернется! Ну, у них грабеж мирного населения за грех не считался.

По приезде батальонов из рейдов, их останавливали, не доезжая, полка 2км, на равнине. Большая группа штабных офицеров начинала зачистку личного состава и техники. Задумка хорошая. Я понимаю, если бы они помогали контролировать командирам проверку техники, состояние вооружения: его разреженность, чистоту от всего лишнего в десантных отделениях. Порядок укладки гранат и запалов. Проверить состав медаптечек.

Но все выворачивалось, везде досматривалось на предмет обнаружения предметов подходящих под слово "мародерство"; часы, магнитофоны, ткани, афганские деньги и т.п. Я лично видел, как подполковник, начальник службы, нашел часы, воровато оглянулся и сунул их в свой карман.

У каждого свой "божий страх" в душе, свои убеждения. И формируются они не в бою (здесь вообще ни чего не формируется, а, скорее, трещит по швам), а в теплых мамкиных руках, при любящем отце.

Заканчивая повествование о быте, нельзя опустить взаимоотношения полов в условиях Афгана. Женщины в начале 1980г были только в медсанбате дивизии и в госпитале. Позже и военторг, и при штабах, даже в библиотеках полков стояли на должностях - женщины.

Хотелось бы этот вопрос рассмотреть не с позиции самца, а с человеческой стороны, отметить в каких условиях приходилось жить и работать женщинам.


Местность где обустраивался госпиталь.


В начале весны 1980г я видел, как обустраивался госпиталь, ведь наш полк стоял рядом и уже, как ни как наладил свой быт. Вокруг равнина ни деревца, ни кустика. Что бы сходить по нужде ,выходили по дальше втроем - две держали солдатское одеяло прикрывая третью.

Для установок палаток выделили солдат полка. В палатках жарко и душно. Медсестрам после дежурства отдых был просто необходим, но постоянное движение в палатках сводили их попытки на нет. Койки занавешивались простынями, делая им хоть какое-то уединение.


Питание ничем не лучше чем у солдат. А работать приходилось условиях точно как в бою: раненные, больные нуждались в постоянном контроле и уходе. В палатках требовалось поддерживать чистоту; при работе с анализами и хирургии - стерильность. Все это и многие другие трудности ложилось на хрупкие женские плечи.

Женщины стремились к лучшим условиям существования. Естественно, заводили знакомства с кем им приятней провести досуг, принять душ, вкусное угощение и кто может поддержать материально. Такие находились в системе командиров батальонного звена, штабов полка, дивизии. Медсанбат располагался недалеко от штаба дивизии, и это была их вотчина. Командир медсанбата майор Данин ревниво следил за этим. Наличие в полку женщин никого не удивляло, всех их знали. Командир полка установил им маршрут движения от полка до госпиталя, чтобы не показывались во время построения полка на развод или на другие мероприятия. Это единственный случай в войсках, когда политработники не уделяли внимание на нравственное поведение. Ведь им самим хотелось подержаться за сиську. Что и они делали.

Женщины вносили положительные эмоции в повседневности и снимали стресс после боевых действий. Мой прикомандированный авианаводчик капитан Беляк А. для проведения досуга, пригласил медсестру на лоно природы. В нас это считалась выехать за охранение, в предгорье, где протекал ручей. Возле одинокого деревца, делалась запруда, холодная вода приводила в восторг - мечта! Капитан, у кого - то выпросил уазик, без охраны, посадив женщину (нужно отметить ее полноту - уж больно крупная) и уехали на отдых. В самый разгар отдыха их обстреляли душманы. Женщина получила ранение в брюшную полость, но капитану удалось, усадить ее в машину и ретироваться с этого места. Женщине сделали операцию, пуля не задела важных органов, и ей удалили жировую прослойку живота. Она стала выглядеть очень привлекательно, прямо модель, "дека гитарная", 120х90х120. После говорила:'' Не даром я приехала а Афган и не жалею".

" Чекистками " так называли женщин, которые отдавались за плату осатаневшим от воздержания офицерам и солдатам которые были по шустрее.


. Каждая из них достойна славы Святой Магдалины (это не мои слова, где-то читал). Они брали эти деньги, что бы поддержать детей и родителей в Союзе или оплатить жилье. На наглые вопросы, за чем приехала в Афган, отвечала, прямо глядя в глаза: " А ты не знаешь? Денег заработать!"

В последние дни, когда уезжала "дочь Евы" покровители из штаба дивизии прощались, не вылезая из машины, не хотели "светиться". В прочем, за что винить и тех и других? И за смелость свою и жалость женщины получали сполна. Эта сценка красиво показана в фильме "Афганский излом". Были и драки, и дуэли и женились. А потом, увидев в Союзе, как - то не по себе. Знал одну пару, но после окончании афганской эпопеи - совместная жизнь не получилась. Это мой ротный капитан Кузьмичев С., и его девушка Людмила с подразделения ГСМ. Но были и другие примеры, когда складывалась крепкая семья и таких немало! Все же, некоторые побывавшие здесь, уже в Союзе, с долей стеснения относятся к вопросу взаимоотношений полов там " за речкой"


Я знал в медсанбате Проворову И. просто как землячку и не более, и уже через 25 лет встретил ее в госпитале, где она работала массажисткой, разговор - не тот. Хотелось вспомнить как мы жили в тот период, о людях окружавших нас и какова их дальнейшая судьба, о наших мечтах о будущем, и после афганских трудностях. А вышло совсем по другому: мне было неловко, почему-то, ей смотреть в глаза, когда она все время пыталась подчеркнуть свою нравственность в отношениях с мужчинами в Афганистане. Казалось, что она в чем - то оправдывается. Так хотелось сказать: " Зачем оправдания? В чем твоя вина? Нет ее!" Даже то, что ты, женщина, выполняла интернациональный долг - уже подвиг. Не надо оправдываться - надо гордиться! И не стесняться носить ордена и медали, которые по праву заслужила. Пусть оправдываются те, кто нас туда послал. А природа свое берет всегда.

Афган - другой мир.

Смотрю кинофильм " Афганский излом" и кажется, что он обо мне, о таких комбатах как я. Майор Бандура - это я! Почти одно к одному.

Разница: во-первых, прототип мой погибает, - я жив, во-вторых - не делил женщину с командиром полка.