# 16. Хмель и похмелье. Последняя патриотическая

Артур Валерьевич Черный

ХМЕЛЬ И ПОХМЕЛЬЕ


...Стояла в синем глухом лесу, на синей лесной опушке, за синим забором, синяя-синяя база. И был над ней командир - Хмель.

За синим забором... Оттого и название "Синяя база" - третий в Макеевке, после "Семерки" Сочи и "Пансионата" Севера, отряд "Беркута" с казачьим командиром по имени Хмель. Если двое первых служили Республике, даже Сочи - и тот раньше под пули ходил, то за Хмелем таких заслуг не водилось. И откуда он сам вырос на этой базе, тоже черт знает. Потому что ополчение на базе в большинстве из распавшихся боевых отрядов, с хорошим военным опытом. А командир - прямо противовес. Еще с нулевым составом отряда - а уже со свиным рылом в калашный ряд, он называл себя, не иначе, комбатом. "Самозванец!" - сразу окрестил его Карабах. Надменный, заносчивый, прославившись не в боях, а в грязных делах, Хмель первым делом, как стал командиром, ограбил Республику. Отряд стоял тогда на шахте на фронте. Хмель вывез оттуда, какое мог, всё железо и уголь, а деньги в карман. Была у него одна отличительная черта, поганая даже для вора - Хмель никогда ни с кем не делился. Воровал он еще что-то, тырил еще где-то, но больше по мелочи, потому как поначалу часто не давали разжиться бойцы. Что пришли в "Беркут" умирать за Республику. Но понемногу уходили идейные, и больше уже не стреляли без суда и следствия за мародерство, и стал Хмель заворовываться совсем... На него начали коситься даже в штабах. Последней каплей стал расстрел "Оплотом" его блокпоста. На переговоры с "Оплотом" он не поехал, послал туда своего заместителя, которого тоже послали: "Тащите сюда Хмеля!" Затем базу взяли в осаду двести бойцов с бронетехникой: "Оплот" и городская комендатура. Затем ушли.

"Беркут" с самого начала и создавался от Донского казачьего берега. Однако истинных казаков в нем было полтора человека. Что там говорить, когда Север и тот только недавно примерил папаху. А Сочи не одевал до сих пор. И все бойцы "Беркута" стали казаками лишь на войне. Зато пришлый Хмель в ней, видно, родился.

И вот в Макеевке собрание атаманов у Бати - казачьего генерала Области Войска Донского. На повестке дня: вагон и маленькая тележка проблем, а до кучи - Хмель. Его, как почетного гостя, пригласили особым распоряжением.

Рано темнеет осенью, и на дворе у Бати давно горят фонари. Ходят вооруженные люди, собираются вместе, мельтешат фонарями, закуривают. Совсем не казаки. В брезентовых "горках", в зеленых бушлатах, в вязаных шапках на голову. Редко встретишь папаху. Во тьме силуэты техники. Бронированный ЗИЛ с зенитной установкой в кузове, на бортах надписи: "За Русь Святую!", "Донское казачество", "За Н.Гоголя и родную речь!" Новый БТР-80 с черной летучей мышью - знаком разведки. Во дворе столовая. На раздаче горячий чай, на столах печенье, масло и хлеб. Сидят, автоматы на коленях, старые аксакалы казаки. Трое белобородых, в огромных лохматых папахах, деда. Воюют еще со Славянска. Смотришь всегда на бойцов и думаешь: "Что же у них впереди?" А на этих глянул и сразу: "Сколько ж у вас позади?.."

В приемной у Бати, не продохнуть, атаманов. Мелькает и "Беркут": Север, чудовище это - Сармат, да два "генерала" без армии: Сочи и Кобра. Во дворе джип Кобры, надпись на капоте: "За доброго Гудвина!" Нету Хмеля. Его, как почетного гостя, пригласили особым распоряжением. И он, как трус, не поехал.

Перед дверьми пост с часовым - на тумбе белое знамя с золотыми буквами "Область Войска Донского. Казачий Союз", в центре флага на коне Георгий Победоносец убивает змия. Недалеко от поста ходит по коридору бородатый венный, на кепке красно-белый железный крест "Участник боевых действий в Чечне". Черная борода, белые зубы.

- Россиянин? - показываю я на значок.

- Участвовал? - сразу понимает он тему.

- 74-я Юргинская...

- 245-й полк... Слышал?

- Песню, - вспоминаю я эти слова: - "Двести сорок пятый - битый и помятый. По дороге мы на Ханкалу..."

До этого совещания Хмеля уже вызывали сюда на разборки. И даже хотели арестовать. И вот, прослышав про жребий, что он учудил: уезжая на совещание, распорядился на базе: "Ворота за замок! На ворота БТР. Бойцов по бойницам. А если я не вернусь - "Градом" лупануть по Донецку!"

Такой мерзавец, что без молитвы мимо не пройдешь!.. Здесь за одни только слова - к стенке.

Но тогда миновало. Простили. А в этот раз бог не спас.

- Приказ Бати: Хмеля снять, базу прикрыть, оружие отобрать, - выходит Север от генерала.

Ночью мы вчетвером: я, Север, Сармат и Сочи приезжаем на "Синюю базу" - разоружать Хмеля и триста его бойцов. Ворота открывают невидимые во тьме часовые. Мы поднимаемся на второй этаж в королевские покои Хмеля.

Пока еще ехали, Сочи с Сарматом:

- Да, да... Никудышный он командир. Правильно Батя сказал. Сейчас, справимся.

А доехали, другой разговор. Обоих, как подменили:

- Ну, подумаешь, сняли с командования?.. Ну, оставайся пока... Ну, пошумят и пройдет... Ну, кто тебя снимет, Хмель?..

Самозванец жрет кофе и спирт. Разбросав короткие толстые ноги, он сидит в глубоком кожаном кресле, и торчит из этого кресла. Не мужчина - облако в штанах.

- Погоди, Хмель, - не соглашается Север. - Сегодня запротестуешь, а завтра "Оплот" тебе новый блокпост с трупами сделает. Только уже не в городе, а здесь на "Синей базе".

Вращается на стуле заместитель Мирон - "Без характера человек. Но, как Хмель, хоть дров не наломает", - сказал про него Север.

- Оставайся, Хмель... Одному мне не справится, - давит на жалость Мирон.

Хмель, подогретый поддержкой и спиртом, сидит, ворчит как испуганная собака:

- Чего это я, атаман, буду кого-то слушать?.. Чего они могут?.. У меня "Град". А бойцы за меня лягут все до последнего. Разве не отобьюсь?..

Уходим мы уже за полночь. Хмель так и не сдал власть.

Утром на "Синей базе" восстание - поднялись бойцы:

- Сказали ж вчера, что уберут отсюда это говно!

- Ребят из-за него положили!

- Бери оружие! Открывай ворота! Уходим!

Хмель остался у власти, а на базе анархия. Утром ушли за ворота семьдесят бойцов. К обеду еще двадцать. Уходят и, как завещание остающимся:

- На хрен такой командир!

В казарме смута среди остальных. Кто сомневается, кому некуда деться, кто ждет перемен.

Хмель же, почуяв, что завтра он - серая мышь и, пока не разбежались бойцы, сам поднял бунт. Было объявлено, что с этого дня "Синяя база" выходит из подчинения всех генералов и становится самостоятельным казачьим отрядом. "Синей Республикой"... Естественно во главе с атаманом Хмелем. С врагами справимся! У нас же "Грады"...

Всё это спьяну, всё с похмела, всё это с дури... Ну, кто такой Хмель для Республики? Очередной политический аппендицит. Такой научились уже вырезать.

Но Хмель всегда страдал своей исключительностью среди остальных. Всегда боялся, что его не заметят. Он сумел выделиться даже в "Беркуте". А соображал, по результату видно, не долго. Поскольку состоял в подразделении Беса, то и плясать решил от него. На машинах "Синей базы" рядом с гербом "Беркута" пошли рисовать улыбающегося черта с рогами. Пришили на рукава новые шевроны, взамен устаревших: на черном поле красный парашют, в стропах белая рожа черта. И имя отряда: "Веселые бесята". Ну, маскарад! Но загордились своей дьявольщиной "особо боевые" бойцы. Север ехал с передовой, увидел в Макеевке эти чертовские рожи на блокпосту:

- Вы, еще кто такие?

- Мы - те, которых на той стороне фронта даже в плен не берут! - подняв нос до неба, отвечали бойцы.

- Чтоб вши вас тут съели! - дал по газам командир.

...Первым оценил сегодняшнюю катастрофу Сеня - боевой атаман этих всех атаманов, старый казак чеченских кровей.

- Тревога! - звонит он Сочи, Кобре и Северу. - Хмель не сложил оружие! Быстро на "Синюю базу". Пока не знает "Оплот".

И вот Хмеля за ушко да на солнышко. На плацу собраны все, кто держит оружие. Пара сотен солдат. Бородатые, молодые и старые, в военном и в свитерах, они стоят в две шеренги, перетаптываясь на месте. Перед ними Сеня и большой гаражный ангар, за спиной длинный башенный кран, машины отряда, бетонный плиты забора и, давно уж не с желтизной, а с синевой осенний осиный лес...

Сеня стоит на сыром асфальте, заложив руки за спину, без папахи на седой голове, низкорослый и коренастый:

- Верите ли вы мне, бойцы?

- Верим! - эхом на весь двор.

- Ваш командир - Хмель, оступился, - показывает Сеня пальцем на виноватого. - Подходи, - говорит он уже для него.

Хмель торчит где-то на фланге и сейчас, сквозь строй - расступись море - говно плывет - тяжело ползет к середине. Толстый, как бомба, пузо через ремень, на затылке папаха, нараспашку горка, под ней голубая тельняшка, пшеничные усы, соловые бессмысленные глаза. Подошел и стоит, тихий, будто вырвали сердце.

- Командир оступился, - миром гасит Сеня восстание. - Чтобы здесь всё затихло, чтобы не было новых жертв, командира нужно убрать. Может и временно. Это решать вам самим.

Хмель пыхтит рядом в усы и исподлобья водит глазами, как бык: где ж все бойцы, что лягут за него до последнего? Из строя только два казака за Хмеля:

- Батя!.. За батей пойдем!.. За батю ляжем!..

- Трое уже легли! - обрывает их Сеня. - И виноват ваш батенька Хмель. Вы сегодня - неуправляемая банда. Будете вступать в Донскую казачью дивизию - вот ваше будущее. Это уже решено. Это - единственный способ всех вас спасти. "Беркута" больше нет! Снимайте шевроны. Вы вне закона.

Особняком от всех остальных стоит группа военных. Кто-то из них:

- А нам, что теперь?

"Россияне?", - подозреваю я сразу.

- Вас здесь нет! - резко дает Сеня усечь.

"Точно!"

- Вопросы есть у кого? - заканчивает он сходку.

- Кто ответит за кровь? - раздается в тишине голос.

И замер на месте, уже начавший рассыпаться строй.

И что-то отвечает Сеня... Да, ничего по делу. Всё расплывчато и размазано. Будто и не было никакого убийства... Будто и не Хмель должен за всё отвечать.

Так закончилась история с бунтом Хмеля. Только два дня проговорили без дела. Он так и остался у власти. "Синяя база" осталась за "Беркутом". Который пусть даже и вне закона. А с "Оплотом" разговаривал уже Сеня: "Синяя", Семерка" и "Пансионат" вступают в казачью дивизию, и "Оплот" их больше не трогает.