# Из книги генерал полковника Головнева Анатолия Андреевича

Евгений Владимирович Чернышёв

В книге рассказывается об очень интересной биографии советского генерала,а также имеются отзывы тех, кому приходилось работать вместе с ним.

ЧЕРНОБЫЛЬ, 1986 г.

Так сложилась моя жизнь, что я стал и свидетелем, и участником тревожных и печальных событий, имеющих большой резонанс в нашей стране и в мире. Для меня все началось утром 26 апреля 1986 года. На центральной площади Житомира проводилась тренировка парадного расчета к празднику Победы. Я находился на трибуне и наблюдал за прохождением коробок, когда неожиданно к нам поднялся первый секретарь обкома Кавун. С Василием Михайловичем у нас сложились хорошие деловые отношения. Это был разумный и смелый руководитель, Герой Социалистического труда, который лично много сделал для развития Житомирской области. Большую помощь оказывал он и в благоустройстве военных городков нашей армии, при его содействии во многих районах успешно решалась квартирные проблемы военнослужащих.


Я коротко рассказал ему о порядке проведения предстоящего парада. Но первый секретарь как-то рассеянно меня слушал, похоже, что-то его волновало. Уточнять я постеснялся: мало ли что могло случиться в области. Он не выдержал сам: - У нас беда, Анатолий Андреевич, большая беда. - Какая беда? - насторожился я. В Чернобыле взрыв на атомной станции. А это ведь рядом с нами, если взрыв большой мощности, то непременно коснется нас Не успели мы обмолвиться и парой слов, как ко мне подошел секретарь Военного совета армии: - Товарищ командующий, звонили из Львова: генерал армии Беликов просил вас срочно с ним связаться, - доложил полковник. - Вот и по вашим каналам сигнал прошел, - произнес Кавун. - Если вдруг будут какие-то новости, поделитесь. Командующий округом был немногословен: - Слышал о Чернобыле? Я не могу ни от кого добиться подробностей, что же там произошло, - спросил командующий войсками округа. - Ты ближе всех к зоне бедствия. Предлагаю тебе, Анатолий Андреевич, срочно лично провести на вертолете воздушную разведку в районе Чернобыля и доложить. - Слушаюсь, товарищ командующий. - Только вот что, Анатолий Андреевич, приказываю принять все меры безопасности. Возьмите с собой химика, ну, сами понимаете, радиационная опасность невидима... - Не беспокойтесь, товарищ командующий, все сделаем, как положено.


В 14:00 мы уже подлетали к Чернобылю. Начальник химической службы войск полковник В.М. Литвак сидел рядом с пилотом. Он быстро сориентировался и приказал развернуть вертолет и подлететь к Чернобылю с подветренной стороны: я заранее его предупредил, что вмешиваться в его действия не буду, но чтобы в основе всех его решений было обеспечение строгих мер радиационной безопасности.


Что мы увидели на месте бедствия? Сплошные черные клубы дыма, множество пожарных машин, люди в своих защитных костюмах, чем-то похожие на инопланетян из фантастических фильмов, суетились возле очага пожара. Представил на мгновение, каково им было там, вблизи очага возгорания. И без того стояла необыкновенно жаркая погода, а тут еще средства защиты. От дыма пожара невмоготу дышать, а нужно не только гасить пламя над реактором, но еще и противоборствовать его распространению, как говорится, и в глубь и в ширь.


Прошлись над Припятью, и как-то поразились мирному спокойствию и даже какой-то беспечности горожан, не боящихся радиационной опасности. Где-то над реактором полыхал пожар, и сотни людей, периодически меняя друг друга, пытались справиться с огнедышащей стихией, а сам город от всего этого как бы оставался в стороне, жил своей обычной жизнью: по улицам и в сквериках, я видел женщин с детскими колясками, на игровых площадках резвились ребятишки. Приказал возвращаться на базу. С борта вертолета доложил командующему округа обстановку.


В штабе меня ожидала шифротелеграмма, в которой предлагалось на базе 419-го мотострелкового полка 23-й танковой дивизии срочно развернуть пункт для работы оперативной группы Генерального штаба. Кроме того предписывалось провести радиационную разведку маршрута от города Овруч до Припяти и нескольких районов для размещения войсковых частей, которые будут прибывать для работы в районе Чернобыля.


Ясно, что многое из того, что поручалось нам сделать ложилось на подразделения радиационной разведки и инженерные части 23-й танковой дивизии. Вызываю командира дивизии, ставлю задачу на оборудование командного пункта для представителей Генерального штаба. Одновременно коллегиально рассматриваем возможности осложнения обстановки, которая может потребовать более надежных укрытий. Решаем создать подвижные разведывательные группы из специалистов батальона химической защиты, усиленные нештатными подразделениями РХБЗ.


Надо сказать, что в последствие, эти заранее укомплектованные и проинструктированные группы оказались весьма кстати, особенно когда стали в нашу зону ответственности прибывать люди и техника их других частей и соединений. Отовсюду поступали доклады, что техника 'фонит', обмундирование у личного состава тоже подверглось радиационному заражению. Тут же принимали меры, направляя людей с техникой в специальные районы, где проводилась соответствующая обработка техники, имущества и личного состава. Приходилось переодевать людей. Зараженное обмундирование поначалу сжигали в гарнизонной котельной. А потом специалисты стали бить тревогу. Проведя замеры, они поняли, что вместе с гарью и дымом из котельной разносится зараженное облако и все это оседает в районе Овруча. Нашли другой выход - обмундирование складировали в отдельные ящики с последующим их захоронением.


Оперативная группа Генштаба действовала до осени 1986 года. Хорошо работали наши вертолетчики. Особенно следует отметить летчиков эскадрильи майора Сергея Кима. Это самоотверженный офицер, прошедший Афганистан, был одним из немногих вертолетчиков, кто за мужество и героизм при выполнении интернационального долга был награжден орденом Ленина. Именно Сергей Ким, снизившись, опускал термопару в жерло разрушенного реактора, замерял температуру. Откуда тянуло горячим воздухом и сотнями рентген в час. Полученные им данные очень были нужны для ученых, которые вырабатывали различные решения по локализации ущерба и ликвидации последствий аварии.


Другие экипажи МИ-2 вели радиационную разведку площадей загрязнения по Житомирской и другим примыкающим к Чернобылю областям.

Ближе всех к Припяти стояла 23-я танковая дивизия нашей армии. Поэтому Военный совет и назначил меня старшим по контролю за действиями частей нашего округа и оказанию им помощи при выполнении работ в зоне Чернобыльской АЭС.


Так продолжалось до 1987 года. Из наиболее отличившихся, хотелось бы назвать, прежде всего, 136-й инженерно-саперный батальон из Ново-Волын-ска, которым командовал подполковник Иванько Василий Алексеевич. В связи с возросшим объемом выполняемых задач батальон был срочно развернут в полк. Командир хорошо показал себя в новой должности, получил звание полковника, а новому полку был вручен вымпел Министерства Обороны.


Должен признать, что весь личный состав действовал с высоким чувством ответственности за порученное дело. Офицеры и привлекаемые специалисты работали не за страх, а за совесть, обеспечивая безопасность людей и природных ресурсов вблизи зоны поражения. Мне приходилось встречать и сопровождать прибывших в зону Чернобыльской АЭС генерала армии Валентина Ивановича Варенникова (он командовал Прикарпатским военным округом до генерала армии Беликова), который оказал нам большую помощь в организации работ в зоне отчуждения и обеспечении периметра охраны. Не могу не отметить и огромную личную роль начальника войск РХБЗ ВС СССР генерал-полковника Пикалова Владимира Карповича.


За полтора года удалось более-менее утихомирить смертоносный очаг, переселить людей из пострадавших районов и обустроить новые поселки. Это было возможно только усилиями всего Советского Союза, с привлечением специалистов, финансовых средств и техники. До сих пор последствия Чернобыльской катастрофы ощущают на себе многие районы ряда областей, граничащих с Припятью.


Государство взяло на себя обязательство поддержать участников ликвидации аварии на Чернобыльской АЭС. Многим военнослужащим выдали соответствующие удостоверения, дающие право их обладателям на определенные льготы. Когда я прибыл для дальнейшей службы в Московский военный округ, такой документ получил в кадрах и я. Но не прошло и полгода, как начальник управления кадров неожиданно заявил мне, что мое удостоверение нельзя признать законным. - Это почему же? - удивился я. - В вашем деле нет отметки оперативной группы Генерального штаба, -услышал я в ответ. - А я в состав оперативной группы Генштаба не входил, а руководил частями своей армии, которая принимала непосредственное участие в ликвидации аварии на Чернобыльской АЭС. - Но у нас строгий приказ.


Пришлось добиваться правды. Оказалось, что это не так просто. По моей просьбе кадры запросили полетный лист командира вертолета, на котором я вылетал проводить выездное заседание военного совета в одну из наших частей. Этого оказалось достаточно, чтобы мне сделали запись в деле, что я одни сутки находился в зоне Чернобыльской АЭС, хотя с 26 апреля 1986 года по сентябрь 1987 год я в радиационной зоне работал практически чуть ли не еженедельно. Мне удалось подтвердить свою причастность к ликвидации аварии, однако, были люди, которые так и не смогли получить такую возможность. Никто не задумывался о документальной фиксации своего пребывания там. Особенно в первые дни, а они были самыми горячими в прямом и переносном смысле. Люди просто честно исполняли свой долг.


Чернобыльская эпопея явилась непростой проверкой каждого из нас на зрелость и мужество. И должен сказать, что в ходе борьбы с радиационной опасностью участие вооруженных сил оказалось решающим. Не знаю, но, возможно, и в те месяцы радиационной опасности хранила меня судьба от лишних рентген и негативных последствий облучения, поскольку радиация была повсюду: и в воздухе, и в дожде, и в пыли...


Борьба с невидимой бедой не успела завершиться, как у нас начались напряженные армейские будни. В осенний день 1987 года Генеральный штаб поднял по тревоге и вывел в запасные районы управление моей танковой армии, управление 23-й танковой дивизии, 39-й танковый полк, полк связи, инженерно-саперный батальон, вертолетный полк и ряд других обеспечивающих частей и подразделений, Получили вводную: управлению 23-й танковой дивизии с 39-м танковым полком и артполком совершить марш из Овруча на Ровенский полигон и Львовский учебный центр. Протяженность маршрута - 780 километров.


Марш начался дождливым вечером. К утру вышли в район заправки, северо-восточнее Новоград-Волынского. Эти 150 километров шли по гусеничному маршруту. Дозаправились, приняли пищу, и в 10 часов авангард (танковый батальон полка) начал движение на Ровенский полигон. Не все шло гладко. Хотя маршрут был и обозначен, но все осложнил непрекращающийся вторые сутки дождь. Дороги, пролегавшие через черноземные поля, раскисли, в результате некоторые подразделения все-таки подзастряли или заблудились. Надо было видеть состояние колеи шириной в 90-100 метров после прохождения трех танковых батальонов.


И все-таки колонна шла форсированным маршем. Когда уставали механики-водители, их место занимали командиры танков. В результате на третьи сутки мы вышли к городу Владимир-Волынскому, и только тогда посредники от Генерального штаба дали отбой. Средняя скорость движения была 20,5 километров в час. С задачей справились, хотя два БМП и танк два дня искали с вертолетов. Как говорится, издержки производства.


Главный вывод, который мы сделали: надо лучше учить личный состав вождению танков и БМП, а также командиров всех уровней умению управлять и водить колонны в составе полка и дивизии.

Наиболее отличилась 23-я дивизия, ее командир полковник Антропов Евгений Иванович получил звание генерал-майора. Командир 39-го танкового полка полковник Пономарев Алексей Иванович был награжден орденом Красной Звезды. Отмечены были многие офицеры дивизии и частей: одни были удостоены боевых наград, другие получили очередные воинские звания. Кроме того, я приказал командирам дивизий поочередно отпустить военнослужащих срочной службы в краткосрочные отпуска на 10 суток с выездом на родину.

Неожиданное поощрение получил и я. Мне было присвоено очередное воинское звание 'генерал-лейтенант'. А в апреле 1988 года меня вызвали в Главное управление кадров Министерства обороны на беседу с генерал-полковником Ермаковым Виктором Федоровичем: - Ваша кандидатура рассматривается для назначения на должность начальника штаба Забайкальского военного округа. Каково ваше мнение? - Согласен. - Возвращайтесь в армию, о решении Министра Обороны мы вам сообщим. - Есть! Не прошло и трех недель, как новый вызов в Москву. - Вас ждет должность начальником штаба Дальневосточного военного округа. Что думаете? - Согласен. Был вскоре снова вызван в Москву в третий раз. Помню это символически-загадочное число 'тринадцать'. Именно 13 июня 1988 года я прибыл в столицу из Житомира поездом ? 13.

Иду опять к начальнику ГУКа генерал-полковнику Ермакову. - Как вы смотрите, если вам будет предложена должность командующего 40-й армией в Афганистане? - Согласен. - Подождите в приемной. Вышел. Перекурил. Опять приглашают. - Виктор Федорович просит вас зайти, товарищ генерал-лейтенант, - говорит мне секретарь. - Вы неплохой строевик, товарищ Головнев, да и по огневой подготовке вы на уровне.


Слушаю и не могу понять, к чему клонит начальник ГУКа. Что на этот раз мне будет предложено? Я хорошо знал Ермакова. Он был интересным собеседником, все говорили о нем, как о доступном, но справедливом начальнике. Он командовал 40-й армией в Афганистане в трудные первые годы в Афганистане, потом был первым заместителем командующего ТуркВО, командующим группы войск в Чехословакии, командующим ЛенВО. И везде оставил добрые воспоминания о себе. Однако был он освобожден от занимаемой должности в сентябре 1991 года, после известных событий ГКЧП. Но и после увольнения в запас остался в большом авторитете у офицеров и генералов, возглавил ветеранскую организацию Вооруженных Сил России. Многие товарищи в шутку называют его 'командующим ветеранским фронтом'.


Я с напряженным вниманием ожидал тогда его решения. Но то, что мне было предложено в следующую секунду, было для меня полной неожиданностью. - Вас хотят видеть в Московском военном округе в должности первого заместителя командующего войсками. Ваше мнение? - Согласен. Виктор Федорович улыбнулся и, выйдя из-за стола, пожал мне руку. - Надеюсь, Анатолий Андреевич, что с этой должностью вы успешно справитесь. Вот такие бывают собеседования. Так судьба, сделав сложный зигзаг и поманив разными вариантами, вернула меня через пятнадцать лет в Москву.


ПЕРВЫЙ ЗАМЕСТИТЕЛЬ КОМАНДУЮЩЕГО МВО


В августе 1988 года состоялся приказ Министра обороны СССР о моем назначении первым заместителем командующего войсками Московского военного округа. Буквально за три месяца до этого командование МВО принял генерал армии Кочетов Константин Алексеевич, ранее занимавший должность командующего Закавказским военным округом.Прежний командующий - генерал армии Архипов Владимир Михайлович был назначен заместителем Министра Обороны СССР по тылу. Оба они потом одним указом были освобождены от высоких должностей в сентябре 1991 года.

Встретил меня генерал армии Кочетов тепло. Я обратил внимание на то, что Константин Алексеевич обладает ценным качеством для руководителя -умением внимательно слушать собеседника. Когда я рассказывал о себе, командующий ни разу меня не перебил, зато, когда я сделал паузу в своем докладе, он стал меня расспрашивать и задавать уточняющие вопросы.

- Вы должны помнить, что должность первого заместителя командующего войсками Московского военного округа совершенно особая. Ее доверяют не каждому генералу, а именно такому человеку, который одновременно и компетентен, и решителен, и, если хотите, даже является дипломатом. Вам, в том числе, очень часто придется встречаться с военными делегациями разных иностранных государств, присутствовать на протокольных мероприятиях, организовывать для них учения и показ военной техники. Поэтому смелее входите в должность, знакомьтесь с округом, изучайте офицерский состав, осваивайте мобилизационные возможности.


Моим предшественником на этой должности был Родионов Игорь Николаевич, с которым мы вместе в 1980 году окончили Военную академию Генштаба. После МВО он был тогда назначен командующим Закавказским военным округом, возглавлял Военную академию ГШ, а в 1996 году в звании генерала армии стал министром обороны России.


Вскоре я убедился в том, что должность первого заместителя командующего столичного округа очень интересная, но в то же время сложная и хлопотливая. Первый заместитель должен был быть своеобразной 'тенью' командующего, всегда рядом. Всегда в готовности выполнить вводную министра обороны или даже из Кремля. Нередко приходилось получать напрямую указания непосредственно от первых лиц государства. В МВО традиционно проводится много эксклюзивных показных занятий для высшего командного состава Вооруженных Сил, слушателей военных академий, организуются военные выставки, приемы иностранных военных делегаций на самом высоком уровне. Важное место в череде ежегодных мероприятий занимает подготовка и проведение военных парадов, особенно - Парада Победы.

Еще одна особенность Московского военного округа - организация и проведение тактических учений с боевой стрельбой, командно-штабных учений со штабами дивизии, бригад, армейские и фронтовые КШУ. Уже с учетом своего войскового опыта, с огромным интересом включился я в подготовку и проведение этих мероприятий. В работе с зарубежными военными делегациями пригодились и навыки общения с немцами в ГСВГ.


Хотелось бы остановиться на значимости работы по проведению военных парадов в Москве. Признаюсь, что ответственность за каждый парад на Красной площади ложится лично на командующего войсками округа. Одиночная подготовка начиналась за полтора-два месяца. Немаловажный вопрос - подготовка техники, жилого фонда и питания на парадной площадке. Здесь нельзя допускать упрощений и послаблений. Потому, что военный парад отражает собой состояние наших Вооруженных Сил, транслируется телевидением напрямую по всей стране и на весь мир. Надо сказать, что все парады у нас проводятся достойно и качественно. Но мало кто понимает, сколько сил, здоровья и времени необходимо потратить для каждого такого успеха.


На мою долю в 1990 году выпала подготовка к параду 45-летия Победы советского народа в Великой Отечественной войне. Парад принимал Министр обороны СССР Язов Дмитрий Тимофеевич. В чем была особенность подготовительных мероприятий и значение парада в целом? Обусловливались они, прежде всего, внутренними и внешними политическими факторами. В марте этого года М.С. Горбачев был избран Президентом Советского союза, одновременно он являлся Председателем Совета обороны и Верховным Главнокомандующим ВС СССР. В стране завершался период 'перестройки', в ходе которой происходили кардинальные преобразования в жизни советского общества. Их результатом стал отказ от социалистического пути развития и распад Советского Союза, который случился уже через год - осенью 1991 года.


Поэтому, командующий округом генерал-полковник Калинин Николай Васильевич обратил внимание командиров и политработников частей, привлекаемых к участию в параде, на усиление идейно-воспитательной работы с личным составом, разъяснению святости боевых традиций. При этом он оговорился, что отмечается работа подрывных элементов в СМИ, которые распространяют информацию, будто бронетехника своими гусеницами портит городской асфальт и ломает брусчатку в центре Москвы. Под этими внешне безобидными замечаниями скрывалась мысль об отмене участия военной техники в параде Победы. Кроме того, некоторые в Кремле уже специально преследовали цель снижения авторитета вооруженных сил и в открытую говорили о необходимости снижения духа милитаризации в стране.


Несмотря на скрытые осложнения и явные препятствия парад прошел строго по намеченному плану. Традиционно после прохождения военной техники по Красной площади шла демонстрация трудящихся столицы. Среди гражданских колонн оказались провокаторы, которые попытались выбросить черные флаги. Основная масса людей даже не обратила на это внимание и спокойно продолжала движение.


Только заранее предупрежденные организаторами беспорядков иностранные телеоператоры выхватили эти кадры и передали в эфир своих телекомпаний. По прошествии многих лет могу ответственно сказать, что эти черные всполохи среди праздничных транспарантов и цветных шаров были сигналом для зарубежных кураторов о назревающей буре, которая вскоре окончательно лишила КПСС власти. Недалеко от группы военачальников стояли новый мэр Москвы Гавриил Попов и его помощник Юрий Лужков. До меня донеслись слова Попова: - А что, Юрий Михайлович, хорошо 'наши' сработали с флагами! Что ответил Лужков, я не услышал, но видел, что он с улыбкой что-то зашептал новоиспеченному мэру. Тогда я подумал о них: 'А ведь они никого не боятся. Неужели наш КГБ ничего об этом не знает?'


Мудрость приходит с годами. Прошло совсем немного времени, и мы осознали, что новые назначенцы на волне 'перестройки' были внедрены в органы государственной безопасности, внутренних дел и общественного порядка. Тогда они делали то, что им было приказано. Но мало кто заметил, что отбыв на своих постах нужный период времени, они все постепенно были отстранены и приданы забвению. Так опробовались на нас новые методы политических технологий. Одновременно наши противники на практике начинали активную фазу совершенно новой войны, которая была направлена не на достижение военного и военно-технического превосходства, а на разрушение психологической, социальной, культурной и экономической сфер жизни советского общества.


Из Конституции исчезла шестая статья, закрепляющая руководящую роль КПСС в государстве. Создавались новые партии, объединения, движения и комитеты. Со стороны казалось, что во власть шли случайные люди. Однако происходили скрытые и сложные процессы, часть которых инспирировалась из-за рубежа.


Стала возможной критика командиров в воинских частях, под прикрытием демократических процессов в армии учреждались офицерские собрания. Парадоксально, но именно самые опытные командиры и начальники стали подвергаться ожесточенной критике. Так вчерашние партийные функционеры, перестроившись на демократический лад, вели подрывную работу в вооруженных силах. Их целью была смена командного состава в армии и на флоте. На ключевые должности, по их расчетам, теперь должны были попадать только лояльные им офицеры и генералы.


Перед 'перестройкой' и в самом ее начале боеготовность ВС Советского Союза настойчиво тестировалась иностранными разведками, и делалось это уже практически в открытую. Уже тогда использовались нетрадиционные психологические методы и технические приемы. Самыми показательными были следующие два случая.

1 сентября 1983 года авиалайнер Boeing747 южнокорейской авиакомпании, выполняя международный рейс по маршруту Нью-Йорк-Анко-ридж-Сеул, пролетел над Камчаткой, прошел над рядом военных объектов и над островом Сахалин, где был перехвачен, а затем сбит советским истребителем Су-15, после чего рухнул в пролив Лаперуза в 37 километрах юго-западнее Сахалина. 28 мая 1987 года Матиас Руст вылетев из Хельсинки на самолете 'Сесс-на-172', беспрепятственно пролетел над государственной территорией СССР и благополучно приземлился в Москве на Красной площади.

В первом случае наши вооруженные силы выполнили свою задачу, несмотря на то, что это обернулось международным скандалом, который был заранее предусмотрен и использован против имиджа СССР. Второй случай дал повод собственной власти обрушиться с тяжелыми обвинениями не только на Войска ПВО, но и на Вооруженные силы в целом. На заседании Политбюро ЦК КПСС 30 мая 1987 года были освобождены от занимаемых должностей министр обороны маршал Советского Союза Сергей Соколов и Главнокомандующий войсками ПВО главный маршал авиации Александр Колдунов.

На основании этих и других тестов к началу 90-х наши стратегические противники уже сделали предварительный вывод о постепенной деморализации командного состава и неуклонном снижении боеготовности ВС СССР. Такими способами Запад проверял сплоченность политической власти и военного руководства страны, а также готовность наших командиров высшего и среднего звена принимать решение и брать ответственность на себя. Слабина была выявлена и замечена. Внутри страны в важнейших сферах жизни наступал коллапс... Процесс деградации власти привел к тому, что она из партийно-олигархической становилась государственно-олигархической. Настало смутное время, как уже не раз бывало на Руси...

Вскоре вооруженные силы оказались вовлечены в социально-политические потрясения на территории всей распадающейся страны. После событий в Тбилиси в 1989 году, столкновений в Баку и Душанбе в 1990-м, а также в Вильнюсе в 1991-м, армия оказалась скомпрометированной в глазах народа. Вывод войск из Афганистана весной 1989 года подтвердил окончательную потерю возможности стратегического противостояния, а убытие наших военных советников с острова Куба в 1991 году и вовсе совпало с распадом Советского Союза.

Лишь теперь понятно, что это было на руку не только внешнеполитическим противникам СССР, но и рвущимся к власти вчерашним номенклатурным партийным и хозяйственным работникам, которые мгновенно обогащались и становились уже олигархами. Между этими жерновами внешнеполитического давления и внутриполитического предательства перемалывались судьбы офицеров и генералов, ломались карьеры военных профессионалов, прерывались жизни самых совестливых из них...

АВГУСТ 1991 ГОДА

; Шел 1991 год.

16 августа я остался в округе за командующего. Генерал-полковник Калинин убыл в отпуск в Сухуми. Неожиданный звонок заставил меня срочно выехать в Министерство обороны.

Меня принял министр Язов Дмитрий Тимофеевич:

Где командующий округом?

В отпуске, до 23 августа.

Кто разрешил?

Отпуск согласован с Генеральным штабом.

Вызвать, немедленно!

Слушаюсь!

Далее последовали указания. Учитывая, что обстановка в стране и в столице сложная, войска Московского военного округа должны быть готовы к выполнению любых неожиданных задач. Таманской мотострелковой и Кантемировской танковой дивизиям быть готовыми действовать по плану на период чрезвычайного положения.


Я прекрасно понимал, что это означало. Войскам предстояло взять под охрану государственные учреждения, объекты телевизионного и радиовещания, вокзалы, мосты и ограничить передвижение по основным магистралям Москвы, прежде всего ведущим к аэропортам и аэродромам.

Столица между тем бурлила. Расползлись слухи, что Борис Николаевич Ельцин, получивший недавно на выборах поддержку избирателей, готовится перехватить политическую инициативу у Горбачева и вынудить его уйти в отставку. Прошли доклады о неизвестно кем направленных в воинские части агитаторах, которые сеяли смуту среди военнослужащих...

Ко мне зашел встревоженный член Военного совета, начальник Политуправления округа генерал-лейтенант Анатолий Иванович Макунин:

- Как же это так, Анатолий Андреевич! Это же откровенные призывы к государственному перевороту? Можем ли мы оставаться в стороне?

- А кто сказал, что мы останемся наблюдателями? Меня вызывали в Генеральный штаб. Там тоже весьма встревожены нездоровой обстановкой в городе. Есть понимание, что в любой момент может произойти социальный взрыв, тем более что и провокаторы не дремлют.

- И я о том же. Многие офицеры растеряны от того, что на государственном уровне командиры, офицерский состав не получают должной поддержки.

Было решено собрать Военный совет, на котором выработать первоочередные шаги противодействия деморализации войск гарнизона и округа. К этому Макунин собрался привлечь первого заместителя начальника политуправления округа генерал-лейтенанта Евгения Ивановича Щербакова и начальника штаба округа генерал-лейтенанта Золотова Леонида Сергеевича.

Однако собраться мы не успели.


17 августа командующий войсками округа генерал-полковник Калинин прилетел в Москву.

На тот момент мы служили с ним вместе чуть более года, но взаимопонимание установилось полное, духовно мы тоже были близки. Работалось с Николаем Васильевичем легко, понимали друг друга с полуслова. Был Николай Васильевич человек прямой и не терпел разговора с намеками. Потому и сейчас прямо меня спросил:

- Ну, что тут у вас стряслось?

- Внешне вроде бы все тихо, если не считать митинги и пикеты на улицах. По телевидению за дебатами на съезде народных депутатов следит вся страна.

- Я знаю, что тебя, Анатолий Андреевич, вызывал министр. Какая задача поставлена перед войсками округа?

- Из разговора с Министром я понял, что это задача в настоящий момент уточняется. Мне было приказано оповестить вас и предложить прервать отпуск. Столичные дивизии приведены в состояние повышенной боевой готовности.


Телефонный звонок по "кремлевке" прервал наш разговор. Как я понял, звонили из приемной Язова, разговор был короткий.

- Министр ждет меня, положив трубку, произнес генерал-полковник Калинин. Я поехал, а вы с Леонидом Сергеевичем с учетом текущей обстановки предварительно спланируйте действия войск на случай введения в Москве чрезвычайного положения.

"Ничего себе задачка", - подумал я, вспомнив, что на этот счет у нас ничего не предусмотрено государственным законодательством.

Командующий убыл, а мы с начальником штаба округа Золотовым стали изучать внутренний документ, определяющий порядок действий войск на случай введения "ЧП".

Леонид Сергеевич раскрыл свою пухлую папку:

- Я тут кое-что уже прикинул.

Взглянув на карту, развернутую Золотовым, я обратил внимание на две стрелы, по которым бронетехника устремляется к центру Москвы.

- Может быть, танки не придется вводить, - заметил я. - Вряд ли это будет оправданной мерой.

- А нас тут спрашивать не будут, - ответил начальник штаба. - Мне в Генштабе дали понять, что дивизии войдут вместе со своей боевой техникой.

- С кем удалось переговорить?

- С начальником Главного оперативного управления.

- Они что, всерьез собираются воевать? - не выдержал я. - А с кем воевать? Со своим народом?

- Оно-то так, Анатолий Андреевич, только вот, если дойдет дело до столкновений, то с этим точно придется разбираться нам.

- Нет, Леонид Сергеевич, войну с уличной толпой мы затевать не будем, - решительно заявил я, вспомнив, чем закончились события в Тбилиси и в Вильнюсе, в результате которых командующие войсками округов Родионов и Кузьмин вынуждены были уйти в отставку. Эта перспектива нам обоим с Золотовым явно не нравилась.

- А если прикажут?

- Кто отдаст такой приказ?

- Я хорошо знаю Дмитрия Тимофеевича. Помню его с тех пор, как пошел на полк, а потом на дивизию. Маршал Язов никогда не пошлет солдат воевать с гражданской толпой.

В это время в кабинет Макунин Анатолий Иванович. Присел напротив меня, прислушался к нашему разговору.

- А что солдатам останется делать, если на них пойдут люди? - продолжил свою мысль Золотов.

- Во всяком случае, не стрелять же? - ответил я. - Будем вытеснять цепью с открытых площадей, в крайнем случае, предусмотрим использование шумовых гранат или других пиротехнических средств.

- Я думаю, Анатолий Андреевич, прав: применение военной силы, это не означает использование летального оружия. Хватит нам тбилисского синдрома, - поддержал меня Макунин.

Мы все больше и больше убеждались, что на многие экстренно возникшие вопросы у руководителей Министерства обороны и Генерального штаба нет готовых ответов. Вводные поступали каждый час, иногда они противоречили друг другу. Из-за этой неопределенности приходилось день и ночь находиться в штабе округа.

18августа был образован Государственный комитет по чрезвычайному положению в СССР (ГКЧП). Его основной целью являлось сохранение СССР. Комитет создали первые государственные и должностные лица Советского правительства, которые выступали против проводимых Президентом Советского Союза М.С Горбачевым реформ "перестройки".

Одновременно силы под руководством президента Российской Федерации Б.Н. Ельцина отказались подчиняться ГКЧП, назвав его действия антиконституционными. Попытались объявить забастовку, в ряде мест возникали стихийные пикеты и митинги.

Действия ГКЧП привели к событиям, вошедшими в историю как "Августовский путч". Армия оказалась противопоставленной гражданскому населению.


19августа меня вызвали в Генеральный штаб на совещание, которое дол-

жен был проводить заместитель Министра обороны СССР генерал-полковник Ачалов Владислав Алексеевич. Но неожиданно в зале появился Главком Сухопутных войск генерал армии Варенников Валентин Иванович.

Увидев его, как мне показалось, Ачалов даже несколько растерялся: он был

старше по должности, но по воинскому званию, фронтовому опыту и авторитету в войсках, несомненно, доминировал Варенников. Замминистра быстро сориентировался и предложил вести совещание Валентину Ивановичу, на что тот согласился. Кроме того, в зале заседаний присутствовали: первый заместитель министра внутренних дел генерал-полковник Борис Всеволодович Громов, командующий ВДВ генерал-лейтенант Павел Сергеевич Грачёв, представитель КГБ.


Открывая совещание, Варенников остановился на текущем моменте, раскрыл сложную политическую обстановку, попытался представить прогноз ее развития в случае, если с Ельциным не удастся договориться. Не исключал генерал армии возможности откровенных провокаций, вплоть до применения огнестрельного оружия.

- В таких случаях нам надо быть готовыми к решительным действиям, -подчеркнул Валентин Иванович Варенников, - и первая роль тут должна принадлежать подразделениям специальных сил.

В этот момент открывается дверь, и в зал входит генерал-майор Александр Лебедь. Сидевший рядом со мной Грачёв вдруг срывается с места и идет ему навстречу. Мне стало понятным, что Павел Сергеевич заранее ждал каких-то новостей от своего заместителя. Встретившись, оба они быстро переговариваются полушепотом и сворачивают по направлению к выходу... Участники совещания в недоумении оглянулись, наблюдая за их действиями.

Я невольно увидел реакцию Варенникова. Он был явно раздражен поведением Грачёва и Лебедя. Во взгляде Валентина Ивановича присутствовало нескрываемое презрение. Он резко выпрямился, его глаза сузились от напряжения. Прозвучал его гневный голос:

- Это, что за балаган? Генерал-лейтенант Грачёв, вернитесь!

Тот остановился, как вкопанный. Лицо его покраснело и выглядело несколько растерянным.

Но стоял Павел Сергеевич лишь какое-то мгновение. В нем вдруг проснулся отличный строевик. Он повернулся, сделал молодцеватую строевую стойку, и бодро, хотя и нечетко, произнес:

- Извините, товарищ генерал армии!

- Не ожидал я от вас, Грачёв. В вашей должности и при вашем звании пора бы уже научиться жить не эмоциями, а по разуму. Ладно, потом поговорим.

Варенников с укором посмотрел на Лебедя, и тихо добавил:

- И вы, генерал, присаживайтесь.

- Есть, товарищ генерал армии, - глуховатым и надтреснутым баском произнес Лебедь.

Грачёв сел на прежнее место рядом со мной.

- Ну, слава Богу, Сашка не подкачал, - вырвалось у него.

Я понял, что значили эти слова: Александр Лебедь прибыл от Белого дома, который, как и планировалось, десантники взяли под свою охрану.

Варенников тут же поднял Лебедя:

- Генерал-майор, доложите обстановку у Белого дома!

- Тучи сгущаются, товарищ генерал армии,.. - начал было Лебедь. Но Варенников оборвал его:

- Может быть, товарищ Лебедь, вы не будете ... про кудрявые облака? Докладывайте по существу.

- Слушаюсь!

- Как установлено, в Белом доме находятся двести человек из "афганцев" и казаков, вооружены автоматами и гранатами. Они представляют реальную опасность и способны к сопротивлению.

Варенников сердито махнул рукой:

- Перестаньте, генерал! Нашли угрозу - .. .две сотни! Не надо пугать, Лебедь! Две дивизии - Таманская и Кантемировская - противостоят им! Было бы чего бояться! Да и кто вам, генерал, сказал, что мы вообще начнем штурм?

И вдруг Главком остановил свой взгляд на мне:

- Может быть, товарищ Головнев, у вас в округе имеется такой приказ? От кого вы получили его или мы чего-то не знаем? Так просветите тогда нас.

- Никак нет, товарищ генерал армии, мы такого приказа не получали, ответил я, встав со своего места.

- Вот видите, генерал Лебедь, никто ничего не знает, никто и ничего не слышал, а вы почему-то воевать собрались? А с кем воевать-то думаете? Не со своим ли народом?

Лебедь, подавленный горячим напором Главкома, молчал.

- Садитесь!

- Есть, товарищ генерал армии!

- Слово имеет заместитель Министра обороны генерал-полковник Ачалов.

Ачалов пригласил нас к карте, где простым карандашом было нанесено расположение войск. Я и без этого прекрасно знал дислокацию частей и обстановку в городе. Но увидел, что на карте помечены лишь узловые места, где находились батальонные штабы. На картах штаба МВО, как и положено, были нанесены абсолютно все посты. Что хотел нам объяснить заместитель министра, было не совсем понятно. Меня так и подмывало спросить, для чего же подняли войска и приказали ввести в город танки?


Я вспомнил усталые лица солдат и офицеров, которые смотрели на меня с немым вопросом в глазах: вы приказали, мы вошли, а что дальше? К своему стыду, я признавал, что на ходу принятые меры по доставке воды и пищи для личного состава не решили всех проблем. Завезенных емкостей с водой явно не хватало. Стояла жара, бойцам хотелось пить, у занявших позиции солдат лишь фляжки, которые надо периодически наполнять. В незнакомом мегаполисе не всем командирам удалось сразу найти доступ к водопроводу и организовать пополнение питьевого запаса.

Мысли мои прервало появление маршала Советского Союза Ахромеева Сергея Федоровича. Он посмотрел на карту, немного послушал Ачалова, потом почему-то подошел ко мне, видимо, вспомнил восьмую танковую армию, которой он когда-то командовал. Там мы с ним встречались несколько раз.

- Головнев, как дела в Житомире? - спросил он.

- Вчера говорил с новым командующим. Там у них намного спокойнее, чем у нас.

- Это так, Головнев, верно. Видишь, а у нас жара зашкаливает, - с грустью произнес он, немного подумал и еще тише добавил слова, которые я запомнил на всю жизнь:

- Многое упущено, к сожалению, не так все пошло... Маршал пожал мне руку и на прощание сказал: Удачи тебе, Головнев! Держись, генерал, помни, может быть еще хуже, даже чем сейчас! А ведь за твоей спиной стоят люди.


Через несколько дней я узнал, что Маршал Советского Союза Ахромеев был найден мертвым в своем кремлевском кабинете.

Позже мне довелось побывать в Кремле и осмотреть кабинет маршала. Обратил внимание на высоту окон и подумал, чтобы с учетом его невысокого роста, сделать петлю, даже если он встанет на стул, явно недостаточно, чтобы достать до верхней форточки. И нехорошие мысли посетили меня: "А что, если ему кто-то помог уйти из жизни?"

-

Но в тот день я почему-то думал над его словами: "А может быть, еще хуже".

- Генерал-лейтенант Головнев, вместе с генералом Лебедем отправляйтесь к Белому дому, - вывел меня из оцепенения голос Варенникова.

Неожиданно поднялся командир группы "Альфа" генерал-майор Виктор Карпухин:

- Разрешите, товарищ генерал армии, и мне пойти с ними.

- А смысл какой?

- В Белом доме двадцать моих ребят, они ждут моей команды.

- Хорошо, генерал, согласен, - сказал Варенников, потом повернулся ко мне:

- Вот еще что: танк, с которого выступал Ельцин, надо поставить на то место, где ему было определено. Внимательнее там, генерал.

- Слушаюсь!

У гостиницы "Украина" было людно, среди толпы находились и нетрезвые, которые больше всех и выступали, призывая отстоять Ельцина. Заслушав офицеров танкового батальона, а также десантников, поставленных ранее Лебедем вокруг Белого дома, мы вернулись в Генштаб доложили обстановку Ачалову. Он внимательно нас выслушал и говорит:

- Спасибо. Я сейчас туда сам проеду, а вы идите к Варенникову.

- Вот что, Анатолий Андреевич, - сказал Варенников, - возьмите спецтелефон, организуйте связь с командирами спецназа "Альфы", МВД и ГРУ. Ваше место в гостинице "Украина". В двадцать часов доложите мне обстановку.

По пути в гостиницу мы с Карпухиным разговорились. Вот что он мне рассказал:

- У нас кругом нерешительность и непонятная суета. Иные подбивают Крючкова: надо блокировать Белый дом и захватить Ельцина на даче. Потом была мысль захватить его по пути в Белый дом. Но это только разговоры. Сейчас никто не знает, что делать...

23 августа ветеран войны в Афганистане, Герой Советского Союза, командир группы "Альфа" с 1988 года, генерал Виктор Карпухин был отстранен последним председателем КГБ В. Бакатиным от должности.

Из всего произошедшего я понял, что особой надобности для ввода наших дивизий не было. И люди, которые на это отдали приказ, сами не представляли, для чего все это было затеяно. Налицо была нерешительность...

Между тем, некоторые сориентировались в этом хаосе по-своему...


19 августа, генерал-майор Александр Лебедь, выполняя приказ ГКЧП в лице командующего ВДВ генерал-лейтенанта Павла Грачёва, во главе батальона тульских десантников взял в окружение здание белого дома Верховного Совета РСФСР, но уже на следующий день перешел в ряды сторонников Бориса Ельцина, развернув танки уже в защиту Верховного Совета против ГКЧП.

-

На их фоне остальные регулярные части, которые в массе своей выполняли задачи по поддержанию порядка в Москве, оказались реакционными "войсками путчистов" во главе с руководством Московского военного округа. Власть Ельцина была склонна рассматривать этих военнослужащих в качестве преступников...


В этот напряженный день, 19 августа, передвигаясь на машине по Москве, решил заехать домой, поскольку интуитивно понимал, что исход наступающих событий для меня был непредсказуем...

Лидия, тревожно глядя на меня, спросила: "Ты как?"

"Армию пытаются поставить на колени", - сказал я. Разделся и пошел в душ, разговаривать не хотелось... "Принеси белье", - попросил ее.

Стоял под горячим душем и как будто пытался смыть невидимую, но такую ощутимую липкую грязь. Тщательно побрился, оделся в чистое белое белье. "Как в последний раз", - почему-то промелькнула невольная мысль.

В голове телетайпной лентой шло: "Бедные мои девчонки! Как они будут без меня?".

В прихожей с нежностью, на которую только был способен, обнял жену. Прижал к себе.

- Если что-то со мной произойдет, знай, ты любовь всей моей жизни. Я всегда был в тебе уверен. Знал, что ты меня никогда не предашь! Знал, что ты меня всегда ждешь, даже если и сердишься на меня. Знал, что ты меня любишь, поэтому все мои взлеты и победы это твоя заслуга, я все это делал для тебя. Я редко говорил тебе эти слова, извини!

- Мне пора, я пошел, когда буду - не знаю. В общем.., все как всегда - служба! Вышел, неслышно закрыл за собой дверь, впереди меня ждала неизвестность...


Звоню в 20:00 генералу армии Варенникову, чтобы доложить обстановку, телефон молчит. Звоню Ачалову.

- Доложи командующему, что скоро получите приказ, - услышал я в ответ.

- Когда скоро, уже ночь наступает?

- Думаю, что сегодня, - отвечает Ачалов.

Докладываю генерал-полковнику Калинину о разговоре с Ачаловым. Николай Васильевич вне себя:

- Опять нас делают козлами отпущения.

- Что будет делать?

- Вы ждите этого самого приказа, но у меня ощущение, что его можно и не дождаться.

- А вы куда?

- Я поеду к Министру обороны, - ответил Калинин.

- Думаете, что маршал Язов у себя?

- А где ему быть? Он, как и мы, какие уже сутки домой не появляется. Генерал-полковник Ачалов сдержал свое слово. В ночь на 21-е августа

мы с начальником штаба получили команду - утром собрать части, построить колонны и вернуть войска в пункты постоянной дислокации. Как сейчас помню, недоуменные взгляды офицеров, когда они получили наш при-

каз. И я понимал, что стоит за этим укором. Они никак не могли осознать причину, по которой подчиненные им части и подразделения подняли по тревоге, продержали войска столько времени в неведении и, толком ничего не объяснив, отправили назад.


Моя служебная "Волга" с солдатом-водителем за рулем двигалась по Фрунзенской набережной и приближалась к Крымскому мосту. Вдруг впереди проезжая часть дороги оказалась заблокирована идущей к мосту толпой гражданских лиц. "Волга" плавно приблизилась к ним, и водитель по моему указанию постарался на малой скорости объехать группы людей по крайней правой полосе. Пикетчики вели себя возбужденно, часть из них явно была в нетрезвом состоянии.

-Разглядев через стекло мою форму и погоны, люди окружили автомобиль, выкрикивая то ли угрозы, то ли вопросы. Чувствовалась скрытая опасность: несколько десятков человек, охваченных революционной эйфорией, будучи под хмельком, были способны на агрессию. Словно в подтверждение моих мыслей, их руки с двух сторон уперлись в корпус автомобиля и стали раскачивать "Волгу".

- Генерал! Ты с нами или с ними?! - выкрикивала толпа, заводя сама себя. Рука машинально потянулась к кобуре, пальцы освободили ремешок застежки...

Автомобиль кренился с борта на борт. Еще немного и... Вовремя одумался, чуть опустил стекло.

- С вами, с вами, - произнес успокаивающе.

Сквозь шум послышались пьяные шутки. Кто то выкрикнул:

- Пропустите генерала!

Людская масса расступилась, образуя подобие тоннеля.


В эту же ночь произошел инцидент в Чайковском тоннеле на Садовом кольце.

Колонна перемещалась в соответствии с порядком комендантского часа, наступившего в 23:00, и двигалась на Смоленскую площадь с целью проведения дежурства и патрулирования.

Бронетехнику попытались остановить. Дальнейший проезд по Садовому Кольцу был заблокирован сдвинутыми троллейбусами. В момент выезда из тоннеля в БМП полетели камни и бутылки с зажигательной смесью. Находившиеся на броне военнослужащие получили различные ранения: капитан Лапин Е.А. - перелом пальца на руке; сержант Асауленко Н.М. - рассечение левой брови; прапорщик Будетский В.Н. - ранение в голову.

-

Первые шесть машин прорвались через баррикаду, а седьмую толпа блокировала вновь сдвинутыми троллейбусами. На броню вскочили молодые люди и попытались набросить на приборы наблюдения брезент. Трое из них погибли. Первый, набрасывая брезент на смотровые щели БМП, зацепился за него, и когда машина сделала резкий маневр, слетел с брони и разбил себе голову о мостовую. Второй был убит пулей одного из предупредительных выстрелов с рикошетившей от люка БМП.

Третий был застрелен выстрелом в голову при невыясненных обстоятельствах. Они стали единственными жертвами на улицах Москвы.


С 22 по 29 августа бывшие члены распущенного ГКЧП и лица, активно содействовавшие им, были арестованы, но с июня 1992 года по январь 1993 года все они были отпущены под подписку о невыезде. В апреле 1993 началось судебное разбирательство.

Меня допрашивали дважды, начальника штаба округа генерал-лейтенанта Леонида Золотова - трижды. Допрашивали и Макунина, но больше всего пришлось пережить командующему войсками округа генерал-полковнику Калинину Николаю Васильевичу.

-

Мои допросы проходили в кабинетах военного отдела Центрального Комитета партии, где решался вопрос о моем назначении на должность комдива, заместителя командующего армией и командарма. Теперь же в этих же помещениях мне пытались вменить в вину измену Родине.

А мы-то всего-навсего выступили на защиту нашей Родины - Союза Советских Социалистических Республик, согласно присяге, которую давали, вступая в ряды Вооруженных Сил.

* *

Я остался за командующего, и мне пришлось отчитываться перед депутатами Московского городского совета. Помню вопросы:

- Не стыдно было вам, генерал, вводить войска в Москву?

-Почему приказали ввести танки, когда вся Москва была против? Что-то доказывать и объяснять людям, не понимающим, что такое приказ и верность долгу, было бесполезно.


Через несколько дней в Московский округ прибыл новый командующий войсками. Им был назначен генерал-лейтенант Топоров Владимир Михайлович, который прибыл с должности начальника штаба Дальневосточного военного округа.

-

Время было сложное. Изменялся государственный строй, управление в министерских структурах было нарушено. Чиновники часто менялись. В окружении президента России появилось много сомнительных личностей, которых интересовало только обогащение. На страницы прессы и экраны телевизоров выплеснулись потоки лжи и скверны о Вооруженных Силах, которые изображались реакционными, глупыми и жестокими. Был создан миф, что танковыми гусеницами армия в Москве пыталась раздавить демократию.

-

В Московском гарнизоне были зафиксированы случаи нападения на офицеров в темное время суток. В этой связи командиры частей были вынуждены разрешить военнослужащим передвигаться в общественном транспорте до места службы в гражданской одежде, переодеваясь в военную форму в расположении воинской части. Престижу военной службы и профессии был нанесен серьезный урон...

* * *

По результатам расследований многие офицеры и генералы подверглись несправедливым нападкам, на основании которых были сделаны оргвыводы. Так, по факту участия в событиях августа 1991 года командир мотострелковой дивизии генерал-майор Валерий Иванович Марченков был отстранен от занимаемой должности. Но офицеры управления и личный состав дивизии вступились за своего командира. Вице-премьер Потанин В.О. был вынужден назначить комиссию для нового расследования, и уже через месяц Марченков был восстановлен в должности.

-

Марченков В.И. родом со Смоленщины, закончил МВОКУ, прошел путь от курсанта до генерал-полковника. Мне довелось представлять его на должность командира 2-й гвардейской мед после августовских событий. После этого он воевал во многих горячих точках: Чечня, Молдавия, Таджикистан. Был назначен моим первым замом в Главном управлением боевой подготовки. С 2001 года Валерий Иванович является начальником Военного университета Министерства обороны Российской Федерации.

Забегая вперед, скажу, что в феврале 1994 года подсудимые по делу ГКЧП были амнистированы Государственной Думой Федерального Собрания Российской Федерации, несмотря на возражение Ельцина. Валентин Иванович Варенников, отказался принять амнистию и над ним продолжился суд, который он, в конечном итоге, выиграл.


Распад СССР, который не смог остановить ГКЧП, спровоцировал социально-политические взрывы в ряде автономий.

Так уже в октябре 1991 в Чечено-Ингушской республике при поддержке сепаратистов президентом стал Джохар Дудаев, бывший командир стратегической 326-й тяжелой бомбардировочной дивизии 46-й воздушной армии стратегического назначения (г. Тарту, Эстонская ССР), генерал-майор.

7ноября 1991 года президент России Борис Ельцин подписал Указ "О введении чрезвычайного положения в Чечено-Ингушской республике".

8июне 1992 года новый министр обороны Павел Грачёв распорядился передать дудаевцам половину всего имевшегося в республике оружия и боеприпасов. По его словам, это был вынужденный шаг. На самом деле значительная часть "передаваемого" оружия уже была захвачена сепаратистами, а оставшуюся вывезти не было никакой возможности из-за отсутствия солдат и эшелонов.


Заместитель Главкома Сухопутных войск


Армейские будни теперь были наполнены совершенно нестандартными задачами, которые решались в спешном порядке. На фоне нарастающей дестабилизации на Северном Кавказе происходил массовый вывод наших войск из Германии, Польши и Чехословакии. Причина была все та же - распад СССР повлек за собой крах военной коалиции со странами Восточной Европы:

1 июля 1991 года в Праге был подписан Протокол о полном прекращении действия Варшавского договора.

-

Одни соединения и части расформировывались, другие выводились в чистое поле. Надо было строить новые военные городки или уплотнять личный состав в старых гарнизонах.

В июле 1992 года меня пригласили в ГУК на заседание комиссии для рассмотрения на должность командующего округом. Буквально перед августовскими событиями, в июле 1991 года, моя кандидатура рассматривалась на должность командующего войсками Московского военного округа в связи с предстоящим назначением генерал-полковника Калинина на должность Главнокомандующего Сухопутными войсками.

-

И вот сейчас к этому вопросу кадры вернулись вновь. Возглавлял Высшую аттестационную комиссию генерал-полковник Дмитрий Волкогонов, бывший заместитель начальника Главного Политического Управления (Главпур), известный своими "либеральными" взглядами.

- Сколько офицеров служит в городе Москва? - неожиданно спрашивает Волкогонов. Отвечаю, что больше двухсот тысяч. Волкогонов посмотрел на меня с недоумением. - Сколько офицеров служит в городе Москва? - неожиданно спрашивает Волкогонов. Отвечаю, что больше двухсот тысяч. Волкогонов посмотрел на меня с недоумением.

Привожу свои аргументы, говорю, что именно столько военнослужащих этой категории находится на вещевом довольствии, поясняю, что в это число входят слушатели академий, преподаватели военных вузов, офицеры КГБ и прапорщики. - Это очень много, надо сокращать, - сделал свой вывод Волкогонов. Я пожимаю плечами, мол, это не в моей компетенции. Председательствующий неожиданно обращается ко мне с новым вопросом: - Как вы относитесь к политорганам? - Положительно. - По этой причине вы не участвовали в работе комиссии по их реформированию. - Во-первых, в эту комиссию меня не приглашали. Во-вторых, фактически это не реформирование политорганов, а их разгон. - С вами, товарищ Головнев, все ясно, - нахмурившись, произнес генерал-полковник.

- Он был единственным членом комиссии, который выступил против моего назначения на должность командующего Московским военным округом.

-Через некоторое время меня пригласил Главнокомандующий Сухопутными войсками генерал-полковник Семенов Владимир Магомедович и предложил должность начальника Главного управления боевой подготовки - заместителя Главнокомандующего Сухопутными войсками. Я согласился и был назначен в Главкомат.

-

В то время в составе ВС России было 16 военных округов, 4 группы

-войск, 4 флота, 2 флотилии с общей численностью 2,5 миллиона человек. В задачи Главкомата Сухопутных войск входило обеспечение боевой и мобилизационной готовности армии и флота, организация и проведение боевой подготовки в войсках путем обучения офицеров управлений округов армий, дивизий. Велась подготовка резервов личного состава и обеспечение запасов для вновь формируемых частей и соединений, проведение командно-штабных учений, занятий и тренировок, принятие на вооружение новых образцов техники и вооружения, подготовка кадров в военных училищах, академиях и на военных кафедрах гражданских вузов. Важнейшей сферой деятельности оставалась подготовка руководящих документов для армии и флота, в том числе и разработка воинских уставов, программ боевой подготовки, методических пособий и наставлений.


-Первым заместителем Главкома был генерал-полковник Эдуард Аркадьевич Воробьев, начальником главного штаба Главкомата - генерал-полковник Юрий Дмитриевич Букреев, замом по вооружению - генерал-полковник Сергей Александрович Маев, начальником управления кадров - генерал-лейтенант Сергей Михайлович Пшеничников, начальником ракетных войск и артиллерии - генерал-полковник Николай Михайлович Димидюк, начальником радиационой, химической и бактериалогической защиты войск - генерал-полковник Станислав Вениаминовия Петров, начальником Главного ракетно-артиллерийского управления - генерал-полковник Анатолий Петрович Ситнов, командующим армейской авиацией Сухопутных войск - Герой Советского Союза генерал-полковник Анатолий Егорович Павлов.

-

- Вот в такой коллектив мне довелось прийти после опыта МВО. В целом обстановка в Главкомате была конструктивная. У меня установились ровные и деловые отношения с главкомом В.М. Семеновым. 20 апреля 1993 года Приказом Министра обороны ? 208 мне было присвоено воинское звание 'генерал-полковник'.


-После государственного переворота в Чечено-Ингушской республике в июне 1993 года, в северных районах, неподконтрольных правительству сепаратистов в Грозном, сформировалась вооруженная оппозиция, начавшая вооруженную борьбу с режимом Дудаева. Новое российское руководство приняло решение поддержать этот процесс с помощью своих силовых структур и, прежде всего, Вооруженных Сил.


-Кризис власти в Москве не завершился событиями 'Августовского путча'. Осенью 1993 года противостояние президента Бориса Ельцина и Верховного Совета привело к вооруженному столкновению и кровопролитию. В результате была полностью ликвидирована система органов власти, существовавшая со времен СССР, и была принята новая Конституция.

-

-3 октября сторонники Верховного Совета собрались на митинг на Октябрьской площади, затем двинулись к Белому дому и разблокировали его. Вице-президент Александр Руцкой призвал их взять штурмом мэрию на Новом Арбате и 'Останкино'. Здание мэрии вооруженные демонстранты захватили, но когда они попытались попасть в телецентр, разыгралась трагедия.

-

Для обороны телецентра в 'Останкино' прибыл отряд спецназа МВД 'Витязь'. В рядах бойцов произошел взрыв, от которого один из них погиб. После этого 'витязи' начали стрелять по толпе сторонников Верховного Совета, собравшейся у телецентра. Вещание всех телеканалов из 'Останкино' было прервано, в эфире остался только один канал, вещавший из другой студии. Попытка штурма телецентра не увенчалась успехом и привела к гибели ряда демонстрантов, военнослужащих, журналистов и случайных людей.


-В эти трагические для Москвы дни по Главкомату был отдан приказ ни во что не вмешиваться. Все ворота и массивные двери здания на Фрунзенской набережной были наглухо закрыты.

-Министр обороны Павел Грачёв связался с командиром мотострелковой Таманской дивизии генерал-майором Валерием Евневичем. Сообщил ему, что в Москве беспорядки, милиция не справляется, вооруженные группы бродят по городу, участились попытки проникнуть в Министерство обороны и приказал быть в готовности на БТРах выдвинуть часть дивизии к ряду объектов и взять их под охрану.


-Под утро 4 октября после ночного заседания Генштаба был заслушан план использования бронетехники, и Борис Ельцин принял решение о штурме Дома Советов. Павел Грачёв потребовал от Ельцина подтвердить приказ о штурме Дома Советов в письменном виде, что тот и сделал.

-После этого Грачёв отдал приказ ? 081 от 4 октября 1993 года, которым командование воинскими частями и другими подразделениями при обеспечении режима чрезвычайного положения в Москве и восстановлении правопорядка было возложено на заместителя министра обороны генерал-полковника Георгия Кондратьева. Ему же было приказано разработать план операции и поставить боевые задачи воинским частям и другим подразделениям.


-По указанию Грачёв в Москву прибыли танки Таманской дивизии. Утром в районе стадиона 'Красная Пресня' из-за несогласованности действий произошли вооруженные стычки между 'таманцами' и БТРами 'дзержинцев', между 'дзержинцами' и вооруженными людьми из 'Союза ветеранов Афганистана', также принимавшими участие в конфликте на стороне Ельцина. Были погибшие и раненые, как среди солдат, так и среди случайных прохожих.


-4 октября в 06:00 верные президенту Ельцину войска начали штурм Дома Советов. В 06:50 возле здания Дома Советов звучат выстрелы. Туда стянуты солдаты и офицеры, представлявшие различные роды войск и силовых структур: Таманской дивизии, 119-го парашютно-десантного полка, Кантемировской дивизии, дивизии внутренних войск им. Дзержинского, Смоленского ОМОН, Тульской дивизии ВДВ.

-

-Белый дом обстреливали танки. В здании произошел пожар, из-за чего его фасад наполовину почернел. Кадры обстрела облетели тогда весь мир.


-Посмотреть на расстрел Белого дома собрались зеваки, которые подвергли себя опасности, поскольку попали в поле зрения снайперов, расположившихся на соседних домах, в том числе с крыш Посольства США и гостиницы 'Украина'. Все погибшие и раненые люди были расстреляны в спину. По одной из версий, к этому были причастны снайперы ЦРУ и военизированной сионистской организации 'Бейтар', которые прибыли накануне событий с Кипра под видом туристов. Наши недруги уверенно действовали в Москве и всячески стремились дестабилизировать обстановку, чтобы расчленить теперь уже и саму Россию.


-Днем защитники Верховного Совета стали массово выходить из здания, а к вечеру прекратили сопротивление. Руководители оппозиции, в том числе Хасбулатов и Руцкой, были арестованы. Затем они вместе с остальными участниками событий были амнистированы в 1994 году. Трагические события конца сентября - начала октября 1993 года унесли жизни более 150 человек, порядка 400 человек получили ранения. Среди погибших оказались журналисты, освещавшие происходящее, и много простых граждан. Так российская демократия обагрила свои руки кровью, которой удалось избежать нам в августе 1991 года.


-В этих событиях приняли активное участие только исключительно верные Ельцину военнослужащие. В штурме Белого дома было задействовано около 1700 человек, 10 танков и 20 бронетранспортеров: контингент пришлось набирать из состава пяти дивизий. Около половины всего контингента составляли офицеры или прапорщики, а танковые экипажи ^абрали почти целиком из офицеров. Такова была 'преторианская гвардия' Ельцина...

-

-Также- большинству, оставшемуся вне политики и после 1991 года очень настороженно относившемуся к сиюминутным желаниям обитателей Кремля, была уготована другая миссия - Чеченская война. Эта эпопея длилась двумя горькими и тягостными этапами в 1994-1996 и 1999-2001 годах.


-С лета 1994 года в Чечне развернулись боевые действия между верными Дудаеву войсками и силами оппозиции, неофициально поддерживаемыми Россией. 1 декабря 1994 года, российская авиация нанесла удар по аэродромам Калиновская и Ханкала и вывела из строя все самолеты, находившиеся в распоряжении сепаратистов. На следующий день я уже был на военном аэродроме в Чкаловском. Мне и ряду офицеров Главкомата Сухопутных войск приказано было вылететь в Моздок и на месте разобраться с обстановкой. Вместе со мной в Чечню были направлены также офицеры Генерального штаба во главе с генерал-лейтенантом Квашниным А.В.


-В день подписания Указа ? 2169, 11 декабря 1994 года, подразделения Объединенной группировки войск (ОГВ), состоявшие из частей Министерства обороны и Внутренних войск МВД, вступили на территорию Чечни. Войска были разделены на три группы и входили с трех разных сторон - с запада из Северной Осетии через Ингушетию, с северо-запада из Моздокского района Северной Осетии, непосредственно граничащего с Чечней, и с востока с территории Дагестана.


-Восточная группировка была блокирована в Хасавюртовском районе Дагестана местными жителями - чеченцами-аккинцами. Западная группа также была блокирована местными жителями и попала под обстрел близ села Барсуки, но, применив силу, все же прорвалась в Чечню. Наиболее успешно продвигалась Моздокская группировка, уже 12 декабря подошедшая к поселку Долинский, расположенному в 10 км от Грозного.


-Несмотря на то, что Грозный по-прежнему оставался незаблокированным с южной стороны, 31 декабря 1994 года начался штурм города. В город вступили около 250 единиц бронетехники, крайне уязвимой в уличных боях. Российские войска были плохо подготовлены, между различными подразделениями не было налажен^заимодейстаие и координация, у многих солдат не было боевого опыта. Войска имели аэрофотоснимки некоторых районов и устаревшие планы города в ограниченном количестве. Средства связи не были обору-дованы аппаратурой закрытой связи, что позволяло противнику перехватывать переговоры. Войскам довели приказ о занятии только промышленных зданий, площадей и недопустимости вторжения в дома гражданского населения.


-К этому времени части и соединения округа в соответствии с планом Генерального Штаба начали выдвижение к Грозному. Встретив ожесточенное сопротивление бандформирований вынуждены были остановиться на маршрутах выдвижения. Появились первые погибшие, раненые и сожженная техника.

-20 декабря командующий войсками округа генерал-полковник Митю-хин Алексей Николаевич растерялся и лег в госпиталь. Министр обороны Павел Грачёв, получив доклад о состоянии Митюхина, приказал принять командование группировкой находившемуся там первому заместителю Главкома Сухопутных войск генерал-полковнику Воробьеву Э.А.


-Однако Воробьев отказался возглавить операцию 'ввиду ее полной неподготовленности' и подал рапорт об увольнении из Вооруженных сил. Возмущенный таким поступком Воробьева Министр обороны, находящийся в это время в Моздоке, приказал уволить его за трусость. И тут же на совещании офицеров заявил, что принимает общее руководство операцией на себя, командующим группировкой назначает генерал-лейтенанта Квашнина А.В., а начальником штаба генерал-лейтенанта Шевцова Л.П.

-

-Оценив обстановку, новый командующий приступил к выполнению поставленных задач. Сразу выяснилось, что сил и средств Южного округа не хватает. Пришлось собирать войска из других военных округов.

-Мне довелось лично проверять пребывающие части и соединения. Так, мотострелковая бригада из Твери вызывала самое удручающее впечатле-ние. Бросались в глаза неукомплектованность личным составом, особенно младшими командирами, неисправность техники и дефицит материального обеспечения, в том числе вещевого. Но главное - низкий моральный дух военнослужащих, нежелание воевать, элементарный страх...


-Все это было объяснимо: теперь власти понадобилась армия, которая за три последних года была деморализована, обезглавлена и обескровлен^ Только настойчивость комбрига В.В. Булгакова, прошедшего Афганистан, и офицеров моего управления позволили привести Тверскую бригаду в порядок.

-Все работали с напряжением, позабыв про сон и отдых. Как правило, уже после отбоя собирались у меня, накоротке обменивались мнением о проблемах и вариантах их решений. Тут же, рядом со мной, находился представитель командующего группировкой, которой получал необходимые указания и от его имени принимал решения.


-В заключение провели контрольно-проверочные занятия, на которые я пригласил и А.В. Квашнина. Большинство подразделений получили хорошие оценки. Но была выявлена и определенная часть военнослужащих, которые не сумели справиться с насыщенной программой подготовки. Их мы оставили на некоторое время для дополнительных занятий.


-Более 80 представителей органов управления боевой подготовки, начиная с Главного управления и кончая армейским, корпусным звеном, принимали эшелоны, проверяли технику, тут же, на импровизированном полигоне в Моздоке, занимались боевым слаживанием подразделений, пристрелкой оружия, вождением техники, с учетом специфики решаемых задач отрабатывали тактические приемы.

-Все делалось в сжатые сроки. С техникой, простоявшей 3-4 года на хранении, даже если она была исправна, выйти на рубеж огня можно только на четвертые сутки. На практике же далеко не все машины оказались на ходу. Многие приходилось заменять. Для того чтобы 'посадить на броню' полк, порой надо было перебрать весь парк дивизии.


-Немало хлопот доставило переучивание людей. Скажем, по правилам, чтобы 'пересадить' механика-водителя с Т-72 на Т-80, нужно больше месяца. У нас, разумеется, такого времени не было. Тем не менее, и за отпущенные 5-8 суток, а некоторые части задерживались на полигоне и дольше, мы успевали не только укомплектовать экипажи танков и боевых машин пехоты нужными специалистами, но и мало-мальски 'обкатать' их.


-Прежде чем идти в бой, каждый механик-водитель проезжал до 100 километров. Ни один экипаж, артиллерийский, минометный расчет не уходил с полигона, не убедившись в надежности своего вооружения. Каждый солдат проходил тренировку в стрельбе из всех видов стрелкового оружия. С командирами отрабатывались приемы управления огнем отделения, взвода, роты на сокращенной дистанции, проводились радиотренировки, а на уровне батальона - тактико-строевые занятия.

-

-Работа офицеров нашего Главкомата в Чечне продолжалась до конца 1995 года. Кроме нас здесь активно работали генералы и офицеры военных округов, от которых были выделены части и подразделения. Всем было нелегко. Но с задачей справились. На некоторое время бандформирования прекратили активные войсковые операции, перешли к диверсионной и террористической деятельности. Их окончательный разгром пришлось осуществлять во 'вторую чеченскую' кампанию, которой было суждено случиться только через пять лет.


В апреле 1995 года у меня состоялся разговор с начальником управления кадров сухопутных войск, генерал-лейтенантом Пшеничниковым Сергеем Михайловичем. Он сообщил, что мне предлагается должность первого заместителя главкома. Я удивился. - А что других кандидатов нет? Ведь это должность номенклатуры не ниже командующего военного округа. Сергей Михайлович улыбнулся: - Предлагали некоторым.., но желающих не нашлось. - Вы же знаете, Сергей Михайлович, что я никогда не выбирал место службы. - И я об этом же сказал главкому. Полагаю, вы согласны? - Согласен.

-Приступил к выполнению расширившихся обязанностей. Время было беспокойное, 'первая чеченская' война была в самом разгаре.


Однажды, пребыв утром на службу, я узнал, что главком Семенов отстранен от исполнения своих служебных обязанностей по обвинению в коррупции. Ему вменяли в вину продажу военного имущества в особо крупных размерах. Когда мне сказали, что он, якобы, продал чеченским боевикам дивизионные установки 'Град' и вертолеты, я понял, что это чистой воды навет и полнейшая чепуха. Нам было известно, как это вооружение оказалось в руках сепаратистов. Раньше в Грозном дислоцировались части учебной дивизии, военную технику которой еще при министре обороны Е.И. Шапошникове и захватили дудаевцы.

-

Но из Администрации президента пришло распоряжение - разобраться, а главкома Семенова временно отстранить! Надо сказать, что разбирательство было долгим и заняло полтора года. Все это время мне пришлось исполнять обязанности Главнокомандующего Сухопутными войсками.


-Когда же прокуратура отказала в возбуждении уголовного дела, нужно было возвращать Владимира Магомедовича на прежнее место. Но так положено было по закону. Однако в те годы все зависело от окружения президента. В результате команда Павла Грачёва не пожелала исправлять собственную ошибку. Для прикрытия собственного промаха выдвинули предложение вообще расформировать Главкомат Сухопутных войск, мол, тогда и Семенова возвращать будет не куда... Шел 1998 год.


В один из приездов в Генштаб вдруг мне говорят: - Вы назначаетесь на новую должность! Создается Главное управление боевой подготовки Вооруженных Сил Российской Федерации, которое вам и предлагается возглавить. - А сухопутные войска как же? - спросил я в защиту родного Главкома-та, хотя понимал, что дело это почти безнадежное. - Советуем больше не поднимать этого вопроса, - был мне ответ. Генерал-полковник Семенов уволился и ушел в политику - стал президентом Карачаево-Черкессии, откуда он был родом. И не только он один, сняв генеральскую форму, посвятил себя государственной административной работе. Как известно, кроме Бориса Громова в Московской области, на выборы в Ульяновске пошел и Герой России генерал-лейтенант Владимир Шаманов, а также другие известные военачальники попробовали себя в этой сфере деятельности.


Начальник Главного управление боевой подготовки ВС РФ


В новой должности у меня наступила череда беспрерывных командировок в наши 'горячие' точки, поездки по округам, число которых хоть и сократилось, но объем выполняемых задач оставался прежним. Кроме того, теперь к сухопутной составляющей прибавились и управления боевой подготовки флотов и флотилий.

-

-Подписание Хасавюртовских соглашений в августе 1996 года стало началом интенсивного распространения религиозного экстремизма, основной очаг которого находился в Чечне. Подписи под этим документом поставили: начальник штаба Вооруженных сил ЧРИ Аслан Масхадов и секретарь Совета безопасности РФ Александр Лебедь.

-

С тех пор террористические акты только участились: взрывные устройства рвались в столичном метрополитене, торговых центрах и многоэтажных жилых домах в Москве... Террор докатился до мирного населения, которое становилось потенциальным заложником.


-Одновременно завершались обобщение и анализ боевых действий 'первой чеченской' кампании. Делались выводы и принимались решения о совершенствовании боевой подготовки ВС России для ведения войны с иррегулярными силами в условиях диверсий и террора.

-На одном из совещаний в Генштабе мне было предложено выступить с докладом на тему ускоренной подготовки специалистов в учебных дивизиях. Начальник ГШ и начальник ГОМУ настаивали на обосновании сокращения срока подготовки до двух с половиной месяцев - вдвое от принятых по нормам 5 месяцев. На что я был вынужден ответить им, что маршал Жуков готовил сержантов 10 месяцев, и то не всегда был удовлетворен результатами.


-В ходе еще одного высокого совещания от меня необоснованно потребовали внести изменения в структуру органов боевой подготовки в видах вооруженных сил, округах и армиях. Например, настойчиво рекомендовали заменить должности заместителей командующих округов на начальников управлений боевой подготовкой. Тем самым понижался статус этих органов в войсках, и затруднялось принятие необходимых решений на командирском уровне.


-А.В. Квашнин, в то время уже генерал армии и начальник Генерального штаба, помнил роль моих офицеров ГУ БП в подготовке войск к боевым действиям в Чечне. В этой связи для повышения административного ресурса он даже предлагал ввести должность заместителя министра обороны по боевой подготовке.


-Но министр, маршал И.Сергеев, был сторонником идеи о том, что в оборонной системе страны важная роль должна отводиться исключительно стратегическим ядерным силам. На основании своей собственной точки зрения он сделал все, чтобы органы боевой подготовки были сокращены в полтора-два раза. Данные шаги разрушали более-мене действующую и налаженную в последнее время структуру. В обстановке недопонимания служить и работать становилось все более труднее...


7 августа 1999 года произошло вторжение бандформирований в Дагестан. Началась вторая фаза контртеррористической операцией на Северном Кавказе. Вооруженные силы, к сожалению, столкнулись с прежними проблемами. Однако в МВД и ФСБ были сделаны своевременные выводы, в результате которых уже не возникли столь критичные вопросы об эффективности их собственных территориальных структур, организации боевой подготовки в них и своевременной ротации личного состава, принимавшего участие в боевых действиях. Так наш опыт был востребован хотя бы в других силовых ведомствах России...

-В1999 году я вышел в отставку.

Продолжение следует.

ПОСЛЕСЛОВИЕ Я мелкой злости в жизни не испытывал, На мир смотрел светло, а потому Я ничему на свете не завидовал: Ни силе, ни богатству, ни уму.,.

Асадов Эдуард


В заключение хочу подчеркнуть, что моя жизнь - лишь маленький пример в общей судьбе моего народа. Она сложилась так только благодаря принципам социального равенства и гражданского права, соблюдавшимся в Советском Союзе. Выбраться из глубинки в столицу, поступить в военное училище, постигать науки за казенный счет, стать офицером, окончить две академии и сделать карьеру - разве возможно было такое для молодых людей из рабоче-крестьянской среды до Советской власти?

Особо надо сказать, что мои ровесники и еще многие послевоенные поколения черпали моральный подъем и нравственные силы в Победе наших отцов и старших братьев в Великой Отечественной войне. Вера в приоритет добра, убежденность в правоте общего дела на благо Родины живы в наших сердцах до сих пор. Быть достойными памяти павших, честно относиться к учебе, службе и работе, до конца выполнять гражданский и воинский долг. Смысл жизни большинства из нас заключается именно в этом. Так нас воспитывали, так нас учили.


В этом наша правда, и мы ощущали ее как правду целого народа.

Думаю, что именно в таком ключе становится понятным наше сожаление и огорчение, связанное с утратой огромного и сильного государства -Советского Союза. Лишь по прошествии времени можно догадываться, что любая политическая система развивается по циклическому закону 'расцвет,фиксация, упадок, распад и затем новый подъем к расцвету'. Однако при этом меняются только внешние признаки - форма власти,государственные границы, облик страны и ее внешнеполитические возможности. Но земля, пропитанная потом и кровью народа, живущего на ней испокон веков, неизменна. В ней заключена ментальная сила, определяющая судьбу, невидимая связь каждого с небом, предзнаменование испытаний и свершений, горестей и страданий, радостей и побед.


Невольно задумываюсь о судьбе офицеров и генералов белого движения, которым довелось пережить распад и крушение Российской империи.


Все они были патриотами Родины, из их среды вышли талантливые полководцы. Они оставались верны своей присяге и были убеждены в правоте своего дела. Этим и отличается настоящий воин от гражданского лица, поскольку выполнять воинский долг и идти в бой, не будучи убежденным в своей правоте, невозможно.


В своих воспоминаниях мне пришлось коснуться темы отношений политической власти и армии. Личный опыт и судьбы многих моих предшественников показывают, что военные рофессионалы часто становились жертвой смены идеологических курсов. Однако любой политический режим не вечен, а задача по защите государственных интересов важна во все времена. Приходишь к выводу, что правда воина заключается в преданности своей родной земле на генетическом уровне. Власть же лишь усиливает акцент текущего исторического момента, путем идеологии и пропаганды мобилизуя его силы, знания, опыт и навыки.


Жизнь показала, что социалистическое мировоззрение намного ближе к православному христианству, чем к концепциям рынка. Иметь равные возможности, жить по принципу 'от каждого - по его способностям, каждому - по его труду', ощущать социальную защищенность, получать бесплатное образование и медицинское обслуживание - такой порядок вещей был в государстве, которое защищали Вооруженные Силы. После распада СССР прошло четверть века. За это время мы с лихвой осознали, что бездушный и нечестный денежный капитал нам чужд, поскольку он разобщает общество и уничтожает основные принципы справедливости, разрушает внутренний мир человека и развращает его нравственность, культивирует индивидуализм и разлучает семьи.

Патриотизм умаляется и нередко подменяется национализмом. Страна теряет консолидацию и превращается в общество потребителей. В свою очередь эти факторы оказывают негативное влияние на моральный дух войск и снижают их боеготовность в целом. Военнослужащие перестают осознавать ответственность за оборону такого государства.


Подтверждаются опасения, что Россия до сих пор испытывает на себе последствия выполнения Доктрины директора ЦРУ Аллена Даллеса по развалу Советского Союза. Усилия США после 1945 года были направлены на подмену духовных ценностей и разрушение связи поколений. При этом основной целью являлись дети, подростки и молодые люди, которые должны были стать циниками и Иванами родства не помнящими.Поэтому мне очень хотелось бы, чтобы современная молодежь вдумчиво относилась к историческому наследию старших поколений, чтобы училась на наших просчетах и наших успехах. В этой связи обращаюсь к молодому читателю словами Г.К. Жукова: '...мы были бы простаками, если бы не подкрепляли усилия отстаивать мир готовностью защищать нашу Родину, наш общественный строй, наши идеалы. Порох, как говорится, должен быть постоянно сухим'.


Эти строки Маршал Победы написал полвека назад. С тех пор изменился сам характер вооруженной борьбы. Человечество свыклось с ядерной угрозой, появились межконтинентальные ракетные комплексы, оружие стало высокоточным с возможностью лазерного наведения через орбитальную спутниковую группировку. Сегодня войны ведутся дистанционно и бесконтактно. Военное искусство уже различает войну сетецентрическую, ассиметричную и гибридную. Регулярная армия, терроризм, оргпреступность, пропаганда, экономика и дипломатия являются компонентами комплексной борьбы.


Замечу, что усложнение военной науки и практики происходит на фоне жесточенного информационного противостояния, в котором наглая ложь становится лучшей правдой для манипуляции человеческим сознанием. В результате, под удар попадают историческая память, национальное единство гражданского общества и обороноспособность государства.


Мои воспоминания нацелены на воссоздание обстановки, условий и факторов, которые влияли на формирование офицерского характера, прививали любовь к воинскому делу и помогали выдержать испытания на переломе исторических эпох. Личный пример отца и братьев, а затем преподавателей, командиров и старших начальников вдохновлял меня и придавал силы. Специфика и рутина повседневной службы ограничивала мои возможности чаще бывать с семьей, помогать жене по дому и общаться с дочерями. Но их понимание, поддержка и любовь всегда были для меня опорой в выбранной мною профессии по защите Родины.


В своих рассказах я попытался передать дух времени и колорит эпохи,которые повлияли на мое мировоззрение и выбор жизненного пути.


Я решил посвятить эту книгу всем воинам - защитникам Земли Русской, без уточнения временных и исторических рамок. В этом выражаетсямое стремление передать импульс преемственности молодым поколениям, поддержать их в желании становиться лучше, добрее и чище, а если потребуется перед лицом опасности или угрозы - стать дерзкими и отважными.


Впереди у нашей Отчизны большое будущее! И хотя старшие поколения всегда ворчат о былом величии и сокрушаются об упущенных возможностях, жизнь продолжается. И всегда на страже нашего грядущего стоят воины - защитники Земли Русской, вооруженные верой в правое дело, надеждой на собственные силы и любовью к Родине!

Честь имею,

Генерал-полковник Анатолий Головнев


ОТЗЫВЫ И КОММЕНТАРИИ


Генерал-полковник Салюков Олег Леонидович

Главнокомандующий Сухопутными войсками ВС РФ

Анатолий Андреевич Головнев - человек удивительной суцьбы. Он родился в смоленской деревне, находящейся под оккупацией, одиннадцатым ребенком в семье.Но, видимо, где-то наверху ему было предписано выжить в этот нелегкий период и внести свой вклад в обороноспособность нашей страны.

На всех должностях, которые занимал Анатолий Андреевич, он ставил перед собой максимальные задачи и всегда с ними справлялся.

Вот только некоторые примеры.


Командир учебного взвода в Московском высшем общевойсковом командном училище - во взводе 3 золотых медалиста и 16 дипломов с отличием, такой результат не то, что превысить, повторить тяжело.

За образцовое выполнение своих обязанностей он был награжден медалью 'За боевые заслуги'.

За успешное решение задач, будучи командиром полка, - награжденорденом 'Красной звезды'.Дивизия - дважды лучшая в ГСВГ Не у каждого командира такой послужной список. Здесь нельзя не отметить интересный факт из биографии Анатолия Андреевича. После поступления в Московское высшее общевойсковое командное училище он был откомандирован в войска, чтобы ощутить тяжесть военной службы и проверить правильность выбора профессии. И, видимо, этот годовалый опыт солдатской жизни, взгляд с самого низа на командиров, предопределил отличительную черту характера Анатолия Андреевича - уважение к подчиненным.Мое первое личное знакомство с Анатолием Андреевичем состоялось в 1988 году. В полк, который я принял несколько месяцев назад, прибыл с проверкой первый заместитель командующего войсками Московского военного округа генерал-лейтенант А.А. Головнев.В дни этой проверки я на себе ощутил, что такое профессионализм старшего начальника и его уважительное отношение. Ни одного грубого слова, ни одного упрека.


Все замечания только по делу, с анализом и определением причин. Этот метод работы был взят за основу в своей служебной деятельности многими командирами и командующими, которые по долгу служебной деятельности соприкасались с ним.В дальнейшем, занимая должности командира полка и заместителя командира 'Кантемировской' дивизии, на базе которой проводилось множество различных сборов и показных занятий по боевой подготовке, я тесно работал с генерал-лейтенантом А.А. Головневым.Могу сказать, что он никогда не принимал поспешных решений, его всегда отличало спокойствие, выдержка и четкая постановка задач. Немаловажным фактором являлось и отсутствие 'дрожи в ногах' при разговоре с ним у командиров всех степеней. Они знали, что если ты стараешься, работаешь, четко исполняешь свои обязанности, то Анатолий Андреевич всегда тебя поддержит и, если возникнет необходимость, защитит перед руководством. Очень многие командиры благодарны ему за это.

За время своей службы я не встречал людей, негативно относившихся к Анатолию Андреевичу.


Нельзя обойти вклад генерал-полковника А.А. Головнева в становление Главного управления боевой подготовки. Разработка основополагающих документов, наставлений, учебных пособий, программ осуществлялась под его личным руководством и своевременно корректировалась с учетом получаемого опыта боевых действий войск.Многократно представители ГУБП проводили проверку в подчиненных мне воинских частях и подразделениях и всегда не только выявляли недостатки, но и оказывали помощь в их устранении. Кроме досконального знания своего дела, высокого профессионализма, это было одно из главных требований генерал-полковника А.А. Головнева к офицерам Главного управления боевой подготовки.


Отдельные слова признательности хочу выразить Анатолию Андреевичу за вклад в подготовку парада войск Московского гарнизона, посвященного 70-летию Победы в Великой Отечественной войне на Красной площади в 2015 году.

В данном вопросе свою положительную роль сыграло решение Министра обороны Российской Федерации генерала армии С.К. Шойгу и начальника Генерального штаба Вооруженных Сил Российской Федерации генерала армии В.В. Герасимова о привлечении к подготовке военных парадов ветеранов Вооруженных Сил, имеющих соответствующую практику и навыки управления войсками и техникой.


Это в первую очередь относится к Анатолию Андреевичу. Очень пригодился его личный опыт, как непосредственного участника 25 военных парадов в пешем строю, и как лица, отвечавшего за подготовку и проведение парада в должности первого заместителя командующего войсками Московского военного округа.

Подготовка к военному параду на Красной площади в 2016 году также проходила при активном участии генерал-полковника А.А. Головнева.

Анатолий Андреевич является одним из самых желанных гостей на всех мероприятиях Главного командования Сухопутных войск.

Суважением, О.Салюковгенерал-полковник

Я горжусь, что судьба свела меня с этим замечательным человеком. Здоровья Вам, Анатолий Андреевич, и долгих лет жизни!


Генерал-полковник Чиркин Владимир Валентинович

Главнокомандующий Сухопутными войскамиВС РФ в 2012-2013 г.г.


Генерал-полковника Головнева Анатолия Андреевича всегда отличало от многих других военачальников то, что он никогда не брал горлом, умел расположить к себе, не повышал голос на подчиненных, не оскорблял их, разговаривал без чванства как с генералом, так и с солдатом. Обладая высоким методическим мастерством, мог доходчиво рассказать, объяснить и лично образцово показать выполнение любого приема и упражнения по огневой, строевой, физической подготовке и вождению боевых машин. Прекрасно разбирался в тактической и оперативной подготовке. Глубоко усвоил основы современных операций крупными объединениями войск, в чем не раз можно было убедиться на учениях различного масштаба.


Внешне спокойный, подтянутый, собранный и по-мужски красивый, внутренне открытый, добродушный, отзывчивый, вдумчивый и внимательный, он умело сочетал в себе требовательность к подчиненным с постоянной заботой об их нуждах и чаяниях. Любое обращение к нему, просьба не оставались без его внимания и участия. Для всех он находил время вникнуть в суть возникшей проблемы, дать совет, принять меры и просто сказать доброе слово. Про таких говорят - 'отец-командир


Один из сослуживцев Анатолия Андреевича, вспоминая о совместной службе с ним, рассказывал, как будучи назначенным в состав комиссии капитан Головнев А.А. участвовал в проведении контрольной проверки за учебный год в одной из ракетных дивизий РВСН. Проведя строевую подготовку с офицерами управления, он оценил ее только на 'удовлетворительно', а кое-кому поставил и двойки. Командир передовой дивизии был явно раздражен, он ожидал результаты намного выше полученных. Вызвав Головнева, генерал спросил: -- Вы что тут; товарищ капитан, о себе возомнили?! Почему такая низкая оценка? - За очень слабые навыки в выполнении строевых приемов с оружием и без оружия, знание статей строевого устава и неопрятный внешний вид, -ответил Головнев. - Слушай, если ты такой умный, то сам покажи, как надо делать!

И тут выпускник Московского ВОКУ виртуозно исполнил все строевые приемы. Все было настолько безукоризненно и красиво, что ему зааплодировали находящиеся неподалеку офицеры. По сути, для них был дан мастер-класс по строевой подготовке. Комдив, по видимому, сам такое видел впервые и сравнивать было ему не с чем. Он пожал руку капитану, согласился с оценкой и попросил провести инструкторско-методическое занятие с офицерами управления дивизии, после чего повторно принять зачет по строевой подготовке.


Первое знакомство с Анатолием Андреевичем у меня состоялось в августе 1988 года в Кантемировской дивизии, когда он был уже в должности заместителя командующего войсками Московского военного округа, а я после окончания Военной академии им. М.В. Фрунзе прибыл туда командиром мотострелкового батальона 429 мсп. В дивизии полным ходом шла подготовка к сбору высшего руководящего состава ВС СССР, проводимому министром обороны маршалом Советского Союза Язовым Д.Т.


В то время генерал-лейтенант Головнев А.А. отвечал за подготовку учебно-материальной базы, всевозможных показных занятий и объектов жизнеобеспечения сбора. На протяжении почти трех месяцев мы практически ежедневно встречались с Анатолием Андреевичем. Честно скажу, что, несмотря на большую разницу в возрасте, должностном положении и воинском звании, я постоянно ощущал с его стороны заботливое и внимательное отношение старшего брата, готового во всем помочь младшему, разобраться и успешно выполнить поставленную задачу


В дальнейшем мне еще много раз приходилось в силу служебных обстоятельств встречаться с генералом Головневым А.А., который был уже первым заместителем главкома сухопутных войск или начальником Главного управления боевой подготовки ВС РФ. На военных советах, итоговых проверках, сборах, парадных площадках - везде Анатолий Андреевич являл собой олицетворение благородного воина и былинного богатыря - защитника Земли Русской, патриота и достойного сына России.

Такие интеллигентные, высокопрофессионально подготовленные, беззаветно преданные своему долгу офицеры всегда были опорой российской государственности. Наши товарищеские отношения продолжались и после того, как Анатолий Андреевич вышел в отставку. Такие люди не усидят дома. Он постоянный гость в воинских коллективах, член ветеранских организаций, участник конференций и всевозможных армейских мероприятий. Он и сейчас такой как прежде: активный, добродушный, остроумный, порядочный генерал, заслуженный ветеран ВС Советского Союза и России.


В канун 75-летия хочу пожелать Анатолию Андреевичу крепкого здоровья, бодрости духа, неугасимой жизненной энергии, счастья, хорошей погоды в доме, мирного неба над головой и долгих лет жизни. И чтобы он помнил, что мы его очень уважаем и любим