# Везунчик

Виктор Елисеевич Дьяков

ВЕЗУНЬЧИК


рассказ


Как люди делают карьеру? Если верить высказываниям успешных особей, то в основе их успехов, либо невероятные умственные и деловые качества, либо столь же невероятное трудолюбие, преданность своему делу и т.д. и т.п. Конечно, есть и такие, кто за счет таланта и упорства добились "заоблачных высот". Но велик ли процент среди всех успешных этих, если так можно выразиться, честных карьеристов? Конечно же нет, таковых явное меньшинство, и с этим вряд ли кто поспорит. Так неужто среди "состоявшихся" большинство тех, кто шел к своей цели ни с чем не считаясь и даже "по головам". Конечно же и таковых рвачей не так уж много наберется. Большинство же успешную карьеру делают в основном благодаря чьей-то помощи, влиятельных родственников, друзей, или умению нравиться начальству, или... Или они просто везуньчики, у которых вроде бы ничего за душой нет, ни особых способностей, ни влиятельных родственников и вообще буквально во всем они обыкновенные посредственные люди, а вот так у них все складывается, что им постоянно везет по службе. Разве интересны истории карьерного роста блатных-позвоночных, или жополизов? Нет конечно. Тут и так все яснее ясного, первые всего добиваются "по звонку", вторые бессовестным подхалеймажем. Скучны повествования и о том, как пробивают "лбом стены" талантливые, упорные, даже бессовестные рвачи. А вот везунцы... О, про них очень завлекательно говорить: как это так, он же никто и звать его никак, а как он смог так высоко взлететь, видать под счастливой звездой родился.

В советское время особенно показательно было карьерное соревнование в армейской, офицерской среде. После короткого хрущевского периода сокращения Вооруженных Сил, при Брежневе вновь началось их интенсивное наращивание. Десятки самых разнообразных военных училищ готовили и ежегодно выпускали тысячи новых офицеров и редкий выпускник-лейтенант не мечтал закончить свою службу как минимум полковником.


В августе 1971 года, в расположенный в глухой сибирской дыре зенитно-ракетный полк прибыли свежеиспеченные лейтенанты. Прибыли они из разных училищ, но все они были не блатные и не отличники учебы. Блатные, конечно, отправились служить в более престижные места, а отличники имели право выбора военного округа, и тоже в Сибирь не поехали. Как полагалось, лейтенанты представлялись командиру полка:

- Товарищ полковник, лейтенант такой-то прибыл для дальнейшего прохождения воинской службы!

Их было пятеро. Прежде всего, привлекал внимание своей колоритной внешностью Женя Григорьев. Она у него была прямо-таки "нордической": рост сто девяносто сантиметров, широкоплечий и в то же время аскетичный блондин. Его облик и взгляд отображали не только физическую мощь, но и абсолютную уверенность в себе. Пониже ростом и поуже в плечах был Сергей Панченко. Но его симпатичное лицо гордо вздернуто, а мундир сидел на нем как влитой. По всему было видно, что этот молодой человек аккуратист и себя чрезвычайно любит. Остальные трое ростом были заметно ниже. Тем не менее двое из них от некоторого недостатка роста, похоже, никакого дискомфорта не испытывал, ибо являлись не хлюпиками, а коренастыми крепышами. Особенно этаким молодым дубком смотрелся Антон Остроушко. И от его фигуры исходила аура физической прочности, а от взгляда одновременно и хитрость и моральная сила. Коренастость Юры Михеева не смотрелась столь физически прочной, зато глаза... В его глазах сразу читалась бедовая бесшабашная смелость, что хороша и востребована разве что во время войны, а вот в мирное время... В общем при определенной наблюдательности в нем можно было без особого труда распознать ту разновидность молодых людей, которую принято отождествлять с образом легендарного гусара поручика Ржевского. С такими обычно мучились командиры, но об их кутежах и любовных похождениях слагались легенды местного масштаба, где правда мешалась с вымыслом.

А теперь перейдем к последнему изо всех прибывших лейтенантов, вернее лейтенантику, ибо в сравнении с остальными назвать его полноценным лейтенантом язык не поворачивался. Он так выглядел, что, казалось, офицерский мундир на него одели по недоразумению. Валера Попиков являлся коренным сочинцем, маленьким, дохленьким и что при такой негвардейской внешности его понесло из субтропического рая в военное училище... Впрочем, ростом он не был совсем уж мал. Тем же Остроушко и Михалеву он если и уступал то совсем немного, но если те были и плечисты и крепки, то Валера... Валера был настолько мелкокостен и узкоплеч, что в свои двадцать лет смотрелся даже не подростком, а мальчиком. Казалось ему даже просто стоять тяжело. Его физическую немощь и неуверенность в себе также подчеркивали сутулость и выражение лица, свойственное наверное мышонку хоронящемуся под веником. Все это особенно бросалось в глаза в сравнении с остальными бравыми лейтенантами. По всему Валеру везде били, унижали, третировали, и в школе, и в училище он был штатным аутсайдером.

Как говорится, встречают по одежке, то есть по первому произведенному впечатлению. В данном же случае это сказалось на распределении вновь прибывших по подразделениям полка. Женю Григорьевва сразу назначили командиром взвода боевого управления дивизиона. Он должен там порядок навести, если солдатики не будут слушаться такой и кулаком сможет припечатать,- сразу определил его в свою "епархию" начальник штаба полка. Сергея Панченко направили начальником расчета приемо-передающей системы станции наведения ракет. Главный инженер полка по ходу дела выяснил, что у него самые лучшие изо всех пятерых оценки в дипломе и поспешил забрать этого лейтенанта под свою "юрисдикцию". Антона Остроушко назначили командиром стартового взвода. Именно такой крепкий выносливый лейтенант должен был наиболее успешно командовать подразделением, удел которого тяжелая физическая работа на открытом воздухе: транспортировка боевых ракет и перегрузка их на пусковые установки. Но самое тяжелое это поддержание окопов где находились те пусковые в постоянной боевой готовности: зимой бороться со снежными заносами, весной и осенью с потопами... С Михеевым вышла заминка, не нужно было быть сверхдогадливым - этот "гусар" будет весьма трудноуправляемым. Но в конце концов и его пристроили в один из дивизионов командиром взвода. А вот когда дело дошло по Попикова все заинтересованные лица стали дружно от него отказываться:

- Да у него же в дипломе трояки сплошняком, нет я такого на станцию наведения ракет не возьму,- нашел благовидный предлог главный инженер.

- Да он же доходяга, будто с концлагеря или после ленинградской блокады, где ему командовать, его же бойцы будут посылать, не офицер а пингвин какой-то заморенный...- примерно одинаково высказались о Валере, и начальник штаба, и зам командира полка по боевой подготовке.

Но не отправлять же этого "пингвина" назад в училище. Раз прислали деваться некуда, надо трудоустраивать. Нашли в конце-концов и Валере место, начальником расчета тренировочной аппаратуры "Аккорд". Здесь в его ведении оказалась не боевая техника, а тренировочная и в подчинении всего один солдат. Та должность являлась совершенно не престижной и не сулила быстрого продвижения по службе. Для хорошего "старта" надо было начинать, либо с командира взвода, либо с начальника расчета на СНР. Командир взвода при успешном командовании имел прямую перспективу стать командиром батареи, а начальник расчета начальником отделения. То были уже капитанские должности, с которых опять же была прямая дорога, для комбата стать начальником штаба дивизиона, а начальнику отделения заместителем командира дивизиона по вооружению. Ну а с этих должностей всего шаг до командира дивизиона, подполковничья должность, с которой можно было с почти стопроцентной гарантией поступить в академию. Но вот "добежать" до этой должности надо было успеть до 30 - 31 года, ибо на очное отделение брали только до 32-х лет. А с должности, на которую определили Попикова, такой прямой дороги не было, то есть его как бы сразу ставили в заведомо проигрышное положение.

Впрочем, в тот первый день вновь прибывшие лейтенанты еще не знали на какие должности их распределят. Представившись командиру полка, они все вместе поехали устраиваться в гостиницу, чтобы на следующий день вновь прибыть в расположение полка и узнать о своей дальнейшей судьбе.


2


О чем меж собой говорят молодые парни, вчерашние курсанты, ставшие лейтенантами? Конечно о женщинах, ну и еще, с учетом того что все они были родом из европейской части СССР, о месте в которое их угораздило попасть. Но если средь них имеются такие индивидуумы как Юра Михеев, то он обязательно внесет конкретное предложение:

- Ну что ребята на тройку пузырей скинемся?

Может кто-то бы и отказался: как так, только приехали, завтра опять перед полковым начальством на вытяжку стоять, а от нас перегаром... Но никто не решился прослыть "не мужиком" и нужная сумма была тут же собрана. Кого послать за водкой? С этим заминки не возникло - аутсайдер был очевиден.

- Валера, сгоняй в магазин и кроме водяры еще на закусь чего-нибудь прихвати,- Юра это сказал небрежно, как само-собой разумеющееся.

И Валера послушно побежал за тем, за чем его послали. А остальные лейтенанты в четырехместном гостиничном номере (понятное дело, что именно Валере там места не досталось, и он ночевал в другом номере) стали обмениваться мнениями о городе и местных женщинах.

- Черти что, а не бабы здесь, одни страхолюдины, смотреть не на что,- выразил явное недовольство Антон Остроушко.

- А мне все одно, когда хорошо поддашь, все бабы красивыми кажутся,- ответил не столь разборчивый "гусар" Михеев.

Не склонный обсуждать женщин, Панченко сменил тему:

- Да мужики ну и в дырюгу мы попали, но в этом есть и свои плюсы.

- Какие еще плюсы ты нашел, если даже штаб полка стоит в таком паршивом городишке. А нас ведь даже не здесь оставят, а по "точкам" разбросают, а там я слышал вообще мрак,- пессимистически покачал своей белокурой головой Женя Гришин.

- Плюсы то, что здесь блатоты нет, сынков генеральских и прочих с "мохнатыми лапами". Они все в столицах и хороших заграницах долг родине отдают. А раз так, то у нас здесь тоже перспектива имеется,- поучительно объяснил Панченко.

- Блат он везде есть, там генеральский, здесь пониже рангом,- не согласился Григорьев. У меня отец вот тоже всю жизнь по таким вот дырам служил, и я в гарнизонах вырос. И что поимел? Майором уволился. А ты никак в генералы намылился?- Женя спрашивал с усмешкой.

- В генералы вряд ли. Для этого очень сильный блат нужен, а вот до полковника, если начать с такой вот дыры вполне дослужиться можно,- обозначил свои "горизонты" Сергей.

Никто больше не стал развивать эту тему. Но по выражению лица Остроушко нетрудно было определить, что он разделяет точку зрения Панченко, только вслух ничего не сказал. Михееву то было совсем не интересно. Его интересовала куда более близкая "перспектива", выпить и пойти, что называется, по бабам.

Наконец, явился нагруженный спиртным и провизией Попиков. Началось питие. Для Григорьева и Остроушко при их физической крепости выпить даже поллитра на брата и быть, что называется "ни в одном глазу", не составляло особого труда. Михеев в этом деле явно обладал немалым опытом и тоже пил почти не пьянея. Панченко явно хитрил и каждую стопку умудрялся не допивать. Валера же изо всех сил пытался не отставать от остальных, пил на равных. Потому его легковесная плоть насытилась спиртным куда быстрее, чем более весомые тела его сотоварищей...

Застольная беседа на самые скабрезные темы была в полном разгаре. Михеев всех уговаривал идти в местный ДК на танцы, афишу которых он видел, и словить там баб. Причем он с видом знатока советовал ловить не молоденьких девчонок, а женщин постарше, желательно одиноких и разведенок. Дескать, такая тебя к себе домой отведет, накормит, еще напоит и...в постель положит. Остальные вроде бы были согласны, но в последний момент начинали пасовать. Панченко пугал, что вот так по пьяни, в той постели легко словить "трепака", да и неизвестно как все там на танцах обернется - можно и по морде от местных парней схлопотать. А завтра хороши они будут в полку смотреться с битыми мордами. Михеев же явно завелся, де нас пятеро, отобьемся, а что касается "трепака"... Юра тут же достал из своего чемодана презервативы:

- Во, гандон одел и никакая зараза не пристанет.

Но ребята почему-то продолжали смущенно мяться - по всему они не умели этими "средствами предохранения" пользоваться. И вот тут, когда Юра собирался начать озвучивать "инструкцию по эксплуатации" в комнате возник звук падающего тела. Это всеми забытый, уснувший прямо за столом Валера Попиков ничком свалился со стула. Сначала на это падение отреагировали веселым смехом. Но Валера вдруг забился в конвульсиях и начал изрыгать содержимое желудка прямо на пол...

Так закончился для Валеры попытка "пить как все". Понятное дело, он сорвал все Михеевские прожекты, ибо его долго пришлось приводить в чувство, потом убирать и проветривать номер... В общем, в тот вечер никто никуда не пошел. На следующий же день четверо лейтенантов проснулись свежими как огурцы, а Валера, что называется, краше в гроб кладут...


Валера попал на одну "точку" с Женей Григорьевым. И там с самого начала он стал " последним офицером", которого никто, ни вышестоящие, ни равностоящие, ни нижестоящие всерьез не принимали. Зато он всегда был на подхвате и ни от чего не смел отказаться. Кого за той же водкой послать - конечно Попика, так его стали все именовать. Кого в наряд поставить на выходные дни, или на праздник - конечно Валеру. Кого в отпуск в самый неудобный месяц отправить, где-нибудь в "бре" - конечно Валеру. И если в "бре" все лейтенанты ездили только в первый год службы, то Валера ездил, и в первый, и во второй, и в третий. Когда он робко попытался "искать справедливость", ему снисходительно объяснили:

- Ты в отпуска в Сочи ездишь, считай каждый год на курорт, и там у тебя всегда тепло, а другие все из мест, где кроме лета всегда колодрыга. Не одному тебе, другим тоже в отпуске погреться надо.

Из третьего отпуска Валера приехал не один, а с молодой женой, такой же маленькой, худенькой, невзрачной... Поговаривали, что Валера женился для того, чтобы больше не участвовать в регулярных пьянках холостяков, не бегать за водкой и т.д. Среди прочих офицерских жен, многие из которых имели и внешность и гонор... в общем и среди женщин на "точке" жена Валеры заняла тоже место, которое занимал среди офицеров ее муж.

Именно отсутствие авторитета у семьи Попковых однажды спровоцировало некий инцидент. Валеру в очередной раз как крайнего отправили в какую-то муторную командировку. Попрощавшись с женой, он уехал. А через пару дней вечером после рабочего дня в квартире, где жили холостяки случилась очередная попойка. К тому времени Женя Григорьев являлся уже среди всех холостяков сторожилом и руководил процессом пития. И вот приняв на грудь где-то с поллитра водяры, ему вдруг нестерпимо захотелось, так сказать, женского тепла. За те без малого три года службы на "точке" Женя превратился нечто вроде героя-любовника местного масштаба. Конечно же первопричиной послужила его внешность. Некоторые "точечные" женщины не смогли устоять перед нордическим гигантом и при удобном случае затаскивали его в свои супружеские постели. На "точке" жили где-то около полутора десятков офицерских и прапощицких жен и по слухам с четверыми из них он имел интимные связи. Вершиной его донжуанства стало то, что передним не устояла жена начальника штаба дивизиона, второго человека на "точке". Впрочем, слухи остались слухами, свечки при том никто не держал, разве что начальник штаба сомневался, что рожденная в этот период его женой девочка является его дочерью.

Пожалуй, в любой другой ситуации Женя на жену Попикова не обратил бы ни малейшего внимания, тем более о ней бы не вспомнил. Но в тот момент на "точке" только она одна была дома без мужа. Женя как и все Валеру за полноценного человека не считал, потому безо всякого страха и зазрения совести решил навестить его жену. Он не сколько не сомневался, что эта замухрышка почтет его визит за великую честь... Но здесь у Жени получился полный облом. Маленькая некрасивая пигалица до того вроде бы не смевшая ни на кого поднять глаз... Едва дивизионный сердцеед зашел в квартиру и сделал недвусмысленные намеки, подкрепленные конкретными действиями, она сумела вырваться из медвежьих лап и схватив подвернувшуюся сковородку предупредила, что сейчас начнет орать и стучать в стенку соседям. Выпитого Женей оказалось недостаточно, чтобы у него напрочь отключились мозги, и он счел за благо ретироваться. По приезду Валеры жена все ему рассказала. Он же велел ей обо всем этом молчать и сам о том ни с кем не обмолвился и словом. А о том, что случилось тем вечером, известно стало от самого Григорьева. Конечно, что мог сделать Валера - пятьдесят килограммов против девяноста. Но хотя бы сказал, пристыдил, что так поступать не по товарищески. Нет, молча стерпел и это унижение, как терпел и все предыдущие.

И надо такому случиться, что вскоре после этого безответный Валера строго вовремя безо всякой задержки получил старшего лейтенанта. И это тогда, когда тот же Григорьев получил это звание с полугодовой задержкой, а Михеев так и вообще проходил в лейтенантах лишний год. Ну, Григорьеву тормознул звание понятно кто - НШ мстил за жену. А вот "гусар" Юра Михеев в отличие от Жени строго придерживался правила - где живешь, там не гадишь. Тем не менее, его пьянки и гулянки на стороне, часто оборачивались громкими скандалами, потому его личное дело буквально пестрело самыми разнообразными взысканиями, что и предопределило столь долгую задержку первого звания. Ну, а Валере Попикову звание задерживать оказалось не за что. Он служил так, что и благодарностей почти не имел, но и взысканий тоже. Впрочем, Антон Остроушко и Сергей Панченко тоже без задержек получили старших лейтенантов. Но последние сразу впряглись в службу, ревностно выполняли свои обязанности, имели немало благодарностей и явно рассчитывали на служебный рост.

Тем еще более неожиданней стал тот факт, что первыми выдвинули на капитанскую должность не их а... Да-да Валера Попиков, осенью 1974 года едва получив старшего, вскоре вырос и в должности - стал начальником отделения. Как так получилось, что во всех отношениях посредственный офицер сумел обойти в должностном росте не только своих ровесников, мягко говоря не ладивших с начальством, но и тех у кого имелась вполне осязаемая карьеристская жилка? Вот тут, пожалуй впервые в жизни Валеры случилось то, что называется ничем не мотивированным стопроцентным везением. На эту должность после перевода на новое место службы прежнего начальника отделения вроде бы метил его заместитель, дивизионный офицер наведения, старший лейтенант, годом старше Валеры. Офицер он был технически не очень грамотный, но командовать умел, к тому же был физически весьма силен. Солдаты его побаивались, и он сумел так натренировать подчиненный ему расчет операторов ручного сопровождения, что тот являлся лучшим в полку. Казалось кому как не ему стать начальником отделения, тем более ему уже пришла пора расти в должности. Но не тут-то было. Офицера наведения за крайне неуживчивый характер невзлюбило все командование дивизиона: командир дивизиона, НШ, замполит, зам по вооружению. Под стать ему оказалась и жена, часто ругавшаяся с женами вышестоящих начальников, особенно в магазине при дележе дефицитных продуктов и промтоваров. Собралась, значит, эта дивизионная верхушка решать, кого рекомендовать на вакантную должность. Все как один высказались категорически против офицера наведения. Но кого выдвигать так и не могли решить. А дальше тянуть было уже нельзя, потому как если с дивизиона не рекомендуют офицера, такового пришлют со стороны. И тогда замполит предложил:

- А давайте Попика нашего многострадального двинем? А то кто его знает, кого там с полка пришлют, может такого, с которым тут намаемся. А этого мы знаем, хоть и не семи пядей, зато послушный, исполнительный, с ним никаких хлопот.

- Да он же до сих пор на боевой технике ни дня не работал. Как можно вот так с тренировочной аппаратуры сразу в начальники боевого отделения?- возразил зам по вооружению.

- Тем более с его талантами он эту свою должность будет не меньше года осваивать. И это не самое страшное. Как он с бойцами то справится. Сейчас-то у него в подчинении всего один солдатик, а там будет десять, да еще офицер наведения, который даже нас не слушается, а его так и вообще посылать будет. Не справится, - решительно высказался начальник штаба.

- Ну, тогда давайте Григорьева ставить, этот и технику быстро освоит и кулаки у него пудовые. Он точно справится,- тогда с явной подначкой предложил замполит.

Услышав такое, НШ язык прикусил. Выдвигать люто им ненавидимого Женю он не хотел куда более, чем бесталанного, но безобидного Валеру. Последнее слово оставалось за командиром дивизиона. Он прикидывал и так и эдак, и в конце концов согласился с замполитом:

- А что, давайте попробуем, парень смирный, старательный и баба его всегда к старшим с уважением. Уж лучше пусть он растет, чем какая-нибудь борзота. А не справится - снимем.


Так Валере крупно повезло по службе в первый раз, и конечно никто тогда не мог предположить, что его везение на том далеко не кончится. Напротив, мало кто сомневался, что в начальниках отделения Валера долго не продержится. Впрочем, на новой должности Валере действительно сначала пришлось очень несладко. Естественно к нему воспылал ненавистью офицер наведения, ставший его подчиненным. И с солдатами, рядом с которыми он смотрелся мальчиком, Валера не справлялся, особенно со старослужащими. Они его разве, что только в открытую не посылали. А офицер наведения конечно не только не помогал, он поощрял такое поведение солдат в отношении нового начальника. К тому же и освоение новой техники у Валеры шло туго. Казалось, что сбудутся самые пессимистичные прогнозы. Но в этот нелегкий период жизни Валере в очередной раз повезло, хотя казалось, что никак не должно бы, а опять повезло. На дивизионе произошла смена зама по вооружению. Прежний, Валере не благоволящий, ушел в другой полк, а вместо него так же со стороны пришел... То был молодой и амбициозный рвач, у которого командные навыки имели запредельное развитие. Он так завернул "гайки", требуя работать не считаясь с личным временем, что подчиненные ему офицеры и прапорщики стали роптать, а кто посмелее в открытую возмущаться. Роптали и возмущались все кроме Попикова, тот напротив нового начальника всячески поддерживал и вскоре стал его неофициальной "правой рукой". В результате рвач лично стал помогать Валере наводить порядок в его отделении и откровенно закрывал глаза на все его слабости как командира и специалиста.

Так под крылом нового зама по вооружению Валера с грехом пополам прокомандовал отделением три года и с его же подачи вовремя получил капитанское звание. Но тут сверэнергичного рвача выдвинули на повышение, командиром другого дивизиона. И уходя, он не забыл своего верного пажа. Когда встал вопрос кого ставить на освобождающуюся должность зама по вооружению, рвач сумевший за эти годы стать весьма авторитетным в полковом масштабе... В общем, он сумел убедить полковое командование поставить на его место... конечно же Валеру Попикова. И хоть командование дивизиона было категорически против, на них просто надавили сверху и заместителем командира дивизиона стал двадцатишестилетний капитан Попиков. Так вот Валера сумел подняться на майорскую должность. И это тогда когда Женя Гришин по-прежнему командовал взводом, Юра Михеев тоже. Даже хитрые, себе на уме жуки Остроушко с Панченко к этому времени вышли только на капитанские должности.


3


На новой должности дела Валеры вновь пришлось туго. Теперь в его подчинении кроме солдат находилось уже с десяток офицеров и прапорщиков. Некоторые офицеры были старше его по возрасту, а большинство превосходили по деловым качествам и технической грамотности. К тому же Валера просто не мог командовать так же как его сверхволевой предшественник, а помогать ему уже никто не собирался. В общем, все пошло вкривь и вкось, со своими обязанностями Валера явно не справлялся. Его ругали, посыпались взыскания, увенчанные предупреждением о неполном служебном соответствии. На этот раз казалось, что "Попик" уже не вывернется, вот-вот снимут с должности. Но случилось то, что опять невозможно было предвидеть - над Валерой вновь взошла его счастливая звезда.

Тут необходимо сделать лирическое отступление и пояснить некоторые особенности имевшие место при поступлении офицеров в Военные Академии. Так вот, при поступлении в командные академии основополагающее значение имела должность, с которой поступал офицер, а вовсе не его знания. Оценки поступавшим ставили опять же в зависимости от должности. Офицер, поступающий с недостаточно высокой должности фактически не имел шансов поступить, стать слушателем академии. Поступать в ВКА войск ПВО имени Жукова лицам, занимающим должности ниже командира дивизиона почти не имело смысла - не пропустят, завалят на экзаменах. Исключения делались разве что для блатных начальников штабов и заместителей командиров дивизионов по вооружению, но такое случалось крайне редко. Тем не менее, с каждого полка ежегодно должны были посылать на вступительные экзамены строго по одному кандидату. В осень 1978 года от полка, в котором служили наши уже не лейтенанты, а старлеи и капитаны как обычно пришла разнарядка на одного абитуриента. Самым подходящим кандидатом являлся тот самый командир дивизиона, который "сосватал" в замы по вооружению Валеру. Но он не без оснований опасался, что всего год пребывания в должности командира дивизиона, это слишком малый срок и при поступлении данный факт может сыграть отрицательную роль и его отфутболят. Подобные прецеденты случались. Поскольку в Академию можно было поступать до 32-х лет, а ему было 30, он решил год подождать, чтобы уж наверняка поступить через год. Как уже упоминалось, в полку этот энергичный командир дивизиона имел немалый авторитет, ибо как до того будучи замом по вооружению, так и сейчас дивизионом он командовал рьяно, замучил всех подчиненных, но начальству это нравилось. Потому и сейчас он сумел уговорить полковое командование не посылать его в этот рисковый "заход". Но все равно кого-то надо было отправлять. У других командиров дивизионов уже вышли годы, и их посылать было нельзя. Стали предлагать подходящим по возрасту начальникам штабов и замом по вооружению. Понятно, они все как черт от ладана отмахивались от этой "чести", понимая, что для поступления с майорской должности в ВКА нужно иметь "мохнатую лапу". А наличием таковой в том глубоко провинциальном полку похвастаться никто не мог. Думали и рядили кого же все-таки посылать в этот явно холостой заход и решили, что поедет... конечно же Валера Попиков. А чего ему терять, все одно на должности еле держится, не сегодня-завтра снимут. Так пусть хоть какую-то пользу полку принесет, съездит, прикроет других, нормальных офицеров, которые не хотят истратить вхолостую свой шанс. Ведь каждому офицеру предоставляется возможность поступления в академию не более трех раз. Но, как правило, более одного раза редко у кого получалось поступать. Обычно даже на второй раз многие не успевали по годам. Правда можно было поступать и после 32-х на заочное отделение, но заочная учеба это уже совсем не то.

Ох, как не хотел ехать Валера. Его ведь опять подставляли как крайнего. Он хоть и рос по службе, но всегда и везде был худшим, крайним. Что его ожидает, он представлял очень хорошо. Съездит, получит двойку или не пройдет по конкурсу и вернется опять в свою дыру тащить службу, исполнять обязанности, с которыми он не справляется, и в конце-концов его снимут, понизят в должности. Впрочем, в штабе полка заверили, что "подчистят" его личное дело уберут несоответствие, и другие взыскания, так как абитуриенту положено ехать на экзамены с абсолютно чистым личным делом. Ну, и с должности до момента поступления его уж точно не снимут. Всю первую половину следующего 1979 года Валера ходил сам не свой, он даже не готовился к экзаменам, понимая, что это ни к чему. Офицеры чуть не в открытую над ним посмеивались, лишь жена как могла его поддерживала, но то было слабое утешение. Казалось все, вычерпал до дна он свое везение, на этот раз он точно влопался - не за понюх "спалит" возможность поступления в Академию, ведь второй наверняка уже не будет.

Дыра, где служил Валера и прочие описываемые персонажи, как уже упоминалось, находилась в Сибири, и экзамены принимались выездной комиссией Академии при штабе отдельной Армии ПВО в Новосибирске. Потому и Валера в назначенный срок летом 1979 года весь в унынии полетел в Новосибирск. В аэропорт Кольцово прибыл рано утром, в самолете дремал, видя далеко не радужные сны. В зале ожидания он, протерев глаза, вдруг заприметил знакомого полковника. То был его бывший командир полка, пару лет назад ушедший на повышении в штаб Армии. Полком он командовал недолго, ибо имел связи, и его поставили на полк всего лишь чтобы, так сказать, отметиться, пройти обязательную для дальнейшего роста должностную ступень. Но и за тот недолгий период командования он успел оставить о себе память человека любящего выпить, но в то же время беззлобного и отзывчивого. Вот и сейчас сразу бросалось в глаза, что полковник изрядно мучается с похмелья. С соответствующим выражением лица он сидел в зале и, видимо, ожидал свой рейс. Валера, впрочем, не догадывался отчего у полковника такое страдальческое лицо. Он видел, что человеку просто плохо, а так как плохо было и ему, то он решил подойти и так сказать в унисон поделиться и своим горем. Хотя, какое дело полковнику, давно уже ту же академию закончившему, сделавшему и продолжавшему делать неплохую карьеру, слушать о несчастьях какого-то капитана. Но Валеру словно какая-то невидимая сила толкала: подойди, заговори...

- Здравия желаю, товарищ полковник,- почтительно поздоровался Валера.

Полковник до того отсутствующим взглядом рассматривал концы своих ботинок, кривя лицо в болезненных гримасах. Услышав приветствие, он с усилием поднял глаза на Валеру и смотрел недоуменно, явно не узнавая. Валере стало обидно - как никак служили в одном полку, и бывшему командиру полка надо бы знать своих бывших подчиненных, даже таких неприметных. Полковник продолжал мутно обозревать Валеру. Наконец Валера догадался, что полковник мучается с глубокого похмелья и вряд ли в таком состоянии его вспомнит. Он решил напомнить о себе:

- Товарищ полковник, это я Попиков. Помните, вы у нас командиром полка были, а я начальник отделения с третьего дивизиона. Теперь вот замом по вооружению стал.

Но полковнику было наплевать на все и всех, ему было так плохо и все затмило одно единственное спасительное желание - хоть как-то ослабить свои страдания, вызванные вчерашним чрезмерным употреблением алкоголя.

- Что... Попиков... какой Попиков... а что ты здесь делаешь?- Полковник по-прежнему смотрел на Валеру безо всякого интереса.

- Да вот... в академию поступать приехал. Шансов ноль, не хотел ехать, силком отправили...- Валера виновато улыбаясь начал рассказывать о своем несчастии.

Но полковник как будто его не слышал, его глаза не выражали никакой мысли. Валера же и не надеялся ни на какую помощь, не сомневаясь, что ему ее ждать абсолютно неоткуда. Действительно, кто он такой для своего бывшего командира полка, который его даже вспомнить не может. Да и что он мог сделать даже если бы захотел? Повлиять на экзаменационную комиссию это явно не его уровень. Потому тот факт, что полковник совершенно равнодушно внимал его горестному признанию, Валеру ничуть не удивило. Удивил совершенно неожиданно прозвучавший и не имевший никакого отношения к его рассказу вопрос:

- Слушай, у тебя выпить есть?

Вообще-то Валера выпивать очень не любил, и без необходимости данного мероприятия избегал. Но, увы, в офицерской жизни, подобная необходимость возникала довольно часто. Первые три года приходилось пить за компанию с холостяками. Потом как женился и вырос в должности, пить приходилось с тем рвачем, который это дело любил. Отказываться он боялся, ведь отказ от выпивки грозил окончательной потерей его и без того никудышного авторитета. Тем более если начальник желает с тобой выпить - то это надо почитать за честь и благо. Более того, Валера часто угощал сначала холостяков, потом равных по должности и начальников, чтобы хотя бы через это его признавали и держали за равного. С этой целью он взял за правило всегда иметь при себе в любой командировке бутылку водки. Какая еще жена, собирая мужа, положит ему в чемодан бутылку? Немного таких найдется. Жена Валеры была именно такой, ибо отлично знала, сам он никогда к этой бутылке не прикоснется, не напьется, она для того, чтобы при случае угостить нужных людей. И вот это правило сработало в самый судьбоносный момент, когда казалось все летит в тар-тарары.

- Что... выпить? Да есть бутылка водки,- Валера несколько опешил, перебитый на середине своего печального повествования.

- Так чего же ты стоишь!? Давай скорее!

Полковник схватил бутылку, дрожащими руками ее раскупорил и, не обращая внимания на окружающих, вожделенно к ней приник губами. Одним махом отпив где-то с четверть поллитровки, он с блаженным чувством облегчения откинулся на спинку скамейки. Жизнь словно возвращалась в него. Бледно-землистое лицо порозовело, взгляд обрел осмысленность. Отпив еще из бутылки он, наконец, вспомнил о Валере:

- Спасибо тебе капитан. Думал, уже все, кранты. До открытия магазинов еще три часа, а у меня через час рейс, в Москву лететь. Представляешь здесь еще час мучиться и в воздухе три без опохмела. Ни за что бы не выдержал, не здесь так в самолете, как пить дать подох бы.

Полковник еще отпил и видимо окончательно отошел от похмелья.

- Слушай, я эту бутылку твою с собой возьму. Ты не возражаешь? Если опять припрет опохмелюсь.

- Пожалуйста, берите,- с готовностью согласился Валера.

- Ух, и как же ты вовремя капитан здесь появился. Понимаешь, ты жизнь мне спас сегодня,- полковник смотрел на Валеру уже почти влюбленным взглядом.- Еще раз спасибо тебе огромное.

- Да не за что,- смущенно потупился Валера, продолжая пребывать в своем пессимистичном настроении.

- Так ты зачем приехал-то? Ты извини, мне так хреново было, что я ничего не понял, о чем ты там говорил. Еще раз повтори, может я чем смогу помогу,- вернувшийся к жизни полковник явно хотел отблагодарить своего спасителя.

- Валера безо всякого энтузиазма повторил свой рассказ, не сомневаясь, что полковник в ответ лишь разведет руками и скажет, что-то типа:

- Извини, но тут я помочь не могу, не мой уровень.

Но выслушав Валеру, полковник вдруг рассмеялся:

- Сегодня не только мне, но и тебе повезло капитан. Ты знаешь, отчего я с похмелюги-то мучаюсь? Оттого, что вчера с председателем выездной экзаменационной комиссии до девяти вечера выпивали. Мы с ним старые друзья, в загранкомандировке год целый вместе в одной комнате жили. А тут встретились после долгой разлуки, выпили, былое вспомнили. Ему-то что, он сейчас выспится, а мне в командировку лететь. Точно сдох бы, если бы не ты... В общем так, не горюй. Я понимаю, что с твоей должности в академию поступить почти нереально. Но я ведь тебе теперь обязан и друг мой, с которым мы вчера пили, тоже мне кое чем обязан. Теперь слушай меня внимательно, сделаем так. Ты главное только не схвати двойку на первом экзамене. Я же где-то через неделю вернусь и про тебя своему другу скажу. А он, сам понимаешь, хоть и полковник, но побольше иных генералов в этом деле может. Так что не тушуйся капитан, главное до моего возвращения продержись...

Поверил ли полковнику Валера, воспринял ли всерьез его обещания во время той скоротечной встречи в аэропорту? Скорее нет, чем да. Полетит, допьет бутылку и забудет о замухрышке капитане, у которого эта бутылка оказалась так кстати. Не надеясь на обещания полковника, Валера поехал в расположение штаба Новосибирской дивизии ПВО, где организовывался сбор абитуриентов и вступительные экзамены.


Основной контингент поступавших на факультет ЗРВ состоял как обычно из командиров дивизионов в званиях капитанов и майоров. Имелись и более высокопоставленные абитуриенты - заместители командиров полков. Да нашлись и такие, кто в мирное время, без академического образования к тридцати - тридцати двум годам сумели подняться на такую высоту. Конечно же, те особи не могли так резво взбежать по карьерной лестнице без посторонней помощи, то есть без блата. Благом же для простых сермяжных офицеров, было то, что здесь, в Сибири таковых насчитывались единицы. Эти блатные-позвоночные, конечно же, шли вне всяких конкурсов, а экзамены для них являлись простой формальностью. Таких как Валера, поступавших с майорских должностей, набиралось где-то с четверть от общего количества поступавших. Все они, так же как и Валера, отлично понимали, что их пригласили для отчетности, и ни на что не надеялись. Но конкурс выдерживался строго - полтора человека на место. Таким образом получалось, что не только такие как Валера, но и кто-то из командиров дивизионов "обязан" был не поступить. В этом и заключалась основная интрига в общем-то довольно скучного и предсказуемого процесса.

Никто из Валериных собратьев по несчастью даже не готовились к экзаменам. А он... он как раз бешено с утра до вечера зубрил, пытаясь за дни наверстать то, что не удосужился выучить за полгода, прошедшие со времени отправки его документов на поступление в Академию. В глубине души он все же надеялся: а вдруг полковник не просто сотрясал воздух и сдержит свое обещание. Тогда ни в коем случае нельзя срезаться на экзамене до его приезда. Тем временем количество абитуриентов начало сокращаться. Некоторые из не имевших шансов особо ни в чем себе не отказывали, пили и дебоширили, и их сразу же отправляли восвояси. Под это дело влетели и два командира дивизиона, попавшиеся пьяными тому самому начальнику экзаменационной комиссии. Потом они перед ним на коленях стояли, умоляли о прощении, но ничего не помогло.

Начались экзамены. И как бы не отвечали, заместители командиров полков получали отлично, командиры дивизионов - хорошо, ну а остальные в лучшем случае удовлетворительно. Валера же сумел на первом экзамене заработать свою законную тройку. И тут в один из дней подготовки ко второму экзамену, Валера среди членов экзаменационной комиссии узрел спасенного им полковника. Он явно дружески беседовал... да-да с председателем комиссии. О чем они могли говорить... может о нем? Валера даже думать об этом боялся, боялся спугнуть удачу. Подойти и заговорить с полковником он не решился. Тот подошел к нему сам, отвел в укромное место и вполголоса сообщил:

- Все в порядке, я обо всем договорился, ты поступишь. О том, что я тебе помог, и о том, что было в аэропорту - никому ни полслова...

После этого полковник исчез. А со следующего экзамена начались чудеса. Капитан Попиков за свои ответы стал получать четверки, а параллельно стали "валить" одного командира дивизиона, явно пропихивая на его место Валеру.


4


Когда Валера вернулся в полк, чтобы собрать вещи и отбыть в Академию... Сказать, что сослуживцы были ошарашены - ничего не сказать. Все, начиная от командира полка и кончая последним лейтенантом, не могли взять в толк, как такому соплежую удалось то, что до него в полку не удавалось ни кому - поступить в Академию со столь "непоступаемой" должности. На все расспросы Валера отвечал, скромно потупив взор, что де подготовился и хорошо сдал экзамены. Ему, конечно, не верили, но Валера никому не проболтался, помня просьбу полковника, ни в коем случае не афишировать его участие. Единственно кому он поведал истину, стала его жена. От нее по сарафанному радио и стала известна правда этого "чуда". Но осторожная жена Валеры все это рассказала своей приятельнице перед самым их отъездом. Таким образом в полку ту правду узнали только после того как Попиковы отбыли.

И вновь дикое везение сменилось для Валеры очередным мучением. И это при том, что в Академии Валера не стал аутсайдером по учебе. Он же учился не в инженерной, а в командной Академии и туда отбирали не по уровню знаний и интеллекта, а исходя из занимаемой должности. Потому среди поступивших в ВКА дубов с сильно развитой "командной жилкой" даже Валера со своими далеко не выдающимися способностями оказался далеко не последним. Сущим наказанием для него стали... гири. Да-да, именно гиревой спорт, который в академии объявили приоритетным и требовали ото всех слушателей обязательного выполнения разрядных норм. Но из-за чрезмерно хрупкого телосложения Валеры он и гири были совершенно несовместимые субстанции. Сколько он ни старался, сколько не тренировался но так и не мог совладать с этими 24-х килограммовыми снарядами. Конечно, из Академии его за это не отчислили, но все три года учебы его буквально третировали этими гирями, заставляя их поднимать. Валера едва не надорвался, каким-то чудом не заработал грыжу, но в конце-концов эти мучения кончились с окончанием академического курса.

В преддверии распределения Валера попросил, чтобы его отправили назад в ту же Армию откуда он приехал, то есть в Сибирь. Почему этот дохляк опять просился в суровый холодный край? Не намерзся, не надоела бытовая неустроенность, плохое снабжение? Валера на этот вопрос ответил в романтическом ключе. По привычке скромно потупившись, он сказал, что полюбил Сибирь, что там живут замечательные люди, и он хотел бы служить только там. Ответственное за распределение академическое начальство, лишь покачало головами не ожидав такой романтической жертвенности от столь заурядного слушателя и... уважили просьбу. Ведь кроме него быть добровольно законопаченным в Сибирь не выразил желания ни один выпускник.

И все же, зачем Валера вновь попросился в Сибирь? На первый взгляд может показаться, что это несусветная глупость, тем более, что его оттуда приехавшего теперь бы туда уж точно не распределили. Но Валере не только везло по службе, ему еще повезло с женой - этакий везуньчик в квадрате. Жена не видная, не красивая, обладала необыкновенным житейским умом и довольно широким кругозором. И именно с ее подачи они еще задолго до окончания Академии проанализировали все варианты, куда их могут послать по окончании учебы. К тому подтолкнул тот факт, что их сын рос слабым и болезненным. И опять, казалось, зачем проситься в Сибирь, где слабому мальчику будет очень трудно. Но супруги Попковы были трезвыми реалистами и по всем раскладам получалось, что именно Сибирь это лучшее место, куда они могут распределиться если, образно говоря, сами напросятся. А если не напросятся, то им светят еще более непригодные для нормальной жизни места. Вот они и решили "сыграть на опережение". Почему же они так боялись, что им обязательно предложат еще более худшую чем Сибирь дыру? Да потому что престижные или просто нормальные для жизни места по опыту предыдущих распределений доставались опять же блатным, а что оставалось от них разбирали отличники. Валера же, понятное дело не являлся ни первым, ни вторым. Так что здесь уже никакое везение не помогло бы ему распределиться в заграничные группы войск, под Москву, под Ленинград, на Украину, в Белоруссию и в Прибалтику в те места, где был хороший климат, культурное окружение и нормальные бытовые условия. Что же оставалось? Если очень повезет то можно было попасть в Поволжье или на Урал, но там не намного лучше, чем в Сибири - это Валера знал из рассказов слушателей там служивших. А все остальное... Бакинский округ ПВО! Валера и его жена выросли в Сочи и с детства знали, что представляют из себя большинство этнических кавказцев и рядом с ними жить не хотели. Никакой хороший климат не перевешивал этого минуса. Они бы предпочли самую неблагоустроенную дыру в России, но только не жить в местах компактного проживания джигитов. Средняя Азия не подходила по тем же причинам плюс чрезмерно жаркий климат. Не намного лучше ТуркВО был и САВО, Среднеазиатский военный округ. Оставался еще Дальневосточный округ, но там было куда хуже Сибири. По причинам в первую очередь климатического характера была не желательна и Архангельская армия ПВО. Так вот и получалось, что для них ничего лучше Сибири не светило. Тем более там многое уже знакомо, привычно, нормальное как русское, так и нерусское население, имеются большие города с неплохим медицинским обслуживанием. Ко всему Валере, уже майору, обязаны как выпускнику Академии предоставить подполковничью должность.

И Валера не прогадал, попав служить в довольно большой город. Правда, сначала пришлось недолго послужить в должности командира дивизиона. Но тот дивизион располагался в пригороде и там Валера уже был самым большим начальником и уже никто не смел его третировать - как говорится, чем выше поднимаешься, тем легче и приятнее жить. Теперь у Валеры сиял на груди академический ромбик, поплавок который и потянул его вверх, ну и к тому же при нем осталось его периодическое везение. Недолго покомандовав в свое удовольствие дивизионом, он ушел на должность зам. командира полка. Теперь уже его карьера была на мази и он словно брал реванш за все унижения, перенесенные в начале офицерской жизни. Он очень хотел прийти в тот свой первый полк командиром полка, встретить своих бывших сослуживцев, которые его бессовестно унижали и отдать "долги". Но это оказалось несбыточным. В штабе Армии отлично понимали, чем чревато посылать успешного карьериста в ту же часть откуда он начинал лейтенантом и дослужился до капитана. Потому его направляли с повышением подальше от тех мест - Сибирь большая. Ромбик и везение позволили Валере с 1982 по 1989 годы пройти путь от командира дивизиона до командира бригады. Он стал полковником, полковником на генеральской должности.

А что остальные персонажи нашего повествования? Тот рвач, что посодействовал Валере стать заместителем командира дивизиона... Он годом позже Попикова тоже поступил в Академию. Более того он кроме командного рвения обладал немалыми способностями к учебе и смог окончить Академию с отличием. Но у него не было валериного везения и такой же умной жены. Он за успехи в учебе получил право выбора военного округа. Его жена не проявила мудрости, она не хотела вновь ехать в Сибирь. Потому рвач выбрал для дальнейшей службы Московский Военный Округ, чем поставил крест на своей дальнейшей карьере. Распределенный из Академии на должность заместителя командира полка, он в окружении блатных и позвоночных соперников так на этой должности и остался до самого конца службы, уволившись подполковником. Что касается Жени Григорьева, Юры Михеева, Сергея Панченко и Антона Остроушко. У них у всех карьера, несмотря на то, что первые были гуляки и пьяницы, а последние пытались рвать на службе подметки... У них у всех оказалась одна судьба - ни один из них в Академию не поступил и все закончили службу майорами. Они ведь не были везунчиками и это наряду с отсутствием блата был их основной недостаток.

Ну, а стал ли генералом везунец Валера? Вряд ли. Он хоть и поднялся на генеральскую должность, но для получения зигзагов на погоны и лампасов на штаны первостепенное значение имеет все же не везучесть а блат, во всяком случае в мирное время. А с развалом Советского Союза и сокращением Вооруженных Сил, таких возможностей стало в разы меньше. Впрочем, не стану утверждать, потому как не знаю кем закончил службу Валера Попиков. Со времени развала СССР он пропал из поля зрения автора этих строк.