# Аркадий Егоров: Десант - философия жизни

Раян Фарукшин

Егоров - на мой взгляд один из лучших командиров первой чеченской - о войне и о жизни

Кавалер трёх орденов и десятка медалей, командир парашютно-десантной роты в Афганистане в 1983 году, старший оперативной группировки 7-ой гвардейской воздушно-десантной дивизии в Чеченской Республике в 1995 году, начальник штаба 554-го отдельного пехотного батальона ООН - Русбата в 1996 году, Аркадий Борисович Егоров всего себя посвятил служению Отечеству, встав в один ряд с легендарными командирами воздушно-десантных войск всех поколений.

Под погонами Егоров, ныне подполковник запаса, с 15 лет. Закончил сначала Свердловское суворовское училище, затем Рязанское воздушно-десантное, затем академию имени Фрунзе. Конечно, в нашей стране хватает офицеров с подобным образованием, но быть хорошим знатоком теории - совсем не значит стать хорошим бойцом и командиром. Егорову повезло, он стал и крепким бойцом, и грамотным командиром. Солдаты, которым довелось служить под началом Аркадия Борисовича в горячих точках Афганистана, Армении, Азербайджана, Абхазии, Чечни, Югославии, вспоминают своего командира исключительно добрым словом, а это, согласитесь, сегодня тоже редкость.


Аркадий Егоров: "Десант - философия жизни".


Афганистан.


Прежде всего, Афганистан - это моя молодость: когда я попал в эту страну гор и песков, мне было 24 года. И я, молодой, полный радужных перспектив, вдруг увидел как умирают люди. Настоящие живые люди. Умирают. Не в кино, и не понарошку. По настоящему. Это перевернуло мой мир. Любовь сменилась ненавистью. Я стал более собранным и жестким, научился думать по другому и принимать нестандартные решения.

Здесь я увидел "нового", незнакомого ранее солдата. Не того, что в Союзе только и думал, как слинять за забор в увольнение, чтобы попить винца или познакомиться с девушкой. Не того, что отлынивал от строевой и боевой подготовки и вечно тыкался в поисках местечка, где можно немного покемарить. А настоящего. Солдата, бережно, с любовью чистящего оружие, готовя его к бою. Солдата, забывшего об усталости и боли, и в любую погоду шагающего в многокилометровом рейде по горам с десятками килограммов боеприпасов за плечам ради выполнения приказа. Солдата, готового свою отдать жизнь, чтобы спасти товарища. Солдата, без раздумий закрывающего командира от вражеской пули своей грудью. Солдата с большой буквы. Понимающего, что значит служить быть Защитником родины.

Да, были и другие солдаты. Я встречал и других, тех, что откровенно трусили и "косили" от выполнения боевых задач. Но, к счастью, таких я видел редко: двоих за два года войны. И говорить о них не хочется.

Видел отношения между людьми в бою: все чувства обострены до предела, нервы оголены, и от принятия верного решения зависит твоя жизнь и жизнь окружающих. Здесь жизнь убыстряет свой темп в сотни раз. И приходиться отдавать команду, приказывать, отправлять бойцов вперед, в атаку, которая может стать последней в их жизни. В бою я понял, что такое ответственность за жизнь другого человека, страх за подчиненных. Понял, что и сам боюсь погибнуть: когда человек спокойно стоит рядом с тобой, и вдруг падает с пробитой головой, а у тебя над ухом продолжают свистеть пули, понимаешь, что такое настоящий страх и как глубоко в тебе он живет!

Узнал, что такое "азарт боя", когда в пылу, в горячке, "в пене", порой галопом скачешь туда, где в лучшем случае легко пулю в лоб словить, а в худшем - получить прикладом по затылку и очнуться в плену. А когда азарт утихал, порой становилось жутко страшно от осознания этих тягостных последствий, которых чудом удалось избежать.

В Афгане я понял, что жалость убивает. Гнет, прогибает, валит с ног, топчет и убивает. Жалеть подчиненного нельзя. Заботиться, учить, опекать - да, но не жалеть. Пожалеешь бойца, он сразу расслабится, потеряет сосредоточенность, разленится. И погибнет.

Я понял, что в военном деле нет мелочей. То, что может казаться несущественным на гражданке, на войне может стать определяющим или даже роковым. Война - дело серьезное, и ко всему на войне необходимо подходить надо серьезно. Надежна проскочить наобум, сделать дело на "авось прокатит", понадеяться на чудо - значит проиграть, завязнуть в окружении и погибнуть. Война - шуток не терпит.

Понял, что любое необдуманное, "политическое" решение высшего руководства означает, что скоро неминуемо прольется солдатская кровь. По карте можно легко провести пальцем: на бумаге не чувствуешь складок местности, перепада высот и температур, усталости и голода, поэтому кажется что все получится легко и безболезненно. Легко бывает лишь мертвым.

Понял смысл выражения "кто владеет информацией, тот владеет миром": нельзя действовать или бездействовать не обладая достаточным количеством проверенных данных, это погубит. Понял, что такое "радиоигры", когда в эфир говорят одно, а реально делают другое: бьют не туда, куда надо, делают не то, что обещали, а солдаты икают кровью и ждут несуществующего подкрепления.

Афган открыл глаза на ордена и медали, на распределение наград. Бывало, командиры взводов и рот ходят на боевые и выполняют сложнейшие задачи без потерь, но не получают от вышестоящих ничего, кроме выговоров за мифическое "отсутствие дисциплины в подразделении", а штабные писари и хозяйственники, крутящиеся у бумаг, да под барской рукой начальника, получают "в подарок на дембель" орден на грудь. Теперь, знакомясь где-нибудь на параде с ветераном той войны, я не глазею на иконостас, а спрашиваю, кем и где хлопец служил, по каким горам бегал и в каких операциях участвовал. Это для меня интереснее. И важнее. Слишком многие "зарабатывали" свои медали не выходя из тени кабинетов и модулей.

Еще Афган - это тоска по Родине. Когда в расположении полка сутками крутят песню "Под крышей дома твоего", а тебе до этого дома еще пахать долгие-долгие месяцы, дни и недели, тогда начинается тоска. Большая, настоящая. По березкам и кленам, по лесам и полям, по земле и небу. Нашему, родному советскому мирному небу. Там я понял, какое бывает неземное чудо - получить письмо из дома и перечитать его сотню раз. Строчка за строчкой, буква за буквой. Понял, какое это огромное счастье, что тебя крепко любят и с нетерпением ждут в отчем доме родные и близкие: твоя семья.

Служил я заместителем командира 2 парашютно-десантной роты, затем командиром 3 пдр 357 полка 103 воздушно-десантной дивизии в Миттерламе (провинция Лагман), и Кабуле.

Одной из наиболее часто выполняемых задач роты являлась проводка колонн с продовольствием и боеприпасами на Гардез и на Газни.

5 сентября 1983 года при проводке колонны на Гардез мой боевой разведывательный дозор попал в грамотно выстроенную засаду противника. Под плотным обстрелом душманов один боец погиб, один офицер и двое бойцов получили тяжелые ранения, сгорел один БТР.

Последовательно на помощь к моей роте подоспели ещё две роты, и в ходе боестолкновения мы хорошо поприжали моджахедов. Итог обстрела колонны: 15 сожжённых наливников. Но! Действиями БРД была сорвана заблаговременная подготовка засады: душманы не успели замаскировать все фугасы, и колонна прошла весь маршрут, то есть приказ командования мы выполнили. Колонна шла 12 км 12 часов!

В ходе расследования, которое позже провело командование, было установлено, что против моей роты (42 бойца на восьми БТР-70) действовало свыше двухсот духов. Заместитель командующего округом поначалу упрекнул меня тем, что я не атаковал душманов в зеленке, но получив данные от начальника разведки о количестве сил противника, вопрос снял.

Через неделю, по той же местности мы погнали новую колонну с боеприпасами под прикрытием уже двух рот, взвода танков и взвода "Нюрок". Так как одну роту мы посадили в блоки, закрыв около 5 км дороги, душманы расстреляли колонну из безоткатных орудий издалека, ближе подойти побоялись, и потери личного состава рот сократились до минимума (один погибший).

В следующий раз перед проходом колонны дорогу полностью проверял инженерно-разведывательный дозор под прикрытием пехоты, которая садилась в блоки на всём протяжении дороги и полностью её контролировала. Колонна без проблем проходила "зеленку" на высокой скорости и потерь при таком раскладе не было вообще, а если духи все-таки начинали обстрел, то мы, передав колонну под охрану 56 десантно-штурмовой бригады, обратно шли цепью по "зеленке", и жгли всё, что попадалось на пути.

Так, однажды получив от моджахедов по шее, мы смогли извлечь уроки из поражения, и в дальнейшем, используя этот горький опыт, при проводке колонн действовали без потерь.

Был момент, когда нас перевели на довольствие в Джелалабадскую мотострелковую бригаду. Тогда мы, десантники, два месяца не могли получить у них продукты, там моджахеды жгли колонны мотострелков из Кабула, и пехота своих досыта накормить не могла, не то, что о нас позаботиться. А колонны, проводимые нашим парашютно-десантным полком, душманы уже не трогали, знали, что могут получить отпор по полной программе, боялись.

Война - дело творческое, не угадаешь, где найдёшь, где потеряешь. Помню, при проведении учебных стрельб сколком снаряда убило офицера на удалении 600м. от места стрельб, хотя данные по безопасному удалению от зоны боевых действий в учебниках приводились следующие: 200м. - в броне, и 400м. - в пешем порядке. Вот не повезло человеку, и погиб. А во время проведения операции в Дехсабзе в 1983 году, я дал неверные сведения начальнику артиллерии о своем местонахождении и использовал артиллерию на удалении всего 200 м. от взвода, выдвигавшегося в пешем порядке! Огнём артиллерии душманов мы с гор сбили, а своих не потеряли. Повезло!

Схожая ситуация была в Чечне. В мае 1995 года мы сидели в окружении под одним горным селом, и чтобы не доводить дело до рукопашной, открыли огонь из 82мм. минометов по боевикам, до которых оставалось не более 80 метров. Повезло, и дудаевцев хорошо покрошили, и у нас потерь не было. Люди говорят: "везёт сильнейшим".

Часто ходил в горы в рейды. Каждый такой рейд - своя, отдельная война с разными случаями и происшествиями, удачами и неудачами, и не только непосредственно в бою. Бойцов своих я всегда воспитывал по разному. К каждому свой, индивидуальный подход требовался. Помню, однажды даже имитацию расстрела струсившего солдатика проводил, в 1983 году на Хур-кабуле. Шли мы вторые сутки по горам, погода никакая, тяжело, и у меня один рядовой сдох, заскулил, бросил к ногам снаряжение и оружие, заверещал, что устал и дальше не пойдет. Никаким уговорам не поддаётся, упёрся, своё талдычит. Ладно, думаю, и мы здесь не в игрушки играем: громко объявляю бойца "предателем советской Родины", ставлю его к скале, беру СВД, навожу, снимаю с предохранителя (патрон был в патроннике), даю секунду на прощание с жизнью. Боец сразу очухался, притих, схватил свое барахло, встал в строй, и больше не зудел. Между прочим, мама бойца была заслуженным учителем РСФСР, но о таких методах воспитания вряд ли подозревала.

В последнее время отдельные журналисты, политики и историки много негативного говорят о советском солдате в Афганистане. Для меня, "афганца", это неприятно, больно, и я прошу ещё раз обратить ваше внимание на простую вещь, что ввод ОКСВА не знаменовал собой войну с целью захвата территории чужой страны. Задачей наших войск было недопущение армии вероятного противника на сопредельную нам территорию, и поначалу ОКСВА было приказано не вести боевых действий, и только по настоятельным просьбам местного руководства, не имеющего ни власти, ни политического влияния на сограждан, наши войска ввязались в боевые действия против различных вооружённых группировок моджахедов.

Я не могу оценивать действия ограниченного контингента во всём объеме, у командира роты для этого недостаточно информации, но по личному опыту скажу, там, где командование проводило политику вооруженного нейтралитета: не лезь, а то получишь, обстановка была спокойная. Ещё знаю, что у каждого ветерана была своя война, и кто-то получал медали за страдания от запора на продовольственном складе, а кому-то наградные рвали перед строем полка за отсутствие эмблемы на воротнике у солдата.

Некоторые спорят: стал ли вывод войск поражением, или стал победой? Считаю, что не было в Афгане ни побед, ни поражений. Была обыкновенная боевая работа по обеспечению тех или иных задач (политических, экономических, социальных). А такая постановка вопроса, победа - поражение, на мой взгляд, необходима людям, испытывающим комплекс неполноценности от своей незначимости (вроде и живу на свете, а за плечами ничего, кроме бытовых отходов, так пусть эти отходы на головы тем, кто в этой жизни что-то полезное сделал). И ветераны по-разному сейчас говорят, но суть человеческой природы такова, что крайне редко люди способны признаться самим себе и окружающим, что потери и лишения, ими вынесенные, по большому счёту напрасны. Да, солдаты - герои, но героизм был напрасен, и вина в этом не солдат, а политиков, так бездумно втянувших армию в девятилетнюю авантюру. Бойцов надо награждать и ставить им памятники, они свой долг выполнили. И время было такое - черно-белое, и люди - простые и ясные, и никто ни о чём не думал, была вера в правительство, в партию. Партия сказала - армия сделала, 15000 сынов положила, а сейчас страна объяснить не может, зачем войска вводили.

С одной стороны - да, много лет после Афгана прошло, много войн. С другой - чем старше становлюсь, тем больше вспоминаю "мой" Афган, мои походы, моих сослуживцев. И не с озлобленным остервенением, а с легкой грустью о тех днях, когда мы были молодыми, здоровыми, веселыми. Живыми.

Афганистан - это память о тех солдатах и офицерах, которые служили со мной, помогали мне и защищали меня, а в трудную минуту делились последним: последним сухарем, сигаретой, фляжкой воды. Последним патроном.

Я помню текст лозунга, вывешенного на территории нашего 357 пдп в Балахисаре: "Мы защищаем южные рубежи нашей Родины". В этом я уверен до сих пор.


Азербайджан.


"Союз нерушимый" трещал по швам. Обстановка в Баку накалилась до предела, незаконные формирования Азербайджана пытались взять власть в свои руки.

На полк пришёл приказ: колонной войти в столицу Азербайджанской ССР, помочь КГБ и МВД в наведении правопорядка.

Мы приземлились в Кюрдамире в ночь на 14 января. Старшим с полком от 98 вдд был замкомдива подполковник Колмаков А.П. (ныне Командующий ВДВ), а полком командовал подполковник Протченко Александр Иванович. На аэродроме, который вооружённые азербайджанцы заблокировали, в то время размещалась 56 овдбр, командовал ею некий хитрый полковник. Утром на построении полка полковник пытался растолковать нам, как тяжело ему и его подчиненным здесь, как азербайджанцы из НФА чуть его технику не подпалили, и что выполнять поставленные задачи здесь практически невозможно. Товарищу этому Протченко вежливо, но решительно указал на неуместность свои сопли мазать по чужому забору, и отчаиваться. Мы взялись за дело.

Вечером 19 января на вертушке в расположение полка прибыл Командующий ВДВ Ачалов В.А. и его заместитель Лебедев В.М. Собрали командиров батальонов и разведроты полка и 98 вдд, поставили задачу: "К утру быть в Баку. Придёте вовремя - представим к орденам, нет - снимем с должностей."

Около 20.00 наши разведчики разогнали два блока боевиков, окружавших аэродром, и дали дорогу полку на Баку. Мой батальон вышел в передовом отряде со всей бронетехникой, а остальные подразделения поехали только на автомобилях. Первый блок боевиков мы встретили под Муганью. Преодолевали его весело, с битьем людей и техники, у нас же не пострадал никто. Дальше шли быстрее, вперёд я выслал трофейный милицейский УАЗик с мигалкой, в который посадил замполита второй роты с бойцами. Милиция была на стороне НФА, поэтому к блокам мы подъезжали беспрепятственно. Пока боевики соображали что к чему, и как мы у них оказались, мы разгоняли их стрельбой, чтобы не успели поджечь нашу технику и скаты, облитые нефтью. Трофейными КрАЗами мы пробивали брешь в завалах, так, чтобы могла пройти бронетехника, и неслись дальше.

Около трёх утра 20 января в районе Кази-Магомада мой БРД доложил, что слышит шум приближающейся от Баку колонны. Мы в это время разбирали завал на виадуке. Я приказал БРД в бой не вступать, вести наблюдение. Через несколько минут получил доклад от БРД, что это 103 вдд выдвигается на юг. Хорошо, что мы своих не обстреляли.

Часа через два нам встретился танковый батальон с партизанами, который должен был двигать впереди нашей колонны при входе в город. Пропустили их вперёд. Подъехали к Баку, а там красота - всё небо в трассерах.

На въезде в город наткнулись на очередной завал возле какой-то триумфальной арки, спешились, ощетинились стволами, совещаемся, как быть. Подъезжает к нам сзади танк, люк на башне открывается, и оттуда появляется: сначала АКМ (который с деревянным прикладом, длинный, калибр 7,62), каска на танковом шлеме, борода из-под шлема, затем человечек, странный, помятый, как с похмелья, и одетый не в комбинезон, а в шинель короткую до колен, и без погон. Спрыгивает этот товарищ с брони, подбегает к начальству, выслушивает разговоры, опять в танк заныривает и начинает таранить нам проход вокруг той арки. Кто это такой, спрашиваем, ловкий и смелый? А это со Ставрополья, партизан со своей бандой шустрит. Так что, и от партизан Родине польза бывает...

Около 6 утра вышли к Ханлару, остановились. Мои бойцы сразу заснули, я минут через сорок пошел в голову колонны к танкистам узнать, почему долго стоим. Оказалось, что танки не могут идти дальше, так как арка на въезде заставлена техникой. Пошел к арке, обошел её, а там трактор К-700 подъезжает. Попытался его остановить, тракторист игнорирует, давит на газ. Ладно, думаю, раз так, и стрельнул поверх трактора. Тракторист тут же, по ходу движения, выпрыгнул из кабины, и бежать к своим. Прикрывая его, сверху, с кладбища, по мне открыли огонь из автоматического оружия, не попали. Ответным огнем заставил боевиков заткнуться. Вернувшись к батальону, дал команду на выдвижение, обошел танкистов и самостоятельно рванул в город, мне необходимо было прибыть в ставку Южного направления. Подполковник Протченко когда-то заканчивал Бакинское ВОКУ, так что по городу провел колонну уверенно.

Сосредоточились мы в бригаде связи Ставки. Разобрались с обстановкой. Получив приказ помочь тулякам выйти из здания ЦК КПА, выполнили его. Далее помогали сотрудникам КГБ брать активистов НФА в Баку и Байрамали, затем наводили порядок в Имишли.

Работали мы чётко и слажено, за что полк и получил третий Вымпел Министра обороны "За мужество и доблесть". Вот и все награды, хотя для меня главной наградой стало отсутствие потерь среди личного состава, я отправил домой ровно столько же мужчин, сколько мальчишек получил из военкомата.


Чечня.


Воздушно-десантные войска создавались для обеспечения высоких темпов наступления на глубину до 200 км., а в Чечне какие темпы и какие расстояния? И в Чечне - разве мы воевали? Нет, не воевали, а согласно указу Президента РФ участвовали в наведении конституционного порядка. Со всеми вытекающими последствиями.

Меня в училище учили, что ВДВ не используют для боевых действий против хорошо укрепленных объектов противника. Но у наших высоких начальников, а как правило, это пехотные командиры, нет достаточно знаний по применению десанта. В академии им. М.В.Фрунзе тактику применения воздушных десантов в 1996 году пехоте преподавал офицер ВДВ, который живым солдатом ни разу не командовал (командир взвода, роты курсантов РВВДКУ, академия, аспирантура, преподавание в академии). Чему он мог научить?

В 1995 году командующий группировкой войск на Аргунском направлении использовал подразделения 7 вдд и 104 вдд исключительно как мотострелковые, причем для выполнения задач, с которыми перед этим не справились сами мотострелки. И только по настоянию зам. командующего ВДВ генерал-лейтенанта Сигуткина А.А. десант применили по назначению - были высажены тактические десанты под селениями Ведено и Шатой, что привело к выполнению поставленных задач в срок, и практически без потерь. Использование ВДВ в качестве наиболее подготовленных мотострелковых подразделений говорит лишь об одном - у страны нет войск, которые могли бы выполнить такие задачи лучше, и с меньшими потерями.

Про использование десантников в качестве милиционеров на блок-постах вокруг населённых пунктов я и вспоминать не хочу, как говорится, и гвозди можно компьютером заколачивать, было бы желание, но для гвоздей есть молоток, а значит незачем рвать гланды через задницу, заставляя людей заниматься не своим делом!

Например, цементный завод под Чири-Юртом безуспешно штурмовали два мотострелковых полка, бесхитростно, в лоб, теряя людей и технику. Мы, благодаря грамотной работе офицеров, в особенности Владимира Шаманова и Алексея Романова, хитро, тактикой, без жертв, взяли завод за несколько часов. Населённые пункты Харачой и Ведено, не смотря на все усилия отлично вооружённых оборонявшихся, мы освободили от НВФ так же, "по уму", за счёт компетентности и опыта личного состава тактического воздушного десанта, в два потока высаженного на господствующие над селами высоты. Противник слаженного сопротивления оказать не сумел, в панике бросая оружие, бронетехнику и автотранспорт с имуществом, боевики спасались бегством, наша высадка для него стала полной неожиданностью.

Да, надо признать, что в первой Чеченской кампании проявилась неподготовленность кадров не только на уровне оперативно-тактическом, но главное - на стратегическом. Люди, облеченные высшей властью в стране, втянули её в национальный конфликт, совершенно не представляя себе ни последствий данного решения, ни путей выхода из этого конфликта. За ошибки руководства заплатили сполна своей кровью солдаты и офицеры силовых структур.

При проведении войсковой операции по уничтожению НВФ в предгорье Чечни восточнее нас на Шалинском направлении действовало соединение морской пехоты. Успех операции наметился только у нас на Аргунском направлении, мы взяли Чири-Юрт, Дачу-борзой, Чишки, Ярышмарды, а морпехи в горы войти не смогли, несли потери. Командование приняло решение выйти в тыл боевиков, оборонявшихся на Шалинском направлении, и во взаимодействии с подразделениями, действующими с фронта, уничтожить противника.

С задачей выйти к селу Агишты и частью сил блокировать в нем подразделения противника, были привлечены три роты 7 ВДД, усиленные другими подразделениями. Батальон морской пехоты Балтфлота должен был оставлять блок посты в горах от Дачу-Борзоя до Агишты, чтобы днём прошла бронетехника по нашим следам, далее, наступая от Агишты на Шали, действовать в интересах подразделений, наступающих в направлении Шали - Агишты.

В ночь на 29 мая мы начали движение. К 21.00 взяли опорный пункт противника в горах над Дачу-Борзоем, морская пехота заняла его, а мы пошли дальше. Километра через 2 командир замыкающей роты старший лейтенант Костин (Герой России посмертно), доложил мне, что морпехи растянулись, еле идут. Я поставил задачу начальнику разведки майору Родионову (Герой России посмертно) к 6 шести утра уточнить расположение противника в районе Агишты, сам с 9 ротой стал поджидать отставших морпехов. Где-то через час начал движение, но тропы, обозначенной на карте, не нашёл, повёл роту по азимуту. Разведчики Родионова, двигаясь по тропе, наткнулись на противника, завязался бой. Духи сковали продвижение наших подразделений и морпехов. Я с 9 ротой в это время продвигался к Агиштам, не имея информации о происходящем (переносная УКВ связъ отсутствовала, а более мощную радиостанцию мы развернули уже в Агиштах). К селу я вышел часам к 8, надеясь, что разведчики уже все проверили. Надежды не оправдались, в ходе движения вели разведку дозорными, наблюдением, и обнаружили противника. В результате боестолкновения захватили опорный пункт, закрепились, правда в бою потеряли одного бойца убитым и одного бойца ранили.

Заняв опорные пункты на господствующих высотах, взяв под контроль ведущую к селу дорогу, и двинулись дальше. На подходе к Агишты, следуя по колее в поле, наткнулись на окопавшегося противника, завязали бой. В это время рота майора Романова прошла напрямик горами и скрытно вышла к селу. Уничтожив опорный пункт противника, рота обеспечила успех подразделений генерал-майора, наступавших в направлении Шали - Мехкеты. Пехотинцы вышли к нам к исходу 31 мая, и, попутно обстреляв нас своей артиллерией, смело, без раздумий, кинулись в Агишты. Потеряв людей и три БТРа, смельчаки резво отошли, затем вызвали штурмовую авиацию и за ночь сравняли село с землей, так установив в селе конституционную власть.

Опыт ведения боевых действий с этим подразделением показал: слабая физическая подготовка (по горам ночью ходить не могли, быстро выбивались из сил, особенно командный состав), неумение ориентироваться в горах, слабое взаимодействие между двумя группировками (батальон генерал-майора к Агишты не вышел, а я связи с ними не имел, поэтому получил по мозгам от артиллерии), несоблюдение правил маскировки (развела пехота костер в горах ночью, артиллерия их накрыла, в результате были погибшие), полное отсутствие опыта ведения боевых действий при высочайшем моральном настрое (попытки атаковать боевиков в полный рост с криками "Ура!"), привели к излишним потерям личного состава пехотинцев. Говорю об этом не в упрек, а с горечью. В Афганистане меня за первого погибшего бойца комдив два часа отчитывал, и я на всю жизнь запомнил, главное - выполнить задачу без потерь, а тут большой командир и его офицеры - пачками необученных солдат в пекло кидали. Неужели история нас учит только тому, что ничему не учит?

Убежден - нет плохих солдат, есть плохие командиры. Если начальник - человек на своём месте, то все его подчиненные работают на одно - боевую готовность. А если командир слаб и необразован, с червоточинкой, то его и замполит заставит под свою дуду плясать, и зампотылу его за банку тушенки купит, и враг вокруг пальца обведёт.

К сожалению, в последнее время по количеству идиотов мы всех врагов переплюнули. А некоторые из вышеупомянутых ещё и за мемуары сели, да книжки их интересны только тем, о ком там хорошо написано, а хвалят такие авторы в основном себя, остальных забывая, пропуская, либо заливая грязью. Я в одной книженции о себе такое прочитал, что захотелось генералу этому погладить кулаками физию, да пока не судьба.

По поводу взятия прекрасно подготовленного боевиками к обороне населённого пункта Шатой, вокруг которого ходят легенды, и многие себя левой пяткой в грудь бьют, мол это они - герои, кровь там проливали, могу немного сказать. Шатой - самый южный населенный пункт, который ОГВ освободила от НВФ в июне 1995 года. Замысел на взятие Шатоя был великолепен. Тактический воздушный десант блокирует Шатой с юга, отрезая пути отхода на Дай и Итум-кале, а пехота берет Шатой, наступая с севера на юг. Но гладко было на бумаге, да забыли, что и боевики не девочки из пединститута. Сначала они в Зонах загнали в огненный мешок и похоронили разведроту 245 мотострелкового полка, куда на помощь мотострелкам привлекли подразделения 104 вдд, тем самым сорвав высадку десанта для блокирования путей отхода на Итум-кале.

Высадка нашего тактического воздушного десанта оказалась сложной, вертолеты были встречены огнем. Одну вертушку подбили, появились потери, но высоты над Шатоем я всё же оседлал, дорогу на Дай перекрыл. Ночью мне ставят задачу к 6 утра взять малый Шатой, а к 9 - большой. Подразделения стоят на блок-постах, и время на организацию боевых действий, перегруппировку, выдвижение отвели всего в 4 часа. Командир батальона в ходе занятия блок поста над Шатоем был ранен, пришлось выполнять задачу по овладению населенным пунктом самому, с 3 офицерами и 14 солдатами 3 пдр 97 пдп, после суточного похода по горам. Остальные подразделения в составе двух рот 108 пдп, минбатр 56 вдбр и минбатр 166 мсбр выполняли задачи по обороне близлежащих высот. Огневая подготовка и огневое сопровождение - 3 расчета АГС-17.

Шатой освободили от боевиков без потерь, но расслабились, и потеряли двух бойцов во встречном бою. Конечно нам повезло, но и умение воевать, при соотношении один к трём не в нашу пользу, кое-какое было.

О везении. Стоя на крыльце, кинул гранату в здание, а она об раму и ко мне в ноги. А я в маскхалате, защиты - никакой. Вжался в стену, что-то подумал о Боге. Граната рванула внизу ступенек, все осколки ушли вверх. Вывод: куда не ложись, а что на небе запланировано, то не обойдешь.

Ночью, до нашей атаки, по селу работала артиллерия, дудаевцы после высадки десанта были испуганы и деморализованы, система управления - нарушена, а без своих командиров "волки" превратились в кучку боязливых шакалов. По военным билетам, которые мы собрали у убитых боевиков, было видно, что в советской армии служили они в основном в стройбатах, хотя ранее кричали, занимались саморекламой: "Мы - дудаевская гвардия!"

Атаковать должен был батальоном, а получилось - 18 человек. Почему нас было так "много"? Батальон по штату военного времени 312 человек. Это идеально. В моей практике такого не было никогда. Считаем. На боевые в горы идет только пехота - это 135 человек. Больные, косые, убогие, хромые - 20%. Итого нас уже 100 человек. В ходе боевых действий, в которых, батальон участвовал несколько месяцев, выбывали раненые и убитые. Когда пришло время идти на Шатой, наскреб лишь 18 солдат и офицеров, остальные выполняли ранее поставленную штабом задачу, ведь и её никто не отменял. Вот и вся арифметика.

Шатойская операция наглядно показала - можно, можно и нужно работать грамотно, а не как у нас привыкли: с воплями, горой трупов, и каким-то истерическим героизмом. Война - это работа, и её нужно выполнять хорошо, думать нужно. Именно благодаря хорошей тактической и физической подготовке десантников, за полгода активных боевых действий, с 12 января по 18 октября (под командованием полковника Протченко А.И., полковника Шаманов В.А., подполковника Егорова А.Б.), безвозвратные потери 7 вдд составили 14 человек.


Жизнь.


В последние годы армия для большинства солдат стала учреждением, в которое их загнали насильно. Объективно - служба у солдата не сахар. Взаимоотношения в армии между старшими и младшими, начальниками и подчиненными основаны на беспрекословном исполнении, точно, в срок, но меры принуждения и убеждения, которые были действенными при Советской власти в Российской армии не действуют. Часто обратной отдачи: от командира к солдату - нет. Солдата не обучают, относятся по-скотски (те, кто сам по себе скот). А все слюни по поводу заботы о солдате, занятий боевой подготовкой, отдыхе, замешаны на воспоминаниях о СССР, кинофильмах советской поры, когда как сейчас костяк армии: офицеры и прапорщики низшего звена, заняты одним делом - выживанием. Когда государство оценивает труд командира взвода ниже прожиточного минимума, ему не до изысков, есть нечего, не то, чтобы грамотно воевать. Кормить солдата сказками проще, чем обеспечить всем необходимым, но сколько раз ни скажи "халва", а во рту слаще не станет. Страна не кормит, не поит, не лелеет своих героев, а убивает. В Чечне многие подразделения воевали в изношенном обмундировании и на устаревшей технике, грызли сухие сухари и пили гнилую воду. (Десантники о себе позаботились - была своя водно-фильтрующая станция, а вообще, где нормальный командир, там и солдат сыт, одет, обут.) У государства не было денег на новые двигатели для боевых машин, но по числу миллиардеров Россия вышла в лидеры. Что это? Ощущение одно - преднамеренное уничтожение армии советского типа (а по существу она таковой осталась после распада СССР) как одна из приоритетных задач тогдашних вершителей судеб страны. Государство не кормило, не поило, а убивало армию. Нищенское существование военнослужащих - ещё один повод вспомнить о том, чего мы лишились ради сказочной возможности подыхать с голоду в "демократическом" государстве.

В боевых действиях побеждает командир, сумевший заставить плясать противника под свою дудку, не боящийся пойти на неожиданный манёвр, обмануть, перехитрить, высадиться недругу за шиворот. Многие современные "паркетные военачальники" прыгали только с койки на пол, и то при поддержке мамы. Они не имеют собственного мнения и умения, но хорошо научились вылизывать определенные места у вышестоящего начальства. Эти молчаливые бездари побеждают не головой, а солдатской массой, поэтому деревенские бабы получают своих сыновей в цинковых консервах.

Нельзя установить мир и наладить взаимопонимание конфликтующих сторон необдуманной стрельбой и убийствами, и как ни крути, посулы переговоров - лучше трескотни автоматов. Я ещё раз призываю не сыпать перца в борщ половником, и если есть возможность выполнить поставленную задачу без применения оружия, без пролития крови - необходимо использовать эту возможность. Боец, если можешь человека не убивать, не убивай его, но бандит должен быть уничтожен гарантированно!


Аркадий Борисович давно уже уволился из рядов вооружённых сил, но всегда находится в курсе всех событий на Северном Кавказе. Ревностно следит и за преобразованиями в воздушно-десантных войсках. Много работает с ветеранами различных войн. Переживает за Отечество.

Общаясь с Егоровым, видя его навыки и умения, его невостребованный потенциал, его азарт, меня, и, наверное, не только меня, не перестает волновать вопрос: неужели у нас так много опытных и имеющих такой колоссальный боевой опыт офицеров, что опыт Егорова оказался ненужным? Неужели можно разбрасываться такими кадрами? Почему наша армия обречена каждый раз заново зарабатывать бесценный боевой опыт с "нуля", оплачивая неопытность командиров солдатской кровью? Почему, несмотря на откровенную позорность этой практики, звездный дождь самых высоких наград, званий и престижных мест службы продолжает осыпать наименее причастных к непосредственно боевым действиям? Почему процветают выкормыши "Арбатского военного округа", а неудобные егоровы задвигаются и забываются при первом удобном случае? Кому это выгодно? Безликие или наоборот - крикливые бездари в штанах с лампасами увешаны орденами и украшают обложки различных журналов, а то и президиумы, а грамотные боевые офицеры уходят на гражданку и не находя себе места в мире современного бизнеса - мире бешеных гонок за прибылью - спиваются. Как пример - история одного Героя России, получившего звезду в боях в августе 1996-го в Грозном, а теперь успешно забытого и брошенного теми, кого он когда-то выводил из окружения.

Егоров - мужик сильный, жаловаться не привык, и не пропал и без армии, голова на плечах есть, руки работают. А вот что выиграла армия, да и страна в целом, с уходом Егорова и таких, как он, большой вопрос...


(август 2007)


9