ArtOfWar. Творчество ветеранов последних войн. Сайт имени Владимира Григорьева

Фарукшин Раян
Краповый берет. Недостойный

[Регистрация] [Найти] [Обсуждения] [Новинки] [English] [Помощь] [Построения] [Окопка.ru]
Оценка: 8.67*12  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    День Памяти


Недостойный

  
   Динамики радиоприёмника разрывало от воплей какой-то девицы, изо всех сил пытавшейся изобразить из ерундовой поп-песенки шедевр мировой рок музыки. Десять, из семнадцати изрядно принявших на грудь пацанов, такая какофония видимо устраивала, поэтому они, что есть сил, трясли своими потными телами в такт этой лаже. Остальные, более трезвые, семеро представителей сильного пола, стояли вокруг костра, яркое, но неровное пламя которого поочерёдно освещало лица собравшихся.
   - Пацаны! Всё-таки это клёво, что мы сегодня собрались! Зря только береты не одели, а то щас бы прошлись в беретах, как тогда...
   - А я последний раз берет таскал, когда на день погранца собирались мы в прошлом году. Давно я так не пил, как тогда. Алкоголик несчастный. Жена чуть из дома потом не выперла, еле уговорил, что люблю. А у вас же позавчера день ВДВ был, вы что, не отмечали?
   - Отмечали. Так мы, например, позавчера целый день в беретах и тельниках и ходили. Прикол, зашли на базар за арбузами, арбузы решили купить, подходим к латку, а там азеры арбузами торгуют. Нас пятеро - мы все высокие, здоровые, ну, вы же знаете десантуру, в тельняшках ещё. А азеров, щуплых и маленьких, трое. Увидали нас и сразу от своих арбузов отошли. Арбузов много, целая огромная тележка. Я говорю: "Чьи арбузы?" Азеры молчат, с ноги на ногу переминаются, глаза потупили. Я снова: " Чьи арбузы? Ваши?" Азеры молчат. Я им: "В последний раз спрашиваю, чьё вот это всё?" Азеры на нас посмотрели и хором отвечают: "Не знаем, не наши!" "Ну," - говорю я им - "Если хозяев нет, я парочку возьму, мне пацанов надо поздравить."
   - И чё? Вы взяли и не заплатили?
   - Я бы не заплатил. А наши всё: "Заплати, заплати, не удобно, нехорошо!"
   - Значит, заплатили всё же?
   - Бросил я им в тележку полтинник. Но пока мы с базара не вышли, они к своим арбузам так и не подходили.
   - Видать, где-то этих азеров наказывали за нерадушный приём десантуры.
   - Может, где и вставили им по самые уши.
   - И правильно сделали, что вставили! Я бы не заплатил, а если бы они сами денег спросили, всыпал бы каждому. Они же мандаринчиками всякими для прикрытия торгуют, а деньги свои делают на наркоте, детей наших травят!
   Из приёмника послышался слащавый голос ведущего передачи: "А сейчас медленный танец. Кавалеры приглашают дам под понтовый, супермодный хит группы "Белый орёл." Танцуют все!"
   Так как кавалеров у нас было хоть отбавляй, а дам не было ни одной, танцевавшие попсу закончили свои телодвижения, и подошли к костру. Один из них, вытянув руки по направлению к огню, встрял в разговор:
   - А у меня под дембель краповый берет появился. Правда, я его потом всё равно посеял.
   - Как, краповый?
   Услышав слова "краповый берет", многие притихли и посмотрели на Каспера, который, покраснев, переспросил:
   - Как, краповый?
   - У нас пацана одного, краповика-спецназовца, духи положили... Так я его берет себе забрал.
   - Как, забрал? - Каспер окончательно побагровел и затрясся. Под воздействием алкоголя, он не мог контролировать движения и раскачивался из стороны в сторону.
   Все присутствовавшие при разговоре одобрительно посмотрели на Каспера и недоумённо уставились на человека, по мнению абсолютного большинства, поступившего не правильно. Тот, с важным видом, по всей вероятности, не осознавая вины, гордо выпирал грудь. Каспер, одним невероятным прыжком приблизившийся к сопернику, замахнулся на него своим мизерным костлявым кулачком, но ударить не смог. Руку перехватил Бабай:
   - Тихо, тихо, ну что у вас за манеры, как что, сразу в морду бить! Успокойтесь, здесь все свои, все - как братья родные! А вы, чё, войны вам мало было?
   Бабай был, если так можно сказать, самым старым, то есть самым старшим по возрасту из всех собравшихся сегодня на День Памяти "чеченцев", за что, понятно, и получил такое уважительное прозвище, с татарского переводимое как "Дед". Бабай по-дружески полуобнял Каспера, но тот не унимался, отрывисто хрипя: "Козёл, да ты, идиот хренов, ты вообще в армии служил?! Да я тебя, я тебя здесь закопаю, на месте! Да ты ни хрена не служил! Идиот, да ты не был на Кавказе никогда, там таких козлов быстро на место ставят! Не воевал ты!"
   Каспер внезапно замолк, но тут же, резко повернулся лицом к толпе и громко выдал:
   - Пацаны! Мужики! Братья! Да он, сволочь такая, краповый снял с нашего брата! Кра-по-вый! Священный, понимаете! Недостойный! Он - "Недостойный!"
   Так Каспер, сам того не подозревая, навечно заклеймил провинившегося прозвищем-печатью - "Недостойный".
   Каспер, тоже, как и Бабай, ветеран первой кампании, был старше Недостойного на три года, но высоким ростом и физической силой не отличался, да и контузия, кривым рубцом оставившая след на его облысевшей голове, давала о себе знать.
   Недостойный, участник второй чеченской, был намного выше, сильнее и трезвее Каспера, поэтому чувствовал своё преимущество:
   - Иди сюда! Я сделаю то, что духи с тобой сделать не успели!
   Саид, такой же маленький и худой как Каспер, вылетел из притихшего в ожидании круга с поднятыми кулаками:
   - Ты, сволочь, недостоин здесь находиться! Я, таких уродов как ты, в Чечне мочил не задумываясь! Кто там был, знают! Мочил, и мочить буду!
   Последние слова Саида незамедлительно подействовали на народ. Толпа разом нахмурилась, заскрежетала зубами и оскалилась в предчувствии скорой расправы над Недостойным. Ни Бабай, ни камнем вставший между зачинщиками потасовки лысоватый здоровяк Мистер Слай, уже не могли сдержать справедливого гнева бывших вэвэшников, десантников, пограничников и мотострелков. Ещё минута, и толпа будет готова расправиться с Недостойным.
   - Урод! Я те покажу, как нашего брата осквернять!
   - Сволочь! Если бы я там это увидел, завалил бы тебя на месте!
   - Каспер, поддай этому! Ему не берет, ему ведро надо на башку напялить!
   - Извинись перед нами, быстро!
   И в эту, казалось бы, роковую для Недостойного секунду, когда яростно сверкавшая стеклянными глазами толпа замахнулась пятнадцатью кулаками для нанесения точечного удара, из динамиков всеми забытого радио вырвалось: "По вашим многочисленным просьбам звучит песня группы "Любэ". И радио, набрав воздуха в лёгкие, запело родным голосом Николая Расторгуева: "Комбат батяня, батяня комбат!" Мгновение спустя, орава разгорячённых местью мужиков уже забыла о происшествии и, встав в круг и обнявшись, загрохотала, сотрясая ночною прохладу хором разношёрстных баритонов: "...за нами Россия, Москва и Арбат!"
   О Недостойном забыли, словно его и не было. А он, отойдя в сторону, сел на мокрую траву и закурил. Напротив его глаз, всего лишь в метре, на каменной стене висел большой самодельный плакат - "5 августа. День Памяти солдат, погибших в СКВО" Недостойный, сидя прямо напротив надписи, не мог не смотреть на неё. Не знаю, о чём он думал, глядя на наполненные потом и кровью буквы, понял ли, что поступил недостойно, совершив такой поступок и, тем более, рассказав об этом на святом для всех ветеранов собрании. Осуждать человека за его деяния не в моих правилах. Бог ему судья.
   "Комбат батяня, батяня комбат!" - толпа в едином порыве прыгала, то выкидывая сжатые в кулаки пальцы рук вверх, то обнявшись за плечи, опуская головы вниз. Люди, служившие в разное время и в разных местах, будто слились в единое целое, став похожими на монолит.
   "Комбат батяня, батяня комбат!" - все в миг протрезвели и отчётливо проговаривали каждое слово любимой песни. Как будто не ходили с утра на работу и не устали. Как будто не ездили на кладбище и на памятник. Как будто нет морального груза на их плечах. А есть только эта песня, этот гимн. Как будто они, только что, все вместе, вернулись "с боевых", и нет у них ни разницы в возрасте, ни в настроении, ни в социальном статусе.
   "Комбат батяня, батяня комбат!" - устало шептал Каспер, кивая головой в такт движения автобуса, в коем мы, спустя полчаса, ехали домой. Саид размахивая левой рукой, то и дело задевал по затылку Мамонту, который, не обращая на такой изъян ни малейшего внимания, тоже повторял заклинание. Мамонт, по-жизни трезвенник, не пил и сегодня, но выглядел по-настоящему хмельным, видимо сама атмосфера дружеского вечера пьянила его впечатлительную натуру. Правой рукой Саид обнимал Недостойного, очевидно позабыв о недавнем инциденте. А Недостойный был единственным безмолвным пассажиром нашего полуночного возвращения с затянувшегося мероприятия. Он так ни разу и не произнёс слов песни, спасшей его от линчевания.
   "Комбат батяня, батяня комбат!" - обнявшись на прощание, мы разошлись по домам...

(07.03.2003)

  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   1
  
  
  
  

Оценка: 8.67*12  Ваша оценка:

По всем вопросам, связанным с использованием представленных на ArtOfWar материалов, обращайтесь напрямую к авторам произведений или к редактору сайта по email artofwar.ru@mail.ru
(с) ArtOfWar, 1998-2015