# О водителях

Владимир Владимирович Галахов

Представить себе работу "скорой помощи" без профессиональных водителей невозможно. Им посвящается очередной рассказ нашего ветерана нелегкой службы.

Это в роде как машина скорой помощи идет,

Сама режет, сама давит, сама помощь подает!

А.Твардовский


О ВОДИТЕЛЯХ


Во всех рассказках о скорой помощи, шоферский состав обычно не фигурирует или же упоминается редко. Захотелось мне исправить эту несправедливость. Без водителей и до вызова не доберешься и пациента в больничку не доставишь.

При формировании бригады нам достались: не первой свежести рафик с бортовым номером 5148 и три водителя, от которых в гараже все устали беспредельно.

Гена Рыбкин был правдоруб всячески допекавший начальство, Слава Голубков никакой, как безвкусное и бесцветное желе и Саша Киселев бывший комсорг 1 филиала 5 колонны. Пользуйтесь - не жалко!


И хоть водителей было трое, напишу, пожалуй, только об одном, самом так сказать колоритном и небезынтересном. Ибо как в капле воды можно увидеть океан. Итак, Гена Рыбкин, лет около пятидесяти, роста маленького, где-то 154 см, зато во все стороны широкий, этакий кубик, руки по швам приложить не может - они у него в стороны смотрят даже согнутые в локтях! И на это тулово посажена русая жидковолосая голова почти без шеи. Лицо квадратное, темное, глазки маленькие, серые, посверкивают из-под нависших бровей. Нос крупный, пористый, весь в синих прожилках. Силищи был невероятной, иногда казалось, что даже гайки без ключа заворачивать может. Город знал хорошо, машину любил и холил, и, наверное, не было такого дела, которого он бы не умел. И электрик, и сантехник, и на дуде игрец. И с чувством юмора у него все тоже хорошо было. Мог и анекдотец к месту рассказать, и подкузьмить очень смешно. Если же подкалывали его самого, то никогда не обижался, а наоборот начинал весело смеяться, каким-то залихватским ухающим смехом, от которого все вокруг начинали заливисто ржать!

Биография его тоже была необычной. Родился в тюрьме, где мама тянула срок за растрату в крупном размере, младенчество провел на ·зоне▌, а начальную школу окончил на поселении. Потом срок у матери закончился и был 101 километр. Каким образом он перебрался из Карелии в Ленинград, не ведаю, ибо не спрашивал. Здесь он закончил автошколу, счастливо женился, наплодил четырех детей, процентное отношение мальчиков и девочек просто не помню, и выдало ему государство четырехкомнатную квартиру на ул. Подводника Кузьмина в ·хрущевке▌, аж в 48 квадратных метров площадью. Бывал я в ней, и не понимаю, как они там вшестером помещались.

Но был у него и один очень существенный недостаток: ХРАПЕЛ во сне, и если бы за храп давали бы звания как артистам, то он бы стал Народным Храпуном Советского Союза! Засыпал мгновенно, как только голову до подушки донесет и через минуту начиналось! Это был не храп в привычном смысле, это было явление природы, которое описать очень затруднительно. Смерч, тайфун, извержение вулкана, вьюга, взрёвывание голодного волка, всхлипы обиженного ребенка, клокотание магмы, бульканье кипящего чайника, чмоканье насыщающегося вампира, крики оргазмирующей женщины, свистки, оханье и уханье, вот - далеко не полный список звуков, которые Гена издавал! Плюс апноэ секунд на 20! Симфония звуков в неповторяющихся сочетаниях, от тихого журчания ручья в летний день до оглушительного пения горна в горах и вдруг внезапная очищающая тишина!

Дислоцировалась тогда наша бригада на 5 линии Васильевского острова 58/60 в Городском наркологическом диспансере (со стационаром) и от щедрот нам выделили комнату, где мы и проживали все вчетвером. Первая ночь на новом месте запомнилась навсегда. Гена прилег, и через несколько минут началось это! Вначале все удивились, потом забеспокоились, а далее начали паниковать. Какой тут заснуть, когда в метре от тебя работает отбойный молоток и одновременно звучит ария в исполнении Лучиано Паваротти! А когда рычание и рев внезапно оборвались, нам стало не по-детски страшно! Представьте себе: темная комната, в голубоватом свете уличного фонаря на белой подушке совершенно помертвелое Генино лицо и абсолютнейшая давящая тишина! Попрыгали мы все с коек, и давай дружно его трясти, а он открыл глаза, послал нас по матушке, повернулся на другой бок и через минуту в наши уши ударил рокот вертолета на взлетном форсаже! Через какое-то время мы, конечно, притерпелись и старались быстренько заснуть, пока Гена вечерний моцион совершал!

Нельзя не добавить, что частенько Гена помогал нам на вызовах - и помогал очень активно. Помню такой случай: лето, Петроградская Сторона, коммуналка. Комната длинная и узкая, плотно заставленная мебелью. В дальнем от нас конце у окна сидит на полу здоровенный бугай, левой рукой чертей отгоняет, а правой ладонью подбрасывает и ловит черный двадцатикилограммовый блин от штанги! И яснее ясного, что добраться нам до него никакой возможности не представляется! Доктор мой, Георгий Владимирович Индрицан, посмотрел на все это очень внимательно и говорит мне: ·Сгоняй-ка, Гера за Геннадием▌.

Мне, конечно, невдомек зачем, но иду звать. Пошептались они между собой, и вдруг Гена, расталкивая руками зазевавшихся соседей, лезет в комнату и прямо с порога орет: ·Андрюха! Я тебе водки принес!▌ А больного действительно Андреем звали. Тот в ответ: ·Ооо, Геннастый, иди сюда!▌ И блин на пол бросил. Грохнуло! Как он узнал, что водителя нашего Геной кличут? А Гена как-то боком, по-крабьи, добрался до болезного и обнял его по-дружески. И я совершенно отчетливо услышал хруст костей. Раззявленный рот, выпученные глаза и внезапно посиневшая физиономия Андрея не оставили сомнения в том, что надо нам поторопиться. Мы, конечно же, поторопились и ограничили клиенту ручки и ножки специальными вязочками. Только тогда Гена ослабил объятья. В легкие с хрипом пошел воздух, и Андрюшино лицо стало приобретать естественный цвет. Дальше все просто - галоперидол, машина, психарня!

Но как больной все-таки Гену узнал? Загадка!